Читать книгу: «Вольные»

Пролог

Если когда-то, до этого момента, я искренне верила, что мое сердце разбивалось, то это было лишь иллюзией, сном, густым ослепляющим туманом, внушающим, что больнее уже не будет. Это было неприятно, но не более, чем что-то, что с легкостью и течением времени перекрывалось чем-то другим.

Сейчас же эта боль ощущалась физически, словно в грудь вставили огромный наточенный топор и проворачивали с каждым моим вдохом. Он дробил сердце, легкие, даже кости, перекручивал, как фарш. Так больно, что страшно даже закричать. Так страшно, что не хотелось смотреть. Но, так хотелось, чтобы это было ужасным, отвратительным сном, от которого придется долго отходить и не спать целый месяц, только бы не реальность.

Рука стала неестественно тяжелой. Словно не моей. Я стиснула зубы и попыталась прогнать сомнения прочь, но тело покрылось толстой каменной оболочкой. Никак не шевельнуться.

Взгляд напротив судорожно забегал по моему испуганному, истощенному и искаженному ужасом лицом. Он будто так же не понимал, что находится в реальности. Здесь и сейчас. Дрожащей рукой тычет серебряным пистолетом в мою голову.

И вот-вот выстрелит.

А плохо ли это? От осознания смерти все вокруг заледенело? Страшнее ли она была того, что я видела?

Я шумно выдохнула и на один крошечный миллиметр приблизила конец клинка к его горлу.

Он не шевелился.

Глаза стало неистово жечь. Что это? Слезы? Слезы, Кара, ты серьезно?

Происходящее всегда укладывалось в голове как факт. Череда случайных событий до, в моменте, после – все едино и значимо абсолютно равносильно. Принять уготованное лишь вопрос времени, а бежать от него – открыть дверь в новую главу с заранее прописанным финалом. А он всегда один. Пути к нему разные, но в конце это мало что меняет. Всей своей душой я искренне верила в неизбежность и истину видела в принятии, ведь так и без того не легкий путь станет чуть проще. Все проходило рядом, протекало где-то поблизости и исчезало в неизвестности, пока нечто не прошло насквозь. Нечто не менее холодное, но внутри меня, почему-то, живое, трепещущее. Нечто, вынуждающее развернуться и плыть против течения. Нечто, сверлящее меня взглядом, таким же не понимающим и испуганным. Нечто уже совершенно чужое, но напоминающее тепло. Противоречивое. Далекое. С оружием, направленным в мою голову.

Я смотрела на него и ждала, когда палец соскочит, пуля вылетит и всему придет конец. Моего мужества не хватает, так, может, его хватит?

В карих глазах читалась нерешимость. Такая же, как в моих.

Но другого выхода просто не существовало.

Я зажмурилась.

И пусть последним, что отпечатается на обратной стороне век, будет этот взгляд. Стыдливый. Потерянный. Потухший. Отдаленно напоминающий то единственное, ради чего я до сих пор куда-то шла.

1 Крысиная нора

Пять лет назад.

Я сидела на широком подоконнике, покрытом колючей слезающей краской, которая когда-то, наверняка, была белой. Можно лишь предположить, так как последние пять лет ее состояние стремительно ухудшалось, а другого места для наблюдения за Нико не нашлось. Ему нравилось гулять именно там, но оно, если говорить на чистоту, было к лучшему, так как с этого окна открывался обзор еще и на подъездную. Главной задачей было заметить зеленую ржавую машину еще до того, как ее двери со скрипом откроются и пара старых сапог разгонит пыль в грязном запущенном дворе.

Обычно отец Моркан приезжал немного за полдень, так как именно в это время закрывался некий «рынок» и все достойные покупатели разъезжались. Оставался сброд, который готов только расспрашивать, но не покупать. После переговоров со вторыми он приезжал еще более злобный, чем обычно, что никому не играло на руку. По сути, это был основной ключ к попытке более-менее спокойной жизни в приюте – не попадаться на глаза недовольному Моркану.

На самом деле, приют был вовсе не приютом. Вывеска на дороге гласила обратное, но я практически сразу поняла, что дела тут обстоят…немного не так, как можно было предположить. В первые дни было непонятно, от чего хозяин относится к детям так мерзко. На руках был маленький Нико и страх за то, что с ним что-то случится, то кидал сгорать в отчаянии от сложившегося положения, то давал странную и ничем не обоснованную надежду на будущее. Нас поселили в комнату, где по углам прятались еще десяток беспризорников. Я никогда не забуду то чувство, которое зудило внутри в тот момент. Непринятие. Огромное, размером с этот дом отрицание. Потом Моркан втолкал меня внутрь и сказал, что если Нико будет шуметь, мы будем спать в подвале, пока не научимся молчать. И вот тогда я решила, что мы сбежим. Уйдем, куда глаза глядят и сами найдем пристанище, или будем кочевать от одного к другому, как получится. В ту ночь я не спала и представляла, как все будет. Воображала, как мы бежим по дороге, идущей вдоль леса, оставляя вывеску и помятые ворота в прошлом. На утро, когда я поняла, что завтрака не будет, разбудила брата и мы вышли во двор. Не знаю, как бы все сложилось, будь я чуть старше и осмотрительнее, но Моркан поймал нас, избил и на два дня бросил в тот самый подвал. С тех пор желание что-то менять пропало. На его место пришло осознание острой необходимости смирения. Это же приют, а значит, что рано или поздно нас заберут. Но и здесь я оступилась. Правда, частично. Люди, приходящие с визитом, мало походили на потенциальных родителей. Да и те, кого забирали, особой радости не испытывали. Через какое-то время стало понятно, что постояльцев приюта продают в Талис. Я не видела ни один город, кроме Гарлеша, но про Талис слышала много и именно туда, в основном, покупали «товар» Моркана. Отборный, послушный, подойдет для любых целей. Так он всегда говорил. А на рынках можно было встретить тех, кто заплатит больше, но и цели покупки там отличались.

За окном послышался смех. Я вздрогнула и погрозила Нико пальцем.

Моркан не переносил шум.

Наказания были разные. Фантазия у него работала отлично. Сделаешь что-то не так и даже не угадаешь, что перепадет на этот раз. Лучше было не проверять, как далеко он сможет зайти, но жить без «нравоучений» тоже не получалось. Моркан считал, что это отличная профилактика на послушание, ведь никому не нужен упрямый и не покорный. Но самым худшим из всего, что он придумал, было решение, что каждый будет называть его отцом и перед отъездом благодарить за все.

Как-то явились несколько достопочтенных клиентов, какие-то мелкие чиновники из приближенных к палате Талиса, в поисках трех-четырех девочек. Я впервые видела таких…других людей. Они ходили иначе, разговаривали, даже смотрели.

– Да, три, или четыре? – один из них, самый упитанный, осмотрел всех присутствующих и на секунду его взгляд замер на мне, – Только не как тогда, да? Тебе не нужны недовольные, вроде нас. Предыдущая партия передохла еще на границе, а деньги никто не вернул.

– Эти покрепче, – Моркан бросил на меня беглый, полный недовольства взгляд, – Смотря для чего, конечно. Сейчас не самые лучшие времена, сами понимаете.

– Для разного, – другой улыбнулся и подошел ближе к нашей худощавой, едва стоящей на ногах шеренге, – Камни таскать их точно не заставишь, но в наших планах было нечто иное. Смотри-ка, какие-то они все…

– Не такие, – закончил упитанный и развернулся.

Они вышли, а я, наконец, выдохнула. Тогда на руку сыграл непрезентабельный вид и я прокусила фишку. Особо стараться необходимости не было, все и так выглядели плохо, но, на всякий случай, перед появлением гостей измазывала себя и Нико сажей, щипала лицо и шею, чтобы выглядело как пятна от какой-нибудь заразы, которую никто не захочет тащить в Талис, и проводила множество подобных махинаций. Мы не знали, сколько Моркан будет держать тех, кто не продается, но лучше хвататься за изведанную бездну, чем прыгать в новую.

Нико забежал внутрь и выглянул в окно.

– Что-то Моркан сегодня долго…

– Пока совсем немного задерживается, – я посмотрела на часы, – Значит, успеем забежать на кухню и помочь остальным. Леви, ты с нами?

Кудрявый рыжий парень стоял в проходе. Он появился год назад. Сам пришел. Дети в приюте оказывались самыми разными способами, чаще от голода за бесценок продавали родители, или бездомных приводили ловчие тени, но чтобы по собственной воле – большая редкость, если не единичный случай. Леви умел читать и писать, как я и Нико, а значит, какое-то время жил с семьей. Страшно было даже представить, что могло заставить его податься сюда.

– Конечно.

Еда была отвратительной. Практически всегда. В лучшем случае – просто не вкусной. Для такого вывода не требовалось сравнение, это было очевидно и не подлежало обжалованию. На кухню поступали отходы, происхождение и состав которых оставались загадкой. Их нужно было перебрать, частенько попадались мелкие камни, деревяшки и мертвые насекомые, затем залить водой и сварить. Получалась сероватая неоднородная смесь, передать запах которой просто невозможно. Вкус тем более. Но голод штука не привередливая.

Стрелка на часах пробила полночь.

– Кара, что-то мне не по себе, – Нико лежал на тонком одеяле, постеленном в углу, возле маленького квадратного окна.

– Согласна, это странно, – я погладила его по голове и осмотрела комнату, полную таких же недоумевающих взглядов, – Подождем и увидим, что будет.

Я не хотела показывать волнение, стремительно набирающее обороты и нашептывающее самое худшее.

– Ты не боишься? Кажется, что совсем нет.

– Немного боюсь.

Ложь.

– Немного это не страшно.

Он перевернулся на бок и практически сразу уснул. Я понимала уровень своей ответственности за его восприятие. С самого начала. А от этого возникает необходимость лучше контролировать себя и свои реакции. Страх, слезы, паника – все это будто дает сигнал Нико переживать. Словно все происходящее проходит через меня и только потом касается его. И это действительно сложно.

Спустя час Моркан не объявился. Я отошла от окна и вернулась на свое спальное место.

Господин хозяин был гадом. Очевидно, что не только в отношении кучки беззащитных детей. И я понимала, что рано или поздно ему воздастся и все изменится. Если приют окажется на улице, каково это будет? Наверняка, за пять лет заточения Гарлеш изменился. Куда, в таком случае, податься? У кого просить помощи? Ловчие тени – элитный отряд Талиса, держит под контролем и наш город. Если попасть к ним, то, вероятно, нас либо отправят в другой «приют», либо без посредников отошлют в Талис. Исход один. А все прочие варианты несут за собой одну неизвестность, что значит еще большие риски. От этого голова шла кругом.

Вообще, я часто размышляла о том, куда по итогу попаду и кто меня купит. Богатая семья, ищущая сиделку, или, может, работницу по дому? Один из уважаемых домов в качестве прачки? Или, может, помощник на кухню при министерстве? О чем-то плохом размышлять не хотелось, но я понимала и иные риски. Талис внушал репутацию города сложного, статного, величественного, будто он и не место вовсе, а огромный организм, у которого есть свой характер, предпочтения, сердце в виде Серого дома и множество артерий-улиц, разбегающихся в стороны до самых границ. А еще запах. Казалось, что он пах сладко, немного душно, но маняще. Как главная площадь в самый людный час под палящим солнцем. А еще, Талис внушал куда больше доверия, чем Гарлеш. Правильно говорят, чем дальше мы от света власти, тем меньше лучей сможем словить. Тут так и получилось. Помимо беспредела, на который все закрывают глаза, есть еще беспредел, на который смотрят пристально, со злобой и недовольством. Всем нравится бесчинствовать в ареоле своего комфорта, пока другие не начинают им мешать, по факту, делая то же самое. Я не знаю и не знала, кто правит в Гарлеше. Будто никто. Народ живет подобно дикой траве на заднем дворе, которая никому не нужна, но и делать с ней что-то тоже не хочется. Моркан часто говорил про банды, что мешают жить честным людям, но, если это он про себя, то «злодеи» творят добрые дела. Жизнь в Гарлеше не пахла, а разила. Этим все и сказано. Быть может, за десятки миль все окажется иначе, пускай одна клетка сменится на другую?

Я проснулась от сильных толчков в бок.

– Кара…Быстрее, пожалуйста, – Нико говорил тихо, но быстро, а по его испуганным глазам стало ясно, что именно послужило тому причиной.

Я вскочила на ноги и быстро обулась.

– Как давно он приехал?

– Я не знаю… Я просто… Он только что постучал и сказал всем прийти в большую комнату… А ты не сразу проснулась, – он всхлипнул, – Кара, мне страшно.

Я взяла его лицо в ладони и поцеловала в лоб.

– Не будем делать выводы раньше времени, договорились?

Он едва заметно кивнул, но вряд ли вообще слушал.

Моркан стоял посреди «гостиной», сложа руки на груди и постукивая носком сапога. Эта комната ни чем не отличалась от других – деревянные стены, выкрашенные то ли белой, то ли серой краской. И больше ничего. Все сидели на полу и ждали, когда он заговорит. Эти мгновения всегда были самыми страшными. Руки холодели, сердце билось неестественно быстро, а ожидание сводило с ума хуже любой пытки.

Стук. Стук. Стук.

Шаг.

Я почувствовала, как Нико дернулся.

– Я не обязан вообще ничего говорить вам, поэтому возрадуйтесь. Ни один уважающий себя человек не будет отчитываться перед кучкой выродков, а я себя уважаю, но при этом не выкинул вас на растерзание в соседнюю псарню, а от этого стал почти святым, – он осмотрел нас, словно кур в грязном запущенном вольере, – Но вы, неблагодарные крысы, гадите в собственной норе и не цените мое отношение к вам. Мерзкие, тупые крысы.

Он вытянул руку и с силой кинул на пол железный сосуд, в котором обычно готовилась еда. Звук разлетелся по комнате, ударяясь о стены с такой силой, словно под потолком только что разразился гром.

Я ахнула и задержала дыхание, чтобы не выдать еще какой-нибудь неприятный звук. Нико и еще несколько ребят помладше закрыли рот руками.

– Грязно, да? Вы видите? – он указал на что-то пальцем, но разглядеть злосчастное пятно так и не удалось, – Это ваша ошибка. Но ведь все допускают ошибки. Главное их исправить. Кто не отмыл?

Девочка напротив встала, едва удерживая равновесие на трясущихся ногах.

– Нужно закончить дело.

Она закивала.

Я напряглась. Не может все быть так просто.

– Но это после маленькой профилактики, – он улыбнулся и потянулся за чем-то лежащим позади, – Вот с тебя и начнем.

Перед девочкой оказалась палка. Обыкновенная, ничем не оснащенная, но достаточно большая. Ее глаза стали стеклянными, а рот слегка приоткрылся. Она подняла голову, посмотрела на него и собиралась встать, но он ее остановил.

– Нет, я не буду тебя бить. Успокойся. Накажете друг друга сами, а я лишь прослежу, чтобы это было качественно.

– Но… Отец Моркан, это же только я, – на последнем слоге ее голос дрогнул.

– Это ответственность каждого. Они могли прийти и закончить работу, или сделать ее еще раз, но предпочли слоняться без дела. Поэтому, начинай. По кругу.

Все внутри сжалось. Сложно передать чувство, возникающее от подобных мероприятий. Это похоже на конвейер, который движется вперед, а ты привязан и просто едешь, потому что сделать ничего не можешь. Страх зарождается где-то внизу, начинает скрестись и скулить, царапать все внутри в попытке вылезти, а ты его не пускаешь, вот он и застревает в горле огромным колючим комком.

Я смотрела на девочку, а она все никак не могла определить, в какую сторону начать. Слева увесистый и, вероятно, сильный сын плотника, которого продали за мизерную сумму, покрывающую налог на жилье. А справа девочка, которая не придумала себе имя, так как все равно дадут новое. Она очень мало ела и вряд ли нанесет сильный ущерб. Я не знала ни одной молитвы, но то, что происходило в голове, напоминало как раз-таки нечто подобное.

Пожалуйста, справа.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Тогда Нико достанется от меня, а не от сына плотника с другой стороны.

Девочка мешкала, а Моркана это раздражало. Очевидно раздражало. Желваки на скулах заходили, на лбу проявлялась толстая синеватая вена. Он ненавидел ждать.

– Справа, – он ткнул пальцем на девчонку, – Начинай справа.

Она замахнулась и ударила по ноге, чуть ниже колена. И, очевидно, не со всей силы. Мы не были друзьями, или, тем более, семьей, но никогда не калечили друг друга.

– Выше, – голос Моркана звучал раздраженно, – И сильнее.

Еще один удар. Девочка дернулась.

– Вы будете делать это до тех пор, пока меня не устроит. Сейчас не устраивает. Хватит тратить мое время!

Звонкий хлопок заставил всех дернуться. Худое угловатое лицо скривилось, но не больше. Ни одного звука.

– Дальше, – Моркан кивнул.

Всего нас было одиннадцать. Вернее, осталось. За прошедшую неделю экстренно продали восьмерых. До меня было пять человек, а ударов шестнадцать. Моркану казалось, что все халтурят. Недостаточно стремятся к наказанию за проступок, что должно быть вдвойне наказано. А в случае слишком слабых – втройне.

Леви ткнул меня в бок за два человека. Я повернулась. Он сделал странное движение рукой, едва заметное, затем кивнул мне. Я повторила. Сам он получил так, будто над ударом старался сам Моркан. Палка тихо треснула в месте, коснувшемся его плеча. Сначала я подумала, что это кость. Может, конечно, так и было, но он даже не моргнул. Это сильно выделяло его на фоне других – стойкость. Она мелькала везде, моментами незаметно, а иногда напоказ, чтобы позлить «отца». Я приготовилась, кивнула Леви, а он подмигнул.

Удар.

Громкий. Очень громкий. Но это было единственное, от чего я вздрогнула, потому что боль оказалась терпимой. Палка коснулась лишь небольшого участка спины. Я моргнула несколько раз и уставилась на Моркана, а он кивнул и палка оказалась в моих руках. Мысленно я повторила то движение. Секунду подержала орудие пыток в руках, чтобы прикинуть вес и силу, которую придется приложить и при этом не покалечить Нико. Но… Если он никак не отреагирует, Моркан потребует еще.

Я придержала Нико за руку, он зажмурился. Я замахнулась.

Свист в воздухе. Удар. Нико пискнул, а Моркан кивнул.

Девочке, что не отмыла посуду, сын плотника попал в голову. Случайно. По крайней мере, судя по его растерянным глазам. Раздался шлепок, затем грохот.

– Если не встанет, вынесешь на задний двор. Твоих же рук дело, – Моркан еще раз осмотрел скрюченное на полу тельце и вышел.

Тот паренек тоже выбежал и, судя по звукам, оставил свой ужин на полу в прихожей. Постепенно комната опустела. Практически. Я медленно подошла к девочке и повернула ее. Глаза открыты, словно только что повстречали саму смерть, а из носа струится тонкая алая полосочка.

– Ей уже никак не помочь, – Леви тронул меня за плечо и вышел.

Зеленая машина удалилась, пуская за собой кольца черного дыма. Мы с Нико вышли во двор. После такого было необходимо подышать чистым воздухом. Солнце поднялось уже совсем высоко, но обдавало землю не греющим, белым тусклым светом, как обычно бывает зимой, но не в начале осени. Прохладный ветер гонял в разные стороны облачка пыли и кучки опавших, но все еще зеленых листьев. С кухни доносились приглушенные голоса. Я смотрела на ворота, не запертые на ключ, и в голове промелькнула мысль, а что, если… Ведь, ничего же не держит? На физическом уровне? Но, кого я обманываю? Страх куда реальнее всяких осязаемых преград. Но, а чего я на самом деле боюсь?

– Кара? – Нико обошел и встал передо мной, – Зачем ущипнула?

– М? Что ты имеешь в виду?

– Ты ущипнула меня, вместо того, чтобы ударить. Вот и спрашиваю, зачем?

– За тем, чтобы Моркан поверил, что тебе хватило и не потребовал продолжения. Или палка лучше моих пальцев? В следующий раз учту.

– Все равно получилось больно.

Моркан снова явился позже обычного, но машины во дворе не оказалось. Вместе с ним прибыл высокий, седовласый, но молодой мужчина, облаченный в черный плащ, какой носили ловчие тени. Правда, что-то выглядело иначе, чем у них. Значок на груди. Он был золотым, не серебряным. Незнакомец прошел прямо в «спальню» и указал на одного из оставшихся парней, практически не выбирая. Ему было без разницы, кого брать. Моркана такой клиент явно порадовал и он попытался продать ему еще хоть кого-нибудь, но мужчина окинул его презрительным взглядом и удалился.

Последующие дни проходили не так, как обычно. Покупателей приходило куда больше, а предлагали они меньше, но Моркана это не смущало, что и было подозрительнее всего. Правда, несмотря на такие выгодные условия, уехали лишь двое. Ива – чашечницей в семью низко поставленного секретаря. Мальчик без имени – помощником механика на окраину Талиса. «Ассортимент» выглядел, откровенно говоря, плохо. Покупатели искали крепких и здоровых, чем никто из нас похвастать не мог. Но к счастью ли?

Мертвую девочку Моркан на следующий день отдал за гроши на корм свиньям при какой-то забегаловке.

Одним поздним вечером я пробралась на крышу. Разумеется, «отец» в это время отсутствовал. Ночной воздух всегда казался чище и обладал неким отрезвляющим свойством. Правда, звезд из-за туч было не видно, но и темнота вполне устраивала. Главное, хотя бы на одно жалкое, крошечное мгновение почувствовать свободу. Не настоящую, а эфемерную. Мол, вот я, вот небо над головой, а вот простор и никаких стен. Никакого Моркана. Вообще ничего, кроме меня. Вот возможность взлететь – только подпрыгни, а вот – упасть. И ничего сложного. Сделай то же самое и все закончится. Наступит настоящее освобождение. Тело не будет ломить от бесконечных побоев, я просто сброшу кожу и выпорхну из слабого, такого хрупкого кокона. Улечу и даже смотреть вниз не буду. Все равно ничего хорошего не увижу.

– Прячешься? – Леви ловко запрыгнул на деревяшку и сел рядом.

– Вроде того.

– Я частенько здесь бываю. Хорошее место.

Леви было около четырнадцати, может пятнадцать, как и мне. Ни разу не интересовалась. Он редко шел с кем-то на контакт, при том, выглядел куда менее запуганным, чем все остальные вместе взятые. Внешне это тоже проявлялось. Несмотря на худобу из-за недоедания, тело было крепкое, сильное. Он часто брал на себя тяжелую работу, вроде подготовки дров, носки воды, или чего-то подобного. А еще ходил ровно, будто солдатик. За ним было интересно наблюдать, будто за диковинной зверушкой, запертой в неволе, но все же сохраняющей свой дух.

– Да, хорошее.

Несколько минут прошли в молчании.

– Знаешь, – он повернулся, – Скоро нас всех отошлют. Кого куда, главное за деньги и подальше отсюда.

– Это неизбежно. Мы не сможем жить у Моркана вечно.

– Я не об этом.

Я повернулась к нему лицом.

– Удалось выведать кое-что интересное. Наш старик сильно кому-то нагадил и эти люди не планируют оставаться в долгу. Просят деньги, но, продай он хоть всю нору и пожитки, все равно не хватит.

– Поэтому машина пропала?

– Он и ее продал.

– А те люди…из Талиса?

– Нет, кто-то местный. Но это не так важно. Вон там, видишь? – он указал на небольшую пристройку рядом с кабинетом Моркана, – Свет не горит уже два дня, я проверял. Он отослал жену и сестру, а, значит, предполагает, что может случиться нечто плохое.

– Скорее, ожидает. Но, если он пытается собрать деньги, выходит, планирует рассчитаться, разве нет?

– Ну, – Леви покачал головой, – Не так уж наш отец держится за это место. Как выяснилось. Деньги нужны, чтобы уехать самому и не остаться на улице с пустыми карманами. Мы улетим с молотка быстрее, чем успеем осознать плачевность положения, а оно заключается в том, что те, кто мало платят – ценят меньше. Хороших клиентов нет, а те, кто готов покупать, видят в нас дворовых шавок, не более.

– К чему ты все это мне сейчас говоришь? – я встала и повернулась к нему лицом, – Может, мне проще не знать? Не думать об этом? А, может, я и без тебя понимаю, что ничего хорошего никого из нас не ждет?

Внутри разразилась маленькая гроза. Разряды сверкнули и разбежались по рукам и ногам, неприятно покалывая на самых кончиках. Я старалась ухватиться за остатки спокойствия, но оно так и норовило вылететь и исчезнуть где-то в темноте.

Леви встал и взял меня за плечи. Укололо и там. Касания…какие угодно…это ощущалось странно. Будто так не должно быть, но тело реагировало на подобное враждебно, ведь любой контакт за последние годы в последствии не нес за собой ничего хорошего.

– А, может, все-таки, ждет? – он отпустил меня и мы сели, – Нас осталось совсем немного. Пятеро смогут улизнуть без последствий, а…

– Куда? – я развела руками, – Мы живем не в волшебной стране, Леви. Да, здесь плохо. Просто ужасно. Но есть кров, еда и защита от того, куда ты предлагаешь пойти. Неизвестность…это страшно. Особенно, когда за спиной ни гроша. Бежать глупо.

– Да, – он улыбнулся, – Но я не говорил про улицы Гарлеша.

– Что ты предлагаешь?

– Пока рано говорить, – он встал и направился к месту, где можно было спрыгнуть вниз, – Главное – продержаться до того дня, когда Моркану надоест возиться с нами. А там останется только поверить мне.

– Леви?

– Да?

– Откуда ты все это знаешь?

– Спокойной ночи, Кара, – он сделал корявый реверанс и спрыгнул вниз.

Я улыбнулась и повернулась к небу. В непроглядной темноте мелькали едва заметные звезды.

Никто особо не сопротивлялся, когда пришлось мазать сажу под глаза и посильнее растрепать волосы. О новых покупателях никто не сообщал, но я понимала, что если Леви прав, что, скорее всего, так и было, то нужно быть на чеку и готовиться заранее. Казалось, что оставшиеся ребята и сами понимали, что что-то идет не так, как обычно. Напряжение витало в воздухе и было практически так же осязаемо, как куски пыли, порхающие с одной стены на другую, пока слабые солнечные лучи отчаянно старались прогреть старый деревянный дом на окраине города. Щели в потолке разрослись до такой степени, что, если посмотреть под определенным углом, открывался вид на небо. Мысль о том, что зиму здесь пережить будет сложно, стала непоколебимым фактом.

О разговоре, состоявшемся накануне, было принято не рассказывать. Пока что. Я знала слишком мало, но, от чего-то, верила Леви. И, в отличие от большинства, умела ждать. Вернее, выжидать. Попробовать не понравиться новым покупателям все захотели сами, потому что контингент, желающий по дешевке приобрести душу – две, совершенно не внушал доверия.

Несколько человек, к всеобщему счастью, оказались слишком привередливыми. Лишь взглянули на нас и ушли, даже не выслушав Моркана, который с каждым отказом становился все злее и злее. Кричал, что сожжет этот крысятник и, наконец, станет счастливым человеком, если еще хотя бы один выродок никому не приглянется.

К его несчастью, спустя неделю состав был все таким же. Отец Моркан посещал приют все реже и реже, тем самым лишь подтверждая теорию Леви – ему надоело с нами возиться. Но на Гарлеш обрушились дожди. Это был не сезон, лишь маленькое извещение о полноправном прибытии осени. Но факт оставался фактом – дом заливало. Капало ото всюду, сочились даже стены, а спальные места очутились на дне добротных внушительных луж. Простуда свалила всех, кроме меня и Леви.

Ночь выдалась особенно холодной, хоть и без дождя. Я стояла во дворе и смотрела на подъездную, уложенную мелким гравием, на который ни разу не ступала. Это осознание было странным, но не более. Никакой печали, лишних размышлений о удрученном бытие, в условиях которого приходилось выживать, никакого восторга от возможности освободиться. Я ничего не чувствовала. Внутри образовалась огромная полость, выеденная временем и обстоятельствами, к которой, как выяснилось, легко привыкнуть. Десятки ужасов нелегкой жизни суммировались и сократились. Будто не было ничего, но пустота говорит об обратном – было слишком много, от этого и стало пусто. Хотелось хорошенько встряхнуть себя и перезагрузить, чтобы все встало на место, но я не знала как. Равнодушие, с одной стороны, огромная привилегия, ведь так больше шансов никак не обжечься. Кожа и сердце стали титановыми, даже пуля не пробьет. Но, с другой… Ощущение, что чего-то во мне не хватает, моментами накрывало и, так как прочувствовать по-настоящему не выходило, оставалось думать. Много, усердно, так, чтобы голова раскалывалась. И в моменте она действительно рассыпалась на кусочки, как стеклянный шарик. Это похоже на безумие. Возможно, оно и есть.

Леви сидел на кухне и пил кипяток из помятой железной кружки.

– Прячешься? – я села напротив.

– А ты, видимо, ищешь? – он улыбнулся и налил мне кипятка, – Держи, а то и тебя лечить придется.

– Это вряд ли. Я редко болею.

– Правда?

– Да, с самого детства так.

– Удивительно для ребенка из подобной дыры, – он окинул взглядом кухню, которая действительно напоминала дыру. Да, что уж лукавить, ей и являлась. Секунду Леви помолчал, затем посмотрел на меня и спросил, – Но ты же не всегда жила здесь?

– Нет, у нас с Нико все было… Иначе.

– Значит, имена придумали не сами?

Я покачала головой. Такие вопросы были нормой в мире увядающего Гарлеша, где большинство детей, в особенности из мест, вроде приюта, не носили имен, попросту не получив право на них при рождении. Для торговцев это было удобно, потому что абсолютно уличные ребята считались «чистыми листами» и продавались лучше. В них не было вложено ничего, кроме устоев места, в котором их воспитали, вырастили и подготовили для покупателей.

– Леви?

– Да?

– Давай уйдем сейчас?

– Сейчас? – он вскинул брови и поставил кружку на стол, – Ночью?

– Не уверена, что мы сможем протянуть еще. Рано или поздно даже больных и хромых купят, потому что Моркан понижает цену до невозможного. Я боюсь, что Нико увезут отдельно. Он не справится один.

– Путь предстоит не близкий. Несколько часов по холоду и темноте.

– Темноты не боюсь. Она не страшнее того, что может дать завтрашний день. К тому же, Моркана нет, это же идеальная возможность, не думаешь?

Он нахмурил лоб, встал и подошел к окну. Копны рыжих кудряшек коснулся легкий, едва ощутимый ветерок, покачивая, словно резвые завитки пламени.

– Выйдем с рассветом. Все выспятся, будет проще идти. Да и, к тому же, сориентироваться по дороге при свете легче.

Я кивнула и встала, чтобы проверить Нико и попробовать вздремнуть.

– Кара?

– М?

– Как выдвинемся, попробую все объяснить, а пока не думай лучше о лишнем.

– Хорошо.

И снова – вместо сотни эмоций одно лишь «странно». Правда, подобный опыт был первым. С момента, как я и Нико очутились здесь, никаких решающих событий не происходило, не говоря уже о принятии решений, от которых зависит не одна жизнь. Возможно, где-то в глубине души оно и будоражило, но среди потока мыслей сложно вычленить именно этот кусочек. Хотелось его распробовать. В полной мере, насколько вообще возможно. Но пока выходило лишь понадеяться, что что-то изменится в момент осознания, когда все получится.

Нико давно спал. Высокая температура сделала свое дело. Я села рядом и осмотрелась – в комнате не было абсолютно ничего, кроме пары грязных тряпок, обвисших шматков краски со слоем гниющего дерева, скрипящих половиц и маленького окошка. Запах сырости, воды, застоявшейся в трещинах между досок. Пятеро детей. Вернее, то, что от них осталось. И все. Пять лет серого существования с легкостью уместились здесь и ненавязчиво уставились на меня, ищущую хоть что-то, что можно было бы унести с собой. А нести нечего.

Глаза закрылись сами по себе, так, что я не поняла, что проваливаюсь в сон. Я знала, что Леви разбудит, как придет время.

Громкий звук, отдаленно напоминающий хлопок. Я открыла глаза, встала и подошла к окну. Светало. На подъездной стояли трое мужчин, один быстро направлялся в сторону кабинета Моркана. Четверо. В коридоре, ведущем на кухню, слышались голоса. Двое. Итого – шесть. И что-то подсказывало, что это были не клиенты. Я тихо разбудила всех и сказала молчать, но Леви не было. От осознания этого в области сердца неприятно кольнуло. Я прильнула к двери и прислушалась:

– … Этот гад закрылся у себя, мы еще…

– Мне плевать, что вы там еще не сделали. Достать его хоть по частям. Живо.

– А остальные?

– А что «остальные»? Есть какие-то вопросы?

– Они дети, босс.

– Для него они деньги. Найти и избавиться.

Что-то внутри в этот момент рухнуло вниз. Во рту пересохло. Взгляд судорожно забегал по комнате в поисках… да хоть чего-то, что могло бы помочь. Окно – не вариант. Увидят сразу. Дверь тем более, коридор не длинный, возможности убежать не будет.

Ну же, Кара, думай.

Думай. Думай. Думай. Думай.

Дыра в потолке.

Я села и приказала Нико сесть на плечи, затем поднялась и подошла туда, где на пол падали рассеянные солнечные лучи.

– Отдирай доски. Быстрее, Нико, пожалуйста.

Его трясло. То ли от нервов, то ли от лихорадки. Но он старался. Тихонько хныкал и старался. Через несколько мгновений старое размокшее дерево поддалось и Нико оказался на крыше. Я подсадила остальных, но понимала, что ни у кого из них не хватит сил подтянуть меня.

– Кара, я не пойду без тебя, – Нико смотрел в эту дыру и тянул ко мне маленькую ручку, в которой наверняка осталось много заноз.

– Тихо, ползком, доберитесь до заднего двора. Если там пусто, спускайтесь и бегите в лес, им для обхода понадобится время. А если нет…

Стук. Совсем рядом.

– Уходите.

– Кара…

– Уходите, скорее!

Дверь распахнулась. Мужчина, вошедший внутрь, был, очевидно, местным. Высокий, крепкий на вид, одетый слишком просто для человека из Талиса. А взгляд дикий, как у цепного пса, которого держат на случай, если придется растерзать нежелательных гостей. Он рассмотрел меня, прошел глазами по комнате и фыркнул:

– И это все? Ты немая? Почему не отвечаешь на вопрос?

Я кивнула.

Он подошел ближе.

– И зачем этот идиот тебя держал? Ты же вот-вот и сама откинешься, кто бы тебя купил?

Я стояла на месте, как вкопанная, молча наблюдая за каждым движением этого человека и четко понимая, что бежать некуда. Ноги стали ватными, тяжелыми, такими, что, будь возможность, я бы просто не смогла убежать. А он смотрел так, будто я какая-то шутка. Конечно, для него и всех остальных именно так и было. Ожидали увидеть потенциальный мешок золов, который они сожгут на зло Моркану, а лицезрели лишь меня.

– Хей, Сол, иди-ка сюда, – он не отводил от меня взгляд, – Тут и убирать нечего.

Но Сол не появился. Мужчина позвал еще раз, а когда не получил ответа закатил глаза и погрозил пальцем:

– Попробуешь свалить… Думаю, понимаешь, что случится.

Он развернулся, а в следующую секунду рухнул на пол, как мешок с костями и мясом. В открытом глазе торчал маленький кухонный нож, а чуть позади стоял Леви. Алая жидкость сочилась вниз, стекая по лицу и заливая пол. Мужчина дернулся, открыл рот так, будто сейчас закричит, но наружу выходило лишь тихое сопение. Леви вытащил нож с хрустящим звуком, будто кто-то провел лезвием по свежему яблоку, а затем, одним движением полоснул по горлу и подошел ко мне.

– Живая?

– Да. Но Нико и…

– Снаружи, знаю. Теперь и нам нужно там оказаться.

Он взял меня за руку и потянул. Перешагнул через мужчину, но затем замер и посмотрел на меня:

– Ты в порядке? Это все…

– Да, в порядке. Не беспокойся.

Мы вышли в коридор. В воздухе стоял странный запах, отдаленно напоминающий ржавое железо. Из соседней, обычно пустующей комнаты, вытекала красная дорожка, заползающая под половицы. Я не стала спрашивать, но подозревала, что это был Сол. Мы зашли на кухню, взяли остатки ножей, две вилки, пару кусков сухого хлеба, завалявшегося на полках и медленно подошли к окну. Никого. Только машина у самых ворот.

– Скорее всего, они пошли навестить Моркана. Он явился под утро и закрылся у себя. Знал, гад, что приедут, – Леви вытер нож о серую кофту, оставляя на ней багряные полосы, – Но оно и хорошо, потому что сейчас мы спокойно уйдем. Пока они с ним… разговаривают.

– Ловко ты их, – я кивнула в коридор.

– Не хотелось бы так, но выбора особо не было.

– Есть какой-то план?

– Есть цель, – он вздохнул, – Найти остальных, не попасться на глаза головорезам и дойти до лагеря. А вот как мы это сделаем, к несчастью, вопрос удачи.

Я сглотнула. До этого момента она редко бывала на моей стороне.

Мы осмотрелись, еще раз убеждаясь, что путь чист. Предстояло выйти через главный вход, обойти приют со стороны кухни, так как незнакомцы явно находились с другой стороны здания – в кабинете, пройти на задний двор и удрать. Все просто. На словах.

Доски тихо скрипели; моментами то, что накопилось под ними, противно хлюпало. Дверь оказалась открытой. Тишина. Только ветер тихонько колышет верхушки сухой травы, кусками поросшей на безжизненной земле. Мы шли медленно, двигаясь ползком вдоль стены, чтобы не попасться в случае, если они окажутся в этой части дома. Леви был за мной и оборачивался каждые пару метров. Пыль забилась под ногти, в трещинки на ладонях, а когда порывы сквозняка слегка подгоняли и она взлетала вверх, крошечные песчинки попадали в глаза. Наконец, мы обогнули лицевую часть дома и повернули. Можно было немного выдохнуть. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется наружу.

Сразу за поворотом стоял Нико и мальчик помладше.

– Где еще один? – я осмотрелась, но было пусто.

– Хотел посмотреть… – Нико всхлипнул, – Посмотреть, что там творится… Но… Но…

– Как давно его нет?

– Не знаю, но уже достаточно…

Хлопок. Громкий, такой же, как был утром, только ближе. Я посмотрела на Леви.

– Я схожу проверю, – он коснулся моего плеча и сделал шаг вперед, но я его остановила, – Что не так?

– Если заметят, ты не вернешься. Стоит ли… Я просто не думаю, что он жив. А без тебя мы никуда. Пожалуйста…

Леви сжал мою ладонь.

– Просто посмотрю. Тихо. И вы сидите тихо.

И он отошел. В это мгновение внутри промелькнуло что-то напоминающее отчаяние. Ноющее, холодное, скребущее ребра. Хотелось остановить Леви, встряхнуть и привести в чувства. Чем он думал? Чем? Это же так глупо, так безрассудно и… самоотверженно. В эту минуту я впервые задумалась о краске этого качества. Какая она была? Какой стала теперь? Насыщенный красный, в темноте уходящий в коричневый. Как капли на сыром дереве в доме. И пахнет так же.

Худая высокая фигура, увенчанная кудрявым пламенем, скрылась за углом. Шум внутри стих, но это не успокаивало, напротив. Дыхание сперло, будто воздух на улице закончился, остался лишь тот, что я так отчаянно удерживала. Нико под боком трясло, а мальчик без имени сжимал в маленьких ручках ткань выцветшей прохудившейся рубашки. Минута. Две.

Шаг. Шаг. Еще один.

Я схватила палку, лежащую под ногами и замахнулась.

Леви вышел и покачал головой, а затем указал на орудие в моей руке и усмехнулся:

– Это не оружие.

– Смотря как использовать, – я опустила палку, но не выкинула, – Нож… Я не уверена, что смогу подойти достаточно близко, чтобы ранить. А в жалких попытках защититься меня просто убьют.

– Его нигде нет. Но и их не слышно, поэтому, нужно торопиться.

Мы повернули, чтобы преодолеть забор и отправиться на север.

Несколько шагов.

Именно столько удалось пройти прежде, чем двое мужчин выскочили спереди, а двое сзади. А дальше все как в тумане. Голоса. Руки. Крики. Хлопки. Вернее, выстрелы. Я ни разу до этого дня их не слышала. Плач Нико. Один мужчина падает, я хватаю брата за запястье и мы бежим, перешагивая маленькое тельце, затем большое. Одинаково мертвые. Одинаково холодные. А сзади Леви. Шаг, один за другим, каждый последующий тяжелее предыдущего, но я бегу, что есть силы. Шум в ушах становится громче, громче… Леви подсаживает и вот мы залезли в кабинет Моркана, чтобы сократить. Мужчины крупнее и им будет чуть сложнее так же ловко запрыгнуть внутрь через окно, а двери с той стороны нет. Я падаю в лужу крови и вижу глаза, распахнутые, испуганные, плешивые брови вверх, а рот открыт. Этот момент хотелось запомнить. Отцу Моркану воздалось. Потом испуганный вздох Нико и мы снова бежим, Леви тащит меня за руку. Свежий воздух, белый свет.

– Кара! Кара! Слышишь?

–Да… – я моргнула несколько раз и посмотрела на Леви. Который держал мое лицо в своих руках. Мы сидели на земле за кустом какого-то сорняка.

– Хорошо… Послушай, идти нужно прямо, пока не увидите реку, а от нее…

– Леви, ты о чем? Сам все покажешь… Что такое ты говоришь, я не понимаю…

– Слушай внимательно. От речки в правую сторону, – он закашлялся, -И прямо по ней иди до дерева, на котором… – он шумно вздохнул, а в уголке рта появилась крошечная красная капелька, – Ленточки. А от них прямо… И там встретишь… – он упал, хватаясь за живот. На темном сером расцвел насыщенный бордовый, – А им отдашь это… И все будет хорошо.

Он вложил в мою руку что-то маленькое и сомкнул пальцы.

– Леви…

– Они, если что, живы. Ранил. Просто ранил. Бегите, пожалуйста… – парень побледнел и попытался присесть, но не вышло.

– Ты тоже жив… Так не пойдет…

– Пока жив.

Послышались голоса. Я встала и посмотрела на него в последний раз. Все внутри ныло.

– Ну же, уходите… Не зря же я здесь…

Конечно, не зря. Конечно.

Туман в голове развеялся и мир стал ощущаться слишком четко, громко, осязаемо. Каждый шаг прочь от Леви наливался свинцом в горле и отдавался болезненным эхо по всему телу. Голоса звучали и в голове, и наяву, но вскоре совсем исчезли. Наступила тишина и она оказалась хуже всяких слов.

Я всегда представляла начало чего-то по-разному, в зависимости от событий, развернувшихся на просторах фантазии. Но чаще это было хорошее чувство. Приятное, разносящееся по телу теплом и звучащее как победный колокол на параде. Момент, когда суть существования теряется и начинается жизнь, суть которой можно придумать заново. Момент, когда вес проблем растворяется в воздухе и можно расправить крылья и взлететь. Момент, когда после всего можно попробовать порадоваться. Все оказалось иначе. Свобода на вкус терпкая, а ее цена так высока, что я едва в состоянии ее понять.

2 Вольные

Все будто притормозило. До этого неслось с ненормальной скоростью, а сейчас идет так, как надо. Степенно, размеренно, с возможностью осмотреться и понять, где я вообще нахожусь, откуда пришла и куда пойду дальше. Последнее, конечно, было сложно, так как только предстояло понять первое и познать второе, но, всему свое время.

В комнате, где я находилась, было тепло, огонь тихонько потрескивал в маленьком камине; золотой свет от пары свечей на столе рассеивался на небольшое расстояние, оставляя отдаленные углы темными, а крошечный огонек на фитильке плясал свой дрожащий танец; передо мной стоял горячий напиток, вроде чая, но пах он травами, сладко и одновременно свежо. Я вдохнула этот аромат поглубже и посмотрела в окно – серо, а дождь громко барабанит по крыше.

По прибытию нас встретил Сайрос, доброжелательный мужчина с сединой в волосах и круглых очках, как мне показалось – сильно старше Моркана. Нико отвели в спальню, он был совсем плох, а меня отправили на маленький допрос, рассказать обо всем, что произошло в приюте, кто мы такие и откуда взялись. Сайрос выслушал внимательно, терпеливо ожидая, пока я смогу собрать мысли в кучу, а потом похвалил за откровенность, накинул на плечи плед и принес этот замечательный напиток. Затем вышел, видимо, замечая на лице выражение тотального непонимания и в отношении сложившегося положения, и внезапно свалившейся на голову заботы, вкус которой я уже представить не могла. Все это было так…не типично. Дико. Все внутри противилось, неосознанно делая вывод, что есть некий подвох и в тихой гавани окажется новая тюрьма. Но какая-то очень маленькая, едва заметная часть, все же, пыталась доверять.

Через какое-то время Сайрос вернулся.

– Как ты, дитя?

– Лучше.

– Хорошо. Как я понял, ты не знаешь, куда пришла? Леви ничего не рассказал?

– Не успел.

В горле вновь возник этот колючий болезненный ком. Я опустила глаза в стол и покрепче схватилась за горячую кружку, видимо, в попытке заземлиться и не терять контроль над ситуацией. Сайрос был добр, очень добр, но оставался, по-прежнему, чужим. Показать чувства чужому – окрыть слабое место, в следствии чего лишить себя безопасности в случае потенциальной угрозы.

– Винишь себя за его смерть? – его голос звучал спокойно, а говорил он медленно, вдумчиво, чтобы каждое слово доходило до пункта назначения мягко, не царапая резкостью, – Не стоит, правда. Это не была зона твоей ответственности, Кара.

– Не будь там меня, он смог бы уйти сам.

– Возможно, – он поправил очки, – Но ты была и он посчитал это достаточно веским основанием, чтобы сохранить твою жизнь. И Нико, разумеется.

Никто и никогда не старался спасти меня, сохранить для чего-то, уберечь. Я и не думала, что такая, в своем роде, никчемная жизнь, может стоить другой, такой смелой, мудрой, терпеливой и сильной, которая реально несла ценность в этот мир. Внутри, помимо чувства вины, бурлило чувство непомерно тяжелой ответственности. Мол, раз уж цена уплачена, нужно ей соответствовать, чего я сделать не могла, так как… я никто. Товар из лавки Моркана, бесцветный, пустой, слабый.

– Что это за место?

– А на что похоже?

– Какое-то…убежище.

– Вот как, – он тихо рассмеялся, – Ну, можно и так сказать. Наш лагерь действительно служит укрытием и протягивает руку помощи всем, кто в ней нуждается и знает куда идти. Сейчас это первичная его функция.

– А есть другие?

– Да. Но, кажется, ты уже встречала главную причину существования этого места?

– Не уверена.

– А как же те, кто привел вас сюда?

Нико плелся где-то сзади, едва перебирая ногами и заваливаясь на каждой кочке или влажном камне. А я шла впереди. До реки был час, вдоль нее около двух, но это только по ощущениям, ибо узнать точное время мы никак не могли, а от нее прямо еще полтора. И все это по сырой земле, когда ветер дул в лицо и вперемешку с каплями царапал раскрасневшиеся щеки и открытые участки тела. Голые ноги вязли в липкой грязи, но времени обуться и привести себя в подобающий вид во время побега не было. За спиной я слышала кашель и понимала, что Нико становится хуже. Чувство вины схватило за шею своими цепкими лапами и медленно душило, нашептывая: «Смотри, довольна? Сейчас лицезреешь смерть брата, а потом от горя свалишься сама…»

Лес, несмотря на холода, частично оставался зеленым и свежим. Пахло влагой, листьями, неделями лежавшими на земле, по которой, казалось, мало кто ходил, мокрым камнем, корой, звенящей от капель травой… Голова кружилась, но в хорошем смысле. Все это…оно было так близко все это время, но, одновременно, так далеко. Будь ситуация менее мрачной, я бы в полной мере насладилась таким походом. Однако, реалии были иными.

Дальше от дороги было ощутимо тише. Дождь поливал лишь верхушки деревьев, которые доносили до земли редкие капельки, а ветер не мог так резво варьировать между толстых мощных стволов.

Я остановилась, чтобы перевести дух. Сомнений в верности маршрута не было до этого момента. Сколько еще нужно бродить, чтобы случайно наткнуться на кого-то, кого имел в виду Леви? Сколько…

Шорох. Где-то позади. Или, нет… Спереди. Хруст. Нико напрягся, вцепился в левую руку.

– Брось. Это не оружие.

Голос четкий, но не громкий. Я огляделась, но источник не нашла. Палку, которая была со мной с самого приюта, пришлось кинуть на землю. Вряд ли бы она сильно помогла.

Высокий кустарник в нескольких метрах от нас шелохнулся и я увидела его. Некто, на первый взгляд, не настоящий, как сумрачное видение, как мираж, вышел медленно, плавно, будто зверь. В воздухе повисла тишина и разряды напряжения защекотали кожу. Я моргнула, чтобы убедиться, что действительно вижу то, что медленно движется в мою сторону. Но картинка не пропала, не развеялась в пространстве. Незнакомец, очевидно, не боялся. Чувствовал себя свободно, хозяином ситуации. Плечи расправлены, спина прямая, шаг неторопливый, немного вальяжный. А лицо скрывает что-то вроде маски. Лиса. Дерево, искусно выточенные детали, будто идол. Или искусство. А глаза… они человеческие. Карие. Холодные. Я слегка наклонила голову, чтобы получше их рассмотреть, а он остановился.

– Кто вы? Что здесь забыли? – голос напряженный, но самую малость, будто тревогу вызвали не мы, а факт того, что кто-то здесь ошивается. Мне показалось, что мужчина, скрывающийся за лисой, очень молод.

– Нам сказали, что здесь безопасно и можно найти убежище, – я стояла настолько ровно, насколько это было возможно. Ни одного шага назад от шага навстречу. Страх, порой, лишь привлекает беды. Особенно, когда его показываешь.

– Кто?

– Леви.

– Нет… Это невозможно, – он покачал головой, а в этом отрицании сквозило нескрываемое раздражение.

Я сделала шаг вперед, он замер. Еще один. Еще. И вот, я вкладываю в его руку маленькую деревянную фигурку лисы. Когда-то светлую, блестящую на солнце. Теперь багряную. Незнакомец смотрел на нее пару мгновений, шумно вздохнул, а затем осмотрел меня с ног до головы. Волосы мокрые, прилипшие к спине и рукам, одежда грязная, обуви нет. А под ногтями и на одежде кровь тех, кто оставил жизнь в приюте. Позади Нико, который выглядит ничем не лучше.

– Что там произошло? – прозвучало резко, с нетерпением.

– Все мертвы.

Он не моргал. Смотрел на меня с каким-то странным выражением страшного разочарования и дикой неприязни. Словно я только что сделала что-то ужасное.

Парень резко развернулся и свистнул. Я не заметила, как вокруг собрались еще несколько таких-же человек – и все в разных масках.

– Ведите к Сайросу. По дороге допросить. Кто со мной до норы Моркана?

– Я, – вперед вышел в маске ворона.

– За дело.

Уловив недоумение в моих глазах, Сайрос пояснил:

– Уже многие десятки лет поколения этих людей свободно обитают в лесах, отстраняясь от шума и грязи города, но силясь помочь ему. Скрываются там, где никто не сможет их найти, но не боятся, а выжидают момент и действуют. Они говорят голосом тех, кому закрыли рот, ведь их слышат. А еще их боятся и сторонятся, в особенности те, кто ищет утверждение не в себе, а в других. Сейчас, дитя, ты находишься в лагере Вольных. Слышала что-то о них?

В самом деле, сложно было не слышать. Доступ к любой информации в приюте был сильно ограничен, но что-то случайно перепадало, вроде газет, или старых журналов, оставшихся в живых исключительно с целью затопки подобия камина. Там писали, в основном, о политике. О Талисе. Мало что о Гарлеше, ведь…что интересного там вообще может произойти? Разбои, грабежи, драки и прочий беспредел? Это – обыденность, читать о которой никому не интересно. Но, разве что, пресса светила названия банд, нарушающих закон «не законно». О них часто говорил и Моркан. Он их боялся. Мне показалось, что те, кто расправился с ним, тоже были из банды. Правда, неизвестно из какой. Я читала о Бравых, Серых тенях, Безликих голосах и, в том числе, Вольных. Конечно, деяния таких групп нисколько не соответствовали именам, которые они так гордо носили. Бравые, допустим, много воровали, что, в самом деле, не было показателем смелости. Имена и лица Безликих голосов светили первую полосу главной городской газеты. А Вольные… Носили маски, как, некогда, умершие символы свободы. Поговаривали, что облики зверей отдают носящим «силы», но насколько это было правдой – неизвестно.

Я мало думала о том, что окружает приют, пока находилась внутри. Проблем было достаточно и нагружать себя дополнительно тягостями города не хотелось. Да и, к тому же, надежды, что я сама когда-нибудь коснусь этой «другой» жизни не было. От этого и желания углубляться в нее тоже.

Я посмотрела на Сайроса и кивнула.

– Слышала.

– Чувствую, что мало. Но это ничего, в дальнейшем все пробелы заполнятся. Сваливать на тебя все и сразу не буду. Главное, знай, что здесь ты в безопасности.

– Сайрос?

– Да?

– Все, кто здесь живет, это Вольные?

– Только те, кто носит маски. Остальные спасенные, вроде вас. Или же, уставшие от того, что творится в Гарлеше.

– А вы?

– А я – это уже совсем другая история.

За пару дней я изучила и запомнила все, что находилось в пределах лагеря. По сути, он представлял из себя небольшой деревянный дом, к которому, в последствии, прирастало все больше и больше пристроек, расползающихся по земле и забирающихся на крупную старую секвойю, листья которой давно устремились к небу и совсем не видели корней. Совсем рядом был сооружен склад, где хранилась провизия и часть оружия для защиты. А отдельно он стоял потому что так спокойнее – если что-то случится, например, пожар, то самое важное останется в безопасности. Структура напоминала муравейник: десятки выходов, множество окон со ставнями и без, маленькие балконы, подпираемые толстыми крепкими бревнами и пункт надзора, который являлся самой высокой точкой. Все очень разнообразное, каждый кусочек со своим настроением и особенностями, которые были присуще времени возведения, но, в то же время, складывалось в единую, вполне целостную картину.

Жителей было около тридцати. В основном – молодые. Сайрос говорил, что те, кто постарше, может и хотели бы сбежать, да только не могут. Сложный уклад жизни давно укоренился в их умах и теперь является правильным. Не комфортным, не желаемым, а таким, какой был у их родителей, у родителей их родителей и так далее. Ребята постарше выполняли более сложную работу, а младшие занимались уборкой, сбором ягод и грибов и чем-то подобным. Все своим маленьким вкладом заставляли лагерь функционировать, что, нужно сказать, восхищало.

Но это не касалось масок. Их миссия была сложнее и, пока, мне не ведома. Их не было в лагере пару дней, а как они объявились, Сайрос пригласил меня к себе.

В той комнате, где я рассказывала обо всем в первый день, в кресле сидел Сайрос, а лицом к нему и спиной к выходу стоял молодой парень. Он точно слышал, как я вошла, но никак не среагировал, пока я не заговорила:

– Вы меня звали.

– Проходи, дитя, – он указал на стул, но я не села, – Мне нужно вас представить. Кара, это – Дейн, командир Вольных.

Парень, наконец, повернулся ко мне, но лишь на мгновение. Правда, этого оказалось достаточно, чтобы узнать карие глаза, холодно смотрящие на меня из-под маски лисы тогда в лесу. По спине пробежали мурашки, цепляя кожу своими колючими лапками, потому что сейчас, помимо взгляда, я видела и лицо, выражающее нечто среднее между презрением и отвращением. Дейн промолчал, а Сайрос продолжил:

– Не смотри на то, что он юн, и, в случае чего, обращайся, он поможет.

Мне показалось, что командир недовольно фыркнул, прежде чем вылетел прочь и задел меня плечом.

К слову, прочие коммуникации проходили менее напряженно. Большинству было все равно, каждый занимался своим делом и к новичкам относился нейтрально, так же, как и ко всем остальным. Нико стало чуть лучше, но ни к какой работе его пока не привлекли, в отличие от меня. Это было мое желание, хоть чем-то помогать, найти свое место, если придется обосноваться в лагере. Так как ко мне пока «присматривались», предложили помогать по хозяйству – постирать, убрать, приготовить. Это было не сложно и вполне устраивало на данный момент. Работы было достаточно, чтобы отвлечься от бесконечного потока мыслей, беспрерывно атакующего голову. Насчет будущего… Казалось, что об этом думать рано. Хотелось остановиться и выдохнуть. Впервые жизнь обретала какую-то более-менее понятную форму. У меня появился ряд обязанностей, пристанище, собственное спальное место, доступ к хорошей еде и относительная безопасность. И так было впервые.

Нико жил отдельно уже неделю. Ровно столько, сколько я занималась хозяйством. За это время он совсем поправился и успел в полной мере познакомиться с нашей новой жизнью.

Как-то перед сном я зашла к нему, села на край кровати, поставила свечу на тумбочку и потрогала лоб, чтобы убедиться, что жара уже нет

– Ты со мной как с маленьким, – он убрал голову и состроил недовольное лицо.

– Когда вырастешь поговорим по-другому.

– Кара?

– М?

– Мы же останемся?

– Думаю, что да. Как минимум, потому что нам некуда больше идти, – я пожала плечами, забрала свечу и встала, – Спи давай, уже поздно.

Моя комната находилась чуть дальше. Она была маленькая, зато своя. И это было странно. Действительно странно. Собственный шкаф, маленький столик, стул и…кровать. Настоящая кровать, мягкая, с подушками и одеялом… От этого голову сносило. Хотелось подольше полежать в этом прекрасном мягком облачке, потому что не известно, что приготовит завтрашний день. А эти ощущения хотелось запомнить.

Дни шли, а Дейн продолжал вести себя так, будто я мерзкое воплощение истинного зла. Проходил мимо и смотрел сверху вниз, а стоило мне открыть рот, как у него дергался уголок губ. Честно говоря, сильно на жизнь в лагере это не влияло, но сам факт того, что кто-то относится к тебе подобным образом, он…напрягает. Я хотела выловить его и спросить, что не так и что я могу с этим сделать, но это оказалось куда сложнее, чем я думала. Случайные пересечения, которых не избежать, были настолько мимолетными, что я не успевала опомниться. А подстроить намеренную встречу вообще стало чем-то из разряда невозможного. Но оставлять все так, как есть, я не хотела.

