Читать книгу: «Вера»

ОТ АВТОРА

Дорогой читатель, позвольте сказать несколько слов о том, как и с чего меня посетила идея стать писателем, и о том, как родилась «ВЕРА». На самом деле «ВЕРА» – это моя первая книга, но получилась она второй. Почему? Начну с самого начала. Однажды я отдыхала лежа на диване и вдруг в мое сознание проникла мысль: напиши книгу! Это было настолько мощное озарение, внезапная вспышка в сознании, что я нисколько не сомневаюсь в том, что это было послание Высших Сил. Я начала писать моментально, слова лились легко, словно кто-то заранее меня подготовил к этому. Это было особое непередаваемое на словах состояние. Сюжет «ВЕРЫ» просто полностью стоял перед моими глазами. Залпом написала несколько страниц на бумаге в обычной тетрадке, так как никакого компьютера у меня тогда не было. И с того момента твердо решила что буду писать. Но… Прошло какое-то время и я поняла что у меня просто ничего не получается. Я начала заставлять себя, пробовала писать «головой», сердце почему-то упрямо молчало. Но ничего не получалось, просто не шло дальше и все тут. И я остановилась и можно сказать забыла об этой идее на какое-то время, оставив тетрадь на полке. Иногда доставала ее снова пробовала прочесть написанное и что-то написать, безрезультатно. «ВЕРА» осталась в тетрадке и я о ней благополучно забыла. Через год начала новую книгу «МИР ПРЕКРАСЕН, ИЛИ ПУТЬ К СЧАСТЬЮ». Ее писала два года, она-то и появилась первой. К «ВЕРЕ» я вернулась после того как состоялась в моей жизни долгожданная встреча с Учителем – Мирзакаримом Санакуловичем Норбековым, он вернул меня к ВЕРЕ в прямом и переносном смысле. Никогда не забуду нашей встречи. Это ощущение безграничной радости и полета души при виде Наставника, о встрече с которым я так мечтала и так свято верила в то, что она состояться. Но мне повезло даже больше, чем я могла мечтать: Учитель выбирал среди нас писателей, которых будет обучать. Точнее даже не обучать, а направлять, так как обучить писательству невозможно – к этому должна искренне стремиться душа и сердце, иначе ничего не получиться. После встречи с ним я продолжила «ВЕРУ». На сей раз получилось. И получилось легко. «Вдохновение можно развить, его можно тренировать только через труд!» – говорил нам Наставник, и я прониклась его словами, которые были для меня драгоценными глотками чистотой родниковой воды. Он пробудил в нас то, что дремало в нас изначально и стремилось вырваться наружу бурным потоком смывающего все препятствия мощного потока водопада вдохновения и порыва к творчеству. Благодаря ему родилась «ВЕРА» и многие другие мои книги. От всего сердца благодарю Бога за эту бесценную встречу. От всего сердца благодарю Наставника за возможность писать, которую он пробудить в моем сердце и просто за то, что он навсегда останется в моей душе как дар Небес, за который я не перестану испытывать и изливать чистейший нектар благодарности. Огромное от всей души спасибо Вам, Учитель!

Вот такая история у моей «ВЕРЫ».

ПРОЛОГ

– Но как? Разве такое возможно? – спросил ее удивленный слушатель.

– Да. Просто в свои силы надо верить. Всегда! – спокойно улыбаясь, ответила она.

А начиналось все так…

ЧАСТЬ I
ИСЦЕЛЕНИЕ

ГЛАВА 1

– Мама, меня никто никогда не полюбит!

– Ну, что ты, родная, как ты можешь так говорить?

– Мама, но ведь это правда. Кто захочет такой крест на всю жизнь?

– Солнышко мое, не плачь, пожалуйста, все наладиться ты еще встретишь того, кто полюбит тебя несмотря ни на что, вот увидишь! – успокаивала дочь Марина.

– Ладно, прости меня, пожалуйста, мамочка, тебе итак со мной нелегко приходиться, – вытирая слезы, проговорила Вера. – Который час? Ты на работу не опаздываешь?

Марина взглянула на часы.

– Действительно, мне пора бежать! Только обещай мне, пожалуйста, больше не плакать, хорошо, радость моя? От твоих слез у меня просто сердце разрывается. – Марина нежно поцеловала дочь в лоб.

– Обещаю. – Пытаясь улыбнуться, Вера кивнула.

– Да, кстати, чуть не забыла тебе сказать. Сегодня должен прийти телевизионный мастер, а то что-то непонятное происходит с изображением – постоянно мелькает. Да, и еще: обед на плите, разогреешь, поешь, только не забудь! Ну, все, я побежала!

– Пока!

– До вечера! – Марина еще раз поцеловала дочь и вытерла остатки слез с ее щек.

Убедившись, что мама закрыла за собой дверь, Вера принялась дочитывать очередной роман. Она много времени проводила за чтением, особенно ей нравились романы со счастливым концом. Сладкий сюжет с прекрасным принцем, который спасает свою принцессу и уносит ее из мира проблем на руках, был таким привлекательным и так не похожим на реальность, в которой ей приходилось жить…

Вера считала, что любовь для нее в этой жизни не предназначена, полагая, что никто не сможет полюбить девушку, у которой парализованы ноги.

В романах она находила отдушину, они помогали ей ненадолго забыться и иногда, ей даже казалось, что и для нее еще не все потеряно. Но вскоре хмурые мысли снова одолевали ее, и все начинало казаться ей серым и беспросветным.

Вера обладала многими талантами – она прекрасно рисовала картины на заказ и иногда неплохо зарабатывала этим. Ее картины украшали их с Мариной гостиную и не оставляли равнодушным никого кто имел шанс полюбоваться ими. Но таковых было немного, так как посетители не часто появлялись в их доме.

Марина – мать Веры, растила дочь одна и полностью посветила себя ее воспитанию. Стройная шатенка с выразительными карими глазами, она была вполне привлекательна, но о личной жизни не могло быть и речи – все ее время было посвящено дочери и работе.

Марина работала секретарем в крупной столичной компании и зарабатывала вполне достаточно, чтобы содержать себя и дочь, которую обожала.

С мужем она развелась, когда дочери не было и двух лет, по весьма банальной причине – узнала, что он ей изменил, и выгнала его из дома. Больше они не виделись. Говорили, что он уехал со своей любовницей и женился на ней, но Марине было уже все равно. Она дала себе слово забыть его и слово свое сдержала. По крайней мере, так ей казалось. С тех пор все ее мысли и свободное время она отдавала Вере.

Вера ценила заботу матери и никогда не задавала ей лишних вопросов, в конце концов, если мать не желает говорить о бывшем муже, значит, у нее есть на то все основания. К тому же Вера не отличалась особым любопытством. Ей было вполне достаточно того, что мать любила ее больше всего на свете, и она отвечала ей тем же. Им всегда было хорошо вместе, они понимали друг друга с полуслова. Они жили спокойно и радостно, пока в один прекрасный день вся их жизнь не перевернулась…

А началось все с дорожной аварии, в которую они угодили, возвращаясь с праздника. Марина отделалась одним переломом, Вера же серьезно повредила позвоночник.

С тех пор прошло уже много лет, но для Веры жизнь словно остановилась после той трагедии… Она впала в серьезную депрессию, из которой смогла выбраться только благодаря безграничной заботе и любви матери.

Совсем недавно Вере исполнилось двадцать лет, и Марина очень переживала за нее – ведь в глубине души она была полностью согласна с Верой: какой парень сможет смириться с таким недугом? Но никогда в жизни она бы не посмела произнести эти слова вслух.

«Жаль, что в жизни так не бывает!» – печально думала Вера, дочитывая очередной роман.

Она могла читать часами, забыв обо всем на свете, с головой погрузившись в любовные перипетии книжных героев. В этом она находила своеобразную отдушину, хотя порой книжные сюжеты о любви заставляли ее сердце болезненно сжиматься. Ведь вся эта романтическая ерунда точно не для нее – в этом она была абсолютно уверена.

Внезапный звонок в дверь вернул Веру к реальности. Аккуратно заложив закладкой нужное место, она нехотя закрыла книгу.

«Кого там еще принесло?» – подумала она, и, крутя колеса своей инвалидной коляски, направилась к двери.

– Кто там? – недовольно спросила она.

– Мастера вызывали? – ответил ей вопросом на вопрос молодой, веселый голос.

Раздражено фыркнув, Вера все же открыла дверь.

На пороге стоял светловолосый, голубоглазый парень, которому на вид было не больше двадцати – двадцати двух лет. На его лице была легкая улыбка; в глазах сверкал юношеский азарт. Кепка, повернутая на бок, легкая майка в сочетании с рваными голубыми джинсами делали его вид беспечным и беззаботным. Он просто излучал фонтан радости и нескончаемой жизненной энергии.

Взглянув на Веру, он на секунду замялся, но, моментально пришел в себя:

– Ну, где наш пациент, показывайте, сейчас мы его реанимируем! – весело произнес он, проходя в комнату в поисках телевизора.

Вера проводила его в гостиную, а сама продолжила читать. Ее лицо торопливо спряталось за книжную обложку, так как оно, почему-то, слегка покраснело от смущения.

Присутствие этого молодого человека, взволновало ее, и как она ни старалась сосредоточиться на чтении, ей это никак не удавалось – строчки непослушно разбегались в разные стороны.

– Ну, все, принимайте работу! – радостно провозгласил юноша примерно через полчаса тщательной возни с телевизором.

– Здорово, работает как новенький! – воскликнула Вера, включив реанимированный телевизор.

– Конечно, дела мастера боится! – улыбнулся мастер, осматривая комнату.

– Кстати, кто автор этих прекрасных творений на стене? – осведомился он, указывая на картины.

– Я, – просто ответила Вера.

– Правда?! – У юноши слегка вытянулась от удивления челюсть. – Да у тебя просто талант, точнее не просто талант, а талантище! – воскликнул он, внимательно всматриваясь в ее произведения.

– Я просто люблю рисовать, иногда из этого что-то получается. – Вера скромно опустила глаза и улыбнулась.

