Читать книгу: «Сказка старого пирата»

В солнечном Гартане, прямо на линии Великого Потока, аккурат на полпути между Красной Пустыней и Западным материком, омываемый младшей сестрой моря Тантис, Горячим морем, расположился необычный остров.

Остров был огромным. На нём нашлось бы место для всего: для древних лесов, густых и таинственных, для гор, крутых и неприступных. Но остров был частью пустынных земель. От Великих Красных Песков его отделял лишь узкий пролив. Там, вдали, куда ни глянь, виднелись красные скалы, вздымающие свои длани вверх. И остров, так как был он лишь осколком пустыни, тоже сплошь покрыт подобным песком и голыми скалами. Жаркое солнце нещадно палило, выжигая всё живое, а тёплое течение несло с собой горячие пустынные ветра, обнимающие раскалённые камни.

Но та часть острова, где проходили тёплые воды Великого Потока, была заселена. Когда-то, ещё до появления государств скалинов, среди королевства эльфов произошёл раскол. Две семьи, позабыв священные заветы маленькой королевы Икаты Раины, принялись делить трон. Началась гражданская война, продлившаяся пару столетий, и когда она закончилась, то проигравшему роду пришлось бежать с насиженных мест. Они покинули Западный материк и, поднявшись вверх по Великому Потоку, обнаружили этот остров. Они основались на нём и дали ему имя Пастум Сплон, что переводилось как «последнее пристанище». Остров был пустынный, как и говорилось выше, желающих жить на нём было мало. Орки Сашата и кочевники Красной Пустыни не претендовали на маленький клочок суши, разделяющий их государства, и в этих пустынных землях и расположился новый эльфийский город. Он стоял на высоком плато, на юго-восточной части острова. Плато было высоким, и часто облака касались его вершины своими пушистыми боками. Потому-то и назывался этот город Онеримайя, что в переводе с древнеэльфийского означало: «Город под Облаками». Там, в прохладной выси возник замок правителей – дома Потолрондов. Рядом с замком, прямо на вершине плато было бездонное пресноводное озеро. Эльфы назвали его Сивана. В самом замке обитала только семья островного правителя, его личная гвардия, воины храмовники, заняли квартал неподалёку. А высшие сановники расселились чуть в стороне. Замок назвали Вержним городом.

Сам же город со временем сильно разросся. Верховенство и воины-храмовники обитали по-прежнему на верху плато. По его отвесным стенам, словно горные козы цепляясь за маленькие уступы, словно стекали вниз дома знати среднего звена. Жилые помещения были прорезаны в самой горе, и там спасались от жары их обитатели, наружу выходили лишь фасады из жёлтого песчаника. На красивых балкончиках сидели эльфы и вели мудрые беседы, попивая прохладные напитки и глядя в морскую даль. С ними соседствовали торговцы из числа самых богатых купеческих домов. Они строились рядом с аристократией, безумно гордясь таким соседством. Эти постройки представляли из себя Средний город. По утрам по узким лестницам, ведущим вниз, слуги стайками спускались в Нижний город пополнить запасы съестного или купить что-то по заказу на рынке. Этот нижний город располагался в самом низу, у подножья горы, там, где проживали простые горожане, ремесленники и не самые богатые торговцы. Маленькие домики строились друг на друге и вскоре заполонили собой всё побережье до самой воды. Там же появился рынок. Сначала он был небольшим, лишь рыба была на нем, да немудрёные гончарные поделки местных гончаров, однако город располагался на торговой артерии Гартана и со временем стал центром торговли между двумя материками. Рынок стал огромным. Он занимал целый квартал этого и без того огромного города. Для защиты Онеримайя была окружена крепостной стеной. Эти стены из жёлтого песчаника поднимались прямо из воды и терялись где-то в вышине. На красных скалах, что окружали остров, вырос огромный порт. Там собирались моряки со всего света. Торговые пути между западом и востоком, севером и югом проходили здесь. Город процветал. Он, конечно, не мог сравниться со своей старшей сестрой – городом Демайей, но не сильно уступал ей по размерам рынка и разнообразию товаров. Пираты морей и Красных островов заключили пакт с правителями города. Вольное братство не нападало на суда, идущие под торговыми флагами Пастум Сплона, и даже в случае опасности они собирались по зову Потолрондов и представляли собой наёмный флот эльфийского острова. Взамен они могли беспрепятственно сбывать свои товары на рынке и даже имели свою базу в катакомбах города. Это был негласный, но тем не менее существующий Подземный город или, как его называли обитатели: Муравейник. В его тёмных прохладных пещерах жизнь бурлила не менее пышно, нежели наверху. Купцы и пираты возили товары, моряки прятались от полуденного зноя. Подземный город был городом пиратов и контрабандистов. Как уже говорилось, Город под Облаками не имел своего военного флота. И многие члены Вольного Братства находились в Пастум Сплоне на правах солдат. Поэтому в Подземном городе постоянно были в наличии вооружённые головорезы. Ведь, кроме сбыта, кому-то надо было охранять многочисленные подземные склады, ведь купцы, что приезжали на рынок Пастум Сплона, свозили в Подземный город, размещённый в карстовых пещерах под землёй, свои товары на хранение. Там были склады с товарами, которые поставлялись на громадный рынок Нижнего города города и даже в Верхний Город к владыкам этого оазиса. Но не только лишь члены Вольного братства обитали в Подземном городе! Там было и множество матросов и купцов, прибывших на рынок. Для них там были все аспекты развлечения, дабы мореходам было где оставить свои монеты. Были бордели с красивыми девицами со всего света, были просто гостиницы, где можно было поспать в тишине и прохладе, были и весёлые кабаки.

И есть среди них одна замечательная таверна. Расположена она также в катакомбах Нижнего города, а замечательна она тем, что была поближе ко входу, а значит, и к свету, и свежему воздуху. И публика там была нечета тёмным забегаловкам в самой глубине Подземного города. Там вполне сносно было находиться любому моряку или купцу, что решил в полуденный зной пропустить стаканчик-другой ледяного эля. Да закусить его солёной рыбкой, что в изобилии поставляли сюда местные рыбаки. Там, в прохладе, за низкими столиками сидели мореходы разных рас и, попивая ароматный эль из кожаных кружек, неспешно беседовали. Там бывали стройные эльфы – хозяева города, дварфы из Вольного Братства, сидели кочевники, орки, что привозили из Красных Песков рабов на продажу, и люди из гордого Рагарона или Бамольи.