Поздним вечером, после рабочего дня, я шла в сторону своей комнаты. В воздухе приятно пахло деревом, свечами и дымом от огня в камине, а на стенах играли тени, бережно оставленные луной, то медленно сползающие вниз, то поднимающиеся выше и касающиеся ног. Вероятно, это и был уют. Доски тихо скрипели, а ветер за окном пел свою протяжную песню, и кроме моих шагов и этой симфонии больше не было ничего. Я остановилась и осмотрелась. До сих пор не верилось, что все может быть так хорошо.

Силуэт в нескольких метрах появился внезапно и замер. Я не сразу узнала в нем Дейна, но, когда в темноте раздался недовольный вздох, вопросов не осталось. Он сделал несколько шагов, рассчитывая быстро пройти мимо, но я тронула его за предплечье:

– Можно спросить?

– Не прикасайся, – он дернул рукой, – Что?

– В чем дело?

– Что? -тон, как всегда, раздраженный.

– Ты ненавидишь меня. Я просто хочу узнать за что и…

– О, ты сейчас серьезно? – он повернулся и сделал шаг навстречу, от чего мне пришлось отступить назад.

– Вполне…

– Видимо, в том чертовом приюте ты оставила не только того, кто тебе жизнь спас, но и часть мозгов?

Тело налилось свинцом, а руки будто покрылись льдом. Дейн сделал еще один шаг, а я не могла пошевелиться.

– Ты стала причиной гибели моего друга и правда не понимаешь, в чем проблема?

– Я…я…

– Что? Что ты?

Его лицо было совсем близко, так, что мне кажется, даже в темноте я могла разглядеть, как расширились зрачки и вздулась вена на виске.

– Ты – пустая причина жертвы. Не больше.

Он умчался прочь, пока я подпирала холодную стенку и восстанавливала дыхание.

Пустая. Просто пустая.

3 Слова на бумаге

Ветки тихо скребли по окну, будто просились спрятаться от холодного ночного воздуха, который с каждым последующим днем становился все более промозглым и колючим. Внутри это тоже ощущалось. Несмотря на попытки прогреть весь лагерь, все равно было прохладно.

От каждого шага крошечное пламя на кончике свечи подпрыгивало, а его отражение едва заметно дрожало на стенах коридора, ведущего к комнате, в которой я, случайно, во время уборки, заприметила огромный шкаф, с верху до низу заставленный книгами. Это была маленькая библиотека Сайроса, в которой он проводил достаточно много времени в течение дня. Мне показалось, что, позаимствуй я одну маленькую книгу на ночь, ничего страшного не случится.

Массивная дверь из темного дерева оказалась не заперта, что, в принципе, было не удивительно. Многие комнаты «для всех» держались открытыми. Я зашла, прикрыла дверь, поставила подсвечник на стол и несколько секунд любовалась этим шкафом. Со стороны выглядело, вероятно, странно. Но я была одна. Руки торопливо пробежали по корешкам, а дыхание затаилось. Взгляд метался от полки к полке, торопливо поедая каждое слово, аккуратно выгравированное на обложках, в основном, кожаных. Я потерялась. С чего начать? А, вдруг, это будет последняя книга, которой я коснусь? В таком случае, хорошо, что вообще хоть какой-то коснулась.

На столе оказались «История Гарлеша. Обширное собрание сочинений революционных лидеров Большого восстания», «Классификация запретных артефактов и их назначение» и «Ботаника лесов от Гарлеша до Велмара». Я решила начать с последней. В нынешнем положении такие знания были бы весьма полезны, учитывая то, какой пробел в учении образовался в принципе.

Акойа – любит рыхлую почву, удобренную зеленым мхом, произрастающем возле пресных водоемов по северную сторону берега. В обычном состоянии ни чем не отличается от диких луковых головок, но в цветении имеет ярко-красные соцветия. Их собирают для изготовления тонизирующих и восстанавливающих напитков, активно продвигаемых в алхимической медицине. Действие такого лекарства мгновенное. Частое употребление несет ущерб здоровью.

Хотелось как-то пометить эту страницу, чтобы прогуляться до ближайшего пруда и найти этот цветок, но в книге не было ни единого слова, написанного от руки. Я встала и принялась искать что-нибудь, где можно было бы зафиксировать…

Чистый лист лежал практически под носом.

Я встала и прошла в гостиную, чтобы достать из камина уголек. Обточила его об камень, чтобы стал немного острее, и отправилась обратно.

Название книги… Страница… Пометка.

Синий амориан. Несмотря на название, является крайне ядовитым и служит отличным заменителем любого яда, но лишь в виде сока его корня, выстоянного в течение трех-пяти дней, в зависимости от желаемой концентрации. Брожение должно проходить на свежем воздухе, так как пары, в том числе, ядовиты.

Страница сто двадцать один. Запомнить, найти.

Плоды дерева…

– Свеча скоро догорит, – мягкий голос прозвучал прямо за спиной.

– Я…Я просто… – стул упал при попытке встать, но Сайрос поймал его и вернул на место

– Не знал, что ты обучена грамоте. И пишешь, и читаешь?

– Да. Простите, я пришла и не думала…

– Не извиняйся, – он подошел к столу и осмотрелся, – У нас тут некие… проблемы с электричеством, так сказать. Как и во всем Гарлеше. Можно обзавестись глазными болезнями и головной болью, если читать в полумраке, это я не понаслышке знаю, поверь старику.

– Днем много дел. Нет времени на это, да и, к тому же, здесь свободно только ночью.

– Что ты тут выбрала? – Сайрос поправил очки, прищурился и прочитал названия вслух, – Интересно, очень интересно…

– Я не стану мешать, еще раз извините, – я собралась встать, но мужчина придержал меня за руку.

– Подожди. Можешь взять эти книги к себе. Поставь две свечи, так будет светлее, а еще, – он кивнул на листок и кусок угля, – Я дам тебе что-то поудобнее. Пойдем в мой кабинет.

Мы вышли и направились туда. Двери в спальни были закрыты. Ночная тишина заполонила пространство и все казалось каким-то нереальным. Будто сон.

Сайрос поставил керосиновую лампу на стол и открыл ящик в столе.

– Ты сама научилась всему? – он активно перебирал содержимое, доставая один предмет за другим, убеждаясь, что он не нужен, и убирая его обратно.

– Родители, наверное.

– Наверное?

– Я плохо помню жизнь до приюта. Все будто стерли.

– Вот как…

Ложь. Маленькая, безобидная, но важная для меня ложь. Тема семьи оказалась спрятана за множеством замков в самом далеком отсеке подсознания, да так тщательно, что некоторые вещи действительно забылись. Пугало ли это? Расстраивало? Нет и нет. Я убедилась, что то, что может уничтожить изнутри одним лишь упоминанием, не имеет право на существование. Даже если это когда-то было очень важно.

– Ну, вот, – Сайрос улыбнулся и положил передо мной небольшую записную книжку и карандаш, – Страницы пустые, так будет удобнее, я думаю.

– Спасибо большое… Я не знаю, как могу отблагодарить…

– Зато я знаю. Расскажу потом, а пока, дочитывай и отправляйся спать.

Я не стала настаивать, кивнула и отправилась к себе.

Уснула практически под утро, поэтому поспать получилось несколько часов. День начался с умывания. Ритуал достаточно приятный, учитывая то, что раньше был еще и не доступным. Я оделась. В шкафу появилось несколько комплектов, которые, как и прочую одежду, обитатели лагеря, в основном, шьют сами. Далее необходимо выйти на задний дворик, собрать овощей и отнести их на кухню, где, после приготовлений, приступить к готовке завтрака на всех жителей. Вместе с пятью людьми, в чьи обязанности это входило, мы накрывали на стол, а затем ели. Яичница, хлеб, который по цвету не напоминал корм для курей, ягоды, мед и чай. Все это было невероятно вкусно. Затем я помогла все убрать и помыть, после чего приступила к уборке комнаты, условленной по списку дежурств. Далее, вместе с детьми и Нико, поход в лес за дровами для камина. Сейчас их требовалось больше из-за холодов. Потом нужно было покрасить стулья в одну из комнат, которые зачистили и привели в более подобающий вид. Обед я, обычно, пропускала. Странно и крайне непривычно оказалось так много есть. Организм не понимал, зачем ему столько всего сейчас, когда раньше было так мало. Потом я шла помогать на кухню с ужином, ела и… Все. Так проходил каждый день. Без исключений. Я не видела в этом проблему, скорее, наоборот. Это было отдушиной и иллюзией пользы, которую я могу попробовать приносить. Этот день отличался лишь тем, что в комнате меня ожидала парочка непрочитанных книг.

Я практически поднялась, как вдруг увидела Сайроса. Он подмигнул мне и попросил пройти с ним.

Мы оказались в комнате, которую мне не доводилось посещать раньше. Чуть больше остальных, просторнее. В центре вместительный овальный стол из темного дерева, над ним сымпровизированная лампа, а за столом несколько человек: парень, который был в маске ворона, незнакомый молодой мужчина, рядом с ним девушка, сам Сайрос и Дейн. При виде меня он явно не обрадовался.

– Кара, некоторые здесь тебе уже знакомы. А это – Аарон и Лила, – он указал на тех двух незнакомцев.

– Здрасьте…

– Аарон наш поставщик. При чем, не только провизии, но и важных новостей из Гарлеша. Большинство из нас, как ты могла заметить, бывают там не часто. Лила же человек, который привозит вести, которые лично узнает из других городов. Они нам очень помогают.

Мы кивнули друг другу.

– Так… А это – Кара, наша новая стенографистка.

– Что? – я в недоумении посмотрела на Сайроса.

– Что? – Дейн встал от неожиданности, но в следующую секунду вернулся на место, – Сайрос, она же…

– Отличная кандидатура. Начнешь завтра, дорогая. Я объясню, что именно нужно сделать.

Взгляд машинально переместился на лицо Дейна, выражающее тотальное непонимание. Темные брови вскинуты, рот немного приоткрыт, будто он хочет что-то сказать, а глаза просканировали меня с ног до головы, стоящую практически в проходе, сжимающую край кофты в пальцах до такой степени, что костяшки побелели.

Собственно, случилось так, как сказал Сайрос. Он лично встретил меня утром на кухне, когда я собиралась помогать с завтраком, и мы прошли в библиотеку.

– У нас имеется информация, совершенно различного рода, которая хранится на диктофоне. Для начала твоей основной задачей будет ее перепечатать, для этого используй машинку. Далее сможешь присутствовать на собраниях и фиксировать самое важное. Но, всему свое время.

– А что делать с моими делами, которые…

– Не беспокойся на этот счет.

– Хорошо.

– Тебе все понятно?

Я кивнула.

– Тогда приступай.

Машинка оказалась простой в использовании, поэтому разобраться что к чему не было проблематично. Но вот внутри смешалось абсолютно все. Мне было лестно получить такую ответственную работу, чего уж скрывать, но, в то же время, немного странно от того, как скоро Сайрос начал доверять. Особенно ярко это было заметно на фоне Дейна. Хотелось бы жить спокойно и не обращать внимание на то, что кому-то не нравишься, ведь это нормально -быть плохим персонажем чьей-либо истории. Но, конкретно здесь… Я чувствовала вину. Ужасную, поглощающую остатки моей самоценности, как огромный пожар, без остатка уничтожающий все. Без исключений. Но, вот что парадоксально, я принимала это не полностью. Вернее, понимала-то как раз в полной мере, но согласна – лишь частично. То, что Леви сделал для меня и Нико нельзя оценить…да, наверное, никак. Этого слишком много и мне теперь с этим жить. Но, в действительности, могла ли я что-то сделать? Нет. Разве что, умереть рядом, так как защитник из меня слабоватый. Хотелось объяснить это все Дейну, у которого я забрала кого-то важного, но проще было воскресить Леви и попросить сделать это самому.

Мои новые обязанности оказались куда увлекательнее, чем я предполагала. Благодаря диктофонным записям удалось узнать, что сейчас вообще происходит в городе. А происходило нечто ужасное. Власть в Гарлеше, как я и предполагала, перешла одной из группировок, скооперировавшейся с Ловчими тенями, которые, в идеале, должны работать на закон, но, видимо, закон живет только в Талисе. Некие Безликие под «государственной защитой» поддерживали деятельность «приютов», так еще и помогали в поиске подходящего потенциального «товара». К чему им это? К тому, что процент от продажи капает в их казну. Почему этот процент платится? Угрозы. Все достаточно просто. Не считая этого, в лесах Гарлеша растут ценные породы древесины, которые, по-хорошему, вырубать нельзя. Только вот цена этого сырья настолько высока, что запреты стираются так, будто их не было. Разумеется, и за этим стоят Безликие. Они продают дерево дороже без официального разрешения, не платят процент государству, ибо некому, а всю прибыль забирают себе. Подобные «дела» можно перечислять чуть ли не до бесконечности, потому что пока ты плетешься в начале списка, они выдают что-то новое. Город, находящийся в и без того сложном положении, теряет всякие перспективы на адекватное будущее из-за надзирателя в виде Талиса, выкачивающего все ресурсы, не защищающего и ограничивающего, так ко всему этому добавляется проблема внутренних распрей, которые невозможно решить из-за поощряемой и растущей преступности.

Голова гудела. Гарлеш, который я помнила, был не идеальным, но иным. Все еще проблемным, но исключительно в отношении внешнего, а не внутреннего. На этом он и держался, как выяснилось.

А это все только вершина айсберга.

Вести поступали ежедневно, иногда раз в два дня. Я выполняла работу без лишних вопросов, но, моментами, не понимала, как именно это связано с Вольными и как они используют все полученные данные?

Маски отбывали раз в несколько дней. Я мало с ними контактировала, в особенности с Дейном. Он заходил в комнату, где я сидела, будто случайно, бросал странный, по канону недовольный, взгляд, после чего удалялся. Мне не удавалось даже как следует присмотреться. Высокий парень, едва ли старше меня, с темной копной густых волос и карими, вечно холодными глазами, метающими молнии при виде меня. Хотя, если не утрировать и не зацикливаться исключительно на себе, то Дейн так смотрел практически на всех. Просто уровень недовольства варьировался в зависимости от провинности.

Спустя месяц активной деятельности стенографистки, мне в руки попала ручная перепись продаж каких-то странных медикаментов. Здесь помогли заметки из библиотечной книги. Я выяснила, что в их составе есть подозрительная доза молочка древесного мака, которое ядовито, но лишь в больших объемах и ежедневном приеме. При меньших и более редких дозах оно сильно расслабляет. Я перечитывала состав вслух и не заметила, как в комнату вошли.

–… розелла, корень пустоцвета, кто это вообще…

– Какие серьезные и непонятные слова.

Я подпрыгнула на месте и подняла глаза. Передо мной сидел парень, носивший маску ворона. Я удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала, ожидая, что он объявит цель своего визита.

– Я – Зео, – он улыбулся.

– Я знаю.

– Так…и чем ты тут занимаешься? Всегда было интересно, но ты ходишь с таким напряженным лицом, что страшно было подойти.

Он сидел на стуле, повернув его спинкой вперед, болтал одной ногой и казался таким…простым. Я потерялась. Смотрела на него и не понимала, как нужно себя вести, что говорить, да и нужно ли вообще что-то говорить? Может, просто сделать вид, что я очень занята и он сам уйдет? Но я же могла сделать небольшой перерыв, в чем вообще проблема…

Да в том, что со мной не о чем говорить. Вернее, что я могу рассказать человеку, от которого позитивом веет на несколько миль вокруг, в то время как я – огромный сгусток травматичного опыта и кучи проблем?

Молчание затянулось на несколько долгих секунд. Я собиралась с силами, чтобы выдать хоть что-то, но Зео меня опередил:

– Ну и глаза у тебя…

– Что?

– Огромные. В хорошем смысле.

– А…да…спасибо, наверное…

– Как у оленя, которого загнали на охоте, – он рассмеялся, – Но это тоже в хорошем смысле.

– Ага…

– Расслабься немного, – он подмигнул, встал и практически на выходе добавил, – Мы не кусаемся.

Ну, кто как.

С этого момента маски стали чуть разговорчивее. Они могли подходить ко мне, что-то спрашивать, даже болтать ни о чем. Будто Зео разведал обстановку и убедился, что я такой же человек, как и они. Как выяснилось, на плечах все же лежал груз напряжения от молчания, образовавшегося с самого начала от причины моего появления, а сейчас он частично сбросился. Я обнаружила еще одну царапинку, которая медленно затягивалась. Постепенно жизнь в лагере не просто налаживалась, она обретала смысл. Мысли о поиске новой жизни отступали, как и тревожность о непринятии. Конечно, не полностью. Оставался один единственный человек, не переносящий меня на дух, несмотря на то, что вся его команда смягчилась и, в какой-то степени, прониклась. Я не чувствовала себя своячницей, но, хотя бы, не совсем чужой.

Дейн старался избегать меня в коридорах. Видел и разворачивался, чтобы обойти с другой стороны, или пройти позже, когда исчезну. За столом, во время общих разговоров, либо не замечал, либо старательно игнорировал моя имя, в лучшем случае обращаясь: «эй, ты». А я, в свою очередь, старалась не нарываться. Усугубить конфликт провокацией – такая себе идея. В мои прямые обязанности входило просто не попадаться ему на глаза. Перед крайним ужином он так и сказал, когда я случайно задела его на лестнице.

Ну, раз так будет лучше, хорошо.

После составления очередного списка имеющейся провизии, завершенного с помощью Аарона и его новой поставки, я направилась к Сайросу, чтобы обо всем доложить. Ночь медленно пробивалась сквозь последние закатные облачка, отсвечивающие насыщенным рыжим вперемешку с золотым. Сложно было сказать, что вот-вот прошел сильнейший ливень, смывший половину новых тропинок, протоптанных в высокой траве. Но после бури настало приятное затишье.

Звук моих шагов отдавался от стен мягким эхо. Дорога к кабинету Сайроса была самой популярной в списке моих «маршрутов». Уютный, не сильно широкий коридор, где можно было раскинуть руки в разные стороны, вел вдоль спален, затем вверх, мимо «библиотеки», прямо и до упора, где всегда радушно из открытой двери встречал аромат горячего чая. То, что кто-то, помимо Сайроса, был внутри, я расслышала только когда подошла совсем близко.

– …так это во мне проблема? Да, Сайрос?

Дейн.

Я задержала дыхание. Оно как-то само вышло, как и всегда, когда он оказывался слишком близко. И следовало бы уйти, но…что-то внутри всколыхнулось и возмутилось, мол, что такого плохого ты сделаешь, если просто послушаешь? Я подошла чуть ближе и спиной облокотилась о стену, рядом с дверным проемом, чтобы, в случае чего, максимально долго оставаться незамеченной.

– Нет, не в тебе, а в твоем отношении. Ты слишком категоричен, а это, считай, несправедливость, – судя по звукам Сайрос ходил из стороны в сторону, – Неужели нельзя просто попробовать…

– Попробовать что? Я никак не могу понять.

– Дать шанс. В сложившемся положении нет виноватого, в которого можно ткнуть пальцем и обвинить во всех грехах. Жизнь несправедлива не только к тебе, поверь, мальчик мой. Ты даже не знаешь, что этой девочке пришлось пережить, чтобы оказаться здесь в надежде на долгожданное спокойствие. А что в итоге ее встретило? Еще одно испытание.

Я шумно сглотнула. Последнее, что ожидала услышать, так это разговор обо мне.

– Ну, конечно, – он усмехнулся, – Ей плохо, она совсем одна, устала от сложностей, поэтому ты ей помогаешь? Поэтому позвал меня? Да?

– Дейн…

– Извини, Сайрос, но нам всем здесь пришлось и приходится туго. И никто не жалуется. Никто не бросает товарищей на произвол судьбы, когда можно попытаться спасти. Никто после такого не приходит, как ни в чем не бывало. Никто.

– Ты там был? – в ответ молчание, – Нет. Там была Кара и был Леви. В тот момент они поступили так, как представлялось возможным и не могли поступить никак иначе. Да, тяжело, но нужно это просто принять. Ты не можешь вечно винить ее в смерти друга.

– А она не сможет заменить его.

– Думаешь, она это пытается сделать?

– Ничего она не пытается. Просто никчемный рот, который нужно кормить и защищать.

Обрывки последней фразы врезались в спину десятком острых длинных иголок, брошенных с особым удовольствием. Я уходила быстро, не беспокоясь о том, что кто-то услышит и догадается, что весь разговор был у меня на ладони. Я понимала, откуда растет корень недопонимания, если это можно было так назвать, но не имела топора, чтобы его срубить. Пожалуй, осознание того, что этот груз останется до конца моих дней, было одним из самых неприятных в жизни. Давай, Кара, попробуй идти дальше, пока кто-то испепеляет тебя взглядом из чувства самой чистейшей, кристальной ненависти из всех, которые только могут быть.

Ночь выдалась длинной. Бессонница буквально вставляла в веки палки, а как удавалось их убрать и попробовать уснуть, на обратной стороне вспыхивало то бледное лицо Леви, умоляющее бежать, то ледяной взгляд Дейна, то мое собственное отражение в зеркале, в которое хотелось кинуть камень, только бы не видеть в своих чертах отголоски ненавистной слабости. Только утром я вспомнила про отчет по провизии, который должна была отнести вчера. И тут облажалась. Поджала хвост и слиняла, как зашуганная собака, хотя могла войти, изобразить подобие гордости и принять заслуженную участь как полагается.

Сайрос сидел в кресле и читал свежий выпуск газеты. На главной полосе большими буквами писали: «Стычки на границе: неужели подношения милосердия от благородных господ Талиса не дойдут до адресатов?»

Господи, подношения милосердия…

– Здравствуй, – он улыбнулся и отложил газету на стол, – Ты, часом, не заболела? Выглядишь уставшей, а еще нет и полудня.

– Все хорошо, просто плохо спала, – я протянула кипу желтоватой бумаги, сверху до низу расписанной данными, – Это за последний месяц. В конце поступление материалов для утепления перед зимой, но будут еще. Аарон доставит тремя партиями, в общей сложности.

– Вместе с этой?

– Да.

– Хорошо.

– Сайрос?

– Да?

– Я бы хотела… Мне кажется, я делаю слишком мало. Помимо работы на кухне и того, что делаю сейчас, я могла бы заниматься чем-то еще. Я готова. По хозяйству помогаю с утра, с бумагами с каждым разом выходит разбираться все быстрее, а изучаю все, что беру в твоем шкафу, по сути, по ночам. Но между всем этим есть время, которое не занято ничем.

– Дитя мое, зачем это тебе? – он снял очки и обеспокоенно осмотрел меня, – Ты делаешь больше, чем достаточно.

– Нет, – я покачала головой, – Совсем не достаточно. Долг… Мой долг, перед Леви и всеми, кому я досаждаю, этим не закрыть.

Несколько секунд Сайрос молчал, а затем мягко улыбнулся и жестом предложил присесть.

– Ты, наверное, заметила, какой сложный человек наш командир?

Ну, разумеется, он все понял.

Зеркала в поле зрения не было, но я уверена, что лицо залилось румянцем.

– Он у нас с характером. Моментами очень сложным, признаюсь честно, даже для меня. Я не буду пытаться разжалобить тебя слезливыми историями, его недовольные выражения при виде тебя они вряд ли перекроют. Но, все же, подмечу, что он очень тяжело переживает потери. А еще тяжелее принимает приобретения. Поэтому, как бы банально не звучало, дай ему время. И все будет хорошо. А нагружать себя лишней работой не стоит, это ничего не решит, разве что, свалит тебя с ног.

4 Целься в ноги

Нико неплохо обосновался. Наверное, один из самых больших плюсов того, что ты ребенок – гибкость во всем. Тело слушается, потому что формируется и ему необходимо подстроиться под реалии предоставленного мира. Мозг еще пока восприимчив и впитывает любую информацию, как губка, не фильтруя, но, при этом, не переполняясь. Просто все уживается рядом в дружбе и согласии. Считай, суперспособность. Но Нико и без глубокого осознания своих преимуществ чувствовал себя особенным. А кто бы на его месте нет? Живешь в тайном укрытии, спрятанном глубоко в лесной чаще, в доме, практически сросшимся с самым огромным деревом, которое видел, свидетельствуешь при каких-то пока непонятных заварушках, которые выглядят круто, а окружают тебя, при этом, крепкие молодые ребята в масках-идолах, которые скрывают в себе что-то могущественное и загадочное. Я по-прежнему до конца не понимала, что именно. В книгах, которые имелись в лагере, об этом не было ни слова. Ничего, кроме того, что феномен Вольных интересен алхистрам из Талиса, но в каких целях – тоже загадка. Про алхистров, к слову, как-то рассказала Лила, упомянув их при одном из наших с ней «заседаний»:

– Так вот, упомяни здесь обязательно алхистра Алавана, он…

– Кого? – я подняла глаза от пергамента и встретила удивленный взгляд черных, будто ночь, глаз.

– Вот так вот, значит, – она вздохнула и правой рукой зарылась в копну темных коротких волос. Лила частенько делала так. После небольшой паузы она продолжила, – Как бы тебе объяснить… Алхистры – это такие ученые, работающие на Талис. У них не здоровая тяга к открытиям, которые вызовут высокий общественный резонанс, поэтому ради них они готовы на все, даже на исследования живых людей. А это, как бы, преступление.

– То есть, они занимаются этим открыто?

– Ага.

– Нарушают закон под носом у правительства?

– Не под носом, а под крылом. Важно понимать, что, к несчастью, правила не для всех писаны. Для них вот нет. Для нас да.

– А ты встречала кого-нибудь из них лично?

– Да, и не раз. Я пожила чуть дольше твоего, лет так на десять, а от этого и людей познала больше. Не все из них приятные, чаще всякие мерзавцы. Алхистры где-то между. Люди невероятного ума, с амбициями, вырывающимися за пределы атмосферы, но совершенно без моральных принципов. Они всегда занимались чем-то…грязным. Искали в людях «нечто» то ли от жажды открытий, то ли от страха, как бы не встретить что-то другое. Так и наших ребяток они ловят с одной из этих целей. Ну, вернее, ловят тени, но приводят к ним. Вот так вот.

Нико хотел стать Вольным и носить маску, буквально грезил этим. Его восхищало все, что они делали, а их, в свою очередь, приятно удивлял его детский восторг. Руэн, носящий маску рыси, пообещал Нико завещать ее, когда уйдет на пенсию. Даже Дейн выдавал нечто, отдаленно напоминающее улыбку, когда Нико увлекался и имитировал странные забавные сценки, якобы происходящие с масками. В его сторону, к счастью, пассивной агрессии, ощущающейся за милю, не чувствовалось. Видимо, роль играл возраст. Маленький десятилетний мальчик при любом раскладе был бессилен. Но это радовало. Адаптация прошла бы куда сложнее, будь у нее солоноватый привкус ненависти.

С наступлением сезона дождей, случающегося раз в году, различные миссии и вылазки становились реже и реже. С одной стороны, причина крылась в материальном аспекте. Задания требовали определенной подготовки, в основном в виде еды, оружия, которое тоже изготавливалось в лагере (за исключением огнестрельного, оно добывалось в городе и крайне редко), теплой и удобной одежды и обуви, и прочих моментов, детали которых зависят от характера необходимости. Нужно было начинать активно запасаться, а, следовательно, меньше тратить. К счастью, эти проблемы перекликались с иной стороной вопроса – от наводнений страдали и те, кого миссии касались. Торговцы бросали свои дела до зимы, чтобы из-за непогоды не потерять больше, чем можно было бы, в теории, заработать. В Талисе обстановка была лучше, за счет отличных новых сливных систем, но «товар» до туда еще нужно было как-то довезти. Остальных сфер не самой доброй деятельности сезон дождей касался в той же мере. Отсиживаться дома пару месяцев стало доброй традицией. Ну, или, можно сказать, отпуском от всего и для всех.

В приюте это был еще и сезон мокрой «постели».

Рабочий день закончился раньше обычного и я приняла решение почистить маленький балкон, который был в моей спальне. Вполне себе хорошее занятие, пока капли едва заметно задевают кончики не опавших листьев, а не льет, как из ведра.

В комнате было тепло. Относительно первых дней, как я заселилась, все немного преобразилось. Сначала страшно было что-то там менять, ведь, не было гарантий, что придется остаться. А сейчас, кажется, атмосфера пропитана мной. Маленький прикроватный столик теперь покрыт лаком и красиво переливается, когда на него попадает свет, а сверху, на нем, расположилась белая плетеная салфетка, которую я смастерила на скорую руку сама; на полу теплая меховая подстилка, служащая, скорее, ковриком, чтобы ноги не мерзли, ее принес Зео; у изголовья кровати болтался ловец снов – подарок Нико, увешанный камушками и перьями; гардероб пополнился не только удобной одеждой, но и прямоугольным зеркалом на внутренней стороне дверцы; обычные свечи тоже удалось преобразить – стеклянные колбочки на подсвечниках покрасить в разные цвета, так, чтобы стены заиграли множеством ярких лучей, будто попадаешь в сердце северного сияния. А еще, теперь в каждом свободном уголке лежали книги. Время от времени появлялось новое и Сайрос разрешал брать что-то себе. Под кроватью вообще образовался маленький склад в деревянном ящике, где поселились высушенные травы, которые я находила в лесу, неподалеку от лагеря.

Щетка у меня была своя. Я вышла на балкон и полной грудью вдохнула свежий вечерний воздух, после чего приступила к отмыванию прилипших веток и листьев, заботливо подкинутых ветром, грязи и прочего подобного мусора.

– Здесь же скользко, – раздался голос с прохода.

– Да я аккуратно… – взгляд переместился на вошедшего, от чего дар речи пропал, – Дейн, что ты здесь делаешь?

Это был последний человек, которого я ожидала здесь увидеть. Его заставили прийти? Где-то прячется человек, который целится ему в голову?

– Свалишься и придется тебя отдирать. Не самое лучшее занятие, – голос, на удивление, ровный, спокойный. Конечно, не слишком приветливый, но это уже было за гранью возможного.

– Ты не ответил на вопрос.

– Проходил мимо.

– И решил заглянуть? – я зашла внутрь и встала напротив. Обычно наши стычки проходили, скорее, на «его территории». Сейчас же мы стояли на моей. От этого стержень внутри ощущался чуть тверже, чем обычно.

– Да. И?

Я все еще удивленно пялилась на его фигуру, непринужденно стоящую в моей комнате. Сказать, что это было странно…это не сказать ничего.

За окном медленно набирал силу дождь.

– Да…ничего. Стой тут, если так хочется.

– Думал, что Нико живет с тобой, – он осмотрелся. Кажется, впервые с момента, как зашел.

– С самого начала отдельно. Если ты к нему, то…

– Он славный парень. Но я пришел к тебе.

– Совсем ничего не понимаю, – я сложила руки на груди и морально приготовилась к очередной атаке в духе «я тебя ненавижу, потому что ты бесполезная».

– Мне, – на мгновение он замолчал, казалось, силясь выплюнуть какие-то максимально непривычные слова, которые стояли комом в горле, – Мне стало интересно узнать тебя получше.

Так и вышло. Чужеродно.

– Вот как, – я вскинула брови, ожидая какого-то продолжения, но Дейн молчал, – Почему сейчас?

– Прошло так много времени, а я так и не узнал, за что Леви заплатил такую высокую цену, – это прозвучало куда более язвительно и органично.

Я немного расслабилась и поймала себя на мысли, что взаимодействие в таком контексте дается мне куда проще. Боже, мне дискомфортно, когда со мной пытаются разговаривать нормально…

– И?

– До этого дня ничего стоящего не заметил, – он осмотрел меня с ног до головы максимально пренебрежительным взглядом, – Но, может быть, время покажет.

– Может быть, – это прозвучало тише, чем хотелось бы.

Не сказав больше не единого слова, Дейн вышел, оставляя после себя в комнате запах дождя и чего-то еще, что я распознать не могла. Что-то свежее, немного сладкое. Что-то, предвещающее странные и не спокойные дни, потому что этот выпад с его стороны был явно не просто так.

Следующие пару часов сознание полностью погрузилось в приготовление порошков. Занятие весьма увлекательное, расслабляющее, но, при этом, требующее высокой концентрации. Во всех справочниках травников этот процесс встречался в рецептах чаще всего. Суть была такой – пыль от высушенных трав заранее замешивается в стеклянных (обязательно именно стеклянных) сосудах, чтобы в будущем, при необходимости, «заварить» смесь водой и сразу использовать, не выдерживая так долго, как свежий сбор. Фишка самобытных лекарей. Заниматься этим хотелось не только из интереса, или желания разнообразить отдых от дел. Нет, все немного сложнее. Просто…чувство тревоги, кажется, въелось в мою жизнь ядовитыми парами и отравило каждую клеточку, неосознанно ищущую опасность за каждым углом. Безопасно в лагере – отлично, но в лесу? Там так же спокойно? А если на лагерь нападут? А если что-то случится и я не смогу на это повлиять?

Хотелось быть максимально закаленной. Как сталь. Как изящный острый нож с тонким лезвием. Как Леви.

Утро началось как обычно и проходило под известным сценарием, пока на улице я не услышала свое имя:

– Кара!

– Привет, Зео, – я оставила корзину с овощами возле грядок и подошла ближе, – Куда-то собрался?

– Ага. Но не только я, – на смуглом лице засияла выгнутая в улыбке линия белоснежных зубов, – Мы все.

– Хорошо.

– И ты.

– И я? – судя по его довольному лицу, моя реакция была ожидаемой, – Но…куда?

– Как это – куда? На охоту конечно!

– Ты явно что-то путаешь, – я покачала головой, – Я последний человек, которому там место. Даже за приманку не сгожусь.

– А я так надеялся подстрелить на тебя пару кроликов, – он состроил недовольное лицо

– Очень смешно, – я улыбнулась и собралась вернуться к овощам.

– Но я не шучу. Собирайся. Это «приказ» Дейна, – пару мгновений он выжидающе смотрел на выражение абсолютного непонимания на моем лице, – Я имею в виду, что отказ не обсуждается. Это твое задание на сегодня.

Через полчаса я, Зео, Руэн и Дейн выдвинулись в лес. И да, черт возьми, это была не шутка, хоть я до последнего не верила в абсурдность происходящего.

Наш путь лежал в восточную часть, где не было ни единой тропинки, или, хотя бы, намека на более-менее проходимые участки.

На каждом холме мне приходилось вставать на четвереньки, чтобы не упасть, или не съехать, и не заставить остальных ждать меня, или, что еще хуже, тащить. Особо заросшие участки не хотели пропускать путников и цеплялись длинными ветками за одежду, волосы, усердно царапали лицо и хлестали по ногам. Я старалась аккуратно прочищать путь, но, как выяснилось, сил для этой задачки нужно было больше, чем я могла предложить. Наверняка, со стороны было забавно наблюдать за моей бесполезной борьбой с колючими кустами, атакующими куда лучше, чем их хилая противница. Сложнее всего приходилось там, где непроглядную гущу леса разрезали тихие, петляющие меж холмов речки. Тоненькие, вечно живые артерии. И до ужаса холодные. Стоило нащупать крепкий, на первый взгляд, камень, как нога проезжала по нему и вот я уже выбираюсь из воды, а ветер обдувает так, будто ему дали приказ заморозить.

Проблем, кроме меня, не возникло ни у кого. Видимо, ходить по лесу – достаточно полезный навык. Никто не выглядел уставшим, не падал каждые пару метров и не дрожал от холода, как тощий щенок зимой на улице.

Несколько раз Зео предлагал свою помощь, время от времени поглядывая, как там поживает замыкающий строя, но я отказывалась. Он удивленно смотрел на меня, фыркал и продолжал путь. Руэн либо молчал, либо тихо говорил что-то Дейну, который упорно делал вид, что меня нет. Но я была и, пусть не так гордо и уверенно, но шла за ними, ни разу не сказав о том, как мне не хочется здесь находиться. Сообщить о слабости – дать Дейну новый повод для издевательств. Ну уж нет. Не в этот раз.

Спустя полтора часа мы дошли. Для меня этот участок леса выглядел точно так же как и те, по которым мы сюда добирались. Но здесь, в отличие от других мест, обитало много кроликов.

– Руэн, встань там, сможешь припугнуть и повернуть сюда, – Дейн показал на кусты на противоположной стороне поляны, – Зео, ты туда.

– А я? – голос прозвучал тихо и пискляво.

– Так как ты ничего не умеешь, посидишь в засаде со мной.

– Это надолго?

– Обычно около двух-трех часов, пока не наловим достаточно, – он осмотрел меня и ухмыльнулся, – А что, не высидишь?

– Высижу, не сомневайся. Главное, чтобы твои нервы не сдали от такой бездарной компании.

– Согласен, сегодня это главное.

И мы укрылись в зарослях, напоминающих засыхающий папоротник. Невооруженным глазом там вообще никого невозможно было заметить, место действительно хорошее, ничего не скажешь. Дейн приготовил нечто, напоминающее арбалет – зарядил устройство короткими деревянными «колышками» вместо привычных стрел. Спросить я не решилась, но предположила, что они быстрее, компактнее и проще в изготовлении, нежели их более популярные вариации. И мы ждали. Из противоположных укрытий стрелы вылетали одна за другой, а мы просто сидели и…ничего. Нам не везло. Вернее, Дейну, потому что мне оружие в руки не дали.

– Ты что, приносишь несчастье? – раздраженно бросил он и встал, – Поднимайся, попробуем кое-что другое.

Я молча повиновалась и мы пошли дальше, уходя вглубь чащи, пока не добрались до большой поляны рядом с озером, обрамленным сухой, обожженной солнцем травой.

– Здесь много уток. Надеюсь, что хотя бы их ты не распугаешь.

И снова ни одного слова в ответ. Я подозревала, что подобные колкие замечания не произвольная реакция, а намеренные маленькие удары, чтобы спровоцировать и… честно, не знаю, и «что». Причина маячила между строк, но не имела четкого контура. Вероятно, чтобы доказать, что я худшее, что можно было спасти, потому что ничего не могу сделать по-человечески, даже промолчать на упреки.

Снова кусты. Но здесь ситуация обстояла куда лучше. За полчаса Дейн подстрелил пятерых уток. После каждого выстрела мне нужно было бежать и тащить тушку с поля, чтобы случайно пробегающее животное не схватило ее быстрее.

Дейн взял увесистого селезня и осмотрел, затем достал «колышки» и зарядил арбалет. Но уже через мгновение повернулся ко мне и сказал:

– А чего это ты сидишь без дела?

Я опешила и чуть не выдала больше возмущения в голосе, чем планировала себе позволить.

– Вообще-то я помогаю чем могу. Ты сам сказал носить уток. А до этого зачем-то позвал меня с собой. Какие могут быть претензии?

Пару секунд он молчал. Видимо, понял, какую ерунду сморозил. Затем протянул мне арбалет и сказал:

– Я хочу, чтобы ты стреляла.

– Я же не умею…

– Ты отказываешься? – прозвучало самодовольно, будто это было именно то, чего он ожидал.

Я взяла в руки оружие, осмотрела его, чтобы понять, как удобнее взять, а затем подняла голову, посмотрела ему в глаза и сказала:

– Нет.

Дейн старался не показывать недовольство, но сжатая челюсть сильно выдавала. Я устроилась поудобнее, стараясь максимально копировать его движения и положение, и принялась выжидать и внимательно смотреть. Темно-серые тучи медленно плыли к нам, гонимы холодным северным ветром, так и норовя прорваться сильным ливнем. А это значительно усложнит задачу. Я напряглась. Но вот темную гладь стеклянного озера рассекла пара рябых крыльев, после чего птица пошла на взлет. Я прицелилась.

Вдох. Не дышать. Выстрел.

Снаряд коснулся кончика крыла и плюхнулся в воду. Дейн фыркнул.

– Я почти попала.

– Почти не считается.

Мне удалось самой зарядить арбалет, это оказалось не сложно. Я вновь присмотрелась к небу, но, вдруг, услышала шорох внизу. Кролик. Дейн тоже его заметил, посмотрел на мой прицел и тихо, практически шепотом сказал:

– Ниже. Целься в ноги. Так он не сможет убежать, можно будет добить.

Я смотрела на серое пушистое создание, переводя курок туда, куда указал Дейн, но остановилась. Это будет не легкая смерть. Болезненная. Я подвинулась левее. Кролик замер. Выстрел.

– Смотри-ка, попала, – Дейн встал и пошел за тушкой. Сначала я удивилась, что это не было велено сделать мне, но потом подумала, что он хочет проверить чистоту моей работы и кинуть этого кролика в лицо, если там что-то будет не так. Через минуту он вернулся и немногословно бросил, – В сердце.

Дорога обратно казалась быстрее и проще. Возможно, так оно и было. Но мне показалось, что свой увесистый отпечаток оставила усталость.

По прибытии я чувствовала себя неважно. Тело болело, мокрая одежда неприятно прилипала, а грязь стекала с волос и капала на землю. Откровенно говоря, если судить по внешнему виду, то меня будто забыли в старой медвежьей берлоге на зиму и только сейчас откопали, а домой привели из жалости. Остальные ребята выглядели обычно. Нас встретили дежурные по кухне и принялись забирать добычу, чтобы почистить ее и подготовить к хранению. Я тащила того самого кролика и всю дорогу грезила, как отдам его и отправлюсь в душ, как вдруг Дейн остановил меня.

– Нет, не они. Освежуй сама, съедим его на ужин.

– Но…

– Никаких «но», – он улыбнулся и отправился к себе.

Если бы злость и раздражение могли закипать внутри, то от меня бы шел густой белый пар. Я шумно вздохнула и отправилась на кухню.

– Кара, – одна из девочек придержала меня за плечо, – Если хочешь, я могу сама.

– Не стоит, – я улыбнулась, – Как-нибудь управлюсь.

Время пролетело быстро. Помимо своего кролика, я помогла и с остальным, потому что людей для приготовления ужина оказалось совсем мало. Нарезали мясо, добавили овощи, собранные с утра, специи и травы для аромата, соль. Нэнна, старшая по кухне, научила меня готовить свои фирменные лепешки из бобов, которые первые разлетаются за столом.

– Так, где вы взяли этот рецепт? – я отщипнула кусочек и засунула в рот, – Он такой необычный, но такой… пальчики оближешь.

– Спасибо, спасибо, – она улыбнулась и едва заметно покраснела, – Так готовили в моем родном городе. А я запомнила и вот теперь радую вас всех.

– А откуда вы?

– Лиарис. Потрясающее место. Повсюду зелень, цветы, а дорожки вымощены белым камнем. Люди там другие. Спокойные, миролюбивые. Не такие, как здесь. И уж, тем более, как в Талисе.

– А почему вы уехали, раз там было так хорошо? И почему не вернетесь?

– Ох, деточка… Уехала я тридцать четыре года назад, в надежде на новую жизнь и возможности в столице. Это уже был Талис. Даже тогда дорога обратно была практически невозможной. Порт, из которого можно было уплыть, находился в торговом городе, который столичные паразиты купили задолго до нашего рождения. А я их не богаче, поэтому, когда маленькие восстания накрыли город моих грез своими шумными волнами, мне пришлось бежать. В Гарлеше, как выяснялось, безопасности и спокойствия оказалось ни чуть не больше, но сил на обратную дорогу не нашлось. Проще было обосноваться здесь. А потом… там много всего было. Главное, что я оказалась здесь. А теперь беги и отмойся, девочка, а то выглядишь совсем неважно.

Я не стала противиться и отправилась в душ. Грязная одежда слетела на пол, стирать ее сил не осталось, было решено на ночь замочить. А в отражении запотевшего зеркала на меня уставилась незнакомка. Вернее, мы с ней не были чужими, но редко друг на друга смотрели. Я подошла чуть ближе. Лицо покрасневшее, на щеке маленькая ссадина, напоминающая молнию, а на подбородке зеленеющий синяк. Глаза все такие же – синие. Мама говорила, что смотрит в них и будто в море тонет. Улыбка. Хах, да она еще и улыбаться не разучилась. Волосы, хоть и грязные, но такие же длинные и светлые. В детстве я смотрела на них и думала, что у меня на голове растут колосья. Как и у Нико. Мы были очень похожи. Худощавое, изнеможденное тело немного подтянулось. Самую малость. Как минимум, я стала больше есть. Правда, этого было недостаточно, чтобы нарастить немного мышц, ведь это бы сильно облегчило бытовые дела. Колени в синяках, ранках и царапинах, что, учитывая лесные прогулки, совершенно не удивляло. На животе, боках, локтях – шрамы, оставленные легкой рукой Моркана. Странно было с этим жить. Прошлого нет, а его печати со мной навсегда. Я еще раз внимательно осмотрела себя и встала под горячие струи воды. Нужно делать так почаще, иначе я забуду, как выгляжу.

Ужин был благополучно пропущен. Сил на него не осталось, зато удалось перебрать пучок красных соцветий, собранных по дороге домой, и уложить подходящие цветочки меж двух листов пергамента для сушки. Через пару дней выйдет приготовить порошок.

Я почти приготовилась ко сну, как в дверях возникла знакомая фигура с недовольным лицом.

– Ты не можешь врываться ко мне, когда тебе вздумается.

– Ты нарочно не пришла на ужин? Чтобы меня побесить? – конечно, он проигнорировал мою просьбу.

– Не проголодалась, – я пожала плечами.

– Ты это сделала, чтобы Сайрос заметил твое отсутствие и спросил с меня за это. Я угадал?

– Я не хотела есть.

– Ложь.

– Слушай, – я встала с кровати, – Если тебе за это досталось, то… я не могу ничего сделать и сказать, потому что ты и правда сделал то, что Сайросу, видимо, не понравилось. Не знаю, что еще добавить.

– Ну хорошо, – он ухмыльнулся, – Хорошо. Тогда завтра разочаруем его еще сильнее. Отправишься со мной патрулировать.

– Что?

– Дел в Гарлеше у масок больше нет, а это значит, что мы начинаем патрулировать периметр территории. И ты идешь со мной.

– Снова приказ?

– Надо же, ты проявляешь признаки сообразительности?

– Скорее терпения.

– Что?

– Ничего.

После обеда мы действительно вышли на патруль. И снова не шутка. Но, на этот раз, никого, кроме меня и Дейна не было. Даже Зео не пошел. Зато, главным сопровождающим выступил дождь. Не сильный, но достаточно заметный для того, чтобы превратить траву и землю в одно липкое скользкое месиво. От лагеря, в радиусе километра, мы шли кругом, пока не вернемся к первой точке – дереву с ленточками. Дейн был впереди. Молчал и не замечал меня. Ни разу не обернулся. Я плелась позади примерно в десяти шагах, заваливаясь во все ямы, спотыкаясь о выступающие корни и с шумом плюхаясь в замаскированные слоем тины лужи. А он – ничего.

К счастью, патруль вышел удачный. Ни одного подозрительного человека, или следа его присутствия.

Вдалеке виднелось дерево. Я постаралась нагнать Дейна.

– Почему ты ходишь без маски? – между слов слышалась отдышка.

– Мы же так хорошо молчали, – он закатил глаза.

– Знаешь, – я остановилась, – Никто не просил тебя тащить меня с собой, чтобы потом возмущаться.

– А ты можешь просто идти?

Пятнадцать минут прошли в тишине, а затем, наконец, на огромном дереве с уже опавшими листьями можно было разглядеть десятки струящихся под потоками ветра ленточек.

– Зачем это повязали тоже не расскажешь?

– Нет.

– Кто бы сомневался.

В лагере меня ждала Лила с новыми вестями, которые необходимо было зафиксировать. Пришлось выполнить ее поручение, а только потом отмыться от всего, что успело ко мне прилипнуть.

Дейн целился в ноги. Хотел сбить меня с толку своей…странной активностью. Он надеялся на мою слабость, которая возьмет верх и даст ему долгожданное упоение от самоутверждения в моей жалкости. Это уже не предположения. Это факты. Настолько очевидные, что и слепой заметит. Но, хоть я не произвожу впечатление сильного воина, возможно, глубоко внутри им являюсь, потому что иначе объяснить мое нахождение в лагере и все прочее просто невозможно. Настоящая сила кроется в терпении, старании и стойкости. Меня этим не обделили. А если что-то не дали, возьму это сама.

5 Гарлеш и Талис

В нескончаемой веренице быстротечных дней, окутанных густыми туманами, северными ветрами и проливными дождями, задевающими самое начало зимы, патрули вписались в порядок ежедневных дел. Обход с моим участием стоял между завтраком и обедом и длился несколько часов. Выход от главных ворот, представляющих собой два массивных бревна по вертикали и одно на них по горизонтали, дорога прямо до ленточного дерева, где можно было, к слову, найти несколько интересных и важных трав, отцветающих с первым снегом, далее налево, вдоль черной речки (черная от того, что большинство камней на ее дне именно такого цвета), прямо до огромного сколотого камня, поросшего изумрудным мхом, от него снова налево, прямо и практически до старого домика смотрителя леса (сейчас, разумеется, такой должности нет и там никто не жил, но бревенчатое строение осталось стоять на долгие годы), потом налево и до пруда, а затем по проложенной тропинке обратно к дереву. Проливной дождь практически не ощущался, за исключением совсем пустых участков, вроде полян, потому что вечно-зеленые обитатели леса укрывали все, что могли, своими широкими хвойными ветками.

С каждым разом идти было проще. Маршрут оставался таким же, как всегда, а мои навыки в подобных «прогулках» ощутимо возросли. В моменте это даже приносило удовольствие. Отчасти радовал факт успехов, а отчасти отсутствие видимых проблем, от которых не придется бежать. Опять.

Конечно, время от времени случались конфузы. В один особенно холодный день идти было действительно тяжело. Во всяком случае, тяжелее обычного. Потоки воды, вышедшие из берегов более наполненных рек, безнаказанно разгуливали по территории, превращая ее в одно большое грязное месиво. А опыта у меня, очевидно, в таких ситуациях меньше, чем у остальных. Я неудачно упала в какую-то непонятную яму, сооруженную, вероятно, каким-то животным. Дейн шел чуть позади, но, увидев меня, состроил недовольное лицо и перешагнул. Да. Именно перешагнул. Я рассмотрела подошву его ботинка на расстоянии десяти пальцев. Но, чего, собственно, следовало еще ожидать?

– Долго будешь валяться? – он крикнул это даже не поворачиваясь, продолжая следовать вперед, правда, чуть медленнее, – Ты всех задерживаешь.

– Ну-ка, давай вот так, – Зео оказался рядом в следующее мгновение и помог подняться, – Кара, а можно спросить?

– Попробуй.

– Почему ты ему не отвечаешь? – он кивнул в сторону друга, оказавшегося сильно впереди, – Нет, ну серьезно. Он же говорит, что хочет.

– Все просто. Формально, я – никто.

– Ну нет.

– И не просто «никто», а сильно провинившееся «никто». Я не имею права…

– Не неси эту хрень. Если он сам тебе это сказал, то тем более не бери в голову. Дейн бывает иногда…

– Невыносимым?

– Да. И это в лучшем случае, уж мне поверь на слово. Я этого злюку не первый год знаю.

– Возможно. Но это не отменяет того, что…Ему есть за что на меня злиться.

Мы шли чуть медленнее, чтобы этот разговор наверняка остался между нами. Не хватало подкинуть еще один повод для упреков этому «злюке».

– И он это уже сделал.

– Зео, он на дух меня не переносит. Я не ищу его расположения, но это напрягает.

– Он никого не переносит. Ну, разве что, кроме меня, – он расплылся в улыбке и наигранно похлопал себя по груди, – А если серьезно, то он уже не дуется, можешь быть уверена. Главное – не давай себя в обиду. Он же специально ведет себя как говнюк. Не позволяй ему этим насладиться.

– Ну, конечно, нарочно, – я непроизвольно бросила взгляд на удаляющуюся спину.

– И по патрулям таскает не просто так. Мне кажется, он тебя так…

– Проверяет? – перебила я.

– Учит. Чтобы, в случае чего, ты все умела и не померла первая.

– Вот как?

– Ага. Сама со временем убедишься. И еще вспомнишь старика Зео, который первый тебе это сказал.

В его теорию верилось с большим трудом. Зео говорил это, лишь потому что Дейн не смотрел на него так, как на меня. Ледяная буря вперемешку с осуждением, сопровождающаяся тонкой морщинкой, рассекающей переносицу каждый раз, как я делала что-то не так. Все внутри словно покрывается инеем, а за стенами этого замороженного чувства горит маленькое пламя, сдерживать которое, как и желание зарядить пощечину, становится все сложнее и сложнее.

Но на патрулях, где мы вдвоем, Дейн молчал. Всегда, за исключением возможности уколоть очередным замечанием. Он – впереди, я – плетусь сзади. Только так и больше никак. Интересная, конечно, методика обучения в школе выживания.

В последние дни от Аарона и Лилы, находящихся в районе центра Гарлеша, поступало много вестей о Ловчих тенях, разгуливающих по городу чуть ли не строем. Я развернула конверт с крайним письмом.

«По нашему прибытию в городе уже обосновались три отряда по семь человек. Это не считая тех, что стоят на границе. Позже прислали еще четыре таких же группы Ловчих. Итого – пол стони. И это не конец. Известно, что позже пришлют двух командующих. Пока пытаемся понять, для чего это нужно. Признаков запланированного вторжения не наблюдается, но Тени слишком пристально всматриваются в гражданских, что не может не настораживать. Ребятам рекомендуем в городе пока не показываться, не лучшее время.

Охрану границ заметно усилили, на какое-то время поставки провизии прекратим. Надеемся, что не на долго.

К слову, наблюдение за территорией лагеря тоже было бы неплохо увеличить. У нас плохое предчувствие касаемо этого момента.

На пару дней пропадем, писем не ждите.

А. и Л.»

Я закончила читать вслух и Сайрос тяжело вздохнул.

– Вероятно, дела плохи. Сколько у нас всего человек в лагере?

– По последней переписи сорок два.

– А тех, кто сможет патрулировать?

– Семнадцать. Включая меня.

– Нет, тебя в это число мы не включаем. Масок будет вполне достаточно. Их у нас… – на секунду он задумался, встал и прошел вдоль кабинета к окну, – Десять? И еще шесть способных ребят. Приставим их к бывалым Вольным и назначим патрули по три часа каждой паре. Кара, составь график сегодня же.

– Хорошо.

– Самое главное – не допустить проникновения Ловчих Теней на нашу территорию. Мы хорошо сепарировались от инфраструктуры Гарлеша и вполне протянем до их отбытия, когда они ничего не найдут и вернутся обратно с пустыми руками.

– А они обязательно будут нас искать?

– Увы, но их цель заключается далеко не в бесплатном дереве и сырье, добываемых с помощью безмозглых Безликих.

– Сайрос, я с вами уже давно, но по-прежнему многого не понимаю. Зачем Ловчим Теням искать Вольных? Ведь, по сути, для них это лишь кучка безобидных…детей.

– Ох, дитя, – он улыбнулся и сел за стол напротив меня, – Все гораздо сложнее и началось очень давно.

– Расскажите, – сегодня я решила не отступать.

– Когда-то все четыре региона нашей страны существовали иначе. Не было никого выше, все были равны. Жили, конечно, по-разному, но в равноправии. И так до тех пор, пока в Талисе не образовали совет. Изначально он должен был решать мелкие задачи, но, дай человеку каплю власти и он возжаждет ею упиться. Первым делом, они навели порядок на своей территории, но нашлись те, кого не устроило то, что кто-то теперь решает, как жить другим. Совет предпочел не замечать этих людей. Они взбунтовались. Тогда образовался первый отряд Ловчих Теней. Обученные мастерству смерти головорезы быстро усмирили недовольных, тем самым породив новых. И им было велено выслеживать таких людей и избавляться от «гнили», чтобы она не перешла в голову остальным. Смирившимся. Затем совет понял важность Велмара – единственного портового региона, и благополучно купил нужных людей, таким образом настроив торговлю так, чтобы заработать больше денег в казну Талиса. А затем, спустя какое-то время, совет вспомнил про Гарлеш. Далекий, холодный, но, вероятно, в перспективе полезный. Так они подумали и приехали с разведкой. Помимо обычных, совершенно неприметных людей, их встретили существа иные. Внешне ничем не отличающиеся, кроме странных масок, закрывающих лицо. Но в остальном… Эти были существа недюжинной силы, быстрые, ловкие, скрывающиеся в лесах и, что самое страшное, до ужаса свободные. Им предложили сотрудничать с Талисом – работать на состоятельных господ. Они отказались. И тогда Талис прибыл с кровью, пытаясь не купить Масок, а запугать. Но им дали отпор и знатно напугали. Масок тогда было огромное количество и они были и остаются коренными жителями Гарлеша, перенимающими этот дар. Совет Талиса воспринял желание жить отдельно от системы и не повиноваться, как войну и… С течением многих лет, Гарлеш стал таким, какой он есть сейчас. Серый, не безопасный, грязный и купленный.

– Получается, Талис контролирует Гарлеш, потому что думает, что Маски все еще существуют и представляют угрозу?

– Так и есть. Правда, со всеми живыми Масками ты уже знакома, – он горько рассмеялся, – Они уже не представляют угрозу целому городу, еще и столице. В теории, могут найтись новые, но это практически невозможно и, в какой-то степени, опасно.

– Но… Если не угроза, тогда что заставляет совет Талиса сейчас искать Вольных?

– Изучать феномен Масок, их природу. Выявить что-то…не знаю, что. Над этим трудятся алхистры.

– Поэтому вы прячетесь в лесу, чтобы остальных не поймали.

– Да. Именно так.

– Так странно, что история умалчивает это… Везде написано, что революции и восстания были из-за недовольства народа Гарлеша ценностями Талиса. Как глупо.

– И это не ложь. Просто истина такая дикая, что люди либо ее не съедят, либо испугаются.

– А в городе знают про то, что Вольные и Маски – это одно и то же? – вспомнились газеты, которые удавалось прочитать в приюте, ведь там же мелькали Вольные? Выходит, люди что-то понимали?

– Кто-то думает, что ребята отдают дань предкам, не более. А кто-то, конечно, верит, но, таких мало. Это и спасает, ведь, будь истина открыта всем, все было бы куда сложнее.