– Да у тебя есть чему поучиться, уж поверь мне, я в этом чуть-чуть разбираюсь, я ведь студент Института Искусств, а телевизоры чинить меня отец научил. Он считает, что профессия художника – это не серьезно. Вот и пришлось освоить новые горизонты, т. е. ремонт техники, чтобы батю не злить, да и подработка это неплохая – вот и подрабатываю, делая вскрытие разного рода чудам техники, – пояснил он, притворно вздохнув.

Вера слегка улыбнулась, слушая его рассказ. Почему-то его присутствие поднимало ей настроение и заставляло напрочь забыть обо всем, что отравляло ей душу.

– Кстати, как тебя зовут? – поинтересовался юный ценитель искусства.

– Вера, а вас?

– Антон. И давай на «ты» если ты не против, не люблю когда мне «выкают» я так себя совсем взрослым дядькой чувствую! – подмигнул мастер.

Вера кивнула и улыбнулась. Этот мастер казался ей очень забавным.

– Кстати, Вера, скажи, а ты сможешь нарисовать мой портрет? – неожиданно спросил он.

– Конечно, – с готовностью выпалила Вера, и немного смутившись своей реакции, прибавила уже более сдержано: – Только учти я не профессионал, но попробовать можно. Так что, потом не жалуйся, что на портрете ты не такой красивый, как в жизни получился, – она снова смутилась своих слов и густо покраснела.

Но, похоже, ее будущий натурщик этого просто не заметил, или сделал вид, что не заметил.

– Да, брось! Так как ты не каждый профессионал нарисует, – беспечно проговорил он.

Антон подошел к одному из ее любимых полотен. На холсте было изображено гигантское цунами, грозно раскрывшее пасть, словно неведомый зверь, перед прыжком.

– Вот, например, эта картина, – указывая на надвигающиеся волны, говорил Антон, – настолько красочна и сочна, что, кажется, эти воды тебя сейчас захлестнут! – И, изобразив испуг от надвигающегося цунами, он отшатнулся в сторону.

– Мне кажется, ты сильно преувеличиваешь. – Вера снова скромно опустила глаза. – Знаешь что, а можно и мне на твои картины взглянуть? Я нисколько ни сомневаюсь в том, что они гораздо прекраснее тех, что нарисованы мной.

Антон весело ухмыльнулся:

– Хорошо, я принесу свои «художества». Но боюсь тебя разочаровать – мои «каляки-маляки» твоим произведениям и в подметки не годятся!

– Ты меня перехваливаешь, – смущено улыбнулась Вера. – Когда тебе удобно прийти?

– Думаю завтра, примерно во второй половине дня, договорились?!

– Хорошо. Сколько я должна тебе за телевизор? – спросила она, направляясь в сторону кошелька.

– Ты что, с ума сошла?! Нисколько! Пусть это будет в счет будущей картины. У меня просто рука ни поднимется брать деньги с такой талантливой художницы, – он говорил с такой неподдельной искренностью, что Вера не стала настаивать.

– Спасибо! Тогда до завтра? – уточнила она.

– Это тебе спасибо! Буду ждать завтра с нетерпением! – отозвался молодой мастер.

– Пока! – Вера проводила его до двери.

– Пока! – Быстро помахав ей рукой, он весело спустился по лестнице.

Закрыв за ним дверь, Вера невольно взглянула на себя в зеркало, висевшее у них в прихожей, и замерла ни в силах узнать в этой привлекательной молодой особе себя.

Она с удивлением заметила, что ее лицо приняло совсем несвойственное ему выражение. Ее тонкие губки были растянуты в улыбку чуть ли ни до самых ушей. Большие темно-карие глаза светились радостью. Она даже слегка рассмеялась, смотря на это незнакомое, но очень счастливое лицо в зеркале.

Ее поглотило такое новое, необыкновенное ощущение, которое было каким-то знакомо-незнакомым.

Казалось, весь мир вокруг растворился, только в сердце было странное ощущение невиданной легкости и эйфории. Ничего подобного Вера раньше не испытывала. Она даже на время забыла о своем недуге, ей почему-то хотелось петь и танцевать несмотря ни на что.

Вдруг она услышала поворот ключа в дверной скважине, и это вернуло ее с небес на землю.

«Мамочка пришла! Как же я ее люблю, мою дорогую мамулечку!» – радостно думала Вера.

– Привет, доченька! – чмокнув Веру в щечку, Марина отправилась мыть руки.

– Ты прекрасно выглядишь, вся просто светишься! Что произошло? – улыбаясь, спросила Марина, вернувшись.

– Все просто отлично, мамочка, я тебя очень люблю! – Вера обняла наклонившуюся к ней Марину за шею.

– Я тебя тоже очень люблю, радость моя. Ты вся сияешь как хорошо начищенный самовар, дорогая! – Марина и сама начала сиять, увидев дочь в таком радостном расположении духа. – Вот бы всегда видеть тебя в таком настроении! Так что тебя так обрадовало? Ну-ка кались! – весело потрепав дочь за щеку, спросила она.

– Приходил мастер. Теперь телевизор работает как новенький! – немного лукаво доложила Вера.

– И все? Что-то мне не вериться, что моя Вера так счастлива только из-за починенного телевизора, к которому она и подходит-то не так часто! – с ехидцей в голосе воскликнула довольная мать.

– Мамочка, этот мастер – его зовут Антон – студент Института Искусств. Ему так понравились мои картины, что он попросил меня нарисовать его портрет, представляешь? – лицо Веры сияло радостью.

– И ты согласилась? – гладя дочь по голове, спросила Марина.

– Да, – кивнула Вера. – Завтра он придет к нам. Ты не возражаешь, мамочка?

– Нет, солнышко, конечно нет. Разве я могу возражать тому, что так тебя радует? – улыбнулась Марина. – К тому же мне этого мастера порекомендовала моя лучшая подруга – Анжела, поэтому я ему полностью доверяю. Она ни стала бы рекомендовать какого-то бандита, так что я могу быть спокойна. Да и тебе будет не так скучно, пока меня нет дома.

– Спасибо, мамочка, ты самая лучшая, я тебя так люблю! – Вера обвила руками шею матери.

– Я тебя тоже, счастье мое! – Марина поцеловала дочь. – А теперь давай перекусим, я очень проголодалась, к тому же мой перерыв скоро закончится!

ГЛАВА 2

Было одиннадцать утра, и Марина уже убежала на работу, пожелав дочери счастливого дня.

Вера сидела у окна и пыталась читать, но почему-то в это чудесное весеннее утро ее внимание отвлекало абсолютно все, и ей просто никак не удавалось сосредоточиться на чтении.

Она посмотрела в окно и застыла: никогда еще облака ни казались ей такими воздушными, легкими, пушистыми.

Никогда еще пение птиц не было для нее таким заливистым и ласкающим слух, а воздух таким необыкновенно чистым и свежим!

«Да, сегодня явно что-то не то происходит с природой; мир как будто ожил! А может природа тут не причем?» – размышляла Вера и с лица ее ни на секунду ни сходила радостная улыбка.

Этот день казался ей каким-то волшебным, не похожим на другие, которые начинались всегда одинаково.

В душе было ощущение чего-то необыкновенного, предвкушение чего-то такого, от чего замирало сердце.

Вера не могла понять, что с ней происходит. Даже любимый роман был заброшен ею куда-то далеко за кровать.

«Интересно, когда он придет?» – смотря в окно, думала она. – «И почему я все время о нем думаю? Надо чем-то отвлечься!» – решила она и в очередной раз схватила книгу.

Но строчки снова непослушно расплывались в разные стороны как рыбы в океане, а ее глаза снова и снова пытались их поймать. И хотя ее руки сжимали книгу, а глаза смотрели на страницы, мысли были где-то очень и очень далеко.

Шаги на лестничной площадке заставили Веру перестать мучить себя и книгу.

«Наверное, это Антон!» – промелькнула радостная мысль, и книга снова отправилась в свободный полет в сторону кровати, что обеспечило ей весьма мягкое приземление.

«И почему я все время о нем думаю?» – снова спрашивала себя Вера, подъезжая к двери.

Раздался звонок в дверь. Она не ошиблась – это действительно был Антон.

– Привет, как дела у нашего да Винчи? – протягивая ей шоколадку, спросил он.

– Привет! Спасибо! Да Винчи готов приступить к портрету Моны Антоны, – улыбнулась новоиспеченная да Винчи.

– Ну, что ж, тогда Мона Антона тоже готова! – сделав загадочный взгляд и таинственно улыбнувшись, подмигнул ей Мон Антон. – Да, кстати, я захватил с собой свои «шедевры», хочешь посмотреть?

– Конечно! – Вера схватила протянутые ей холсты и жадно уткнулась в них.

Она смотрела на его работы как завороженная, ни в силах отвести от них глаз.

– Антон, твои картины просто чудесны! – немного придя в себя, воскликнула Вера, рассматривая картину, на который был изображен рассвет.

Сочетание мягких цветов и ярких, но вместе с тем, нежных красок поразило ее.

– Да, у тебя просто талант! – воскликнула она.

– Где-то я это уже слышал! – улыбнулся Антон. – Ах, ну да, это же мое о тебе мнение!

– Нет, я серьезно! – Вера не могла оторваться от изображения рассвета.

Мягкие лучи пробуждающегося солнца освещали картину, а чистые капли свежей утренней росы в сочной весенней траве, будто сверкали на холсте.

– Нравится? – улыбаясь, спросил Антон.

– Очень!

– Дарю!

– Правда?!

– Конечно!

– Но я не могу принять такой драгоценный подарок, тебе она наверняка тоже очень нравиться, – слегка смутилась Вера.

– Не волнуйся, бери, я еще нарисую! – беспечно смеясь, произнес Антон, а затем став серьезным добавил: – Я очень рад, что тебе понравилась эта картина и мне даже приятно, что она будет находиться у человека, который так ценит искусство.