В трактире за стойкой стоял скучающий от безделья эльф. Звали его Миделья Хрантай. Это был не просто трактирщик, как думали многие непосвящённые гости, но доверенное лицо, один из приближенных самого грозного хозяина Подземного города, Салавы сай Аракаса. Но это для тех, кто знал. Для остальных он был просто стоящий за стойкой добрый друг, готовый выслушать и иногда налить в долг. Не всем, правда, но многим своим. Вот сейчас он предавался любимому занятию всех трактирщиков: протирал тряпкой железные кубки под вино да распускал уши. Эльфы вообще охочи до разных слухов, а эльфы из Муравейника тем более. Вот его вниманием и завладел старый дварф, что сидел в компании молодых моряков и, неспешно прихлёбывая эль из большой кружки, вёл свой рассказ. Молодые сидели, внимательно слушая, почти не перебивая. Было видно, что авторитет старого моряка был среди них непререкаемым. Был сей старик весьма колоритен. Дорогая, хоть и видавшая виды одежда, длинная седая борода, разделявшаяся на три части, каждая из которых была продета в толстое золотое кольцо, да торчавший из-за голенища сапога кинжал жамийской работы выдавали в нем одного из моряков Вольного Братства, или попросту пирата. Вторая нога у старика отсутствовала. Вместо неё у него была деревяшка, которой он пристукивал по полу таверны, когда в рассказе всплывали особо волнительные его памяти моменты. Рассказывал он весьма интересно и завлекательно, да так, что Миделья невольно заслушался.

– Значится так, – продолжал дварф своё повествование. – Я в ту пору был совсем ещё зелёным. Вот как он, – он указал на молодого дварфа, чьи щеки ещё не успела украсить окладистая борода. Он даже не тянул на моряка. Скорее всего, это был юнга, которого взяли в кабак за компанию. Дварф зарделся, как девица, но перебивать старика не стал. А тот продолжал: – В ту пору мне казалось, что море – это всё. И вот мой дядя, что ходил под парусом вместе со старым Акулой из рода Сумов, взял меня с собой. Про то плавание рассказывать особо не буду. Расскажу про случай, что произошёл в этом городе много лет назад. Тогда мы удачно «порыбачили» (тут дварфы из Вольного Братства понимающе кивнули. У пиратов это означало несколько иное, нежели у рыбаков). И прибыли мы в порт Силангайи для того, чтобы сбыть товар на рынке. Мы могли бы пойти в Демайю или Пастум Сплон, да Акула решил попытать счастья здесь. Значит, пришвартовались мы. Сам Сум пошёл договариваться со своими скупщиками, а я, мой дядя Долин и молодой матрос Массин Ран решили прогуляться по городу. Это было весной, накануне Дня Великого Кита. Мы искали тогда хорошего вина, дабы принести его в жертву Морскому Духу. А вот эльфы на этой стороне света отмечают День Весны и Любви. Возносят дары легендарной королеве Икате Раине и дарят своим женщинам цветы и подарки. Традиция такая странная. Странные они, эти жители Восточного материка. Все мягкотелые, слабые… Потому-то и проиграли скалинам войну в древности, слюнтяи, одно слово.

Тут он повернулся к трактирщику:

– Милейший, ты не обессудь за эльфов, к тебе это не относится, но уж ты коль слушаешь, так сообразил бы кружку холодного да лепёшек сырных с перцем. Народ интересуется, чего тама было дальше, и тут долго придётся языком молоть, а я стар уже, да в горле пересохло.

Эльф мгновенно поставил на стойку кружку эля с шапкой пены и тарелку с лепёшками. Моряки подхватили это и водрузили перед рассказчиком. Тот сделал большой глоток, откусил кусок лепёшки и продолжал:

– Наша троица бродила по рынку да глазела на всякие диковины. Народу было просто море разливанное. Земли эльфов богаты, несмотря на то, что там они живут в густых лесах. Сама Силангайя, кто не знает, стоит у самого Великого потока, и там часто бывает в эту пору солнце печёт так, что белый мрамор, из которого состроен сей город, накаляется, ака печка, клянусь хвостом Кита-Прародителя! Вот и тогда жара стояла несусветная. Это здесь можно спрятаться в катакомбах и не обращать на солнце внимания, а там оно палило, как гнев духов, и даже воздух прогрелся настолько, что обжигал нутро. Впрочем, что тут говорить, кто сомневается, может прямо сейчас сплавать на рынок Города лесов, там по сей день в это время года без изменений. Поэтому мы быстро насытились всякими диковинками, утомились и стали искать кабак, дабы пришвартоваться в более прохладной гавани и залить в утробу немного холодного эля.

Сказав это, старик одним духом опрокинул свою кружку и не отрывался, пока не допил до дна. Допив, он молодецки поставил её вверх дном. И не спеша принялся жевать сухую рыбу из глиняной плошки.

Повисла небольшая пауза. Быстро сообразив, один из моряков дал знак трактирщику. Тот с полной готовностью нацедил ещё две кружки. Одна из них тут же оказалась перед рассказчиком.

Сделав богатырский глоток, тот спокойно продолжал своё повествование.

– Значится, проложили мы курс прямиком в кабак. Как раз проходили мимо рядов, где сашатские орки продавали коней. Кони у них знатные. И один из них, огромный и чёрный, как смоль, вдруг вырвался из рук продавца и рванул прямо на прохожих. Все бросились в стороны, но Массин тут внезапно проявил прыть, бросился вперёд и схватил коня под уздцы, и повис на них всем весом. Тут же подскочил орк, растяпа, да двое парней из эльфов. Они этого коня чуть не прижали к земле, вмиг навалились, скрутили и стреножили!

– А что, этот Массин прыгнул под копыта? – поинтересовался орк из Сашата с соседнего столика. Услыхав родное название, он также подсел к старому пирату. – Жить ему надоело? Затоптал бы его конь, и то даром.

– Что, прыгнул? – Старик хитро прищурился. – А я разве не сказал? Верхом на этом взбесившемся скакуне сидела молодая эльфийка, прекрасная, как луч зари. Те двое парней, что чуть замешкались, были её братья, как позже выяснилось. Если бы не Массин, огромный конь передавил бы кучу народу, а свою наездницу в первую очередь бы сбросил.

– И что такого-то, что баба эта сидела? – не унимался орк. – Ведь эльфийка же, даже не дварф. Чего он за ней бросился? Потоптал бы его конь, и пропал бы парень. Не за хвост ящерицы.

– Вот уж не знаю. Но в тот момент между этими двумя что-то произошло. Когда Массин висел на поводьях в ладони от громадных копыт, он, не отрываясь, глядел на эту эльфийку, а она на него. В общем, обрасопили они коника, стало быть, мы подняли из пыли Массина, а эта… Ей бы визжать и вопить, как обычной девке, а она братьев оттолкнула и к нам. Подскочила, значит, и руками-то за руки Массина схватила. Тут как искра блеснула. Конь тот снова заржал и бежать попытался, да только орки его уже хорошо держали. Тогда один из этих парней, что при эльфийке были, отстранил нас в сторону, а другой её увёл в сторону. Но тот, что рядом был, нам кинул аж пять золотых солнц. Да, – кивнул важно так.

Потом, как они ушли, мы у орков-коноводов то спросили. И оказалось, что это очень богатая семья. Знатные, что твои бароны.

