Читать книгу: «Голос глубин»

– Я боюсь комаров, – завизжала Никки, когда мы с друзьями вышли из машины.

Наступило лето, закончились экзамены, и я, вместе с моим парнем Максом, его другом Николасом и той самой Никки, что сейчас бегает вокруг машины и размахивает руками, приехали к местной реке, чтобы устроить пикник на свежем воздухе.

Да, знаю, о чем вы думаете: Ник и Никки – невероятное совпадение или несмешная глупость. Все из этого, если учесть, что они стали встречаться.

Я подумала, что Макс шутит, когда объявил, что мы едем на берег реки вместе с НикНиком. Я бы не оценила, если б нас называли ЭлМакс или МаксЭл. Звучит отвратно и чрезмерно слащаво. Но саму парочку вполне забавляет их прозвище, так как они сами его и придумали.

И я застряла здесь с ними на целый вечер!

Хотя, должна согласиться, что место, о котором Максу рассказал его сосед по комнате, оказалось вполне живописным. Лес, где лиственные деревья соседствовали с хвойными, поражал своей высотой. Лучи заката пробивались через их пышные ветки и приятно нагревали кожу.

Воздух в тени был прохладным, поэтому по моим рукам, не скрытым футболкой, поползли мурашки. К счастью, вместо шорт, которые предпочитала носить летом, я выбрала джинсы.

Мы остановились на краю проселочной дороги, так как к нужной нам полянке не было выезда – только узенькая тропинка была нашим ориентиром. Ну и огромный желтый знак «Не мусорить».

– Элис с детства ходит в походы, – похвастался Макс таким тоном, будто это было его достижение.

Я посмотрела на своего парня взглядом в стиле «нашел-чем-гордиться», но он меня проигнорировал и отправился к багажнику, чтобы вытащить все наши сумки.

Мы с Максом познакомились в прошлом году, когда у нас совпало несколько предметов в колледже. Меня привлек контраст его внешности: светлые волосы и темно-карие, почти черные, глаза. Телосложение у него было не слишком атлетичное, но черная футболка и серые джинсы с заметными потертостями смотрелись на нем вполне неплохо.

Ник обладал более смазливой внешностью мальчика-серфера, поэтому дефицита в девушках он не испытывал. Пару месяцев назад была Карен, до этого Донна, а перед ней… Кажется, ту его подружку звали Ноа. Тогда я подумала, что девушки с нормальными именами закончились. Но нет, в итоге он пришел к этой Катастрофе-в-розовом.

– Класс, – с улыбкой отозвался Ник. – Никки вообще неприспособлена к жизни вне своей квартиры.

Глядя на то, как светловолосая голова Никки исчезает в кустах, а ее платье цепляется за тонкие ветки, я нисколько не сомневалась в этих словах.

Когда я была маленькой, отец действительно любил брать меня в походы. Но когда он решил отправиться на рыбалку к небесным озерам, наши поездки ожидаемо прекратились. С тех пор путешествия на природу ассоциировались у меня с тем, что я больше никогда не увижу своего папу.

Думаю, вы понимаете, что в дороге я всеми силами игнорировала искусственное воодушевление Никки, которая сидела рядом со мной на заднем сидении в своем коротком розовом платье и туфлях на каблуках и рассказывала, как сильно она любит природное умиротворение.

Ох, эта девушка была так глубока!

– Но у нее есть другие достоинства, – добавил Ник, поигрывая бровями. И, думаю, мои предыдущие мысли могли послужить ответом на то, какие ее «добродетели» он ценил больше всего.

– Да, Ник, ты всегда выбирал истинных леди с устоявшимся набором моральных принципов, – не без раздражения заметила я.