Вольные помогают потерянным по жизни людям, но, на самом деле, лагерь, в первую очередь, оберегает Вольных…

– Сайрос, вы сказали, что региона было четыре. Талис, Велмар, Гарлеш, они и сейчас существуют, как города, но, что насчет последнего?

– Лиарис. Он никуда не делся. Как стоял неприступной крепостью за большой водой, так и стоит. Талис не увидел необходимости поджимать под себя такой далекий регион и оставил его в покое. Сам его не посещал, но слышал, что там…

– Рай на земле, – не сдержалась и перебила я.

– Да, – Сайрос улыбнулся, – И мне кажется, что так и есть. Досадно, правда, от того, что люди все одинаковые, но живут так по-разному.

– Люди давно уже разные, – раздалось за моей спиной. Дейн кивнул Сайросу и посмотрел на меня, – Мне нужно забрать Кару ненадолго. Разрешите?

– Разумеется. Дорогая, потом обязательно выполни мое поручение.

Я кивнула и мы вышли. Солнце уже медленно закатывалось за толстую гущу серых облаков, окрашивая небо в яркий оранжевый, перетекающий то в желтоватый оттенок, то, в более отдаленных участках, угасающий синий. Было как-то по-особенному тихо, хотелось остановиться и недолго насладиться моментом. За время, проведенное в лагере, я поняла, что в моем мире спокойствие выглядит именно так, как было сейчас. Но Дейн вряд ли бы одобрил подобное. Я нагнала его и спросила:

– Не скажешь, куда мы идем? – в ответ молчание, – Ну, разумеется, нет.

– Увидишь.

Подобная формулировка немного пугала. Это был не тот человек, сюрпризы от которого предвещали что-то приятное, или, хотя бы, не пугающее.

Воздух стал прохладнее, но, пока еще ощущался на коже приятным холодком.

Мы вышли за пределы лагеря и пошли каким-то неизвестным мне ранее маршрутом. Я решила не задавать лишних вопросов чтобы не раздражать, да и ожидать ответа крайне глупо. Скажет только тогда, когда сочтет нужным.

– Пришли, – его рука указала на нечто странное: на поляне, находившейся недалеко от дома, расположилась некая площадка, представляющая собой небольшой участок, выложенный подобием паркета. И больше ничего. Поймав мой растерянный взгляд, Дейн закатил глаза и сказал, – Совсем нет идей, чем будем здесь заниматься?

Я покачала головой. А он прошел на эту площадку и жестом позвал меня.

– Ты сама слышала, как все усложнится в ближайшее время. Увы, людей маловато, а новых искать сейчас опасно, поэтому, придется работать с тем, что имеется. Итак… – он отошел и взял что-то, лежащее позади него. В мои руки прилетела одна палка, а в его осталась практически такая же вторая, – Если и сейчас непонятно, то объясняю – научу тебя махать этой штукой так, чтобы от этого был толк.

– Что… – я уставилась сначала на деревяшку, затем на него, – Кого ты хочешь из меня сделать?

– Дееспособную.

– Почему палка?

– Когда мы встретились впервые, у тебя в руках было нечто подобное, вот я и решил, что не буду вырывать тебя из комфортной среды.

– Очень смешно.

– На самом деле, пока это оптимальный вариант. Что-то для ближнего боя не подойдет, ты не достаточно быстрая и сильная, пока сообразишь, что делать, тебе вскроют живот. А этим вполне можно нанести какой-никакой ущерб.

– Ты хочешь, чтобы я патрулировала с вами?

– Давай начнем, – он проигнорировал мой вопрос и встал в стойку – одна нога впереди, носок смотрит вперед, другая позади, а стопа перпендикулярна другой ноге, – Встань так же. Так появится опора. Видишь?

– Вроде да, – я встала так же.

– Хорошо. Теперь палка. Не держи ее в одной руке, возьми в обе. Первым делом, взглянув на тебя, противник решит, что ты не атакуешь и решит напасть. Предположим, так и случилось. Нужно защищаться. Вот так, – он сделал несколько ловких движений, – Повтори. Хорошо. А теперь…

Удар. Я отлетела на пару шагов, но устояла.

– Ау!

– Ну делай хоть что-то… Давай.

Еще один удар. Я предполагала, что Дейн бил не во всю силу, иначе мое тело бы безжизненно валялось в траве за пределами площадки. Он был выше меня, шире в плечах и плотнее. Шансы выходили какие-то совсем не равные. После еще нескольких неудачных попыток он вновь закатил глаза, фыркнул, бросил свою палку и подошел ко мне.

– Смотри, нужно напрягать эту часть, – он взял меня за плечи и едва заметно сжал те места, про которые говорил, – Так сможешь оттолкнуть меня. Попробуй.

Я взяла палку так, как он сказал, попробовала оттолкнуть его руку, но лишь сдвинула с места себя.

– Не выйдет. У меня не так много силы.

– Бросишь все и уйдешь?

– Нет! Но…

– Продолжаем.

Он взял свою палку и мы продолжили. Удар за ударом безнадежно пролетали мимо, потому что Дейн оказался слишком быстрым. Скорости он на меня не жалел, это уж точно. А я действительно старалась, но на моих руках и ногах появилось несколько новых синяков. Не таких, какие оставлял Моркан, нет. Скорее, ощущался этот процесс иначе, потому что передо мной стоял не огромный старый надзиратель, а просто злюка Дейн, который пытался помочь. Пусть из корыстных целей, но, тем не менее. Спустя час попытки защититься превратились в запутанные озлобленные дергания маленького ребенка. И когда я упала, но, каким-то чудом, случайно выбила из рук Дейна палку, он ухмыльнулся, покачал головой, сказал, что на сегодня с меня хватит и ушел. Я осталась лежать на влажном, блестящем от воды деревянном паркете, вглядывалась в небо и не представляла, чего от этого человека ожидать дальше.

В моей комнате, как оказалось, сидел Нико. Я пристроилась рядом и обняла его, зарываясь рукой в отросшую копну золотистых волос. Мы жили в одном доме, но из-за нескончаемого списка моих дел виделись крайне редко и практически не разговаривали. Единственным, что смягчало принятие этой ситуации, было то, что с братом все было хорошо и он не участвовал ни в чем, кроме помощи по хозяйству и то, по всяким мелочам.

– Да тебя нужно подстричь, посмотри, в кого превратился.

– Ты снова сделаешь все криво. Пусть лучше растет, буду собирать их в пучок, как Руэн.

– Ты решил в него превратиться со временем?

– А что? Он тебе не нравится?

– Да нет, почему сразу не нравится. Делай со своими волосами, что хочешь. Мне же хлопот меньше.

– Вот и славно.

Мы сидели так какое-то время. Не знаю точно, сколько именно, но и этого было не достаточно. Единственным, что хотелось бы вернуть из той жизни, были мгновения перед сном, когда мы много разговаривали, или молчали, как сейчас. Мгновения, когда я силилась дать Нико все, что не успела дать мама.

– Кара? – он повернулся и посмотрел на меня.

– М?

– А, может, мы будем гулять вместе после завтрака? Не всегда, но, хотя бы иногда?

Ответ встал комом в горле. Я не могла просто взять и бросить, что меня скоро станет еще меньше.

– Посмотрим, – я обняла его крепче, прежде чем он захотел спать и отправился к себе.

На утро Вольные ушли раньше, чем я проснулась. Сайрос был в курсе, но недоволен. Сказал, что пытался отговорить, но от чего – решил не распространяться. Мол, не так уж это важно. Глупо и все. Маски не появились после обеда, не пришли вечером, ночью. На утро следующего дня дозорный сообщил, что в округе пусто. В голову закрадывались не самые позитивные мысли, ведь…а как иначе? Лила и Аарон ясно дали понять, что в городе много Ловчих Теней, что конкретно из этого было поводом уйти?

На второй день волнение в лагере ощущалось кожей. Оно витало в атмосфере, словно крошечные частицы электрического разряда. Стоит кому-то одному показать свои переживания – вспыхнут все.

На третий день я с головой погрузилась в работу, стараясь фокусироваться исключительно на цифрах, пролетающих перед глазами черным жидким туманом. Черт, это было сложно. Я не до конца понимала источник своего волнения. То ли это было от осознания того, что мы остались без главной защиты в трудную минуту, а мои навыки бойца и навыками назвать язык не повернется, то ли что-то другое. Я могла переживать за жизни тех, кто ушел. И этот факт вполне хорошо вписывался в общий пазл, но… что-то мешало. На эту версию хотелось сказать: «Да, но…»

Но что?

Подготовка ко сну ощущалась как отправка поезда в страну небытия, в котором есть реальная возможность убежать от реальности, пугающе настигающей все быстрее и быстрее. На столе красовался крошечный бутылек со сборником для отключения. Сном такое назвать сложно.

Стук.

Я обернулась.

Знакомые карие глаза искали что-то, но, наткнувшись на меня, закрылись и Дейн оказался на полу. Через долю секунды я подбежала к нему, с трудом перевернула и проверила жизненно важные показатели. В норме. Кожа на лице теплая, покрасневшая от ночного мороза. Поразмыслив несколько секунд, я стянула с него кофту и осмотрела на наличие травм. Снова ничего. Было лишь одно предположение – он переутомлен. Вообще, от чего-то я была в этом уверена.

Собрав все силы, которые были, я смогла затащить его на кровать и укрыть одеялом. В комнате было прохладно. Я заглянула под кровать и достала бутылек с красным порошком. Акойя. На прикроватном столике была приготовленная для меня вода. Я разбавила раствор и аккуратно влила в слегка приоткрытый рот. Практически сразу морщинка между бровей разгладилась, а выражение лица стало таким…умиротворенным. Таким, каким в обычном состоянии Дейна было не увидеть.

– И что мешает бывать таким почаще? Хоть иногда?

Я была уверена, что меня не слышат. А когда еще выпадет возможность поговорить с ним и не услышать ничего в ответ?

Пробыв у его кровати полчаса и убедившись, что все хорошо, я собрала нужные бумаги, потушила свет, закрыла дверь и отправилась работать, раз уж спальное место оказалось занято.

По всему телу разливалось странное, но приятное чувство успокоения.

6 Доверие?

Какой смысл хранит в себе равновесие? Удержать о двух концах два равноценных груза? Мне так и казалось. Выкладываешь на чашу весов что-то одно, пытаясь подобрать к другой нечто идентичное, что-то, что ощущается ровно так же. И появляется баланс. Все имеет равное значение. Но, что делать, когда с одной стороны вес оказывается больше? Ты не хочешь, чтобы это происходило и не готов принимать результат естественного отбора, но, так же уже вышло. В действительности, это лишь один из вариантов. Он называется смирение. И это, очевидно, нарушение баланса, но причиной тому стало отсутствие контроля. Не того, что лежит на весах, а того, что ты не делаешь. Равновесие – это не про равные части важности, а про умение держать под контролем совершенно полярное. Его смысл хранит в себе одну простую истину – необходимо ловко управляться со всем, что упало в твои руки. Такова реальность, в которой нам приходится жить.

Что-то внутри иногда ломается и это нормально. Просто часть процесса, в котором происходят самые важные трансформации, которые нужно принять. Даже необходимо. Вообще, любые метаморфозы следует воспринимать, как новый уровень одной большой игры. Назад повернуть нельзя, выйти…ну, допустим, тоже никак, ведь, хочется дойти до финиша. Остается стараться изо всех сил, чтобы пройти дальше достойно.

Освоить свой новый уровень оказалось непросто. Баланс потерялся, а каждый шаг давался с большим трудом, склоняя меня к преодолению слабой, ни к чему не готовой Кары, пропитанной смердящим прошлым. И от этого не удалось избавиться. Да и, мне кажется, никогда не получится. Но я смогла найти место для нового.

Деревянная площадка ощущалась под ногами тверже, чем в первый раз. И последующие пять, когда от осевшего на влажную поверхность инея, она стала еще и скользкой. В общей сложности прошло девятнадцать тренировок. Прозвучало масштабно, но чувствовалось иначе. Каждая стойка, будто первая в жизни. Каждый удар кажется слишком слабым и бессмысленным. Каждый синяк одинаково болезненным. А Дейн, разумеется, не говорил ничего хорошего. Странно делать что-то так долго, но, при этом, не услышать ни одного слова о том, что я хоть чему-то научилась. От этого возможный прогресс становился иллюзией. Стою каждый день и машу палкой по два часа. И все.

А думать о том, что я догоню его… Пф, да об этом глупо было даже размышлять.

– На сегодня хватит, – он забрал мое «оружие» и кивнул в сторону лагеря.

Обычно мы ходили молча. Дорога была не такой длинной, как на патруле, а от этого казалась куда проще. Но, на самом деле, молчать с Дейном было…сложно сказать комфортно, но приемлемо. Возможно, так складывалось от того, что мы оба не сильно любим много разговаривать.

Сухая трава, покрытая тонким слоем снега, приятно хрустела под ногами. Я нарочно старалась наступать на те места, где звук будет еще громче.

Шаг – хруст!

Шаг – хруст!

Шаг…

– Как ты попала в приют?

Я остановилась. Вопрос прозвучал как-то слишком буднично, от чего я потерялась. Дейн подождал, пока я сравняюсь с ним и дальше мы шли чуть медленнее обычного.

– Эм… Почему ты спрашиваешь?

– Интересно, – он пожал плечами, будто не понимает, как странно звучит что-то подобное от него в мой адрес.

– Не помню.

– Ложь.

– Конкретно это правда не помню. Все, что было до и после никуда не делось, а это воспоминание словно пропало.

– Слышал, что ты знала своих родителей?

– Да. Мне было десять, когда все произошло, поэтому помню и лица, и голоса, и даже дом, в котором мы жили, – я не поднимала глаза от носков своих ботинок, по-прежнему шагающих от хруста до хруста, – Стоял на пересечении Безымянной и Восточной улиц, с белыми стенами и красной крышей.

– А кто живет там сейчас?

– Никто. Его сожгли те, кто привез нас к Моркану. Скорее всего, там сейчас пустошь, заваленная мусором. Или новый дом. Не знаю.

– И ты…не скучала по родителям? Не хотела попробовать их найти?

– Это было невозможно. Их убили. Последнее, что я помню перед воротами приюта – их смерть. Один человек, один пистолет и три выстрела. Один матери и два отцу. А потом темнота и противное лицо Моркана, – слова звучали слишком спокойно, просто как сухие факты. По сути, ими и являлись. Несколько секунд я молчала, а потом продолжила, – И я не скучаю. Не от того, что мне все равно, а от того, что в этом нет смысла. Вернуть ничего нельзя, жизнь продолжается, а подобные моменты мешают идти дальше без остановок и перерывов на осознание произошедшего.

– И когда ты к этому пришла?

– Сразу. Пришлось сразу.

– Неожиданно.

– Про себя все равно не расскажешь?

– Нет, – прозвучало без раздражения. Обычное «нет».

Заснеженные ворота лагеря показались сквозь гущу мелких колючих снежинок, гонимых ветром. Зима началась позже обычного. В нашем регионе это нормально и даже хорошо, ибо проживать сезон дождей в несколько раз проще, чем сезон ледяных бурь. Лагерь к этому был готов – запасы провизии копились с конца лета, дрова своевременно собираются и сушатся (так они горят лучше), и каждый житель был обеспечен теплой одеждой и железными «когтями» на обувь. Теперь оставалось только переждать четыре месяца, последний из которых сулит потепление и таяние замерзших рек (застывали просто не все).

Дейн молча прошел мимо меня, отправляясь по своим делам, а я решила забежать перед совещанием к Нико.

Внутри по ребрам скребло странное чувство после такого… личного разговора с Дейном. Он не относился ко мне благосклонно, что сложно не заметить, но ненависть будто медленно потухала, оставляя на своем месте странный камень равнодушия, который оказался тяжелым. По идее, такой прогресс должен был радовать, но нет. Этого не было. И подобные попытки завести адекватный разговор вызывали отторжение и лишь добавляли груза к уже имеющемуся. Может, мне просто было проще держать какое-то расстояние, укрепляемое стеной из взаимной неприязни? И если так, то сейчас эта стена будто исчезает и открывается обзор на то, что показывать не хотелось. Иначе как объяснить то, что я рассказала ему о родителях? Зачем? Потому что он спросил? Это не причина. Может, я подумала, что так будет…проще. Да.

Или нет.

А стоит ли вообще в этом разбираться?

Просто сам факт комфорта с Дейном странный, потому что Дейн странный, и нечего тут думать.

Я постучала в дверь и услышала громкий топот, приближающийся все ближе и ближе.

– Кто пришел?

– А ты как думаешь?

Нико открыл, улыбнулся и затащил меня к себе. Жил он, правда, не один, но сейчас все были заняты и у нас была возможность посидеть наедине. Он с ногами забрался на свою кровать, а я присела на соседнюю.

– Как успехи с уроками? У всех все получается?

– Ну, можно и так сказать, только вот Райвен считает, что буквы уже не нужны и дальше можно без них разобраться, ведь половину мы выучили. Представляешь? А я настоял, потому что не знаю, как можно не выучить все… Или можно?

– Не думаю, – я улыбнулась и кивнула на маленький книжный шкаф, размером с прикроватную тумбочку, – Что будете читать первым, как только закончите с буквами?

– Сейчас, сейчас, – он спрыгнул с кровати, схватил книгу в яркой красной обложке и положил мне на колени, – Ты ее помнишь? Про капитана Майро, который сначала был шпионом, а потом сжег город и сбежал на остров, чтобы найти сокровища. Ты ее рассказывала.

– Конечно, – я провела пальцем по гладкому переплету. Когда-то действительно приходилось пересказывать то, что я читала до приюта. Книг там не было, а истории про пиратов заходили на ура. Я обещала, что найду все те книги, сюжеты которых он знал наизусть, и он сможет сам их прочесть и кому-нибудь рассказать.

– А потом что-то посложнее. Что думаешь?

– Отличная идея.

В лагере, помимо Нико, проживало еще пятеро младших ребят, примерно его ровесники. В основном с улиц. Кто-то знал, куда идти за помощью, кто-то случайно потерялся и удачно нашелся, а кого-то приводили после заданий в городе. Всех объединяло то, что они не сильно были кому-то нужны. Слонялись по Гарлешу в поисках еды и прятались от Ловчих Теней, как уличные собаки. Нико знал, что обычно ребята, вроде нас с ним, умеют только выживать. Прочие навыки не имели ценности, если говорить на чистоту. Хорошая работа, требующая знаний, а не физической силы, им в любом случае не светила, поэтому они умели быстро бегать, носить тяжести, рубить дрова и топить камин, но не читать. Нико решил исправить это и обучить их. Так появились ежедневные уроки, на которых они усаживались за круглый стол, раскладывали книги и учили все буквы по три-четыре в день. Сайрос раздобыл алфавит и пару простых книг и очень поддерживал Нико, предполагая, что из него выйдет замечательный преподаватель и нужно будет с этим потенциалом что-то делать.

Совещание, как и обычно, проходило в большой комнате с овальным столом. На нем присутствовали Сайрос, Аарон и Лила, их проверенный человек с точки контроля Гарлеша по имени Ной, Зео, Руэн, Дейн и я. Из Масок звали «старших», но не по возрасту, так как все были плюс-минус ровесники. По помещению, пропитанным запахом горелых свеч, пергамента и свежего дерева, разлетался яркий желтый свет от четырех дрожащих свечей. Одну из них я заранее придвинула ближе к себе.

– Наверняка, всем присутствующим пока не понятно, почему мы проводим второе собрание на неделе, – начал Сайрос, – Но, повод, увы, не радостный. Не буду тянуть, но у нас возникли проблемы на границе. Ной подробнее расскажет об этом и будем решать, что делать.

– Спасибо, – мужчина выглядел солидно, совершенно не так, как большинство в Гарлеше. Волосы уложены назад, усы и борода коротко стрижены, уходя к вискам замысловатым узором, а одежда сидела по размеру, но, при этом, была явно не из Талиса. Он чем-то напоминал Аарона и Лилу, такой же другой, далекий, но, в то же время, свой, – Итак, я занимался приемом груза из машин, везущих «милосердную провизию» от фонда шести старейших семей Талиса, где, как вы знаете, доля принадлежала нам. Наши люди заранее подготовили все по договоренности и отправили, то есть, к ним претензий быть не может, – он кивнул Сайросу, – Но, несмотря на это, на точке контроля границы содержимое машины осмотрели и, не найдя рецензии на поставку, конфисковали товар.

Я внимательно слушала, держа наготове механическую ручку с черными чернилами.

Было интересно, кто эти помощники из столицы, которые зачем-то сотрудничают с лесной потенциально опасной бандой, не сдают, хотя, могут за это получить сотни золов, так еще и помогают, чем могут, рискуя своей репутацией и, возможно, даже свободой. Но не хотелось доставать Сайроса с вопросами. Если бы захотел, или посчитал нужным, то уже давно рассказал. Или расскажет.

– Все, что там находится, нам не помешает, – Аарон сверился со списком, в котором все было подробно расписано, – Не хотелось бы это упустить. Тем более, что зима только вступила в силу, провизия лишней не будет. Да, разумеется, того, что имеется, хватит, но, тем не менее.

– Я согласна, – Лила обратилась больше к Сайросу, – Аарон прав, лучше свое забрать обратно. Тем более, я уже выяснила, что четыре наших ящика загрузили в повозку и перевезли в дом на Тринадцатой улице. Вернее, спрятали за ним, на заднем дворе. Вчера и сегодня там дежурили. И завтра будут, но только до пяти часов. Горе сторожилы попробуют свалить раньше, поэтому и приготовиться лучше заранее. Там есть отличное местечко для укрытия.

– А чья повозка? – судя по взгляду, Зео почуял что-то неладное.

– Дарственная от Талиса. Таких штук десять привезли еще весной.

– Значит, дело рук Безликих. Я не уверен, конечно, но, по-моему, только они из всех сдружились с Тенями настолько, чтобы неопознанные объекты себе перегонять, еще и открыто на повозке с серебряной молнией.

– Ну, тогда вообще проблем не будет, – Аарон взмахнул руками и откинулся на спинку стула, – Если это они, то, скорее всего, их привлекло оружие. Его там, конечно, немного, но Талис их игрушками не снабжает, хоть они и дружат. Утащили чужие посылки и радуются. А про то, что за ними придут, не думают, потому что на границе зафиксировали незаконную перевозку оружия, что является тяжелым преступлением, отдали все им и сказали выдохнуть, потому что за такими вещами никто в своем уме не явится, потому что если поймают – накажут. Они выдохнули и все. Считай нам свобода действий.

– Или, – Дейн посмотрел на Зео, – Они поняли, что не зарегистрированная посылка принадлежит нам.

– Думаешь, у них хватило на это мозгов? – Аарон недоверчиво скривил бровь.

– Не Безликие, а Ловчие, – слова слетели с моих губ тихо, едва разборчиво, но все обернулись. Я почувствовала, как щеки заливает краска. Обычно, на всех собраниях я молча все записываю, а не высказываюсь не к месту. Хотелось залезть под стол от такого количества глаз на себе.

– Да, – Дейн отвернулся и продолжил, – Они не настолько глупы, чтобы не подметить такую очевидную вещь. Это же шанс устроить ловушку и поймать всех разом. Кто еще может прийти за своим, кроме нас, живущих в отчуждении и нуждающихся в любой провизии особенно сильно?

– Предлагаешь из-за этого отступить? – Руэн откинул рукой отросшие волосы и посмотрел на Дейна, – Мне кажется, что это будет не опасно, если мы…

– Придем без масок, – закончил Зео, – Как простые воришки, которые заметили несколько интересных ящиков и решили проверить, что же там прячут.

– Именно.

Краем глаза я аккуратно поглядывала на Дейна, невозмутимо сидящего напротив. Он со мной согласился. Он. Согласился. Со мной. Осознание этого с трудом укладывалось в голове.

Но, на самом деле, в нашем разладе в принципе творилось что-то непонятное. После той ночи, когда он свалился от усталости у моей постели, мы сделали вид, будто ничего не было. Не сговариваясь. Просто потому что так нужно. Так правильно. Утром, когда я закончила работу и вернулась в комнату, чтобы переодеться, его уже не было. В течение того дня мы ни разу не пересеклись. А потом…это ощущалось как странная фантазия воспаленного мозга.

– Сайрос, нужно решить, время ждать не будет, – тонким пальцем Лила показала на золотой циферблат наручных часов.

– Согласуем состав команды с Дейном. Сколько, ты сказала, будет охранников?

– Я видела троих. Может, они не очень сообразительные, но, без преувеличений, огромные. Ели не попасться им на глаза, то все пройдет гладко.

– Хорошо. Дейн?

– Если считать, что ни один ящик не опустошили, то их остается четыре. Нет смысла брать много человек. Пойдут Зео, Руэн, Кови и Я. На каждого по ящику.

Кови носил маску бурого медведя. Мы с ним практически не контактировали, очень уж он не любил разговоры. И, по-моему, людей. Я подозревала, что это как-то связано с тем, чем наделен ее носитель. Допустим, Кови отличался физической выносливостью и силой и любил одиночество, как его тотем?

– Они огромные, – фыркнул Аарон, – Вы сможете поднять их без масок?

– Сомневаешься? – Аарон отвернулся и Дейн продолжил, – Заранее приготовим повозку, куда все сложим, так будет удобнее переместить по лесу. И, в случае, если начнется погоня, сможем отставить все, погонять Ловчих, а затем вернуться и забрать. Ничего сложного.

– Значит, – Сайрос поправил круглые очки, в которых плясало играющее пламя, – Ты, Зео, Руэн и Кови?

– Да, – мгновение он молчал, будто раздумывая, затем бросил на меня быстрый взгляд и выдал, – И Кара.

– Что? – вылетело у нескольких человек разом, в том числе и у меня.

– Не неси чепухи, к чему это? – Аарон выпрямился, а копна кудрявых волос дрогнула, как от легкого порыва ветра.

– Сынок, я все понимаю, но не думаю, что она готова, – Сайрос выглядел напугано, от чего стало его жаль. Это было так искренне, так чисто, что совесть начинала медленно затягивать свои силки, наговаривая, мол, хочешь его расстроить?

– Это уже мне решать. Кара идет с нами.

Я не знала, что нужно чувствовать. Что говорить. Как реагировать. Единственное, что шевелилось внутри – непонимание. А именно в отношении Дейна. Слишком много противоречий будили во мне что-то необъяснимое, что я не могла никак классифицировать. Я напугана тем, что иду на первое задание? Я радуюсь, потому что это честь – быть вместе с командой? Я волнуюсь из-за Дейна, главенство которого будет сложно перенести? Что я чувствую?

Крошечный шарик, состоящий из сгустков электрического тока, покалывающего низ живота и посылающего разряды в грудную клетку вверх по позвоночнику. Вот что.

Пара карих глаз выжидающе смотрела на меня, пока я не кивнула.

Я дала согласие. Вопрос был закрыт.

За следующий час удалось полностью разобрать тактику, план подхода к дому, «красную» дорогу, на случай непредвиденных ситуаций, распределение груза и множество прочих мелочей. После, наконец, мы разошлись по комнатам.

Я села на кровать и уставилась в стену так, будто на ней внезапно появились ответы на все вопросы. Ох, если бы. Казалось, ничего сложного в моей ситуации нет. Команда потихоньку проникается и начинает доверять, вводит в курс дел и включает в важные процессы, а ее капитан пытается слепить из меня нечто, способное выжить в случае чего, при том, что из-за меня погиб его близкий друг и важный житель лагеря. Все нормально и становится лучше, но… От чего-то было неспокойно. Мне сложно понять, что я чувствую и чего действительно хочу, потому что это все всегда маячило на заднем плане, растворяясь в череде множества проблем, где я была лишь действующим лицом, не имеющим право злиться, радоваться, плакать… И это привело к тому, что сейчас, несмотря на перемены, конкретно эта проблема никуда не делась. Я все еще не могу разобраться даже в базовых чувствах. А тут такое. Единственное, что могу понять, так это то, что происходящее внутри меня очень похоже на беспокойство. Вряд ли это оно, потому что причин для волнения в плохом смысле нет.

Я не могу в себе разобраться, при чем в таком буквальном смысле. Боже, как глупо. Голова снова идет кругом.

Я спустилась на пол и выдвинула свой травяной ящик. Его ожидало пополнение, о котором я совсем забыла. В кармане, завернутый в белоснежный кусочек ткани, целый день ожидал своего часа черный вернар. Блестящий стебелек, остроконечные листики, тонкие длинные шипы – все было черным, как смоль. Я залюбовалась своим новым экземпляром. Красота. Правда, ужасно недружелюбная. Касаться его голыми руками не рекомендовалось ни в одном справочнике, так как на коже должны были остаться ожоги, как если коснуться раскаленного железа. Предстояло этого красавца высушить и измельчить. В случае чего, а кто знает, что может произойти, вернар станет добрым союзником. Я разложила ткань на полу под кроватью, рядом с ящиком, сверху уложила лист пергамента, а на него увесистый, удивительно прямоугольный камень с плоским дном. Через несколько дней получится воссоздать собственную черную лаву.

В дверь тихонько постучали. Нико. Он, вроде, хотел заглянуть перед сном.

– Да, входи, чего стоишь? Я немного занята.

– Что ты делаешь? – голос принадлежал явно не брату. Грубее, однозначно грубее.

– Что за… – глаза взлетели вверх и врезались в удивленный, совершенно недоумевающий взгляд, – Что ты тут забыл?

– Что это все такое? – Дейн подошел ближе.

– Тебя это не касается, – я задвинула ящик под кровать, – Так, что случилось? Забыл сказать что-то насчет завтра?

– Не совсем, – странно, но я на расстоянии чувствовала, как ему сложно говорить, будто слова застревают в горле, – Эмм… Я хотел…

– Присядешь? – голос будто не мой. Кара, зачем ты это говоришь?

– Думаю да, – он устроился на кровати, а я продолжала сидеть на полу, – На самом деле, я не очень хотел приходить и говорить все это.

Ну, кто бы сомневался.

– Но, раз уж ты теперь…с нами, то у меня нет выбора.

– Это что-то настолько важное?

– Да. Я хотел рассказать про Леви.

Я почувствовала, как все внутри обратилось в стекло и лопнуло, разлетаясь и царапая кожу с обратной стороны.

– Хотелось, чтобы ты знала, кто почему-то так старался сохранить твою жизнь и дал возможность провести ее иначе. Но, я не знаю, с чего начать.

– Сайрос тебя подослал? – я прищурилась.

– Он давно пытался это сделать, – на лице промелькнула едва заметная ухмылка, – Но сейчас я пришел сам. Не смотри так, это еще больше напрягает.

Я вздохнула и решила взять все в свои руки.

– Когда вы познакомились? Как он попал сюда?

– Сам вышел на нас. Скорее всего, случайно. Это было лет за семь до того, как он решил получше разобраться в принципах работы норы Моркана.

– Он попал в приют не случайно?

– Конечно нет, – он закатил глаза, – Это было невозможно. Леви пробрался к вам, проводил там несколько дней в ожидании клиента, который его купит, чтобы выяснить, как перевозят людей и где можно перехватывать этих гадов, а потом возвращался в лагерь и так по новой. Но вдруг он стал задерживаться и много говорить о том, что логичнее не перехватывать купленных, а вытаскивать тех, кто еще свободен. Сказал напоследок, что следил там за кем-то с большим потенциалом и поделился идеей о побеге. После этого мы не виделись.

Осколки сильнее впились в мягкую плоть и прокрутились вокруг своей оси. Пальцы вцепились в подол рубашки так, что костяшки побелели.

– Хотел бы я напоследок увидеть этого человека, но, скорее всего, он мертв. Или оказался умнее и сбежал до того, как началась вся эта мясорубка.

Ох, Дейн… Знал бы ты, что прямо сейчас смотришь в его округлившиеся синие глаза.

– Леви, он…тоже был Вольным? – я решила сменить русло разговора, пока мое лицо не выдало больше, чем хотелось бы.

– Имеешь в виду, носил ли маску? Нет. Как минимум, не смог бы пробыть столько времени, не надевая ее.

– В каком смысле?

– Ты думаешь, что это обычная маскировка? – в его исполнении вопрос прозвучал как упрек за незнание, – Нет. Все гораздо сложнее.

– Объясни, – и снова чужой голос. Тело стало ватным, я, совершенно не управляя им, поднялась и села рядом, закидывая ноги на кровать. Кончики пальцев снова прострелили знакомые непонятные ощущения.

– Маска, сама по себе, является лишь своеобразным ключом, который открывает в тебе нечто, долгое время живущее внутри, но не имеющее выхода наружу. Она выпускает это и с той самой минуты, как окажется на тебе впервые, должна регулярно выпускать то, что разбудила.

– А иначе что?

– У всех по-разному. Кто-то болеет до тех пор, пока либо не скончается в страшных муках, либо не вернется к маске. Кто-то теряет рассудок. Кто-то оставляет с маской часть личности. Проще говоря, это навсегда.

– Как ты узнал, что…как-то связан со всем этим?

– Я? – темные брови взлетели вверх от нескрываемого удивления, – Это было очень давно. Надел случайно, не подозревая, во что ввязываюсь. Ничего интересного.

– Выходит, в теории, любой может оказаться Вольным и не знать об этом? Почему бы тогда не убедиться в своей причастности, просто померив маску?

– Просто? – он усмехнулся, – Нет, это совсем не просто.

– Но почему?

– Если маска ищет дверь, которую нужно открыть, но не находит, то сжигает весь дом.

– Поняла, – я опустила голову и где-то с минуту мы просто молчали, – Ну, можешь отчитаться Сайросу, что сказал мне все, что нужно.

Он усмехнулся и встал, направляясь к выходу.

– Дейн? – что ж, раз уж сегодня идем по неизведанной дороге до конца…

– Что?

– Хотела попросить. Не стоит постоянно напоминать о том, что я ничего не стою. Я это знаю. Человек без имени никогда не заменит того, кого вы все потеряли, но и я свою ценность не завышаю. Если бы можно было оставить мою жизнь там, то я бы это сделала.

– А кто бы тогда разбирал письма?

Я не ответила и он вышел, забирая из комнаты странное тепло, но оставляя на кончиках пальцев приятные покалывания.

7 Миссия

То, что падало с неба, было чем-то средним между снегом и дождем, пропитанным грязью и серостью воздуха Гарлеша. Оно приземлялось на землю с неприятным чавкающим звуком и в мгновение исчезало, превращаясь в крошечную лужицу воды. Маленькие лужицы объединялись и образовывали большие, набиравшие мощь и глубину в трещинах на заасфальтированных участках, лужи, распластавшиеся, по итогу, по всей ширине дороги. Вообще, как ни странно, в основном в Гарлеше не было нормальных дорог. Люди ходили по притоптанной земле, неровной, а от подобных погодных условий еще и превращающейся в болото. И непонятно было, недовольные лица вокруг были от этого, или в принципе – от всего. Мы сидели в «засаде» чуть больше часа, в укромном месте за старой огромной телегой, увязшей в грязи почти по самый верх колес. Оттуда открывался обзор на ворота, куда должны были выйти охранники. Мы – это я и Дейн, самостоятельно (в здравом уме!) предложивший это. Зео прятался на крыше соседнего дома, походящего больше на наш склад. Он внимательно следил за охранниками и именно ему предстояло дать сигнал в случае непредвиденных обстоятельств. Руэн и Кови сидели за стогом сена, неподалеку от нас, держа наготове нашу маленькую тележку. Также с нами прибыл Аарон, но держался на расстоянии – в двух кварталах, если быть точнее. Его миссия заключалась в реагировании на сигнал, который нужно было послать при самых худших обстоятельствах – выстрелить в небо из специальной штуки, напоминающей пистолет, чтобы небольшой светящийся комок взмыл ввысь и привлек внимание. Но, пока что все шло не плохо. Просто ожидание длилось дольше обычного.

Дейн был спокоен. Даже слишком. Будто подобные вылазки были самым скучным и детским видом досуга. Сидел и веточкой чертил что-то на сырой земле, время от времени поглядывая на Зео. Правда, нужно признать, что эта безмятежность была заразна. Мое волнение изначально было обосновано не столько страхом, сколько неизвестностью. Как оно все пройдет? Буду ли я мешать? Подозревала, что да. Объективно – я самая большая обуза для всех, которую, в случае чего, придется либо спасать, рискуя исходом дела, либо бросать, но позволит ли им это совесть?

Я бы себя точно бросила.

Где-то вдалеке слышался шум одной из центральных улиц. Мы проходили по ней, когда добирались сюда. Чувство странное. В последний раз я была здесь чуть больше пяти лет назад, с родителями за ручку шагая на рынок, чтобы купить грибов для пирога на выходные. Здания вокруг были такими же невысокими, деревянными, или, более старые – каменными, построенными будто на скорую руку неумелым мастером, но от этого они казались забавными. Сейчас же… не сказать, что что-то сильно изменилось с технической точки зрения. Строения такие же маленькие, максимум в два этажа высотой, улочки оживленные, но…безжизненные. Глаза людей потухшие, лица серые. Будто кто-то наложил проклятье беспросветного несчастья. Или просто мои детские глаза видели во всем только светлое и хорошее.

Палка перестала шаркать о землю и я мельком посмотрела на соседа по укрытию. Он откинул назад прилипшие к лицу волосы, открывая прямой высокий лоб, несколько секунд о чем-то усердно поразмышлял, после чего вздохнул и будничным тоном сказал:

– У меня не было имени.

– Что? – от неожиданности я растерялась.

– Я говорю, что родители не давали мне имя. Я сам его придумал. Вернее, позаимствовал.

– У кого же?

– У Ловчего, который сидел рядом со мной до самой границы. Правда, его звали Тейн. Я немного изменил, чтоб уж совсем не повторять.

– Постой, – я нахмурилась и аккуратно, практически бесшумно повернулась к нему лицом. Охранники сидели достаточно далеко, вряд ли смогли бы что-то расслышать, но я решила не рисковать, – Тебя украли?

– Не совсем. Родители продали. Нечем было платить за жилье, нечем кормить остальных детей, которых, помимо меня, было восемь. Тогда Ловчие сами приходили в дома, которые казались неблагополучными, и спрашивали, нет ли у владельцев «товара». У нас он был. Мать предложила им самим выбрать подходящего из предложенных «наименее полезных» в хозяйстве и Тейн ткнул в меня. Им выплатили пятнадцать золов, меня посадили в большую машину с отделом вроде того, где перевозят скот, и повезли в Талис. Точнее, довезли до границы. Там я решил, что не хочу никуда ехать, укусил Тейна и сбежал в лес, где проще было спрятаться. За мной никто не пошел, потому что «товара» и так было достаточно, а я стоил обычного обеда в их местной харчевне. Сам набрел на лагерь и вот.

Мои глаза округлились от ужаса. Кто бы мог подумать, что у него все сложилось так…бесчеловечно?

Видимо, выражение на моем лице говорило громче всяких слов. Пару секунд Дейн наблюдал за моей реакцией, а потом, не менее буднично, добавил:

– Хорошо, что все так случилось. Останься я с родителями, помер бы от голода в какой-нибудь куче навоза.

– Сколько тебе тогда было? – вопрос прозвучал неестественно тихо.

– Пять.

– Получается, в лагере ты живешь…

– Одиннадцать лет, – он кивнул.

– Вот как…

– Не пойму, правда, что тебя так удивило, – он слегка наклонил голову и усмехнулся, – У Моркана, так-то, тоже не дворец был.

– Да, но…это же другое.

– Почему?

– Как минимум, я была в два раза старше, когда жизнь решила проехаться по мне реальностью.

– А Нико?

– Я делала все, чтобы его это касалось не в полной мере.

Потом мы сидели молча, облокотясь о старую телегу спиной и всматриваясь в перекошенный забор в паре метрах от нас.

В плечо Дейна прилетел маленький камушек. Он поднял голову. Зео закатил глаза и ткнул пальцем в охранников. Они, наконец, решили уйти. Мы убедились в этом, когда хлопнула тяжелая железная дверь и, наконец, вышли. Место, где находился целый склад разной провизии, представляло собой однокомнатный домик без передней стенки. Видимо, когда-то, конечно, она там предусматривалась. Кови уже подкатил телегу, пока остальные искали наши ящики. К всеобщему удивлению, они оказались не тронуты. Ничего не пропало. Это наводило на мысли о ловушке еще больше, ведь, в таком случае ящики служили бы просто приманкой. Но я старалась об этом не думать. К черту дурные мысли.

Все погрузили и связали, чтобы не свалилось и не задержало нас, это было бы совсем неуместно. Затем, Кови взял тележку и покатил так, будто она совсем ничего не весила. Я немного опешила. Мы вышли так же, как и зашли – через дыру в заборе, накинули маскировочную одежду, чтобы слиться с людьми, обернули ящики мешковиной и отправились в путь. Сначала по городу, а затем, в безлюдном переулке, сворачивая в лес.

Дейн и Руэн шли по обе стороны от телеги, а Зео рядом со мной. Он ухмыльнулся и легонько толкнул меня в плечо.

– Что, не ожидала?

– Ты о чем? – я посмотрела на него.

– Кови.

– Аа…да, это выглядит…впечатляюще.

– Да-да. Не просто так его тотем – медведь. Не представляешь, сколько у него там еще силы припрятано.

– И то, что он без маски, никак не влияет на способности?

– Абсолютно. Главное эту маску раз в какое-то время надевать, чтоб с ума не сойти, а так и без нее обойтись можно.

Я смотрела на три спины, идущие в десятке метров от нас. Все крепкие, сильные, гордые, но…слишком молодые для всего этого. Я часто забывала и о своем возрасте, а ведь цифры были совсем не велики. Родись я в Талисе, или Велмаре, училась бы спокойно в академии и заботилась о всяких мелочах, вроде… я даже не знаю, о чем должны беспокоиться дети моего возраста.

– Зео?

– Да?

– А ты что можешь делать? Ворон – это очень необычно, в плане, какое может быть разнообразие привилегий.

– А разве не видно? – он сказал это наигранным обиженным тоном и я улыбнулась, – Я самый симпатичный, самый эрудированный, самый талантливый и, разумеется, самый сообразительный. Бриллиант всего нашего сборища посредственностей.

– Ну, разумеется, – я тихо рассмеялась, – А если серьезно?

– Много чего. Считай, что от тотема перенимается все. Я хорошо слышу, далеко вижу, чувствую человека наперед. Не всегда точно, но, зачастую, неплохо предсказываю действия в каких-то критических ситуациях. Ну, например, если мы с тобой будем стоять и мило беседовать, а ты вдруг захочешь пырнуть меня ножом, я это, скорее всего, пойму.

– Это потрясающий дар.

– Скорее проклятье, – он горько усмехнулся, – Что-то помогает, не спорю. Но что-то… Ох, даже говорить об этом не стоит. Короче, плата за плюшки высока.

– Ну хоть что-то? Интересно же, нельзя вот так заинтриговать и оставить ни с чем.

– Иногда мне хочется что-то…взять без разрешения, – он пожал плечами, – Это мелочь, но, извините, неприятная. Я человек гордый, а тут такие фокусы. Их можно контролировать, я так уже давно не делаю, но ощущается это паршиво. А вот в детстве… Не понимал, от чего в карманах всегда появляется всякое барахло. Вернее, от чего мне вечно хочется его забрать.

Наконец, в тупике укромного переулка показалась зеленая стена леса. Ребята дождались нас и мы, уже спокойнее, отправились в лагерь. Преследовать по зарослям в грязи и слякоти нас бы никто не стал. Четыре ящика того не стоят.

Дома, разобравшись с провизией, я заглянула к Сайросу и рассказала, как все прошло. Он очень волновался и мне хотелось успокоить его и убедить, что обошлось без приключений. Его рассказ, вроде как, устроил, но он выразил свое очевидное беспокойство касаемо моего участия в последующих миссиях. Очень мило, учитывая то, что я буквально самое бесполезное звено.

Нико ожидал меня в комнате в ожидании долгого и подробного повествования всего происходящего, но я лишь рассмеялась и сказала, что не было буквально ничего из того, что он ждет услышать.

– Выходит… Кара, ты теперь одна из них? Вольная?

– Боже, нет конечно. Не придумывай.

– Но почему?

– Все сложно, но, просто знай, что это невозможно.

– Да у тебя просто маски нет, – он махнул рукой так, будто только что обнаружил вместо внушительной проблемы крошечный пустяк.

– И это тоже, – я улыбнулась и потрепала его за волосы, после чего отправила в спальню.

Правда, несмотря на усталость, сон совсем не лез в голову. Видимо, ему совсем не осталось места, потому что там сидел Дейн и его рассказ о том, как все начиналось. Конечно, мне было его жаль, но мысли витали вокруг одного очень странного осознания, укрепляющего свои позиции в моей голове все сильнее и сильнее – мы с ним чем-то похожи. Дискомфорт в груди вибрировал от того, что этот факт, несмотря ни на что, не чувствовался неправильным.

Словно схожести между мной и Дейном – совершенно нормальное явление.

Или я переохладила мозги под мокрым снегом и несу полнейший бред.

На утро, задолго до того, как солнце лениво выкатилось из-за горизонта, Вольные ушли, а зачем и куда – известно одному лишь Сайросу, который, разумеется, никому ничего не сказал. Новый поход казался мне странным, так как ситуация в городе была, на удивление, спокойной, что вело к полному отсутствию причин для покидания лагеря, еще и всем разом. Ловчие Тени вернулись в Талис, что заботливо сообщила Лила, как раз находящаяся там. А Ной уверил всех, что это лишь затишье перед бурей и они вернутся чуть позже. Мне оставалось только верить.

И беспокоиться.

Сначала это чувство было странно принимать, но оно оказалось таким очевидным, что еще страннее было его отрицать. Зео стал для меня действительно близким человеком, поэтому переживать за него абсолютно нормально, но что-то внутри упорно твердило, что дело не только в лучезарной улыбке друга.

Но нет. Нет, нет, нет. Не хватало еще думать о Дейне, пока он занимается привычными делами, вроде вылазок, как сейчас. Вряд ли он идет по лесу и размышляет о том, правильно ли я подготовила список расходов и доходов и записала важные моменты совещания. Ну нет же.

Конечно, все эти мысли легко обосновываются тем, что мы с ним проводили слишком много времени вместе. Это нормально, так бывает. Просто ненависть на контрасте с имеющейся нейтральностью кажется настолько поразительной, что я думаю о чертовом Дейне и как у него там дела. Что-то не вяжется. Но это не значит, что у корня моей проблемы нет рационального объяснения.

Вольных не было два дня. Сайрос, по-прежнему, молчал, но не выглядел слишком обеспокоенным, что означало, что и мне не следует нервничать. Миссии бывали продолжительными, поэтому поводов беспокоиться нет.

После обеда я забрала с кухни пару лишних склянок, пылившихся в самых дальних уголках шкафов не первый месяц. Разумеется, Нэнна была не против. Я отнесла их в комнату, села на пол, достала свой ящик из-под кровати и несколько листов пергамента, исписанных вдоль и поперек с двух сторон. Как выяснилось, несколько видов из семейства тонких лиственников имеют в составе ряд сильных кислот, служащих неплохими нейтрализаторами для природных ядов, но только в совокупности с водой, содержащей большое количество металлов. Я провела маленькое исследование и заметила, что состав одного из лекарств, поставляемых из Талиса, подозрительно схож с рецептом быстрого яда из синего амориана, используемого с едой. Выходит, что можно нейтрализовать все губительное, добавить пару ингредиентов и получить отвар, помогающий избежать всех болезней, вызванных обморожением, так как он просто не позволит тому, кто его выпьет, почувствовать холод.

Я решила попробовать. Это был бы первый опыт приготовления чего-то интуитивно, без помощи кучи книг, часть которых уже выучены наизусть.

Нико поймал крысу на улице и посадил в коробку с крышкой, в которой отверткой сделал несколько дыр. Подопытную назвали Уолли. Я всей душой хотела верить, что не отравлю ее и все выйдет так, как задумывалось.

На следующий день я накормила Уолли, а в воду добавила небольшую концентрацию готового напитка. Оставалось только ждать, но радовало и то, что она не померла сразу.

Погода резко ухудшилась. Северный ветер не щадил никого и пробирал своими резкими порывами до мозга костей. На волосах и ресницах скапливались крошечные кристаллики инея, а одежду покрывал тонкий, словно стеклянный, слой льда, звенящий от каждого движения. Вода в баках для домашнего пользования (что-то вроде простого аналога водопровода) застывала по утрам и оттаивала лишь к середине дня. И то не без помощи маленького костра под железным сооружением. Жители лагеря старались появляться снаружи как можно реже и только по острой необходимости. Все, что возможно, перенесли внутрь. От этого дом будто ожил – в окнах плясал желтоватый теплый свет от многочисленных свечей, всюду слышались голоса, смех, в коридорах теперь не бывало пусто, и в воздухе витал потрясающий запах травяных согревающих напитков.

Все это доставляло бы куда больше удовольствия, если бы теплом могли насладиться все.

Ночью, в конце шестого дня отсутствия ребят, я завернулась в тяжелое стеганое одеяло, взяла свечу и вышла на балкон, обсыпанный снегом, который я решила не убирать, пока погода немного не успокоится. Вдалеке должна быть тропинка, но тьма так старательно прятала все, что глаз улавливал лишь едва заметный огонек на вышке поста наблюдения. Я хотела услышать шорох, хруст опавшей ветки, или скрип свежего, еще никем не тронутого снега, искрящегося от легких и редких касаний мягкого лунного света. Что угодно.

Я приняла факт своего беспокойства, но не смирилась с его источником. Поэтому решила открыто признать, в первую очередь – себе, что мне стало неспокойно со дня их отбытия. Не от приближающейся беды, что было бы вполне логично, не от страха за то, что мы остались без защиты, ничего из этого не подходило в качестве аргумента, кроме того, что мне просто спокойнее, когда Дейн ходит и недовольно ворчит где-то рядом. Пусть я этого не слышу. Главное – знаю.

Имел ли этот феномен в моей голове право называться привязанностью? Скорее да, чем нет. Возможно, внутри меня за время…жизненных испытаний, образовалась дыра. Не большая. Или незаметная. Но она была. Что-то с ее дна тянуло руки вверх и искало кого-то, кто мог бы оказаться рядом и быть сильнее, кто смог бы оказаться на шаг впереди и провести туда меня. Странно, что на роль этого человека подошел именно Дейн, ведь он, буквально, худший кандидат из всех. Но, тем не менее, в его странных действиях, сквозь неприязнь и презрение, виднелся шлейф странной, своеобразной и холодной заботы. Я, не привыкшая к теплу со стороны, скорее войду в ледяную пещеру и обоснуюсь там, чем приму дрожащее пламя в протянутой руке. И от него ощущалось нечто подобное. Конечно, в более отстраненной форме, но все же.

А может, в попытках объяснить свои эмоции и чувства, я начала придумывать то, что мне хотелось видеть.

Крошечный огонек свечи пошатнулся и чуть не исчез. Я прикрыла его рукой и вернулась в комнату.

Уолли все еще копошилась в своей коробке, куда я закинула побольше опилок, чтобы она не замерзла и могла прятать в них запасы еды. Я засунула внутрь палец и погладила маленькую гладкую спинку. Крыса быстро привыкла ко мне, а от этого еще меньше хотелось ее потерять. Не кусалась, вставала на задние лапки и шевелила передними, когда понимала, что близится обед, и, казалось, даже реагировала на свое имя.

Я достала маленькую записную книжку и сделала ежедневные пометки

Температура тела стабильная. Дыхание ровное (правда, немного замедлилось по сравнению с третьим днем). Аппетит отличный, ест с жадностью, но это, вероятно, зависит от питательности пищи. Над этим стоит поработать. Шерсть гладкая и блестящая, что удивляет, потому что в условиях прохлады и небольшой сырости она должна была потускнеть и скататься. Поведение наблюдается скорее любопытное, нежели настороженное. Первоначальный страх отступает. Возможно, такой период адаптации считается нормальным. Проверить.

Под кроватью, где уже образовалась целая лаборатория, стоял и корм для Уолли. Я достала несколько крупных семечек подсолнечника и кинула в коробку.

На восьмой день отсутствия Вольных до нас добралась Лила. Она, как выяснилось, тоже была не в курсе незапланированного похода, поэтому, не успев стряхнуть снег с плеч, отправилась к Сайросу. Мне жутко хотелось послушать, о чем они будут говорить, но я смогла сдержать этот порыв. В последний раз такой фокус ничем хорошим не закончился. Чуть позже она заглянула ко мне и позвала на кухню попить чай.

– Что это? – я повертела в руках странный разноцветный предмет, размером с крупную ягоду клубники, – Пахнет…приятно.

– Еще бы! – она тихо рассмеялась, – Это сладости из столицы. Они там всюду продаются, вот я парочку и прихватила.

– Ни разу ничего подобного не ела, – я аккуратно тронула шарик языком, на кончике которого осталась приятная сладость, – Как это называется?

– Конфеты, глупышка, – Лила рассмеялась чуть громче, но, увидев мое непонимающее лицо, нахмурилась и спросила, – Правда что ли? Ни разу?

– Нет.

– Вот беда… Ну, так, пробуй скорее!

Сложно было описать этот вкус, но внутри будто разлилась сладкая тягучая лава, ароматная и нежная, будто свежее сахарное молоко, приправленное корицей и чем-то еще, вкус чего я пока не знала. Вернее, только что познала.

Чуть позже Лила объяснила, что это была обыкновеннаяваниль. Ну, может для нее да, а для меня такой вкус оказался диковинкой.

Иногда мне хотелось быть как она. Как Лила. Смелая, с вечно поднятой головой, уверенная в каждом своем изречении настолько, что прислушиваются все. Ее уважает Сайрос, Аарон, Дейн, Зео, да вообще все. Но, при этом, в этой девушке не было высокомерия. Она не упивалась своим влиянием и авторитетом. Использовала все свои ресурсы грамотно, чем не могла не восхищать, ведь наличие потенциала совсем не значит его качественное использование. А потенциал у нее, определенно, был. Но, не давал покоя вопрос, чем же именно Лила занимается? Просто казалось, что всем. А спросить было как-то неловко.

День одиннадцатый. Сугробы выросли практически с мой рост, а снег все не прекращался. Волнение разрасталось в груди огромным комом, ведь…как они вернутся? Смогут ли найти дорогу домой? А, может, на полпути сбились с тропинки и теперь…

Очнись, Кара. Они знают этот лес, как пять своих пальцев.

Чертово беспокойство сводило с ума. Спасали лишь работа, Нико и Уолли. Сайрос попросил перепроверить несколько бумаг, но, я решила не останавливаться и проверила все. Под конец дня буквы и цифры расплывались перед глазами, но это не пугало, даже радовало. Выходит, я устала достаточно, чтобы по возвращению в комнату упасть лицом в подушку и подняться только на рассвете.

Но, перед этим было необходимо проверить крысу, которая теперь жила на балконе. Это был жестокий, крайне жестокий, но необходимый шаг. Иначе, к сожалению, никак не понять, работает ли препарат. К моему счастью, Уолли чувствовала себя замечательно и, даже больше, мочила лапки в холодной воде! При такой температуре, живи она дальше на улице и случайно намокни, настал бы летальный исход! Но его нет! Она по-прежнему активна, хорошо ест, не чихает, занимается своими крысиными делами и чистит серую шубку. Моей радости не было предела.

А еще, рядом с коробкой, на балконе стояла зажженная свеча под стеклянным колпаком. Вдруг свет на смотровой погаснет? В этом случае, Вольные смогут разглядеть мерцающее на втором этаже маленькое пламя.

На пятнадцатый день я впервые заметила едва уловимое, но заметное для ищущего, беспокойство в глазах Сайроса. За завтраком он перешептывался с Лилой, которая выглядела не менее встревоженно. Я не подслушивала намеренно, но краем уха смогла уловить обрывки отдельных фраз.

«… Нет, я не получала вестей от Ноя…»

«… Ходят слухи, что границы готовят к ограничениям по выезду…»

«… Усиленная охрана по периметрам, в том числе и в части леса, чего раньше никогда не было…»

Выходит, у моей тревоги, наконец, образовался фундамент? Или, он существовал все это время, но я лишь ощущала его, но не могла разглядеть? В любом случае, ситуация складывалась неприятная.

Снежные бури, удерживающие Гарлеш в своих цепких огромных руках, наконец, ослабили хватку и позволили немного выдохнуть. Солнце, пусть совсем слабое, тусклое, напоминающее белеющий вдалеке диск, подсвечивало мерцающий на земле снег. Покрытый ледяной корочкой, но не грело. Это было вполне ожидаемо. Тепло не явится в город раньше середины весны.

Ребята покрепче сбросили теплую одежду прямо на землю и принялись колоть поленья, заготовленные в качестве резерва, на случай особых холодов. Наконец, появилась возможность привести их в подобающий вид. Нэнна и пара человек, помогающих ей на кухне на регулярной основе, отправились на наш маленький склад, чтобы взять все необходимое к ужину. Нико тащил деревянный бочонок, доверху наполненный медом, и увлеченно щебетал что-то на ухо Нэнне, на лице которой сияла самая доброжелательная улыбка из всех, что я когда-либо видела.

Я зашла внутрь, проверила Уолли, которая, к слову, чувствовала себя замечательно, подкинула ей семечек и пару сухарей, которые незаметно (как мне показалось) сложила в карман еще утром и перебрала бумаги, взятые из кабинета Сайроса заранее. Честно говоря, отвлекать себя работой становилось все сложнее и сложнее. Рой проблем, беспрерывно жужжащий в голове, становился все больше и больше, и теперь, казалось, ему там стало тесно и жужжало уже все тело. Руки холодели от каждого шага за спиной, ноги становились ватными, а все вокруг окуталось густым непроглядным туманом. Я не понимала, что с этим делать. Как бороться? Как, если чертова тревога мешала даже базовым вещам?

Руки опускались.

Буквы перед глазами снова обрели знакомые очертания. Я не поняла ни слова из того, что только что прочитала.

Минуты длились вечность. Я переписывала список медикаментов. Вернее, того, что осталось. И эти цифры не радовали. Противовоспалительные – два бутылька. Этого хватит, чтобы помочь максимум троим людям. Микстура от головной боли – ноль. Капли, понижающие давление – один флакон. Травяные пластинки, помогающие при лихорадке – три штучки. Спирт, для обработки ран – половинка бутылька. Обезболивающее – вчера закончилось.