– Спасибо! Это самый дорогой для меня подарок! – искренне улыбнулась Вера и бережно убрала драгоценный подарок в свою комнату.

– Да брось, не за что! Рад, что смог сделать тебе приятное! – вздохнул Антон.

Казалось, его улыбка освещала всю комнату, и от нее на сердце Веры становилось все теплей.

Вернувшись из своей комнаты, она держала в руках кисти и краски; на столе были разложены холсты.

– Ну что, начнем?! – проговорила она как можно уверенней, боясь выдать свое смущение.

– Конечно! Мона Антона ждет ваших указаний, господин да Винчи! Как мне лучше встать?

– Лучше сядь и поудобней, потому что в такой позе тебе придется просидеть два-три часа. Сможешь, Мона Антона? – с сомнением в голосе поинтересовалась Вера.

– Надеюсь, честно говоря, не знаю, я ужасный непоседа, – улыбнулся Антон, разглядывая картины Веры на стенах.

– Заметно! – приподняла бровь Вера. – Только сел уже вертишься по сторонам. Ну-ка живо сиди смирно! – шутливо скомандовала она.

– Есть сидеть смирно! – отчеканил Антон и застыл.

– Ну, ну, посмотрим, надолго ли тебя хватит, господин непоседа! – покачала головой Вера.

Антон только подмигнул ей в ответ.

Вера приступила к написанию портрета. Профиль… четко очерченные скулы…губы, сложенные в едва заметную улыбку…

Обмакнув кисть в голубой краске, она начала переносить на холст его глаза.

Смотря в глаза Антона, Вера заметила, что они очень похожи на океан который она недавно рисовала – огромные, голубые, бездонные.

Вера не могла понять, что с ней происходит, но когда она смотрела на Антона, ей казалось, что она растворяется в пространстве и становиться невесомой.

Было такое странное ощущение, как будто она внезапно обрела способность летать. Ей вдруг стало ни по себе; она никогда раньше ничего подобного не испытывала.

Так незаметно пролетело два часа, и почти половина портрета Антона была готова.

– Ну как ты, да Винчи, не устала?! Может, хватит на сегодня? – спросил он. – А то у меня сейчас шея отвалиться, а шеи, в отличие от телевизоров, я еще чинить не научился.

– Да, ты прав! На сегодня достаточно. К тому же мы не будем рисковать твоей шеей, даже ради искусства! – улыбнулась Вера и слегка замялась: – Может, хочешь чаю, ты, наверное, устал столько времени сидеть без движения?

– Да нет, все в порядке, спасибо! Просто я еще к соседке обещал заскочить – у нее телевизор сломался. А чай мы еще с тобой непременно попьем! – пообещал Антон, с хрустом потянувшись и встав со стула.

– Завтра продолжим? – с надеждой поинтересовалась Вера.

– Конечно! Теперь ты от меня так просто не отделаешься! – подмигнул он.

– Договорились! – улыбнулась Вера.

– Тогда до завтра!

– До завтра!

Закрыв за Антоном дверь, Вера попыталась понять, что с ней происходит.

Она боялась даже предположить, что влюблена в него.

Было невыносимо страшно, что это чувство может навсегда остаться безответным для нее. Поэтому она, как могла, старалась отвлечься и внушить себе, что это новое, незнакомое, такое приятное ощущение связано лишь с творчеством.

Но обманывать себя не только не просто, но еще и бесполезно.

ГЛАВА 3

– Ну, здравствуй, родная! Как прошел день? – ласково спросила Марина, придя с работы.

– Прекрасно, мамочка! А как твои дела? – весело осведомилась Вера.

– У меня тоже все отлично, спасибо! – Марина собиралась пойти на кухню, чтобы разогреть ужин, но ее внимание привлек портрет, лежавший на письменном столе.

– Это тот самый Антон? – спросила она, аккуратно взяв в руки неоконченный портрет.

– Да, это он, – смущено проронила Вера.

– Он и вправду такой красивый, или это моя дочь настолько талантлива? – вкрадчиво поинтересовалась Марина.

– В жизни он еще красивей, мама! – Вера улыбнулась и опустила глаза.

– Мне кажется или моя дочь влюбилась?! – невзначай обронила Марина.

– Нет, ты что, я и ни думала в него влюбляться! – Вера словно испугалась вопроса, ибо он попал в самую точку.

– Ладно, ладно, не сердись, я ведь просто спросила.

От Марины, как и любой любящей всем сердцем матери сложно было что-то утаить; она все поняла без лишних слов, но настаивать не стала.

– А мой портрет нарисовать сможешь? – специально спросила Марина, чтобы сменить тему.

– Конечно, мамочка! Но, знай, что в жизни ты все равно красивей всех на свете и никакой портрет ни сравниться с тобой настоящей! – выпалила Вера.

– Ну, раз так, тогда ладно, можешь не рисовать, буду довольствоваться зеркальцем! – игриво пожала плечами Марина и осторожно поинтересовалась: – Доченька, скажи, а ты не обидишься, если я попрошу тебя разрешить мне взглянуть на него, хотя бы одним глазком. Мне же интересно, сравнить изображение на холсте с его живым оригиналом.

– Хорошо, как-нибудь сравнишь, – пообещала Вера.

– Вот и отлично, а теперь давай ужинать, я сегодня купила на десерт твои любимые пирожные с кремом.

– Спасибо, мамочка! – подъехав к Марине, Вера поцеловала ее. – Ты самая лучшая мама на свете!

– А ты самая лучшая дочка! А теперь марш мыть руки и за стол!

– Слушаюсь! – Вера отдала честь, приложив правую руку к виску, и направилась к умывальнику.

ГЛАВА 4

Следующим утром Вера проснулась в особо прекрасном настроении.

Мысли об Антоне, как назойливые мухи, кружились в ее голове, и она не могла ничего с этим поделать.

«Интересно во сколько он придет?» – думала она.

Никогда еще она не ждала чего-то с таким нетерпением.

– Солнышко мое, ты уже проснулась? – крикнула Марина из кухни.

– Почти! – сладко потягиваясь, промурлыкала Вера.

– Вот и отлично! Тогда допросыпайся и идем завтракать!

Вера с наслаждением вдохнула сладкий аромат, тянувшийся из кухни.

– Неужели мой любимый торт с яблоками? – радостно спросила она.

– Угадала! – улыбнулась Марина. – Он уже ждет тебя, смотри, какой румяный получился, прямо как моя Вера!

– Уммммм как вкусно пахнет! Уже лечу! Мамочка, ты просто чудо! – вылезая из кровати, крикнула Вера.

– Это ты чудо, радость моя!

Никогда еще Вера не завтракала с таким удовольствием. И пирог казался ей необыкновенно вкусным, и погода радовала своим ласковым солнышком и даже крики соседей за стеной на удивление перестали действовать ей на нервы.

Позавтракав, Марина сложила посуду и начала собираться на работу.

– Оставь, мам, я сама все вымою!

– Спасибо, родная, а то я уже как всегда опаздываю. Кстати, твой Антон придет сегодня?

– Да! Мы должны закончить его портрет. – Вера даже не заметила, как стоило матери произнести его имя, так на ее лице улыбка автоматически расползлась до самых ушей, а щеки приобрели розоватый оттенок.

– То-то мое солнышко так особенно сияет сегодня, – подмигнула Марина.

– О чем ты мама? Мы просто друзья! – Вера явно смутилась.

– О твоей любви к живописи, конечно! – рассмеялась Марина, покачав головой.

– Ну-ну! – улыбнулась Вера. – Удачного тебе дня, мамочка!

– Спасибо, родная, и тебе! Я очень люблю тебя, сокровище мое, береги себя!

– Ты тоже. И где ты только научилась понимать все без слов?! – улыбнулась Вера и, проводив Марину, закрыла за ней дверь.

Теперь, когда мама ушла, можно было больше не скрывать своих чувств.

Вера взяла в руки портрет Антона и заглянула ему в глаза.

– Нет, я не влюблена, я не влюблена в тебя, слышишь? – шептала она и по ее щеке скатилась одинокая слезинка. – Я не должна, я не имею права! Ну почему мне так хочется тебя увидеть?

Было еще ранее утро и чтобы как-то скоротать время и занять себя чем-то полезным, а заодно и отвлечься от мыслей об Антоне, Вера взялась за рисование.

Она рисовала с таким самозабвением, что даже не заметила, как прошло три часа.

От работы ее отвлек звонок в дверь.

Подъехав к двери, Вера даже не спросила кто это. Ответ на этот вопрос она итак знала.

– Привет! – радостно поздоровался Антон.

– Привет! – немного смущенно, ответила Вера.

– Это тебе! – он протянул ей набор специальных кистей для рисования.

– Вау! Мне как раз нужны были именно такие кисти. Но как ты догадался? – восторженно залепетала Вера.

– Ну, дорогой мой да Винчи, зная, как ты любишь рисовать, мне даже Шерлока Холмса нанимать не пришлось, чтоб догадаться!

– Спасибо! Но, они же очень дорогие! – окончательно смутившись, вымолвила она.

– Не дороже чем твое искусство, так что бери, не стесняйся, мне приятно делать тебе приятно! – улыбнулся Антон, весело передернув плечами.

– Спасибо! – Вера опустила голову, чтобы спрятать лицо, ставшее пунцовым.

– Ну, так ты мне все-таки разрешишь войти? Или может, дорисуем портрет в дверях? Хотя, так, наверное, даже интересней. Портрет Моны Антоны, застрявшей в дверном проеме! – Антон принялся весело позировать.

– Ой, прости, проходи, пожалуйста! – смеясь и смущаясь одновременно, пригласила Вера.

– Спасибо, а то я уж здесь удобно пристроился! – снимая обувь, ответил Антон.

Пройдя в комнату, он сразу заметил холст, который Вера создала за утро.

– Вааау! – у Антона отвисла челюсть, а глаза заняли все пространство на лице, и за его пределами.

– Вот это да! – он осторожно взял холст в руки и начал бережно его рассматривать.

На холсте была изображена заря.