Возможно, девушки Ника вызывали во мне волну негатива потому, что я сама никогда не была на них похожа. У меня короткие темные волосы, которые я стригу самостоятельно, вполне посредственные серые глаза. Но зато мне повезло с губами: они у меня пухлые и без гиалуроновой кислоты, которая, я уверена, составляет пятьдесят процентов всей жидкости в организме Никки. Что касается одежды, то и здесь мы гармонировали также хорошо, как Мерлин Менсон и Перис Хилтон: я предпочитала черные джинсы, просторные футболки из мужского отдела и удобные кеды, а она – яркую одежду с витрин модных брендов.

– Я бы на твоем месте проверила как она, или на следующей неделе придется идти в секс-шоп за новой куклой.

Ник широко улыбнулся, подмигнул мне, и направился в ту сторону, где ранее исчезла Никки.

– Не будь такой сварливой, – тон Макса был доброжелательным, но мое настроение находилось на дне Марианской впадины еще до утреннего пробуждения.

Я. Не. Хотела. Никуда. Ехать. Тем более с этой парочкой.

Я подошла к багажнику, где в этот момент копался мой парень, стараясь вместить в пакеты всю ту еду, которая выпала из них на особо ухабистом участке дороги. Где-то между колбасной нарезкой я заметила авокадо, и мои глаза сами собой закатились.

– Ты же знаешь, что я не люблю проводить время с незнакомцами, особенно такими надоедливыми. Она взяла сюда авокадо? – прошипела я, указывая на ни в чем неповинный…

Это овощ? Или фрукт? Неважно!

Макс засмеялся и положил авокадо в один из пакетов.

– Отстранись от этого. Думай обо мне и о том, как мы прекрасно проведем здесь время.

– Ну разве я не свечусь как рождественская елка? – ехидно заметила я, но улыбнулась. Макс прекрасно уравновешивал меня в такие моменты.

Когда НикНик пришли (да, я буду называть их так, потому что вернулись они как одно целое: парень нес свою девушку, которая обвивала длинными ногами его талию, а ее платье задралось так высоко, что я увидела «две стороны луны»), мы собрали все пакеты и направились по узкой тропинке, что вела к реке.

Никки, к счастью, покинула объятия своего парня, отдернула платье, и мне не пришлось наблюдать за их совокуплением. Багажник вместил три пакета еды, небольшой холодильник для напитков и несколько рюкзаков с личными вещами. Блондинка достала из салона бумажный брендированный пакет, где, я уверена, лежала ее косметика, шарфик или еще какая-нибудь бесполезная в лесу ерунда. Стоит ли говорить, что, когда мы с парнями водрузили все содержимое багажника на себя, она справлялась с этим самым пакетом?

– Элис! Ты ни за что не догадаешься, что я решила взять с собой! – восторженно пропищала Никки, указывая на свою ношу.

– Дааа. Макс забрал мой стеклянный шар.

– Это плед!

– О боже! – мой искусственный восторг был заметен всем, кроме самой блондинки. Она довольно закивала и первой шагнула вглубь леса. Следующим пошел Ник, нисколько не скрывая, что наслаждается задницей своей девушки. Макс, проходя мимо с холодильником в руках, слегка задел меня плечом, молча подбадривая.

Я вздохнула и направилась вслед за компанией.

Это будет тяжелый вечер.

Десять минут прямо по тропинке, пологий спуск, и мы оказались на небольшой полянке, где уже было отведено место для костра, вокруг которого несколько поваленных бревен образовывали квадрат. Дерево было настолько отполировано задницами частых туристов, что ловило отблески заходящего солнца.

Закат сегодня был больше алым, чем оранжевым, а это значит, что завтра будет особенно жарко. Легкий ветерок трепал листья камыша, деревья вокруг едва шелестели, сопротивляясь плотной стеной. Река, что виднелась за зарослями, была не очень широкой, всего метров тридцать, но наблюдать за сверкающим солнцем на ее глади было поразительным удовольствием.

Отец обычно водил меня к реке утром, но вечерний пейзаж нисколько не уступал видам из моих воспоминаний.

– Не зря я взяла свой плед, он сюда прекрасно подойдет, – пролепетала Никки.