Одна рука зарылась в волосы, а вторая нервно постукивала кончиком карандаша по столу. Дела обстояли паршиво. Из-за холодов жители лагеря стали заболевать чаще и нужно было что-то с этим делать. В первую очередь – как-то распределить остатки лекарств до следующей поставки, которая будет… не скоро.

Радовало то, что хворь не брала меня. Это сильно усугубило бы ситуацию, но…

Я вскочила с места и добежала до комнаты. Колени с силой врезались в деревянный пол, а руки торопливо перебирали все мои баночки.

– Вот оно, – голубоватая жидкость покачивалась в сосуде, ударяясь о прозрачные стенки из толстого стекла, – Прости, Уолли, я у тебя немного украду.

Крыса встала на задние лапки, наклонила голову и задергала носиком.

Я открутила крышку, понюхала, немного поморщилась и сделала маленький глоток. Потом еще один. Никаких странных ощущений, за исключением легкого жжения. Я достала блокнот и зафиксировала все на случай, если со мной что-то случится.

Конечно, экспериментировать на Уолли было хорошей идеей и достаточно смелым шагом, но где бы нашелся человек, готовый испробовать нечто, не гарантирующее вообще ничего, даже на словах? Нигде. Точно нигде. Я не стала бы рисковать больным, чтобы протестировать препарат, произведенный мной только с помощью книжных знаний. Но, кто мешает рисковать собой? Если со мной ничего не случится, то, как минимум, другому, если и не поможет, то хуже он точно не сделает.

Остаток дня прошел обычно. Работа разгреблась под вечер, с наступлением темноты. Ужин немного задержался, но получился действительно вкусным. Нико провел вечернее занятие со своими учениками, делающими очевидные успехи. А Уолли, как и я, чувствовала себя замечательно. Я стряхнула с коробки снег, посмотрела на серый комочек и решила занести ее в тепло. Достаточно с нее экспериментов, теперь моя очередь.

Огонек на фитиле подрагивал от грубых порывов ветра, норовящего потушить мой маленький источник тепла и света. Я вздохнула и села на холодный влажный пол, оставив одело, обычно служившее теплой накидкой, лежать на кровати. На дороге, проходящей через наши ворота, было так же пусто, как и всегда. Ничего нового – к счастью. Никого старого – к сожалению. Странное, инородное и постоянно ноющее чувство внутри обрело четкие очертания и я поняла, что это – отчаяние. Забавно, что из всего спектра эмоций, которые мой мозг упорно не принимал столько лет, материализовалось именно оно.

Спасибо, Дейн, очень мило с твоей стороны разбудить во мне это.

Несмотря на ледяной ветер, я не чувствовала, что замерзаю. Интересно. Нужно это зафиксировать. Моя микстура поднимает температуру, а от этого исключает возможность замерзания?

Дверь за спиной тихо скрипнула, затем хлопнула. Пара шагов. Тишина. Я обернулась и замерла. На пару мгновений перестала дышать. От неожиданности. Ноги сами понесли меня вперед, но мозг вовремя опомнился и я резко остановилась в паре сантиметров от знакомой фигуры в темном одеянии.

А зачем я вообще, собственно, кинулась навстречу?

Казалось, Дейн прочитал недоумение в моих глазах, усмехнулся и сказал только:

– Не проспи утром тренировку.

А затем вышел. Исчез, будто его и не было. И я бы так и подумала, но в комнате стоял свежий запах морозного ночного воздуха.

И я не проспала. С рассветом мы отправились на нашу площадку, по которой, как ни странно, я уже начала скучать. Мы шли молча, следуя по знакомым тропинкам. Он – спереди, а я немного позади. Все как обычно.

По прибытии он скинул с плеча увесистую сумку и там что-то тихо зазвенело.

– У меня для тебя кое-что есть.

– Для меня?

– Да.

– Неожиданно… – на мгновение я поверила ему, а потом заметила в глазах подозрительно веселую, неведомую мне ранее искорку, – Дай угадаю? Нотация по поводу моей формы? Я обленилась, пока тебя не было?

– И это тоже, – он осмотрел меня с ног до головы, а затем потянулся к сумке, достал что-то и вложил мне в руки, – Но сейчас речь об этом.

В моих руках оказался сверток из бархатной ткани глубокого красного цвета с черной каемкой. Я аккуратно развернула его и тихо ахнула. Внутри лежало несколько метательных ножей. Но не обыкновенных, они были…какой-то неземной красоты. Серебряные, переливающиеся на слабом солнечном свету, чуть больше моих ладоней в длину. Рукоять покрыта резными узорами, обвивающими большой красный камень, красующийся в самом центре, у основания. А острие такое тонкое, такое изящное и аккуратное, будто игла.

Я подняла голову и посмотрела на него, встречая взгляд, полный… удовлетворения? Это напоминало какую-то тихую, очень личную радость.

– Дейн… Я не знаю, что сказать…

– Нравятся?

– Очень.

– Тяжело обращаться с чем-то подобным в ближнем бою. Но, если научиться метать, то близко подходить не обязательно.

– Хочешь сказать, ты попытаешься меня научить?

– Ключевое слово – попытаюсь.

В качестве мишени выступил ствол большого старого дерева, а точнее, его участок, с которого слезла кора. Поверхность была гладкой и светлой, практически сияющей на свету. Дейн подобрал с земли черный маленький камень, похожий на уголь, и начертил в центре крестик.

– Отойди на пять шагов назад. Да, вот так. Теперь кидай, – он встал и сложил руки на груди, – Что ты на меня смотришь? Вперед.

– Но я не умею.

– Хотя бы попробуй.

Я собралась с духом, вздохнула, пригляделась. Вряд ли, конечно, это имело значение, но нужно было попытаться. Я замахнулась так, будто в моих руках дротик, закрыла один глаз, прищурилась, и…

Нож ударился о ствол и свалился в снег.

– Как неожиданно, – он хмыкнул, поднял нож, подал его мне и вернулся на свое законное место наблюдателя, – Зачем же ты так горбишься и выпячиваешь локоть? Спину ровнее, а руку заноси выше, будто хочешь бросить топор.

– Я и топоры не бросала. Но это так, к слову.

На его лице промелькнуло что-то вроде…улыбки? Серьезно, Дейн? Ты умеешь улыбаться?

– Кидай давай.

Вполне ожидаемая неудача стала лишь началом целой череды. То сила замаха хромала, то плечи повернуты не так, то нога слишком отходит назад. Я уверилась в том, что единственная причина всех промахов – просто я.

– Господи, Кара, – он закрыл лицо рукой, – Как ты дожила до своих лет?

– Мне вот тоже интересно, – я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза и не бросить в ответ что-то колкое, – Но с такимучителем уж точно не пропаду.

– Так, – он подлетел ко мне и встал за спиной. Слишком близко. Знакомый электрический разряд устроил маленькую бурю в животе, что было непривычно, но…я не хотела отстраняться. Стало даже интересно, что будет, если не убегать от этого ощущения. Заискрюсь? Дейн взял нож и вложил в мою руку иначе, лезвием вниз, а рукоятью вверх, приподнял локоть и отвел его назад, так, что я почувствовала его дыхание совсем близко, – И вот теперь кидай. Только со всей силы.

Нож завертелся, рассекая воздух, но с хрустом прилетел четко в цель.

– Вот это да, попал… – я резко развернулась, ожидая, что Дейн отойдет. Это было ожидаемо. Это было бы нормально. Но он, почему-то, продолжал стоять, а его рука, придерживающая меня, повисла в воздухе.

Я несколько раз моргнула, пытаясь прогнать мираж перед глазами. Но он не исчезал. Дейн стоял в нескольких сантиметрах, а мой нос, наклонись я чуть вперед, коснется его подбородка. Чертовски близко.

И никто ничего с этим не сделает?

Впервые эти темные, практически черные глаза были так близко и смотрели не украдкой, прячась за толстым стеклом ненависти, а прямо и как-то дико. Хитрый быстрый лис нагнал куропатку, которой некуда бежать, но он оценил ее тщетные попытки. Прямо сейчас он смотрел на то, как заливаются краской бледные щеки и расширяются зрачки. Я не могла видеть это, но уж точно чувствовала. Он смотрел на слегка приоткрытый на полуслове рот и, наверняка, слышал быстрое, учащенное дыхание.

От чего-то мне захотелось сделать этот шаг навстречу и тоже послушать его. Но пульс в ушах бил так сильно, что я слышала только себя. И чувствовала только себя. Но это же всего лишь шаг…

Ноги приросли к земле. Я застыла. Ледяная статуя, горящая изнутри.

Но Дейн вдруг стал ближе. Еще ближе. Еще. Его веки закрылись, а я поддалась вперед.

Кара, очнись, что ты творишь?!

На губах расцвело такое же пламя, что светило изнутри. Или, возможно, это был тот самый ток. Или что-то новое, неизведанное, слишком смелое и опасное, ведь…разве так можно? Разве можно с ним?

Дыхание остановилось, сердце, будто, тоже. Только через пару секунд я заметила, что одна его рука коснулась моих волос на затылке, но так, будто это было что-то очень хрупкое, запретное, что-то…

Дейн резко отстранился. Я вновь почувствовала, как морозный воздух пощипывает кожу. Со рта выпорхнуло облачко пара.

– Это… – он сделал несколько шагов назад, не сводя с меня испуганного взгляда, с каждым мигом обретающего все более яркий оттенок презрения, – Это абсурд… Ничего не было, ясно?

Слова прозвучали грубо. Но выглядело так, будто все это было сказано самому себе.

Я не сказала ни слова, а он умчался прочь.

Ветер смахнул с веток высоких елей пушистый мягкий снег, окутавший меня, будто густой утренний туман после дождливой ночи.

Теперь это точно походило на мираж.

8 Конец

Я зажмурила глаза и заткнула уши руками. Три, два, один… Взрыв. Куча дыма, от которого становится тяжело дышать. В груди будто появляется огромный тяжелый камень, который приходится нести, потому что сидеть и ждать, когда он исчезнет, времени нет.

– Ты как, живая? – Зео подхватил меня под руку и потащил вдоль замерзшей реки, прямиком к холму, за которым можно было сделать передышку.

– Да, – я кивнула и закашлялась, – Они же идут за нами?

– Конечно, – он фыркнул и обернулся, – Ну, не за нами, так за Кови.

Наконец, мы остановились. Ноги тряслись так, словно я бежала вверх по самой сложной тропинке целый день, хотя прошло несколько часов.

Я часто думала о том, что же является самой хрупкой вещью в мире. Достаточно странная ветвь для размышлений, но не для меня. Когда все, что ты любишь и ценишь, неизменно идет ко дну, полезно вычленить самое слабое место. Самое хрупкое. Самое дорогое сердцу. И это оказалось не сложно. Достаточно было вывести все события под общий знаменатель и отчетливо увидеть одну маленькую закономерность, которая и стала ответом на мой вопрос. Спокойствие. Его сложно обрести, но крайне легко потерять и, что самое обидное, даже не по своей вине. Ты стараешься сделать все, чтобы его сохранить. Подавляешь все возможные эмоции, смиряешься с чем-то, на что не можешь повлиять, по возможности уходишь, ищешь пристанище, адаптируешься, взращиваешь внутри себя новую личность, а потом все это уже не имеет значения, потому что кому-то не хочется, чтобы у тебя все было хорошо. Хотя, может, часть моей вины во всем происходящем есть. Я же сама решила сюда прийти? Сама выбрала этот путь? Но, был ли мне уготовлен иной?

– Ну все, вперед, – Зео указал на восток, – Уведем их до водопада и исчезнем. Они уже вымотаны, дальше за нами не пойдут.

– А те, что пошли за остальными? Их куда уведут?

– По плану до объездной трассы.

– Хорошо.

Зео слышал их еще до того, как услышу я. Поэтому мы заранее знали, когда убегать и были четко убеждены, что за нами действительно следуют. Это было важно.

Около десяти дней назад, как и предсказывал Ной, Ловчие Тени заполонили Гарлеш. Они рыскали всюду, как охотничьи псы, выискивая любые улики, которые могли бы привести их к Вольным. Сначала это происходило только в черте города: они опрашивали жителей, устраивали обыски в домах, разных общественных местах, подозрительных личностей допрашивали с особым пристрастием (что нередко заканчивалось багряными следами на черной выглаженной форме), а потом и вовсе объявили о наличии официального пункта по докладу о местоположении Вольных. За это объявили награду в четыре зола. Чертовых четыре зола за одну жизнь, которые для большинства жителей Гарлеша были неплохой наградой. Разумеется, все стали сдавать друг друга по малейшему подозрению. И, казалось бы, тут план Талиса наткнулся на огромное препятствие, ведь приходилось фильтровать столько ложных вызовов, но нет. Все оказалось гораздо интереснее. Людям надоело терпеть бесконечные доносы от тех, кто за гроши мать родную продаст, но они понимали, что это не прекратится, пока все Маски не будут пойманы, а от этого возненавидели их. Именно из-за Вольных, по мнению народа, они страдали. Им стали внушать, что не будь на территории их города этих мерзких нелюдей, Талис в жизни бы не тронул мирных жителей, не представляющих опасность. Ни когда-то давно, ни сейчас, ни в будущем. С момента начала этой пропаганды, искать защиты и поддержки за пределами леса стало бессмысленно. Оставалось ждать и прятаться, но и здесь возникли проблемы. Ловчим приказали обыскивать лес. Нам же не оставалось ничего, кроме как вести их по ложным следам, уводя от лагеря как можно дальше. Пока это работало. Но только пока. Никто не знал, сколько все будет продолжаться и насколько нас хватит.

Некоторые были против позиции мира, обуславливая это тем, что пока они наступают, мы поджимаем хвосты, имея возможность показать свою силу и ясно дать всем понять, что Вольных лучше не трогать. Не нападать так, как они, а избавляться от тех, кто подбирается слишком близко.

– Перерезать глотки пяти – остальные десять дважды подумают, прежде чем сунуться сюда, – Дейн яро отстаивал эту позицию на всех собраниях.

– Но их не пятнадцать, их гораздо больше. Ты не можешь убить всех, – Сайрос старался направлять недовольных такой политикой мягко, но это становилось все сложнее и сложнее. Его слушали, его приказам подчинялись, но не понимали.

– А они могут? Они могут убить нас всех? Не за этим ли они пришли? – на последнем слове его голос дрогнул, на виске вздулась вена.

– Я понимаю, ты хочешь проучить их. И понимаю твою злость. Но так мы лишь докажем их правоту. Докажем, что Маски действительно опасны.

– Мертвыми мы докажем куда больше. Конечно.

– Ты еще слишком юн, чтобы понять некоторые вещи, Дейн. Я говорю с высоты опыта, а он неоднократно показывал, что отвечать агрессией на агрессию – это создание еще большей агрессии. Будем придерживаться нашей тактики и все обойдется.

– Что-то сейчас в это не верится.

Мы с Зео вернулись через пару часов, оставив хвост позади. Дейн и Руэн тоже были в лагере. Кови пришел позже всех, практически с наступлением темноты. И так было ежедневно. Некоторым едва ли хватало времени поесть между сменами дежурств. Ребята без масок, те самые способные шесть человек, дежурили на определенных точках, высматривая Ловчих с высоты. Если кто-то подходил слишком быстро – выстрел в небо. Это могло произойти в любой момент.

Лила все это время находилась с нами. Вернее, ей не хотелось бросать Сайроса в тяжелый час. Он был стар и вверять его жизнь группе несовершеннолетних детей ей было страшно, хоть она в нас и верила.

Мне было дико интересно, кем же Лила приходилась Сайросу? Верным другом? Должником? Последним оставшимся родственником? Дочерью? Хотя, последнее было глупо. Они совершенно не похожи. Но что-то же заставляло ее следовать за ним, помогать и тратить время на его задания, вместо своих дел, которые, наверняка, есть? В любом случае, любопытство отходило на задний план. Главное, что мы были не одни. Лиле хотелось верить.

А вот Аарон перестал выходить на связь. Уехал на границу, чтобы уладить пару моментов, и с тех пор не отправил ни одной весточки. Все верили в лучшее, но… как-то сложно выходило это делать.

После отчета по всем действиям те, кому положено по графику, отправились спать. В том числе и я. Остальные дежурили и ждали сигнал.

Половицы под ногами тихо скрипели, а по полу гулял прохладный поток воздуха, заботливо окутывающий трясущиеся от сильного напряжения ноги. Каждый шаг давался так же тяжело, как если бы к щиколоткам привязали по одному тяжеленному камню. Я практически доковыляла до своей двери, буквально видела ее. Могла протянуть руку и коснуться. Но колени предательски задрожали и, чтобы не свалиться, я оперлась спиной о стену и медленно съехала вниз. В глазах потемнело. Я моргнула, чтобы это прошло. Усталость давала о себе знать. В ушах загудело, будто в голове все это время работало радио и вот сигнал пропал, а я все пытаюсь его поймать. Конечно, бесполезно.

А что, если поспать прямо здесь? Мне уже без разницы, где лежать – будь то мягкая кровать, деревянный пол коридора, или сугроб под каким-нибудь кустом. Главное оказаться ненадолго в вертикальном положении и с закрытыми глазами. Прямо как сейчас.

Половица скрипнула совсем рядом. Я открыла глаза. Дейн смотрел на меня сверху вниз. Видимо, направлялся к себе. Какое сожаление, что его путь пролегает именно здесь.

– Не пугай людей. Зайди в комнату. – он собирался уйти, но в пол оборота остановился.

– Иди куда шел. Не трогай меня, – я снова закрыла глаза.

– Я сказал…

– Я слышала.

– Тогда…

– Оставь меня в покое. Ладно?

Я почувствовала, как он грубо подхватил меня на руки, с шумом открыл дверь, видимо, с ноги, и бросил на кровать, как мешок с костями. А затем вышел.

Вот и первый разговор после того…поцелуя.

Странно было даже думать о случившемся. Навалилось столько всего, а мой мозг неустанно, раз за разом, прокручивал этот проклятый момент. Столько поводов подумать о чем-то серьезном, действительно важном, а я… Идиотка. Вряд ли он вообще понял, что случилось. Успел тысячу раз пожалеть о том, что когда-то привел меня из леса в лагерь. Мог бы жить себе спокойно и не приближаться к Каре слишком близко, чтобы потом шарахаться, как от огня. Как вообще рядом может стоять желание коснуться человека и порыв убежать от него? Как? Ведь…мне-то не хотелось бежать. Наверное, в этом и крылась проблема.

Я не помнила, когда именно уснула, но проснулась, когда солнце висело высоко над нами. Выходит, сейчас полдень?

Во вчерашней одежде, чуть не снося на своем пути кипу бумаг, я выбежала и чуть не сбила с ног Лилу, испуганно уставившуюся на меня.

– Ты куда-то торопишься?

– Я проспала свое дежурство, Зео там сейчас…

– С Дейном патрулируют территорию.

– Что? Но почему с Дейном? Была моя очередь.

– Может, пройдем? – она кивнула в сторону комнаты и я заметила в ее руках поднос с едой и чаем. Я устроилась на кровати, а Лила на стуле рядом, – Ешь, тебе не помешает.

– Лила, почему меня не разбудили?

– Потому что Дейн сказал не будить. Попросил проследить, чтобы ты тут не померла, а сам перекусил и отправился дежурить. Вот так вот.

Я смотрела на нее так, будто только что услышала самый несусветный бред. Хотя, частично, так оно и было. После всего, он просто снимает меня с патруля, чтобы я пришла в себя? Где здесь логика?

– Дорогая, не переживай так, ты вся побледнела, – она потрогала мой лоб, – Может и тебе выпить своей микстурки?

О своем маленьком эксперименте я рассказала Сайросу, когда от холодов он начал чувствовать себя хуже. Без всяких колебаний, он выпил содержимое флакончика и следующим утром почувствовал себя значительно лучше. Сказать, что моему счастью не было предела – не сказать ничего. Выходит, получилось что-то действительно полезное. Как и я. Я стала полезной.

Дозировка моей микстуры оказалась, к счастью, маленькой. Удалось приготовить еще и излечить всех, кто в этом нуждался. Более того – осталось еще. Предполагаемо, благодаря этому, удастся протянуть до конца зимы без каких-либо последствий.

– Я не болею. Мне это ни к чему.

– Вот как… Ну, в любом случае, нервы не нужны. В лесу все тихо. Видимо, Ловчие, наконец, устали ловить.

– Это вряд ли.

– Хотя бы временно. Они не знают наши места, поэтому могут только примерно прикинуть, сколько уже изучили. А поэтому ошибочно решить, что, раз они столько ходили и ничего не нашли, то лес пуст.

– Но где-то же мы есть и они это знают.

– Где угодно, но не здесь, – она сжала мою ладонь и улыбнулась, – Как придешь в себя, навести брата. Он так переживал, никак не мог уснуть.

– Конечно, – я сжала ладонь в ответ.

Лила вышла, я съела все, что было на подносе и пошла к Нико. Он уже проснулся, играл с Уолли. Я решила отдать ее, потому что брату было одиноко, а сестра никак не могла быть с ним рядом сейчас. А серая ручная малышка могла.

– Хей? – дверь была слегка приоткрыта, но я постучала, – Можно войти?

– Кара!

– Я принесла Уолли сухарик. Она их любит. Держи, угости. Только не все сразу.

Он забрал лакомство и маленький кусочек дал прямо в протянутые лапки крысы.

– Она скоро станет совсем толстушкой. Это же ничего страшного?

– Думаю, что нет, – я села на кровать, – Лила сказала, ты плохо спал.

– Я шел к тебе, когда Дейн выходил из твоей комнаты. Он сказал, что ты не очень хорошо себя чувствуешь и я так… я так испугался…

– Нет, нет, нет… Не нужно больше так. Со мной же все хорошо! Что вообще может случиться? – я постаралась натянуть улыбку.

– Не знаю. Но что-то плохое же может?

– Будем надеяться, что нет. А сейчас, как ты смотришь на молоко с печеньем на кухне? Попросим у Нэнны самые поджаристые и хрустящие, а?

– И ты никуда не уйдешь? Правда пойдем вместе?

– Да.

До обеда оставалось чуть больше часа, но нас это не остановило. Мы устроились на скамейке, предназначенной для отдыха тех, кто работал на кухне постоянно. Сейчас, как раз, все оказались заняты, а самое уютное местечко у маленького круглого окна – свободно. Нико любил молоко с сахаром, а печенье практически черное. Вернее, полюбил. До лагеря всего этого не было. Дома, конечно, бывало, но это осталось так давно, что он, наверняка, даже не помнит. Нэнна все ходила туда-сюда и удивлялась.

– Бог ты мой, я же их выкидывала раньше, а тут ты появился, – она поставила на разогретую плиту несуразный железный чайник, – И что, правда вкусно?

– Конечно! Ты только попробуй, – Нико протянул одну печеньку ей.

– Ой нет, не люблю я такое. А ты наслаждайся, – она потрепала его волосы и вернулась к готовке.

Атмосфера в лагере, несмотря на происходящее, оставалась теплой, домашней. Я наблюдала за этими замечательными людьми, знакомыми стенами, ставшими родными, и не представляла, как вообще можно лишиться этого? Как можно позволить кому-то забрать это?

Времени подумать о том, за что я борюсь, совсем не было. Одно дежурство сменяло другое, дни пролетали в напряжении и погонях, а ночи в страхе за сияющие в небе красные искры. Я понимала, что нужно помогать и что-то делать, но не понимала, зачем мне это? Какова мояцель? Вольные гнались за свободой, которая всегда шла рядом с ними верным спутником. Они знали ее вкус и не представляли, как жить иначе. Это стало их двигателем. Не позволить отнять то, что их по праву. Сайрос, Лила и Аарон по-прежнему оставались закрытыми книгами, строки которых зашифрованы для моих глаз. Их цели, пусть и неизвестны, но, кажется, не корыстны. Они за мир без потерь, и именно поэтому пытаются выйти из моря протестов сухими, а, по возможности, вообще в него не заходить. Этому же учат и тех, кто грезит его переплыть. А я, видавшая неволю, кровь непокорных и слезы невинных, хотела лишь спокойствия. Забраться в далекую тихую гавань и забыть про все, что связывает меня с Гарлешем, Талисом, всем этим бесконечным клубком испытаний, который путается все больше и больше, хотя я пытаюсь его распутать. Я борюсь за мир в своем мире. Правда, от чего-то он тесно переплелся с другими, менее спокойными мирами. От этого приходится бороться и за них.

Неужели нельзя решить все иначе?

На предстоящей неделе количество моих патрулей оказалось значительно меньше, чем обычно. Я пыталась выловить Дейна, поговорить с ним хотя бы об этом, но, конечно же, тщетно. Он ходил исключительно с Зео, который на его молчание мог лишь беспомощно пожать плечами. В конце концов, не развяжет же он Дейну язык?

Ловчие Тени не сдавали позиции. Количество их человек ощутимо превышало наше. Они могли с легкостью заменить уставших солдат на новых, чего не могли сделать мы. И это, нужно подметить, чувствовалось. Способности Масок давали свое преимущество, но не насыщали своих носителей энергией, такой необходимой в долгих изнуряющих погонях. На данный момент нас спасало какое-то чудо. Но я стала понимать, почему оно не может длиться вечно.

Морозный и снежный месяц внезапно разбавил дождь, обычно предвещающий приход весны. Это значило лишь то, что солдаты Талиса не рискнут сунуться в лес, потому что недостаточно подготовлены для бега по мокрой, скользкой, холодной грязи, вперемешку с прошлогодней травой. Слишком уж побоятся запачкать костюмчики. Вернее, это было лишь предположение. В течение дня на нашей территории смотрящий не заметил ни одного. А еще, это означало, что и меня можно выпустить на патруль. Дейн каким-то образом фильтровал миссии и ставил меня только туда, где и стараться особо не нужно. Вероятно, это чтобы не пришлось меня спасать.

Так как все было относительно спокойно, отправились мы вдвоем. Маршрут немного изменили – решено было дойти до трассы и посмотреть, не готовят ли Ловчие чего на ночь.

Лес пах сыростью, свежей и прохладной, как обычно и бывало после проливных дождей. Вдохнуть такой воздух полной грудью было как-то по-особенному приятно, ведь мерзлая земля и хрустящий снег пахли совершенно иначе. Где-то совсем высоко тоскливо кричали птицы, которые не улетали за большую воду на зимовку. Видимо, крепкие орешки, раз после таких холодов до сих пор могут петь. А под ногами чавкала мокрая темная грязь. Я осмотрелась – никого, кроме меня и Дейна, идущего рядом, не впереди. Вдруг кто пристрелит меня, так он хотя бы заметит.

Между нами висела густая, ощущаемая физически тишина. Ни одного вдоха, удара сердца, только шаги.

Вскоре показалась трасса. Одна из немногочисленных дорог в городе, залитая бетоном, и то, только потому что людям с Талиса и торговцам ехать на своих автомобилях по неровной каменистой земле неудобно.

Мы осмотрелись и свернули налево, чтобы пройти вдоль дороги, сделать круг и вернуться обратно.

Огромная серая туча над головой загремела, сверкнула яркой молнией и разразилась пока не сильным, но набирающим обороты дождем. Но мы не ускорили шаг. Впрочем, необходимости для этого не было. Промокнем и все. Как будто проблема. То же мне.

Самая настоящая проблема шла слева от меня, устремив взгляд вперед и не поворачивая голову ни на один миллиметр. Как чертов солдат из армии столицы.

Внезапно я почувствовала, как внутри бурлит и закипает что-то странное, что-то незнакомое, но очень сильное, поджигающее горло, голову, да вообще все, что находилось внутри меня. Хотелось выплюнуть это чувство, вытащить из себя и выбросить подальше, хотелось…

Треснуть Дейна огромной палкой по голове.

Я сделала глубокий вдох, сжала руки в кулаки, прошла на несколько шагов и встала перед ним.

– Долго будешь от меня бегать? – слова прозвучали чужеродно, а тело мелко затрясло. Что, черт возьми, происходит…

– Бегать? Ты поняла, что сейчас сказала?

– Не увиливай. Или, может, ты просто испугался? Бесстрашный Дейн боится…чего? Меня? Боится поговорить о том, что самсделал?

– Ты несешь полный бред, – его голос завибрировал от набирающего силу раздражения, – Я не делал абсолютно ничего такого, чтобы отчитываться за это перед тобой. Понятно? – он попытался обойти, но мои руки с силой ударили его в грудь.

Он остановился и посмотрел на меня так, будто на моей голове только что выросла пара рогов. А мне казалось, что так оно и было. Будто внутри сидела какая-то другая я, которой не давали выбраться наружу и никто не знал о ее существовании, включая меня. А сейчас руки оказались крепко связны, рот заткнули тряпкой, а бразды правления в свои руки взял пробудившийся незнакомец, вечность спавший внутри меня.

– Нет, Дейн, не понятно. Мне не понятно, от чего ты сначала ненавидишь меня, затем, внезапно, решаешь, что не так уж я и плоха и целуешь, а затем снова ненавидишь, потому что…что? Что опять со мной не так? – мой голос звучал громко. Может, не как крик, но точно громче обычного.

– Все изначально было не так, – процедил он сквозь зубы, смотря на меня сверху. С его темных волос стекали крупные капли, приземляясь на мое лицо, – А то, о чем ты говоришь, не моя вина.

– Вот как? А чья? Моя?

– Да, Кара, да! -он практически сорвался на крик, – Как ты не понимаешь, ты должна была не позволить этомуслучиться.

– Так, может, тебе просто не стоило этого делать?

– Знаешь что, – он обошел меня и повернул в лес, – Не смей больше разговаривать со мной. Ни про случившееся, ни про что вообще.

– Ну и пошел ты к черту.

Мы шли до дома молча. Он – спереди, я – сзади. Дождь сильнее барабанил по сырой земле, не защищенной летней пышной листвой. В воздухе пахло свежестью, мокрыми камнями, елью, и вязкой, тягучей, обжигающей недосказанностью. Я смотрела под ноги, плелась следом за Дейном и не понимала, как можно было упустить самую важную деталь – проблемы в этом проклятом поцелуе не было. По крайней мере, для меня. С чего раздулся такой масштаб в его понимании? Почему я не попыталась узнать?

В любом случае, не стоило предпринимать попытку что-то исправить именно сейчас. Слишком уж свежее поле боя.

Следующая неделя оказалась подозрительно спокойной. Ни одного Ловчего, ни одной погони, ничего. Кто-то порадовался и искренне поверил, что мы можем выдохнуть, но, от чего-то, мое сердце было не спокойно. Люди, управляющие Ловчими Тенями, далеко не глупцы, цель которых достаточно ясна – найти и привезти в столицу Масок. Так, что же, после стольких лет попыток, всех приложенных усилий, именно сейчас они отступят? Просто потому что кто-то за нос увел их от цели? Ну уж нет.

Зео сидел за столом общей обеденной и пил чай, закусывая ломтем свежеиспеченного хлеба от Нэнны.

– Мне кается, они просто готовят новую тактику, – он откусил крупный кусок, с трудом помещающийся у него во рту, – Не могут же Ловчие псы бегать за нами вечно? Разве нет?

– До этого они именно этим и занимались, – Кови усмехнулся.

– Да, но они не проявляли такой активности. Ну, я такого на своем веку не припоминаю. Кстати, Лила, что там Аарон?

– Ничего, – она откинула отросшие волосы с лица, – Тишина.

– Думаешь, что-то случилось?

– То, что он во что-то вляпался, это понятно. Не понимаю только, почему молчит.

– Если молчит – значит так надо. Он тоже не дурак и понимает, когда следует действовать, а когда нет. Скорее всего, ему просто нужно отсидеться где-то.

– Не переоценивай так, – Лила закатила глаза, – Это же Аарон. Вляпается в какое-то дерьмо и делает вид, что так надо.

– Хочешь поехать поискать его? – Кови взял стакан Зео и отпил напиток.

– Ага. Но не сегодня. Выжду пару дней, вдруг объявится.

– Объявится, – Зео забрал свой стакан обратно и заглянул в него, – Куда он денется?

Я сидела рядом с Лилой и делала пометки в блокноте. Перепроверяла ревизию своих трав и прикидывала, что можно будет обновить сразу после того, как кое-где сойдет последний снег. Какие-то растения хорошо адаптировались и в холодной среде: они засыпали под снегом, создавая вокруг себя маленькую теплую берлогу, в которой сохранялись до тех пор, пока укрытие не утратит надобность. Полезная функция. Жаль, что люди не могут так же. Прячешься себе в ледяной берлоге, выжидаешь, пока тяжелые времена не закончатся, а потом вылазишь, как ни в чем не бывало.

– Кара, – Лила тронула меня за плечо, – Ты какая-то слишком тихая. Все нормально?

– Да вроде всегда такая, – я пожала плечами и вернулась в блокнот, но на самом деле поняла, что имелось в виду под этими словами.

Я не просто молчала, а старалась заполнить тишину хоть чем-то, чтобы не гонять по кругу уже заезженные мысли. Невооруженным глазом такое не заметишь, но у Лилы-то был глаз-алмаз. Пару секунд, пока разговор между другими продолжался, она внимательно смотрела на меня, затем кротко улыбнулась и тихо сказала:

– Если захочешь, то поболтаем потом.

Ночь прошла спокойно. Ни одного лишнего шороха на темных тропинках нашего леса, но смотрители дежурили в полном составе. Однако, несмотря на это, поспать не получилось. Стоило закрыть глаза, как сразу вырисовывались сцены, видеть которые не хотелось. Моркан, дождливый лес и испуганный Нико, выстрелы, перекошенные ворота приюта… Но все это вызывало ощущения неприязни. Хотелось отвернуться, зажмуриться, отмыть эти кадры с подкорки сознания. А вот остальное… Утренние и вечерние тренировки на деревянной площадке, спрятанной в объятиях чащи, запах мягкого, только что выпавшего снега, принесенного в комнату на одежде, серебряные клинки, пара темных, практически черных глаз и быстрое, случайное касание губ… Все это вызывало мелкую дрожь и странное желание ходить по комнате от невозможности усидеть на месте.

Я села на край кровати и зарылась руками в волосы, отросшие почти до самых бедер.

Что-то во мне сломалось. Какую-то шестеренку вытащили и теперь я не могу перестать что-то чувствовать. Постоянно. Без перерыва. Никаких блоков. Их вытащили. Без моего разрешения вытащили. Я этого не просила и не хотела, потому что просто не знаю, что теперь со всем этим делать.

На утро мы с Нико позавтракали вдвоем. Нужно пользоваться моментом, пока есть такая возможность. Нэнна, как и всегда, оживленно носилась по кухне, хлопоча над блинчиками с джемом из ягод, которые собирали еще ранней осенью. Серое небо за маленьким круглым окном никак не влияло на солнечное настроение внутри. Зео залетел внутрь, как ураган, завертелся, бормоча что-то совершенно несвязное, и стащил горячую булочку прямо с подноса, минуту назад вытащенного из духового шкафа. Раскрыл рот пошире, откусил, а когда понял, что она еще совсем не остыла, стал часто дышать и махать руками себе в рот. Нэнна смеялась так, что ее щеки раскраснелись и стали совсем как спелые наливные яблочки. Нико это тоже развеселило. К завтраку присоединились все, кто был свободен, включая Дейна. Он уселся рядом с Зео и они стали о чем-то беседовать. И, нужно подметить, Дейн выглядел не таким недовольным, как обычно. Даже у него сегодня было хорошее настроение. Чуть позже к нам присоединилась Лила, выпотрошившая все свои запасы сладостей из Талиса и объясняя такой пир тем, что все равно скоро поедет за новыми.

После завтрака Нико отправился к своим ученикам, а я, Дейн и Зео вышли во двор, чтобы приготовиться к дежурству. Оно обещало быть сносным из-за прибавления в виде третьего, ни на кого не обиженного участника.

Моя маленькая поясная сумка для обхода территории была готова с вечера. Я прицепила ее, проверила, чтобы держалась хорошо и не мешала при беге. Затем убрала волосы в высокий хвост и хотела сказать парням, что готова и мы можем приступать, как вдруг мое внимание привлек силуэт вдалеке, который стремительно приближался к нам. Остальные тоже обратили внимание.

– Господи… – Зео побежал навстречу, а мы последовали за ним и буквально поймали валившегося с ног мальчишку у самых ворот, – Это же Сэм… Давай, парень, не вырубайся, что случилось?

– Я… Они… – он сплюнул на землю красную слюну и я заметила там зуб. Сэм в принципе выглядел так, будто упал со своего поста на дереве: весь в ссадинах, на виске свежая гематома, левый глаз совсем заплыл, что могло быть от сильного удара, а с краешка рта стекала полупрозрачная алая дорожка, – Они нашли нас. Ловчие идут сюда. Я бежал, как мог…

– Где они сейчас? – Зео поставил его на ноги и жестом позвал кого-то, выходившего с дома.

– Чуть дальше речки. Той, которую нужно перейти. Им понадобится полчаса, чтобы настигнуть всех.

– Почему ты уверен, что они знают, куда идти? – я подтянула рукав и вытерла кровь, заливающую здоровый глаз.

– Они сами сказали. Я случайно услышал.

– Сэм, – Дейн шумно вдохнул, – А остальные? Еще двое, что были с тобой?

– Уже мертвы.

Воздух вокруг резко похолодел. Уже мертвы.

Дейн позвал Лилу и велел собрать всех и, что есть силы, бежать в хижину старого смотрителя леса.

– Ловчие не знают, сколько нас здесь всего, поэтому встретим их составом Масок. Нас десять, как-нибудь справимся.

– Одиннадцать, – добавила я.

– Десять, – Дейн посмотрел на меня сверху и кивнул Лиле, – Забирай ее.

– Нет, – я резко отступила назад, – Никуда я не пойду. А ты не можешь решать за меня.

– Напомнить, что я…

– Да мне плевать, – я посмотрела на Лилу, – Пожалуйста, если будет возможность, скажи Нико, чтобы не переживал.

Она сжала мою руку и убежала.

– Кара, что ты творишь? – он процедил это сквозь зубы, затем схватил меня за предплечье и дернул так, будто я ничего не весила, – Ты понимаешь, во что ввязываешься? Это не игры и не глупые тренировки и я…

– Тебе не придется возиться со мной, – я вывернулась и немного отошла, на случай, если он снова вздумает распустить руки, – Лишний человек не помешает. Я смогу отвлечь кого-нибудь, я смогу… да много чего. Не ограничивай меня, понятно?

Он ничего не сказал. Лишь наградил осуждающим, раздраженным, но, в то же время, испуганным взглядом.

Лагерь опустел. Вольные надели маски. Мы выдвинулись вперед, чтобы встретить гостей еще до того момента, как они почувствуют, что стали здесь главными.

Вскоре, среди влажных стволов старых елей, появились черные мантии с серебряными молниями на груди. Шли вальяжно, с прямой спиной и расправленными плечами, пытаясь смотреть на нас сверху. Это можно было не увидеть, но никак не почувствовать. Эта энергия превосходства искрила в воздухе. Кинь спичку – все вспыхнет.

– Пятнадцать, – прошептал Зео.

На четыре человека больше, чем у нас.

Тут один из них, тот, что шел в центре, немного впереди, остановил остальных примерно в десяти метрах от нас.

– И это все? – фыркнул мужчина лет тридцати, с завитыми вверх усами, – Можете не позориться и сдаться, зверье. Так будет лучше.

В ответ тишина.

– Вы что, говорить не умеете?

Тишина.

– Дикари, – он сплюнул на землю перед собой, осмотрел всех, а затем остановил взгляд на мне, – А эта что? Главный атрибут потеряла? Или продала за булку сухого хлеба?

Хотелось разочаровать его и ответить, что все еще хуже.

В следующее мгновение усач жестом дал команду словить нас. Ловчие, видимо, не ждали достойный отпор. Перед ними стояла кучка детей в деревянных масках, не более. Но уже через мгновение двое из них упали замертво. Руэн замечательно обращался с ножами и они прилетели точно в цель – в два испуганных широко открытых глаза. И с этого момента все закрутилось. У солдат переключили рубильники в головах и с режима безразличия и полной уверенности в легкости задачи, они перешли в режим особой жестокости.

Я видела, как искусно каждый Вольный отстаивал свое право жить: как Кови сжимает взрослого мужчину, а у того хрустят кости, как ловко Зео обходит противника, будто каждый шаг знает наперед, как быстро и хладнокровно, буквально в одно движение аккуратным, небольшим ножом, Дейн вскрывает живот Ловчему и на землю выпадают кишки. Я смотрела, как в глазах отряда профессиональных стражей и головорезов рождается ужас и страх. Как медленно они начинают осознавать, во что ввязались.

А я стояла. Просто не двигалась и не дышала. Казалось, даже сердце остановилось. Все звуки исчезли. Картинка перед глазами замедлилась.

Удар в спину. По ощущениям, сделанный с ноги. Я упала лицом вниз и проехала пару метров, после чего обернулась и увидела бледное, практически белоснежное лицо, на котором расплывается искривленное, неприятное подобие улыбки. Мужчина протянул свои руки, чтобы схватить меня. Он был так близко, что я почувствовала его выдох на своем лице, прежде чем вышла из ступора и со всей силы, что смогла найти, ударила его коленом между ног. Мужчина скрючился и застонал, но я понимала, что лишь ненадолго обезвредила его. Нужно было думать, что делать дальше.

Ну же, Кара, думай, думай…

Взгляд беспомощно рыскал по подтаявшей земле в поисках хоть чего-то… Палка, камень…

Прямо у корня дерева, в нескольких метрах, еще совсем молодой, маленький, но распустивший свои прекрасные темные листья, тянулся к свету черный вернар. Глубоко в груди что-то заискрилось. Я посмотрела на почти оправившегося Ловчего и рванула к дереву. Каждый шаг ощущался как полет. Как шанс справиться самой и не рассчитывать на помощь ребят, которым и так не просто.

Он был все ближе. Ближе. Ближе.

Я потянула руки к нему, как вдруг снова с силой ударилась о землю. Ловчий схватил меня за ногу и пытался тянуть назад, но сам не удержал равновесия и поскользнулся на влажной земле, при этом удерживая лодыжку одной рукой.

Это мой единственный шанс…

В следующее мгновение он дернул меня ближе к себе, развернул лицом, все еще лежащую, грязную и такую чертовски беспомощную. Я смотрела на его лицо, находящееся так близко, что было видно отросшую щетину, маленькую царапину на щеке, грязь на зубах, выглядывающих из-под тонких губ, крошечные зрачки на фоне серой радужки.

Я смогла поднять руку, сжимающую росток, и хорошенько пройтись им по роже Ловчей псины. От шока он замер, пока еще не понимая, что ждет его дальше. Я воспользовалась моментом и еще раз потерла вернар о кожу возле правого глаза. Там она самая нежная. Там будет больнее всего. Мужчину будто отбросило от меня. Он скрючился на земле, словно был в конвульсиях, и закричал от боли так, что на поле боя на секунду образовалась полная тишина. Или мне так показалось. Его ожидал неприятный сюрприз от девочки без маски. От сока черного вернара кожа слезет так, словно ее подожгли. Это лишь вопрос времени. Противоядия нет, поэтому, если не скончается от болевого шока, долго придется разбираться с последствиями.

– Быстро! Вставай! – по голосу я узнала Дейна. Он схватил меня за плечи, поднял и мы побежали.

Деревья расплывались, пролетали мимо, как серо-зеленые пятна, оставленные акварелью на мокрой бумаге. Как и белоснежные облака над головой. Неспешно плыли по своим делам, перекатывая толстые бока по светлому небу, пока мы рассекали воздух и топтали грязь, убегая прочь. Они и не подозревают, что там, где-то внизу, происходит такое. Или знают, молча смотрят и диву даются.

Дейн бежал впереди и крепко сжимал ладонь, наверняка обожженную от вернара. Она должна была болеть, но я этого не чувствовала. Или от того, что бежала так быстро, будто пыталась обогнать ветер, или от того, что кто-то ее держал.

Вскоре мы остановились и укрылись у берега высохшего много лет назад озера. Его дно опускалось сначала на полтора метра вниз, где мы и засели, потом, более плавно, еще чуть ниже, а затем резко еще на пару метров вниз. Сайрос рассказывал, что озеро рыли искусственно, от этого оно такое необычное.

Дейн снял маску, обхватил руками мое лицо и внимательно осмотрел.

– Как это получилось?

– Наверное, от удара, когда тот тип толкнул меня, – я потрогала щеки, подбородок, лоб, затем посмотрела на пальцы, на которых осталась кровь, – Но это ничего. Почему мы сбежали?

– Их слишком много. Мы убили семерых, многих ранили, но они все равно сильнее и стоят на ногах, – он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, – Они избавились от троих. Включая Кови. Скорее всего, случайно, мертвыми мы им не так нужны, как живыми.

Несколько секунд я молчала, пытаясь переварить сказанное.

Кови больше нет.

– Дейн? Они идут за нами?

– Да. Мы разбежались в разные стороны, чтобы разъединить их. Так появится возможность прикончить еще кого-то и сбежать с наименьшими потерями.

– Хорошо. Значит, дождемся их, все решим, а потом домой.

Тишина, заполняющая собой все пространство, то напрягала, то радовала. Больше второе, потому что мы точно знали, что Ловчие придут по наши головы. Это был лишь вопрос времени.

Дейн сидел рядом. Его плечо касалось моего. Очень странно думать об этом сейчас, но по телу разлилось приятное тягучее тепло. Чувство, будто сейчас, несмотря ни на что, я в относительном покое. Будто тело и разум, время от времени, жалобно просили именно об этом ощущении, но оно всегда такое далекое, холодное, недосягаемое, что приходилось прятать жажду за замком. А сейчас, пусть обстоятельства сложились не лучшим образом, я снова чувствую его руку рядом со своей. Это был пусть маленький, пусть неуместный, но слишком искренний и такой хрупкий повод для крошечного мимолетного счастья.

Хруст. Голоса. Они были близко. Достаточно, чтобы услышать и понять, что здесь и сейчас их трое. Слишком много для двоих ослабших, уставших и безоружных.

Шаг. Шаг. Шаг.

Я задержала дыхание. Они были где-то сверху, приближались к нашему укрытию.

Дейн взял меня за руку и сжал ее так, будто прямо сейчас мы прощаемся. Я смотрела на него и качала головой. К горлу подходил огромный свинцовый ком, раскаленный до предела и обжигающий все вокруг. Хотелось закричать нет. Нет. Нет. Нет, Дейн, что бы ты там не придумал, это не выход. Чертово прощание в твоих глазах не выход. Эта едва уловимая улыбка, которую ты показываешь так редко, не должна стать последней.

– Не смей, – прошептала я одними губами, так, что сама не услышала свой голос.

– Не помри без меня, – он коснулся рукой моей щеки, а затем с силой толкнул назад.

Удар. Шум в ушах. Берег, за которым мы прятались, отдалялся. Я падала вниз, к самому дну. Катилась, как бездушная тряпочная кукла. Все ниже, ниже, ниже.

Темнота.

9 Вольная

Пять лет спустя.

Прохладный, уже не пробирающий до самых костей, весенний ветер ловко подхватывал длинные пряди волос и подбрасывал их вверх. Одну за другой. Словно играл, как маленький ребенок. Я осмотрелась: сквозь кроны позеленевшего леса к земле тянулся свет, касался земли и ласкал ее после холодной продолжительной зимы; немного поодаль, под куст можжевельника самка куропатки заводила выводок, увидела меня и ускорилась; вдалеке слышался плеск шумной каменистой речки, берущей свое начало далеко в горах. И, кроме этого, больше ничего.

Я выдохнула и села на траву перед косой каменной плитой, которая должна была напоминать памятник. По итогу, конечно, не напоминала, но, кого это вообще волновало?

– Ну, здравствуй, старик, – пауза возникла по привычке, в ожидании теплого ответа, которого не последовало, – Как ты там? Хотя, знаю, что хорошо. Как же иначе? Такие люди, вроде, в рай попадают, а там обещают хорошие условия. Вкусная еда, пуховая кровать… А лично для тебя, как бонус, огромный шкаф, сверху до низу набитый книгами. И обязательно чайник с чаем. Не знаю, как бы ты без него выживал, – на лице промелькнула улыбка, -Ты сейчас, наверное, спрашиваешь, как у нас всех дела. Ты не можешь не спросить, я-то знаю. А у нас все… Все… По-другому. Я часто к тебе прихожу, но ничего особо не рассказываю, потому что знаю, что разочарую. Думаю, если ты смотришь сверху, то и так все знаешь, а если нет, то спишь крепче. Но сейчас… Я сделала нечто, в твоем понимании, плохое. Даже ужасное. Но это было правильно. Не хочу тянуть. Я забрала одну жизнь, которую задолжали пару лет назад. Это уже не звучит, как новость, знаю.

Пальцы нервно теребили край рукава, распускающегося от таких манипуляций на тонкие торчащие ниточки. Сердце болезненно сжималось каждый раз, как глаза видели выточенное ножом «Сайрос». Я не могла смотреть на бездушный холодный камень, под которым лежит такой важный человек, и оставаться спокойной. Сдерживаться. Не бить кулаками землю, как в первый день, чтобы достучаться до него. Не винить себя в его смерти. С одной стороны – что было во власти пятнадцатилетнего ребенка? Тем более в схватке с сильнейшим воспалением легких. Ничего. Но, с другой, возможно, постарайся чуть лучше, смогла бы…

Я зажмурилась. Не хотелось об этом размышлять. Снова.

– Знаешь… Я собрала тебе букет. Все, как ты любил. Пока цветы свежие, будут радовать глаз. Смотри, какие разноцветные. А как высохнут – заваришь их и выпьешь. И красиво, и с пользой. Давай-ка выкину отсюда старый, – я взяла совсем высохший пучок травы, а на его место поместила новый, – Какой это, кстати, по счету? Учитывая то, что я приношу их каждый месяц… Это пятьдесят третий.

Совсем недалеко кричала сойка. Я закрыла глаза и прислушалась. В этой части леса их водилось много.

– Не верится, что прошло столько времени, – я подошла ближе и положила ладонь на камень, – Нам тебя не хватает.

Справа от Сайроса была могила Кови. Рядом Дейна. А еще правее – Леви.

Соорудить маленькое кладбище было общим решением. В Гарлеше имелось городское, большое, но хоронить Вольных там было нельзя. В принципе, как и в любом другом месте, доступном каждому прохожему. И проблема крылась не в каких-то моральных дилеммах, потому что, по факту, запретить это делать никто не мог. Официально. Но жители города давно не считали Масок за людей, поэтому могли поиздеваться над могилой. Кто там лежит? Да никто, какой-то упырь, живущий в лесу и промышляющий опасными фокусами, не достойный и капли уважения. Никто в здравом уме не желал такой участи усопшим, поэтому их сжигали, а пепел развеивали в чаще. Ни один Вольный за последние десятилетия не удостоился настоящий похорон и места под землей. Но мы решили это исправить. Существование кладбища оставалось тайной для всех, кроме жителей лагеря, переехавшего в старый дом смотрителя леса.

Я медленно подошла к камню Дейна. Он был темнее остальных и, почему-то, не нагревался даже от солнечного света, заливающего поляну в середине дня. Как и тот, кто мог бы лежать под ним. Земля Дейна пустовала. Еще при жизни, но, будучи уже прикованным к постели, Сайрос верил, что парень выжил, просто не может добраться домой, ведь это не так легко. И все хотели думать так же. Правда, с каждым годом надежда угасала, пока не стала серым безмолвным призраком, бродящим вдоль коридоров по ночам. Вероятность того, что Дейн какое-то время был живым, имела место быть, но как долго? Да и зачем Ловчим отпускать пойманного? Чтобы вернулся домой и пополнил популяцию тех, кого они так долго пытаются истребить? Ну уж нет.

Я просто надеялась, что его смерть была быстрой.

Могила Леви так же была пуста. Вольные сожгли тело еще в тот день, когда я впервые оказалась в лагере. Но, мне показалось, что и эта кудрявая, огненная, наполненная сумасбродными мыслями и недюжинной смелостью голова, достойна своего места среди тех, кто отдал душу небесам во благо общего дела.

Дорога домой от кладбища петляла по поросшему папоротником склону, не имеющего тропинки. Так вышло не случайно: желающие навестить умерших должны были спускаться хаотично, так, чтобы недоброжелатели, в случае чего, не нашли это место. Вряд ли им в голову придет мысль о том, что туда до сих пор не протоптали дорогу.

Я поднялась, встречая на своем пути отряд ровных, стройных сосен, через которые лежал дальнейший путь. Главным ориентиром служил пик Горбатой горы – нужно было следовать четко по направлению к нему. Мне это не требовалось. Маршрут сохранился на подкорке в мельчайших деталях, да и местность, в общем, запомнилась без труда после переселения.

Наш новый лагерь прятался далеко от дороги, так что без помощи знающего человека дойти по сложным лесным тропам было просто невозможно. Дом смотрителя значительно отличался от лагеря – небольшой, квадратный, вмещающий от силы пятнадцать человек, без пункта наблюдения, склада, ворот, просто дом из старого сруба. Поначалу обосноваться было сложно, но куда деваться? Пришлось привыкать.

Недалеко от входа Руэн разбирался с повалившемся после сильного ветра стволом молодого упругого дерева, планировал пустить материал на стройку маленького амбара для курей. Топор взлетал вверх и с хрустом врезался в темную шероховатую кору. Пара ударов – и бревно разлетелось пополам.

Я кивнула парню, и хотела пройти в дом, но он откинул топор в сторону, вытер пот со лба и подошел ближе.

– Кара, там Айра искала тебя, просила зайти.

– Что-то случилось?

– Какое-то письмо, – он пожал плечами и улыбнулся, прекрасно понимая, кто был адресатом, – Сегодня же пятница, забыла?

– Мог бы и не пугать своим серьезным лицом, – я дружески толкнула его в плечо, но, по ощущениям, будто наткнулась на камень, – Знаешь же, что голова другим забита.

– Простите, мэм, это не входит в мои обязанности.

– Иди ты, – я усмехнулась и направилась к дому.

В моменте странно было осознавать, как сильно время всех поменяло. Не в худшую сторону, в каком-то смысле. Привычные серьезные, но детские лица, обрели четкие острые черты, плечи стали шире, руки сильнее. Будто каждый стал кем-то, кто защитил бы ребенка, которым когда-то был, но стоял за себя сам.

Я вошла внутрь, повернула налево и постучала в крайнюю дверь, которая открылась в эту же секунду. Я немного опешила с этой скорости, хотя, надо было уже привыкнуть. Айра пригласила меня внутрь и принялась суетливо распихивать кучи бумаг, лежащих на кровати, по свободным углам, которых, надо сказать, было мало.

– Кара… Простите пожалуйста… Я тут заработалась, но еще у входа слышала, что вы здесь, поэтому нужно было раньше…

– Успокойся, ладно?

– Хорошо, – она резко остановилась и уставилась на меня своими огромными зелеными глазами.

– Так… – я кивнула на конверт, который она сжимала в руках, – Это, вроде бы, для меня?

– Да, да, конечно, для вас, – девушка чуть не уронила его, но смогла подхватить и вручить мне, – От Нико. Отправил три дня назад, Лила передала так скоро, как смогла. Говорит, долго проходили границу.

– Лила тоже здесь?

– Да… То есть, уже нет. Она приехала, взяла какие-то вещи и отправилась в город, но к вечеру вернется обратно.

– Понятно. Что-то еще?

– Ну, – на мгновение она замолчала и потупила взгляд вниз, – Это пока не точно, но, кажется, кто-то убил…

– Раз не точно, то и говорить это не нужно, – я перебила ее, не желая слушать продолжение, которое мне и так было известно, – Помимо этого? Что-то еще?

– Нет.

– Хорошо.

Я кивнула ей и вышла, направляясь в новую переговорную, если ее можно было так назвать.

Айра, вот уже десять месяцев, была новой стенографисткой. Ее нашли в городе совершенно случайно, возле сгоревшего дома, в котором погибла ее семья. Отец работал бакалейщиком на рынке, а мать выращивала овощи на продажу. И, вероятно, ее бы не забрали с собой, если бы она не была обучена грамоте. Сидела прямо на пепле и, сквозь слезы, на каком-то обрывке бумаги, пыталась нацарапать письмо тете, живущей в Велмаре, чтобы та помогла и забрала ее к себе. Но это было невозможно. Хотя, может, со связями посерьезнее, какая-то перспектива имелась, но не в ее положении. А нам, по счастливой случайности, не хватало новой стенографистки. Она, даже не думая, согласилась на такое предложение, прекрасно понимая, что, если тетя не поможет, она не в силах будет сама прокормить себя в тринадцать.

За прошедшие пять лет ситуация сильно изменилась. У нас теперь не было достаточно места, еды и прочих ресурсов, чтобы содержать спасенных, не способных принести какую-то пользу. Приюти мы десяток детей и стариков – обрели бы больше проблем, чем имеется сейчас. В случае нападения никто из них не сможет дать отпор, а мы, не в силах защитить всех, потеряем еще и своих. Такие утраты в нынешнем положении обходились слишком дорого.

В лагере проживало пятнадцать человек, двое из которых – Айра и Нэнна, не умели защищаться. Остальные либо были из числа оставшихся пяти Вольных, либо тех, кто маску не носил, но мало в чем уступал.

Я толкнула тяжелую деревянную дверь, вошла, закрылась, и устроилась на своем любимом месте у края стола, параллельно распечатывая конверт. Нико, вот уже на протяжении двух лет, писал стабильно раз в две недели.

«Здравствуй, Кара! Не ругайся, но пишу это письмо на лекции, пока профессор отвлекся на рисование схем на доске. Я их уже знаю, выучил на дополнительном курсе, поэтому ничего не теряю. Хотя, зная тебя, ожидаю услышать: «Ну, так можно же их повторить…»

Вернее, увидеть. Но твой голос всегда звучит в написанных твоей рукой строках.

Учеба в академии проходит отлично. Все успеваю, но стараюсь увеличить нагрузку, пока не наступил этап аттестации и на это есть время. Не помню, рассказывал, или нет, но аттестация проходит ежегодно, чтобы вычислить неспособных студентов и отчислить. Я пока не боюсь попасть в список неугодных, потому что профессоры меня любят. Говорят, что видят очевидный талант. Особенно Ангус Морр. Когда-то он был алхистром при Сером Доме, работал в сфере лечебных искусств, но был отстранен, потому что отказался участвовать в каком-то эксперименте. Знаю, что ты не любишь всех людей, кто так или иначе связан со столицей, но… я встречаю и хороших. Действительно хороших.