Лучи только что проснувшегося солнышка были едва заметны, они слегка касались морской глади, словно лаская ее.

По небу проплывали белоснежные облака и кое-где еще были видны звезды, не успевшие растаять в синеве утреннего небосклона.

На берегу стояла молодая девушка и протягивала руки к морю, которое словно поглотило ее любовь; на ее щеке застыла слезинка.

Ее волосы и легкий летний сарафан развивались на ветру, а прямо над ней в бесконечной синеве небес парили две белокрылые чайки, словно сочувствуя ей и стараясь утешить.

Где-то вдали покачивался на волнах белый парус, и казалось, что он был совсем рядом, но дотянуться до него было невозможно.

– Вера, у меня просто нет слов! – взволновано проговорил Антон. – Я даже не знаю что сказать. – Он не мог оторвать глаз от картины. – Здесь и трагизм и надежда, и печаль и радость как будто все слилось воедино. И необыкновенная красота, как будто ее писали не кистью, а душой, хотя я уверен, что так и есть!

Вера незаметно смахнула слезинку. Антон говорил с ее душой, и она отзывалась ему. Казалось, он видит ее насквозь и понимает без слов.

– Вера, ты необыкновенна! Ты очень талантлива, нет, даже больше чем просто талантлива, ты способна видеть глазами сердца и чувствовать душой, а это свойственно далеко не каждому, – Антон говорил абсолютно искренне.

– Да брось, ты мне льстишь. – Вера снова густо покраснела.

– Ни капли! На звание «мистер честность» я конечно не гожусь, но с тобой я совершенно откровенен, просто не получается тебе врать. А в лести ты абсолютно не нуждаешься: твои творения выше всякой похвалы. Как тебе это удается, где ты прячешь источник такого огромного вдохновения? – Антон начал шутливо озираться по сторонам в поисках источника.

– Не найдешь, не старайся! – рассмеялась Вера. – Он проживает у меня в сердце!

– Поделишься?

– Чем?

– Своим мастерством. Научишь меня так рисовать? – полушутя, полусерьезно спросил Антон.

– А разве это возможно?

– Почему нет?

– Понимаешь, когда я пишу, во мне как будто что-то открывается, точнее, прорывается, в это время я отключаюсь от всего что вовне и полностью ухожу в процесс.

Знаешь, иногда даже бывает такое ощущение, что я попадаю в другой мир, в совершенно другую реальность, где нет ничего невозможного, и мне остается только переносить состояние моей души на холст. В этот момент я просто теряю счет времени, оно словно останавливается, замирает. – Вера скромно опустила голову.

– Понимаю, – улыбнулся Антон. – У меня тоже так частенько бывает.

– Правда?

– Да. Как-то я настолько увлекся, что даже не услышал дверной звонок. Мне потом за это здорово влетело от отца.

– Но почему? – удивленно спросила Вера.

– Он пришел уставший с работы, ключи забыл дома, и из-за моего «полета в космос» с кистью в руках, ему пришлось проторчать у двери почти час, представляешь?! И как сама понимаешь, он был от этого далеко не в восторге.

– Могу представить! – улыбнулась Вера и осторожно поинтересовалась: – А мама как относится к твоему увлечению? И кстати, ее, что, не было тогда дома, почему она не открыла дверь?

– Да ее уже лет десять как нет дома, – печально улыбнувшись, ответил Антон и глубоко вздохнул.

Впервые Вера видела Антона таким грустным.

– Ее не стало, когда я был еще ребенком. Теперь мы живем с батей вдвоем. Два холостяка в одной мужской норе! – попытался пошутить Антон, но его печальный голос выдавал грусть.

– Прости, пожалуйста, я не знала. – Вера опустила глаза и снова незаметно смахнула слезинку.

Ей даже представить было страшно, каково это жить без мамы, и Антон стал ей дорог еще больше.

– Да ничего, все в порядке! Когда она видела мои детские мазюльки, она всегда так ими восхищалась, что я еще в детстве абсолютно точно решил стать гениальным художником. Вот, как видишь, воплощаю давнюю мечту! – улыбнулся он. – Хотя если быть честным, до гениальности мне еще пока как до луны пешком, особенно по сравнению с твоими работами. Но это даже хорошо – есть к чему стремиться!

– Ты себя недооцениваешь, Антон. Мне очень нравятся твои работы, в них есть душа, они полны смысла, – моментально став серьезной отозвалась Вера.

– Ты, правда, так считаешь?

– Правда! – искренне улыбнулась она.

– Спасибо!

– Не за что. Это не комплемент, это правда.

– Ну, тогда тем более спасибо!

– За что?

– За то, что веришь в меня! – проникновенно глядя ей в глаза, проговорил он.

– Кстати, Мона Антона, мы ведь собирались закончить твой портрет, не забыл? – попыталась сменить тему Вера, боясь, утонуть в бездонном океане его лучистых голубых глаз.

– Да, я помню, но, к сожалению, сегодня мы уже не успеем это сделать: мне пора бежать – до прихода бати еще надо что-нибудь вкусное, ну, по крайней мере, съедобное приготовить, а то он сердитый, когда голодный. Вообще он у меня классный, просто наши мнения немного не совпадают. А портрет мы с тобой еще обязательно дорисуем, я же тебе обещал, что ты от меня так просто не отделаешься, я от тебя теперь не скоро отстану! – улыбнулся он.

– Да я и не хочу, чтобы ты отстал, – опустив глаза, скромно улыбнулась Вера.

– Ну, раз так, тогда до завтра? – вставая с дивана, расположенного в гостиной, он одарил ее лучезарной улыбкой.

– Антон, может, хотя бы чаю попьешь? Мама испекла утром вкусный пирог, я называю его «пальчики оближешь», – желая задержать его еще хотя бы на секунду, предложила она.

– Ну «пальчики оближешь» это конечно аргумент! – он взглянул на часы – было только четыре. – Ладно, у меня есть еще полчасика: батя приходит обычно около шести. Так, что ты там говорила про вкусные пальчики? Я весь в предвкушении, видишь, у меня уже слюнки текут, сейчас всех ваших соседей ими позатапливаем!

– Тогда идем скорей на кухню, спасать соседей от потопа! – рассмеялась Вера.

– Уммммм! Как вкусно! – с наслаждением уплетая торт, сказал Антон.

– Да, что касается выпечки, мама настоящая мастерица! – улыбнулась Вера.

– Заметно! Надо будет взять у нее рецептик!

– А ты, что, умеешь печь? – удивленно спросила Вера.

– Я много чего умею! – шутливо похвастался Антон, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Интересно! А меня научишь?

– Ну,… посмотрим на твое поведение! – прищурив бровь, протянул он.

– Ах, так?! Ну, погоди Мона Антона, я тебя так нарисую, что мало не покажется!!! – снова рассмеялась Вера.

– Ладно, ладно, научу, чему захочешь, а то я не камикадзе, мне еще жить хочется! – улыбнулся он и после небольшой паузы задумчиво произнес: – Вера, я, знаешь, о чем подумал…

– О чем? – поинтересовалась Вера.

– А что если нам с тобой устроить совместную выставку живописи. По-моему получилось бы здорово, как ты на это смотришь?

– Идея классная, но как мы это все организуем?

– Как, что, зачем, и почему, это все вопросы решаемые, было бы желание, а оно есть?! – Антон вопросительно посмотрел на Веру.

– Ну, вообще-то, да, но как ты себе все это представляешь? – с сомнением в голосе спросила Вера.

– Договоримся с центром искусств, я думаю, нам не откажут в бесплатной выставке, мы ведь за это денег брать не будем?

– Нет.

– Вот и отлично! У меня как раз есть знакомая – тетя Анжела, она работает в центре искусств. Выставку проведем бесплатно, авось кто и захочет приобрести наши картины – на этом и заработаем. Как тебе идея?

– Здорово! – улыбнулась Вера и, припомнив слова матери насчет мастера, спросила: – А это случайно не та самая тетя Анжела, которая тебя нам рекомендовала как телевизионного мастера?

– Именно та, а что?

– Так это же лучшая подруга моей мамы, они еще с детского сада дружат. Они как родные сестры. Она нам точно не откажет! – восторженно воскликнула Вера, захлопав в ладони.

– Здорово! А еще она моя родная тетя, и я думаю, она в любом случае не откажет любимому племяннику, – добавил Антон.

– Так ты ее племянник? – радостно спросила Вера.

– Угу.

– Выходит что мы с тобой почти родственники?

– Выходит что так, сестренка! – весело сказал Антон. – А теперь извини, мне уже, правда, пора бежать, а то как-то не очень хочется сердить батю. Спасибо за вкусное угощение!

ГЛАВА 5

– Привет, доченька, надеюсь, ты без меня не сильно скучала? – Придя с работы, Марина нежно поцеловала дочь.

– Да, нет, мамуль, как прошел день? – спросила Вера, незаметно откладывая в сторону начатый портрет своей Моны Антоны.

– Спасибо, просто прекрасно! – сделав вид, что не заметила портрет Антона в руках дочери, беспечно ответила Марина. – Чем полезным занималась без меня?

– Мамуль, ты не представляешь!!! – с восторгом начала Вера. – Антон предложил провести выставку наших с ним картин!

– Здорово! И ты согласилась?

– Да. – Вера опустила глаза.

– Вот и молодец, правильно сделала! Анжела у нас работает в центре искусств она вам и поможет все устроить, – поддержала ее решение Марина.

– Да, мам, я знаю. Антон, оказывается, ее родной племянник!

– Ну, в таком случае вы с ним почти родственники, мне ведь Анжелка как сестра родная! – улыбнулась Марина.

– Да, мам, я именно так ему и сказала! – рассмеялась Вера.

– Ты даже не представляешь, как мне приятно видеть свою доченьку такой радостной! – Обняла дочь Марина.

– Это все потому, что у меня самая замечательная мама в мире! – лукаво улыбнулась Вера.

– Неужели только поэтому, а, лисичка ты моя?! – покачала головой Марина.

– Ну…, почти! – протянула Вера.