Да, подойдет. Как слону балетная пачка.

Боже, у этой девушки мозгов меньше чем в банке смазки.

Ник подошел к поваленным деревьям, поставил пакеты на землю и повернулся к своей девушке.

– Ты уверена, что готова им пожертвовать? – его голос был настолько нежным, что я невольно бросила взгляд в сторону Макса. Наши отношения строились на чувстве юмора, легкости в общении, общих темах. Но в них было мало романтики. Возможно, когда раздавали склонность к утопическим идеалам, мы набирали полные карманы закаленного реализма.

– Оно уже не подходит к моему новому дивану, поэтому я искала повод его испортить, – отмахнулась девушка и вытянула из своего пакета светло-серый плед в идеальном состоянии.

– Испортить? – заговорщическая ухмылка расцвела на лице Ника. – Ох, малышка, нужно было сказать об этом раньше.

Безнадежный романтик.

Я повернулась к своему парню.

– Мааааакс, – протянула я, надеясь, что он что-то сделает, чтобы этот день не стал еще хуже. И он сделал: парень опустил холодильник на землю, достал банку пива и протянул ее мне.

– Ну давай, Эллис. Освободи свою лучшую сторону, расслабься.

Я взяла напиток в руку. Капли на поверхности банки приятно холодили ладонь.

Я не была большой поклонницей алкоголя, но все же никогда не отказывалась от него полностью. Иногда мы выпивали на студенческих вечеринках, всегда – на праздниках. Но еще ни разу я его не использовала как способ забыть о плохой компании.

– Мне нужно больше, – прошептала я, указывая в сторону воркующей парочки.

Открыв банку и сделав первый глоток, я почувствовала, что расслабляюсь.

Возможно, этот вечер не совсем потерян.

Следующие пол часа пролетели для меня незаметно. Мы успели развести костер, пожарить маршмэллоу на тонких прутиках, которые собрали по краям поляны, съели несколько бутербродов и запили это освежающими напитками. Так как Макс был за рулем, он пил содовую, а вот мы с НикНик хорошо налегали на алкоголь.

В какой-то момент разговоры прекратились. И тогда я заметила, что вокруг неестественно тихо. Обычно после наступления сумерек переговаривались лягушки, звенели сверчки, громче шелестел камыш. Но, сидя у костра, я ловила себя на мысли, что мир вокруг на мгновение остановился.

– Здесь стало так тихо, – поделилась я своими наблюдениями.

– Все засыпает, – нашла объяснение Никки.

– Нет, – покачала головой я, – обычно ночью у реки очень громко.

– Нам просто очень повезло с местом. Не нагнетай, Эл.

Я ненавидела прозвища, это не исправило даже пиво. Я перевела взгляд на девушку, что до сих пор сидела в своем розовом платье, которое уже порядком поистрепалось благодаря ее прогулке по кустам, и твердо сказала:

– Эллис.

– Как пожелаешь, – отмахнулась она и потянулась еще за одним тостом с твороженным сыром и авокадо. Да, эта трепетная лань – травоядная, поэтому она не ела вместе с нами нормальные бутерброды и даже отказалась от маршмэллоу с крекерами.

Я потянулась за своей банкой, когда услышала резкий всплеск в реке. Если бы вокруг не было так тихо, то он остался бы незамеченным. Но для каждого из нас звук был подобен раскату грома.

– Что это было? – тихо спросила я, не желая привлекать внимание того, что плескалось в реке.

– Думаю, это рыба, – предположил Макс. – Говорят, ее здесь много, но ловить запрещено.

– Почему? – вмешалась Никки. – Для чего тогда она тогда здесь плавает?

Ох, она была не такой как все: любила тосты с авокадо, разбиралась в рыбалке и получала экстаз от «природного умиротворения». Да ее ум шире, чем наши окрестности!