Еще, вместе с друзьями, часто гуляю по набережной. Никак не могу налюбоваться морем, слишком уж оно красивое. А вдоль дорожки, по самым краям, растут розовые и фиолетовые цветы. Название не знаю, не разбираюсь ведь, это больше по твоей части. Но, с уверенностью говорю, что на фоне лазурной полосы большой воды, выглядят они бесподобно.

Не так давно Лила сводила меня в тратторию у самого берега, чтобы попробовать жареных угрей. Это было действительно вкусно. Но, помимо еды, меня поразило то, какие люди могут позволить себе…такое. Знаешь, Кара, они ведь не какие-то богачи. Они обычные. Странно понимать, что в Гарлеше жизнь настолько другая.

Кстати, не уверен, что Лила сообщит это к тому моменту, как ты получишь письмо, но я хотел приехать домой на неделю. Впереди намечается время, свободное от занятий. Думал провести его с тобой и всеми остальными, но Лила сказала, что безопаснее будет остаться.

Надеюсь, что у вас там все спокойно и мы сможем встретиться… когда-нибудь. Что ты сможешь переехать ко мне. Хотя, знаю, что ты этого не хочешь.

Хотел приложить бумажное фото меня и ребят с академии, но это не безопасно.

Обнимаю, твой Нико.»

Я перечитала письмо еще раз и положила на стол перед собой.

Пару лет назад, разъезжая по делам в Велмаре, Лила прислала письмо с предложением, от которого сложно было отказаться, но согласиться ничуть не легче. В академии точных наук освободилось место в класс, куда по возрасту идеально подходил Нико. В случае, если ответ окажется положительным, его ожидало пять лет усиленного обучения всем актуальным ныне знаниям, практикам и прочим ремеслам, которые смогут обеспечить светлое безбедное будущее. Зачисление, разумеется, проходило бы немного не так, как у остальных ребят, как минимум, потому что простолюдинам из Гарлеша в цивильный мир прямых дорог нет. Но, благодаря Лиле, есть кривые. Я поговорила с братом и мы пришли к тому, что упускать такой шанс было бы крайне глупо. Буквально за пару дней изготовили все нужные фиктивные документы и придумали легенду: Нико Остеверс, сын крупного торговца из соседней страны, прибыл в Велмар как студент в рамках дружбы государств и представитель высокой семьи, который раньше обучался на дому, а Лилиан Остеверс – его тетя. Так все и завертелось. Счастья Нико не было предела, Лила находилась с ним большую часть времени и, казалось бы, что может быть не так? В общих чертах ничего. Но меня пугало то, с какой скоростью Нико меняется. Нечто, живущее в его голове, под очевидным знаменем зла, теперь стало противоположным. Видение мира, вкусы, разговоры… все стало чужим. Нико всегда был рядом со мной, потому что был слабее духом, а я, зная это, старалась направлять его в нужное русло, что теперь делать не могла. Он сам направляет себя, но туда ли?

Где-то в глубине души я уже понимала, что в Гарлеше брата никогда не увижу. Он стал чужд для него.

Дверь тихонько скрипнула и я улыбнулась вошедшему, стараясь прогнать подальше заполонившие голову мысли.

– От кого прячемся? – Зео улыбнулся, обнажая ровный ряд белоснежных зубов.

– От всех, – я вздохнула, села поудобнее и убрала с лица непослушные вьющиеся пряди волос.

– Вот как, – он бросил на письмо на столе быстрый взгляд, затем сел рядом, – Ну, тогда я помешаю.

– Валяй.

– Ты чего такая недовольная?

– А ты пришел, чтобы это у меня спросить?

– Как ты смеешь говорить так со своим командиром? Невоспитанная девчонка… Нужно было скормить тебя собакам в доме у того идиота, которого ты покромсала на кусочки. Не терпел бы такого неуважения…

– Даже не знаю, как теперь загладить свою вину, – я развела руками и состроила наигранно виноватое лицо, – Может, есть предложения?

– Разумеется, – он поставил на стол маленькое радио, – Я записал утренние новости. Хочу, чтобы ты послушала.

Старенький аппарат закряхтел, поперхнулся и, наконец, выдал различимые слова, перемешанные с шипящими посторонними звуками. Я сразу поняла, что говорит какой-то представитель Ловчих.

«… Особое внимание на данное сообщение просим обратить жителей окрестных областей территории Гарлеша. Как бы прискорбно не было сообщать подобное, но мы, как ваша верная и непоколебимая защита, вынуждены вновь упомянуть о росте бесчинства, мародерства и насилия в данном регионе. По последним данным, печально известная преступная группировка «Вольных» не перестает нарушать наш с вами покой. Глава малой торговой делегации – Уолберт Фраус Микк, был обнаружен повешенным на собственном галстуке, прямо у входа в центральный банк Гарлеша, с вставленными в ротовое отверстие купюрами золов, приготовленных для предстоящей сделки…»

– Хоть бы предупредили убрать детей подальше, – фыркнул Зео и подпер рукой подбородок.

«… Также, на территории города, время от времени, находят изувеченные тела наших с вами героев и помощников государства – Ловчих Теней, вынужденных терпеть катастрофическое неуважение со стороны этих дикарей. В следствие этого просим передвигаться по улицам с особой бдительностью и сообщать обо всех найденных трупах, чтобы в последствии достойно похоронить защитников…»

– Ну, пока ничего нового, – я посмотрела на друга, который прислонил палец к губам и кивнул на радио.

«… В состав группировки «Вольных» на данный момент входят пять участников, личности которых мы не можем установить. Напоминаю всем опознавательные черты, чтобы, в случае обнаружения кого-то с похожими характеристиками, вы могли обратиться в соответствующие органы. Преступники носят темную одежду, не броскую, с кожаными перчатками без пальцев на руках, и кожаными вставками на локтях и коленях, предположительно, для меньшей травмоопасности во время бесчинства. Так же они надевают капюшоны. Некоторые, не стесняясь, имеют при себе броские элементы айдентики, вроде зубов животных на веревке, меховой отделки и прочего. Но, самое главное, при них всегда деревянные маски, скрывающие лицо. Все, что перечислено выше, собрано благодаря вам, честному и благодарному народу. Но, хочу сообщить, что имеющиеся характеристики пополнились: мы смогли идентифицировать тотемы на масках, благодаря которым вы и Ловчие Тени сможете определять, настоящий ли Вольный стоит перед вами? Итак, на данный момент имеются данные о маске волка, оленя, рыси, ворона и лиса. Последние двое представляют особую угрозу и отличаются предрасположенностью к жестокости. Помните, Тени Талиса вас берегут.»

Радио вновь зашипело и резко замолчало.

– Ну, конечно, берегут, – я усмехнулась, встала и прошла к столику, на котором стояли стакан и графин с водой.

– То есть, тебя не удивляет, что они точно знают, сколько нас здесь?

– Думаю, наконец, у Ловчих псин заработала наблюдательность.

– Ну нет.

– А что тогда?

– Это же очевидно, нет? Кто-то слил информацию. Рассказал в подробностях, как нас вычислить, сколько человек представляют реальную опасность. Талису это на руку. Они ж думали, что Вольных в лесу десятки. А теперь понимают, что, при желании, завалят всех одним маленьким отрядом. Если вычислят, конечно.

– Зео, – я повернулась к нему лицом и облокотилась о столик, – Среди тех, кто здесь живет, предателей нет. Да, не спорю, что все это для нас не выгодно, но не критично. Рано или поздно Ловчие все равно смогли бы сложить два плюс два и посчитать нас. Просто они так отчаялись, что, наконец, обратили внимание на маски, на то, что они отличаются и повторяются. Вот и все.

– Ты уверена?

– Да.

– Хорошо, – он мягко улыбнулся, – Не могу тебе не верить. Слишком уж убедительно говоришь.

Я улыбнулась в ответ и сделала глоток теплой воды. Врать, тем более Зео, давалось сложнее всего. Обычно, ему не стоило особого труда раскусить подобное, но в этот раз я сама хотела верить в то, что говорю. Человек, сдавший Вольных, и желающий рассказать больше информации, действительно не находился в лагере. И при желании не мог сюда прийти. Потому что его больше нет. Я его убила. Сегодня утром, буквально перед тем, как навестить Сайроса. Он умирал долго и мучительно, истекая кровью, слезами и прочими жидкостями, которые вообще могли вытечь. А я смотрела на это и ждала, когда свет в его глазах потухнет, когда грудь поднимется в прощальном вздохе и воздух с хрипом вырвется наружу, когда губы исказятся и замрут, перестав шептать что-то уже совершенно не важное. Я хотела, чтобы он запомнил меня. Смотрел и видел холодный взгляд своего возмездия, в котором нет ни капли сострадания. После этого, убедившись, что слежки не будет, вытерла нож о кусок старой мешковины и ушла.

И никому ничего не сказала. И не собиралась. В моем понимании так было, может, и не совсем правильно, но лучше для всех.

– Кара?

– М?

– Завтра идем в бар, не забыла?

– Такое забудешь?

День пролетел быстро, как молодой сокол в ясном небе. Расправил крылья, рассмотрел все свысока, но не забыл отбросить тень на некоторые вещи.

Моя жизнь никогда не складывалась удачно. За каждым поворотом поджидал очередной удар, сбивающий с ног. До лагеря эти удары воспринимались как должное, будто без них никак не обойтись. С вольными это изменилось, но… к лучшему ли? Ведь, как показала практика, когда бьют постоянно – привыкаешь и становишься крепче. А стоит немного расслабиться, так обычный безобидный толчок повалит с ног. Стоило обрести свое спокойствие в лагере, как жизнь сразу решила показать, каким хрупким оно может быть. Как один человек может оказаться детонатором стольких вещей внутри, о которых я не догадывалась, и как кардинально все изменится, когда он исчезнет. До Дейна ни одна потеря не была такой осознанной и болезненной. Возможно, это от того, что никто, уходящий на небеса, не пытался (или не успел) вложить в меня столько, сколько смог он. Не знаю, это лишь мои догадки.

Прошло пять лет, но, каждый раз, как вспоминаю тот день, болит, будто впервые. И я без понятия, что с этим делать.

Точнее, попытки прожить это предпринимаются до сих пор. Способы весьма нетривиальные, но рабочие.

С уходом Сайроса наш маленький корабль, аккуратно плывший вдоль берега, лишился капитана. Ориентир, заданный им, потерял смысл, так как остальные не грезили доплыть до той же цели. Мы думали, что это единственное верное направление, что другого быть не может, но время и обстоятельства расставили все на свои места. На место капитана встал мудрый, пусть молодой, ворон, лишившийся соратника лиса. И повел он корабль в шторм. В самую его гущу. Мы прыгали по волнам, силясь удержать штурвал, касались дна, ломали мачты, но не тонули. Мы поняли, что, если не бояться, если показать, кто мы есть и почему мы здесь, нас заметят уже совершенно с иной стороны. И разойдутся по разные стороны, чтобы наши сломанные мачты и рваные паруса не задели их лодки.

Вольные больше не прятались. Политика безучастности, как оказалось, не дает никаких плодов. Те, кто хотят навредить, не ищут повода, ведь его наличие ничего не меняет.

Но, кто запрещает защищать себя? Не бездействием и желанием опровергнуть все то, что придумали люди, а голосом и ответом на то, что уже брошено в сторону лагеря и его обитателей?

Никто. А тот, кто мог, к сожалению, не сможет нас направить.

Я прошла в комнату и включила несколько электрических ламп, перехваченных с контрабанды для Безликих. Так сказать, позаимствовали маленький подарок от Талиса. По стенам рассыпался теплый свет, открывающий вид на мою скромную обитель, больше напоминающую маленькую лабораторию, заметно выросшую относительно той, что осталась в старом лагере. На большом деревянном столе красовались колбы, пробирки, шприцы, несколько горшков с самыми необходимыми растениями, нужда в которых есть и в холодные времена, куча книг, блокнотов, исписанных от корки до корки, и баночек с жуками, на которых пробовались новые яды. Всему этому изобилию я обязана Зео и его темной воровской жилке, которую, как выяснилось, можно использовать во благо.

Я села на стул и направила свет на несколько игл, спрятанных под стеклом. Их острые концы, обработанные новым раствором, к моему счастью, заметно покраснели. Это означало, что тот, чью плоть проткнет одна из этих малышек, незамедлительно покинет этот мир. Без боли, без жжения, без сухости во рту, просто уснет беспробудным сном.

Я взяла одну иглу и покрутила в руке. Это было, пожалуй, лучшее творение за последний год. Чистое совершенство.

Правда, предназначения у этого оружия нет. Изначально, изобрести что-то подобное, было необходимостью. Заказчик оказался тем еще придурком, не хотел жить без смысла, который у него забрали. У меня не получилось составить удачную рецептуру сразу, ведь, как ни странно, он не очень хотел страдать и корчиться в муках на полу своей спальни. Он хотел уйти красиво. Нет, вернее, комфортно. Говорил, что и так уже натерпелся, хочет хотя бы помереть без приключений. А потом передумал.

Вот же чудак.

Но, несмотря на это, работу я выполнила и ее результат лежал на столе прямо передо мной.

Я достала из кармана маленький кусочек кожи и замотала в него все пять штук. Буду теперь носить с собой. Мало ли, вдруг заказчик вернется?

Часы показывали полночь. А это означало, что нужно было готовиться ко сну. Сделка, проходящая в баре «Восток», намечена на одиннадцать утра, когда людей меньше и подавали безобидные завтраки, вместо рюмок с горячительным пойлом.

Я переоделась, открыла шкаф и посмотрела в зеркало, прикрепленное к дверце. Снова на меня глядела незнакомка. Дикая, с глазами, в которых таился огромный айсберг, а не билось прохладное буйное море. Крепкая, видавшая не одну погоню, умеющая нападать и давать отпор. Расчетливая, знающая шаг соперника наперед. Другая. Не маленькая Кара, не знающая своей силы. Свободная, храбрая, вольная.

Я бросила взгляд на деревянную маску лисы, стоящую в углу. Приятный холодок пробежал по спине и рукам, а в голове растеклось уже давно знакомое спокойствие.

10 С востока на север

Я тщательно вглядывалась в грязное, забрызганное краской окно бара, в надежде увидеть хоть что-то, но, увы, тщетно.

– Черт, – я чувствовала, как терпение подходило к концу, – Вонючая забегаловка. Они не могли выбрать более цивильное место?

– Ну, как тебе сказать, – Зео сидел рядом и так же вглядывался вперед, – Дело-то не чистое. Они людей покупать собираются. Им следовало арендовать всю площадь?

– Надоело, – я встала и посмотрела на друга сверху вниз, – Пойдем ближе. Мы метрах в двадцати. С такой точкой обзора мы просто тратим время.

– Стой…

– Что еще?

– Может, подождем?

– Чего подождем? Вставай давай, не глупи.

Зео неохотно поднялся и подозвал Руэна. Мы преодолели улицу без препятствий, что было неожиданного после вчерашней сводки новостей, но не могло не радовать. Бар «Восток» был низкосортным заведением с дешевой выпивкой, на которую слетался всякий сброд. Стены бетонные, выкрашенные в красную (или коричневую) краску, давно потерявшую приемлемый вид и не видавшую обновления целую вечность. Крыша практически плоская, от чего дождевая вода не могла стечь вниз и проникала внутрь сквозь огромные щели. А те самые дурацкие окна располагались слишком близко к земле. Непонятно только, так было задумано, или строители знатно облажались? Скорее второе.

Я подошла к окну, находившемуся в самом отдаленном от посадочных мест углу зала, села и присмотрелась, убедившись, что ничьи любопытные глаза не словили шпиона за окном. Как и предполагалось, было практически пусто. Какой-то бедолага помирал за стойкой, лакая из низкого стакана, по виду, неприятную дрянь. Перед ним протирали посуду двое сотрудников в белых фартуках, которые, очевидно, никакой угрозы не представляли. Один из немногочисленных центральных столиков занимали трое мужчин в светлых пиджаках с широкими плечами, на одном была низкая шляпа, вроде котелка. Рядом с ними местный. Бинго. Вот и наши клиенты.

– Они на месте, – я кивнула ребятам, – Нужно поторопиться. Не хочу возиться с ними слишком долго.

– Предлагаю пройти через крышу, – Руэн указал на определенное место, – Там есть вход на чердак, а с него попадем прямиком в зал. Ничего сложного.

– Хорошо.

– Сколько их там? – Зео заглянул в окно?

– Двое сотрудников, трое покупателей, один продавец. И еще одна особь, но он даже не заметит, что что-то происходит. Пустяковое, выходит, дело.

Троица, заглянувшая в Гарлеш, приехала за семью детьми из приюта Холлихилл, который больше десятка лет существовал на другом конце города. Двое маленьких мальчиков, пятеро девочек от тринадцати и старше. Цель вывоза – неизвестна, но вряд ли это что-то хорошее. Хотя бы не мерзкое. Нашей целью было проучить старых недоумков, избавиться от продавца и не допустить совершения сделки. Если запугать тех, кого до сих пор интересует покупка рабов, то на товар пропадет спрос. Ни один богач не явится в нашу дыру за дешевым ребенком ценой жизни, или какой-нибудь конечности, смотря по обстоятельствам. И это работало. Гарлеш всегда поощрял деятельность приютов и никто никогда этому не препятствовал, пока мы не взялись за дело и не прекратили существование целых четырех. На повестке дня намечался пятый.

Полным составом из трех человек, мы с легкостью взобрались на крышу и подошли к указанному месту.

– Так, – Руэн остановился и тихонько стукнул ногой по хлипкой поверхности, – Здесь была дверь… Она, вроде, осталась, только вот ручки не вижу.

Я села, достала один из серебряных ножей и подцепила квадратную дверцу, которую, честно говоря, проще было выломать. С чердака повалили клубы пыли и мы закашлялись, отмахиваясь от этих нечистот.

– Черт, почему так воняет, – Зео закрыл нос обоими руками, едва сдерживаясь, чтобы не согнуться пополам, – И нам туда лезть…

– Хватит капризничать, – я бросила на него недовольный взгляд, – Значит, прямо под нами зал. Надеюсь, когда спрыгнем, не провалимся в подвал.

– Ничего не могу обещать, – Руэн сделал глубокий вдох и первым полез внутрь, за ним Зео, тихо бубня что-то себе под нос.

На мгновение я задержалась и осмотрела территорию. Улица совершенно пуста. От чего-то этот факт застрял костью в горле, хотя, вроде как, играл нам на пользу. Я постаралась отбросить странные мысли и полезла вслед за ребятами.

Внутри царствовал мрак, отягощенный кусками пыли, витающими в пространстве, будто хлопья снега. Сквозь щели пробивались редкие тусклые лучи, но они не сильно меняли ситуацию. Внизу слышались громкие мужские голоса и звон посуды. Индюки из Талиса смеялись над какой-то шуткой местного мужчины. Я легла на пол, не желая представлять, что хрустнуло под моим животом, и попыталась всмотреться в небольшую расщелину.

– … Ну, разумеется, Кессар! Как мы можем вам не доверять? – мужчина в котелке улыбнулся местному, в котором сразу узнался один из исполнителей Безликих, с которым нам ранее приходилось сталкиваться.

– Действительно. Хотя, как мне кажется, дело тут не только в доверии? – сказал Деймонд и отпил какой-то напиток. Этого человека я тоже знала. Он был одним из самых частых покупателей, при чем, еще в приюте Моркана. Отдавал предпочтение девочкам. Тут-то стало и понятно, к чему им такое количество. Этот тип всегда брал по-крупному, – Нашему новому другу не хочется подвести таких важных людей, правда ведь?

– И в мыслях не было, – голос Кессара дрогнул, – Знаете, я ведь недавно в таких делах, поэтому не хочется показаться с плохой стороны.

– А что ты до этого делал? – спросил третий, которого я видела впервые.

– Да всякое.

– Ладно, мы сидим уже достаточно долго. Когда перейдем к сделке? – Деймонд поправил белоснежный пиджак и подозвал официанта, чтобы тот повторил напиток.

– Как вы поняли, детей у меня с собой нет.

– Да ну?

– Да… Эм… Вот тут адрес, – на стол упала маленькая карточка, вроде визитки, – Отсюда можете забрать товар, он готов. Спросите, почему не поехать сразу в Холлихилл? Ну, такие времена. Не безопасно. Деньги нужно отдать мне, как и договаривались.

Я чувствовала, как дышать становится сложнее и сложнее. Легкие с трудом работали в условиях этой помойки. Руэн посмотрел на меня, ткнул вниз и прошептал:

– Какого хрена там забыл Кессар?

Я пожала плечами, оставаясь в таком же недоумении. Этот персонаж не имел никакого отношения ни к этому приюту, ни к какому другому. Иногда мне казалось, что Безликие держали его на случай, если внезапно понадобится пушечное мясо, а других в расход пускать жалко. На сделке должен был присутствовать кто угодно, но не Кессар. Не кто-то из Безликих. По меньшей мере, хоть какой-то представитель Холлихилла.

– Нужно торопиться, пока они еще здесь. Сможем поймать всех разом, – я достала маску, надела ее, а на голову накинула капюшон.

На одно крошечное мгновение картинка перед глазами потеряла фокус, обращая взор не на окружающее, а на внутреннее. В темноте заискрилось нечто, пускающее теплые, отрезвляющие разряды, проникающие в каждую клеточку моего тела, заряжая его, наполняя необъятной, отрезвляющей энергией. Хотелось взбежать на самый высокий зеленый склон, поймать ветер за хвост и взлететь, от того, что свобода ощущалась не вокруг, а внутри. В крови. В каждом вдохе. В каждой капле меня.

Каждый раз это было непередаваемо.

Я решила не ползать по этой помойке в поисках двери, поэтому встала, и несколько раз с силой ударила ногой о пол. Доски посыпались вниз под испуганные вопли официантов. Образовалось отверстие, в которое выпрыгнул Зео, следом Руэн, а затем и я. Высота в три человеческих роста ощущалась как три обыкновенные ступеньки.

Присутствующие повскакивали со своих мест, испуганно озираясь и пятясь назад, поближе к стенам. Кессар, по воли службы, среагировал быстрее и со всех ног бросился к выходу. Руэн схватил ближайший круглый столик и со всей силы бросил его в дверь, задевая беглеца, не успевшего затормозить.

Краем глаза я заметила, как мужчина в шляпе медленно движется в сторону вешалки, на которой висело серое пальто, а в его кармане маленький, но поблескивающий в утреннем свете пистолет.

Вряд ли он понимал, как им пользоваться.

Но маленькая пухлая рука ловко дернулась, уловив траекторию моего взгляда. Я видела этот момент так, словно время замедлилось. Круглые глаза выпучились, будто вот-вот выкатятся из орбит. По лбу стекала крупная капля пота, а котелок слетал с головы от резкого движения. Второй, свободной рукой он пытался словить его, но тщетно. Задетый животом стол едва ли не переворачивается, но наполненные стаканы падают и разливаются, заляпывая дорогой костюмчик. Какие-то капли попадают на лакированные длинноносые туфли.

Он шумно дышал. Слюна забивалась в горло. Видимо, от нервов не сообразил, как ее проглотить. От этого наружу вырвался неприятный хрюкающий звук. Свинья. Грязная, вонючая, богатая свинья, покупающая детей на черном рынке.

Я выждала подходящий момент, достала из-за пояса нож и метнула его в стену, обделанную деревом в качестве декора.

Мужчина истошно заорал. Острое, тонкое, будто игла, лезвие, насквозь пронзило его руку, припечатывая ее к стене. Тонкая струйка крови быстро обрела силу и вот уже на полу образовалась маленькая алая лужица. Я подошла ближе, почти вплотную, чтобы посмотреть в глаза тому, кто считает себя лучше исключительно из-за привилегированности, дарованной судьбой. Но увидела лишь жалкое подобие слизняка, который жалобно скулил, истекая слезами.

Я не сразу расслышала, что он что-то говорил. Умолял? Угрожал? Не важно.

Нож с хрустом вышел из деревянной поверхности и оказался в моих руках, а пистолет в кармане.

Официанты тряслись за барной стойкой, пока тот пьяница пытался доползти и укрыться рядом с ними. Хотелось сказать, что им ничего не угрожает, но на это не было времени. Кессар лежал лицом вниз в неестественной позе и не двигался. Третий неизвестный мужчина пытался выбраться в разбитое окно, а Руэн держал на прицеле Деймонда, вжимающегося в шкаф, но сохраняющего надменное, привычное ему выражение лица.

Зео взял со стола визитку и засунул ее в задний карман штанов Руэна.

– А с ним что делать? – перень указал на Деймонда.

– С ним? – несколько секунд Зео молчал, – Стреляй. Так будет быстрее. Последнее слово?

– Надо же, какое благородство, – он широко улыбнулся, – Да вы, прям, герои! Даже последнее слово присудили! И как же мне не воспользоваться таким шансом?

– Да он издевается, – я подошла ближе к Зео.

– Что это тут у нас? Девчонка? А как она здесь оказалась? У вас нормальные кандидаты закончились? – он рассмеялся, осматривая меня с ног до головы, – Дорогая, тебя что, в детстве в шлюхи не продали? Какой теперь ерундой ты страдаешь…

На полуслове раздался выстрел. Руэн фыркнул и отвернулся, пока Деймонд медленно сползал по стене.

– Ты же… не восприняла его слова всерьез?

– Конечно, нет. Это не важно… Так, теперь зайдем по адресу, где это у нас…

Стол, валяющийся у входной двери, отлетел в сторону и внутрь ворвались около десяти Ловчих.

Сердце пробило тревожный удар, сотрясающий кости.

Пустая улица. Кессар. Это не случайно. Нас ждали?

– Бегом! – Зео толкнул Руэна в сторону окна, – Живо! Без вопросов! Не потеряй адрес, мы догоним.

И Руэн побежал. Выпрыгнул аккуратно, быстро, как дикая лесная кошка, мягко приземляющаяся на лапы. Ему предстояло отвязаться от хвоста и вызволить детей, но за ним никто не побежал. Снаружи стояла блаженная тишина. Ничего, кроме звука удаляющихся шагов Руэна. Я напряглась еще сильнее.

Несколько Ловчих двинулись вперед, видимо, ожидая взять нас количеством и эффектом неожиданности, но мы с Зео быстро среагировали, увернулись и разошлись в разные стороны. Теперь обзор на друга оказался закрыт тремя черными плащами. Один из них резко бросился вперед и толкнул меня в стену. От удара в глазах заиграли искры. Чья-то рука схватила меня за кофту и припечатала к сырой шершавой поверхности, в попытках обездвижить, но я резко выбросила вперед ногу и ударила одного Ловчего в живот. Он опешил, что подарило мне фору в несколько драгоценных секунд, чтобы вырваться вперед и достать нож. Адреналин в крови закипал, дыхание сбивалось. Я была шустрее, предусмотрительнее, легче, но не сильнее физически. Три взрослых подготовленных мужчины против одной двадцатилетней девчонки – перспектива так себе. Но, кто я такая, чтобы сдаваться?

Ноги сами летели вперед, в два больших прыжка отправляя меня на плечи опомнившегося солдата. Ловкое движение рукой – мягко, как по маслу, – и вот грузное тело падает на пол. Пока двое других хватали руки, пытаясь скрутить их и вырвать нож, удалось полоснуть по лицу одного и задеть ладонь другого.

И снова фора в пару секунд.

Нож – хорошее оружие для ближнего боя, но, в данном случае, весьма не эффективное. Можно неплохо задеть, или, если удастся вырвать лишнюю секунду – убить. Но этой секунды не было.

Я осмотрелась: в паре шагов лежал перевернутый стол. Судя по цвету и сохранности в этих условиях – дубовый, а, значит, крепкий. Но махать столом было бы странно и весьма непрактично, поэтому, одним рывком добравшись до него, я оперлась о ножку и с силой дернула, обретая замечательную дубинку с парой гвоздей на конце.

Вполне неплохо.

В следующую секунду на полу оказалось несколько выбитых зубов. Ловчий согнулся пополам, хватаясь за лицо и пятясь назад. Накатила маленькая волна облегчения. Работает.

Удалось распугать самых впечатлительных, но вперед вышел мужчина постарше, достал пушку и стрельнул слишком близко от моей ноги.

–Бросай. Быстро. Тогда, может, доедешь в Талис целиком, – его голос звучал грубо, но не громко.

– Испугался?

– Ух ты, – он усмехнулся, – А я и не подозревал, что за лисом кроется лиса.

Возрадуйся, старик, часть твоих Теней уделала девчонка.

Он положил пистолет на стол, закатал рукава и бросился вперед. Остальные смотрели и не двигались с места. Я крепче вцепилась в ножку и приготовилась к атаке.

Вдох. Выдох.

Считай, как тренировка на мокрой от дождя площадке.

Удар. Я почувствовала, как из носа побежала тонкая горячая струйка. Еще один, по ноге. Стоило огромных усилий сдержать порыв закричать. Я замахнулась и попала в бок, но ему от этого будто ничего не было.

Ну же, Кара, соберись.

Пара сильных рук схватила мою дубинку, и, несмотря на сопротивление, подвинула меня к стене. Зубы сжались. Я давила так сильно, словно нужно сдвинуть весь мир, а не одну Тень. Но он стоял на своем. На лбу проступила синеватая вена. Я оперлась одной ногой о стену и поняла – с этого есть толк. Мужчина немного сдвинулся. Вторая нога оказалась рядом. Пара шагов вдоль стены, один толчок, тело ловко пролетает над его головой и приземляется сзади, а он бьется о стену и, не удержав равновесие, падает на пол. Я выхватила свое оружие и замахнулась, но Ловчий откатился и сбил меня с ног.

Удар по голове. Шум. Я зажмурилась, закрыла лицо руками.

Чья-то нога с силой пнула меня по спине, заставляя выгнуться. Затем в живот. И так несколько раз, пока силуэты перед глазами не потемнели и слились воедино.

Губы безмолвно шептали: «Зео», но глаза никак не могли различить его высокую, широкую фигуру.

Он смог сбежать?

Скажите, кто-нибудь, пожалуйста, что он смог сбежать…

Голоса стихли, превратились в один неразборчивый гул, будто гуляешь по центру города, слышишь прохожих, но не можешь понять, что именно они говорят. Просто симфония десятка голосов. И все.

Единственное, чего я действительно хотела, так это отключиться и не проснуться. Все, что угодно, будет лучше, чем попасть в их лапы живой.

Кто-то небрежно подхватил меня на руки и наступила темнота.

Боль в голове была странная, словно внутрь посадили маленького человечка, который со всей силы бил по черепу, чтобы расколоть его и выбраться наружу. В глазах ощущался песок. Я с трудом и не с первого раза смогла открыть их и осознать, что привязана к жесткой поверхности, которая хаотично покачивается.

Странно.

Тут, внезапно, мозг более-менее заработал, и пришло осознание – меня куда-то везут. И я нахожусь внутри машины. Впервые за последние десять лет. Живот скрутило от непривычных ощущений, захотелось вдохнуть поглубже, чтобы прогнать тошноту, но салон был таким тесным, и…

Я уставилась на двух Ловчих, сидящих напротив меня, с оружием в руках и странным недоверием в глазах. Один из них медленно направил пистолет на меня, а второй, практически сразу, последовал его примеру.

– Вы серьезно? – я вскинула брови, искренне не понимая мотивы их защиты, – Я же пошевелиться не могу.

– Заткнись, – Ловчий внимательно осмотрел меня, убеждаясь, что все ремни на месте, – И болтай поменьше, а то выбью зубы.

Я повернула голову и посмотрела в затемненное окно: зеленая полоса лесных массивов виднелась все дальше и дальше. Очевидно – меня вывозили за пределы города. На самом деле, я впервые видела Гарлеш со стороны. Слухи не врали, он действительно выглядел мрачным и угрюмым, как живое воплощение совокупности характеров каждого его жителя. Серые, практически одинаковые домики, сливались с безжизненной сухой землей, будто восставшие из пепла пни сожженных деревьев, от чего-то проросшие и тянущиеся вверх, но не доросшие до внушительных секвой. Лес, вечно окутанный туманами, с нависшими, будто привязанными невидимыми нитками к макушкам деревьев тучами, казался заколдованным. Немного жутким и темным. Не удивительно, что простые жители старались обходить его стороной и лишний раз не оказываться в нем. Но изнутри он был совсем иным. Теплым, временами суровым, но дружелюбным и таким родным домом. Неизвестно теперь, когда я снова смогу его увидеть. Да и смогу ли вообще.

Автомобиль летел по трассе, словно птица по небу. Чем дальше мы уезжали от Гарлеша, тем ровнее была дорога, а, следовательно, и трясло меньше.

Солдаты напротив молчали, не переговаривались даже друг с другом. Видимо, боялись, что в случае, если я сбегу, но услышу лишнего, им за это попадет.

И правильно думали.

За время дороги удалось хорошенько обдумать примерный план побега. По сути, то, как я доберусь до дома – формальность. Ноги есть, значит, проблем нет. Дойду. Основной задачей было сбежать. Задача усложняется моей крайне скудной осведомленностью о количестве человек, которые будут присутствовать на пункте прибытия, нахождении моих личных вещей – маски и оружия, местоположении Зео, о котором я вообще ничего не знаю. Жив ли он вообще? Хотелось верить, что да. Но, если он не здесь, то рисковать чем-то станет гораздо проще. Также нельзя упускать из виду момент, что судьба Руэна остается загадкой. Да, он смог убежать. Без проблем. Но, учитывая то, что все, вероятно, было заранее подстроено, могла ли его ожидать ловушка по тому адресу, который указали в визитке? Боюсь, что да. Тогда к побегу, как главной задаче, прибавится поиск Руэна, ведь, нельзя же бросить его здесь. Но, тогда добавляется новая загвоздка – а как узнать, что он здесь? Спросить у Ловчих? Нет, проще открыть третий глаз и нагадать ответ самой.

Глаз невольно упал на рации у каждого из Теней. Не просто так же они их носят? Выходит, есть шанс, что, подъезжая к пункту назначения, будет оглашена какая-то информация о прибывших, в частности о их количестве, верно? Надеюсь, что да.

В общей сложности, дорога до Талиса заняла около трех часов. Я могла лишь предполагать, ведь часов у меня не имелось.

Также я была уверена, что меня передадут куда-нибудь прямо на границе, но этого не произошло и мы поехали дальше, перемещаясь по окраинам Талиса. Даже такого вида оказалось достаточно, чтобы почувствовать разницу между ним и Гарлешем. Те улочки, которые довелось увидеть, сияли, будто только что вычищенные мыльной губкой с водой. Светлые, не броские, но какие-то…статные. По краям тротуаров росла зеленая изгородь, или полоса белоснежных весенних цветов. В Гарлеше относительно холоднее, от этого и растительность появляется позже. Тут же солнце во всю припекало и прохожие носили странные шляпки с большими полями, чтобы спрятать лицо от его лучей.

Здания особо разглядеть не вышло из-за ограниченности окна, но, что можно утверждать с уверенностью, они выше, чем в Гарлеше. Значительно выше.

Один из Ловчих достал рацию, включил и заговорил:

– База, прием, как слышно?

– Прием, вас слышно, говорите, – послышалось в ответ.

– Ловчая Тень Уондервэй, подъезжаю на экипаже номер три, везу особо опасного преступника, прошу укрепить позиции. Также сообщаю, что экипажу номер два, на всякий случай, тоже требуется подкрепление.

Значит, Зео здесь. Отлично, сбежим и что-нибудь придумаем вместе.

– Ну что, нечисть, – он встал и начал отцеплять ремни, – Приехали. И давай без фокусов. Это в твоих же интересах.

Я промолчала.

Обычный солнечный свет, после темной машины, казался настоящим ядом, залитым в глаза. Я проморгалась и уставилась на нечто, представшее передо мной.

Резиденция Ловчих Теней стояла в городе, словно исполин, вырезанный из льда и света. Это было здание, соединяющее в себе нечто каменное, брутальное, вместе с утонченной сдержанностью. Массивные бетонные формы выстроились в строгом минималистичном порядке, белоснежные поверхности играли на солнце, переливаясь серебристыми отблесками и казались почти невесомыми в своем холодном совершенстве. Каждая грань здания была резкой и четкой, будто отполированной временем и ветрами – не было ничего лишнего, только безупречный порядок и душок всеобъемлющей власти. Узкие окна, подобно щелям в панцире хищника, зорко следили за каждым движением вокруг, что ощутимо давило. Будто следят за мной. Хотя, сейчас именно так и было.

В Резиденции, в сердце власти и Теней, каждая линия, казалось, жила своей собственной жизнью, излучая скрытую силу и спокойствие охотника, который никогда, никогда не ошибается.

Ловчий Уондервэй подтолкнул меня вперед. Только сейчас, опустив взгляд чуть ниже, я лицезрела около полусотни Теней, выстроившихся в две шеренги на площадке перед входом в здание. Сердце забилось сильнее. Шансы на удачный исход таяли на глазах.

Толчок сзади стал ощутимее и я медленно двинулась вперед.

Ну, Кара, теперь уж точно терять нечего.

Я осмотрелась, надеясь найти Зео, но потерпела неудачу. Его, видимо, уже увели. Но зато заметила, что Ловчий, шагающий за Уондервэем, несет все мои пожитки. В голове назревал новый план и уверенность в нем была…да никакая. Это мог быть полный провал.

Спустя двадцать шагов получилось разглядеть лица солдат, стоящих с краю. Удивило то, что они казались очень молодыми. Немногим младше меня. А это, практически, дети, не созданные для жестокости, которая являлась неотъемлемой частью их профессии.

Руки за спиной закрепили не так сильно, как когда мы ехали в машине. Видимо, они решили, что от меня выходок можно не ждать, раз так спокойно сидела и не пыталась сбежать.

Ну, что ж…

Вдох. Выдох. Вдох…

За долю секунды удалось избавиться от ремня. Уондервэй опешил и растерялся, что позволило мне собрать все оставшиеся силы и ударить его в лицо так, что он упал на землю. За спиной послышались быстрые шаги. Кто-то спешил на помощь. Я успела выхватить один кинжал, резко развернуться и направить его прямиком в горло подоспевшему, а к моему лбу уже был приставлен пистолет.

Мы замерли.

Я подняла глаза.

Если когда-то, до этого момента, я искренне верила, что мое сердце разбивалось, то это было лишь иллюзией, сном, густым ослепляющим туманом, внушающим, что больнее уже не будет. Это было неприятно, но не более, чем что-то, что с легкостью и течением времени перекрывалось чем-то другим.

Сейчас же эта боль ощущалась физически, словно в грудь вставили огромный наточенный топор и проворачивали с каждым моим вдохом. Он дробил сердце, легкие, даже кости, перекручивал, как фарш. Так больно, что страшно даже закричать. Так страшно, что не хотелось смотреть. Но, так хотелось, чтобы это было ужасным, отвратительным сном, от которого придется долго отходить и не спать целый месяц, только бы не реальность.

Рука стала неестественно тяжелой. Словно не моей. Я стиснула зубы и попыталась прогнать сомнения прочь, но тело покрылось толстой каменной оболочкой. Никак не шевельнуться.

Взгляд напротив судорожно забегал по моему испуганному, истощенному и искаженному ужасом лицом. Он будто так же не понимал, что находится в реальности. Здесь и сейчас. Дрожащей рукой тычет серебряным пистолетом в мою голову.

И вот-вот выстрелит.

А плохо ли это? От осознания смерти все вокруг заледенело? Страшнее ли она была того, что я видела?

Я шумно выдохнула и на один крошечный миллиметр приблизила конец клинка к его горлу.

Он не шевелился.

Глаза стало неистово жечь. Что это? Слезы? Слезы, Кара, ты серьезно?

Происходящее всегда укладывалось в голове как факт. Череда случайных событий до, в моменте, после – все едино и значимо абсолютно равносильно. Принять уготованное лишь вопрос времени, а бежать от него – открыть дверь в новую главу с заранее прописанным финалом. А он всегда один. Пути к нему разные, но в конце это мало что меняет. Всей своей душой я искренне верила в неизбежность и истину видела в принятии, ведь так и без того не легкий путь станет чуть проще. Все проходило рядом, протекало где-то поблизости и исчезало в неизвестности, пока нечто не прошло насквозь. Нечто не менее холодное, но внутри меня, почему-то, живое, трепещущее. Нечто, вынуждающее развернуться и плыть против течения. Нечто, сверлящее меня взглядом, таким же не понимающим и испуганным. Нечто уже совершенно чужое, но напоминающее тепло. Противоречивое. Далекое. С оружием, направленным в мою голову.

Я смотрела на него и ждала, когда палец соскочит, пуля вылетит и всему придет конец. Моего мужества не хватает, так, может, его хватит?

В карих глазах читалась нерешимость. Такая же, как в моих.

Но другого выхода просто не существовало.

Я зажмурилась.

И пусть последним, что отпечатается на обратной стороне век, будет этот взгляд. Стыдливый. Потерянный. Потухший. Отдаленно напоминающий то единственное, ради чего я до сих пор куда-то шла.

– Кара… – едва различимый, но знакомый шепот. Дейн узнал меня.

Я проиграла.

Рука безжизненно упала вниз.

11 Заточение

Где-то совсем близко слышался звонкий стук капель о холодный шершавый камень, отдающийся от стен тихим эхо.

Кап… Кап… Кап…

Сквозь сон я вела их счет, шевеля губами, будто проговаривая каждый номер.

Сто сорок пятая. Сто сорок шестая. Сто сорок седьмая.

Это была уже пятая тысяча за сегодня с момента, как удалось очнуться, понять, где нахожусь, и обнаружить новые ушибы, происхождение которых оставалось загадкой.

Я не помнила, как первый раз оказалась в камере без единого окна, в кромешной темноте, находящейся, судя по всему, под зданием Резиденции. В голове изредка мелькали обрывки картинок, сложив которые удавалось вспомнить хоть что-то. К примеру, злобное лицо… как его там… Уондервэя, когда меня притащили на один из допросов. Их количество посчитать не получалось. Видимо, старательно работали над выбиванием информации. А я молчала. Помру на том гребанном стуле, но ни одного лишнего слова не скажу.

Двести двадцать седьмая. Двести двадцать восьмая. Двести двадцать девятая.

Счет помогал сохранить остатки рассудка. Что-то статичное, понятное, последовательное. Капля капала примерно раз в секунду, следовательно, за сегодня отсчитала восемьдесят семь минут. Это практически полтора часа. Непонятно только, утра, дня, ночи? Без солнечного света определить время суток становилось сложной задачкой. Но я и не стремилась ее решить. Просто ждала, когда Ловчим сволочам надоест истязать дикарку и они выпустят ей спасительную пулю в лоб. Считай, благородную. Ту, которую не смог выпустить Дейн, который не появился ни на одном чертовом допросе. Конечно, от очередного удара я могла просто забыть, что он там был, но нет. Вряд ли. Пожалуй, это то воспоминание, которое мой мозг сохранил бы и после смерти. Мне было непонятно, что мешало ему присутствовать? Неприятно смотреть на кровь на столе и слышать крики? Ну, извини, дорогой, это часть твоей работы. Работы Ловчей Тенью.

От этих мыслей по спине пробежал мерзкий холодок. Длинные скользкие пальцы непринятия с силой сжали шею и начали медленно сдавливать, душить так, чтобы я в полной мере прочувствовала каждый миг боли.

Живот скрутило и я попыталась встать, но рука соскользнула в луже чего-то липкого и склизкого, от чего я упала и ударилась щекой о каменный пол.

Какое жалкое зрелище.

Забавно, что я даже не могла рассмотреть камеру. Пыталась обойти ее ползком по периметру, но это мало что давало. Только то, что помещение маленькое. Но, судя по эхо, высокое.

Триста сорок первая. Триста сорок вторая. Триста сорок…

В коридоре послышались шаги и тихие разговоры, вперемешку со смешками. Замок на тяжелой двери скрипнул, она отворилась и внутрь зашли двое солдат. Подхватили меня под руки и поволокли в комнату пыток.

Простите, допросов.

Белый свет ударил в глаза с такой силой, что казалось, открой я их полностью, совсем ослепну. Ноги не слушались, тащились по полу, как атрофированные. Голова безжизненно клонилась вперед, словно закрою глаза и вот-вот усну. Прямо там.

Мы петляли по поворотам зеленоватого узкого коридора, пока не приблизились к знакомой двери и резко остановились. Я почувствовала, как у одного Ловчего сердце забилось быстрее. Что-то пошло не так?

– Черт… Ты слышал?

– Что? – второй испуганно уставился на него.

– Там, кажется, капитан… Значит, дело совсем плохо.

– Почему плохо? – казалось, он искренне не понимал, в чем проблема.

– Обычно он не тратит время на такое, а тут… Видимо, мы совсем херово работаем. Жди беды.

– Но, мы же не можем остаться здесь?

– Нет, конечно, что за вопрос…

– Тогда какого дьявола мы остановились? Вперед!

Оба солдата глубоко вздохнули, выпрямились и вошли в кабинет, первым делом небрежно усаживая меня на стул и пристегивая руки, ноги, шею – все, как положено. Они отдали честь человеку в черной мантии и увесистых, но аккуратных погонах, который стоял спиной ко входу и с кем-то тихо разговаривал.

Я осмотрелась. Комната была просторная, выкрашенная в такой же болотный цвет, как коридор. Под потолком крепились множество различных ламп, направленных на мой стул. Я была не до конца уверена, что они висели здесь раньше. Справа от меня стоял вытянутый небольшой стол на колесиках, заставленный различной аппаратурой, предназначение большей части которой я и представить не могла. Куча шприцов разных размеров, иглы, колбы, кусочки материала, используемого для определения кислотности, а также пара скальпелей и пинцетов. У стены стоял стол подлиннее, на котором громоздился, как мне показалось, настоящий микроскоп, помимо прочих аналогичных штучек.

Получается, меня разберут на части? Вполне достойная смерть для лесного сброда. Но, мне не выбирать, поэтому, с радостью приму и такую.

Спустя какое-то время, все присутствующие расположились так, чтобы иметь возможность видеть все, что со мной происходит. Те двое Теней и еще парочка только прибывших встали ближе к выходу, рядом с ними возрастной мужчина в белом одеянии в пол, а чуть поодаль капитан.

Капитан Дейн.

Сердце в очередной раз налилось свинцом. Капитан, черт возьми… Как это вообще возможно?

Дейн стоял прямо, убрав руки за спину. На плечах висела достающая до колен мантия, закрепленная нагрудным серебряным значком в виде молнии. Погоны подчеркивали ширину плеч. Расправленных, как крылья. Как у всех Ловчих, которых мне удавалось видеть. Коротко стриженные волосы немного спадали на лоб, совсем не так, как было раньше. И лицо… оно изменилось сильнее всего. Точеные, ровные черты, будто передо мной не человек, а холодная бездушная статуя с пустыми глазами.

Он заметил, что я смотрю, но не отвел свой взгляд. Это укололо. Тонкая, длинная игла проткнула меня насквозь. Вошла в солнечное сплетение и вышла из спины. То есть, он сможет спокойно смотреть на то, что будет происходить?

Хотя, чего я ожидала?

Один из Ловчих подошел к мужчине в белом и сказал:

– Алхистр Валлен, я не думаю, что она сможет говорить.

– Почему? – старик был искренне удивлен и чуть не выронил приготовленный шприц, наполненный какой-то мутной жидкостью.

– Выглядит истощенной.

– О… – он бросил на меня быстрый взгляд, – Тогда плесните в нее водой. Пускай освежится. Выглядит действительно плохо…

Ловчий принес большую емкость с водой, размахнулся и вылил все разом на меня. Подсыхающие ранки, которых имелось множество, разом засаднили, словно в каждой из них кто-то ковырял гвоздем. Я зажмурилась. Ледяная вода стекала по волосам, лицу, плечам. Откуда-то сверху дул холодный воздух и тело непроизвольно начало мелко трясти.

– Ну, что, – Алхистр подошел ближе ко мне и обратился к тому же Ловчему, – Каких успехов добились?

– Никаких, – пару секунд он виновато молчал, – Она не отвечает на вопросы, грубит, или, если устает, вообще ничего не говорит.

– Не отвечает… А как спрашивали?

– Подсоединяли электрические ветки, добавляя мощности при каждом отказе, но это взяло ее хуже, чем обыкновенных людей. Еще вводили малые дозы ядов, чтобы развязать язык, но тщетно. Подобного не может быть у людей без иммунитета. Также использовали все возможные методы физического воздействия, вроде ударов, зажимов, титановых листов под ногтевую пластину… Эм… Морили голодом… Мне все перечислить?

– А как же холодные ванны?

– Хотели, но, думаем, учитывая показатели, она просто помрет.

– Дикий народ – крепкий народ, – он втянул в шприц капельку красного раствора и легонько ударил пальцем, – Так, а что вам нужно было выяснить?

– Местоположение убежища, точное количество членов группировки, обладающих способностями…

– Это все вряд ли, – Валлен перебил парня и проверил какие-то показатели на экране маленького компьютера, – Если она решила не говорить, то и не скажет. Опросите второго, он, кажись, более разговорчивый. А с этой девочкой дела будут другие. Хорошо, что она еще живая, так мне будет проще работать. Итак, капитан? – Дейн посмотрел на него и сделал пару шагов вперед, – Хочу объяснить, чем конкретно сейчас буду заниматься. Нам необходимо вычислить отклонение в коде ДНК, которое вызывает мутацию генов и позволяет подобным людям делать вещи, которые нам с вами недоступны, а для этого возьму все возможные анализы. Конкретно сейчас, пока кровь и прочее войдут в обработку, введу физраствор с анестетиком и проведу маленькое вскрытие. Общему состоянию это не повредит, но мне нужно, чтобы она все чувствовала. Так лучше отследить процессы реакций, если они отличны от наших. А анестетик так, для тишины, – он усмехнулся, – Если мне удастся вывести подобный ген самостоятельно, то нужны будут подопытные, предыдущая партия… закончилась. Но, чур, если все на этот раз пройдет гладко, забираю девочку для дальнейших исследований себе.

Я закрыла глаза, не желая видеть, как Дейн кивнет в ответ.

Дрожь от холода сменилась на нервную. Истерическую. Никогда в жизни я не испытывала такого ярого желания закрыть глаза и больше никогда не открыть. Не проснуться, чтобы просто не пережить это издевательство.

Но, несмотря на плачевное состояние моего положения, в голову закрался вопрос: в каком смысле, вычислить ген и вывести подобный? То есть, при том, что вы призираете Вольных, стремитесь истребить, отлавливаете, как уличных собак, вы, зачем-то, не просто копаетесь в природе их происхождения, но хотите воссоздать ее? Эти мотивы вызывали множество противоречий. Как минимум, к чему подобные действия приведут? Будь все просто научным экспериментом, то не нуждалось бы в подопытных, на которых нужно что-то испытывать.

А подопытные, надеюсь, не живые люди?

Перед глазами промелькнула серая мордочка Уолли. Вряд ли Алхистры так же любезны, как я.

Холодный поток воздуха прекратился. Оказалось, он дул с продолговатого аппарата у стены. Что-то вроде системы кондиционирования, как я поняла.

Алхистр Валлен еще раз встряхнул огромный шприц, выгоняя образовавшиеся пузырьки воздуха, и наклонился к моему лицу.

– Да уж… Если бы не это все, – он ткнул пальцем в синяк на щеке, – Была бы симпатичная девчонка. Правда? Я, вот, так считаю. Ты понимаешь, где находишься?

– Получше вашего.

– И где же?

– В каком-то гадюшнике. Тут повсюду шастают крысы. Одна, вот, такая жирная, мерзкая, уставилась на меня прямо сейчас.

– Острая на язык, – он прищурился, – Ты осторожнее, а то отрежу. Он тебе теперь не нужен.

– Это вы будьте осторожнее, как бы вам чего не отрезали. У меня память хорошая. Вашу морду запомнила.

– Не переживай, звереныш, – он улыбнулся и в этот же шприц набрал еще какой-то раствор, – После этого ты не то чтоб меня, а имени своего не вспомнишь.

– Надейтесь.

– Удивительный экземпляр. Обычно, бродячие животные быстро ломаются, а ты держишься. Похвально, но бесполезно.

Алхистр Валлен медленно поднес шприц к моему горлу, выискивая место, куда воткнуть иглу.

Я задержала дыхание.

Иммунитет к растительным ядам появился не просто так. При жизни в лагере, не имея дополнительного помещения, сушить травы, в том числе и ядовитые, приходилось в своей комнате, под кроватью. Токсичным парам некуда было деться, вот они и обосновались в моей крошечной обители, насыщая собой мой организм ежедневно, без перерывов. Кто бы мог подумать, что это окажется полезно? Смертельные дозы никто не отменял, но Ловчие вводили свои яды аккуратно, чтобы не убить, потому что, до этого момента, я нужна была живой.

Что же касается синтетических ядов, то тут дела обстояли иначе. К ним иммунитета не было. А значит, что сейчас наступит конец. Кары больше не будет. Останется пустая оболочка, в лучшем случае, умеющая разговаривать, и то вряд ли.

На мгновение я открыла глаза. Дейн оставался неподвижен, как статуя. Безжизненное изваяние.

Ему нравилось наблюдать за этим?

Холодный кончик иглы коснулся кожи. Я шумно сглотнула.

– Стой, – Дейн сделал несколько шагов, оказавшись рядом с нами.

– Что… Но, почему? Капитан, если я что-то делаю не так…

– Нет, Алхистр Валлен, все верно. Дело в том, что касаемо вашей испытуемой у Резиденции есть несколько незавершенных дел, касаемо которых я отчитываться не обязан, – тон холодный, спокойный, но, несмотря на это, внушающий чувство дискомфорта и беспокойства.

Никогда не замечала этого в нем раньше.

Краем глаза я невольно заметила, как переглянулись четверо Ловчих.

– Ну, раз вы говорите, то… – в следующую секунду Алхистр захрипел, согнулся пополам и повалился на пол. Из его шеи торчал тот самый шприц.

Дейн мельком взглянул на меня, затем обернулся, как раз в тот момент, когда Тени очнулись и бросились на него. Возможно, дело было в усталости, или недоедании, но картинка моментами расплывалась и я упускала какие-то детали происходящего.

Буквально через секунду один Ловчий уже лежал на полу с широко открытыми глазами со скальпелем во лбу. Другого, судя по всему, ударили лицом о раковину. Следующие два оказались крепче и ловчее, но то, с какой скоростью двигался Дейн и как искусно… убивал, поражало. В хорошем, или плохом смысле – непонятно. Видимо, жизнь с тенями принесла свои плоды. Натренировался, пока беспощадно расправлялся со своими.

Когда последнее тело свалилось на кафельный пол, Дейн подошел ко мне и освободил от ремней. Я не смогла удержаться на ногах. Если мозг еще мог предпринимать попытки хоть как-то функционировать, то изнеможденное тело – нет. После неудачной попытки подняться самой, Дейн подхватил меня на руки, осмотрел кабинет и вышел.

– Сейчас же отпусти, – кулак вяло ударил по его руке, – Отпусти!

– Закрой рот, – шикнул он, – Ты же и шага сама не сделаешь.

– Я последний раз повторяю… – его большая шершавая ладонь резко оказалась на моем лице.

Я уставилась на Дейна, совершенно не ожидая ничего подобного, а он устремил свой взгляд вглубь темного коридора. Возможно, мне показалось, но будто кто-то бил там стекло.

Когда звуки стихли, Дейн понес меня по лестнице вверх, проходя один пролет за другим с такой легкостью, словно я совсем не имела никакого веса. Хотя, учитывая то, что со мной творилось, вполне вероятно, что какая-то часть тела осталась внутри, просто я пока это не заметила.

Неизвестную улицу, очевидно, маленькую, обходную, окутала теплая мягкая ночь. Всюду стрекотали цикады и кузнечики, слышался тихий шум машин и шелест зеленых сочных листьев. Где-то вдалеке играла музыка. Тихая, едва различимая, но приятная. Словно танцевальная. Я огляделась и поняла, что мы вышли с обратной стороны здания. Видимо, чтобы не вызывать подозрения у охранников и прочих сотрудников, задержавшихся допоздна.

Лакированная, блестящая машина черного цвета, единственная одиноко стояла на обочине через улицу. Дейн преодолел это расстояние быстро, перед этим оглядевшись и убедившись, что дорога пуста.

Он аккуратно посадил меня на заднее сидение, сам сел за руль и закрыл двери одним нажатием кнопки. Мы тронулись. Позади оставался силуэт Резиденции Ловчих Теней. Огромный каменный исполин, внутри которого творятся страшные, аморальные вещи. Я искренне не могла понять, как в реалиях, где люди способны обустроить свою жизнь так прекрасно с точки зрения внешнего восприятия, рядом может существовать подземный бункер для пыток. Сердце, способное видеть и творить красоту, не способно расцвести внутри? Не способно быть чистым хотя бы от очевидного ужаса? Я долгое время верила в убеждение о том, что проблема жителей Гарлеша кроется и в нем самом. Что может таить в себе город-отшельник? Но, как выяснилось, проблемы заложены гораздо глубже.

Машина ехала не очень быстро, плавно входя в повороты и аккуратно тормозя. Благодаря этому крайне неприятное чувство укачивания, к счастью, обошло стороной. Я внимательно рассматривала все, что мелькало за окном, в надежде запомнить, чтобы, немного прийдя в себя, знать дорогу до Зео. Но разум отключился. Едва удавалось держать сознание на плаву и не погрузиться в сон, ведь с Дейном я не чувствовала такого спокойствия, как раньше. Да, он вытащил меня, но для чего? Какой мотив может таиться в голове у Ловчего, пусть это и был некогда важный человек?

Карие глаза внимательно следили за мной через маленькое прямоугольное зеркало заднего вида. Я задержала на них свой взгляд, пытаясь… не знаю. Без понятия, зачем. Оно вышло само. Мне просто очень не хватало этого взгляда на протяжении стольких лет, а сейчас – вот он. Так близко, но, в то же время, слишком далеко. Хотелось упиться тем, чего давно уже не было.

Дейн сделал глоток воды из стеклянного стакана странной овальной формы, идеально подходящего под выемку прямо рядом с панелью управления. Затем отвел взгляд, вздохнул и тихо, практически буднично, но с новой серьезной манерой, сказал:

– Когда мы приедем, будет возможность принять ванну, поесть и выспаться. Я везу тебя к себе домой.

