Комментарии, 96 отзывов

Каждая новая глава – это экстремальные горки. Прочитала для сравнения эротический роман другого автора, это было так неинтересно. Юмор, любовь, секс, практически порно-сцены любви, но совсем не пошлые и не грязные. Диалоги захватывают и заставляют с нетерпением читать дальше.

Сказать,что обалденная книга- ничего не сказать. тебя, потому что после того, как ты раскрываешь себя в книгах невозможно находиться на расстоянии вы. Всем советую. крутой перец.

прекрасная история. Успехов вам. Потому, что в реальной жизни монстры остаются монстрами. Не знаю если ли на свете такая любовь.

Прочитала на одном дыхании, за несколько часов. Однозначно всем советую прочитать, я еще долго буду ходит под впечатлением и буду регулярно перечитывать любимую книгу. Очень понравилась история, жаль только что разбили на 2 книги, читается легко, время летит незаметно. Буду с нетерпением ждать новых работ.

прочтите не пожалеете. Обожаю сюжеты с настоящими лабиринтами тайн. Мужской и женский взгляд на отношения,это же чудесно. книга супер.

она заставляет думать, рассуждать и вновь вернуться. Спасибо автору за потрясающую и безумно интересную книгу. Автор знает свое дело. Это воскрешение было совсем неожиданным, но, как оказалось, таким необходимым.

The Situation is always bigger than you, Sidney. It has like God its own logic and its own justification for being, and the best you can do is cope.

V - это возможно женщина, возможно город, возможно страна, и ее надо найти.

А может быть V - это знак, но его все равно надо найти. Или не надо, но все равно ищут.

В одной из самых первых рецензий на "V.", написанной в 63-м году, когда вышел роман, проведена интересная параллель между первым романом Пинчона и триптихами Босха, по сложности композиции, насыщенности материала, многочисленности различных частей и их состыковки/несостыковки, многообразии тем, множественности смысла и контекста.

Автору в момент выхода "V." было всего 25 лет.

Энтропия. Вечно расширяюшийся мир. Был ли заговор? Кто правит бал - хаос и конспираторы, или? И вечный поиск. Жизнь как поиск. Связь поколений, связь времен и тоже через поиск. История. Что такое история? Физика. Механика. Астрономия. Энтропия.

Любимые шутки автора, песни, фантазии, глубокое знание физики, астрономии, искусства, джаза, хирургии.

И это только некоторые темы из тех, которые составляют совершенно гениальный роман "V.".

"V." - это паззл, каждая часть которого сама по себе уже есть некое целое, некая законченная единица знания, мысли, ума, фантазии, истории. Составлять этот паззл - это огромное интеллектуальное удовольствие, путешествие, поиск, достижение.

Каждый приходит к Пинчону на каком-то своем этапе, я морально готовилась к чтению Пинчона несколько лет. И в какой-то момент вдруг поняла, что не боюсь больше обещанных сложности его текстов и трудности в понимании его смыслов. И окунулась с головой в совершенно восхитительный, огромный, необъятный мир романов Пинчона. А "Радуга тяготения" еще впереди, хотя мне трудно сказать, что "Выкрикивается лот 49" и "V." уже позади. Они здесь, рядом, владеют моим умом, фантазией, мыслями. Наверное навсегда. Или это тоже часть заговора?

"The experience, the experience. Haven't you learned?"

Profane didn't have to think long. "No," he said, "offhand I'd say I haven't learned a goddamn thing."

Люди читали те новости, какие хотели, и каждый, соответственно, строил собственную крысиную нору из клочков и обрывков истории.

Пинчон, потому что иногда возникает потребность выйти из зоны читательского комфорта. Не "порою блажь великая", но род категорического императива, когда знаешь заранее, что соприкосновение с текстом окажется болезненным, заставит ощутить собственную малость. Что это в очередной раз разобьет в мелкие осколки твое всегдашнее стремление упорядочить мир, найти ключи к его пониманию, ввергнет в хаос и тут же из ничего сотворит новую систему мира с чуть смещенными векторами. Пинчон всегда такой аттракцион неслыханной щедрости.

