Цитаты из книги «Будденброки», страница 11

В те дни он впервые до конца ощутил, ощутил на собственной шкуре, грубую жестокость деловой жизни, когда все - доброта, мягкость, благожелательность - уступает место первобытному, обнаженному, властному инстинкту самосохранения, когда твое несчастье даже у друзей, у самых лучших друзей, вызывает не жалость, не сочувствие, а недоверие - холодное, отталкивающее недоверие.

Он предостойный человек

С галантерейным глянцем,

Он варит суп, растит детей

И пахнет померанцем.

Счастье и успех внутри нас. И мы должны держать их прочно, цепко.

Отсутствие интереса, способного захватить его, обнищание, опустошение души –опустошение-такое полное, что он почти непрестанно ощущал его как тупую, гнетущую тоску, в соединении с неумолимым внутренним долгом, с упорной решимостью всеми средствами скрывать свою немощь и соблюдать les Dehors, сделали существование Томаса Будденброка искусственным, надуманным, превратили каждое его слово, каждое движение, каждый даже самый будничный его поступок в напряженное, подтачивающее силы лицедейство.

Как больно ранит красота, в какие бездны стыда и страстного отчаяния повергает она человека, без остатка пожирая его мужество, его пригодность к обыденной жизни.

Ревность - сильное чувство, оно толкает человека на действия, пусть неправильные, сумасбродные, но захватывающие его целиком, раскрепощающие его душу. А он? Он испытывает только страх, мучительный страх вконец затравленного человека.

Имейте в виду, что короли не только люди, но еще и посредственные люди, и потому всегда плетутся в хвосте...

Ах, в его башмаках с пуговками ещё есть немножко песка; хорошо бы попросить старика Гроблебена никогда его оттуда не вытряхивать... И пусть всё остается, как было, - камлотоватые сюртуки, и Хагенштремы, и всё остальное. То, что он приобрёл, никто у него не отнимет.

В стране, где торт едят с ножа и где принцы не умеют как следует говорить по-немецки, где человека, который поднял даме упавший веер, уже обязательно считают влюбленным, - в такой стране не много надо, чтобы прослыть спесивой!

На морских просторах, катящих свои волны с мистической цепенящей неизбежностью, охотнее покоится затуманенный, безнадежный, всезнающий взор того, кто однажды глубоко заглянул в печальный лабиринт своей души.