Никому не хотелось читать лекцию об экологии, поэтому Ник взял огонь на себя. Он коснулся рукой бедра своей девушки, она замерла. Продолжать наблюдение я не пожелала, но по чмокающим звукам было понятно, что они уже перешли к первой базе. А может и ко второй.

Придвинувшись к Максу, я опустила голову на его плечо и закрыла глаза. Мое лицо грело пламя костра, и на мгновение я даже забыла о том громком плеске и парочке, что устроила демонстрацию своих чувств на соседнем бревне. Я чувствовала тепло своего парня рядом и старательно наслаждалась моментом.

Незнакомое шипение, доносившееся со стороны реки, заставило меня напрячься. Остальные не обратили на него никакого внимания, но мой отец старательно обучал меня умению взаимодействовать с каждым элементом природы, а этот звук был мне незнаком. По спине пробежал холодок, а за ним все тело покрыли мурашки.

От хриплого крика, что раздался вдалеке, все внутри меня замерло. Макс рядом со мной вздрогнул, Ник резко повернулся в сторону реки, а Никки завизжала. Ее парень прижал ее к своему телу еще крепче, чтобы она перестала кричать. Сработало.

Мы прислушались, втайне надеясь, что этот крик принадлежал птице, жабе или даже кузнечику. Лишь бы не какому-нибудь дикому зверю.

– Я слышал, что есть русалки, которые приплывают к берегу и кричат, предсказывая, что кто-то вскоре утонет, – зловеще продекламировал Ник.

Никки пихнула его в бок и зашипела:

– Заткнись, Ник! Не смешно.

Мы больше не вглядывались в темноту, но все равно чувствовалось какое-то напряжение. Неизвестность порождала страх абсолютно нового уровня.

– Бу! – крикнул Ник.

Я вздрогнула, мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, а Никки закричала так истошно, как будто на нее на самом деле кто-то уже напал. Макс, естественно, только разразился смехом гиен из мультика «Король лев».

Никки хлопала своими миниатюрными ладонями по груди Ника, ругая его всеми словами, которые были в ее небольшом запасе. Он в ответ только хихикал, наслаждаясь реакцией девушки.

– Возможно, какое-нибудь животное запуталось в тине и пытается выбраться, – Ник поднялся с бревна. Его крепкая фигура смотрелась зловеще в бликах от костра. – Пойдем посмотрим, Макс.

Я видела, что мой парень не испытывает такой же уверенности, как Ник, но собрал остатки своего мужества и поднялся с бревна. Когда я была маленькой, папа говорил, что смелость – это контроль над страхом, сопротивление, а не полное его отсутствие. Из этого вытекал один вывод: я не была смелой.

Макс и Ник направились в ту сторону, откуда был слышен крик. Темнота к тому времени уже опустилась на поляну, поэтому ни парней, ни воды, видно уже не было.

Мы с Никки остались вдвоем. Страх не отпускал ни одну из нас, но при этом никто не пытался сделать первый шаг к сближению. Бояться вместе обычно не так страшно, но не в нашем случае.

Кусты у реки зашелестели. Ветер поднялся. Мои короткие волосы застилали мне глаза, но я не отводила взгляда от тропинки, где исчезли парни.

Громкий крик полный ужаса был слышен даже сквозь шелест листвы. Следующим мы услышали плеск, будто кто-то упал в воду и барахтался, пытаясь выбраться.

Все во мне застыло. В голове мелькали картинки того, что Макс и Ник, пытаясь спасти животное, сами упали в воду. Я уже собиралась встать, но Никки все же пересилила себя, вскочила со своего места и села рядом со мной, вцепившись ногтями мне в руку. Ее хватка была сильнее, чем я ожидала.

– Я боюсь! – прошептала она.

– Да они просто шутят, хотят нас напугать, – уверенно сказала я. Но в душе я ни чувствовала такой убежденности.

Плеск воды продолжался еще несколько секунд, и, как только он затих, мы услышали шелест травы. С каждым мгновением звук становился все тише и тише, исчезая в глубине леса.

