Цитаты из книги «Когда я умирала», страница 10

"Ещё мальчишкой я понял, насколько вкуснее вода, когда постоит в кедровой кадке. Прохладно‑тёплая, и отдаёт жарким июльским ветром в кедровой роще. Она должна постоять хотя бы часов шесть, и пить надо из тыквы. Из металла никогда не надо пить." ©

Но не знаю, есть ли у кого право говорить, что — сумасшествие, а что — нет. Словно бы в каждом человеке сидит кто-то такой, кто превзошел и безумие и разум, и наблюдает разумные и безумные дела его с одинаковым ужасом и одинаковым изумлением.

Страх изобретен тем, кто никогда не знал страха, гордость - тем, у кого никогда не было гордости. <...> Грех, любовь, страх - просто звуки, которыми люди, никогда не грешившие, не любившие, не страшившиеся, обозначают то, чего они никогда не знали и не смогут узнать, пока не забудут слова.

Слова бесполезны; слова не годятся даже для того, для чего они придуманы.

Смысл жизни - приготовиться к тому, чтобы долго быть мертвым.

Похож на быка после удара обухом: он уже не живой, но еще не знает, что мертвый.

И вдруг пустил на меня глаза, как двух собак на чужом дворе.

Если ты нужен людям - подожди, когда позовут, так я вывел.

В чужой комнате ты должен опорожнить себя для сна. А до того, как опорожнил, то, что есть в тебе, - ты. А когда опорожнил для сна, тебя нет. И когда ты наполнился сном, тебя никогда не было. Я не знаю, что я такое. Не знаю, есть я или нет. Джул знает, что он есть, потому что не знает, что не знает, есть он или нет.

Не знаю, есть ли у кого право говорить, что — сумасшествие, а что — нет. Словно бы в каждом человеке сидит кто-то такой, кто превзошел и безумие и разум, и наблюдает разумные и безумные дела его с одинаковым ужасом и одинаковым изумлением.