– Ладно, главное, что ты счастлива, а все остальное не важно. А ты ведь счастлива? – Марина посмотрела на дочь взглядом полным любви и нежности и как всегда поняла все без лишних слов.

– Как никогда! – сияющая улыбка расплылась до самых ушей на милом личики Веры.

– Вот и отлично! Кстати, меня пригласить на вашу выставку не забудете?!

– Куда уж мы без тебя, мамочка! Мам, а знаешь, Антону повезло куда меньше чем мне, – грустно сказала Вера.

– Ты это о чем? – удивилась Марина.

– У него нет матери, он живет с отцом. Его мамы не стало, когда он еще был маленьким, представляешь?

– Да. Ведь получается, что его матерью была Анжелкина старшая сестра, а ее не стало лет десять назад. Помню Анжела тогда очень сильно переживала, просто места себе не находила, они ведь были очень дружны с ней. Еще тогда она говорила о племяннике, только я не думала, что это и был твой Антон.

– Он не мой, мама, – немного смутившись, возразила Вера.

– Ладно, не сердись, просто к слову пришлось, вот и все. Кстати, не знаю как ты, а я ужасно проголодалась! – видя, как переменилось настроение дочери, Марина решила сменить тему. – Не желаете ли поужинать со мной, мисс самая талантливая художница на свете? – весело спросила она.

– Конечно, с радостью! – рассмеялась Вера и отправилась на кухню, чтобы разогреть ужин.

– Не надо, я сама! – пыталась остановить ее Марина.

– Мне совсем не трудно мамочка, а ты пока иди мыть руки и садись за стол. Отдыхай, ты итак устала на работе, а я сейчас быстренько все организую, согласна? – подмигнула матери Вера, отправляясь на кухню.

– Спасибо, родная, ты у меня просто прелесть!

– Вся в тебя! – весело парировала Вера.

ГЛАВА 6

– Слушай, я вчера говорил с тетей, она нам поможет, кстати, она обрадовалась, узнав, что мы с тобой друзья, – почти с порога заявил Антон. – Теперь мы должны выбрать самые лучшие картины для выставки, здорово, правда?! – Он весь просто сиял от радости.

– Да! Это действительно здорово! Только вот… – Вера опустила голову, и улыбка моментально сошла с ее лица. – Я не смогу присутствовать на этой выставки, – грустно сказала она.

– Но почему? – удивился Антон.

– Как ты себе это представляешь? Я выкачусь к зрителям в инвалидной коляске под шторм аплодисментов и буду лицезреть выражение их сочувствующих лиц? К тому же, мне бы не хотелось слышать за спиной шепот по поводу моего положения, понимаешь? – Она печально смотрела на Антона.

– Да, – он тяжело вздохнул. – Хорошо, я сам все организую. Но, обещай, что ты будешь рядом, так мне будет спокойнее!

– Обещаю! – после некоторой паузы произнесла она.

– Спасибо!

– Так, как насчет твоего незаконченного портрета, а Мона Антона? – решила сменить тему Вера.

– Портрет может и подождать, давай лучше выставкой займемся. Нам ведь надо еще отобрать самые лучшие картины. Ну ладно, не нам, а мне – твои картины итак все безупречны. А вот мне в моих мазюльках придется повозиться, – улыбнулся Антон. – Кстати, я принес тебе на суд кое-какие свои работы, поможешь выбрать из них лучшие?

– Конечно! – радостно согласилась Вера. – И надеюсь, после этой выставки ты перестанешь называть свои творения мазюльками! – добавила она.

– Надейся! – весело рассмеялся Мона Антона, но Вера его уже не слушала – она жадно рассматривала написанные им картины.

– Это ты все САМ рисовал? – спросила Вера, с квадратными от удивления глазами.

– Нет, стащил с работы бати, конечно! – рассмеялся он, видя ее выражение лица.

– Антон, твои творения – просто чудо. Они, как будто смотрят прямо в душу. Такое редкое сочетание красок! Твои картины словно оживают, когда на них смотришь, – не обратив никакого внимания на его шутку, серьезно проговорила Вера.

Она любовалась нежным горным рассветом, мягко освещающим вершины скал покрытых искрящимся пушистым снегом.

– Антон, – осторожно произнесла она, – твоя мама гордилась бы тобой!

– Ты, правда, так думаешь? – став мгновенно серьезным, спросил он.

– Да. Я в этом уверенна! – с чувством ответила Вера.

– Спасибо, – опустив глаза и подавив комок в горле, тихо сказал Антон.

Вере вдруг стало не по себе. Она ощутила его боль как свою собственную, а может даже еще острее.

– Антон, а когда планируется выставка? – спросила она, чтобы отвлечь его от грустных мыслей.

– Примерно через неделю. Кстати, насчет выставки: тетя сказала, что там есть одно служебное помещение… Так вот я подумал, ты сможешь находиться там во время выставки. Можешь не волноваться, там тебя никто не увидит, а вот тебе будет видно все – помещение оснащено камерами наблюдения. Правда, видно издалека и изображение не цветное, но все же, ты сможешь видеть все своими глазами, – загоревшись идеей, он говорил быстро и воодушевлено.

– Антон, ты уверен, что это хорошая идея? Я думаю мне лучше остаться дома, а ты потом сам мне все расскажешь, ладно? – с сомнением в голосе спросила она.

– Нет уж! Я хочу, чтобы ты лично наслаждалась своим триумфом. К тому же твое присутствие добавит мне сил и уверенности, – улыбнувшись, прибавил Антон.

Вера опустила глаза:

– Знаешь, честно говоря, я уже очень давно не выходила на улицу, – смущенно призналась она.

– Ничего, все будет нормально, я тебя уверяю! – Подойдя к ней ближе, Антон по-дружески положил ей руку на плечо.

– Я подумаю, – еще больше смутившись, отозвалась она.

– Что ж, и на том спасибо! – улыбнулся Антон.

– Это тебе спасибо! – опустив глаза, дрожащим голосом вымолвила Вера.

– А мне-то за что? Я вроде пока еще ничего такого хорошего натворить не успел! – как всегда весело улыбаясь, произнес Антон.

– За все. За то, что ты веришь в меня. За то, что помогаешь поверить в свои силы. И за то, что ты мой единственный друг и самый лучший друг, – искренне проговорила Вера.

Антон опустил глаза и стал серьезным.

За это время Вера стала для него по-настоящему родным человеком – она была ему родней сестры.

– Вера, ты – самый необыкновенный человек, которого я только встречал. Ты так не похожа на других. И я говорю не только о твоем божественном таланте. Твоя душа чиста и открыта, и ты умудряешься видеть мир глазами сердца. Встреча с тобой – это подарок для меня, и я искренне за него благодарен. Ты стала мне родным человеком за это время и…единственным человеком кому я по-настоящему доверяю. Спасибо тебе, сестра, – Антон смотрел на Веру с такой нежностью и любовью, что Вера невольно снова опустила глаза.

«Сестра», почему-то ее сердце сжалось, когда Антон обратился к ней именно так. Это слово ранило ее.

Она не могла и не хотела допускать мысли, что давно и безнадежно влюблена в него, вот только сердце не обманешь.

И хотя ее разум сопротивлялся этой мысли, сердце давно принадлежало ему. Цветок любви с каждым днем все сильнее распускался в ее душе, и сопротивляться было бесполезно и бессмысленно.

– Ты сказал, что нам нужно успеть отобрать наши лучшие картины, а сколько времени осталось до выставки? – сменила тему Вера, чтобы не выдать тоски, сжимавшей ей сердце.

– Я сказал, что отобрать нужно мне. Твои картины безупречны, тебе не нужно ничего выбирать, они все подходят.

– Ты уверен? Мне кажется, ты меня переоцениваешь, – улыбнулась она.

– Это не я тебя переоцениваю, это просто ты себя недооцениваешь! – рассмеялся Антон. – Хотя ты, пожалуй, права! – шутливым тоном продолжил он. – В твоих работах все же есть одна, которую выставлять не стоит.

Вера вопросительно на него взглянула.

– Это мой неоконченный портрет! – снова рассмеялся Антон.

– Да?! Жаль, эта работа была у меня первой кандидаткой на выставку, – со вздохом призналась Вера.

Теперь настала очередь Моны Антоны вопросительно взглянуть на Веру.

– Да не бойся, я шучу! – рассмеялась она.

– Ну-ну! Кто знает, что может взбрести в эту маленькую, симпатичную головку, – ласково сказал Антон и, взглянув на часы, воскликнул: – О-о-о, ну и ну, похоже, я у вас опять слишком засиделся, а мне давно пора бежать домой. С тобой время летит совсем незаметно, маленький разбойник! Мне ведь еще несколько телевизоров починить нужно, да и дома дел полно.

– Может, хотя бы пообедаешь со мной? – с надеждой в голосе спросила Вера.

– Спасибо, в следующий раз. Мне, правда, пора бежать! Если не возражаешь, пусть мои картины пока останутся у тебя: просто мне по пути надо забежать к заказчикам. И, если я сейчас не выйду, мы их без телевизоров оставим, так что побегу восстанавливать людской досуг, – надевая кепку, Антон уже почти вышел.

– Подожди! – окликнула его Вера.

Антон оглянулся.

– Вот возьми, – протягивая вкусно пахнущий сверток, сказала она.

– Что это? – удивленно спросил Антон.

– Это пирожки. Я их сама испекла. Надеюсь съедобно! Вероятно, даже вкусно!

Антон с опаской посмотрел на Веру.

– Надеюсь?! Ты их съедобность решила испытать на мне? – весело спросил он, принимая сверток.

– Ну,… можно и так сказать, – лукаво улыбнулась Вера. – Бери не бойся, не отравлю, обещаю. А то, как мне без тебя выставку проводить?!

– О, как вы, женщины, все-таки коварны! – скорчив гримасу, проговорил Антон, и они оба весело рассмеялись. – Спасибо, я уверен, что это будут самые вкусные пирожки, которые я когда-либо пробовал, – заверил ее Антон.