– А как звали эту эльфийку, не узнали? – спросил тут тот самый юнга, на которого уже обращал внимание старик.

– Имя-то, – улыбнулся тот. – Так Массин первым делом это и спросил. Как сейчас помню, Лильяна её звали, Лильяна Миюро.

При звуке этого имени эльф-трактирщик на миг остолбенел, а потом вновь напустил на себя безразличный вид. Но прислушиваться начал более внимательно. Даже подошёл поближе.

– Мы потом в кабак пошли, а он всё вздыхал, как полоумный. Массин-то да имя её повторял. Мой дядя Долин тогда мне шепнул, что, видать, ведьма, эльфийка эта, околдовала Массина, как суккуб какой.

– Точно, – вновь вмешался в рассказ орк, – ведьма она была, не иначе! То-то конь понёс! Лошади, они чуют нечистую силу. – Орк тут же сделал жест, прогоняющий злых духов.

– Возможно, – не стал спорить старый мореход. – Но вот на тот момент нас больше занимал Массин. По совету дяди мы напоили его до упада, а потом бесчувственным унесли на корабль. Думали, что отоспится да забудет девку эту. Если чары какие навела она на него, то крепкое рогаронское всё смывает, как щёлок. Но нет же, как проснулся наш влюблённый, первым делом на берег дёрнул, но не похмеляться в кабак, а пошёл к её дому. Но дядька мой рассказал это Акуле, и тот приставил меня провожатым. Капитан он был отменный, родной отец матросам. Следил за нами, чтобы мы не попадали в переплёт. Вот мы и потащились вдвоём. Утро бодрое тогда выдалось. Я планировал перехватить винца на рынке да уговорить Массина завернуть в весёлый квартал. Там такие девчонки, что любую эльфийку вышибет из головы махом. Накануне как раз Акула удачно сбагрил наш груз, и мы все были при монете. К тому же вчерашнее золото, то самое, эльфийское, от братьев Лильяны этой, ещё звенело в карманах. Но вот Рана было просто не узнать. Как зачарованный грёб вперёд во все вёсла! Ни в какой весёлый квартал он не пошёл, а направился сразу по королевской дороге в сторону Верхнего города. Перед тем как пойти, Массин купил у уличной торговки целую корзину цветов. В общем, нёс я эту корзину, как паж какой-нибудь, и изрядно нанюхался цветов. А Массин шагал впереди, красивый, как ярмарочный танцор, в атласном поясе и шёлковой зелёной рубахе. Он даже сапоги начистил утром до блеска. Сам блестел не хуже начищенного медного облака. Шел бодрым шагом и спрашивал у встречных, куда ему дальше прокладывать свой курс.

Полдня так прошагали. Город зело велик, покамест не вышли к дому этих Миюро. Дом был огромен. Окружённый стеной с башенками и прочими финтифлюшками, что так по сердцу эльфам. Герб висел над воротами, чтобы видно было, что не простые эльфы здесь обитают! Прошли мы вдоль стены, значится, а там калитка небольшая. Красивая, из кованых прутьев с узорами витыми. А у калитки тролль серый стоит. Не такой здоровый, – моряк указал на подсевшего рядом на бочонок тролля, что был выше самого высокого эльфа, – а мелкий такой, из болотных. Но при ливрее и даже в новых башмаках!

А ты из каких? – спросил тролля любопытный юнга. Выждав момент, когда рассказчик прервётся на глоток эля.

– Из каменных, – буркнул тот. – Не перебивай, молодой, слушай, что старший рассказывает.

А старик вновь отхлебнул эля и спокойно продолжал:

– Стоит, значит, этот сморчок серый и на нас недобро буркалы таращит. Массин к нему подошёл и спросил про Лильяну.

А этот морду носатую скривил и говорит нам:

– Госпожа сказала, что к ней сегодня придут, пройдут. Потому и жду, стою. Только вот я вас не пропущу. Наследите ногами грязными, траву в парке потопчите. Хотите видеть – ждите. Она скоро пойдет за книгами и вас увидит.

– За чем пойдет? – спросили сразу несколько голосов.

– За книгами, – недовольный, что старика перебили, отозвался трактирщик Миделья. – Вот примерно такая штука.

Он достал из-под стойки тетрадь, куда записывал долги постоянных клиентов, и помахал ей в воздухе.

– Вот такая вот штука, – повторил он. – Только потолще. А ты, почтенный, – обратился он к дварфу, – не прерывайся на дурней этих. Ещё эля будешь?

Старик с лёгкой улыбкой кивнул:

– Было бы неплохо.

Эль тут же появился перед ним. Кружку выхватили и передали рассказчику так быстро, что часть пены плеснула на прилавок. Эльф усмехнулся и принялся протирать тряпкой доску.

– Вот. На чем я остановился? Ах да! За книгами, значит, пойдет. Учёная она была, эта эльфийка, читала много. Стоим мы, значит, и тут она выходит. Массин аж засветился весь, как америтовый фонарик. Выхватил у меня эту корзину и к ней. Подбежал и корзину ей протянул. «Для самой прекрасной похитительницы сердец», – говорит. Она засмеялась тогда, как колокольчик звонкий, и из корзины взяла один цветок. Розу алую. Но не одна она шла, не положено ей одной ходить-то. Следом за ней вышли братья и нас оттёрли в сторону. «Негоже, говорят, коль вы тут шляться будете. За коня того спасибо, хоть и сами бы справились, а вот отныне дорогу-то забудьте сюда». И пошли к красивой белой карете. Им её из больших ворот выкатили прислужники.

– А чего вы по сусалам им не настучали-то? – спросил кто-то из толпы, что собралась вокруг.

– А как им надаёшь, когда мы – парочка сопляков-дварфов, а они – двое эльфов из благородных. Да при мечах. Да стража там же. Так, проглотили мы эти слова и лишь смотрели им вослед. Массин корзинку с цветами выронил, а тролль, поганец, её прихватил, значится, и за оградку к себе уволок. Я уж думал, что всё, отступится Ран, ан нет! «Пошли, говорит, следом, давай следить за ними». Эльфы сели в свою карету, запряжённую двумя белыми лошадьми. На закорки там пара прислужников запрыгнула в таких же ливреях, как на садовнике этом была. И поехали. Но поехали не быстро, так что мы вполне за ними поспевали и не теряли их из виду. Так мы шли до самого книжного рынка, где увидали, как эльфы в какую-то лавку зашли. Рынок тот находится в западной части города, неподалёку от Зелёного дворца. Там, издалека, виден их бескрайний Древний лес. Не помню, кто говорил, но лес этот дик и огромен. Он простирается на север, вдоль всего Восточного материка, до самого Города на озере. Но мне там понравилось, рядом с лесом весьма прохладнее было, и даже на дурня Массина не сердился я тогда. Может, магия леса эльфийского повлияла, а может, кабак увидал… Но тот рынок книжный – то ещё странное место.

