Цитаты из книги «Карусель», страница 18

Когда удовольствие истощает человека, он приходит к убеждению, что сам истощил всякие запасы удовольствия. И потом он с мрачным видом заявляет тебе, что ничто не способно удовлетворить человеческие сердце.

Сейчас много глупостей говорится о достоинствах труда, но я задаюсь вопросом, хватило ли этим проповедникам и им подобным смелости хоть раз сказать рабочему на фабрике, что в его тяжелом труде есть нечто облагораживающее.

Уверяю вас, никто не может стать свободным, если не избавится от необходимости зарабатывать деньги.

Я давно живу на свете и убеждена: брак-самое ужасное в мире,если только страсть не делает его абсолютно неизбежным.

Я изобрела некий смысл. Как критик, растолковывающий значение символической картины, или школьник, трактующий отрывок, которого совсем не понимает, я по крайней мере сделала свою речь логичной. Я стремилась к счастью и думаю, что в целом нашла его. Я жила, повинуясь инстинктам, и пыталась испытать каждое чувство, которое предлагала познать моя интуиция. Я намеренно отворачивалась от того, что казалось уродливым и скучным, всей душой стараясь сосредоточиться на созерцании Прекрасного, которое рассматривала, как я надеюсь, с тонким пониманием Нелепого. Я никогда особенно не утруждала себя размышлениями о современных понятиях добра и зла, поскольку знала: все относительно. Но я всегда пыталась устроить свою жизнь так, чтобы, во всяком случае в моих глазах, из поворотов вырисовывался красивый узор на фоне темной бессмыслицы.

обычный мужчина не испытывает никакого уважения к одинокой женщине, если на ней нельзя жениться.

Сторонний наблюдатель, умеющий заглядывать в человеческие души, был бы потрясен, узнав, столько мучений люди терпят с улыбкой.

, решила предоставить ему возможность рассмотреть все свои достоинства, не ограничивая его во времени, и бойко заговорила

– Между нами все кончено, – насмешливо ответила мисс Ли. – Вернуть ваши письма и фотографии?

отражалось никаких чувств, так что Фрэнк мог только гадать, какой страх сковал его сердце. Он много раз видел, как люди принимают смертельный приговор, и знал, что по сравнению с этим даже агония не так страшна. Это казалось самым страшным моментом в жизни, и, наверное, жесток был тот Бог, который не удовлетворился этим мгновением безнадежной муки, чтобы наказать человечество за все его глупости и грехи. Рядом с этим все несчастья, смерть детей или неблагодарность друзей, потеря чести или богатства, теряли всякое значение. Это была горькая, горькая чаша, которую предстояло испить каждому, ибо человек вознесся над животным миром.