– Ты придешь завтра? – поинтересовалась Вера.

– Нет, скорее послезавтра. Сейчас много заказов, а мне еще с моими шедевральными мазюльками разобраться надо, может, дорисую еще что-нибудь. У меня ведь их не так много как у тебя.

– Тогда до послезавтра! – улыбнулась Вера.

– До послезавтра, да Винчи. Береги себя!

– Ты тоже! – Попрощавшись, Вера закрыла за Антоном дверь, и бросилась к его живописи.

«Да, я же обещала маме нагреть обед к ее приходу!» – вспомнила она за час до прихода Марины, и быстро поставив остывшее жаркое на огонь, снова отправилась любоваться картинами Антона.

ГЛАВА 7

– Доченька, я дома! – раздался с порога веселый голос Марины. – Чем это у нас так пахнет?! – испуганно спросила она, входя в комнату.

– Ой! – глаза Веры округлились от испуга.

Она быстро отложила творения Антона в сторону и отправилась спасать сгоревшее жаркое. Но было уже слишком поздно – спасти его не удалось, оно безнадежно сгорело, заодно окрасив белоснежную кастрюлю в черный цвет.

– Мамочка, прости меня, пожалуйста, я хотела подогреть жаркое и совсем о нем забыла. Ты, наверное, очень проголодалась, я сейчас же сделаю яичницу и нажарю картошки. А ты пока переодевайся и мой руки как раз за это время что-нибудь съедобное уже будит готово, ладно?! – извиняясь, лепетала Вера.

– Да ладно тебе, родная, не переживай, подумаешь обед спалила, с кем не бывает?! Хотя конечно с тобой это впервые! Интересно, чем же ты была так занята, что забыла обо всем на свете?! – лукаво спросила ее Марина.

– Да так, ничем. – Вера опустила глаза и принялась чистить будущий мамин ужин – картошку.

– Доченька, прости, а это «ничем» как-то связано с Антоном? – улыбаясь и гладя дочь по голове, осторожно спросила Марина.

– О чем ты, мам? Мы с ним просто друзья, ясно? – голос Веры слегка дрожал, когда она говорила об их с Антоном отношениях.

– Конечно!

– Хотя ты права: кое-как это все-таки с ним связано. Просто у нас скоро выставка и он принес мне свои картины.

– Зачем? У него они дома, что, уже не помещаются?! – беззлобно спросила она.

– Не в этом дело. Просто моему вкусу он доверяет больше чем своему, поэтому он хотел со мной насчет них посоветоваться. А не забрал он их, потому что шел не домой, вот и все! – торопливо пояснила Вера, изо всех сил стараясь скрыть свое смущение.

– Ладно, не сердись, я просто пошутила. – Марина весело ущипнула Веру за щечку. – Тебе помочь с приготовлением чего-нибудь съедобного, желательно вкусного?! – улыбаясь, спросила она.

– Нет, мамуль, спасибо. Ты иди пока отдыхай, я сама со всем справлюсь. На счет вкусно – не уверена, но обещаю, что будет съедобно! – весело сказала Вера.

– Что ж, и на том спасибо, – весело пожав плечами, Марина притворно вздохнула. – Тогда я со спокойной душой и чистой совестью иду в душ.

– С наступающим легким паром! – крикнула ей вслед Вера.

– Спасибо! – донеслось до нее из ванны.

ГЛАВА 8

До выставки оставалось всего два дня, и Вера просто места себе не находила от волнения.

Марина ушла на работу, а Вера никак не могла найти себе занятие. Она металась по комнате и пыталась немного успокоиться, но ей это не удавалось.

Звонок в дверь отвлек ее от размышлений.

– Антон, Слава Богу, что ты пришел! – Вера бросилась к нему почти с порога.

– Что случилось? – встревожено спросил Антон. – С тобой все в порядке?

– Да, то есть, нет! Антон, мне очень страшно, – слабо улыбнувшись, призналась она.

– Почему? – Антон отвез ее в гостиную и сел рядом с ней.

– Не знаю. Но, у меня сердце из груди выскакивает, когда думаю о выставке.

– Не волнуйся, все будет в порядке, обещаю. Страх перед чем-то новым – это абсолютно нормально, если бы ты знала, как у меня коленки трясутся при одной только мысли о нашей затее, то твой мандраж показался бы тебе просто детским лепетом.

Вера слегка улыбнулась.

– Наверное, ты прав. Просто, знаешь, меня очень пугает мысль о том, что меня может кто-то увидеть. Мне бы этого очень не хотелось. Я не хочу вызывать чувство жалости, понимаешь? – Она чуть не плача смотрела на Антона.

– Вера, ты зря так думаешь. Когда люди увидят твои работы, ничего кроме восхищения ты вызывать не будишь, – горячо заверил ее Антон.

– Ты слишком добр ко мне, поэтому так говоришь, – прошептала Вера, опустив глаза.

– Нет, это ты слишком накручиваешь себя, поэтому так думаешь, – парировал он.

Вера снова слабо улыбнулась.

Антон каким-то удивительным образом всегда мог найти нужные слова, чтобы утешить и развеять все ее страхи и тревоги в пух и прах.

– Антон, спасибо тебе! – Вера благодарно смотрела на своего друга.

– Это за что еще? – прищурив бровь, спросил он.

– За поддержку.

– Да брось, какая поддержка, ты же мне как сестренка родная, – ласково сказал он, слегка потрепав ее по волосам.

От этих слов Вера почему-то погрустнела.

– Что с тобой? Я тебя чем-то обидел? – заметив резкую перемену в ее настроении, спросил Антон.

– Да нет, что ты! – попыталась отмахнуться она.

– Тогда почему ты такая грустная?

– Все нормально, правда!

– Правда, правда?!

– Честно, честно!!

– Ну, тогда не делай больше такой серьезный фейс!

– Чего не делать? – не поняла его Вера.

– Мордашку такую серьезную не делай! Тебе очень идет улыбка, почаще надевай ее, а то, я смотрю, она совсем запылилась у тебя на тумбочке. Ей там не место, на твоем милом личике она смотрится гораздо лучше.

От этих слов Вера невольно начала улыбаться.

– Ну вот, так гораздо лучше, – прокомментировал Антон.

– Антон, что бы я без тебя делала? – со вздохом спросила она.

– Спала бы спокойнее и не думала бы о всяких там выставках, – беспечно пожав плечами, отозвался он.

– Это точно! – рассмеялась Вера. – Кстати, когда мы закончим твой портрет?

– Вот после выставки и закончим. А то еще вдруг ты от волнения подпортишь мою распрекрасную физиономию, – весело сказал он.

– Думаешь, после выставки я ее не подпорчу?! – лукаво спросила Вера.

– Надеюсь, хотя до или после, можешь подпортить, если это поднимет тебе настроение.

– Ловлю на слове! – весело промурлыкала Вера.

– Коварная ты наша! – шутливо вздохнул Антон. – Ну да ладно, мы тебя и такой любим.

От этих слов у Веры сжалось сердце. И хотя она понимала, что Антон любил ее как сестру, эти слова невероятно обожгли ей сердце.

– Ей! Что опять с тобой такое? Ты меня перестанешь пугать сегодня или нет? – заметив что она опять немного погрустнела, спросил Антон.

– Все в порядке, я просто задумалась, – стараясь придать своему взволнованному голосу, как можно больше беспечности, проговорила она.

– И о чем же? – поинтересовался Антон.

– О том, как лучше подпортить твой портрет конечно! – смеясь, сказала она.

– Ну, ну, смотри у меня, вот возьму и тоже тебя нарисую! – качая головой, пригрозил он.

– Договорились! – все еще смеясь, ответила Вера, затем став серьезной, осторожно спросила: – Антон, а твой отец совсем не воспринимает твое любимое занятие?

– Знаешь, раньше совсем не воспринимал, иногда даже доходило до скандалов, если он заставал меня за кистью, а сейчас ему уже все равно, похоже он смирился. Ведь я все-таки овладел великим искусством – починкой телевизоров, как он и хотел, так что теперь он только иногда пофыркивает насчет «всякой ерунды на которую я попусту трачу время».

– А ты не говорил ему насчет выставки?

– Нет, а зачем? Он все равно не воспримет это всерьез, – пожал плечами Антон.

– Откуда ты знаешь? Может когда он увидит, как люди восхищаются твоими работами, он будет гордиться тобой. К тому же, если нашими работами заинтересуются, можно будет писать картины на заказ и неплохо на этом зарабатывать.

– А с чего ты решила, что люди будут восхищаться моими работами, ведь по сравнению с твоими картинами они кажутся просто детской забавой? – с ухмылкой спросил Антон.

– Ты не прав, – серьезно сказала Вера, глядя в глаза Антону. – Знаешь, когда я смотрела на твои картины, слезы невольно текли у меня по щекам, и на душе становилось так светло… Ты должен, нет, просто обязан пригласить на выставку отца, и пусть он сам решит, придти ему или нет.

– Наверное, ты права, мой маленький мудрый да Винчи, – согласился Мона Антона.

– Так ты скажешь ему о выставке? – с надеждой спросила Вера.

– Да, скажу, и будь что будет. Спасибо тебе, Вера! – искренне сказал Антон и по-дружески чмокнул ее в щеку.

Вера чуть не упала вместе с коляской от неожиданности.

Лицо ее стало пурпурно красным, глаза и щеки вспыхнули. От Антона не укрылась перемена в ее состоянии.

– Что с тобой? Тебе плохо? Ты вся горишь! – воскликнул он, искренне не понимая, с чем это связано.

– Нет ничего, просто представила себе толпу восхищенных ценителей искусства в выставочном зале и,… мне стало не по себе, – соврала Вера, опустив глаза.

– Ничего, все пройдет просто отлично! Не волнуйся и больше не думай об этом, – весело сказал Антон, не чувствуя подвоха.

– Ты прав, не буду! – натянув на лицо подобие улыбки, ответила Вера.