Здесь дварф насмешливо оглядел свою аудиторию:

– Бьюсь об заклад, что ни один из вас там ни разу не был. На рынке-то на этом. Там тихо, не то, что тут, на портовом торжище. Ходят одни книгочеи да по лавкам тихо шныряют. Там свитки, книги и прочая заумная мелочовка на прилавках. Вышли из кареты да пошли пешком. То в одну лавку зайдут, то в другую. Там к празднику как раз был завоз большой. Я ещё в порту видел поджарые галеры с Западного материка. Эльфы охочи до знаний и хорошо торгуют ими со своими родичами. Пару фолиантов Лильяна в корзинку к слуге положила, но видно было, что недовольна. Пробыли они там прилично. Я устал бродить по этому унылому месту. Да и, несмотря на прохладу от Великого леса, солнце всё же немного припекало. Заметил там маленький кабачок и присел под зонтик на лавочку. Массин побежал следить за своей любовью дальше, а я выпил пару бокалов красного ринаядского, да и задремал там, прямо сидя на лавке с такими мягкими подушками. Массин разбудил меня уже когда день к вечеру клонился. Они полрынка прошли, но так больше ничего и не купили. В одной лавке Лильяна долго разговаривала с продавцом. А как вышла оттуда, то эльфы пошли сразу к карете. Массин не стал далее за ними следить, понятно, что домой поедут. Он к этому продавцу пошёл и стал выяснять, чего же ищет красавица Миюро на рынке. И меня вот с собой позвал. Мы пришли в эту лавку, а там сидел старый гоблин, старше, чем я сейчас, весь замшелый, как пень в болоте. Я раньше таких не видел. Вот сидел, и макушка его лишь торчала из-за завала всяческих свитков. Он как нас увидал, удивился очень. «С каких это пор, говорит, стали пираты по книжным лавкам ходить? – говорит. – Или вы карту сокровищ ищете?» Шутник старый… А вот Массин, как ни в чем не бывало, принялся у него выпытывать, какие книги Лильяна смотрела, что искала. А я-то скучал, да по сторонам глазел больше. Смотрю, а там вокруг чучела всякие висят, картины непонятные да свитки древние, как продавец. И бутыли в углу с разноцветными жидкостями. Лавка-то, думаю, не совсем книжная. И то правда, оказалось, колдовские книги покупала чертовка! Гоблин что-то прошептал Массину на ухо. Тот взялся уточнять, но тут уж и я на попятную пошёл. Негоже честному дварфу с колдовством дела иметь. Массина я еле утащил оттуда. Всю дорогу внушал, что она его околдовала. Вроде согласился он со мной. Единственное, что бедолага меня попросил, – не говорить дяде или Акуле о магии. Иначе могут на судне оставить, как арестованного, а мы через три дня отплываем. Акула к магии тоже был не очень. Потом, правда, изменил мнение, но это было сильно потом. В общем, провели день мы без толку, но Массин успел выяснить, что Лильяна искала конкретную книгу. Древнюю очень. Там её не было. Такие вещи не продают в открытую только на рынках Города под Облаками. Вот аккурат тех, что над нами.

Тут старик ткнул пальцем в потолок пещеры. Там над гладкими сводами по палящей жаре ходили тысячи ног. Тысячи голосов расхваливали свои товары и спорили, и торговались. Гул временами доходил и до подземного трактира. Это был гудел и жил огромный рынок Города под Облаками. Со всех концов света туда стекались продавцы разного товара. Там можно было увидеть диковинных зверей с Восточного материка, замороченные механизмы дварфов из Кайрака или Колтрукта, изделия из мастеровых кварталов Демайи, Бамольи и Аталы. А также рабов, коих поставляли некоторые племена кочевых орков из Красной Пустыни. Не той, что окружала Город под Облаками, а с Северного материка – Великой Красной Пустыне. Моря Красных Песков, что лежали за Жамией. Рабов хорошо брали как в Кайрак на каменоломни, так и в Балор Мезу, в Холодные земли.

– Когда мы вышли в море, Массин стоял на корме, провожая взглядом грустным уходящий берег. Я ловил его взгляд, и мне были непонятны душевные чаяния по странной эльфийке. Провели в море мы на сей раз долгих три месяца. Нас кидало по Великому потоку от Красных островов до скалистых берегов Рукбаты. Один раз мы чуть не разбились у Щита Яура, но Кит-Прародитель вынес нас на гребне волны. Многовато было всего, сейчас уж и не упомнишь, да… Время тогда было весёлое.

Тут старый мореход, словно задумавшись, уставился куда-то вдаль. В его глазах плескались волны, чья соль пропитала насквозь длинную бороду и крепкие руки с узловатыми пальцами. Посидев так несколько вдохов, он, как ни в чем не бывало, отхлебнул эля из кружки и продолжил повествование.

– Когда наша фелюга уже едва шла, нагруженная доверху всевозможной добычей, Акула решил плыть в сторону берега. С таким товаром безопасно было только тут, – мореход обвёл рукой вокруг, – и мы прибыли в гавань Города под Облаками. Акула вновь пошёл договариваться за товар, а Массин Ран побежал на рынок. Я же в этот раз решил остаться с экипажем в кабаке. Вот в этом самом. Тогда стояла страшная жара, и мне вовсе не улыбалось таскаться с влюблённым товарищем по лавкам книгочеев, а что он побёг к ним, не вызывало никакого сомнения. Поэтому мы с ребятами пришвартовались здесь и устроили себе небольшую пирушку. Мы успели тогда наполнить животы элем доверху и съесть жареного свинёнка с пряностями, прежде чем Акула вернулся. Он вновь удачно сбыл товар. Мы вновь разбогатели. Заказали ещё двух свинков таких же и ещё бочонок доброй выпивки. Отмечали мы это до глубокой ночи. Когда же вернулись на судно, то узнали, что Массин ещё не появлялся. Можно было идти его искать. Да где его найдёшь в таком огромном городе! Пришёл он под утро. В бороде были листья, сам весь в пыли. Свалился спать и проспал так до обеда. Благо вахты не было. Когда же он вышел на палубу, мы уже вернулись с рынка, куда ходили до обеденной жары на закупку продовольствия.

Дядька мой ворчал, что некоторые только кверху пузом дрыхнут, когда другие лысину обжигают, бродя по рынку. А капитан Акула Сум откровенно хохотал над влюблённым дураком. В наказание за нарушение распорядка он поставил Массина на вахту на весь день. Я тогда тоже остался на палубе, пока все остальные снова потащились в кабак. Наш вахтовый Массин выглядел несколько озадаченным. Я не удержался и спросил, что случилось. Массин отвёл меня в сторону и рассказал, что вчера произошло…

Старик сделал паузу, и здесь перед рассказчиком снова появилась кружка с элем, едва он поставил свою пустую на стол. Трактирщик Миделья быстро сработал. Он не хотел пропустить ни слова из рассказа, как, впрочем, и остальные, сидевшие затаив дыхание и не смеющие прервать старого пирата.