– Вот видишь, животное свободно, и оно убежало, – мой голос дрожал, и от этого терял все убеждающие нотки.

Я даже не заметила, как сама схватила Никки за руки, неосознанно стараясь таким образом дать выход своим опасениям. Мы сидели в лесу, где окружающий пейзаж освещался только пламенем костра, а от этого становился еще более зловещим. Один куст походил на огромного медведя, готового в любой момент напасть, другой напоминал фигуру человека.

А когда на его верхушке распахнулись и засверкали две зеленые точки, мое дыхание остановилось.

Никки не сразу заметила эти ужасающие глаза, но, когда их взгляды встретились, девушка обмякла в моих руках. Удобная штука, обморок: когда мозг не способен переработать полученную информацию, он просто отключается и начинает перезагрузку. В нынешней ситуации это не лучший исход, но природа же зачем-то задумала такую функцию.

Мне тоже хотелось пойти легким путем и растянуться в лесу на живописной поляне, но те зеленые сверкающие точки приковали меня к месту. Я даже задержала дыхание, по-видимому, стараясь ничем не выделяться из окружающего пейзажа, но, когда кислорода стало не хватать на критическом уровне, пришлось довольствоваться короткими вдохами.

– Они коссссснулисссссь воды, – раздался скрипучий голос.

Из темноты выступила фигура, облаченная в темную рваную материю. Кожа существа имела зеленый оттенок и местами бугрилась морщинами. Две ноги, когти на которых впивались в землю, но одна рука. На том месте, где должна была быть вторая, рваная рана. Будто руку вырвали с тем же остервенением, что вырывают сорняк из рыхлой земли. Лицо было так сильно обезображено, что я могла распознать только зеленые глаза, сверкающие в окружающей тьме.

Я будто находилась в каком-то фильме. Режиссер сейчас должен крикнуть: «Снято!».

Но заветной фразы не последовало.

Возможно, кричать было уже некому.

Вокруг вновь установилась зловещая тишина. Даже ветер, который предупреждал парней не идти в темноту, затих рядом с этим существом.

Оно сделало еще один шаг. Склонив голову вбок, опустилось на свои три конечности. Из морщин на лице показались зубы, с которых капала темная жидкость.

Я быстро оглядела поляну, готовя пути к отступлению. Ночь была лунная, поэтому я надеялась, что не заплутаю по дороге к машине. Внутрь без ключей я не попаду, но, если доберусь до шоссе, смогу найти помощь.

Я сильно сжала руку Никки, на которой, я уверена, появится синяк, но девушка не проснулась. Тащить ее за собой к машине не было никакой возможности, поэтому было принято решение бежать без нее.

Я сорвалась с места и рванула в сторону дороги, где мы оставили машину Макса.

Сердце стучало так громко, что казалось, будто оно поднялось до моего горла. Легкие горели от резких вдохов кислорода, а ноги каждую секунду норовили поскользнуться на сочной траве.

Я не слышала преследования, но это нисколько не уменьшало мой ужас. Одна картина того, как то существо гонится за мной, могла вызвать сердечный приступ.

Мои худшие кошмары начинались с погони. И прямо сейчас я оказалась в одном из них.

Когда я поднялась вверх по склону, в голове возникла мысль, что существо вовсе и не гонится за мной, а осталось на поляне с Никки. Ровно в это секунду я вскрикнула от резкой боли в ноге и упала. Мои пальцы ушли в рыхлую землю, несколько ногтей, по ощущениям, были сломаны, а ладони оцарапали мелкие камни. Больше всего пострадали руки, но, когда я повернулась, поняла, что нога тоже не осталась невредима. Она была вывернута под странным углом.

А рядом с мной, всего в метре, на трех конечностях замерло зеленое существо. При лунном свете оно казалось еще более безобразным: игра тени скрыла спину, но подчеркнула обезображенное морщинами лицо. Ткань, обвивавшая все тело, блестела от влаги.