Я смотрела на его затылок, но в отражении лобового стекла мелькало пустое, поникшее выражение лица. Или, мне просто показалось.

– Я был уверен, что тебя доставят сразу к Алхистрам и всего… этого можно было бы избежать. Но не вышло, – он прикусил губу и молчал несколько слишком долгих секунд, – Ты помнишь, сколько времени провела в камере?

Я промолчала.

– Шесть дней. Я нашел тебя на шестой. Тебя не кормили и не давали воду. Так не должно было быть.

Я бросила в его сторону укоризненный взгляд.

А как должно было быть? Как бы еще встретили изгоя и преступника?

– Ничего не скажешь?

Я отвернулась к окну.

Со мной говорил чужой, совершенно холодный человек с каменным сердцем, ибо не может тот, у кого оно бьется, предать таким образом.

До конца маршрута мы ехали в тишине. Силы совсем иссякли, а после слов Дейна их стало еще меньше. Некоторые вещи иногда лучше не знать, чтобы держаться на плаву увереннее.

Дом командира Ловчих Теней оказался просторным, светлым, не сильно обставленным и, честно говоря, казался не обжитым. Стены выкрашены в приятный, теплый оттенок серого; практически вся мебель на пару тонов темнее и от этого сливалась с общим антуражем, что выглядело необычно. Где-то мелькали элементы, отделанные темным деревом, в цвет паркета. Это было то, что бросилось в глаза при входе, потому что экскурсию никто не проводил. Дейн донес меня до ванной комнаты, включил воду, и вышел. Я несколько раз удивленно моргнула и бросила вслед:

– Закрой дверь, – получилось тихо и сдавленно. Сил не осталось даже на разговоры.

– Зачем? Я не буду смотреть.

Видимо, судя по выражению моего лица, он понял, что я ответ не засчитала. Он закатил глаза, подошел чуть ближе и сказал:

– Если что-то случится, я это увижу и услышу. Посмотри на себя, ты на ногах не стоишь.

Я оперлась на ручку и держатель для полотенец, поднялась и захлопнула дверь перед его носом. Следом послышалось раздраженное: «Боже…»

Грязная одежда полетела на пол. Стало как-то легче, будто сняла старую кожу. Отражение в зеркале, практический в полный рост, неуверенно зашевелилось, выпучило синие глаза и стыдливо прикрыло грудь рукой. Я шумно сглотнула. Это было ужасное зрелище. Возможно, кожа стала практически серой от перенесенного стресса и замкнутого пространства. Каждый участок, диаметром около тридцати сантиметров, покрывали синяки, ссадины, кровоподтеки, или уродливые язвы. На правой щеке расплывалась сине-зеленая, будто неуклюже поставленная клякса акварели. Отвратительное пятно, которое будет сходить ни одну неделю. Волосы спутались, скатались в одну странную субстанцию. Под ногтями слой то ли грязи, то ли запекшейся крови.

Хотелось убрать зеркало. Завесить полотенцем. Разбить. Только бы не видеть живой труп в отражении.

Горячая вода подействовала как лекарство. Поначалу все открытые раны неприятно жгло, но это ощущение прошло практически сразу. Прикосновение душистого мыла к коже было блаженным и именно тем, чего сейчас не хватало. На секунду удалось полностью погрузиться в маленький ритуал исцеления и абстрагироваться от ужасов жизни за дверью, под которой виднелась бродящая туда-сюда тень.

Когда я вылезла, вода в ванной оказалась алой. По спине пробежал неприятный холодок. Сменной одежды, как ни странно, под рукой не оказалось, поэтому в ход пошли пара больших полотенец.

Я вышла и практически у входа меня встретил Дейн, по взгляду которого я сразу поняла, что теперь выгляжу не так устрашающе. Он провел меня в комнату, где царил приятный полумрак, благодаря маленькому ночнику. Рядом с кроватью, на тумбе, стоял поднос с едой.

К счастью, ванна подействовала отрезвляюще и я могла самостоятельно стоять. Ноги по-прежнему трясло, но это пустяки.

Дейн подошел ближе, встал напротив и спросил:

– Как ты?

Не знаю, что за нечто пробудилось внутри в этот момент, но крошечное пламя, скрываемое в многолетних льдах, превратилось в смертоносный пожар. Вспыхнули щеки, загорелись глаза, в конечностях возник странный зуд. Я шумно вдохнула и выдохнула через зубы.

Ладонь непроизвольно взлетела и, что есть мочи, врезалась в скулу Дейна, на которой остался розоватый отпечаток. На секунду он закрыл глаза, но стоял так, словно ничего не случилось.

– Ты серьезно? Ты… Ты… После всего… Ты просто спрашиваешь, как я? – голос дрожал, а ответа не последовало, – Тебе сказать, как я? Ты хочешь узнать? Тогда слушай – ужасно! Просто ужасно, Дейн! Ты пропадаешь на пять гребанных лет, предаешь, а сейчас, как ни в чем не бывало, спрашиваешь, как я могу себя после всего этого чувствовать?

– Кара…

– Ты самый настоящий ублюдок! – я с силой толкнула его в грудь, но он не пошатнулся, – Слышишь? Ты ублюдок!

Слезы градом катились по щекам, ненадолго зависали на подбородке и срывались вниз, оставляя за собой тонкие соленые дорожки. Я колотила Дейна в грудь, по плечам, но выместить то, что накопилось, не получалось. Этого было слишком много. Скулящая глубоко внутри тоска сменилась ненавистью, которая ощущалась остро, как нож. Как сотни ножей. Я хотела сделать ему больно, но кололась сама. Я ненавидела себя за веру в то, чего, априори, не было. Я ненавидела его за то, что он смог променять свою семью на тех, кто пытал и убивал его друзей. Кто пытал меня. Даже в теории, он же прекрасно понимал, что, попадись Ловчим глупая никчемная девчонка Кара, они спустят курок даже не глядя, не ставя ее ни во что, ровняя с землей, по которой потом гордо пройдутся своим отрядом.

Он выбрал быть тем, кто спустит этот курок.

Я почувствовала, как закружилась голова. Прилив сил исчерпал себя. Ноги вновь подкосились. Дейн поймал меня, посадил на кровать.

– Знаешь, лучше пристрели меня сейчас, – я всхлипнула, – Иначе посреди ночи я перережу тебе глотку.

– Поверь, я был бы не против, – в карих глазах застыли слезы, так и не скатившиеся по щекам, – Но сейчас нельзя, – он выпрямился, – Мне нужно уйти.

– Не смей. Не смей оставлять меня без ответов.

Но он посмел. Вышел, заперев меня на ключ в этой комнате.

Еда на подносе выглядела аппетитно. Я отломила кусок хлеба и запихала в рот. Если она вдруг отравлена, то я не буду против.

12 Плен? Или…

Одно заточение менялось на другое. Нора Моркана закрыла свои двери на пять долгих лет, оставляя возможность спать на куске мешковины на холодном полу, питаться отходами и жить полноценную жизнь скота, уготовленного на убой. Лагерь, пусть не ограничивал так сильно, но держал на коротком поводке. Вернее, даже, не столько он сам, сколько чувство долга, повисшее на плечах тяжелым грузом. Нужно было доказать, что замена ушедшему пришла достойная. Что маленький Леви погиб не зря. Потом оковы долга сменились цепями ответственности и желанием отомстить. От них остались синяки, они натирали, но выковали из худощавой слабой девочки ту, которая носила их с гордостью, выпрямленной спиной и высоко поднятым подбородкам. Эти цепи создали ту, которая попала в следующий круг испытаний, к которому, как выяснилось, оказалась совсем не готова. Но, самым худшим исходом стал именно успех. Я прошла дальше и попала в самую страшную клетку, о существовании которой не подозревала.

И тут возникал вопрос: неужели, я не достойна быть до конца свободной? По-настоящему вольной?

Пока, не выходило быть ею даже на словах.

Комната залилась насыщенным оранжевым сиянием, подаренным теплым весенним закатом. На стенах заиграли тени листвы невысокого дерева, растущего прямо под окном, подрагивая на ветру, словно крылья мотыльков. Но, совсем скоро огромные, громоздкие облака закрыли солнце и всюду наступила синеватая темнота. На соседней улице, попадавшей в поле зрения, один за другим загорелись круглые садовые фонарики. Шум голосов снаружи медленно стихал. На небе, словно светлячки, зажглись первые звезды, самые крупные и яркие.

Я включила основной свет – плоскую квадратную лампу на потолке, взяла с утренней тарелки зеленое яблоко и села на кровать.

Подходил к концу пятнадцатый день моего заточения. Человек в здравом уме, скорее всего, не назвал бы пребывание в доме Дейна таким словом. Но я не могла назвать другим. Дверь в комнату всегда, абсолютно всегда, запиралась на ключ, а открывалась лишь тогда, когда он сам решал меня навестить. Поводом служил поднос с едой. Несколько раз Дейн сухо спрашивал, что конкретно болит и какие лекарства нужно принести. И все. Ни один мой вопрос, за исключением бытовых моментов, не получал ответа. И это неимоверно раздражало.

Тут, опять же, возникал вполне логичный вопрос – чего я от него ждала? Теперь Дейн был врагом, не другом. Но, от чего же тогда он привез меня в свой дом, предоставил еду, какое-то лечение? Почему не оставил Алхистру на растерзание?

В первые дни мое состояние оставляло желать лучшего. Во время пыток Ловчие умудрились оставить подарок в виде сотрясения. Голова кружилась так сильно, что комната плыла по кругу, превращаясь в быстрый нескончаемый калейдоскоп, вызывающий чувство тошноты. Все, что я могла делать – лежать и не вертеть головой слишком сильно. В медицинском справочнике из библиотеки Сайроса, который я прочла в первые месяцы после прибытия, говорилось, что подобные повреждения могут проходить от нескольких дней до пары недель.

Мысль о двух неделях бездействия ударила под дых.

В моем положении это было невозможно.

То, что мне повезло – очевидно. Несмотря на прочие неприятные обстоятельства, я находилась не в темной сырой камере, а комфортной спальне с едой, водой и даже душем, примыкающим к комнате. В это же время где-то страдал Зео. Я не видела его лица с момента, как Тени застали нас врасплох. Темные плащи закрыли его от меня и все. Оставалось ловить обрывки фраз о другом пойманном звере, который находился неизвестно где. Скорее всего, бедный Зео подвергался таким же изощренным пыткам, если не хуже. Солдат остановило то, что я выглядела слабой, но… Зео в принципе был сильнее и выносливее. Это значит, что и испытаний на его долю выпало больше.

Сердце сжалось.

Конечно, я чувствовала вину. Много за что. Начиная от той просьбы на крыше, когда он предложил повременить, и заканчивая тем, что я не знаю где он и не могу его вызволить.

А ведь, может, выжди мы тогда еще немного, засекли бы Ловчих и избежали всего этого. Отменили дело, или перенесли, или составили новый план, не важно. Отправились домой, как ни в чем не бывало, поужинали, прогулялись под холодным легким дождем во время вечерней охоты, а затем собрались на кухне и все вместе болтали обо всем на свете.

И никогда не узнали, что Дейн жив.

Возможно, так было бы даже проще.

Я взглянула на настенные часы – половина девятого. Примерно через полчаса явится хозяин дома. Обычно он приходил в разное время, но никогда не раньше девяти. И это при том, что уходил с рассветом. Видимо, у капитана Ловчих Теней слишком много работы.

Правда, один раз он пришел раньше. Именно тогда, когда я попыталась сбежать.

Это случилось четыре дня назад, когда я встала с кровати и поняла, что в глазах не потемнело. Прошлась по комнате и, обойдя пару кругов, убедилась, что в состоянии сделать нечто большее, чем добраться до душевой кабины. Внутри вновь зажегся азарт. Вернее, его маленькая, первая искорка, но это уже было начало.

Первым делом руки потянулись к окну. Так как дверь заперта, то вылезть с первого этажа было самым логичным и простым решением. Я одернула шторы. Ручка, открывающая створку, отсутствовала. Ну, конечно, он об этом позаботился. Но, подумал ли о том, что я куда более упертый человек и такая мелочь меня не остановит?

Какую Кару он запомнил? Золотую тростинку, нежный и хрупкий колосок, покачивающийся от легкого дуновения ветерка. Безобидное создание, копошащееся в бумагах и травах, совершенно не умеющее постоять за себя. Палка неуклюже вываливалась из рук, ножи сыпались на землю, пролетая мимо цели. Он помнил Кару, которую нужно было защищать, оберегать и обучать, потому что сама она из себя мало что представляла.

Тогда, в лесу, вместе с Дейном забрали мое спокойствие. Я много размышляла о том, почему именно он был гарантом безопасности, но эти мысли ничего не меняли. Лишь загоняли в непонятную темную пропасть, свет со дна которой можно было разглядеть, разве что, во сне. Поэтому, было принято решение сделать все возможное, чтобы обеспечить спокойствие и безопасность себе самостоятельно. Разрезать сердце и вытащить жилку, отвечающую за слабость. Даже если будет больно. Потом было бы больнее.

Но извлечение прошло неудачно, потому что при виде повзрослевшего, живого Дейна в сердце бился знакомый ток. На этот раз с примесью осуждения, непонимания, непринятия, что осложняло все возможные чувства в его адрес, но не искореняло их. Я больше склонялась к тому, что старую поцарапанную пластинку проигрывала привязанность, основавшая фундамент на травме и страхе. Но что это меняло?

Я скучала, нашла, разочаровалась. Менять что-то не имело смысла. Оставалось смириться с тем, что имею.

Я осмотрела улицу, чтобы убедиться, что людей не много. К моему счастью, не было вообще никого. Я отошла подальше, насколько позволяли габариты комнаты, разбежалась и с силой ударила плечом о стекло. В ответ оно лишь затряслось. Ни одной трещины. Злость вскипала внутри, как раскаленная лава. Как так возможно? Кулак с силой стукнул по окну. Снова ничего.

Глаза забегали по комнате.

Ну же, Кара, ищи… Должно же быть хоть что-то…

Абажур настольной лампы крепился к подставке проволокой, обмотанной блестящей серебряной нитью. Я подошла к нему, аккуратно отцепила железку и освободила ее от ниток, затем свернула так, чтобы получился небольшой уголок, подошла к дверной ручке и села на колени. Пара ловких движений и послышался первый щелчок. Второй. Третий. Дверь не поддалась. Я уставилась на замок и посчитала изгибы, которых оказалось пять. Значит и щелчков должно быть пять?

Проволока вновь оказалась в скважине.

Четвертый.

Пятый.

Я толкнула дверь, совсем немного, а она открылась.

– Получилось…

– Очень рад, – рука сверху дернула ручку, открывая дверь полностью. Я стояла на коленях, уставившись на начищенные ботинки Дейна и затаив дыхание, – Долго пыталась?

Я молчала. Был ли он способен на нечто, вызывающее в животе этот неприятный трепет?

– Назад.

Я встала и сделала шаг назад, прекрасно понимая, что в равном бою практически сразу проиграю. Дейн внимательно смотрел на меня в течение нескольких секунд, будто оценивая, затем собрался закрыть дверь, но я подставила ногу и остановила его.

– Почему ты не отпустишь меня?

– Создашь проблемы. И себе, и мне.

– Я имею в виду домой, – чтобы взглянуть ему в глаза приходилось задирать голову, – В Гарлеш.

– Это невозможно, – прозвучало, как всегда, холодно.

Дверь захлопнулась перед моим носом.

Глаза вновь метнулись к часам. Десять.

Я прислушалась – входная дверь тихонько открылась и послышался шум шагов. Сначала в ванную, чтобы помыть руки и плеснуть воды в лицо, затем спальня, где, вероятно, он переодевался и, судя по стуку, составлял что-то на деревянную поверхность, далее кухня. Сначала Дейн заглядывал ко мне, ведь нужно было покормить свою зверушку и забрать утренний поднос, а потом ужинал сам. Все это время я сидела на кровати и прислушивалась, пытаясь таким образом распознать его действия и определить распорядок дня. Занятий в небольшом замкнутом пространстве, честно говоря, находилось не много, поэтому мозг, уставший от однообразия, искал новые развлечения. Еще это могло сыграть неплохую службу в будущем.

Ручка щелкнула и повернулась. Дейн, одетый в домашний, по виду мягкий, свитер и свободные штаны, с подносом аппетитной еды в левой руке, совершенно не выглядел опасным. Я задержала на нем свой взгляд, чего не позволяла делать раньше, и едва удержалась от порыва улыбнуться. Не так, словно встречаешь давнего друга, а так, словно во сне пришел призрак в обличие очень важного, но давно исчезнувшего человека, тоска по которому уже трансформировалась в добрую грусть.

Он тоже замер. Видимо, мое лицо что-то все-таки сказало. Правда, его героически молчало. Или выражало честную действительность – безразличие. Словно прошлое стерлось и не имело значения. Или было ошибкой, про которую он сам с удовольствием забыл, предпочитая с головой окунуться в новую жизнь.

В груди снова укололо. Сам предпочел новую жизнь, Кара, не забывай об этом.

С прикроватной тумбы исчез старый поднос и появился новый.

– Дейн? – его имя с моих уст звучало как бред. Словно говорю с воздухом. С пеплом, развеянным на ветру. С камнем в сырой земле. Я не верила в успех очередной попытки, но ничего не теряла. Глаза сползли вниз от его лица, цепляясь за одну из дощечек деревянного паркета. В ответ прозвенела тишина, но он замер, будто ожидая атаки, – Не хочешь поговорить?

– Нет, – он сделал шаг в сторону выхода.

– Хватит убегать, – я медленно встала на ноги, которые едва не подкосились, – Я не прошу ничего сверхъестественного. Просто… поговори со мной. У меня столько вопросов, а ты молчишь, убегаешь, держишь меня взаперти… Чтобы что? Я ничего не понимаю, но имею на это полное право.

– И не поймешь, – еще один шаг.

– Ты издеваешься надо мной? – голос дрогнул, – Хочешь свести с ума? Я не знаю… Мстишь за что-то? Повернись ко мне лицом! Смотри в глаза, когда с тобой говорят! Дейн!

Но его фигура уже оказалась за дверью, а ручка провернулась и звякнула.

В груди закипало, бурлило и выливалось за края чувство, способное проснуться лишь в отношении этого человека. Горячее, душащее, превращающее воздух в густую патоку. Превращающее меня в айсберг, разразившийся глубокой трещиной и верно идущий ко дну, но горящий изнутри вечным пламенем, гонимым квинтэссенцией из ненависти, обиды и третьего, неизвестного, но совершенно иного ингредиента. Он был светлее, спокойнее, мерцал, как рябь воды под лунным светом, и упорно куда-то тянулся. А я, вечный странник и искатель, из страха и недоверия не следовала за ним.

Глаза заслонила пелена горячих слез.

Я подбежала к двери и с силой ударила в нее кулаком.

– Ты не имеешь права оставлять меня без ответов! Не имеешь, слышишь? – крик отдавался эхом от стен, – Ты не имел права исчезать, не имел права прятаться столько лет, а потом просто появляться! Не имел! Не имел! – удары рук дополнили пинки ногами, – Я ведь… Я искала тебя! Я столько искала, пока не отчаялась и не начала мстить. Ты слышишь, Дейн? За твою гребанную смерть, потому что мы похоронили тебя! Я приходила на твою чертову могилу и прощалась с тобой, я пыталась найти тех, кто все это сделал, я скорбила и не могла даже подумать о том, что с тобой стало! А ты просто молчишь! Надел гребанные погоны и молчишь! – шумный вздох вырвался наружу, дрожащий и хриплый, – Боже, Дейн… Как так вышло…

В ответ прозвучала тишина. Такая густая, что, казалось, его вообще уже нет в доме.

Я развернулась, оперлась о дверь и сползла вниз, теряя всякую опору под ногами.

Самая жесткая правда будет лучше тотального неведения. Ведь, если известен хоть какой-то ответ на вопрос, пусть ужасный, разочаровывающий, совершенно не устраивающий, то у мозга есть пища для переваривания и время на осознание, принятие, смирение, или разработку плана действий. А если неизвестно ничего, лишь пустота, то мозг начинает переваривать сам себя. Нет ответов извне – поищу в себе. А это не правильно. Это больно. Невыносимо.

– Знаешь, – я всхлипнула и заговорила тише, догадываясь, что он не слушает, и продолжая это уже для себя, – Сейчас я ненавижу тебя. Не за то, что жив, а за то, кем стал. Ты предал свои ценности, Вольных, пройденный опыт, который, чего уж там, приятным не назовешь. Еще предал друзей, семью. Меня. Не знаю теперь, имело ли это когда-нибудь для тебя смысл… Для меня вот да. Ты живешь новую, более… насыщенную жизнь, которую смог выбрать. Не понимаю, как, но смог. И предпочел принять сторону тех, кто, очевидно, сильнее. Может, мне обидно от того, что я в свое время так не смогла? Или от того, что человек, чьей верой и преданностью своей морали я восхищалась, показал, как это можно растоптать? Не знаю, сложно сказать. Слишком уж все непонятно. Но еще я ненавижу себя. А знаешь, за что? За то, что, почему-то, все еще жду от тебя проявлений старого Дейна. Того, кого больше нет. Понимаешь?

Тишина.

Я хмыкнула.

– Конечно, нет.

Голова раскалывалась пополам. Последствия сотрясения в комбо со стрессом не дали ничего хорошего. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Утро оказалось не самым приятным. Я очнулась на полу, на том же месте, где вчера осталась. Медленно поднялась, ощущая каждую кость, которая касалась жесткого паркета, прошла к тумбе, на которой стоял нетронутый ужин, и принялась есть его на завтрак. Нетипично, но делать нечего. Пропускать приемы пищи смысла не было, ибо, что это изменит? Умру от голода? Отпустят из-за голодного бунта? Нет, конечно. Здоровье ценилось на вес золота. В ближайшем будущем, как бы что не складывалось, меня ожидали тяжелые испытания. Как минимум – поиск и освобождение Зео, побег из столицы и долгая дорога домой. Для этого нужна энергия и желудок без проблем (которые восполняются во всем остальном). Дают – бери. Бьют – беги, но убедись, что дала сдачи.

Так как заняться было нечем, после трапезы я принялась за ежедневную зарядку – тело должно быть в форме, несмотря на условия. Приседания, выпады, бег на месте, отжимания. Базовые вещи, которые помогают не превратиться в один большой забитый комок нервов. Затем время обработки не заживших ранок. Их осталось не много, но я решила не пренебрегать ими и уделить должное внимание до полного исчезновения. Вернее, превращения в шрамы, которых на моем теле было достаточно. Маленькие, побольше, заметные и не очень – на любой вкус и цвет. После я усаживалась на кровать, закрывала глаза и вспоминала рецепты особо удачных микстур, начиная от мест, где срезать травы, временем сушки и заканчивая дозировкой составов. Я представляла все – цвет, запах, текстуру, шелест порошков, каждую крупицу на пальце, облачко пыли, взлетающее вверх и распадающееся на частицы. Затем душ. В доме имелась ванна, в которой я очутилась во время первого появления, но она была отдельным помещением. К моей комнате примыкала душевая кабина, что, на самом деле, радовало. Я привыкла к подобному, потому что в лагере был аналогичный душ, но с куда более простой водопроводной системой.

После всего этого последовал незапланированный вечерний отдых, потому что снова разболелась голова, но его прервал настойчивый стук во входную дверь. Я насторожилась, ведь у Дейна есть ключи, зачем ему так ломиться?

Снова стук. На этот раз сильнее.

Я тихо подошла к двери и прильнула к ней, чтобы лучше слышать происходящее.

Послышались шаги, затем щелк замка. То есть, Дейн был дома все это время? Но почему я ни разу его не услышала?

– Варриноу? Что ты здесь забыл? – несмотря на вопрос, тон не был удивленным, скорее, немного раздраженным.

– Капитан Дейн, сержант Варриноу прибыл, чтобы…

– Не трать мое время. Ближе к делу и без формальностей.

– Есть… – парень запнулся и шумно сглотнул, – Есть, капитан! Я прибыл, чтобы сообщить новости по делу о пропаже пленного. Точнее, пленной. Но это, увы, не продвижение.

– Вот как?

– Да… Понимаете, дело в том, что мы никак не можем найти записи с видеофиксаторов с этого дня.

– И?

– И их стерли. Камеры перед этим сильно повредили, нам пришлось их менять… Мы думали, что дело в этом, но нет. Записи имелись, но пропали. Мы подозреваем, что кто-то мог сделать это намеренно.

– Выкрасть заключенную прямо из-под носа у целой команды, перед этим перебив их всех? Вы серьезно? – от строгости его тона по моей спине пробежали мурашки, – По-вашему, там работала целая команда, сержант?

– Д… д… да. Человек пять. Вряд ли меньше.

– Ты скажешь хоть что-тоположительное?

Парень затих. Дейн недовольно вздохнул:

– Ну?

– Они украли маску, капитан.

– Украли? – недовольный тон набирал обороты, верно претендуя на звание нескрываемой агрессии, – Стоило мне на день отлучиться, как в Резиденции, во время работы над секретным проектом, какие-то ублюдки перебили команду, убили Алхистра, украли подопытную, так, еще и прихватили главный артефакт? Может, следует их найти и принять в Тени? А, сержант? Вы со своей работой вообще ни хрена не справляетесь. Абсурд какой-то.

– Капитан…

– Что? Что «капитан»? Вы вообще понимаете, в какую задницу мы все попали из-за безответственности некоторых особей, зовущих себя защитниками Талиса?

– Да, капитан.

– Нигде нельзя ни на кого положиться. Хочешь сделать хорошо – делай сам.

– Но… Что нам теперь делать?

– Вам? Не путаться под ногами и не создавать еще больше проблем. Я разберусь со всем сам. Свободен.

Дверь хлопнула. Я вернулась на кровать и уставилась в потолок.

Что это только что было?

Либо Дейн хочет получить какие-то лавры, обманным путем передавая меня Резиденции под эгидой своей благодетели, либо…

Сердце пропустило несколько громких ударов.

Я чего-то не знаю. Это был очевидный факт, но поведение Дейна казалось очень странным. Если он не планирует сдавать меня, что вполне может быть правдой, то какие на это могут быть причины, если не корыстные цели? Что он собирается делать со мной?

Что-то глубоко внутри подсказывало, что я на пороге раскрытия большой тайны, а ответы сами летят в мои руки, нужно только подождать.

Но было ли на это время?

13 Правда

Очередная неделя пролетела быстро, гораздо быстрее, чем все предыдущее время в совокупности. Я предполагала, что скоротечность была связанна с некими изменениями в быту, которые рождали в голове уйму новых вопросов, копившихся, теснящихся один на другом, и терпеливо ожидающих свою очередь на получение ответа.

Дейн стал где-то пропадать.

На изучение режима Капитана Ловчих Теней ушло пару недель. Он работал без выходных, вероятно, часто задерживаясь, отдаваясь своим задачам и полномочиям с головой. Приходил исключительно поужинать, проверить меня и поспать. Ничего более.

Сейчас же ситуация в корне изменилась, ибо Дейн возвращался глубокой ночью, проводил дома пару часов и вновь исчезал.

Это не могло не наталкивать на мысль, что, раз Капитана бесконечно дергают, что-то в столице было не так? Доступа к получению информации у меня не имелось, но, возможно, начались какие-то беспорядки, связанные с тайной миссией Резиденции в отношении Вольных. Тот разговор с сержантом никак не выходил из головы и прокручивался, словно записанный на пластинку. В теории, реши Дейн заранее, что похитил меня исключительно для того, чтобы сдать и стать героем, держал бы столько у себя дома, жертвуя драгоценным временем, количество которого создает новые проблемы? Вряд ли. Меня не радовало его нынешнее положение и чувства к нему были противоречивые, но ничего из этого не отменяет того, что бывший командир Вольных обладал хорошим складом ума. Он ничего не делал просто так, тем более такое сумасбродное.

Капитан Дейн скрывает в своей обители разыскиваемую особо опасную преступницу. Кто вообще мог в это поверить?

Никто.

Может, конечно, были и те, кто не доверял ему. Молодой парень, появившийся из неоткуда, внезапно занимает должность, до которой кому-то приходилось долго идти. И те, кого он обошел, могут копать под его ногами яму.

Например, те же солдаты из пыточной. Около недели капитан не знал, где находится пленная, что с ней вообще, а они не думали говорить. Двое, ведущих меня к Алхистру, не просто так испугались, услышав голос Дейна. С чего бы подчиненным так шарахаться от Капитана? Плюс, слова о том, что все должно было быть не так. Сначала они показались полным бредом. Но, спустя дни, проведенные в размышлениях, и с этих семян проросли маленькие ростки. Дейн сказал, что все планировалось иначе, потому что не хотел держать меня в камере. Он хотел сделать то, что сделал, с самого начала, но в ход событий вмешался некто, не желающий посвящать Дейна во все подпольные дела Резиденции. А вся череда событий с Вольными не выглядела законно.

По крайней мере, с моей точки обзора.

Еще одно, не дающее покоя пятно, было напрямую связано с Зео. Дейн наверняка знал, что его тоже привезли, так же, как знал и про меня. То есть, на него имелись аналогичные планы? В них тоже кто-то вмешался?

Конечно, Дейн мог не говорить ничего о Зео так же, как не говорил и про все остальное, чтобы я не создала больше проблем. И этот вариант, как ни странно, оказался самым безобидным. Уж лучше пусть Зео будет в безопасности, пусть без связи со мной, чем где-то в беде.

Пару раз, когда Дейн появлялся на пороге моей комнаты, я замечала, что выглядит он… плохо. Под глазами залегли черные синяки, щеки впали еще больше, взгляд потух. Совсем потух.

Раньше я смотрела в его глаза и видела некий огонек. Он горел всегда, несмотря на обстоятельства, просто моментами сильнее, моментами слабее. Но горел. И это манило. Хотелось окунуться в карий омут с отблесками янтаря и остаться. Сейчас там завывала метель. Видимо, внутри него тоже был айсберг, который, от чего-то раскололся.

За все время пребывания здесь я ни разу не подумала о его чувствах. Ни разу. Просто… сложно поверить в то, что они есть. Дейн и до становления Ловчим был достаточно закрытым. Совсем не так книга, которую можно открыть и прочесть на досуге. Это был манускрипт, на расшифровку которого пойдут самые рисковые. Переживания скрывались за семью замками не просто так и я это понимала. Не хотелось лезть туда, где тебе не рады.

Капитан Дейн усовершенствовал манускрипт до такой степени, что рисковых добровольцев не найдется. Наверное, зашифровал там нечто очень секретное. Я бы, может, оставила попытки все разгадать, но… это же глупо? Шанс разобраться в происходящем, напрямую касающегося уже всех нас, виднелся лишь с помощью него.

Захотелось влепить себе пощечину.

Где-то глубоко зашевелилось странное ощущение того, что я себе что-то не договариваю.

То есть, Кара, причина желания раскрыть Дейна, кроется не исключительно в практичных мотивах? В тебе что-то до сих пор осталось?

Очнись.

Ночь неторопливо вступила в свои законные права, сместив солнце и вытянув на поле бескрайней синевы россыпь звезд. Тучи бывали редкими гостями и ни разу не разрывались проливным дождем, стучащим в закрытые окна. Иногда пролетали толстые неуклюжие облака, но это было совсем не то. Соседи через улицу включили приятный желтоватый свет, рассеивающийся на траве у крыльца. Мужчина вышел на улицу, расставив руки по бокам, глубоко вдохнул, потянулся и зашел обратно. Судя по теням, гуляющим из стороны в сторону, помимо него внутри были женщина и ребенок. Я смотрела на силуэты в теплом свете, немного завидуя этим моментам. Тем самым, когда можешь радоваться простым вещам. Наслаждаться. Делиться этим с близкими, или даже родными. Ведь, по идее, и его жена была когда-то чужим человеком? Появилась в один момент и вошла в его жизнь, превращая ее во что-то по-настоящему живое.

Входная дверь хлопнула. Я удивилась. Раньше, чем обычно. Шаги, сопровождаемые стуком ботинок, не послышались со стороны ванной, не послышались из спальни. Они были слишком близко.

Щелчок.

Я замерла.

Что-то случилось?

Дейн молча кивнул и я последовала за ним на кухню, села на один из странных низких стульев (в Гарлеше такими не пользовались) и принялась наблюдать, как он соображает какой-то напиток из молока, меда и корицы. Вскоре один стакан оказался передо мной. Другой у него.

Кухня оказалась небольшой, но уютной. Такие же серые стены, деревянный стол и стулья, плита, раковина и холодильник, на котором расположился горшок с зеленым цветком.

Я смотрела в стол, преодолевая желание спросить, с чего же выпала честь на такую прогулку, но боялась спугнуть. Все и так было сложно, а вопросы могут лишь усложнить. С ними можно было и повременить.

Но Дейн не заставил долго ждать, вздохнул и сказал:

– Я не могу найти Зео.

– Что?

– Его везли с тобой, но я даже не видел, как его вывели из машины. Ни в одной камере не значится, ни один Алхистр не встречал, предполагаемые сокамерники отрицают любое взаимодействие и утверждают, что такого не знают. Будто испарился, – он говорил спокойно, холодно, но не так отстраненно, как бывало обычно, и это давало надежду на нормальный диалог.

– То есть, ты, все-таки, его искал? – я старалась говорить спокойно, сдерживая переполняющие все края эмоции.

Зео пропал. Хорошо это, или, все же, нет?

– Да. Начал сразу после того, как нашел тебя.

– Но… Не понимаю, почему не сказал об этом?

– На тот момент, так было нужно.

– Ты думаешь, он мог сбежать?

– Зео много чего мог, – фраза прозвучала тихо, словно вообще не должна была произноситься вслух, – Но это вряд ли. Охрана, особенно того блока, почти всегда усиленная, а если нет, то, все равно, такой трюк провернуть почти невозможно.

Несколько секунд мы молчали, но это время чувствовалось куда дольше. Я медленно отцепила взгляд от столешницы и перевела на Дейна.

Боже, как же он изменился.

Хотелось подойти ближе и рассмотреть этого крепкого высокого парня, коснуться и убедиться, что он не холодный, не мраморный. Заглянуть в лицо и найти там худого мальчишку с вечно недовольным лицом, который вручил мне палку и сказал, что это будет максимум моих умений, если буду очень стараться. Найти маленьких деревянных лисичек, которых он вырезал на досуге. Именно это было ключиком к лагерю, который вручил Леви. Вечный прекрасный символ.

– Дейн?

Он поднял глаза.

Я знала, что мой вопрос разобьет все оставшиеся представления о том человеке, которого пора забыть, и откроет глаза на нового. Но это было необходимо. В первую очередь, чтобы выскрести все остатки со дна пустого сердца. Чтобы разочароваться и потом спасти себя самой.

– Много наших… – я осеклась, – Вольных попали к вам? Тех, кого вы…

Последнее слово так и не слетело с губ.

– Пойми, – голос остался прежним, но взгляд…что-то в нем переменилось, – Есть вещи, которые я не могу рассказать. И на это есть свои причины, которых немало. Именно поэтому мне приходится держать тебя здесь, искать Зео и… делать прочие вещи. Все сложно. Действительно сложно. Я не могу заставить тебя верить мне на слово, не жду этого ни сейчас, ни через время. И оправдывать меня не прошу. Просто подожди и не вставляй палки в колеса. Так всем будет лучше.

– Мне тяжело тебя понять.

– Придется. Хотя бы частично.

– Можно еще вопрос?

– Да.

– Как так вышло, что ты сейчас на этом месте?

Честно, я не рассчитывала на ответ. Вообще ни на какой. Я понимала, что ряд вопросов закрыт, но решила попытать удачу.

– Опять же, я не могу рассказать все.

Как и ожидалось.

– Я готова принять любую информацию.

– Хорошо, – он кивнул, отпил напиток и поставил кружку на стол, – Все началось тогда, когда отряд Ловчих поймал меня в лесу, возле озера. Я нарочно скинул маску, не потерял. Подумал тогда только о том, что нужно было сделать все необходимое, чтобы она не попала в неправильные руки. Меня скрутили и увели на трассу, запихнули в машину и привезли сюда. Не в камеры, а сразу на допрос. И первое, чем поинтересовался комиссар, было количество жителей и предполагаемое укрытие Вольных. Тогда я понял, что остальные смогли уйти. Но тогда встал новый вопрос – что ожидает меня? Понятное дело – ничего хорошего. Я решил перестраховаться, попробовал соврать, что маска на мне была фальшивая, треснула и разлетелась на кусочки во время побега, а в лагере я жил на птичьих правах, иногда помогая по хозяйству. Мне казалось, что так они сочтут меня бесполезным и отпустят. Но, если первое ожидание оправдалось, то второе нет. Меня посадили в камеру за участие в действиях разного характера, противоречащим морали Талиса. Что-то такое, сейчас точно не вспомню.

– То есть, ты, все же, считался преступником? Но, как же тогда…

– Достаточно просто. Выбраться из подземных заточений Резиденции своим ходом невозможно, поэтому, спустя месяц, я попросил аудиенцию с комиссаром и он согласился. В Гарлеше было достаточно много гадов, на которых не находилось управы, только потому что их действия оставались незаметными. Талис не видел необходимости решать проблемы, не касающиеся напрямую их благополучия, поэтому я начал сдавать тех, кого вспомнил. По одному в неделю, якобы, вспоминая их имена.

– Ты же сам сказал, что Талису плевать на беспредел в Гарлеше. Зачем им имена местных преступников?

– Я убедил их в том, что действия этих людей, так или иначе, плохо отражаются на столице. Не всегда это было правдой, но, мне верили.

– От чего же ты не сдал ни одного владельца приюта? – замечание прозвучало колко, ядовито, и было пропитано нескрываемой желчью обиды и непонимания.

– Здесь это не считается проблемой, – он покачал головой, – Ловчие статусом повыше сами частенько приобретают людей. Зачем им прекращать оборот? Пойми, здесь на это никак не повлиять. Спрос рождает предложение, но, обруби корень, и никто не станет собирать плоды.

Отчасти, все сказанное было правдой. Но суть проблемы крылась не в самой ситуации, а в ее восприятии. То есть, Дейн тоже не видел в этом проблему?

Внутри похолодело, но я проигнорировала это чувство.

– Выходит, – я постаралась вернуть разговор в первоначальное русло, – Ты сдавал людей, а за это срок сократили?

– Сначала да. Потом предложили должность смотрителя в той же тюрьме. Я согласился. Хорошо проявлялся, не создавал проблем. Через семь месяцев меня отослали в Велмар – помогать Теням поддерживать порядок. За год жизни там перепало немало шансов показаться, я не упускал ни один, поэтому в Талис вернулся при погонах.

Я усмехнулась. Это была странная реакция, учитывая огромный ком, подкативший к горлу и собранные в кучу силы, чтобы не упасть лицом в стол и не заплакать.

Молчание висело в воздухе около минуты, проводя между нами еще более яркую и четкую белую линию.

Я глубоко вздохнула, силясь скрыть мелкую дрожь по всему телу.

– Ух ты, как у тебя все просто. Честно, не ожидала ничего подобного. И… не знаю, что сказать.

– Нет, совсем не просто.

– Да? Странно, а мне показалось, что наоборот, – наружу вырвался дурацкий нервный смешок, а следом за ним одна соленая капля, медленно стекающая с уголка глаза, – Перепало столько… возможностей. Грех за них не схватиться и не вылезти из дыры, в которой жил всю жизнь.

– Кара, нет…

От собственного имени, произнесенного Дейном, что-то внутри дернулось, словно от удара молнии. Как давно я слышала это в последний раз?

– Можешь ничего не говорить. Это твой выбор…

– Не мой, – голос прозвучал грубее, словно я задела что-то болезненное, не затянувшееся.

– Как это возможно? Все, что ты рассказал, кричит о том, что ты намеренно шел по предложенной дороге, шаг за шагом, не оборачиваясь назад, с открытыми глазами и не скованными руками. Ты видел цель и место, занимаемое тобой, говорит об этом. Нельзя случайно и нехотя дослужиться до капитана и рассказывать о том, что у тебя просто не было выбора. Выбор есть всегда.

– Да, хорошо, я выбрал это, – он повысил голос и немного подался вперед, – Но не из желания, а из нужды. Уж кто, но ты-то точно должна понимать, как это работает.

– На что ты намекаешь? – я встала с места и подошла ближе к нему.

– Не от сладкой жизни ты внезапно решила выкашивать всех неугодных тебе людей, как чертов серийник? Нет? Не от нее ли случайно стала одним из самых разыскиваемых преступников трех регионов? Не от нее без разбора перерезала глотки даже невинным?

– Это другое, – мой голос медленно срывался на крик.

– Да ну? Правда?

– Я просто хотела выжить!

– Я – тоже!

Все замерло.

Впервые тишина по-настоящему зазвенела. Так громко, что свистело в ушах.

Дейн стоял передо мной, буквально в полуметре, сведя брови к переносице, образуя в том месте морщинку, за пять лет впавшую еще глубже. Воздух рассекало тяжелое дыхание. Мое? Его? Непонятно.

Плечи трясло, глаза застелили слезы.

Черт, Кара, соберись…

Какая-то часть меня, и она была велика, не могла понять и принять то, что только что услышала. Никак. Не при каких обстоятельствах. Он мог сбежать много раз с момента освобождения и начала сотрудничества, мог сбежать на службе вне Талиса, да даже будучи капитаном мог молча взять и уйти, когда никто не ограничивал его перемещения. Его приняли бы любим, потому что, несмотря на официальную смерть, верили и ждали. Дейн никогда не становился в глазах Вольных пустым местом. Но, сейчас…

Другая часть билась в истерике и умоляла повременить, подождать, выслушать, потому что это же Дейн. Единственным оправданием порыва дать шанс был факт его существования. Все. Я искренне не могла понять, почему такой вариант мышления вообще возник в голове, но он оказался живучим и никак не хотел испаряться, оставляя место адекватности и благоразумию.

Я задержала внимание на его глазах. Напуганных, обиженных, потерянных. Возможно, мое воображение дорисовывало то, что мне хотелось увидеть, а на самом деле он просто не знал, что теперь со мной сделать?

Вдох.

Выдох.

Я вернулась на стул, отпила напиток и спросила:

– Что ты будешь делать со мной дальше?

Он немного повременил.

– Ограждать от проблем и неприятностей.

С момента этого разговора что-то изменилось. Дверь в мою комнату теперь не запиралась. Я могла перемещаться по всему дому абсолютно спокойно, как полноправный житель, а не пленник. Единственное, запрещалось отвечать на телефонные звонки. Изначально я даже не поняла, где в доме находился телефон, пока из странного квадратного предмета на стене не раздался громкий звук. В Гарлеше таким чудом техники вряд ли кто-то обладал. У нас телефоны были обычные, с клавиатурой, трубкой и проводом. Нажимаешь на нужные цифры и звонишь – все. Здесь же система отличалась. Агрегат был плоским, как некая панель, крепился к стене и, когда звучал звонок, его центральная часть левитировала вперед, буквально на пару сантиметров, подсвечиваясь и вибрируя. Я подозревала, что это как-то связано с магнитом. Первые несколько раз стояла и разглядывала, что и как работает.

Из-за свободы перемещения открылся доступ к книжному шкафу, располагающемуся в гостиной. Такой же большой, деревянный и темный, как прочая мебель, наполненный десятком самых разных книг. Вот так к ежедневным ритуалом добавилось еще и чтение.

Еще в гостиной висел календарь, дни недели и числа на котором менялись автоматически. Пятница. В лагерь должно прийти письмо от Нико. Скорее всего, он переживает и понял, что что-то не так, потому что не получил мой ответ на прошлое. Или, что еще хуже, кто-то мог ему написать и рассказать обо всем. В глазах команды я и Зео числимся пропавшими уже достаточно долгое время. Еще чуть-чуть и рядом с могилой Сайроса появятся наши. В теории, я могла попросить Дейна об услуге в виде письма, но вряд ли он одобрит эту идею. Сочтет опасной и глупой. Или еще какой-нибудь.

Да и, к тому же, мы крайне редко виделись и совсем не разговаривали. Теперь я отчетливо видела, что проблемы в Резиденции есть. Дейн буквально проецировал их своим видом и состоянием. Ходил по дому, словно призрак. Нервный, напряженный. Приходил домой, садился на диван, сжимал кулаки и тяжело дышал. Мне казалось, что он не здоров, но спросить боялась. Ведь, по сути, меня это не касалось.

Или нет?

Объективно, я не желала ему зла. Не понимала, но не хотела навредить. Одна позиция сильно противоречила другой, но, несмотря на очевидный приоритет, обе чаши весов замерли на одинаковой высоте. Я снова запуталась.

И почему же все путаницы связаны именно с Дейном? На нем какое-то проклятие?

Или, может, оно нависло надо мной. Ходит по пятам, усложняет до невозможности самое простое, возвращает ушедшее прошлое, чтобы я вспомнила, каково это было, терять, а затем опускает еще ниже, убеждая, что все жертвы ради этого прошлого оказались напрасными.

В таком странном круговороте событий и мыслей прошла очередная неделя.

Поздним вечером понедельника я устроилась на своей кровати, углубляясь в какую-то книгу о новшествах технологий и понимая, насколько огромный пробел в знаниях этой области, как вдруг щелкнул замок входной двери. От чего-то все внутри сжалось.

Успокойся, это же Дейн.

Шаги звучали странно, хаотично и тяжело. Дейн ни разу до этого так не топал.

В доме чужой?

Я отложила книгу, встала и медленно, на полусогнутых ногах выглянула в коридор.

Дейн опирался о стену, шумно дышал, другой рукой хватаясь за грудь. Я подбежала к нему, подхватила и попыталась дотащить до дивана – он ближе, чем его кровать. Вес его тела ощущался так, словно я тащу живого коня на собственных плечах, а он едва перебирает ногами.

Сердце заколотилось сильнее. Я потрогала его лицо и ладони – холодные, бледные. Глаза закрываются. Рот слегка приоткрыт, а губы сухие. Но он хватался за грудь? Не за сердце? Я бросила на него кроткий взгляд, заметила на поясе маленький нож и выхватила его. Острое лезвие пробежало по черному одеянию, не задевая накидку, которую я заранее отодвинула чуть выше, открывая обзор на торс, покрытый пятью глубокими ранениями, сочащихся кровью и не успевших схватиться и обрасти коркой. Металлический запах тут же ударил в нос. Я отбросила нож и разорвала ткань сильнее, чтобы лучше видеть объем проблемы.

– Черт…

Я снова взглянула в его лицо. Глаза закрылись.

– Нет… нет… нет… Не отключайся…

Руки на автомате дернулись и несколько раз ударили по щекам. Глаза вновь распахнулись.

– Вот, сиди вот так, не засыпай. Сейчас вернусь.

Я долетела до его комнаты за долю секунды, рыская повсюду в поисках лекарств. Хоть каких-то. Должно же что-то быть? Комод – пусто. Тумба – пусто. Шкаф – пусто. Под кроватью – ничего. Ноги сами понесли меня на кухню. В небольшой деревянной коробочке, спрятанной в шкафу над плитой, ютились с десяток стеклянных бутыльков. Ни на одном не указано применение, только состав.

Так, Кара, давай. Времени мало.

Красные бутыльки – в сторону, если это не концентрат яда, то, вероятно, противовирусное, содержащееся в корнях, а, значит, не подходит. Бледно-желтый… Нет, это что-то кишечное. Такой цвет только у растворов из поздних листьев умителл, нет смысла читать состав, все и так понятно. Зеленоватый… Высокое содержание хлорофилликсов, может помочь при заживлении, но тут открытые раны, нет.

Стенки бутыльков звенели, ударяясь друг о друга, пока я судорожно искала нужный.

Черный. Там вернар. Ядовит. Но в составе стабилизаторы, то есть, он буквально прижжет открытые раны, остановит кровь, охладит из-за поставленных в противовес компонентов… Подходит. Другого выхода не было.

Я сорвалась с места, вновь попыталась разбудить Дейна, затем открыла флакон и по маленькой капельке стала проходиться по краям каждой раны. Медленно, аккуратно. Чувствуя, как дергается его тело от неприятных ощущений, а это было очень неприятно.

Кап. Кап.

Черный дождь, покрывающий берега алых рек.

Кап. Кап.

Чтобы вода не вышла из берегов.

Последняя капля. Я отошла, села на пол и выдохнула. Ожидать результат сразу не было смысла, раствору нужно время на то, чтобы подействовать. Но, еще в процессе, я заметила, что кровь стала подсыхать.

Отдышавшись, я вновь подошла ближе, села на колени и всмотрелась в его лицо. Оно выглядело не напряженным. Это радовало. Будто устал, не дошел до кровати и уснул на диване. Но, все же, мне не стоило отходить далеко. Я уселась поудобнее, облокотившись о диван, и закрыла глаза.

Не буду спать, просто немного отдохну.

В глаза ударил яркий свет. Я привстала, осмотрелась. На улице во всю сияло полуденное солнце, а за окном, судя по звукам, где-то совсем неподалеку, распевались птицы. Я лежала на диване, укрытая мягким легким одеялом, вроде того, что было в моей комнате, только побольше.

Я несколько раз моргнула, прогоняя остатки сонливости. Какой-то бред. Почему я проснулась не в комнате?

Тут в голове переключился рубильник и меня осенило.

Вчерашний вечер, склянки на кухне, вернар…

Куда делся Дейн?

Я вскочила, едва не теряя равновесие, чтобы проверить, нет ли его где-нибудь в доме. Вдруг шел в душ и упал? Он потерял достаточно много крови и…

Внимание привлекли звуки, исходящие с кухни. Дейн, как ни в чем не бывало, стоял у плиты и что-то готовил. Негодование, злость и радость поборолись за первое место на пьедестале мыслей, но я глубоко вдохнула и вошла к нему.

– Значит, живой, – голос еще немного хрипел.

– Разочарована?

– Немного.

На сковороде шипела и потрескивала яичница.

– Честно, думал, что ты меня добьешь, – он раскидал завтрак по двум белоснежным тарелкам, – Будешь?

Я кивнула.

– Кто это тебя так?

– Несколько человек просекли, кто перебил их товарищей. Не обрадовались. Решили отомстить.

– И что теперь делать? Где они?

– Скорее всего, их тела пересекли дальний залив.

– О… – я внимательно осмотрела светлую кофту, на которой не просвечивалось ни одного багряного пятнышка, -А где же…

– Ничего нет, – он приподнял кофту, демонстрируя чистое тело, в некоторых местах, в том числе и там, где были порезы, исчерченное тонкими розоватыми шрамами, – Ты быстро сообразила, что нужно делать.

Я уставилась на его торс и никак не могла понять, как так вообще вышло.

– Оно не могло пройти так быстро.

– Могло, как видишь.

– Те компоненты могут остановить заражение, подсушить рану, но не стереть ее, не оставляя и следа.

– Конечно, ты будешь это отрицать, но я, когда-то, был Вольным. Это не пропадает бесследно. Особенно, когда годами не видишь маску, а потом ее надевает кто-то другой.

На столе оказались две тарелки с яичницей, свежими подсоленными овощами и два стакана сока. Выглядело и пахло все, однозначно, бесподобно.

– Так, – он сел напротив и сделал глоток, – Как так вышло, что ты решила надеть маску, прекрасно понимая, какое это безрассудство?

Я прожевала кусочек яйца и сложила приборы на край тарелки, пытаясь подобрать правильные слова. От чего-то хотелось быть максимально честной.

– После твоего исчезновения маска оказалась у меня. И я не планировала ее надевать, потому что хотела найти тебя. Ходила по лесу месяц, может, чуть больше, точно не вспомню. Под конец хотелось найти хотя бы труп. И чтобы нормально проститься, и не жить в слепых надеждах на возвращение. Но, как ты понял, мои поиски увенчались ничем. Да и… все было как-то совсем плохо и сложно. Много всего разом навалилось, а я была так юна для этого. Поэтому решила примерить маску.

– То есть, чтобы что-то с собой сделать? – это прозвучало осуждающе.

– Условно – да. Я знала, что что-нибудь, да случится. Такая своеобразная лотерея. Не понимаю, правда, выиграла в нее, или нет. Когда маска приняла меня, то не осталось сомнений в том, что ты мертв, потому что я не думала, что такое возможно. Два человека и одна маска. Рассказала Зео, он помог освоиться и привыкнуть. А потом все пошло по накатанной. Закрутилось, как ураган, которым невозможно управлять. Да я и не старалась.

– Я практически с самого начала понял, что в тебе что-то есть. Правда, упорно отрицал, но что это поменяло? – он внимательно посмотрел на меня, словно сканируя, – Я думал, что ты мертва, Кара. Все эти годы.

– В какой-то степени это действительно так. Часть меня лежит в твоей пустой могиле.

Внезапно меня осенило. Он же даже не подозревает…

– Дейн, – я прочистила горло, – Там же, уже четыре с половиной года, лежит Сайрос. Холода оказались сильнее. Его свалило с ног воспаление легких.

– Я знаю.

– Что? Но откуда?

– Нам сообщили. Ведь Сайрос был из здешних, не последний человек…

– Стой, – я уставилась на него так, словно за его спиной только что проросли крылья, – Я не понимаю, о чем ты говоришь. Сайрос был из Талиса?

– Да, – он прожевал кусок томата и запил соком, – Стал Ловчим, дослужился до капитана. Был, кстати, из достаточно обеспеченной семьи. Но полюбил девушку из Гарлеша, которая работала в Сером Доме прислугой. Понятное дело, им не разрешили заключить брак, вот и решили бежать на ее родину, где закон действует не так принципиально и получится строить семью беспрепятственно. Все приготовили, но за ними следили почти до самой границы. Там эту девушку и подстрелили. А Сайрос, испуганный и растерянный, бежал в лес с ее ребенком на руках. Там их нашли Вольные, помогли, приютили. Особенно девочку. Сайроса искали, просили вернуться, но он отказался.

– То есть, все это время, все знали, где он находится?

– Да. В Гарлеше есть люди, которые прознали об этом и передали куда надо.

– А что с девочкой?

– Ее отцом оказался какой-то богатый господин, который планировал оставить ее себе. Она была с ним знакома. Подросла и стала частенько навещать. Но и Сайроса не бросила.

– Странно, что я ни разу ее не встречала.

– Как же? Это Лила.

Пазл в голове сложился, дополняясь последней деталью. Все сказанное давало ответы на все вопросы, волнующие меня вот уже ни один год. Связи Сайроса, поставщики из столицы, путешествия Лилы… Как же это было логично… Но я и подумать не могла, что история Сайроса окажется такой неоднозначной.

– Как давно ты это узнал?

– Примерно тогда, когда дошли вести о его смерти.

Спокойная и размеренная жизнь медленно испарялась, оставляя после себя осадок, пропитанный нервами. Очень большим количеством нервов.

По маленькому радио ежедневно крутили новости. Для Талиса это был не типичный формат, потому что практически в каждом доме был экран, но вот для Гарлеша, на который это и было ориентировано, самое то. Люди столицы все больше и больше возмущались на власть и Серый Дом, потому что им до сих пор не показали труп ужасного чудовища, пойманного в лесу и носящего маску лисы, потому что такое уродство нужно скрывать. Все боялись чего-то неопределенного, что поражало больше всего. Народ знал, что Маски – зло, но не пытался разобраться что, как и почему. Вероятно, это были манипуляции власти, но зачем им это? Скрепить народ путем запугивания против общего врага для подкрепления уважения? Натравить незнающих на «врага», чтобы скрыть какие-то мерзкие деяния? Но тогда в эту головоломку не вписывалось желание Алхистров вывести ген Вольных. Если они плохие и опасные, в чем смысл создавать нечто подобное?

Я ни разу не говорила об этом с Дейном. Стоит попробовать спросить.

Что же на ряд возмущений отвечали Шесть Высших Семей Талиса? То, что лиса у них, просто сейчас рано выносить подробности дела в массы, вот они и молчат.

Как же глупо.

14 Крупицы

Зависимость. Она бывает разная – от материального, привычного, чего-то очевидно сомнительного и от весьма странного. Но все объединяется одной общей характеристикой – это никогда не бывает хорошо. В моменте можно ловить крупицы счастья, касаясь маленьких заветных кусочков, и верить, что счастье в своей абсолютной форме выглядит именно так. Это продолжается до тех пор, пока крупицы не отберут. Выясняется, что без них счастье построить не получается.

Если говорить о вещах, которые влияют на нас подобным образом, то все очевидно – это проблема и так жить нельзя.

Но, что же можно сказать, если крупица – это целый человек? Живой, осязаемый, теплый.

Я терялась в мыслях на этот счет.

Будучи ребенком, я не чувствовала, что могу быть зависима от кого-то. Возможно, окружающие не предоставляли достаточно твердую опору для образования подобных процессов в моей голове. Но в том положении оно было к лучшему. Впервые нужда в человеке проявилась в мои шестнадцать, когда пропал Дейн. Сложно описать это чувство в полной мере, но словно тело выпотрошили, взяли кожу с костями, и залили внутрь раскаленное, еще краснеющее и трещащее железо. Хотелось убежать прочь и остудиться, но ледяной прозрачный водоем испарился. Пришлось учиться жить так. Постоянно гореть, пока не научусь остужаться сама. И я научилась.

Только вот, когда водоем вернулся, жар вспыхнул вновь.

Дейн вышел из дома три дня назад и до сих пор не вернулся. Учитывая особенности его должности, это было… не то, чтоб нормально, но не критично. Правда, это не отменяло того факта, что я начала волноваться. В Талисе из-за недовольных граждан стало неспокойно. Ловчим приходилось подавлять маленькие митинги, которые в столице запрещены, чтобы они не вредили покою тех, кто старался жить обычную жизнь и не вникать в различные политические моменты, связанные с соседним городом. Дейн, как Капитан, обязан был регулировать все процессы, связанные с патрулированием улиц, поимкой митингующих, обеспечением безопасности – как простых людей, так и верхушки, которая отсиживалась в Сером Доме, пряча свои носы подальше от разгневанных. А это занимало много времени. И дня, и ночи.

Я прекрасно все понимала.

Но вдруг нашелся еще один Ловчий, узнавший о подпольных делах Дейна? Решил отомстить, достал нож, или пистолет, и…

Нет, об этом думать не хотелось.