– Так вот, оказывается, Массин узнал, где, возможно, есть подобная книга. Но не в книжном магазине, нет. Он обошёл весь книжный ряд, но то, что предлагают продавцы, ему не подходило. Тогда он обратился к тем, кто продаёт книги из-под полы, но и там его ждало разочарование. Однако один пронырливый тролль, промышляющий кражей подобного товара на заказ, сжалился над молодым дварфом и поделился информацией. Он сказал, что подобную книгу ему не достать просто так. Это очень редкий фолиант. Такой, если и есть, то только у местного судьи. Он являлся большим поклонником тайного искусства и скупал подобные книги по всему свету. Был от того судьи тайный заказ на подобное.

– Что, тролль так просто выдал своего заказчика? – спросил с сомнением один из дварфов из Вольного братства.

– Конечно, нет! Когда это тролли просто так рассказывали. Как в прошлый раз, когда Массин обильно кормил старого пройдоху гоблина из книжной лавки своим жалованием, спуская монеты в карман этого вредного сморчка, так и в этот раз информация обошлась ему в десяток серебренных лун. Дорого? Дорого. Но не грех было им получить деньги от влюблённого дурочка, а тот для достижения своей цели и вовсе не считал монеты… Итак, Массин выяснил, где проживает судья, и ходил вокруг дома, высматривая и выслушивая. Проникнуть туда просто так он не мог, поэтому ломал голову, как это сделать. Тут его внимание привлекли служанки судьи, что, по-видимому, возвращались с рынка. У них в руках были корзинки с провизией для судейского стола. Массин приосанился и подмигнул им. Одна молодая дварфийка им явно заинтересовалась. Тогда Массин подошёл к ней, заговорил, подарил ей какую-то безделушку и, неся всякую околёсицу про внезапную любовь, основательно вскружил голову девчонке. Та просто поплыла при знаках внимания от такого красавца и, радостная, выболтала ему много чего интересного. Проболтав с ней и выяснив, что ему было нужно, Массин решился на дело и, как стемнело, то попытался пробраться в дом. Но лишь проникнув за забор, ему пришлось бежать. Возникла у него маленькая заминка. Девчонка про это не рассказала, видимо, не придав значения. А Массин, дабы не вызвать подозрений, особо не налегал. Дело в том, что судья выпускал погулять на ночь болотного сквирра. И сквирра голодного и дюже злого.

Тут юнга, сидевший рядом, от удивления открыл рот. Он явно не слыхал про подобного зверя. Увидав его удивление, старик прояснил:

– Сквирр – это большая ящерица, только без хвоста. Размером с телёнка. Эта тварь живёт в болотах Сакаллы и по ночам является грозой путников, что дорога через болота застала ночью. Ей что дварфа захарчить, что скалина, что эльфа – всё на один зуб. Судья, большой любитель экзотики, по-видимому, выписал его из Риндаста.

В общем, вот такая тварь и набросилась на Массина. Тот был ловким парнем, матрос первостатейный, как-никак, поэтому с ходу забрался на дерево. И сидел там, пока сквирр его караулил. Шло время, а поганая ящерица не уходила. Они, эти сквирры, могут днями напролёт выслеживать добычу. Спустя какое-то время бедолага догадался бросить свой новый капюшон в сторону. А когда озверевший сквирр бросился терзать тряпку, Массин быстро спрыгнул на землю и побежал к забору. Хоть страшная тварь и понеслась в погоню, но страх придаёт сил, и Массин с ходу перескочил через забор. В конце концов, он был весьма недурственным моряком!

Вот что он мне поведал про свои ночные похождения. Но когда я спросил, утихомирил ли Массин свой аппетит, тот сказал, что попробует проникнуть внутрь снова. Я хотел отговорить его, но Ран был непреклонен. Чтобы он не пропал понапрасну, я решил составить ему компанию. В молодости часто принимаешь решения не тем местом, да…

Старик многозначительно покосился на молодого моряка.

– На этот раз мы собрались более тщательно. Подготовились и всё обдумали. Дождавшись, когда команда вернётся на борт и сменят вахту, мы вечером пошли в город, неся с собой большой мешок. В нем были необходимые инструменты. Район богатых домов тут далече от порта, поэтому, когда мы дошли до дома судьи, уже порядком стемнело.

Мы стояли за высоким забором и ждали. Вот на улице всё стихло. Жители легли спать, и поздние прохожие нам уже не мешали. В этом районе города их не бывало. Вокруг стояли лишь зажиточные дома. Часть домов, в том числе и нужный нам, были прорыты в горе, ну, где тут все богатеи селятся. Несмотря на то, что дом был в скале, в преддоме имелся свой собственный сад с довольно высоким забором. Чтобы не привлекать внимания, мы прошлись туда-сюда, делая вид, что любуемся различными фасадами, что эти эльфы понастроили по всей скале. Ну чисто стрижи… На нас никто не обратил внимания, улица по-прежнему была пуста. Мы подождали ещё малость и подкрались к забору судьи. С той стороны забора послышалось громкое сопение и приглушённое рычание. Это сквирр учуял нас, сидящих в кустах возле забора. Тварь подобралась поближе и ждала, когда мы переберёмся к ней. Тогда Массин перебросил через забор здоровый кусок мяса, который мы ещё с обеда хорошенько пропитали раствором травы муны.

– Снотворное, – тихо пояснил кто-то из толпы слушателей.

Старик же, не отвлекаясь, продолжал:

– Сквирр – тварь опасная, но глупая. Он мгновенно слопал приманку и спустя десять вдохов уже спал как миленький, тихо похрапывая. Мы перелезли через забор и осторожно пошли в сторону дома. Сад у судьи был не самый большой, но ухоженный. Мягко ступая по стриженой траве, мы быстро его пересекли. Дом спал, ни одно из окон не светилось. Тишина прерывалась лишь похрапыванием страшного стража у забора. Мы аккуратно отжали одну створку окна на первом этаже и проникли внутрь. Там мы очутились в длинном коридоре. Коридор освещался лишь лунным светом из окон вдоль него. Я не особо его разглядел, так как Массин Ран довольно уверенно двинулся направо. Я тихонько спросил его, знает ли он, куда идти. На что Массин ответил уверенно, что первым делом узнал у служанки, как пройти в библиотеку. Он добавил, что сердцем чует лёгкую добычу. Я в эти глупости не верил, поэтому-то и приготовил кинжал. Но, как известно, дуракам и влюблённым везёт. В конце коридора была большая дверь. Мы осторожно открыли её. Массин вытащил из-за пазухи маленький фонарик, коим был камушек америта в бронзовой оправе. В его тусклом свете мы увидали, что попали в нужную бухту. Вокруг нас возвышались стеллажи, на которых лежали книги и горой навалены всевозможные свитки. В углу стояло на задних лапах неведомое чудище. Оно походило на громадную обезьяну, покрытую чешуёй и с высоким гребнем на голове. Монстр тянул к нам когтистые лапы. Казалось, он вот-вот бросится на нас, но был всего лишь чучелом. Пока я разглядывал неведомую тварь, Массин рылся в свитках. Изучив чудище, я посмотрел по сторонам. Высокие стеллажи с бумагой и пергаментом, папирусом и деревянными дощечками окружали меня. В центре комнаты был большой стол. На нём также лежали всевозможные фолианты. Неподалёку от чучела, возле высокого окна стоял небольшой постамент из резного дерева. На нем лежала большая закрытая книга и что-то лежало сверху. При тусклом свете предмет, лежащий на книге, не удавалось разглядеть. Но почему-то очень хотелось. Я подошёл поближе и отодвинул тяжёлую штору на окне. Лунный свет пробился сквозь стекло, и при его свете я увидел, что на книге лежал тяжёлый массивный кулон на длинной цепочке. Тогда он показался мне выполненным из бронзы. На кулоне большая змея обвивала высокую башню. Рассматривая эту диковину, я крутил мой кинжал в руке и порезал палец. Неприятность-то пустяковая, но когда я коснулся пальцем этой печати, то на ней осталась капля моей крови…