Моя грудная клетка вздымалась после бега, сердце продолжало трепетать. А монстр передо мной изучал меня устрашающими зелеными глазами.

От затхлого запаха, который ударил мне в нос, заслезились глаза. Казалось, что это существо гниет изнутри.

Стоило мне сдвинуться на сантиметр в попытке встать, ногу пронзила боль от того, что рука существа вцепилась в мою лодыжку. Я чувствовала, что теряю сознание, поэтому не сразу смогла понять, что меня тащат по земле обратно к костру.

– ПОМОГИТЕ! – кричала я. Уже не было смысла соблюдать тишину, поэтому я вопила так громко, как позволяли голосовые связки. В моей мольбе слышались ужас, отчаяние и боль.

Каждую секунду нога пульсировала все сильнее, а чудовище продолжало тянуть меня. Боль от ударов о камни и порезы от иссохших ветвей не могли пробраться сквозь завесу агонии.

Мои попытки схватиться хоть за что-то оборачивались полнейшей неудачей. Ничего кроме травы мне не попадалось, а она быстро сдавалась под моим натиском и вздымалась из земли.

Я попыталась извернуться. Существо на мгновение остановилось и взглянуло на меня. Я брыкалась изо всех сил, стараясь досягнуться до монстра и ударить его. Мои пальцы вцепились в его руку, туго обвитую лохмотьями.

Так как второй руки у него не было, я изо всех сил старалась отцепить кисть от моей лодыжки. Ровно до тех пор, пока ступня чудовища не опустилась на мое лицо. Грязные когти царапнули щеку.

В горле поднялась рвота.

Я попыталась отбиться второй ногой, и тогда существо сменило захват на нее. На мгновение я даже выдохнула от облегчения, пока не взглянула на свою руку и не поняла, что существо было обернуто не в ткань. Это были волосы. Человеческие. Светлые уже давно напитались болотной тиной, рыжие потускнели, а черные огромными колтунами связывали все воедино.

Оно предпочитало брюнеток. Как я.

Крик первобытного ужаса зародился в моем горле и вырвался в тишину.

Никто не придет мне на помощь. Макс и Ник, возможно, уже мертвы, Никки и в сознании не способна оказать сопротивление, а убежать у меня не получится: ключи от машины Макса остались у него. Моя поврежденная нога лишь усугубляла ситуацию.

Когда существо притащило меня к костру, я заметила, что Никки нет на поляне.

Сучка сбежала!

Ужас сменился гневом.

Она обманула меня!

– НИККИ! – взревела я. Мой голос, я уверена, был слышен по всему лесу.

Мне хотелось проклинать ее всеми грубыми выражениями, которые только найдутся в языке, но вместо этого вырывался только хрип. Голосовые связки подвели меня в самый тяжелый период.

Я не смогу вырваться.

Я умру здесь, а мои волосы пополнят коллекцию зеленого существа.

Чудовище продолжало тянуть меня к реке, а я сопротивлялась изо всех сил. Но толку от этого не было никакого, потому что сложно навредить существу, которое не только сильнее, но и без остановки тянет тебя за здоровую ногу по земле, в то время как поврежденная продолжает выстреливать болью.

– Крассссивые волосссы, – прошипело он.

Голос был похож на человеческий, но вырывался с громким хрипом из обезображенного рта. Будто все внутренности этого существа тоже были повреждены.

Всего мгновение я чувствовала, что куда-то падаю, а затем с тяжелым плеском погрузилась на мелководье. Пальцы коснулись прибрежной гальки, которую я тут же запустила в голову существа. Но реакции не последовало, оно упрямо тянуло меня дальше.

Я шарила по дну в поисках хоть чего-то, что можно использовать в качестве оружия. Ничего не попадалось, кроме камней. Маленькие не могли принести вреда, а поднять большие мне не хватало времени и сил.