– Ну, а теперь, прости, мне пора, меня тоже, знаешь ли, трясет от одной только мысли о выставке. Так что тебя успокоил теперь пойду успокаивать себя, – с притворно серьезным лицом сказал Антон, направляясь к двери. – Да, кстати, в день выставки заеду за тобой пораньше, чтобы спрятать тебя от посторонних глаз, а то еще кто утащит, – подмигнул он. – А пока держи хвост пистолетом, ясно?

– Да!

– Ну, тогда до встречи!

– Пока!

ГЛАВА 9

Хватать незаконченный портрет Антона сразу после его ухода уже вошло у Веры в привычку.

«Ну, почему?» – думала она. «Почему все именно так? Зачем он поцеловал меня, мне ведь итак нелегко. Почему мне становится все тяжелей отпускать его? Почему так хочется прижаться к нему и забыть обо всем на свете, даже о своем положении, в первую очередь о своем положении! Господи, неужели я влюблена? Нет, только не это! Этого не должно было произойти, ведь…»

Вера не заметила, как слезы начали капать на портрет Антона, и краска слегка размазалась. Ее слезинка скатилась по нарисованной щеке Антона и, казалось, что он плакал вместе с ней. Заметив это, Вера быстро вытерла слезы и подправила портрет.

«Нет, так не пойдет!» – решила она, окончательно утерев слезы. «Я должна быть сильной. Мама не должна видеть моих слез, ей и без этого трудностей хватает. И я не люблю его, нет, не люблю. Это просто дружеская привязанность и только, не больше. Антон для меня как брат, и я не имею права относиться к нему по-другому».

С этого момента Вера твердо решила относиться к Антону по-братски, вот только сердце свое обмануть у нее никак не получалось. Ведь врать себе, да еще и к тому же пытаться поверить в это, не только не просто, но еще и бесполезно.

– Доченька, приветик! Я дома! – крикнула Марина, как только вошла в прихожую.

Услышав голос матери, Вера быстро спрятала портрет Антона под одеяло и направилась встречать маму.

– Привет, мамочка! Как прошел день? – как-то растерянно спросила она.

– Отлично, а у тебя? Господи, доченька, ты, что, такая бледная? Ты не заболела?

– Нет, со мной все в порядке, мамочка, честно. Я просто слишком много времени провела у телевизора, вот и все.

– По-моему тебе нужно хоть иногда бывать на свежем воздухе, дорогая, иначе скоро ты сольешься с нашими белоснежными обоями. Хочешь, я завтра отпрошусь с работы пораньше, и мы с тобой немного погуляем? – предложила Марина.

– Нет, мамочка, спасибо. Не беспокойся, со мной, честно, все в полном порядке. Я просто чуть-чуть разволновалась из-за предстоящей выставки, но сейчас все прошло, так что не волнуйся. Отдыхай, я сейчас разогрею тебе ужин! – сказав это, Вера отправилась на кухню и взяла пару тарелок, чтобы накрыть на стол.

Но почему-то тарелки упрямо выпрыгивали из ее рук и наперебой здоровались с полом, производя звон и весело разлетаясь на мелкие кусочки.

– Доченька, у тебя там все в порядке? – выходя из ванны, крикнула Марина.

– Д…да, да, мам, почти! – испуганно откликнулась Вера.

– О-о-о!!! – войдя в кухню, воскликнула удивленная Марина. – Говорят, посуда бьется к счастью, но, похоже, если нам еще пару тарелочек разбить на счастье, то ужинать нам будет не из чего. Хотя с ТАКИМ количеством счастья это будет уже не важно! – улыбаясь, добавила она, смотря на пол, сверкающий от осколков.

– Мамочка, прости меня, пожалуйста, не знаю, что со мной происходит, я сейчас же все уберу.

– Да нет уж, дорогая, метла нам еще пригодиться, так что лучше уберу я сама, – шутя, сказала Марина.

– Прости меня, мамочка! – чуть не плача сказала Вера.

– Да ладно, сокровище мое, это совсем не страшно. К тому же я все равно собиралась покупать новую посуду, а эту не знала куда девать – жалко было выбрасывать. Вот все и решилось само собой.

– Правда?

– Конечно! – весело ответила Марина, ведь ей так не хотелось огорчать дочь, и добавила: – Ведь из этих тарелок еще сами динозавры ели!

– Я разбила такой антиквариат! – шутя схватившись за голову, воскликнула Вера.

– Ну, ничего, я думаю, динозавры это как-нибудь переживут! – Марина нежно погладила дочь по голове.

– Надеюсь! – весело кивнула Вера.

– Доченька, скажи честно, что тебя так тревожит? – осторожно спросила Марина за ужином, видя, что Вера пронесла вилку мимо рта уже второй раз и так и застыла с ней.

– А с чего ты решила, что меня что-то беспокоит, мамочка? – растеряно спросила Вера.

– С чего бы начать? – полушутя, полусерьезно ответила Марина. – Конечно разбитые тарелки и зависшая рядом с твоим милым ротиком вилка это не аргумент, но все-таки…

Вера незаметно вздохнула, но от Марины не укрылся этот вздох.

– Понимаешь, мамочка, со мной что-то происходит. – Вера отодвинула тарелку в сторону и снова глубоко вздохнула.

– Это из-за выставки?

– Нет, не только из-за выставки, точнее не совсем из-за выставки. – Вера отвела взгляд.

– А что же тогда? – мягко спросила Марина.

– Знаешь, мам… – Вера опустила глаза и замолчала.

– Я же твоя мама, дорогая, мне ты можешь рассказать обо всем на свете и что бы ни случилось я пойму и поддержу тебя, – заверила ее Марина, взяв ее за руку, которая оказалась холоднее льда.

– Мне кажется… нравиться Антон, – едва слышно призналась Вера, с трудом сдерживая слезы.

– Ну и что же в этом плохого? – ласково поинтересовалась Марина, с любовью смотря на дочь.

– Ничего, только и ничего хорошего ведь я… – Вера отвернулась. – Давай лучше закроем эту тему, – настойчиво предложила она.

– Но, родная… – попыталась возразить Марина, но в этот момент к счастью Веры зазвонил телефон.

– Ответь, мам, – видя, что мать не реагирует на него, сказала она и Марина отправилась ответить на звонок.

– Привет, дорогая, как дела? – по маминой интонации Вера поняла, что звонила Анжела.

Как все-таки вовремя она позвонила! Эта пауза в разговоре с матерью была для Веры спасительным глотком воздуха, который был ей просто необходим.

Вера облегчено вздохнула. Хотя в глубине души она прекрасно понимала, что дело было совсем не в неприятном для нее разговоре, а в ней самой, она упорно старалась избегать всего, что касалось ее чувств к Антону.

– Хорошо, спасибо тебе большое, на днях обязательно забегу к тебе, – закончила разговор Марина примерно через десять минут общения с подругой.

Повесив трубку, Марина сразу же направилась к дочери.

– Верочка, звонила Анжела, она сказала, что для вашей выставки уже все готово: пригласительные розданы, помещение специально декорировано. И еще она сказала, что из кабинета охраны ты можешь свободно за всем наблюдать, и тебя никто не увидит, правда, тебе там ничего не будит слышно…

– Отлично, спасибо большое, мамочка, ты самая лучшая! Можно я сообщу об этом Антону, пусть он порадуется? – весело чмокнув маму в щечку, она отправилась звонить Антону.

– Конечно, дорогая, – не стала возражать Марина, хотя была уверенна, что Антону уже об этом сказала Анжелка.

Она прекрасно понимала, что ее дочь под любым предлогом просто хочет с ним поговорить и услышать его голос. И она была права. Но это было для нее совсем неважно, главное, что у Веры светились глаза от счастья, при одной мысли о нем, а этого для Марины было больше чем достаточно.

Счастья дочери ей хватало, чтобы самой чувствовать себя счастливой, а что будет дальше, она старалась пока не думать.

ГЛАВА 10

Вера и Марина прибыли в выставочный зал за два часа до начала выставки, и никого кроме них в зале еще не было. Вера решила незаметно пробраться в служебное помещение, заранее для нее подготовленное, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, да и внимания вообще, и Марина не стала ей возражать.

– Привет, дорогие мои! – радостно улыбаясь, приветствовала их Анжела, которая прибыла вскоре после них.

Увидев подругу, Марина бросилась к ней.

– Анжелка, дорогая, как же я по тебе соскучилась! – воскликнула она.

– Да что ты говоришь?! – шутливо приподняв брови, ответила Анжелка, которую Марина чуть не снесла от радости. – Взаимно! Сто лет с тобой не виделись!

– Да уж!

– Спасибо тебе большое, мамочка! – прервала их разговор Вера. – Ты иди, поболтай с тетей Анжелой, а я пока разберусь что здесь к чему, – сказала Вера, осматривая камеры через которые она могла наблюдать за всем происходящим в выставочном зале.

– Ты не будешь скучать, доченька? – спросила Марина.

– Не будет! – ответила за нее Анжела. – Она просто не успеет соскучиться, так как с минуты на минуту сюда влетит мой бешеный от волнения племянник.

– Ну, тогда я спокойна, – улыбнулась Марина, и они обе вышли за дверь комнаты, где находилась Вера, оставив ее наедине со своими мыслями.

Анжела была права: не прошло и минуты, как в комнату влетел взъерошенный Антон в строгом классическом костюме с бабочкой.

Вера не смогла сдержать улыбку, увидев его взъерошенный вид в сочетании с классическим костюмчиком, к тому же гладко выглаженным.

Столкнувшись на пороге с Мариной и Анжелой, Антон чуть их не снес.

– Что ж знакомьтесь! – со смехом наблюдая за происходящим, сказала Вера.

– Мама, это – Антон! Антон, это – мама, кстати, самая лучшая в мире. Ее зовут Марина.

– Очень приятно! – слегка смутившись, улыбнулся Антон.

– Взаимно! – улыбнулась в ответ Марина. – Мне давно не терпелось познакомиться с автором шедевров, от которых моя Вера глаз не отводит.

– Ну, насчет шедевров, вы слишком преувеличили, – смеясь, ответил он.