Старик на миг замолчал, вспоминая те события. В таверне было тихо. Лишь в дальнем углу тихо стучали по столу игровыми костями орки-работорговцы. Да. Рассказчик постукивал деревяшкой по полу, очевидно, это воспоминание его взволновало. Старый дварф помолчал, пожевал губами. Потом он сделал глоток эля и продолжил:

– Верите ли? Как только моя кровь коснулась бронзовой змейки, та словно ожила. Я явно ощутил пробежавшую по ней дрожь. Когда я в испуге одёрнул руку, то свет луны осветил постамент и лежавшие на нём книгу с кулоном полностью. Печать светилась, переливаясь в темноте зелёными и красными всполохами. Испугавшись, что разбудил неведомую магию, я отскочил от этого постамента. Массин позади меня по-прежнему шуршал бумагой. Вернувшись к нему, я в свете фонарика увидел отчаяние на его лице. «Ты не умеешь читать?» – догадался я. «Мне это и не нужно, – ответил Массин. – Я знаю, что на нужной книге есть знак. Его и ищу». Словно предчувствие охватило меня тогда. «Какой знак?» – поинтересовался я.

«Печать. Большая печать должна её украшать». Массин вновь схватил какую-то книгу, посветил на неё и со вздохом разочарования положил назад.

«Послушай, – сказал я, – книг тут множество. Так мы и до рассвета не управимся. Скажи мне, что за там печать, и я помогу тебе». Сказав это, я почти не удивился его ответу. «Змея и башня». Тогда я взял Массина за руку и подвёл к окну. Он посветил на кулон. К тому времени он перестал светиться, и луна вновь скрылась за тучами. Едва он увидал эту змею с башней, как глаза его словно загорелись огнём. Он схватил его одной рукой, а другой крепко обнял меня. Массин был счастлив. «Это уже что-то!» – сказал он слишком громко, так как со стороны двери послышалось шарканье тапок. Похоже, старый судья решил проверить, кто там шуршит в его библиотеке. Услыхав вскрик Массина, он понял, что к нему ворвались незваные гости.

Дверь распахнулась, и свет от большого кристалла, который принёс с собой хозяин дома, осветил библиотеку. Мы с Массином едва успели спрятаться за портьерой.

Судья, недовольно ворча, вошёл в комнату. Мы слышали, как он шлёпает тапками по полу. Но мы услышали ещё один звук. Какой-то невнятный треск, как будто кто-то тяжёлый наступил на лужу, покрытую льдом.

– Чем покрытую? – непонимающе спросил песчаный орк из Красной Пустыни.

Льдом, – пояснил ему один из дварфов-китобоев. На холоде вода замерзает и становится как стекло.

– А-а-а. – Орк закивал, но видно было, что он так и не понял.

В жарких землях такого явления отродясь не было. Старик дождался пояснения и, сделав страшные глаза, продолжил:

– Треск этот исходил от чучела. Тут Массин крепко стиснул мою руку. Я посмотрел на него и увидал, что на подвеске, которую он прижимал к груди, на большой бронзовой печати змея, обвивавшая башню, подняла свою бронзовую голову и словно смотрит в сторону чучела.

Страх сковал мои мышцы. Металлическая змея была живой! И тут раздался приглушённое рычание животного. От испуга я чуть не выронил кинжал. Мы не успели ничего предпринять, как резким движением судья распахнул портьеру, и нас осветил свет его фонаря. «Гадкие воры! – заорал судья. – Я поймал вас!» И взмахнул стилетом, который держал в руке.

Тогда что было сил, Массин Ран оттолкнул его от нас. Я разбил одним ударом кинжала окно, и мы выскочили во двор. Но в тот момент, когда судья отлетел в сторону, ожившее чучело прыгнуло на нас. Оно ожило! Однако вместо нас на клык ему попался судья. Как он закричал! Я слышал много предсмертных криков, но тот вопль, что издал несчастный эльф, словно разрываемый на части, стоит у меня в ушах до сих пор.

От ужаса мы бежали так, что нас не догнал бы самый быстрый скакун! Мы пробежали прямо по спящему Сквирру, перелетели через забор и помчались по ночной улице! Быстро мы бежали по городу, и казалось, что неведомая тварь наступает нам на пятки. Страх подгонял. Не останавливаясь, мы добежали до порта, где уже Массин рухнул без сил. «Оставь меня! – крикнул он. – Спасай Печать! Отдай её ей!» Я, хоть уже сам был без сил, бросился к нему. Но оказалось, что за нами никто не бежал. Не то тварь насытилась судьёй, не то мы бежали слишком быстро и успели оторваться от погони. Но за нами улица была пуста. Я взвалил на плечо подвернувшего в падении ногу Массина, всё ещё сжимающего в кулаке заветную подвеску, и мы поковыляли до судна. С рассветом мы вышли в море, и на время проблемы любви отошли на второй план. Про то, что случилось ночью, мы никому не рассказали. Как мы узнали позже, та тварь начала выходить на ночные улицы и убивать случайных прохожих. Это продолжалось, пока маги Круга Фариды не поставили зачарованных Каменных стражей. В первую же ночь они убили монстра. С тех пор он не тревожил жителей и гостей города. Да.

Тут старик прервался и оглядел своих слушателей. Миделья, хозяин трактира, в подтверждение кивнул:

– Да, аккурат после исчезновения судьи и других кровавых убийств по ночам, те статуи, оживающие при наступлении темноты, были расставлены на площадях магами.

И вдруг осознав сказанное, эльф с удивлением глянул на старого моряка.

– Уважаемый, ведь это… семейство Миюро, Ночная тварь в городе. Да с тех пор ведь лет минуло уйма. Тебе самому должно быть не меньше чем…

Старик поднял руку, прервав эльфа.