Дно ушло ниже, и моя голова погрузилась под теплую воду. Я задержала дыхание, все еще надеясь вырваться из когтей чудовища. Я брыкалась, но вода ограничивала мои движения.

Все больше выбиваясь из сил, я не приближалась к побегу ни на йоту. Только уходила глубже.

Вокруг ничего не было видно: лунного света не хватало, чтобы проникнуть дальше под водную гладь.

Моя рука зацепилась за тонкий металл. Я почувствовала, как кожу вспарывают острые края предмета, но вместо того, чтобы отпустить, сжала его крепче. Потянув предмет на себя, я поняла, что в моих руках оказался небольшой металлический прут.

В душе вновь поселилась надежда.

Кислород уже был на исходе, я, кажется, никогда не задерживала дыхание на такое долгое время, но адреналин давал мне силы.

Я согнулась, чтобы мои руки оказались у кисти существа, вцепилась в мягкую зеленую кожу, напоминающую пластилин, и, приложив максимум сил в сопротивляющейся воде, воткнула прут в руку чудовища.

Захват на моей руке ослаб. Без раздумий я начала цепляться за дно, руками помогая себе взобраться по склону к поверхности. Поврежденная нога замедляла меня, но я не собиралась сдаваться.

Я чувствовала, что легкие горят от дефицита кислорода, перед глазами замелькали синие круги. Тело само решило спасти себя и рот открылся, пытаясь вдохнуть немного воздуха, но в горло полилась вода. Я цеплялась за прибрежную гальку изо всех сил, стараясь всплыть на поверхность.

И у меня получилось.

Первый вдох кислорода был благословением. Вода полилась наружу, а вместе с ней и мой ужин. Остатки бутербродов и маршмэллоу отправились вниз по течению.

У меня не было времени отдыхать – я поползла к берегу. Делать это, опираясь на три конечности вместо четырех, оказалось сложно. Но разве у меня был выбор?

Я взобралась на небольшой склон вдоль берега. Трава смягчала боль, когда рассеченные ладони касались земли.

Когда я в очередной раз потянулась вперед, моя рука наткнулась на ткань.

Глаза широко распахнулись. Я подняла взгляд и поняла, что на берегу лежит тело. Лицо человека было четко видно под лунным светом, но обезображено гримасой ужаса. Горло же напоминало жерло вулкана с вырванной частью прямо в центре.

Это был Ник.

Я никогда не видела мертвого человека вне фильмов, поэтому оказалась абсолютно не готова к панике, охватившей меня.

Ник мертв. Он больше никогда не улыбнется, не позовет нас на вечеринку, даже не встретит следующий день…

Слезы наворачивались на глаза. Они потекли по лицу, смешиваясь с речной водой.

Чувство вины ударило по мне, когда я, несмотря на сожаление и скорбь, решилась ползти дальше.

Я ему ничем не смогу помочь. Уже никто не сможет.

Ползти получалось медленно, поэтому я постаралась встать с опорой на две руки и одну ногу, и сделала несколько стремительных шагов. Думаю, выглядела я как то существо (только мои движения были неуклюжими, а не ужасающими), но это была единственная возможность для быстрого перемещения.

Я рванулась вперед. Пробегая мимо костра, я сделала небольшой крюк вокруг него и схватила свой телефон, который лежал рядом с бутылкой пива.

Набрав службу спасения, я засунула мобильник в лифчик и побежала дальше. Существо могло последовать за мной в любой момент.

Гудки было едва слышно.

– Служба спасения, здравствуйте, – раздался приглушенный голос женщины. – Где вы находитесь?

С трудом, шепотом у меня вышло описать местность, пока слезы застилали глаза. Я не стала говорить про чудовище, боясь, что она подумает, что это розыгрыш и бросит трубку. Женщина выслушал мой рассказ о нападении неизвестного человека и осталась на линии. Она говорила что-то еще, старалась успокоить, но мои мысли были заняты тем, чтобы просто выбраться из леса.

