Цитаты из книги «Где папа?», страница 2

За мной приходила мама, долго и громко ругала меня за то, что я сижу на ледяном камне и таскать по врачам меня ей, а не кому-то еще, но я была счастлива. Пусть ругается, даже при всех, но только пусть будет рядом, пусть заберет скорее домой.

Это, наверное, и есть настоящая ответственность. И хотел бы драпануть, да не можешь. Сиди себе и пережевывай мысли.

Мама, конечно, плакала еще вечером. Такие вещи не просто принять. Да еще и маме. Которая всегда могла что-то сделать с окружающим миром. Как-то его изменить. А тут – такое бессилие.

Вдруг понимаю – я вон какая выросла дылда. Огромная, несуразная, как лошадь. А бабушка стала маленькой, сухонькой, как мотылек. Если я захочу – я легко могу ее приподнять. А все равно получается – она хоть и слабенькая на вид, внутри сильная, и даже такую лошадь может легко утешить.

Ирка считает, что детей необходимо наказывать как можно строже. Это потому что на практике в институте она успела повидать настоящих детей.

По небу медленно шли облака, похожие на белых китов с плоскими животами. Они плыли по ярко-голубому, как утреннее море, небу вперёд - подальше от тюрьмы. Когда-нибудь они поплывут и над папой, которого Костя, как меня сейчас, будет везти домой.

-Плюнь. И разотри. Они одноклеточные сейчас, мальчики ваши. Поверь. Им сейчас нужно только одно.

-Ну и разговоры у вас, - проворчит мама.

Папа долгим взглядом посмотрит на маму, а потом скажет:

-Я не об этом. Им сейчас нужно только поклонение. Они завоевывают, им поклоняются, и они идут дальше - завоевывать. И так до бесконечности. Пока не захотят жениться. А жениться им захочется на тех, кого еще не завоевали....

— Скажите, — начала я, — а кому можно свечку поставить, чтобы спасибо сказать? Ну, поблагодарить Бога. Типа.

Женщина расширила глаза, а потом как заулыбалась.

— Молодец какая, — похвалила она меня, — все приходят у Бога просить что-нибудь, а ты — спасибо сказать. Вон там, видишь, иконы? Подойди к Христу, поклонись, поблагодари. Свечку поставь. Христу поставь и Казанской Божьей Матери. Подойди с малышкой. Ей-то какая радость!

Когда папа был маленьким, он был страшно мнительным. Если он делал себе бутерброды, то спрашивал у своего папы, моего дедушки:

— Папа, а мне хватит двух бутербродов, чтобы не умереть с голоду?

— Ты так хочешь есть? — спрашивал дедушка.

— Нет, но я же всю ночь не буду есть. Вдруг я за это время умру?

— Не умрёшь, — успокаивал дедушка, — двух вполне хватит.

Бабушка эту историю терпеть не может. Ей кажется, что она о том, как папа голодал в детстве. Но она совсем не об этом… Она о том, что папа был мнительным.

Кабинет начальника был в соседнем здании. Когда я шла по мрачным коридорам, вдоль запертых кабинетов, я наконец поняла, на что похожа тюрьма.

На больницу. Свои порядки, свои правила, все решают главные - врачи или начальники тюрем, а самое важное - не выпускают, пока не сочтут нужным.