Цитаты из книги «Красный дракон», страница 8

Грэм и Молли очень хотели, чтобы между ними ничего не изменилось, чтобы они жили как раньше.

Потом они поняли, что по-прежнему - не получается, и эта невысказанная истина поселилась в их доме, как незваный гость. Они пытались достучаться друг до друга, но взаимные заверения в любви, которыми они обменивались и днем и ночью, словно встречая на пути невидимое препятствие, уходили в пустоту.

"Твое сердце так громко бьется.

И трепещет.

Оно трепещет.

Оно вырывается наружу.

А теперь оно бьется быстро и легко, еще быстрее и легче, еще...

Все.

Ммм... все".

Да пропади она пропадом, эта жалость к себе! Она себя жалеть не станет! Она знала, что где-то внутри у нее пульсирует злость, свойственная всем калекам, и раз уж от нее нельзя избавиться, нужно обратить ее в свою пользу, подпитывая ею стремление к независимости и решимость выжать из каждого дня жизни все, что только можно.

Она была по-своему сильным человеком и знала, что вера в изначальную справедливость в лучшем случае лишь огонек в ночи. Старайся не старайся — все равно закончишь свой путь так же, как и все остальные, на больничной койке с трубочкой в носу, задаваясь одним вопросом: «Как, и это все?»

Полицейская статистика может изменить ваше отношение к кухне.

— Привет, красавица.

— Привет, милый. Ты откуда?

— Из ночлежки в Атланте.

— Ведешь себя хорошо?

— Прекрасно. Умираю от скуки.

— Я тоже.

— Хочу тебя.

— Я тоже.

— Расскажи, как ты там без меня?

— Ну, поругалась сегодня с миссис Хольпер. Она хотела вернуть мне платье с огромным пятном от виски на заднице.

— Сволочная жизнь! — простонал Грэм. — Что за сволочная жизнь!

Крофорд заглянул в комнату.

— Это ты сказал «сволочная жизнь»?

— Я сказал «сволочная жизнь».

— Ладно, не вешай нос.

— Что нового?

— С начальника полиции вопросами семь шкур спустили. Он только сидел и чесал яйца перед камерой. Это самое интересное, что я там видел. Посмотри в шестичасовых новостях, посмеешься.

— Сока хочешь?

— Я лучше колючую проволоку пожую.

— Прекрасно, мне больше достанется. 

И вот однажды вечером 1969 года - Фредди тогда переписывал заново какую-то статью - ему было явлено откровение [...] Ларкин попросил женщину принести ему из дамской комнаты гигиенические салфетки. Дескать, он подкладывает их в трусы, потому что у него часто идёт кровь из задницы.

Фредди внезапно вынул из машинки недописанную заметку, вставил чистый лист бумаги и напечатал заявление об уходе.

Грэм чувствовал себя одиноко и знал почему: по дороге с похорон хочется заняться любовью — просто так, назло смерти.

Воспоминания о доме матери стали исчезать где-то между двадцатью и тридцатью годами жизни, оставив после себя лишь тонкую мутную пленку на поверхности сознания.