О V думала давно, вот пришло время. Читала в переводе Николая Махлаюка, Сергея Слободюка и Анастасии Захаревич. Имея возможность выбора, остановилась бы на варианте Максима Немцова, не потому что тройственный союз плох, он замечательно хорош. Но потому что пинчонова проза для меня плотно увязана с интеллектуальной игрой и поэтикой переводческих решений Немцова. Однако вышло как вышло, взяла до чего проще было дотянуться, и наверно это было ошибкой, попадание в резонанс с одним человеком не гарантирует того же с другим/другими, у меня во все время чтения не случилось волшебных озарений, которые подсвечивают восторгом мгновенного узнавания трудный текст.

И, все-таки, что значит "Ви"? Ну, по крайней мере, одно могу исключить, точно не "вендетта" (по Алану Муру). Здешнее V посередине между укатившейся за подкладку через дыру в кармане монетой и Святым Граалем. Ого, нехилый такой разбег. Так ведь Пинчон - он такой, бестрепетно смешивает в громокипящем кубке уродливое и прекрасное, буффоннаду и трагедию, изысканно тонкое и гротеск - причащайтесь (ох, а это не может быть расценено как оскорбление чувств верующих? теперь ведь очень легко кого-то оскорбить, вовсе не имея того в виду.)

Итак, в романе два центральных мужских персонажа: Бенни Профейн (к имени которого прямо-таки просится "профан"), отставной моряк, человек йо-йо - чёрти куда заносит его очередной выдох судьбы, и всякий раз он возвращается на круги своя в том же шлимазловом обличье. Не держится ни за что хорошее, посылаемое навстречу ему судьбой, но и по-настоящему худое не может зацепить, удержать его. Берется за разные диковинные работы (чего стоит отстрел аллигаторов в нуэво-йоркском метро), сталкивается с разными людьми и попадает в различные обстоятельства. Порой задумывается над сложными вещами, не давая себе труда додумать до конца. Может быть, потому что знает, что, когда ответ придет, его уже здесь не будет, неумолимая йо-йо-планида увлечет в новые дали.

Герберт Стенсил (трафарет, шаблон, но если и лекало, то для создания идеального образа), он мой рыцарь в книге. Не знаю, насколько эта роль реально соответствует персонажу, насколько другие читатели готовы увидеть в нем Парсифаля, да мне в целом и не нужно соотносить свои ощущения с чьими бы то ни было. Потому что он мне нравится. Он классный, именно он задается вопросом о загадочной V, отыскивая ее отражения и проекции в прекрасной Виктории Рен, крысе Веронике, Венеции, боттичеллиевом "Рождении Венеры" и сакральной стране Вайссу. И он встает на защиту слабых, и любит Рэйчел, и он ищет отца, в "Радуге тяготения" он трансформируется в Слотропа, как Профейн станет Пиратом Прентисом.

И все-таки единственный женский образ из пестрого калейдоскопа здешних персонажей, Рэйчел Оулгласс (стеклянная сова) отозвалась во мне узнаванием в этой пинакотеке. Молодая женщина , принадлежащая по праву рождения к совершенному истеблишменту, общается, тем не менее сомнительными личностями, работает секретарем, была любовницей Профейна, покровительствует дурочке Эстер, реализуя материнский инстинкт. И в целом, нормальная, она мне нравится.

Самые крутые истории книги. Мальчик с винтиком в пупке (вообще пупок здешняя идея-фикс, каких только тут не встречается), который искал возможность открутить, а когда нашел, у него отвалилась задница. Аллигаторы в манхеттэнской подземке. Операция Эстер. История Ивана Годольфина, которому натолкали в лицо всякой хрени, и история кукольной девушки Мелани л`Эрмодитт погибшей во время спектакля потому что забыла надеть защитные трусы. Еще попытка самоубийства не помню кого из двоих, все-таки кажется Профейна, когда полицейские растягивали защитную сетку. И да, разобранный на запчасти Подлый священник. И да-да-да, обращение крыс, чего стоил сомневавшийся Игнациус (Лойола?)

Роман крутейший, он останется со мной, займет место в ряду книг, которые и уму, и сердцу.