С тех пор, как маска оказалась не со мной, кардинальных изменений, о которых все всегда рассказывали, не произошло. Но это пока. Да, стали заметны перемены настроения, повышенная агрессия, но, возможно, это связано с нервами. В Дейне изменения ощущались сильнее. Они не бросались в глаза, но… буквально чувствовались. Словно воздух вокруг него вибрировал и искрил. Да, это пугало, но только сточки зрения того, что может быть с ним дальше? Это будет прогрессировать? Или, за столько лет, он нашел способ справляться и без маски?

Я отложила книгу в сторону. Мысли были направлены совершенно в другое русло. Текст пробегал перед глазами и тут же терялся среди прочего.

За окном в это время медленно расплывался розовый закат. Такой в Талисе бывает редко, обычно золотой, оранжевый, разбавленный лазурной синевой. А сейчас небо раскрылось, словно прекрасный лесной цветок, вьющийся вокруг ствола молодого дерева. Я встала у подоконника и засмотрелась, желая словить каждый момент этого чуда. Жаль, что окно по-прежнему не открывалось, хотелось вдохнуть полной грудью свежий вечерний воздух.

Я отошла и бросила взгляд на тумбу. Открыла верхний ящик и достала маленький сверток из кожи, в котором таились мои отравленные иголки. Со всей каруселью событий я совсем забыла про них и вряд ли бы вспомнила, но вчера, не находя места от скуки и нервов, зашла в комнату Дейна, открыла шкаф и заметила комплект одежды, в котором покинула лагерь. Он его постирал, но, судя по тому, что сверток был на месте, карманы не проверял. И хорошо. Появилось бы много вопросов. Как мне нужно было объяснить, что сделаны они были для меня, на случай, если снова не вывезу происходящее? Пока желания вновь использовать их не было, но избавляться от такого совершенного оружия глупо. Вот они и поселились в тумбочке, куда кроме меня, никто не заглянет.

Я взглянула на часы – почти десять.

Несмотря на то, что меня к этому никто не обязывал, дом оставался в чистоте. Я терпеть не могла бардак. Да и, к тому же, чем еще нужно было заняться? Я не очень хорошо готовила, но старалась соображать что-то каждый день из продуктов, хранившихся на кухне. Складывалось такое впечатление, что Дейн, уходя, каждый раз предполагал, что может произойти то, что происходило сейчас, и готовился к этому. К моему счастью. Я бы в любом случае не померла от голода, у носителей масок достаточно высокая выносливость, но подобное можно было классифицировать, как заботу. Своеобразную, но действительно ценную.

От этих мыслей я улыбнулась.

Крупица, которую я так отчаянно пыталась словить, в общих чертах, была не так уж и плоха. Стоило ли от нее избавляться?

Когда ход мыслей сворачивал в такое русло, тоска моментально обрушивала свою мощь на мою голову.

Хотелось отключить мозг и верить в сказку. Хитрый лис, сбежавший в другой лес, на самом деле, хранил в сердце верность своему дому, просто забыл об этом. Но пришла лиса и напомнила, а он… Он пойдет за ней обратно? Разделит ее желание вернуться домой, или потребует, чтобы она осталась? А она теперь не знает, чего хочет.

Нет, знает.

Она хочет поступить правильно, но это идет в противовес с тем, чего желает ее темная сторона, которая запуталась в ценностях и ничего, кроме знакомого тепла, различить не сможет.

Я снова уставилась на часы. Он бы, возможно, сейчас открыл дверь и тихо вошел, следуя в ванную, затем в спальню, затем…

Щелк.

Я замерла. Прислушалась. Тихие шаги.

Ноги сами понесли меня вперед, минуя прихожую и добираясь до входной двери.

Сердце заколотилось.

Шаг. Еще один. Еще…

Я с силой толкаю Дейна в грудь, в ответ на что он удивленно замирает и разводит руками.

– Ты… Ты хоть понимаешь, что я думала, что ты помер? – еще один толчок, но чуть слабее, – Ты нарочно пропал? Чтобы я поволновалась и поняла твою ценность? Или что? Придурок!

Он схватил меня за руки и ловко поднял их вверх.

– Ты свалишь меня с ног.

– Да! И Запинаю до смерти! Отпусти. Быстро, – выбившаяся из пучка прядь упала на лицо, закрывая часть обзора. Но было ясно видно, что он не злился. Смотрел и спокойно ждал, когда я приду в себя, – Отпусти.

– Отпускаю.

– Где ты был?

– Ездил по делам.

– На три дня?

– Да.

– Какие вообще могут быть дела на три дня?

– Самые обыкновенные.

– Ну, конечно…

– Кара?

– Что еще?

– Ты же скучала, – он сделал шаг навстречу, заставляя меня шагнуть назад.

Щеки вспыхнули. Это же был не вопрос? Или, просто показалось?

– Что ты ожидаешь услышать? – я ухмыльнулась, – Что я спать без тебя не могла?

– Это же очевидно, – еще один шаг, – У тебя черные круги под глазами.

– Какой же ты вернулся наблюдательный. Прошел ускоренный курс у Алхистров по эмоциональному развитию?

Шаг.

– Все гораздо проще. Но, все же, хочу получить ответ на свой вопрос.

– Нет.

– И ни разу не думала обо мне?

– Нет, – слово вылетело на выдохе, спина врезалась в стену. Дальше идти было некуда.

– Врешь.

– А тебе бы этого хотелось?

– Мне много чего хочется, Кара.

Его руки, по обе стороны от меня, уперлись в серую стену, а лицо находилось в двадцати сантиметрах от моего. Слишком близко. Слишком не правильно. Снова. Только, в прошлый раз все было проще. Сейчас он враг. Слышишь, Кара? Это говорит твой внутренний голос. Дейн – враг! Да, он не вызывает чувство опасности и ток в животе обусловлен совершенно другим. Да, только с ним ты чувствуешь себя по-настоящему спокойно, несмотря на все сложившиеся обстоятельства. Да, ты все еще ищешь причины ему поверить, хоть это глупо, чрезвычайно глупо! И да, его дыхание на твоем лице потихоньку сводит с ума, но он по-прежнему враг.

Чертовски привлекательный враг.

И это не правильно.

Но, вдруг, уже завтра мой труп найдут сплавленным по реке, или растерзанным на куски в лаборатории старого Алхистра?

Живем один раз. Так, пусть он будет не правильным. Горячим, как лава. Обжигающим. Болезненным. Но если мне нравится именно эта боль, то, в чем проблема?

Рука потянулась и ухватилась за воротник черной, как ночь, формы.

Как же я пожалею об этом.

Я внимательно смотрела на него, вникая в каждую деталь, каждую морщинку и маленький шрам, словно выискивая причины отказаться и включить мозг. В карих глазах застыла пустота, которую я заметила еще в тот день на площади перед Резиденцией. Словно человек передо мной только что вернулся из ада, оставляя в нем частичку себя, взамен внимая его жгучему пламени. Оно горело внутри, пылало, искрило, взвивая свои красные языки ввысь. И, кажется, я поняла, почему не могла оттолкнуть его, влепить пощечину за распущенность, проткнуть грудь кухонным ножом и уйти. Внутри меня, в клетке из костей и кожи, уже давно плясали свой дикий танец бесята, которых я кормила. Они не стремились к свету в голубизне небосвода – они искали дом и тянулись к пламени, по-хозяйски манящему их обратно.

И так было с самого начала.

Прежде, чем я успела что-то предпринять, Дейн наклонился и врезался в мои губы.

Не поцеловал – завладел.

От тех робких и кротких движений в памяти не осталось и следа. Теперь был только он – резкий, грубый, уверенный, что я не скажу нет.

Его руки с силой вцепились в мою талию, притягивая вперед и заставляя меня выгнуться. Заставляя задохнуться в этом поцелуе, его пальцах, себе самой. Все резко перемешалось. Разум затуманился. Я не заметила, как мои пальцы ловко вплелись в копну темных, практически черных волос, все еще слегка спадающих на лоб. Плечи напряглись. Та часть меня, которая понимала абсурдность происходящего, в моменте обрела власть и попыталась оттолкнуть его, но хватка только усилилась.

В этот момент разумная и рассудительная Кара умерла, обещая возвращаться прозрачным призраком во снах и видениях.

Ну и к черту ее.

Мы просто сорвемся с края. Полетим, разобьемся – уже без разницы. Хуже точно не будет.

Дейн схватил меня за запястье и потянул куда-то вдоль коридора, затянувшегося молочной густой дымкой. Словно все нереально и я во сне. Сейчас вот-вот проснусь.

Только, досмотрю сон до конца.

Картинка сменилась на спальню. Его спальню. Словно взяли пульт, нажали кнопку и переключили.

Он развернул меня лицом к себе и стянул через голову растянутый свитер. Быстро. Очень быстро. Словно хотел поскорее избавиться от колючего серого барьера. Ладони прошлись по моим плечам, вниз, по ребрам. Тело пробила мелкая дрожь. Тот же, уже знакомый удар молнии внутри, но в сто раз сильнее.

Снова поцелуй. Жадный. Руки скользнули ниже, стягивая вниз резинку легких клетчатых штанов, а мои ноги едва заметно дернулись, помогая избавиться от них.

На этом моменте разум отключился окончательно. Кто начал? Кто виноват? Это уже не важно. Осталось желание, бушующее в бешеном молчании, в агрессии, похожей на молитву.

Он опустился на колени, проводя ладонями по бедрам, поднял взгляд, будто рассматривая меня такой в последний раз, и поцеловал живот. Поднялся выше. Без нежности, но с нуждой. Слишком ярко. Слишком остро.

Он встал передо мной и легкие переполнились кислородом. Каждый вдох давался сложнее обычного. Все внутри горело, пылало от этого адского пламени. Пальцы мелко дрожали, касаясь серебренной бляшки кожаного ремня. Я потянула ткань вниз, поднимая глаза и упиваясь этим взглядом, который до этого никогда не представал передо мной в таком чистом виде, без единой из десятка каменных масок.

Вот ты какой, Капитан Дейн.

Он толкнул меня назад. Спины коснулись свежие хрустящие простыни, а волосы рассыпались вокруг, переливаясь на слабом свету, как жидкое золото. С кончиков губ сорвался дрожащий выдох.

Дейн оказался сверху. Я впервые обратила внимание на размах плеч, широкую грудь и твердый, будто каменный торс. Голова немного закружилась. Как можно было раньше это игнорировать? Я впервые почувствовала себя настолько слабее, меньше, тоньше… Но мне это нравилось.

Пальцы скользнули между ног – грубее, чем было нужно, но тело податливо выгнулось навстречу.

Волна, выгибающая свой гребень навстречу острой скале. И разбивающаяся о нее на тысячи маленьких капель. На тысячу крупиц.

Губы коснулись шеи, зубы прикусили мочку уха, затем снова вернулись к шее.

И тут я почувствовала, как он оказался внутри. Резко, не давая времени привыкнуть. Будто оставляя в этом движении толику накопившейся обиды, злости, будто стараясь отомстить, пронося это чувство через жажду, сквозившую в каждом движении. Он не старался держаться, проживая все то, что копилось последние пять лет. Мои ногти царапали спину так, что я была уверена, под ними уже есть алые следы, но он словно не чувствовал это, двигаясь быстрее. Дальше. Глубже. И снова. Воздух стал вязким, тягучим и сахарным, как патока. Слова рвались, но так и не слетали с губ. Дыхание, руки, запястья к подушке.

Мы сорвались с края и взлетели, зная, что начинаем падать, но ждали этого. Ведь, что может быть лучше, чем разбиться вот так? Свободно, без оков, без крыльев, обязывающих вспорхнуть вверх. Просто мчаться к концу и радоваться этому.

Я лежала на подушке и смотрела в серый потолок, такой же, как и все стены в этом доме. Взгляд метнулся к Дейну, лежащем на боку и внимательно разглядывающим мое лицо. Это было странно. Сон по-прежнему не заканчивался.

– Ты жалеешь об этом? – вопрос прозвучал внезапно, но обыденно, без какой-либо нотки волнения.

– Нет.

– Совсем?

– Совсем, – я пожала плечами, – Кажется, я уже сделала все, чтобы мне было действительно нечего терять.

Он усмехнулся.

– Это плохо?

– Не думаю. Правда, не знаю теперь, что с этим делать.

– Может, ничего?

– Так не бывает. Если ты что-то делаешь, не важно, что, то будь готов к последствиям. Иногда их можно предугадать и решить, как справиться заранее.

– Какие от этого могут быть последствия?

– Пока не знаю. Но какие-то точно будут. Ничего не проходит бесследно.

Какое-то время мы просто лежали рядом, молча. Казалось, даже мысли замолчали, предоставляя моменту возможность усвоиться, обосноваться в голове. Некоторые события оказываются достаточно противоречивыми, несмотря на то, что могут нести за собой нечто хорошее. Им нужно время и пространство, чтобы стать среди других «своими» и не мелькать перед глазами в будущем сотни тысяч раз, сопровождаясь вопросами, из разряда: «А как?», «А зачем я это сделала?», «Почему так вышло?», «Откуда взялось чувство вины перед собой?». Нужно проработать все сразу.

– Я ездил по делам в Велмар. Поэтому так долго отсутствовал.

– Что-то рабочее?

– Нет.

Я напряглась. Если Дейн рассказывает это сейчас, то, выходит, это как-то связано со мной?

– Это не рабочая поездка, но очень важная. Я хочу рассказать все подробности, но, пока рано. Лучше оставаться в неведении. Но, будь уверена, когда ты все узнаешь, то общая картина сменит все краски.

Он замолчал и заглянул в мои глаза.

– Ты веришь мне?

– Это глупо, но я верю. Пытаюсь верить.

Я словила все свои крупицы в воздухе. Осталось только их не растерять.

15 Другие тени в Талисе

Дверь в душевую открылась. Вместе со мной оттуда выпорхнуло легкое полупрозрачное облачко горячего пара. Кожу, от резко сменившейся температуры, покрыло россыпью мелких мурашек. Я посильнее затянула полотенце на груди и подошла к кровати, на которой лежала заранее приготовленная свежая одежда.

Странно, но я уже отвыкла от себя в кожаных перчатках, свободной черной кофте на запах, коротких сапогах, в которых удобно бегать по лесу. Теперь Кара выглядела как мягкое домашнее одеяло. Кашемировое, светло-серое, приятное на ощупь и не колючее. Новый комплект появлялся раз в несколько дней. Не хотелось принимать тот факт, что они были куплены специально для меня, поэтому, я считала, что они просто завалялись на дне какой-нибудь полки и нашли свое применение.

За окном только рассвело. Солнце висело низко, облака, словно ватные, медленно двигались вперед, гонимые прохладным, непривычным для местной весны ветром. Изумрудная трава переливалась под ласками дружелюбных лучей, отдавая то желтизной, то теплым зеленым. За прошедшие пару дней я не так часто всматривалась в знакомый пейзаж, поэтому сейчас уделила минутку этому занятию. Очень уж красивая вырисовывалась картина.

Полотенце упало на пол. Я подхватила его и повесила на край кровати. Руки ловко распустили незамысловатый пучок и принялись распутывать длинную копну волос перед предстоящим расчесыванием.

– Хочу показать тебе город, – послышалось из-за спины.

– Правда? – я обернулась, ловя совершенно не смущенный взгляд карих глаз, – С чего это?

– Твое знакомство с Талисом прошло, мягко говоря, не очень удачно. Но здесь есть, на что посмотреть.

– Сегодня? – внутри вспыхнул маленький огонек. Наконец, появилась возможность хоть куда-то выбраться без риска для жизни.

– Да, – Дейн кивнул и подошел ближе, аккуратно укладывая на кровать атласный сверток, перевязанный белоснежной лентой, – Надень это, чтобы не выделяться на фоне местных. Твое имя и лицо никто, кроме мертвецов, не знает, поэтому с этим проблем не будет. А вот наряд может вызвать вопросы.

– Хорошо, – я кивнула.

– Как будешь готова, сразу отправляемся, – он бросил еще один взгляд, не скрывающий таящиеся за ним мысли, и медленно направился к выходу.

– Дейн? – он обернулся, я немного прищурилась, – Долго ты там стоял?

На его лице промелькнула улыбка, прежде чем дверь аккуратно прикрылась.

Внутри свертка оказалось длинное приталенное платье с баской, цвета топленого масла. На мгновения я задержала дыхание, ведь, как ни странно, никогда, до этого момента, у меня не было ничего подобного. Одежда в Гарлеше не являлась культом и предметом красоты, она была практичной, не маркой, теплой, чаще каких-то нейтральных непонятных цветов и фасонов, словно случайно попавшиеся куски ткани сшили воедино. С помощью одежды можно было лишь согреться, спрятаться и скрыть наготу. Никакого культурного следа. Я знала, что в столице дела обстоят иначе. Никогда не видела проблему в том, как жила я, но хотелось увидеть себя и в роли статной состоятельной дамы в традиционном платье в пол.

И, вот оно, прямо передо мной.

В груди зазвенел приятный трепет.

Я оделась и подошла к небольшому зеркалу, в котором можно было разглядеть себя чуть ниже пояса. С губ сорвался тихий выдох, а зрачки заметно расширились.

Вид был… непривычный. Горлышко оказалось не высоким – по ключицы, обшитым каемкой из такой же ткани, но чуть более темного оттенка, которая превращалась в две длинные тонкие ленточки, которые нужно было завязать в аккуратный бант на шее. Я видела такое на картинках в книгах. Ткань плотно облегала торс, на талии подвязывалась широким поясом, переходящим в небольшую пышную баску. Юбка струилась вниз до самого пола, расклешенная и немного тяжелая.

Я расчесала волосы и вертелась у зеркала еще около десяти минут, разглядывая себя в такой странной роли. Словно в зеркале чужой человек.

При виде меня Дейн улыбнулся и одобрительно кивнул. Мы сели в его автомобиль и отправились вперед по небольшой, но бетонной дороге, переходящей в более широкую и людную.

Капитан Дейн проживал не в самом центре города, а немного поодаль от него, поэтому до места, с которого он планировал начать экскурсию, нужно было сначала доехать.

Я старалась не пялиться на проезжающие автомобили слишком открыто, но это было сложно, ведь в Гарлеше машин практически не у кого не было, как минимум из-за отсутствия дорог для езды. А те, которые изредка приезжали, были похожи – квадратные и вместительные, чтобы впихнуть внутрь больше товара и купленных людей. Здесь же они выглядели совершенно иначе. Формы плавные, похожие на пулю, которую немного придавили сверху. Многие вообще ездили без крыши, но Дейн объяснил, что так и нужно и ее не снесло ветром. Правда, я не понимала, а как быть во время дождя? Мокнуть?

Редкие двухэтажные домики с ровными крышами постепенно сменились на более внушительные постройки. Мы припарковались и вышли, чтобы продолжить путь пешком и рассмотреть все получше.

Улицы Талиса оказались живым воплощением строгой геометрии и безупречного порядка, созданного не рукой смертного, а неумолимой логикой самой вселенной. Они тянулись вдаль ровными линиями, вырисовывая четкий контур на бетонном полотне, где строгие углы и параллели сливаются в единый ритм, подобно нотам в симфонии архитектурной строгости. Низкие квадратные каблуки, на удивление, удобных туфель, приятно постукивали по гладкому отполированному асфальту, отражающего прохладу раннего утра, хотя, время постепенно близилось к обеду. В каких-то местах тротуары были выложены огромными цельными плитами, похожими на мозаику, между которыми, прямо на земле, мерцали и отражали голубое небо, стеклянные вставки.

Кто бы мог подумать? Стекло, еще и на земле…

Некоторые здания словно порхали над землей, поднимаясь совсем немного, но создавая иллюзию неимоверной легкости до того момента, пока не приблизишься и не разглядишь ближе каменного гиганта. Я внимательно всматривалась в то, что их держало, и никак не могла понять, как такое возможно.

– Их держат специальные подвесы, в центре, у основания, – видимо, Дейн заметил мое замешательство и решил прояснить ситуацию, – Отсюда опоры не увидеть, на то и была задумка.

– Вот как… Кто придумал эту технологию? Выглядит, как магия.

– Частично, так оно и есть. Это работа Алхистров. Тех, что работают при Департаменте по облагораживанию городской среды.

Я бросила на него удивленный взгляд.

– Ты думала, что они способны только на искусные пытки?

– Практически.

– Большинство из них умнейшие и достойные люди, занимающиеся действительно важными делами. Вот, как те, что придумали это, например.

Наш маршрут строился по центральным и оживленным улицам, которые тихо гудели, как улей на высокой сосне. В полголоса беседовали люди (я не слышала, чтобы кто-то говорил слишком громко, ругался, или выяснял отношения), едва уловимо жужжали механизмы, регулирующие освещение и воздушные потоки, создающие приятную прохладу в жаркий весенний день.

Внезапно возникло странное чувство, что Талис – нечто живое, дышащее, но заключенное навеки в бетонные формы.

Обычные жилые дома разительно отличались от того, что я привыкла видеть в Гарлеше. Они стояли рядами, ребром к ребру, высокие, некоторые больше, чем в десяток этажей, спокойные и не броские, но как раз-таки будто несущие в этом код города, его философию порядка и утонченности. Фасады некоторых из них покрывали бетонные плиты, чередующиеся с такими же, но стеклянными, голубоватыми, отражающими небо, соседние здания и растения. Окна будто тонкие срезы в массиве, горизонтально вытянутые, затемненные, сливающиеся с общим обликом.

– Дейн, это вроде балконов? – я указала на капсулы из тонкого стекла, выступающие у каждой квартиры в шахматном порядке.

– Ага. С них открывается достаточно красивый вид. Хочешь, потом посмотрим?

– Хочу.

Форма домов часто оказывалась обманчива. Грубые и простые на первый взгляд, при ближайшем рассмотрении становились куда интереснее. Рельефные бетонные структуры , будто процарапанные параллельные линии, тиснения с абстрактными узорами, выемки, где тихо журчит вода, заботливо орошая живые мхи, удачно вписанные в общий антураж.

Позже мы оказались на площади, где было больше людей, чем в прочих местах.

– Местные любят сюда заглядывать?

– Они очень чтят этот место, – Дейн легко приобнял меня за талию и мы проследовали вперед, – Ее создали не просто для созерцания. Возвели много лет назад после провозглашения независимости Талиса, еще до революции и признания его столицей.

– Когда все четыре региона считались единым целым?

– Да.

– Отсюда не разглядеть, но у нее не прямоугольная форма, как кажется. Это, считай, полигонический фрактал. Каждая грань и линия выверены математически. А в центре – идеальный круг из белоснежных плит, между которых светятся прожилки. Это буквально сердце города. Пока он живет – свет разливается в разные стороны, словно бежит по артериям.

– Очень красиво, – я затаила дыхание, любуясь этим невероятным зрелищем, – Тоже работа Алхистров?

– Да. Всех, живущих на момент создания. Никто не знает, как это работает, как было создано, для чего. Но считают за настоящее волшебство. Хотя, я уверен, все намного проще.

Рядом с нами медленно прошествовала тройка местных девушек, обмахивающих лицо тонкими круглыми подобиями вееров в цвет платьем. Они осмотрели Дейна, задержали взгляд на мне и прошли дальше.

В груди неприятно кольнуло.

Ни разу за всю свою осознанную жизнь я не думала о том, как выгляжу. В этом не было необходимости. В условиях моей жизни приоритет падал на другие вещи, например, как сделать так, чтобы сегодня тебя не купил жирный мерзкий торговец? Или, в какую сторону бежать, чтобы не быть пойманной Ловчими, а в последствии убитой? Но ни разу не вставал вопрос, а насколько я красива? И красива ли вообще? Что стоит сделать, чтобы стать лучше? Сейчас почему-то все это разом восполнилось. Буквально за несколько секунд. Относительно легких, ухоженных, идеальных девушек Талиса, я выглядела слабовато. И это… не ранило, но задевало. Захотелось попробовать быть как они. Каково это, идти по улице и понимать, что ты не просто человек, а предмет восхищения?

А Дейн ими восхитился?

Я резко перевела на него взгляд. Он не смотрел им вслед. Но, скорее всего, смотрел другим. А посмотрел бы так на меня?

Затем мы прошли к театру. Который располагался совсем неподалеку. И он меня удивил, потому что, как ни странно, я ожидала иного.

Он оказался суров, почти молчалив. Глыба идеально гладкого бетона без окон и любых декоративных элементов. Показалось, что это и не театр вовсе, а какой-то артефакт. Словно его откапали из будущего и поставили сюда. Фасад был прорезан одной единственной линией света, уходящей по диагонали от основания вверх. Лазурное свечение. Тонкое, как игла.

Внутри не темнота, а тайна.

Входом оказался широкий раздвижной портал, реагирующий на присутствие человека.

И больше ничего.

Немой бетонный гигант.

Вдоль коридора зданий солнце медленно докатилось до пика. Мы гуляли уже несколько часов.

– Ты голодна? – он взял меня за плечи и аккуратно развернул к себе лицом.

– Да, немного, – живот предательски заурчал сразу после этого вопроса, – Так залюбовалась, что даже этого не заметила.

– Здесь есть вещи, достойные любования куда больше кучи кусков бетона и стекла, – его лицо сохраняло привычное холодное спокойствие, в то время как глаза говорили об обратном.

Я собралась с духом и решила все же спросить.

Хотя, как это глупо…

– Ты считаешь меня красивой? – слова вылетели неестественно быстро.

– Что? – он был искренне удивлен, – Почему ты спрашиваешь?

– Просто ответь. Не вынуждай меня позориться дальше.

– Разве ответ не очевиден?

– Раз я спрашиваю…

– Хорошо. Отвечу честно.

И снова сердце кольнуло. Дура, просто дура. Надо было поднимать эту тему? Для чего? Чтобы услышать то, что вызовет разочарование?

Хотелось сжаться в маленький комочек и исчезнуть. Я просто не могу конкурировать… вообще ни с кем.

– Я считаю, ты как море. С каждого берега совершенно разное, можно разглядывать бесконечно. Глубокое, буйное, неукротимое. Маленькая ошибка может привести ко дну, но и там тоже есть на что посмотреть. Глаза – бездна, синяя и неизведанная, расплывающаяся волнами и каемкой белой пены. Волосы мягкие, как песок, который сочится сквозь пальцы, да так, что перебирать можно бесконечно. Твое тело венец природного творения. Самый большой грех, который я мог совершить – не восхититься всем этим на фоне прочих, совершенно пустых фигур, мелькающих перед моими глазами вот уже пять лет.

Его голос по-прежнему оставался холодным, но он поджег меня. Как спичка, которую нещадно бросили в бензин, чтобы посмотреть, как он будет полыхать.

Теплая рука прошлась по моим плечам, забралась за шею и притянула меня ближе.

Вокруг театра не было людей. Никого, кроме нас. Но и мы стояли двумя монументами, вечно падающими, но подпирающими друг друга. Вытаскивающими из-под земли наверх. Ныряющими в самую глубь, чтобы отыскать там толику тепла.

Не знаю, что мы испытывали друг к другу. Это было что-то новое, неизведанное, а от этого опасное, но провоцирующее на азарт. Как коснуться раскаленного железа, просто потому что именно такой боли еще не испытывал. Мы хватали его горстями и упивались, но оба понимали, как шатко это положение. Понимали, что от этого останутся ожоги.

Последней локацией оказался местный рынок. Он был надежно укрыт внутри массивного монолитного сооружения, спрятанного между двумя парящими жилыми башнями. Лаконичный, суровый, словно оборонительная стена – рельефный бетон и геометрически выстроенные выступы. Если бы я не знала, что это рынок, то приняла бы за станцию транспортной системы, или что-то подобное.

Но вот мы оказались внутри и все поменялось как по щелчку пальцев. Четкость и ритм сохранились, но обстановка будто наполнилась внутренним светом. Гладкий пол, сводчатый потолок, из которого струится мягкий янтарный свет – все это выглядело достаточно интересно. Настолько, что опустить голову и осмотреться стоило некоторых усилий.

Ряды секций четкие. Никакой хаотичности, что практически полностью исключало возможность потеряться. У каждого торговца отдельная капсула. Фрукты и овощи парят на магнитных подставках, чуть покачиваясь в воздухе. Различные булочки и прочие хлебные изделия ютятся в стеклянных кубах, где поддерживается тепло, а молоко хранится в нишах, наполненных матовым льдом.

Глаза разбегались от изобилия всего.

Дейн взял меня за руку и провел к капсуле, где миловидный мужчина продавал готовую еду в деревянных судочках.

А я увидела напротив травника.

– Можно, я пока там посмотрю?

– Хорошо, но далеко не уходи.

Я кивнула и проследовала к цели. На прилавке имелось буквально все, что я обычно собирала в течение целого года, так как время цветения и сбора рознится, но здесь… Видимо, Талисцы понимали что-то в теплицах.

Внезапно я почувствовала на своем предплечье чью-то руку, крепко вцепившую в меня свои пальцы. Я отстранилась, но старалась сделать это как можно незаметнее, чтобы не вызвать подозрений и не привлечь лишнего внимания. Этот человек стоял достаточно близко, одетый так же, как и сотни местных, в темно-лиловой накидке и капюшоне, закрывающим лицо. Высокий, скорее всего молодой, не старец. Я замерла, ожидая продолжения, на всякий случай обернувшись, ловя взглядом фигуру Дейна. В случае чего, он рядом. Это хорошо.

Незнакомец приподнимает капюшон и шепчет:

– Боже, Кара, не пугайся…

Тело окаменело. Рядом со мной стоял Зео. Словно тень.

– Как… Как ты…

– Тише, а то нас заметят.

– Господи… Я думала, что ты сбежал и уже дома… Что ты здесь делаешь?

– Тебя искал, – он встал чуть ближе и сжал мою ладонь, – Черт, как же я волновался…

– Но все хорошо, – я снова обернулась, – Зео, я с Дейном.

– Вот именно. Ты с ним.

– Все не так, как ты мог подумать, он…

– Он много чего не договаривает, – слова слетали с губ торопливо, быстро, с легкой, едва уловимой дрожью в голосе, – Я просто прошу, пожалуйста, Кара, пожалуйста, не теряй голову. Я смог сбежать и узнать куда больше, чем ты. Но у меня не так много времени. Просто поверь мне. Я позже все расскажу, а пока…

– Зео, нет…

– Главное, что ты жива.

Его рука отстранилась, оставляя после себя холодок и лист бумаги, свернутый до маленького квадратика. Я спрятала его за пояс.

Зео исчез.

Я вернулась к Дейну, который уже взял готовую еду и направлялся ко мне. Внутри зародилось странное неприятное чувство, которое громко кричало и скребло кожу изнутри. Но, вопреки этому, мне не хотелось подавать вид, что что-то случилось. Что-то ужасное, но одновременно прекрасное. Зео жив. Но то, с чем он явился, пугало. Проделать такой рисковый путь, чтобы предупредить меня о чем-то, хотя, его могли опознать и поймать. Но мне хотелось провести предстоящие пару часов так, словно они были последними.

Я взяла Дейна под руку. Мы пообедали на террасе, с видом на сад, парящий над землей на большой прямоугольной платформе. И разговаривали. Обо всем, что в голову приходило. Вспоминали первые дни знакомства и то, что тогда подумали и испытали. Казалось, что я никогда в жизни так много не улыбалась. И вряд ли еще улыбнусь.

– Слушай, ты так и не рассказал мне, зачем на то дерево в лесу завязывали белые ленточки?

– Правда?

– Да.

– И тебе до сих пор интересно?

– Да.

–На самом деле, там ничего сложного. Каждая белая ленточка – память о покинувшем мир Вольном. Это, якобы, помогает им сориентироваться и прийти в нужное место с мира мертвых, если кому-то понадобится помощь на земле.

– Вот как… Звучит как полноценная легенда.

– Да. И мне кажется, она была длиннее, просто тот, кто ее передавал из поколения в поколение обленился рассказывать и вычеркнул кусок. Следующий тоже, и следующий, и следующий.

– И так до бесконечности, – закончила я.

Мы быстро доехали домой, пролетая мимо ночных огней так, словно у нас есть крылья. Они в тот момент были. Расправленные, гордые, большие. Такие, на каких можно улететь хоть на край света, где ни одна проблема нас не коснется.

По приезду домой Дейн сообщил, что срочно должен заехать в Резиденцию. Я поцеловала его на прощание так, словно это действительно было прощание. Глубоко вздохнула, прошла на кухню и села за стол. Чертова бумажка в руках прожигала кожу.

Но, может, там все не так страшно? Может, я просто утрирую?

Пальцы развернули послание. Я нахмурилась. Какая-то официальная бумага с печатью Серого Дома.

Благодарственное обращение…

Капитану Дейну…

Я ничего не понимала. Зачем мне это вообще читать?

Шесть достопочтенных семей Талиса благодарит Вас за активное участие в борьбе против особо опасного слоя населения, порождающего гниль в недрах нашей культуры. Особых заслуг достойно убийство активного участника группировки Нико (фамилия не значится за ее отсутствием), известного под именем Николас Остеверс, под которым он скрывался и обучался в Академии Точных Наук города Велмара, представляя опасность мирным гражданам…

Треклятая бумажка выпала из рук.

Горло заболело. Я не заметила, как упала со стула, свернулась на полу и закричала. Я не заметила, как слезы застелили глаза. Я не заметила, как скрутило руки и ноги.

Невероятная боль пронзила все. Меня. Воздух. Всю мою жизнь. Насквозь – одним большим колом.

Руки потянулись и закрыли лицо. Хотелось спрятаться. Проснуться.

Это же все еще сон? Гадкий сон? Да? Правда?

Пожалуйста.

Просто сон. Пожалуйста. Пожалуйста.

Я должна была защитить его. Должна была уберечь. Если и суждено было кому-то умереть, то должна была попасться вместо него.

Наружу вырвался громкий всхлип.

Невозможно вдохнуть. Больно, очень больно.

Спустя полчаса я сидела за столом, раз за разом перечитывая письмо. Если бы Зео не отдал это, собирался бы Дейн что-то рассказывать? Собирался сдавать меня?

Но факт двоился перед глазами и оставался фактом.

Нико мертв и его убил Дейн.

16 Серый Дом

Пожалуй, эта ночь оказалась самой долгой в моей жизни. Когда слезы закончились, не оставалось ничего, кроме как бесконечно пускать по кругу все произошедшее, до самой мелкой детали. От этого становилось еще больнее и с губ срывались рваные выдохи, когда не удавалось выдавить еще одну слезинку.

Злосчастное письмо все еще лежало передо мной. Мозолило глаза. Нагло хохотало, словно изначально все знало и забавлялось моей наивности, желанию словить момент, в то время, когда Дейн уже был убийцей Нико.

Вышло так, что я потеряла разом двоих людей.

Любопытно, как у вселенной не закончилась фантазия касаемо того, как еще можно меня испытать? Может, уже хватит?

Кажется, последняя фраза обрела голос. Или нет. Я перестала чувствовать свое тело около часа назад. Оно теперь опустело, все внутри выпотрошили и скормили свиньям.

Измятую, мокрую и надорванную бумажку хотелось выбросить. Искромсать на куски и избавиться к черту, но я решила дождаться Дейна, показать ему это и посмотреть в глаза. Что он на это скажет? Предполагалось, что ничего. Признает причастность и убьет меня на месте. Ну и славно.

За окном начало светать.

Входная дверь тихонько щелкнула, ручка повернулась. Шаги. Дейн замер в дверном проеме, казалось, не дыша. Мой взгляд оказался красноречивее всяких слов.

Сначала хотелось бить и кричать. Сейчас же не было сил даже встать. Я просто смотрела и ждала, когда он войдет на кухню.

– Что случилось?

Я усмехнулась. Слова застряли в горле, но открылось второе дыхание для слез.

– Кара…

– Не трогай меня, – голос тихий, хриплый, севший, – Хватит. Я просто… не понимаю, к чему был весь этот цирк? Все эти слова, все, что мы пережили, оно изначально было пустым, да? Ты просто издевался, чтобы добить в конце? Чтобы получилось эффектнее? Но, каюсь, моя вина тоже есть. Я доверилась. Слепо. Надеясь, что ты… не совсем пропал. Что ты все еще есть, что ты все еще Дейн… Как же я ошиблась.

– Кара, – он медленно подошел ближе, – Я клянусь, что не понимаю, о чем идет речь.

– Прекращай! – голос окончательно сорвался. Я вскочила с места и ткнула ему в грудь письмо, – Дейн, он же был ребенком! И совсем не участвовал вообще ни в чем, потому что боялся! Я спрятала его подальше от всего, подальше от нас, от Гарлеша, Талиса, чтобы уберечь! Господи, он же был совсем безобидный…

Дейн схватил меня за плечи и встряхнул.

– Успокойся. Слышишь меня? Черт, ты вся горишь…

Он усадил меня на стул, залез в деревянную коробочку с бутыльками, смешал некоторые из них с водой и поставил передо мной.

– Быстро. Пей.

– Нет.

– Иначе волью с силой.

Я взяла стакан и сделала пару глотков, в надежде почувствовать терпкость яда, но там проглядывалось лишь сладкое послевкусие макового молочка.

– Кто тебе это дал? – голос звучал твердо, немного грубо, но это могло быть из-за нервов.

– Какая разница?

– Я спрашиваю, кто?

Молчание. Он закатил глаза.

– Кара, Нико жив. Я не убивал его.

– Ты издеваешься?

– Нет, с этим прекрасно справляешься ты. Но я говорю правду. Он жив.

– Я ничего не понимаю, – я покачала головой, сгоняя крупные тяжелые слезы с кончиков ресниц. В этих словах читалось отчаяние, в самом чистом и ужасном его проявлении, выращенное на усталости, испытаниях и неудачах.

Дейн глубоко вздохнул и на секунду прикрыл лицо руками, собираясь с мыслями.

– То, что я сейчас скажу, поменяет многое. Именно поэтому я, как мог, оттягивал момент, когда придется все выложить. Дело в том, что я немного слукавил, когда рассказывал историю своего становления. Недоговаривал. При чем многое. Пять лет назад, когда я только попал сюда, то сразу же увидел отношение местных к кому-то вроде нас. Мне не нужно в подробностях расписывать детали, ведь ты испытала все на себе. Я смотрел на происходящее и не мог ничего изменить. Никак помочь. В моих силах было только наблюдать и пытаться выжить в надежде, что когда-то смогу сбежать. Но, когда меня «повысили», я понял, что могу что-то решать. Таскать некоторым еду, рассаживать по камерам так, чтобы никто никого не прибил. Мелочи, но важные для кого-то. Чем больше власти оказывалось в моих руках, тем больше я мог менять здесь. Конечно, какие-то взгляды переменились. Но желание помочь осталось, раз уж могу.

– Как это связано с Нико? Он находился не в столице и, тем более, не под эгидой твоего подчинения.

– Пару лет назад я смог вытащить одного человека и отправить в место, где все работает иначе. Там можно было начать новую жизнь и забыть про этот гадюшник. Незадолго до того, как отправиться в Велмар, я узнал про анонимный донос на Нико. Его локацию, новую фамилию, место обучения и проживания – абсолютно все. Туда хотели послать наряд, но я вызвался решить вопрос самостоятельно. Приехал, нашел Нико и отправил в то место. На следующий день следом отплыла Лила.

– Что это за место?

– Лиарис.

– Подожди, – я вытерла слезы тыльной стороной ладони, – Но письмо настоящее. Разве это не доказательство?

– В том-то и дело, что это слишком очевидное доказательство. Подобные вещи очень конфиденциальны. Поэтому я и спросил, кто тебе это дал.

Я помедлила, взвешивая все «за» и «против». Верила ли я Дейну? До сих пор? После всего? А если это ловушка?

– Зео.

Его лицо на глазах побелело.

– Подошел на рынке. Сказал, что смог сбежать, выкрал это у почтальона и… вот. Передал мне.

– Ты уверена, что это был Зео?

– Да.

– Тогда дела плохи. Мне придется узнать, кто ему это подложил, ведь письмо с благодарностью за убийство не пришлют по почте. Что-то здесь не чисто.

– Тебе? Почему это только тебе?

– Потому что ты уплывешь в Лиарис к брату первым же паромом. В случае, если все пойдет не так, и мы окажемся на допросе, вину признаем оба. У Алхистров есть свои примочки для того, чтобы ты заговорил, и я не о пытках. Какой-то раствор, отключающий контроль. Пока ты ничего не знала, риск был меньше. Сейчас, когда ты уплывешь, все останется на мне. Поэтому, собирай вещи.

– Нет, – я встала со стула, – Ты не имеешь права решать за меня.

– По сути, все было решено с самого начала. С первого дня твоего прибытия. Поэтому, лучше не…

– Просто заткнись, – я подошла ближе к нему и ткнула пальцем в грудь, – Никогда у меня не было права выбора. Ни на что. И сейчас, когда появилась возможность выбирать, я ею воспользуюсь. И мне плевать, что ты там заранее решил. Пока я лично не разберусь во всем, что здесь происходит, и шага за пределы города не ступлю.

– Кара, – он аккуратно взял меня за плечи, – Идея заведомо провальная. Если что-то и узнаем, то унесем это в могилу.

– Уж лучше так, чем сбежать и оставить тебя разбираться со всем самостоятельно.

– Подожди, – он прищурился, – Ты мне не доверяешь?

Я слабо улыбнулась, взяла его ладони в свои и опустила вниз.

– Я понимаю, что могу совершить самую большую ошибку, доверяя тебе все, что у меня осталось. Но я просто не знаю, как в этой ситуации поступить иначе. Я устала, Дейн. Устала бороться, выискивать подвохи, с силой выбивая то, что должно быть моим по праву – спокойную жизнь. Так, если тебе это важно, воспользуйся моим положением и докажи, что я верю не зря. В противном случае не медли и пусти пулю в лоб.

Он взял мое лицо в руки, притянул к себе и поцеловал в голову.

– Вызов принимается.

– Отлично. Так… с чего начнем наше расследование?

Дейн быстро приготовил горячий крепкий чай и мы сели за стол.

– Эта печать не с Резиденции, здесь герб Серого Дома. Видимо, там есть человек, знающий больше, чем нужно, и пытающийся распорядиться этой информацией в своих целях. Сначала нужно его найти.

– То есть, прийти к нему на работу. Ведь, раз он задействовал бедного Зео, то, скорее всего, хотел рассорить нас и не думал, что план провалится в этом месте. Будет спокойно работать, веря, что все идет как надо и угрозы в виде нас можно не ждать. Но мы застанем его врасплох. Только вот, знать бы о нем хоть что-то… Там же работает уйма людей?

– Да. И мы это сделаем. Так как документ у нас с печатью, то, значит, как и все официальные бумаги, имеет копию, занесенную в архив. Найдем копию – сможем узнать точное время и кабинет, откуда письмо поступило.

– А в кабинете того человека.

– Не факт, но возможно.

На несколько секунд я замолчала и задумалась.

– То, как ты попадешь внутрь, понятно. Но, что насчет меня?

– Это меньшая из всех проблем. Я решу этот вопрос к завтрашнему утру. А сегодня нужно отдохнуть и набраться сил. Впереди ждут нелегкие времена.

– А когда были легкие?

На лице промелькнула улыбка, но я понимала, о чем он говорит. Риск быть пойманными в принципе велик, без всяких воздействий со стороны. Тут же во всей этой игре появляются две дополнительные фигуры – недоброжелатель, действующий исподтишка, то есть в каких-то личных мотивах, не вынося это на обозрение прочим заинтересованным лицам, вроде той же Резиденции. А еще Зео, которого предстояло найти и объяснить, что происходит и кому верить. Возможно, не сразу, в силу обиды, но он поймет и примет перемены. Или перестанет искать справедливости там, где ее нет, смирится со всем и отправится домой. Второй расклад был печальным, но, тем не менее, безопасным, относительно тайного проживания в Талисе, где буквально все представляет опасность.

Уже к вечеру того же дня Дейн вернулся домой и вручил мне бумажный пакет.

– Распаковывай, – он слабо улыбнулся.

– Хорошо, – я аккуратно отцепила клейкую ленту, раскрыла пакет и уставилась на него, – Что это такое?

– Твоя новая рабочая форма.

– Вот как…

Я взяла в руки до ужаса узкую юбку в пол, затем не менее тесный приталенный пиджак и галстук с треугольным концом. Все было в насыщенном темно-сером цвете.

– Как в этом ходить… Ноги же не раздвинутся…

– Там тебе этот навык не пригодится.

Я бросила на него раздраженный взгляд и немного потянула ткань. Она оказалась плотной и жесткой.

– Не язви. Сам бы попробовал в этом походить.

– Увы, не мой фасон.

– А это что? – на дне пакета поблескивала маленькая карточка, судя по всему, пропускная, – Лиана Глазроуз? Кто это?

– Теперь ты, – он пожал плечами.

– А до меня?

– До тебя она совсем недавно заняла должность секретаря, но, почему-то, внезапно отказалась. Придется тебе ее заменить.

– Только не говори, что ты и ее убил…

– Нет, – он покачал головой и достал из внутреннего кармана лист бумаги, протягивая его мне, – Это карта Серого Дома. Изучи ее, на всякий случай. Приступаем уже утром.

– Поняла.

– Активно действовать не будем. Наша задача найти кого нужно и исчезнуть не вызывая подозрений. Предпримем что-то когда установим личность, так будет гораздо проще и разумнее.

Ночь тянулась бесконечно. Я никак не могла уснуть. В итоге, около трех утра, тихонько встала, чтобы не разбудить Дейна, прошла на кухню и приготовила горячее молоко с корицей и порошком, на котором было написано «какао». Вкус необычный, вроде горчит, но, в то же время, сладкий, напоминающий шоколад. Это немного успокаивало, ведь день предстоял непростой. От чего-то не проходила тревога за Нико. Я хотела верить Дейну, но много ли причин это делать? Мозг скручивался в трубочку, плавился и вытекал из ушей от этих рассуждений в голове. Как же хотелось, чтобы все действительно было так, как он сказал, ведь это, по сути, именно то, к чему я мечтала прийти и привести брата. Безопасность. Нейтральность от неразберихи, которая царит в нашей жизни. Чистый белый лист, на котором можно рисовать заново, без огромных черных пятен, оставленных прошлым, которые мы пытались перекрыть, лишь смешивая цвета.

Чуть позже удалось заставить себя поспать.

Утро выдалось прохладным и темным. Не таким, как бывало в Гарлеше, но для теплого солнечного Талиса темновато. Небо затянули тучи, предвещая прорваться небольшим дождем.

Мы с Дейном приготовились и выехали из дома, направляясь в самый центр города.

– Тебе даже это идет, – он осмотрел меня и вновь повернулся к дороге.

Костюм, как и предполагалось, оказался невыносимо неудобным. Колючим, тесным. Его создали исключительно для того, чтобы те, кто окажутся в нем, внезапно осознали и почувствовали на своих плечах полноценный груз бренности бытия.

Я закатила глаза и осмотрела Дейна.

– А ты, кроме формы Капитана, больше ничего не носишь?

– Так открывается больше дверей. Поэтому стараюсь из нее не вылазить.

– Логично.

Машина припарковалась и мы вышли, следуя за потоком сотрудников, спешащих на работу. Все одинаковые, как из инкубатора. Девушки в ужасных юбках, мужчины в брючных костюмах с высоким горлышком из такой же ткани.

Здание оказалось внушительным. Таким же бетонным гигантом, как и многие другие. Его основание было узким, стены расширялись с высотой. Фасад отполированный, блестящий и начищенный.

Стало интересно, кто его так старательно начищает и как это происходит.

У входной зоны образовалась маленькая очередь, которая стремительно продвигалась вперед. Дейн встал впереди, я за ним.

– Капитан, – охранник кивнул, сразу обращая внимание на погоны, черную форму и серебряную молнию, – Добро пожаловать в Серый Дом.

– Благодарю, – он прошел вперед.

Ну, что ж, моя очередь.

Сердце забилось быстрее. Не каждый день приходилось выдавать себя за другого человека.

– Мисс, – охранник кивнул мне, протягивая руку.

Я немного растерялась, но быстро собралась и протянула пропуск. Он приложил его к маленькому аппарату с экраном, а тот одобрительно пикнул и засветился зеленым.

– Удачного первого рабочего дня, мисс Лиана.

– Спасибо.

Я вошла внутрь. Возможно, не покажи мне весь город до этого момента, Серый Дом стал бы самым эпичным зрелищем из всех мною увиденных. Пол выложен матовой плиткой, в некоторых местах заходящей на стены, большинство из которых покрывали каменные барельефы в виде людей, строящих столицу. Весь потолок украшали фрески, расписанные в достаточно пафосной манере, но все в тех же серых тонах.

И всюду десятки дверей, лестниц…

Голова немного закружилась.

– Ну что, готова? – Дейн кивнул в сторону огромной стеклянной капсулы, доставляющей людей на верхние этажи и спускающей их обратно.

– Готова.

– В случае чего, не разводи панику.

– А может подвернуться такой случай?

– Не должен. Я так, на всякий случай говорю.

Я недовольно хмыкнула.

Возле лифта так же была очередь. Все терпеливо ждали своей очереди, заходили по пять человек, и отправлялись куда нужно. Перед нами было семеро, значит, поедем после первых пяти. Долго ждать не придется.

– Извините, – кто-то похлопал меня по плечу.

– Да? – я обернулась и увидела молодую девушку, примерно моего возраста, с кипой бумаг в руках и очками, висящими на воротнике.

– Вы новый секретарь? Лиана… – она уткнулась в небольшое приспособление с экраном, вроде того, что было у охранника, – Глазроуз? Мне сообщили, что вы только что прибыли и находитесь на этом этаже.

– Все верно, это я.

– Отлично! Тогда, пройдемте со мной, собрание скоро начнется.

Дейн бросил на меня недовольный взгляд, а я подмигнула и вновь обратилась к девушке:

– Хорошо. Тогда… Капитан Дейн, я присоединюсь к вам в архиве чуть позже.

– Оу… вас приставили помочь Капитану? – она покраснела и крепче вцепилась в бумаги, – Мне не сообщили… Или, может, я не заметила…

– Все в порядке, – я улыбнулась, – Капитан, я подойду в архив на третьем этаже, ожидайте меня там.

Я намеренно подчеркнула местонахождение архива, чтобы он не думал, что я потеряюсь. А он точно именно так и подумал.

Девушка прошла вперед, жестом показывая, чтобы я следовала за ней, но Дейн схватил меня за руку и прошипел:

– Что ты вытворяешь?

– Не злись так, – я аккуратно вывернулась, – Вдруг узнаю что-то полезное? А ты пока поищешь копию. Да и, к тому же, мне интересно послушать, что там будут вещать.

Он усмехнулся и легонько сжал мою ладонь, так быстро, чтобы этот жест никто не заметил.

Я догнала девушку и поравнялась с ней.

– Извините, я работаю первый день, поэтому не в курсе, по какому поводу будет собрание?

– Ничего серьезного, – она махнула рукой, – Просто послушаем, как члены комитета безопасности будут обсуждать новую теорию доктора Ремю.

– Хорошо.

Зал, в который нужно было попасть, находился на этом же этаже. Огромные двери распахнулись, а я задержала дыхание. Это место напоминало улей изнутри. Конечно, я никогда не бывала в ульях, но, думаю, если бы попала туда, то увидела именно такой вид. Посадочные места, расположенные по кругу, спускались вниз, создавая воронку, а потолок отражал это, уходя вверх таким же образом. В самом центре находилась кафедра. Практически все места, к слову, были заполнены. Что ж, видимо, собрание все-таки важное.

Сразу, как мы заняли свои места в самом верху (чтобы проще было выйти и не ждать, когда пройдут остальные люди), у кафедры появилась женщина. Я смогла ее разглядеть, понятно по каким причинам, но остальным, скорее всего, было не видно. Через мгновение на каждом уровне зажглись экраны, медленно вращающиеся по кругу и показывая женщину вблизи. Правда, это были не планшеты, или что-то подобное, а словно голограммы. Я читала про них, но не могла представить, что увижу в живую.

– Приветствую всех! – голос звучал ото всюду, что ощущалось достаточно странно и не привычно, – Рада, что в это непростое время вы посетили наше мероприятие. Кто не знает, меня зовут Аравелла Мейар, я являюсь главным соучредителем растущей и действующей компании по облагораживанию поведенческих норм общества с низкой социальной ответственностью, а также членом комитета безопасности вот уже на протяжении одиннадцати лет. Наверняка, многих из вас уже предупредили о содержании материала, который предстоит обсудить. Поэтому, начнем с небольшого введения, чтобы те, кто чего-то не знали, заполнили этот пробел, а остальные вспомнили и укрепили в своей памяти. Сейчас перед вами появится изображение, обратите на него внимание.

На парящих экранах вспыхнула карта, на которой изображены Талис, Велмар, Гарлеш и Лиарис, все обозначенные разными цветами.

– Когда-то то, на что вы сейчас смотрите, было чем-то единым и именовалось Тарвелиар. История гласит, что Талис первым отделился от остальных и обрел независимость. Всем известно, почему? Потому что он хотел развиваться, двигаться дальше, становиться лучше, крепче, внушительнее, но никто не поддерживал это рвение. Напротив, кидали осуждения, в силу своей ограниченности и непонимания. Но позже необходимость меняться понял Велмар и принял решение примкнуть к нам.

Талис и Велмар окрасились одинаковым желтим оттенком.

– Как на них снизошло осознание этой необходимости? С помощью сравнения. Велмар, в первую очередь, город, ориентированный на активную торговлю и коммуникации с внешними государствами, то есть, они отчетливо видят и слышат то, что творится у других. Они осознали свою уязвимость и решили, что не справятся, в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. Им нужно с кем-то объединиться. Мы, понимая то же, что и они, с радостью приняли это предложение. Но на тот момент угрозы со стороны были эфемерными. Сейчас же они обретают вполне распознаваемые черты. Несколько месяцев назад мы получили неоднозначные сообщения от Веллистара и Ливелгара. Конкретных угроз нет, но это пока. Талис, при всем желании и наличии ресурсов, не может самостоятельно противостоять целому государству, а уж тем более – двум. Да, он по-прежнему является столицей регионов, но не целостного государства, готового выступать единым фронтом. Нашей основной целью в последнее множество лет было объединение трех регионов, а именно – заинтересованных сторон. Талис, Велмар и Гарлеш должны идти нога в ногу, не так ли? Но, если Велмар понял это, то Гарлеш, по-прежнему, противится. В объединении с нами они видят огромную проблему, а все из-за чего?

На экране вспыхнули старые, видимо, архивные кадры, сделанные в Гарлеше. Я присмотрелась: в большой потасовке на старой малой площади, среди кучи людей, кричащих и замахивающихся друг на друга, мелькали деревянные маски. Множество. Огромное множество.

– Из-за пропаганды, внушаемой определенными группировками, местные жители поверили в то, что Талис – это враг, отбирающий свободу и независимость. Враг, который принижающий свободу, навязывающий свои устои и плюющий на традиции. Враг, желающий истребить культуру и овладеть ресурсами.

Кадры переключались один за другим. Всюду мелькали маски.

– Но мы, понимая шаткость нашего положения, не сдались. Мы решили, спустя долгие годы мягкости в отношении группировок, достать плеть и использовать ее в отношении тех, кто не понимает, что их непокорность сулит за собой большие беды. Чисто стратегически, Гарлеш необходим не только как источник ресурсов, но и как резервуар человеческой массы. Мы хотим выйти на мировую арену и показать, что у нас есть силы на случай агрессии со стороны других, более уверенных государств. Если они заметят и оценят наше единство, то, при желании, не станут наступать. А если нет, то мы сможем дать им хороший отпор. Вы спросите, что же мы дадим Гарлешу взамен? Безопасность.

Казалось, я покраснела. Внутри разразилась огромная буря отрицания и тотального непонимания. То есть, дикари из Гарлеша не захотели быть пушечным мясом, а Талису это не понравилось? В этом проблема? Столица хочет безопасности? Тогда зачем пытается вывести ген Вольных и испытывает его на живых людях? Теперь, конечно, очевидно. Ни одно здравомыслящее государство не попрет на того, у кого все воины наделены дополнительной силой в разных аспектах. Или, возможно, это не необходимость защититься, а желание создать нечто непобедимое и напасть, обойдясь малыми потерями?

По телу прокатилась ледяная волна осознания.

Ведь жители Талиса знают только эту сторону монеты. Гарлеш не понимает, что нужно дружить и помогать друг другу, а бедный Талис стучится в закрытые двери. Только вот, был упущен момент об угнетении. Еще момент о поощрении продажи людей. И еще момент об отсутствии правительства и о том, как это выгодно для столицы и ее контроля над городом. О, и еще, конечно, закрытые двери для выходцев из Гарлеша и невозможность построить свою жизнь с помощью ресурсов, доступным остальным.

Если бы они действительно хотели помочь, то почему бы просто не сделали это? Может, от нормального отношения, Гарлеш сам бы захотел примкнуть?

– Все данные о группировках мы уже несколько лет получаем от доктора Ремю, который, к сожалению, не смог сегодня присутствовать. Если хотите, то можете ознакомиться с его работами в архиве, они есть в свободном доступе. Он долгое время изучал этих людей в естественной среде обитания, а его слова были неоднократно подкреплены на практике. Поэтому…

Я встала и медленно вышла, направляясь к лифту и держа в голове лишь одно имя.

Ремю.

Что-то мне подсказывало, что нужно спросить про него у Дейна.

Я собиралась подняться в архив, найти Дейна и обсудить все то, что только что услышала. Пора положить конец бесконечным вопросам в голове.

Но я чуть не врезалась в него, когда собиралась заходить в лифт.

– Расскажи мне про Ремю…

– Это был Ремю…

Мы уставились друг на друга, замолкая на этом имени.

– Что ты имеешь в виду? – Дейн взял меня под руку и медленно повел в сторону выхода.

– Доктор Ремю… Ты знаешь что-нибудь о нем?

– Первый раз слышу, но смог выяснить, что именно он отправил то письмо.

– Он изучает маски, Дейн. На собрании сказали, что в архиве можно найти его работы, они в свободном доступе, – мы вышли на улицу и до машины шли молча, – Что ты думаешь?

– Думаю, что дело дрянь.

– Этот человек может знать, кто ты на самом деле?

– Не знаю, честно. Откуда бы?

Я пожала плечами.