Затем, пользуюсь тем, что Вера увлеклась рассказом Анжелы о том как включать и выключать камеры наблюдения, и как что устроено в помещении, Марина обратилась к Антону.

– Антон, вы ведь с Верой друзья, не так ли? – слегка понизив голос спросила она.

– Конечно – так!

– Тогда как к лучшему и единственному другу моей дочери, у меня к вам есть небольшая просьба, – осторожно начала Марина.

– Я вас слушаю, – открыто улыбаясь, отозвался Антон.

– Знаете, честно говоря, мне так неловко вас об этом просить, но у меня нет другого выбора.

Антон внимательно смотрел на нее, и его взгляд был настолько открытым и доброжелательным, что Марина продолжила чуть смелей.

– Моя Верочка целыми днями сидит дома и совсем не бывает на воздухе. А я с утра до вечера на работе, да она и не согласилась бы выйти со мной. Может, вы сможете помочь? Если бы вам удалось уговорить ее немного прогуляться, я была бы вам очень признательна! – смущено глядя на своего собеседника, предложила Марина.

– С радостью!

– Тут рядом есть прекрасный парк. Кстати, у Веры есть давняя мечта: она очень хочет покататься на одном из аттракционов, – совсем понизив голос, призналась Марина.

– На каком? – так же шепотом спросил Антон с неподдельным интересом.

– На воздушных цепях. Это ее мечта. Она мечтает парить в воздухе и оторваться от земного притяжения. И я не раз порывалась ее осуществить, но Вера и слышать об этом не желает. Может у вас что-нибудь получиться?

– Конечно, не переживайте, организуем ей и прогулку и цепи, – улыбнувшись, весело пообещал он.

– Спасибо! – горячо поблагодарила его Марина и, убедившись, что Вера все еще увлеченно слушала повествование Анжелы о работе видеокамер и прочей техники, облегченно вздохнула.

– Ну что ты совсем заболтала мою дочь! – шутливо сказала она, подойдя к ним.

– Что ты, мамочка, мне так интересно! – воскликнула Вера.

– Ладно, дорогая, если ты не против, мы с твоей мамочкой пойдем посплетничаем немного! – Анжела поцеловала Веру и, взяв Марину под руку, вышла вмести с ней из комнаты.

– Господи, неужели этот день настал! – взволнованно сказал Антон, как только они остались с Верой наедине. – Мне кажется, все здание трясется вместе с моими коленями.

– Я тоже рада тебя видеть! – подшутила над ним Вера.

– Тебе хорошо, ты здесь издалека можешь спокойно наблюдать, а я от волнения слова путаю. Представляю, как я открою нашу выставку, – растерянно улыбаясь, сказал он.

– Да не волнуйся ты так! Все у тебя получиться! К тому же я буду рядом.

– Ну, раз так тогда постараюсь обойтись без паники. Вот смотри, я уже спокоен, – нарочно тряся коленями, шутливо сказал он.

– Вижу. Ты необычайно спокоен. Примерно как действующий вулкан, или как морской шторм.

– Издеваешься, да?

– Да! – лукаво ответила Вера.

– Ладно, издевайся, если это поднимает тебе настроение, маленький садист.

От этих слов Вера рассмеялась, и смех принес ей невероятное облегчение.

Ей показалось, что все ее печали и тревоги начали таять и растворяться, и в этот момент ничего на свете не могло испортить ей настроение.

Они продолжали весело подшучивать друг над другом и смеяться и даже не заметили, как прошли два часа.

– Елки палки! – испугано воскликнул Антон, случайно взглянув на часы.

– Что случилось? – не поняла его испуганного крика Вера.

– Случилось то, что еще секунда, и мы тут всю выставку с тобой проспим, а мне, между прочим, поручено ее открывать! – выпалил он трясущимся от волнения голосом.

– Тогда беги, удачи тебе!

– А ты? Уверена, что не хочешь открыть выставку вместе со мной? – поинтересовался Антон, внимательно глядя на удивительно спокойную Веру.

– В душе я буду вместе с тобой! – пообещала она.

– Ладно, и на том спасибо!

– Всегда, пожалуйста! – улыбнулась Вера и, закрыв за ним дверь, с жадностью уставилась в монитор компьютера.

– Здравствуйте! Мы очень рады приветствовать вас на выставке наших творений, которые мы назвали «Полет Души». От всего сердца надеемся что ни одна картина не оставит вас равнодушным и вы не пожалеете что пришли. Желаем насладиться выставкой и приятно провести время! Еще раз спасибо! – Отложив микрофон в сторону, и спустившись с небольшой трибуны, Антон начал с любопытством наблюдать за реакцией людей посетивших их выставку и их отзывами о картинах.

Люди переходили от одной картины к другой как завороженные.

Кто-то восхищенно рассматривал их творения, кто-то просто застывал, стоя перед полотном, будучи не в силах оторвать от него задумчивого взгляда.

Но больше всего внимание Антона привлекла молодая женщина, стоявшая у холста «Одинокий рассвет», написанного Верой.

По щекам женщины катились слезы, но она не обращала на это никакого внимания. Казалось, весь мир для нее исчез, и она не замечала больше ничего кроме этого холста. Она не переходила от одной картины к другой, как остальные посетители, ни с кем ничего не обсуждала – она просто застыла около этого творенья.

На холсте был изображен юноша лет двадцати. Он стоял посреди поля, покрытого весенними васильками, и первые блики солнца освещали его печальное лицо.

Казалось, что черные глаза юноши смотревшего с портрета, вот-вот оживут. Они были такими воодушевленными и открытыми, что их взгляд проникал в душу, и никто не мог остаться равнодушным.

– Простите, это вы являетесь автором этих картин, не так ли? – спросила у Антона, женщина, стоявшая у портрета, когда он подошел к ней.

– Не совсем. Точнее не только я.

– Я бы хотела знать кто автор этой картины, – женщина указала на «Одинокий рассвет».

– Моя подруга. А что случилось?

– Дело в том, что я бы хотела купить эту картину, я готова заплатить за нее любые деньги, сколько скажите, только продайте мне ее, – женщина смотрела на Антона чуть не плача.

– Простите, но я не уверен, что она продается, – растерянно сказал Антон.

– Я дам вам за нее любую сумму, – снова повторила она.

– Если вы увлекаетесь живописью, вы можете пройти в соседний зал там мы выставили картины, которые могут быть проданы.

– Мне нужна именно эта картина. Понимаете, для меня это очень важно, – она опустила глаза, и Антон заметил, что она снова плачет.

Сделав глубокой вдох, она немного успокоилась и рассказала ему причину своего поведения.

– Несколько лет назад у меня не стало сына. Он отправился в путешествие и погиб в автокатастрофе. А недавно в доме, где мы жили, случился пожар, и у меня не осталось даже его фотографии, понимаете? – уже не сдерживая слез, продолжила она. – У него были такие добрые открытые черные глаза и прекрасные черные кудри, и этот юноша на портрете похож на него как две капли воды. Вот почему мне так нужен именно этот портрет.

От ее рассказа по спине Антона пробежала дрожь.

– Сделаю все что смогу, – пообещал он с комом в горле и направился к Вере.

– Привет, ты, что чухнул от страха? – весело спросила Вера, увидев его на пороге.

– Вера, мне срочно нужно с тобой поговорить, – переходя сразу к делу, начал Антон.

– Я тебя внимательно слушаю. Что случилось? – уловив тревожную интонацию в его всегда веселом и беспечном голосе, Вера сразу стала же серьезной.

Антон рассказал ей все, что произошло минутой раньше.

– Пригласи ее сюда, – коротко скомандовала Вера, внимательно выслушав рассказ Антона.

Через минуту Антон и его спутница уже стояли на пороге комнаты, в которой сидела Вера.

– Проходите, пожалуйста! – сказала Вера, стараясь улыбнуться. – Антон все мне рассказал.

– И что вы решили? – Казалось, что женщина даже не заметила положение Веры. – Вы продадите ее мне? – умоляюще спросила она.

– Нет. Я не имею права вам ее продавать, – едва сдерживая слезы, мягко сказала Вера.

– Но почему? – На лице женщины читалось отчаянье.

– Я вам ее дарю, – сразу пояснила Вера, увидев выражение лица несчастной женщины.

– Что? Дарите? – не веря своим ушам, переспросила та.

– Да. Она ваша, можете забрать ее сразу после выставки.

– Но этого не может быть. Давайте я заплачу вам за нее, – судорожно доставая кошелек из своей сумки, предложила она.

– Она не продается. Это подарок, вы заплатите мне за нее гораздо больше, если просто примите его.

– Спасибо, – сквозь слезы прошептала женщина и обняла Веру. – Спасибо вам, вы даже не представляете, что вы для меня сделали!

Вера только улыбнулась в ответ и нежно погладила по голове плачущую женщину.

– Вера, может, все-таки выйдем к ценителям вместе, а? – спросил Антон, когда посетительница покинула комнату.

– Об этом не может быть и речи, – отрезала она, отрицательно покачав головой.

– Вера, никто и не заметит твоего положения, люди просто без ума от твоих работ!

– Наших работ! – поправила его Вера.

– Мне очень хочется, чтобы ты видела, как твои картины радуют людей, как сияют их глаза, когда они любуются ими. Пожалуйста, Вера, ты должна это видеть! – в голосе Антона звучала чуть ли не мольба.

Вера ничего не ответила, она лишь вздохнула и опустила голову, плотно сжав губы.

– Очень прошу тебя, сделай это хотя бы ради меня. Я очень хочу, чтобы ты слышала и видела, как люди восхищаются твоими картинами. Я от всего сердца хочу, чтобы ты видела, как твоя живопись приводит людей в восторг! Пожалуйста, Вера, ради меня! – В его глазах было столько искренности, теплого, такого мягкого света, что Вера не смогла ему отказать.

– Хорошо, но только ради тебя! – робко ответила она.

– Спасибо, я тебя обожаю! – Антон по-дружески обнял ее, и Вера замерла в его объятиях, забыв обо всем на свете.