Давайте-ка пойдем другим путем. Я не буду вам писать о нелинейности повествования, о многослойности образов, тонны аллюзий. Вы и так все это знаете. И об этом написано лучше меня. Я хочу обратить внимание на кое-что другое: за всей этой постмодернисткой сложностью кроется в общем-то достаточно простая тема – тема разницы поколений. Знаете, что такое этот роман? Он что-то вроде "Бойцовского клуба" 50-х. О том поколении, которое пришло после войны, которое ее не видело совсем или почти не видело. К которому еще не приблизился "судный час" Карибского кризиса, "Холодной войны", Кореи и Вьетнама. Поколение без "Великой Войны и Великой Депрессии". Они – те самые молодые, сильные мужчины, которым абсолютно нечего делать. И на контрасте с ними немного романтизированное, но прожившее такую захватывающую жизнь поколение стыка веков.

Обратите внимание, насколько более яркими, четкими и интересными являются сюжеты прошлого. Кажется, что если бы это было кино, то все краски мира были бы в этих моментах. Даже кадры военной Мальты были бы насыщенны красным, синим. Но все, что имеет отношение к более современному времени, покрыто каким-то практически средневековым мраком и бетонной серостью. Ни одной краски, ни одного яркого пятна. Безысходность, безнадежность и безволие. Из которых герои вяло пытаются выбраться, кто как. Надеждой и смыслом не становится любовь, не становится творчество, даже саморазрушение. Лишь немного к какой-то значимости приближается "искатель" Стентон-младший. Но и то не до конца. Он так и не находит ничего, ни себя, ни будоражащих его ответов, ни смысла. Важным оказывается сам процесс погони. Но погоня эта – за своим хвостом.

А что же герои прошлого? Они, как водится, немного мифологизированы, преувеличены и в своих достоинствах, и в своих свершениях, и в своих злодействах. Но даже несмотря на такой утрированный, влюбленный взгляд издалека, они все равно жили, а не существовали. Искали, боролись, стремились, шли за своей звездой, будь она темной или светлой. И концом их становился не новый круг бессмысленного бега, а эпичная, практически под фанфары, смерть. На самом деле это очень страшно. Потому, что во всем этом многостраничном поиске смысла существования, ответ, найденный автором, только один – война. Активная или шпионская, революция или восстание. Только в условиях существования в мире явной дихотомии "свой" – "враг" появляется значимость жизни. И пока в массе своей человечество не найдет смысла и величия в обыденной мирной жизни, нас будут сотрясать войны, революции, протесты и конфликты.

С.R. Пожалуй, психоделическая обложка для этого романа – это слишком просто и неинтересно. А вот это интересные варианты. Итальянцы увидели главное в женщине. Испанская (?) обложка взяла, пожалуй, лучший символ сути жизни молодых героев. Но лучше всего, конечно, центральная. В стиле классических альбомов психоделического рока. Отлично!

Нелегко искать точку опоры в пустоте.

Бенни Профейн бесцельно бродит по Нью-Йорку. Стенсил поглощён целенаправленными, но безумными поисками загадочной (-ого?) V. Однажды Бенни и Стенсил встречаются, садятся на корабль и плывут к центру мира, «колыбели цивилизации и, возможно, её могиле».

Если бы Пинчон написал одну только «Исповедь Фаусто Мейстраля», то навсегда вошёл бы в историю мировой литературы. Ну а роман в целом - по идейному и созидательному замыслу, многосторонности наблюдений и масштабу отражения – не меньше чем «Божественная комедия» XX века. Только Бог здесь уже не появляется. Грандиозный синтез эпохи: политика, шпионаж, мировые войны, геноцид, современное искусство, Нью-Йорк – новая столица мира… «Я – воплощение двадцатого века». Ни одного случайного эпизода, ни одной случайной фразы.

Если V. – это Vitalis, дающая жизнь, то она сама вас найдёт. Уже нашла. Если (если!) V. – это Veritas, то, что придаёт жизни смысл, тогда... Истина слишком упряма, чтобы дать себя обнаружить.

«Решение проблемы жизни состоит в исчезновении этой проблемы».