Я добежала до места, где должна была стоять машина Макса. Но ее не было. Варианта было два: либо Никки нашла тело Макса, забрала его ключи и уехала, либо он сам смылся сразу после того, как чудовище взялось за Ника. Возможно, именно его побег мы и слышали тогда с Никки.

Он оставил нас умирать, а сам спасся!

В моей голове не находилось подходящего слова, чтобы оценить его отвратительный поступок.

Я не стала ждать помощи на том месте. Я даже ускорилась, направившись в сторону, где должно было быть шоссе, потому что услышала нечеловеческий рев вдалеке. Возможно, существо принялось за тело Ника, а может быть оно только сейчас смогло вынуть прут из единственной руки, чтобы продолжить погоню.

Когда боль в поврежденной ноге достигла своего пика, а легкие горели от бега в неудобной позе, я замедлилась, опустилась на колени и поползла. Я не имела права останавливаться.

Не знаю сколько времени заняли мои попытки уйти как можно дальше от той поляны, но, когда вдалеке я услышала сигнал скорой помощи, силы окончательно покинули тело. Я лежала на холодной земле, пыль на моем теле смешивалась с кровью, а из телефона до сих пор доносился приглушенный голос женщины.

Мои глаза закрылись. Блаженная темнота приняла меня как старого друга.

***

Неделю спустя…

Глядя в окно больницы, мне неизменно становится страшно. Вид деревьев ночью меня пугает: это последствия произошедших событий.

Завтра утром меня должны выписать. Раны по всему телу обработали и перебинтовали, ногу обернули гипсом, голосовые связки тоже восстанавливались, но катастрофу в моей голове уже никто не был в силах исправить.

Полицейские, прибывшие на место, не поверили моей истории о речном чудовище. Сколько бы доказательств я не приводила (царапины на моем лице, клок чужих волос, что я отбросила, чудовищная смерть Ника…), они оставались тверды: какой-то маньяк сыграл со мной злую шутку, напялив костюм. Да и кто б поверил в мою историю на их месте?

Макс, как я и думала, уехал на своей машине и больше не выходил на связь. Он никому из наших общих знакомых не рассказывал правду. Полицейские услышали то, что хотели: это был человек.

Никки до сих пор не нашли. Думаю, ее тело уже покоится на дне той реки, а волосы обернуты вокруг тела зеленого существа.

Мне даже было жаль, что я не сделала ничего, чтобы изменить ее судьбу. Но никто не сумел бы ее спасти. Даже полиция. Она сама сделала выбор, попытавшись скрыться в лесу от существа, что быстрее и сильнее.

Никто не верит мне. Даже моя мать, которая приехала в больницу, как только ей позвонили. Она ворковала надо мной с особой заботой, но неизменно отворачивалась, когда я говорила о чудовище в лесу.

Но я узнала правду. Мне понадобилось несколько дней, чтобы обнаружить легенду об этом существе в интернете. Их называют Накки. Согласно европейскому фольклору, это духи воды, которые приманивают разнообразными звуками путников, а когда те касаются воды, топят. Люди – их основной рацион, но в холодное время года они не отказываются от животных и птиц.

Накки обитают только в пресных водоемах и около них. Недалеко отсюда протекает мелкая речушка, но не думаю, что это существо рискнет показаться людям.

Однако мой взгляд раз за разом с подозрительностью пробегает по окрестностям. Всю неделю с наступлением ночи мне казалось, что за каждым моим движением наблюдают. Но я знала, что за воротами нет леса, где Накки мог бы скрыться, а деревья растут только перед больницей.

– Эллис, ложись в постель, – сказала мама, вернувшись в палату.

И только я собиралась отвернуться от окна, как у самой больницы, в тени высокой ели, я увидела две яркие зеленые точки.

Оно вернулось.

В горле, которое еще полностью не восстановилось, застрял крик ужаса, а в голове повторялась одна и та же мысль: «Нужно было бояться совсем не комаров, Никки».