– Да, много воды с тех пор утекло. Но сейчас не об этом. На чем я остановился? Ах да. Монстр остался в поместье судьи, а мы вышли в море. Бродить пришлось целый год. Сначала шло плавание, как обычно. Немного «рыбёшки», но мелкой. Так, пособирали немного. В целом лова не было. Мы пошли было к Красным Островам, как вдруг море Тантис стало бурным. Как по волшебству, по желанию злых духов пучины, вместо «охоты» мы попали в большой водоворот смерти и воды. Целыми днями переходили из одной бури в другую. Не успевали волны улечься, а мы прийти в себя, как начиналась новая свистопляска. Но моряк к буре привыкший. Всё нами переносилось нормально, пока вот мы не попали в страшный чёрный шторм. Настолько страшный, что думали, нам придёт конец. Такого ужаса не мог упомнить и сам Акула. Волны вздымались до небес, наша посудина летала под самыми облаками, как птица. Потом волны разверзлись, и мы летели в пропасть. Нам было обычно бывать в подобных переделках, но тот шторм длился очень долго. Казалось, что уже прошло сто лет, а нас окружает мёртвое небо и бурное море. Наш «Чёрный Спрут» скрипел и стонал, как живой. Ветром у него оборвало все снасти, и мачта держалась на честном слове и молитве кормчего. Акула уже вылил в море все вина и благовония, пытаясь задобрить духов океана. Мы прокричали все молитвы, что знали, да всё без толку. Всё было безрезультатно. Так нас кидало и кидало. Вот кормчий наш, приказал рубить мачту, дабы не опрокинулись. Все приготовились к встрече с Духом Китом, как шторм внезапно стих. Облака разбежались, и на нас глянуло далёкое солнце. Наш кораблик был сильно потрепан. Идти дальше было невозможно. Мы, кто стоял на палубе, кто сидел, кто лежал, не в силах держаться на ногах. Акула Сум говорил речь, поддерживал нас, подбадривал. Но договорить он не успел. Массин, нашедший в себе силы взобраться на мачту, в сером сумраке увидел землю. Ранее нам не доводилось бывать в этих широтах. Бурей нас давно выбросило из Великого Потока где мы хотели охотиться и унесло неизвестно куда. Мы отправили троих парней на маленькой шлюпке, чудом не оторванной взбесившейся стихией. Вернувшись, парни доложили, что впереди совершенно неизвестный берег, всюду дикий лес и совершенно нет признаков жизни. Тогда Акула велел править к берегу. Мы бросили линь на шлюпку и буксиром добрались до спасительной суши. Заякорив нашу фелюгу, мы с опаской пошли в лес. Кто в поисках воды, кто на охоту, кто за деревом для починки корабля. Лес этот оказался щедрым на дары, и ближе к ночи мы ужинали жареным кабанчиком да запивали жирное мясо чистейшей родниковой водой.

Старик вновь сделал паузу и, вопросительно шевельнув седыми бровями, глянул на слушателей. Те, желая услышать продолжение истории, тут же засуетились. Даже обычно неторопливый трактирщик действовал необычно быстро. Нарезал холодного мяса, за которым пинком отправил поварёнка на ледник. Нацедил эля всем желающим и от себя лично подал старику целую миску знаменитой своей закуски – сушеной рыбы. Эль пенился белыми шапками. Мясо слегка пахло чесноком и травами. Все вновь уселись на свои места и глядели во все глаза на рассказчика, ожидая продолжения. Отхлебнув из кожаной кружки, дварф с довольным кряканьем стукнул деревянной ногой в пол, затем кинул в рот кусок рыбы и продолжил повествовать:

– Значит, поужинали мы и собрались спать. На караул первым вышел Массин. Он заступил сразу. Потом выходил наш пузатый кок. Я же должен был его сменить ближе к рассвету. Однако ночью я проснулся отчего-то. Сейчас уж не вспомню, что меня тогда разбудило, ну да речь не о том. Значит, проснулся я, Массин сидел у самой воды и при свете маленького камушка америта что-то разглядывал. Я поднялся и подошёл посмотреть. Он повернулся, увидал меня и, прижав палец к губам, призвал сохранять тишину. Когда же я подошёл вплотную, то он посветил мне туда, куда он только что смотрел. Тут я удивился. Отлив сильно обнажил морское дно, и прямо возле нашего лагеря из песка торчал камень. Свет луны падал на тот самый амулет, что висел у него на шее с момента побега из дома судьи. Я думал, что после того, как ожила эта змеюка, он его выбросит. Но Массин оказался не из пугливых и приберёг этот проклятый амулет. Так вот, от этого амулета лунный свет отражался и зайчиком падал на камень этот, освещая вырезанные на нем в незапамятные времена символы. И символы эти, что интересно, один в один повторяли те же, что были на этом демоническом медальоне. Змея, обвивавшая башню. «Неспроста это», – пробормотал Массин. «Ой, не спроста», – согласился я с ним. Символ был выбит немного своеобразно, не так, как на амулете. Змея, как дорожный указатель, явно указывала кончиком хвоста в куда-то в сторону. Переглянувшись с Массином, мы пошли в ту сторону. Пройдя полсотни шагов, мы наткнулись на стальное кольцо, словно от якорной цепи. Подёргав его, мы поняли, что это и есть цепь, и она уходит глубоко в песок. Когда ты молод, силён и бесстрашен, то тебе всё нипочем. Мы сбегали к стоянке за заступами и принялись копать мокрый песок. Копать пришлось недолго. Вскоре мы выволокли за цепь зарытый вглубь небольшой рундук, кованый железом, вроде тех, что были у каждого моряка. Мы хотели открыть его, но он был заперт на хитроумный замок. В темноте было ничего не разобрать, и мы приволокли сундук на стоянку, решив открыть его утром при свете. Я было лёг поспать до своей смены, но поспать мне не удалось. Меня разбудил истошный крик. Я открыл глаза и тут же подскочил. На нас из воды лезли твари, подобные той, чьё чучело убило судью! В свете луны те же гребни торчали над их головами, как перья на шлемах Рагаронских гвардейцев! Наш часовой, бедолага кок, сменивший Массина, пал первым. Это его крик разбудил нас. Последнее, что он успел сделать перед смертью, – поднять тревогу. И это спасло остальных от жуткой участи. Тварям не удалось перерезать нас во сне! Мы были тёртыми калачами и сразу ринулись в бой. Тварей было три, и по команде Акулы мы разделились. Монстры ревели, мы орали от ужаса. Шумели громче, чем на балагане… Попытка группами отделить их друг от друга провалилась. Голыми руками они расшвыряли нас в стороны. Кому-то повезло, кому-то нет. Их когти разрывали живую плоть, как нож масло, а доспехов у нас не было. Трое первых пали тут же, пробитые чудовищными когтями. Увидав это, Акула Сум бросился, размахивая топором, на морских гадов вперёд нас. Поскольку из всей команды у него одного был стальной нагрудник, то удар монстра ему не повредил. Лишь пошатнул чуть. Сум был крепок, как столетний дуб! Зато ответным же ударом он снёс морскому поганцу башку. Тут двое других напали на него одновременно, и один из них, когда Акула уклонился от выпада его товарища, отшвырнул его далеко в море. Мы напали на них со спины. Я лично ударил тварь мечом в бок, но лишь прорубил толстенную чешую. Зверюга заревела и отбросила меня на песок возле костра. Остальных раскидали так же легко. На ногах остался только один Массин. Монстры шли к нему, а он сжимал в руках тот сундук, что мы выкопали ночью. Деваться ему было некуда. Схватив его, он с криком «Лильянаааа» бросился в самоубийственную атаку. К удивлению нашему, первым же ударом этого сундука он раскроил череп одному из нападавших. Мы, кто смог, вскочили на ноги и кинулись к нему на помощь. Из моря бешено грёб к нам сбросивший стальной нагрудник в воду Акула. Но мы опоздали. Второй монстр бросился было на него и протянул когтистую лапу к груди, но вдруг отдёрнул её и громко заревел. Как оказалось, он коснулся того медальона. Не переставая реветь, монстр вдруг задёргался, из пасти его пошла пена, он взревел последний раз и упал мёртвым в волны прибоя. Массин стоял, удивлённо пялясь на свой амулет. Когда мы подбежали к нему, он только и смог проговорить: «Она его ужалила…». Утром мы похоронили погибших товарищей, и Сум потребовал объяснить, наконец, откуда взялись медальон и сундук. Когда мы рассказали, то Акула долго размышлял. Потом, посмотрев на холмики могил, он лишь буркнул: «Давайте хоть посмотрим, что там внутри». Но сундук оказался крепким орешком. Как мы его ни ломали, он не открывался. Лишь с замка отлетела прикрывающая его крышка. Под ней была выемка в форме змеи и башни. И когда Массин догадался приложить к выемке медальон, что носил на шее по-прежнему, замок щёлкнул, и сундук открылся.