– После архива я зашел в отдел управления и попросил назначить мне встречу с этим Ремю, но они сказали, что буквально утром он уехал и будет отсутствовать несколько дней. Конечно, это может быть случайностью, но, что-то подсказывает, что он просек ошибку и решил спрятаться.

– Мы в любом случае найдем его. Как минимум, скорее всего, он проявится сам. Не случайно же он так старался?

Дейн хмыкнул и достал какой-то странный сверток, протягивая его мне. Руки сразу почувствовали знакомое тепло.

– Ну нет, – я развернула бумагу и увидела свою маску, – Где ты ее достал?

– Выкрал из архива.

17 Лагерь

Маска лежала на диване между мной и Дейном. Я перевела взгляд на его лицо и спросила:

– Не хочешь попробовать надеть ее?

Он покачал головой.

– Но почему? Если чувствуешь что-то, значит, стоит рискнуть. Маска не отвергает человека до его смерти, поэтому и тебя не должна.

– Или до ее смерти в огне.

– Это не меняет сути дела. Почему нет?

Он тяжело вздохнул, встал и сделал круг по комнате.

– Прошло слишком много времени. Нет ни одного задокументированного примера, когда Вольный не надевал свою маску так долго, а она еще и переизбрала хозяина. Мне кажется, что она просто отвергнет меня. Да, это не самый страшный исход, но пока рано помирать. Не все дела закончены.

– Но… неужели, тебе не хочется снова почувствовать это?

– Желания мало. Протянул без нее пять лет, протяну и дальше.

Я никогда не забуду это чувство расплывающихся по телу мягких теплых волн после долгой разлуки с маской и тем, что она дает. Словно то, что разваливалось без всяких причин, внезапно собралось обратно. Бесконечный круговорот мыслей стал медленнее, от чего, наконец, удалось выдохнуть. Даже маленькие остаточные последствия сотрясения испарились, как по волшебству. Мне казалось, что, если бы Дейн примерил ее снова, то вновь обрел себя. Глаза снова зажглись бы огоньком, кожа обрела живой оттенок, исчезли темные синяки под глазами. В его организме все еще таилась та самая сила, отчаянно ищущая выход, но он не хотел его давать. Но, в то же время, я не могла полностью игнорировать его страхи, которые, нужно признать, имели достаточно твердую почву.

Дейн провел целый день в попытках отыскать Ремю. Хоть какую-то информацию, с помощью которой можно было найти Зео, очевидно связанного с деятельностью этого человека. Но, как мы и предполагали, он что-то почувствовал и исчез без следа.

– Как он мог найти Зео? – я обратилась к Дейну, отправляющему в духовку наш ужин.

– Я могу только предположить, что он работал с Алхистрами над проектом с выявлением генов, как эксперт по Вольным, встретил Зео и решил испробовать на нем иную тактику, нежели с тобой.

– Пойти на мировую, чтобы Зео сам захотел с ним сотрудничать?

– Вроде того. Состроил из себя миротворца, который на самом деле на стороне простых людей, зацепил этим Зео, настроив против меня, а тот повелся. Только вот, не понимаю, как Ремю мог меня вычислить. Если подумать логически, то, будь у него желание разобраться, он сделал бы это раньше. Почему именно сейчас? Потому что ты со мной? Но он не мог знать об этом до момента, пока не встретил тебя на базаре. Не понимаю.

– Может… Да, это прозвучит глупо… Но, он же, в теории, мог знать нас до всего этого?

Дейн нахмурился, отвлекся от духовки и повернулся ко мне.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду?

– Ремю мог знать нас еще в Гарлеше. Там подворачивалось куда больше шансов заметить нас вместе и запомнить, чтобы применить это сейчас в своих целях. Может, он решил, что сейчас лучшая возможность погеройствовать? Мало того, что сдать сбежавшую лису, так еще и разоблачить Капитана с его тайным прошлым?

– Звучит вполне логично, но как человек из Гарлеша мог оказаться доктором в Талисе?

– Так же, как и ты когда-то. Был пойман, пошел на сделку, вовремя включил мозг и поднялся. За это получил защиту и статус. Вот и все.

– Да, согласен.

Я все никак не могла решиться на один вопрос. Вернее, просьбу, безвылазно сидящую в голове последние дни. Я понимала, насколько она глупая и сумасбродная, и как рискованно просить это, но понимала, что не попытаю удачу и буду долго жалеть.

Сейчас, или никогда.

– Дейн?

– Да?

– Я хочу съездить в лагерь.

Его глаза округлились, а брови взлетели вверх. Пожалуй, это было то, чего он действительно не ожидал.

– Ты как-то сказал, что наша миссия при любом раскладе провальная. Я, понимая и принимая, добровольна пошла на нее. И скоро, как мне кажется, все закончится, но неизвестно как. В том месте остались близкие сердцу люди и хотелось с ними попрощаться. Не вводить в курс событий, не пугать, просто в последний раз увидеть. Наша крайняя встреча осталась так далеко, что я не хочу бросать это так.

В воздухе повисла тишина. Не душащая, не искрящаяся. Спокойная, дающая время на осознание и обдумывание. Простор для совершения выбора. Я приготовилась принять любой, потому что прекрасно понимала позицию Дейна, но готова была хотя бы попытаться отстоять свою.

– Знаешь, – он сел на стул напротив, – Когда получилось отправить в Лиарис первого человека, то я подумал, что могу перевезти туда всех. Приехать в лагерь, собрать вещи, посадить на лодку и отправить в более-менее светлую реальность. В место, где такая перспектива хотя бы возможна. Но я понимал, что никто не станет меня слушать, потому что то, кем я стал, перечеркивает многое. Даже для тебя. Что можно говорить про остальных? В моей идее не было смысла, потому что я чужой, которому нельзя верить. Но, может, тебя они послушают? Уехать захотят не все, но я хочу, чтобы те, у кого есть такое желание, могли его исполнить. Никто не обязан мириться с жизнью на самом дне, не имея возможности выбраться самостоятельно, при этом не предавая свои принципы, не забывая гордость.

Я поставила локти на стол и нагнулась вперед.

– Ты поедешь со мной?

– Нельзя отпускать тебя одну. Ты наделаешь дел, вляпаешься в неприятности. Придется надевать погоны и решать все это.

– Кто бы говорил. – я усмехнулась, подошла и села ему на колени, обхватывая лицо ладонями, – Вот бы просто взять и все изменить. Сделать так, чтобы жители Талиса не боялись Масок и знали правду с обратной стороны, которая им не ведома. Чтобы Гарлеш перестали воспринимать, как отходник, и действительно помогли, направили и показали, какой прекрасной может быть жизнь. Чтобы все стало проще, чище, светлее.

– Это невозможно, пока по земле ходят влиятельные люди, поддерживающие этот режим. И в Талисе, и в Гарлеше – они есть всюду. Все со своей правдой, своим видением. Они не захотят никого слушать и не готовы к переменам. Разве можно помочь тому, кто эту помощь отрицает?

– Для них такой акт будет выглядеть как настоящее преступление.

– Именно.

– Видимо, этому миру нужен более позитивный герой.

Дейн тихо рассмеялся.

– Да, только вот, мы с тобой не герои. Наши руки по плечи в крови. Не прошли бы даже собеседование.

– Ну и славно. Значит, можно закончить дела, не жертвовать собой во имя целого города, и жить лучшую жизнь в свое удовольствие.

Если до появления Ремю можно было позволить себе медлить в некоторых делах, лишний раз обдумать план и заняться его улучшением, то сейчас такая возможность пропала. Где-то свободно ходил человек, активно строящий козни. Мы не могли знать, что выпадет на нашу долю дальше, поэтому приняли решение отправиться в Гарлеш на следующий день.

Дорога до границы была спокойной, без лишних вопросов со стороны смотрителей, а все благодаря значку молнии. От поста в Гарлеше до одного укромного места, прямо возле леса, мы добрались на машине, но дальше нужно было идти пешком. Дейн снял накидку, но все равно не выглядел как типичный житель Гарлеша. Это было бы проблемой в центре, но не здесь.

– Готов?

– Пойдем.

Дорога предстояла неблизкая, так как я решила проложить маршрут более долгим, но безопасным путем, чтобы кто-нибудь случайно не заметил подозрительную парочку, шастающую по лесу. Погода не радовала, ветер завывал, тянул ветки молодых деревьев и срывал совсем недавно распустившиеся светло-зеленые листочки. Приходилось закрывать лицо рукой, чтобы уберечься от потока холодного воздуха, вперемешку с пылью и мелкими ветками. Солнце совсем не дарило тепло, пуская вниз белые полупрозрачные лучи, едва ли пробивающиеся сквозь гущу напитавшихся дождем туч, которые вот-вот прорвутся. Лес говорил с нами, шуршал, хрустел, протяжно выл волками у подножья невысоких гор, кричал взволнованной птицей. Он вел меня знакомыми, родными дорогами, видимыми лишь моими глазами, и его.

С каждым шагом я осознавала, как сильно скучала, и чувство это только росло.

В последний раз перед разлукой Дейн видел меня именно среди потемневших от влаги деревьев, слабую и перепуганную, сжимающую в обожженной руке палку. Сейчас же рядом с ним шла не обуза, а полноценный партнер, на которого можно было положиться. Я ловила его восхищенный взгляд и осознавала, что такойон видит меня впервые.

Мы стали чертовски похожи.

Склон, под которым располагалось кладбище, тянулся на несколько километров, поэтому нам удалось пройти его с другого конца, выйти к соснам и продолжить путь через них.

– Вот это вы, конечно, забрались, – Дейн осмотрелся, пытаясь понять, где именно мы находимся.

– Не хотелось быть пойманными, – я пожала плечами, – Ты уже устал?

– Нет, конечно. Просто, пытаюсь понять, куда мы движемся. В хижину смотрителя?

Я улыбнулась и кивнула.

– Серьезно?

– Да.

– Как вы все там поместились? Она же крошечная.

– Нас осталось не так много, как тебе кажется. Поэтому нормально.

– А что со старым лагерем?

– Его разгромили. Что-то, конечно, осталось, но снова жить там стало опасно. Несколько раз своими глазами видела, как Ловчие, вместе с Безликими, возвращались туда и пытались найти кого-нибудь. Конечно, безуспешно, но сам факт…Как-то от него становится не по себе.

Сосновая роща постепенно редела, что означало, что лагерь совсем близко. Сердце забилось чуть быстрее.

– Дейн?

– Да?

– Что ты чувствуешь?

Он чуть замедлился и опустил глаза вниз.

– Мне страшно. После всего, что я делал, страшно вернуться и посмотреть в глаза тем, кто видел во мне кого-то другого. Страшно встретить непонимание, которого не избежать. Страшно столкнуться с миром без Сайроса.

Я взяла его за руку и сжала ладонь.

– Сначала, возможно, будет сложно, но потом все наладится. Я…

Мы замерли. Прислушались. Сквозь шум ветра слышались голоса. Незнакомые. Громкие. Мужские. Смех.

В животе закрутился узел, к горлу подкатила волна тошноты.

Я не знала, кем были те, кто находились в лагере.

Дорога заняла чуть больше пятнадцати минут. Мы бежали, я немного впереди, Дейн сзади. Совсем не как обычно. Деревья пролетали мимо расплывчатыми пятнами. Крики птиц отдавались от земли тихим эхо. Дыхание слышалось в такт шагам.

Мы остановились лишь в десяти метрах от домика, укрывшись за большим валуном, покрытым мхом. Я выглянула из-за него и убедилась, что по дому ходили чужаки, но…

Взгляд метнулся к тлеющему дереву, почерневшему, словно уголек. Дунь – и он разлетится легким пушистым прахом. В нос тут же ударил запах гари, разъедающий слизистую.

Я села, оперлась спиной о камень и закрыла глаза.

Если то, из чего я состояла, представляло из себя отдельный мир, то сейчас очередной его город пал на остатках моего дома. Очередного дома, которого меня лишили. Я бродила по руинам и не понимала, почему все, что я люблю, обязательно исчезает. Это или отнимают, или уничтожают. Я ищу новое пристанище, но за мной тянется проклятье, от которого невозможно избавиться.

С губ сорвался шумный выдох.

Я посмотрела на Дейна. Он кивнул в сторону людей, а я покачала головой. По его губам я прочитала вопрос: «Где все?» и пожала плечами. Никого, кроме чужих, там не было. Скорее всего, Руэн смог увести их поглубже, туда, куда никто не рискнет сунуться. По незнанию они потеряются, поэтому…

Внезапно послышались торопливые шаги в нашу сторону.

Засекли.

Рука нащупала серебряный нож с красным камнем.

Шаг. Ближе. Ближе. Ближе…

– Черт! – вскрикнул мужчина и отшатнулся назад.

Мы вскочили на ноги и осмотрелись. Семь пар удивленных глаз внимательно следили за каждым движением и медленно тянулись к оружию. Я сразу заметила среди них две Тени. Остальные напоминали Безликих и явно были не из Талиса, что было понятно, как минимум, по примитивному оружию.

Те три секунды, которые понадобились им на то, чтобы понять, что происходит, я потратила на примерный расчет траектории, по которой мы сможем убежать и измотать их. Там же Ловчие не смогут маневрировать между деревьев и одновременно метко стрелять. У нас появится маленькое преимущество, но его достаточно, чтобы выйти победителями.

В ту секунду, когда первая Тень дернулась, мы развернулись и рванули в лес.

Позади слышались тяжелые шаги целой толпы, которая разом и в полном составе сочла нужным нас преследовать.

Что ж…

Мы побежали обратно в ту сосновую рощу, по которой следовали сюда, но спустились чуть ниже и свернули направо – там деревьев было больше.

Влажная земля оказалась скользкой, но не настолько, чтобы парочка Вольных не смогли уверенно двигаться. А вот для остальных это стало очевидной проблемой. Позади слышались ругательства. Но ликовать было рано. Я облокотилась о толстый ствол старого дерева и прислушалась: звук перезарядки пистолета. Где-то не очень далеко, метрах в семи. Дейн, стоящий недалеко от меня за другим деревом, вывернул карманы и показал, что, оказывается, оставил пистолет в машине. Я закатила глаза.

Ну, разумеется, нужно было оставить его именно сейчас.

– Ну и где они? – я узнала голос, говорил кто-то из Безликих, отчаянно сражаясь с отдышкой.

– А кто это вообще был?

– Одну не знаю, а второй Ловчий.

– Тогда какого хрена он следил за нами?

– Про нее предупреждали, – послышалось чуть дальше, – Это сбежавшая зверюга.

– Та самая, которая оставила это?

– Да, – он сплюнул на землю, – Безмозглая тварь.

Я не понимала, о чем идет речь, поэтому присела и незаметно выглянула из своего укрытия. Тут все сразу встало на свои места. Тот светловолосый мужчина-Тень, черный вернар, мои руки, ожоги… Он выжил. Часть лица, та самая, к которой я приложилась пять лет назад, осталась изуродованной. Лицо непроизвольно скривилось от нахлынувшего разочарования. Значит, вот кто точит на меня зуб. Это, честно говоря, не радовало.

Я вернулась в прежнее положение, прокрутила нож в руке и кивнула Дейну. Он кивнул в ответ. Не успели мы выйти, как навстречу бросились бестолковые Безликие.

Тот, что бежал на меня первым, разогнался слишком сильно и это было действительно заметно. Я дождалась, когда он будет достаточно близко… Доля секунды… Я отпрыгиваю вбок, но выставляю ногу. Он не успевает сориентироваться, скользит на мокрой траве, спотыкается, но не падает.

Ухмыляется.

Думает, победил?

Он не учел то, насколько близко оказался к дереву. Пара шагов, моя рука хватает его за волосы на затылке, и с силой ударяет о ствол. Слышится неприятный хруст. Мужчина падает.

К этому моменту рядом оказывается еще один.

Я огляделась – раз двое пошли на меня, то на Дейна, выходит, трое. Тени в это время стояли в стороне и наблюдали за всем этим представлением.

Интересно, Безликие нужны исключительно в качестве пушечного мяса? Если да, что очевидно, то это в очередной раз доказывало отношение столицы к Гарлешу.

Второй, сбавивший скорость, научился на ошибках своего соратника и решил, что скончаться таким дурацким образом – плохая идея. Он осмотрел меня с ног до головы, достал нож и помахал им в воздухе. Видимо, хотел напугать. Я сделала шаг и он бросился навстречу, размахивая клинком так, словно вместо него держал дубинку. Мне удавалось уворачиваться, тем самым заставляя его злиться все больше и больше. Больше и больше…Больше и больше… Пока я не оказалась слишком близко. Его лицо застыло в гримасе, полной разочарования, когда мой нож пронзил его плоть. Второй Безликий рухнул вниз, кряхтя и немного подергиваясь, как от судорог.

Я вытерла нож о штанину и направилась к Ловчим, ожидающим, когда подельники облажаются и мы переключимся на них.

Где-то позади послышался хруст и удар. Дейн тоже направлялся в ту сторону. Мы переглянулись и ускорили шаг.

Тени бросились на нас. Один на Дейна. Один, тот, что со шрамом – на меня.

Он не крался, а вальяжно вышагивал, уверенный, что у девчонки перед ним нет ни единого шанса. Он думал, что она испугается выпяченной вперед груди и нахальной косой улыбки. Он знал, что больше и сильнее ее. Но, скорее всего, не догадывался о том, какой ущерб она могла нанести теперь.

– Попытка номер два? – он вскинул брови и шрам натянулся, – Хочешь снова облажаться?

Я внимательно смотрела на него, в эти заносчивые светлые глаза, но приметила одну маленькую деталь – пистолет в кобуре закреплен неправильно. Значит, первая цель – выбить его.

– Думаю, и в прошлый раз у меня все получилось.

– Но я жив. И это твоя главная ошибка. Любой другой не стал бы медлить, а я хочу, чтобы ты прочувствовала все то, что чувствовал я, зверюга.

До того, как его рука дотронулась до пистолета, я успела выбить его быстрым ударом ноги. Ловчий оскалил зубы, схватил меня за плечи и повалил вниз. Спина ударилась о рыхлую землю, от чего боль была не сильной, но он так сжимал плечи, словно хотел сломать кости. Рефлекторно руки дернулись к лицу, хватая и царапая, но он от этого лишь усилил хватку.

– Давай! Давай! Хуже все равно не сделаешь!

И то верно.

Я поджала ноги, просунула их между нами и толкнула. Он отлетел и повалился на землю, но быстро встал, практически сразу выбрасывая вперед кулак, задевающий мою скулу. На секунду в глазах потемнело, но от следующего удара удалось увернуться. И от следующего.

Но затем последовал удар в живот.

Наружу вырвался тихий стон. Тело согнулось пополам.

Это было очень плохо.

Ловчий усмехнулся и сделал шаг навстречу, а я приложила все усилия, чтобы отойти. Меня шатало, но это можно было использовать. Только бы дойти до ближайшего дерева…

– Куда ты? Все равно не убежишь!

– Кара! – послышался голос Дейна, который спешил мне на помощь.

Я добралась до дерева, оперлась о него спиной и ждала, когда Ловчий настигнет. Когда окажется слишком близко.

Шаг…

Шаг…

Шаг…

Мои руки хватают его плечи, пока ноги опираются о прочный ствол. Один толчок, немного усилий, и вот я уже у него на плечах. Мои руки, его голова.

Хруст.

Ловчий упал. Я встала как раз в тот момент, когда Дейн оказался рядом. Он осмотрел меня, повернул голову, разглядывая место удара, затем притянул к себе и обнял. Я зарылась в его руки и выдохнула.

– Ты как?

– Живая.

– Возвращаемся к лагерю?

– Да, – я отстранилась, – Нужно понять, что там произошло.

Сквозь многочисленные ряды сосен стал проглядываться просвет и я поняла, что мы вышли к кладбищу. Внутри зародилось странное ощущение, которое сложно передать, но не хотелось задерживать в себе надолго. Я ускорилась и Дейн последовал моему примеру. Как только мы покинули кровлю, заботливо предоставленную ветками повыше, образующими своеобразный купол над лесом, почувствовали холодные поцелуи начинающегося дождя.

Я прошла вперед, игнорируя ветки папоротника, цепляющиеся за одежду. Руки безжизненно повисли, а ноги налились свинцом. Я замерла.

Камни были разбиты, земля разворочена, всюду валялись свежие цветы от недавно принесенных букетов. Я ходила меж руин, боясь заметить где-нибудь торчащие кости.

– Нет… нет… нет, нет, нет…

Я опустилась на колени перед расколотым на три части камнем, проводя пальцем по выцарапанному «Сайрос». Капли приземлялись на холодную поверхность, замирали и стекали вниз, оставляя темные тонкие дорожки.

– Дейн… – я посмотрела на него и прочитала во взгляде то же, о чем подумала сама.

Мы вновь побежали. Вверх, по поросшему растительностью холму, к лесу.

Вперед. Вперед. Вперед.

Меж стройных сосен, бросающих на нас обеспокоенные взгляды.

Вперед, сквозь пелену ливня, смывающего остатки надежды на то, что наши догадки лишь плод воображения.

Вперед.

Ноги по щиколотку в лужах, вода оказывалась в обуви.

Вперед.

Шумные выдохи смешались со слабыми всхлипами.

Черный дом.

Я остановилась, прежде чем направиться в сторону входа. Сердце колотилось так бешено, так быстро, что я боялась, прямо здесь и сейчас оно остановится, потому что больше так не может. Это невозможно. Это просто невозможно.

Грязной ладонью я потянулась к лицу и вытерла стекающую по лбу воду. Дверь открылась без труда. Снова этот запах, только ближе, следовательно – сильнее. Пришлось хорошенько проморгаться, чтобы хоть немного ослабить жжение. Мы заглядывали в каждую комнату, ожидая увидеть страшное, но наши взволнованные взгляды встречала лишь пустота. Ни одного человека. Только вот, облегчение никак не приходило.

– Поджог устроили вчера, – Дейн дотронулся до стены, – Жара нет, а запах не выветрится еще очень долго. Так что, если они ушли, то сделали это давно, значит смогли преодолеть приличное расстояние.

– Я так хочу в это верить.

– Давай осмотрим территорию вокруг? На всякий случай.

Я кивнула и мы вышли. Хотелось поскорее покинуть это место, потому что, с каждой минутой нахождения там, вой внутри слышался все громче и громче.

Мы вышли и медленно, уже немного расслабленные, проследовали налево, проходя вдоль переднего фасада, затем завернули за угол, осматривая территорию с западной стороны. Затем медленно повернули на задний двор.

Я замерла. Я не заметила, как прижала руки ко рту, чтобы не закричать. Дейн тихо выругался.

На когда-то зеленой траве, теперь уже почерневшей от огня, лежало множество обугленных, свернувшихся в комочек тел. Крупные слезы покатились вниз, стекая по ладоням, подбородку, шее, забираясь под воротник. Я хотела отвернуться и не смотреть на это, но было уже поздно. Эта картина навсегда останется выцарапанной на обратной стороне век.

Я не имела права не смотреть, потому что покинула их, и, возможно, будь здесь на пару человек больше, все сложилось бы иначе. Но исход моих действий был представлен перед глазами.

Через какое-то время, когда получилось взять себя в руки и шевельнуться, я медленно пошла вперед.

– Кара, не стоит… – он попытался взять меня за руку, но я одернула ее и пошла дальше.

Вблизи было видно лица. То, что от них осталось, даже без различимых черт выражало боль и ужас. Под ногами что-то хрустнуло. Маска Руэна.

Я нагнулась и подняла ее, стряхивая сажу.

– Они не знают, что маска после огня бесполезна, – слова вылетели тихо, быстро, будто я говорила это Руэну.

Да, представляешь, вот так эти Ловчие псы облажались.

На теле рядом колыхался от ветра белоснежный фартук. Нэнна. От понимания того, насколько по отношению к ней это несправедливо, сердце разрывалось.

Моя милая, любимая Нэнна… Как ты настрадалась…

Чуть дальше я сразу узнала Айру. Самая маленькая фигурка. Тонкими ручками вцепилась в какую-то тетрадку.

Дорогая, прости, что не уберегла.

Я вернулась к Дейну, вытерла слезы и сказала:

– Их всего тринадцать. Не считая меня и еще одного человека, проживающего здесь.

– Ты думаешь…

– Впервые я так сильно хочу ошибиться.

18 Ремю

Колеса со свистом проехали по гладкому асфальту и машина остановилась. Мы вышли, быстро направляясь к входной двери дома Дейна. Сердце отбивало тревожный ритм, пока мозг ускоренно прокручивал все происходящее не только сегодня, но и в ближайшее время. Именно сейчас это все казалось важным и расплывчатые силуэты, наконец, обретали ясные различимые черты.

Дейн резко остановился, а я врезалась в его спину и немного отшатнулась. Тело все еще болело от свежих последствий ужасных приключений.

Я выглянула из-за его спины и увидела небольшой листок бумаги, наполовину засунутый под дверь.

Мы переглянулись. Еще пара деталей пазла встали на место.

Дейн поднял листок и развернул его:

– Алланамар двадцать один, сегодня, Ремю, – он вздохнул, открыл дверь и быстро осмотрел дом, который, к счастью, оказался пуст. Не было даже следов проникновений. На кухне зажегся свет и мы заняли привычные места за столом, – Это адрес старого загородного особняка, в котором когда-то жил один из представителей Шести Семей. Уже много лет он пустует и никак не охраняется. Ремю хочет, чтобы я появился там.

– Это может быть ловушка.

– Скорее, она и есть.

– Тогда нужно придумать другой выход, – руки непроизвольно зарылись в волосы, – Какой-нибудь план… Просто, нужно чуть больше времени и тогда…

– Но у нас нет времени, – он вяло улыбнулся и в этом жесте открылся весь груз усталости, свалившийся на него когда-то, продолжающий набирать вес и тянуть Дейна все ниже и ниже. Круги под глазами показались темнее, кожа бледнее и прозрачнее, а взгляд полностью пустым. Он был абсолютно вымотан и обессилен. Раньше удавалось скрывать это за чем-то более темным, бросающимся в глаза, но сейчас спала последняя маска. Дейн испарялся, будто старый призрак, задержавшийся на земле слишком долго, вынужденный решать проблемы, но не имеющий на это энергии. Он взял мои ладони в свои, холодные, и медленно, вдумчиво проговорил, – Тебе нужно уехать. Сейчас. Вещи собраны со вчерашнего дня, там самое необходимое, прочее без проблем найдется в Лиарисе. На машине уже выставлен автоматический путеводитель по заданному маршруту, за руль садиться не нужно, просто нажми на отмеченную на панели кнопку и жди, пока не доберешься до порта в Велмаре. Номера идентификации рабочие, у смотрителей на границе не будет полномочий останавливать тебя. Рядом с приборной панелью есть ящик, там лежат все необходимые документы, в том числе и права на лодку, которую я купил. Капитан уже ожидает, я с ним связывался вчера. Плыть около дня, но как прибудешь, окажешься в полной безопасности.

Я покачала головой, вырвала свои руки и встала.

– Нет. Почему это все должно быть именно так?

– Потому что так надо.

– Это не ответ.

– Кара…

– Нет! – голос дрогнул. Я почувствовала, как волна истерики медленно, но верно набирает силу, – Мы вместе на это подписались. Вместе решили разобраться. Вместе приняли исход, пусть даже неизбежный. И уедем мы только вместе. Я отказываюсь сдвигаться с места без тебя. Ты слышишь? Я отказываюсь от твоего предложения. Собираемся и едем к Ремю вместе, затем плывем в Лиарис. Тоже вдвоем.

– Какой тогда во всем этом был смысл? – раздражение сквозило в каждом слове, – Какой смысл, если мы просто умрем? Если ты умрешь?

– Да хоть никакого, – я развела руками, – Уж лучше так, чем там одной.

– А как же Нико?

Я знала, что рано или поздно он дойдет до этого рычага давления. Единственного, который безоговорочно подействует, обезоружит и обездвижит.

– Ему сейчас столько же, сколько было тебе, когда случился тот переломный момент, тот кошмар, от которого ты старалась его уберечь, – он медленно встал и сделал шаг навстречу, – Он не сможет без тебя и ты это знаешь.

– Моим самым большим желанием всегда была и будет его безопасность, даже если меня не окажется рядом. Ты спрятал его, Лила помогает и может дать гораздо больше, чем я. Выходит… я вольна делать то, что захочу. А я хочу отправиться в то место с тобой и это не обсуждается.

– Я этого не хочу, – он продолжал настаивать на своем.

Внезапно послышался треск. Я вздрогнула и посмотрела на источник звука – окно. Не разбилось, но казалось, будто кто-то надавил и не рассчитал силу. Я перевела взгляд на Дейна, которого это ничуть не смутило.

Боже…

– Почему ты не сказал? – я подошла к нему, оказываясь еще ближе, – Дейн, это серьезно! Когда последствия не ношения маски вылазят наружу, то это проблема! Господи… Как давно это происходит?

– Около года.

– Те звуки тогда, в Резиденции, ты разбил камеры? Поэтому никто не смог засечь нас?

Он кивнул.

– Я долго пытался найти какой-нибудь источник, рассказывающий о природе происхождения и развитии девиаций у Вольных, не дающих выход энергии, но попытки были тщетны. Я знал, что последствия настигнут, но хотел быть готовым и хотя бы примерно представлять, что меня ждет. И вот, как-то раз, я познакомился с Алхистром. Его звали Ангус Морр. Он отказался участвовать в экспериментах над Масками и за это был изгнан. Я помог ему перебраться в Велмар и устроиться на работу в хорошую академию на должность преподавателя, а он помог мне копнуть глубже в корень моей проблемы. Никто не находился без своего тотема так долго, как я, поэтому и решений проблемы просто не существовало. Но зато были теории. И все они гласили, что я живой труп. Не жилец. Выход энергии происходит потому что тело приходит в негодность. Предположительно, именно поэтому часть сил оказалась у тебя. Кара, послушай, мне и так оставалось немного. Эта ситуация лишь ускорит неизбежное для меня, но тебе предстоит еще долгая жизнь, так… почему ты хочешь отказаться от нее?

– Это будет не жизнь. И, раз уж ты первооткрыватель в мире долгожительства, то и я им стану. Я придумаю способ, как помочь. Но, пожалуйста, давай хотя бы попытаемся выбраться из этого омута?

Я сделала последний шаг, сокращающий расстояние между нами, и крепко прижала его к себе. Так сильно, словно отпущу и в эту же секунду потеряю, а это было непозволительно. Я не могла отпустить Дейна так легко, так просто и глупо… Я не могла потушить огонь, двигающий мной все это время. Пламя должно гореть, завиваться, играть искрами и трещать, но никак не тлеть. Пепел разнесет ветер, бережно относя в разные, самые прекрасные уголки мира по несколько крупиц, показывая бывшему молодому огню те места, где он не успел побывать и обрести счастье. И он их обязательно увидит. А я замерзну. Обернусь маленькой морозной льдинкой, которая никогда больше не сможет оттаять и выйти на свет, не ощущая прикосновения лучей как удар розги. Я забуду, что такое тепло, расколюсь на несколько кусочков, рассыплюсь и затеряюсь.

Но, хотя бы одна холодная крошка, самая отчаянная и стремительная, найдет кучку пепла, еще тлеющего, подрагивающего, почувствует нечто давно забытое и утерянное, и укроется в нем, как в черном обволакивающем облаке.

Она растает окончательно. Он потухнет и больше не вспыхнет. Но это будет не грустный финал, полный слез от потерь, а предначертанное, которое исполнилось несмотря ни на что.

Я готова была его исполнить. Растаять и исчезнуть.

И это уже мой выбор.

Солнце медленно закатывалось за облака, бережно укрывающие его пушистым белым одеялом. На синеве, разбавленной оранжевыми сияющими отблесками, зажигались первые звезды.

Мы ехали молча, держась за руки. Кто знает, будет ли еще возможность сделать это так просто? Взять, переплести пальцы и сжать.

Я смотрела на точеный профиль Дейна и старалась запомнить его. Каждую деталь. Каждую морщинку. Особенно ту, серьезную, которая рассекала переносицу от вечно недовольного лица.

Хотя, я и так знала это лицо наизусть. Просто хотелось насмотреться.

Вопроса о том, чтобы молча исчезнуть, не возникало даже в мыслях, так как это было невозможно. Тот, кому нужно, мог добраться до нас и на другом конце света. Разве можно жить с осознанием вечной погони? В постоянном страхе за свое счастье? Разумеется, нет. Прежде, чем открывать новую страницу, необходимо вырвать с корнем старую.

Сначала дорога петляла из стороны в сторону меж невысоких холмов, которые можно было заметить лишь на окраине столицы, потому что она строилась на равнине. А за ними показались поля, на которых работали люди в широких соломенных шляпах.

Возможно, там были и те, кого завозили из Гарлеша. Я внимательно всматривалась, силясь разглядеть хоть какие-то признаки действительно плохого обращения, какие без труда проглядывались на всех приютских детях, но их не было. Эти люди были уставшими, но не выглядели изможденными. Они улыбались, смеялись, подставляли загорелые лица уже не обжигающим лучам. Выглядели вполне нормальными, хорошо одетыми и сытыми.

И тут зародился вопрос – а от того ли я бежала? Был ли вариант оказаться на их месте хуже того, к чему я пришла? Как бы изменилась моя жизнь, прими я сторону смирения?

Размышлять об этом всерьез было поздно. Но одно я понимала точно. Жизнь – лотерея. Ты никогда не знаешь, что тебе выпадет сегодня. Может, тысяча золов, а может камень с горы на голову.

А еще можно решать самостоятельно и в лотерее не участвовать. Строить свой путь с нуля сложно, но тогда все происходящее далее ложится под твою ответственность. Не получится обвинить кого-то в своих бедах, потому что ты уже не заранее прописанная последовательность, а магия, создающая мир вокруг себя в процессе. Не нравится – меняй. Нравится – оставляй как есть.

Свобода, за которую я так цеплялась, это еще и про выбор. Чтобы сделать его верно, нужно обладать сильным характером.

Сайрос выбрал жить вне рамок того мира, где неравенство служит запретом на искренние чувства. Он начал с самого начала, имея за спиной мощный тыл, обещающий безбедное будущее, но отказался от него во имя той, что отдала душу небесам. Сила его сердца закалила характер и трепетно хранила его до самого последнего вздоха.

Леви обрел характер в аду тотальной несправедливости, который, по итогу, привел его к осознанному выбору, означающему конец всего. Взрослый выбор маленького человека, который сохранил не одну жизнь, бесконечно благодарную за такой щедрый дар.

Дейн, имея право выбора, пошел на годы жизни в чужом обличии, страдая и силясь ухватиться за остатки прошлого, что догорали и кричали внутри, не замолкая даже по ночам. Он закалил себя так, чтобы никакие внешние обстоятельства не сломили то, что он в себе ценил.

А Зео, поглощенный имением выбора, совершенно забыл о том, что оставил где-то характер, вцепившийся в ценности, без которых любой выбор становится бессмысленной пустышкой.

Мне предстояло понять и, возможно, простить его, ибо я выбираю сохранить верность Каре, еще не познавшей силу Маски, рассудительной и понимающей, готовой разобраться во всем, лишь бы удержать мир с тем, что ей действительно дорого.

Дорога, покрытая мелкими трещинками, в которых прорастала трава, привела нас к тому самому дому на Алланамар двадцать один. Огромный бетонный забор, выкрашенный в нежно-голубой цвет, нетипичный для экстерьеров Талиса, опоясывал немаленькую территорию особняка. Железные ворота оказались не заперты, но во дворе никого не было. Значит, Ремю ожидал внутри, как мы и думали.

Дейн развернул меня лицом к себе и спросил:

– Помнишь, как мы договаривались?

– Помню.

– Повтори.

Я закатила глаза. Хотя, недоверие в плане действия по инструкции, было вполне оправдано.

– Пока ты заходишь через парадную дверь, я заберусь на второй этаж через окно, найду укромное место и буду выжидать, пока не случится чего плохого и не понадобится моя помощь. Если все пойдет хорошо, то мы садимся и уезжаем в Велмар.

– А если плохо?

– Я еду в Велмар сама.

– И без фокусов, – он погрозил пальцем, на что я молчаливо кивнула, не давая никаких обещаний, – О, и не забудь взять маску. При любом раскладе ей лучше оставаться у тебя.

– Уже, – я достала ее из-под кофты на замке и помахала в воздухе.

Мы толкнули резную дверь и она открылась шире. Дорога к главному входу была вымощена мелкими квадратными камушками, словно каждый из них вырезали вручную. Она тянулась где-то на пятнадцать метров, на половине который Дейн кивнул в сторону левого крыла. Тут мы и разошлись. Я бежала со всех ног, но тихо, чтобы успеть оказаться в доме примерно в одно время с Дейном.

Я приблизилась к ближайшему окну, ухватилась руками за деревянную раму и подтянулась, ставя ноги на подоконник. Затем ухватилась за держатель для флага, проверяя, достаточно ли он крепкий, чтобы выдержать мой вес, и снова повторила то же действие, но уже забираясь внутрь. Комната оказалась светлой и просторной: у стены все еще стоял огромный шкаф, покрытый толстым слоем пыли, рядом с ним маленький письменный стол, чуть левее валялся стул. Но разглядывать все вокруг времени не было. Я открыла дверь, осмотрелась и вышла в коридор, который привел к лестнице, с двух сторон спускающейся на первый этаж, куда только что зашел Дейн.

Я была уверена, что он сразу заметил меня.

Гостиная внизу была просто огромной, будто хозяева устраивали здесь пышные приемы с десятками гостей. Я смогла рассмотреть пару диванов, обитых расшитой цветами голубой тканью, кресел, выполненных в таком же стиле, стекла на полу, устеленному ковром, и разбросанные сломанные торшеры.

Дейн осмотрелся, сжал в руках записку, затем достаточно громко сказал:

– Я пришел, можешь выходить.

Ремю будто именно этого и ждал. Дверь в конце зала отворилась, поднимая огромное облако пыли, лежавшей там годами, и послышались неторопливые шаги.

Я присмотрелась, всем своим существом желая видеть все что угодно, кроме того, о чем бесконечно думала последние сутки.

Но судьба распорядилась иначе.

Его накидка темно-фиолетового цвета тащилась по полу. Волосы оказались коротко острижены. Одежда выглядела чистой и опрятной, новой, такой же, как начищенные сапоги. Это был самый настоящий джентльмен из столицы, только вот, деревянная маска ворона, висящая на поясе, выдавала его происхождение.

– Здравствуй, Зео.

– Дейн, – он кивнул, останавливаясь не слишком близко, в нескольких шагах, – Я знал, что ты придешь.

– Не мог по-другому, – он внимательно осмотрел его, – Ты изменился.

– Не ты должен мне об этом рассказывать, Капитан.

– Как давно ты все знаешь?

– Чуть больше года, но сейчас это не имеет значения. Уже практически ничего не имеет значения, потому что все решено. Наша встреча лишь формальность.

Хотелось заткнуть уши, только бы не слышать этот серый, потухший, чужой голос, вещавший о каких-то принятых решениях.

Хотелось встать и закричать, что еще ничего не решено. Абсолютно. Мы можем все исправить, все вместе, как раньше…

– Формальность перед чем? – Дейн говорил спокойно, но я чувствовала, каких усилий это стоило.

– Перед справедливостью. Я позвал тебя, потому что не мог бросить в неизвестность. Когда-то мы были близкими людьми, нельзя просто взять и вычеркнуть это.

– То есть, ты считаешь, что все, что ты наделал, это справедливость? По отношению к кому?

– Ко многим, в том числе – ко мне.

– Зео, я не понимаю, что с тобой произошло? С каких пор ты превратился … в это?

Он хмыкнул. Зео делал так, когда начинал нервничать.

– Не учи меня жизни. Ты исчез и продался за статус, даже не думая о том, что оставил. Ты не вернулся. Ты не пытался хотя бы узнать, как мы. Ты ничего не сделал. Тени нацепили на тебя ошейник, а ты и рад быть их псиной.

– А ты чем-то отличаешься? – Дейн сделал шаг навстречу, – Как минимум, я не сдавал своих. Дважды.

В грудь будто вогнали один из моих кинжалов. Тот раз, в баре, когда нас забрали, Зео обо всем знал? Он помог им?

– Мне нужно было попасть в столицу. Я не хотел, чтобы кто-то пострадал.

– Во второй раз тоже? Когда сдал положение лагеря? Они бы в жизни без чьей-то помощи не додумались дойти туда.

– Я не знал, что они так поступят.

– Для чего все это?

– Для чего? – он горько усмехнулся, – Дейн, я устал быть грязью из-под чьего-то сапога. Я просто хочу… жить, наполняться чем-то, дарить что-то, а не выживать и подбирать объедки, в то время, как иная жизнь реальна и она ближе, чем нам кажется. Я пошел навстречу Талису не потому что я последняя тварь, которая не ценит то, что имеет, нет! – его голос сильно дрогнул, – Черт, я просто хочу состариться, а не скончаться в лесу от пули просто за то что я – это я! Я устал! Я устал!

Зео закрыл лицо руками и всхлипнул. Я почувствовала, как по моей щеке стекла крупная горячая слеза.

– Но… Это все дается не за просто так, – он медленно ходил из стороны в сторону, – Мне пришлось много чем пожертвовать и да, если ты хочешь это услышать, то я о многом жалею. Но, предложи мне вернуться назад, я сделал бы то же самое.

– А теперь что? Ты получил все, что хотел, к чему это представление?

– Как я уже сказал, все не так просто. Чтобы иметь ценность, мне нужно быть единственной живой Маской. Они будут оберегать и ценить меня, не будет никаких угроз. Я хочу занять свое место здесь и больше никогда не возвращаться в ту пропасть. Я решил это еще полтора года назад, но привести в действие все вышло только сейчас, – его лицо блестело от размазанных по щекам слез, а в голосе сквозила неумолимая боль, – Это было нелегко. И до сих пор дается с огромным трудом, но я уже просто не могу отступить. Это не в моих силах.

– Ты вылез из одной пропасти, но летишь в другую, – Дейн покачал головой.

– Возможно, – на несколько секунд он замолчал, выдохнул, чтобы успокоиться, и продолжил, – Но сообщение, адресованное отряду Ловчих, будет отправлено через несколько минут. Там говорится о том, что Доктор Ремю отправился на встречу с бывшим командиром Вольных, Капитаном Дейном, укравшим Маску Лису прямиком из Резиденции. Они прибудут сюда и… все закончится. Пожалуйста, прости меня за все. Не прошу понять, но… очень прошу простить. Чтобы тебя не мучали, я сделаю так…

Выстрел.

Это произошло слишком быстро. Слишком неожиданно.

Я спрыгнула вниз и подбежала к нему. Кожа становилась все холоднее и холоднее. Словно ледышка. Жизнь утекала быстро, так, что я не была уверена, что успею что-то сделать.

– Кара! – он бросился ко мне, пытаясь оттащить, – Какого черта ты здесь забыла? Уходи… Уходи!

– Не прикасайся! – я оттолкнула его, – Не смей! Что ты наделал…

Пуля прошла в самом центре грудной клетки.

– Ты не понимаешь? С ним бы сделали то же, что и с тобой! Я не желал ему этого! – Зео постепенно переходил на крик, – Если Ловчие приедут и увидят тебя, то заберут!

– Ты предатель, Зео, – я выпрямилась и сделала несколько стремительных шагов вперед, вынуждая его отойти назад, – Я верила тебе, а ты…

– Да? Правда? А я смотрю, какие-то виды предательства ты поощряешь.

– Это совсем другое. Не смей даже сравнивать!

– Уходи, – процедил он сквозь зубы, толкая меня в плечи, – Исчезни отсюда, черт возьми!

– А ты заставь, – я достала маску и надела ее.

Зео сжал зубы, отцепил ворона от пояса и последовал моему примеру.

– Не начинай. Пожалуйста. Ты слабее, я не хочу навредить тебе.

– Хуже не сделаешь, – я достала два ножа, спрятанные за поясом, и прокрутила пару раз, на удачу.

Хотя, она не самый верный мой союзник. Но, может, в этот раз повезет?

Зео достал свой длинный клинок с деревянной ручкой, отбросил в сторону пистолет, глухо зарычал и обрушился на меня, стараясь вытолкать из дома, но мне удалось удержаться на ногах, скрестить свои ножи, тем самым останавливая удар, увернуться и оказаться прямиком за ним. Он не успел отдышаться и повторил атаку, но я пригнулась, от чего удар пришелся в деревянную колонну.

– Ты не сможешь бегать вечно, Кара. Я не Тень, меня не так легко вымотать и одурачить.

– Я и не пытаюсь это сделать…

– Тогда что? – он замахнулся и полоснул по плечу, разрывая рукав и оставляя глубокую алую отметину.

Значит… играем по-черному?

Я решила не медлить и атаковать первой, подпрыгивая и цепляясь ногами за шею, чтобы повалить на землю. Зео сильно пошатнулся, но не упал. Я отцепилась, оказываясь на полу, использовала свое положение и провела ножом по его ноге, под коленом.

Время было ограничено, мне следовало поторопиться.

Эхом от стен отлетел короткий крик.

Я попыталась отползти, но Зео подхватил меня, поднял над головой и с силой бросил на пол. Возникло чувство, словно из легких вышибли весь кислород. В глазах потемнело. Я не успела опомниться и встать, как меня вновь подхватили и припечатали к ближайшей стене. Удар раздался прямо у моего лица. Старое дерево, которым была отделана часть стены, разлетелось на мелкие кусочки. Я шумно вздохнула. Маска Зео оказалось в нескольких сантиметрах от моей.

– Следующий придется в твое лицо. Не терпи это. Пожалуйста. Не вынуждай меня чувствовать себя из-за этого еще хуже… Просто… Уходи… Кара, я не могу поступить иначе! Пожалуйста!

Казалось, у него началась истерика. Зео сломался. Он действительно не вывез и теперь не знал, как справиться со всем, что на него свалилось. С тем, что он сам на себя взвалил. Смотреть не это было невыносимо, но и сделать что-то я не могла. Может, случись это раньше… Но сейчас было поздно. Тело моего друга, но то, что внутри, было мне не знакомо.

Он отпустил и я рухнула вниз, поднимая облако пыли.

– Знаешь, ты строишь из себя святую, но… Это же не так? В тебе благородства не больше, чем во мне.

– О чем ты? – я попыталась подняться, опираясь о стену.

– Кто-нибудь из наших знал, куда делся Аарон? Что с ним случилось? Или… кто с ним случился?

Я покачала головой. Он усмехнулся.

– Его предательство тоже понять и простить не получилось?

– Он буквально продал нас, а затем сбежал. От его действий погибли люди и забрали Дейна. Что конкретно из всего перечисленного мне нужно было понять?

– Ты расправилась с ним недавно? Насколько я знаю, за пару дней до происшествия в баре?

– За день.

– И ты считаешь, что это было правильно?

– Да, потому что он сливал информацию и продолжил бы делать это, если бы я…

– Тогда почему ты никому ничего не рассказала? Почему скрыла? Выходит, не такой уж героический поступок?

Я повернула голову и посмотрела на Дейна. Он лежал там, исчезая, пока я пыталась разобраться с другом, которому готова была вверить жизнь, в то время как он нашими готов был пожертвовать.

Хватит игр. Пора действовать.

Я собрала все остатки сил и толкнула Зео, рассчитывая на то, что он не устоит, но мои надежды не оправдались. Уже в следующую секунду я почувствовала сильнейший удар в живот и рухнула на пол.

Кашель. Красная лужа. Это вышло из меня…

Все оказалось в тумане.

В ушах засвистело.

Я зажмурилась. Поднялась. Пришло время сделать то, что планировалось изначально.

Зео приблизился, но не бил. Он ждал, когда я скажу, что готова уйти. Он знал, что я больше не выстою.

– Зео, – я протянула к нему руки, спотыкаясь, падая и хватая его за шею.

– Не смей помирать… – он снял маску, отложил ее в сторону и посмотрел так, словно не он только что превратил мои внутренности в фарш. Напуганный, переполненный ужасом взгляд, умолял, чтобы я поднялась. Он не вынесет еще одной вины в своей коллекции. Лимит исчерпан.

– Мне жаль.

Пальцы ловко воткнули в шею маленькую серебряную иглу, кончик которой сиял идеальным красным. Совершенное оружие оказалось порталом в мир без проблем и вины, без будущего, построенного на костях, без цветов, высаженных в прахе близких. Оно оказалось концом для Зео, мудрого, но сбившегося с ориентира Ворона.

Глаза остались распахнуты, но из взгляда испарилась тревога. Лицо расслабилось. Он словно уснул. Да, именно так мне и казалось. Друг, поднимающий меня из грязи на патрулях, весело шутивший и задиравший всех, кого не попади, просто утомился и уснул.

Я закрыла ему глаза, громко всхлипнула, с трудом поднялась и бросилась к Дейну. Он побелел, практически остыл. Кончики пальцев почернели, рот слегка приоткрылся.

– Нет… Нет, пожалуйста… Нет…

Руки схватили его лицо, силясь почувствовать тепло. Хотя бы крупицу. Хотя бы одну маленькую искорку.

– Пожалуйста, вставай…

Но Дейн меня не слышал. Рана по-прежнему сочилась и я заметила, что сижу рядом с ним в луже крови. Его крови. Ее было слишком много. Достаточно, чтобы больше никогда не проснуться.

Руки потянулись к ране, закрывая ее, пытаясь остановить этот гребаный поток, чтобы не вытекло все…

– Думай, пожалуйста, Кара… – глаза забегали в поисках помощи, но наткнулись лишь на Зео в нескольких метрах от нас, – Давай же… Давай!

Ладони потянулись к глазам, чтобы вытереть слезы, но ударились о маску.

А может…

Я стянула ее и надела на Дейна.

– Пожалуйста… Умоляю… Я знаю, что там, внутри, что-то еще осталось… Ты очень сильный, просто постарайся немного…

Я легла рядом, прижимаясь к Дейну. Холодному Дейну. Каменному Дейну. К уходящему от меня так стремительно, что я не успевала догонять.

Звуки плача разлетелись по огромной гостиной, в которой можно было собрать больше десятка человек. Темнота заполнила дом с голубыми стенами, пыльной мебелью и тремя бедными душами, не сумевшим найти покой в этом мире. Руки отчаянно сжимали тело, лежащее рядом, сквозь всхлипы умоляя остаться, или забрать меня с собой. Куда угодно. Только не одну. Только не здесь. Только не сейчас. Перед глазами возник образ пятнадцатилетнего парня, стоящего на зеленой мшистой кочке чуть выше меня. Он бросил презрительный взгляд и сказал, что палка – это не оружие. Я бы с этим поспорила.

Происходящее всегда укладывалось в голове как факт. Череда случайных событий до, в моменте, после – все едино и значимо абсолютно равносильно. Принять уготованное лишь вопрос времени, а бежать от него – осознанный выбор. Если бежишь достаточно быстро, то взлетаешь и обретаешь свободу, дарующую шанс не мириться с фактами, а идти против системы.

Я лежала на холодном липком полу и понимала, что череда случайных событий привела меня к этому моменту только благодаря моим выборам. Можно ли теперь это назвать случайностью? Или, теперь это дорога из множества кирпичиков, которые я возложила собственными руками?

Губы прижались к холодной щеке, вынужденные прощаться. Рука невзначай коснулась теплой деревянной маски.

Эпилог

Лодка едва ощутимо покачивалась на волнах, поднимаясь и рассекая лазурную полупрозрачную гладь. Я стояла на палубе, практически у самого носа, любуясь дорогой в свое новое, возможно, счастливое будущее. Действительно хотелось верить в то, что в конце самого темного тоннеля есть свет. Сейчас мне хватило бы и маленькой свечки.

Над головой нещадно светило солнце. Капитан лодки сказал, что это нормально и тут так всегда. Вообще, этот милый мужчина средних лет обычно возил либо товар, либо торговцев, но пару лет назад стал брать заказы, вроде этого.

Дорога до Лиариса веяла спокойствием. Казалось, что я постепенно обретала самое чистое его проявление, то самое, о котором всегда мечтала. Разумеется, для избавления от ночных кошмаров понадобится время, но я готова была дать его себе.

Ветер подбросил вверх волосы, оголяя шею и открытые плечи.

Я вздохнула.

Из небольшой неприметной сумки, валяющейся под ногами, я вынула две маски. Ворона и Лиса. Пальцы коснулись обеих, чувствуя мощь, заключенную, казалось бы, в двух кусках обработанного дерева. Здесь, вдалеке от всего, было даже как-то странно понимать, что они наделали столько бед. Вернее, из-за них.

Я всмотрелась в Ворона, но решила, что гораздо приятнее будет вспоминать добродушные глаза того Зео, который встретился в лагере, чем облик, крушивший все вокруг. Я замахнулась и выбросила маску в море. Не хотелось, чтобы кого-то еще коснулось проклятье, выпадающее на долю многих людей вот уже не одно столетие. Да, теперь великий дар казался проклятием, без которого не было бы всего – вражды, подпитанной страхом; желания истребить кого-то за отличие, которое просто не поняли; жажды воспользоваться силой, чтобы применить ее в корыстных целях. А, главное, не было бы ребят, страдающих и умирающих от того, что этот предмет не рядом.

Мы были последними опознанными Масками в Гарлеше. Новых не будет.

Лис смотрел по-особенному, наверное, потому что все еще был частью меня. Он оставался связующим звеном самых знаменательных событий моей недолгой жизни, поэтому я не могла испытывать к нему что-то плохое. Противоречащее – да.

Еще в нем до сих пор виднелась пара карих глаз – настоящих хозяев этого тотема. Две задорные искорки, резво бегущие по лесу, вечно залитому дождем.

Я замахнулась, представляя, как бы это было, если бы я могла просто взять, и…

Чья-то рука ловко забрала ее и покачала головой.

– Рано. Для начала нужно отвязаться от этой штуки.

Я улыбнулась. Дейн встал сзади и обнял меня за талию.

– Между прочим, эта штука спасла тебе жизнь. Нужно быть чуточку благодарнее.

– Считай, мы квиты, потому что до этого она ее чуть не отняла.

– И то верно.

Я чувствовала тепло Дейна и не могла поверить, что это реально. После того страшного холода я думала, что больше никогда не смогу ощутить то, что испытывала сейчас. И это пугало. Это, определенно, оставило свой отпечаток внутри меня, рядом с множеством прочих, теснящихся и карабкающихся один на другой. Возможно, из-за огромного количества темноты я не могла сказать, что люблю этого человека. Я испытывала безумные эмоции, сильные, чистые, искренние, доводящие до слез и поднимающие выше неба, роняющие на землю и разбивающие в пыль. Но это не то же самое, что уметь подарить любовь. У нас будто не было времени и возможности научиться этому, но… теперь точно есть.

Я не умела любить, но готова была исправлять это во имя человека, держащего меня над пропастью своей крепкой сильной рукой.

Мы обязательно излечимся от всех ран, которых накопилось неимоверное множество, и растворимся, словно никаких темных пятен на наших душах никогда не было. Отмоем кровь с рук, слезы с глаз, восстанем и заживем.

Мы будем ходить по земле не врагами, а обычными людьми, не оглядываясь, не вздрагивая от каждого шороха. Мы, наконец, станем собой.

Вскоре показалась зеленая земля Лиариса. Он был именно таким, как я его представляла – свежий, жаркий, пахнущий фруктами и специями. Люди улыбчивые, расслабленные, наполненные внутренней красотой, но и не обделенные внешней. Народ Лиариса носил золотой загар, сияющий на солнце, черные густые волосы спадали с плеч и касались пояса, брови густые и вразлет, а глаза темные, добрые, словно два черных жемчуга. Нас встретили несколько местных и проводили до хижины, которую действительно купил Дейн. До последнего не верилось в это.

Наш домик оказался небольшим, но, несмотря на это, просторным. Какая-то часть была отделана бамбуком, из него же состояли некоторые элементы мебели. Стены светлые, приятного молочного оттенка. Сквозь распахнутые окна внутрь врывался ветер, развивая полупрозрачные шторы. Я осмотрелась, поставила сумку с вещами на пол и села на край кровати.

– Невероятно… Как у тебя получилось? Это же, наверняка, стоит больших денег?

– За работу Капитаном платили неплохо. Я откладывал практически все, наверное, веря в то, что когда-нибудь убегу. Служебный дом в Талисе не принадлежал мне, а вот этот уже да. Мой и твой.

Несколько минут мы молчали, осознавая то, что все реально.

– Ты рада?

– Что? – я бросила на него укоризненный взгляд, – Как ты можешь спрашивать такое? Ты буквально вытащил меня из ада. Разве я могу быть несчастной?

Дейн сел рядом. Я зарылась рукой в его густые волосы, забралась на колени и поцеловала так, как, кажется, ни разу до этого. Два дыхания слились воедино, зубы прихватывали губы, бедра двигались вперед через тонкую ткань легкой белоснежной одежды.

– Подожди, – я отстранилась и вскочила на ноги, – А где Нико?

Он тихо рассмеялся, позвал кого-то и попросил привести всех.

Нико залетел внутрь, бросаясь в мои объятия. Страшно было даже думать, сколько я его не видела. Но теперь все будет иначе. Как выяснилось, брат неплохо обосновался в местной школе в качестве учителя. Здесь образование было доступно всем. Без исключений.

Следом вошла Лила. Я не медлила и решила поговорить про Аарона, ожидая бурной реакции, но все прошло хорошо.

Еще мне удалось познакомиться с Ангусом Морром, о котором я была много наслышана. Мы побеседовали, я принесла свои извинения за то, о чем позволяла себе думать, но он ничуть не расстроился, прекрасно понимая мою позицию.

Поздним вечером того же дня мы с Дейном вышли на улицу и разожгли небольшой костер. Вдвоем, без свидетелей и лишних людей, потому что это было наше дело.

Пламя искрило и потрескивало. Мы переглянулись. Маска Лиса полетела в пламя.

В этот момент что-то внутри определенно умерло, оставляя пустоту, странную, жгучую, вязкую, но, как только дерево почернело, по телу пробежала приятная прохлада. Последняя Маска уничтожена.

Мы стояли и смотрели на то, как хорошо она горит, взявшись за руки. Это было потрясающее чувство.

Интересно, что для того, чтобы ощутить свободу, не нужен никакой титул, никакое звание, ничего лишнего, кроме возможности выбрать.

Мы, наконец, делали это. Мы выбирали.

И только в этот момент мы стали по-настоящему вольными.