Мы ждали сокровищ, но в сундуке лежала лишь почерневшая от времени старая книга. Но не простая книга. Её обложку украшала всё та же змея, обвивающая башню. От радости Массин издал громкий крик. Акула не оценил порыва молодого сердца, и Массин получил по полной. И что интересно, при следующем отливе камень со змеёй и сундук исчезли. Положим, сундук уволокло течением, но камень… Впрочем, это не затрагивало Массина. У него в рундуке лежала заветная книга. Он был счастлив и ожидал, когда увидит вновь прекрасную эльфийку. Починив корабль, мы снова вышли в море. Итак, побродив по морским путям почти год, причалили вновь в порту Силангайи. Массин, тогда как пёс, стоял на носу нашей фелюги и смотрел, как к нему приближается город эльфов. Город, где он оставил своё сердце. Как обычно, удачно проскочив мимо таможни, мы пришвартовались. Акула, как и заведено, пошёл утрясать дела с грузом, а мы, простые матросы, соскучившиеся по суше, гурьбой ринулись на берег. Кто-то в кабак, а кто-то, зажав под мышкой свёрток с драгоценной книгой, прямым курсом погрёб в квартал, где проживали богачи.

Я решил узнать, чем закончится эта история, поэтому пошёл с ним. Когда мы пришли, то Массин встал возле калитки, ведущей в сад. Через некоторое время к нему выглянул старый тролль. Воспитания у него не прибавилось:

– Тебе чего, борода? – обратился он к Массину. – Опять притащился к хозяйке? Я-то думал, что у тебя есть голова на плечах, а ты совсем ополоумел.

Услыхав такие речи, Массин сжал кулак и собрался было врезать старому поганцу, как вдруг в калитку вышел пожилой эльф. Он был величав, седовлас и важен. Двое прохожих только увидели его, так сразу поклонились. Тот, не отреагировав на них, посмотрел на нас с Массином.

– Кто вы, моряки? Зачем пришли к дому Миюро?

– Хозяин, это какие-то странные дварфы, – залепетал тролль. – Позволь, я позову стражу?

– Я сам разберусь.

Старик-эльф сурово взглянул на садовника, и тот сконфуженно замолчал.

– Итак?

Тут Массин набрался храбрости и шагнул к эльфу.

– Меня зовут Массин Ран. Я из вольных мореходов. Я узнал, что ваша дочь ищет редкие книги.

– Это верно, – величаво кивнув, согласился эльф. – Откуда ты знаешь, что я её отец?

– Я сказала ему, папа. – Выскочившая из калитки эльфийка подскочила к нам совершенно бесшумно. – Что хотели мне передать отважные моряки?

Массин тут замялся, а я смотрел на сурового родителя. Тот, сложив руки на груди, наблюдал за нами с большой подозрительностью. Наконец Массин смог разделить губы.

– Вот мы проплыли через многие моря. И привезли тебе редкую книгу. Как ты и хотела, она помечена нужным знаком… Опасности нас подстерегали повсюду, мы потеряли товарищей, но эту книгу из пучин морских достали!

Тут я скинул с книги покрывало. Эффект был потрясающий! Эльфийка во все глаза смотрела на книгу. Схватила её и прижала к груди. Потом она поглядела на Массина и поцеловала его прямо в губы.

– Клянусь Икатой Раиной! – воскликнула она в изумлении. – Это же одна из книг могущественной колдуньи Нинны Закины! Как вы смогли найти такое сокровище?

Она вновь обняла Массина и вновь поцеловала. Тут её отец, стоявший доселе как причальный кнехт, заругался на чем свет стоит, схватил дочь за руку и с силой утащил её за собой. Они скрылись в доме. Тролль-садовник окинул нас угрожающим взглядом и тоже скрылся за калиткой, громко хлопнув её створкой. Мы остались стоять на улице. Но спустя немного времени на маленькой башенке, чьи окна выходили на улицу, открылось окно, и тонкая рука выбросила что-то на мостовую. Массин быстро поднял свёрток. Увидав содержимое его, мне стало ясно, что мы потеряли Массина Рана.

– Что же было в свёртке? – спросил любопытный юнга.

– В свёртке-то, – старик хитро прищурился, – в платке, что эльфийка бросила на мостовую, был ключ и сушёная роза. Та самая, что она приняла от Массина год назад…

– И что же было дальше? Что дальше? – стали спрашивать окружающие.

– Что дальше? – старик одним глотком послал в глотку остатки эля, встал и накинул на голову капюшон. – Дальше, ребятки, было много интересного! Массин получил ключ от спальни красавицы и от её сердца. Пока мы пробыли в порту, он каждую ночь исчезал, чтобы появиться под утро счастливым. Он даже руки её просил у сурового отца. Потом были побег из дома, житие в затерянных землях, необычное колдовство и прочая, но это совсем другая история!