Читать книгу: «Опасный защитник»

Глава 1

Когда-то в моей жизни была небольшая двухкомнатная квартира и даже комната, которую я впоследствии делила с младшим братом. Так ругалась насчёт этого на отца, не понимая, что в скором времени меня ждёт не то чтобы комната, а коврик в убитом вагончике на окраине города.

После его смерти всё скатилось в тартарары. Мачеха, которая слетела с катушек и ушла во все тяжкие. Раньше мне казалось, что она делала это ради того, чтобы у нас был хлеб. Однако очень быстро все мои иллюзии развеялись, словно прах.

Мне пришлось оставить учёбу только в мечтах, иначе бы мой брат, уверена, даже не дожил бы этого возраста. Нет, первое время после смерти папы всё было относительно неплохо. Относительно настоящего времени. Да, горе переживать было трудно, но я надеялась, что Алла придёт в себя, и мы сможем преодолеть вместе. Но не каждому человеку в этом нужна компания.

Сейчас каждое её движение только ради того, чтобы хоть что-то ей перепадало. Причём перепадало не от самых хороших людей в городе. Я не знаю, в какой момент она стала такой. Просто потеряла из виду, занимаясь братом, да и отношения наши были, мягко говоря, не очень.

Как порой сейчас она кричит, я лишний рот в их семье, прищепенец. И в целом она права. Только семьёй это назвать крайне сложно.

Однажды я даже пыталась забрать Тёму и сбежать. Накопила денег от всяческих подработок, думала, устроюсь на нормальную работу где-нибудь подальше отсюда, буду его содержать. Как уже совершеннолетняя сестра стану опекуном.

Но всё совсем не так просто, как я себе рисовала.

Без денег, без помощи кого-то более влиятельного сиротка с улицы ничего не сможет добиться. Поэтому план рухнул, едва только мы оказались на вокзале. И не только потому, что, зайдя в органы опеки просто поинтересоваться, я получила тонну информации о нужных подписях, документах и прочем.

Нашли нас совсем не органы опеки, что изредка даже звонили Алле и интересовались нашей жизнью.

Это была группа явно не законопослушных людей, которые фактически тащили нас по асфальту обратно. Я помню, как кричала и брыкалась, помню, как звала Артёма без остановки, пытаясь понять, где он.

Но, оказавшись в каком-то автомобиле, нас ждал мужчина. На первый взгляд лет сорока. Неприятный, худощавый, по бокам седина, а черты лица острые. Вкупе с наглым и холодным выражением лица это пугало до чёртиков.

В тот момент я не знала, кто он такой. Помню только, как он, медленно проговаривая слова, озвучил мне:

– А твоя мама не говорила, что ты хорошенькая…

После этого он молча доставил нас домой, всю дорогу не сводя взгляда. Именно в тот вечер я узнала, что наша драгоценная Алла Сергеевна в лице мачехи теперь должна этому мужчине. А он бандит со стажем – Макар Ветров, что держит часть города в страхе. И лучше бы, чтобы я смирилась со своей участью, потому как произошло это всё только по моей вине, и молча согласилась на все условия.

Тогда я взяла брата и пошла гулять по улицам, как делаю всегда после общения с ней. Это просто невыносимо…

Иногда мне кажется, что меня просто забыли в этом балагане и скоро кто-нибудь заберёт. Но нет, никто не поможет, и никуда я не денусь, пока не найду способ заработать достаточно денег для нашего с братом существования. Или не найду того, кто сможет нас защитить от этого мужчины.

И теперь я стою перед невзрачной металлической дверью, ожидая, когда мне позволят войти.

Всё, что мне удалось выяснить, что единственного человека, способного мне помочь, зовут Родион Юматов. Сейчас он глава одной из городских банд и сможет взять под своё крыло.

– Входи, – лязг замка заставляет вздрогнуть, а голос двухметрового шкафа в проёме застыть.

Смотрит так, будто я потерялась. Да я и сама чувствую, что это место может понравиться мне не больше того, где меня ждут.

Медлю, но всё же делаю несмелый шаг внутрь. Музыка, сигаретный дым и запах тут же проникают в каждую пору. Оборачиваюсь на бугая, и тот с непроницаемым лицом кивает вперёд.

Сглатываю.

Я не сильна во всех этих уличных стычках, несмотря на образ жизни последних лет. И сейчас чувствую себя каким-то загнанным зверьком, причём ловушка даже не одна.

Бугай уводит куда-то в сторону, спешно следую за ним, озираясь по сторонам. Обстановка, прямо скажем, навевает шок. Немереное количество мужчин, все выглядят устрашающе, а полуголые девушки, извивающиеся на коленях мужчин, кажется, по-настоящему получают кайф от своих действий.

Лысый амбал открывает дверь на втором этаже, указывая подбородком пройти внутрь.

Соберись, ты знаешь, что на кону.

Поднимая подбородок, с глубоким вздохом вхожу в помещение. Приглушённый свет, музыки почти не слышно. Здесь не меньше пятнадцати человек, такая а-ля вип-зона. Прямо напротив входа у стены стоит диван, будто намеренно оставленный без освещения, видны лишь силуэты девушек и кого-то посередине.

Ощущаю на себе взгляды, но стараюсь держаться уверенно, я репетировала этот поход.

– И что же за слёзную историю ты нам хотела поведать?! – раздаётся жуткий баритон откуда-то со стороны как раз диванов.

Сглатываю.

– Я… мне нужна помощь.

Не знаю, куда смотреть, поэтому вожу глазами по каждому в этой комнате.

– Набери сто двенадцать, – насмешливо звучит незнакомый голос.

Часть реагирует смешками, часть снисходительно смотрит. И это те, кого я хотя бы вижу в этой темноте.

– Я должна одному человеку… – нервно переминаясь с ноги на ногу: – Мы так будем говорить? – не выдерживаю.

Я не особо вспыльчива, но тогда, когда паника захватывает, могу и лишнего сказать.

Пауза, которая словно делит мою жизнь до и после. И… подсознательно я уже готовлю себя к тому, что Ветров просто заберёт меня и сделает всё, что захочет. А потом возьмётся и за Тёму.

Вдруг резко включается яркий свет, будто по щелчку пальцев сработало основное освещение. Немного жмурюсь, но тут же раскрываю глаза. Лёгкие словно скручивает, а сердце продолжает тарахтеть на полных мощностях.

Глава 2

Не понимаю, что со мной происходит.

– Как зовут? – точно он.

Темноволосый мужчина, что вальяжно раскинулся на диване, а по обе стороны от него эффектные девушки поглаживают то грудь, то ногу. Даже в сидячем положении понятно, что мужчина крупного телосложения, и, несмотря на расстояние, я чувствую, насколько у него тяжёлый и давящий взгляд.

– София. – отвечаю, сглотнув.

– И почему ты пришла сюда?

– Мне сказали, что только вы сможете помочь, потому что тот человек – Макар Ветров.

Он вскидывает бровь, но, пристально разглядывая, молчит.

– Никаких проблем со мной не будет, сделаю то, что скажете… Это правда вопрос жизни и смерти. – пытаюсь глазами убедить этого халка.

Сейчас даже плевать, что от унижения у меня горят щёки и просыпается ненависть. К себе, к мачехе, к чёртовому Ветрову и к этим людям.

Он кривит губы в какой-то полуухмылке, а затем снисходительно спрашивает:

– Должна за что?

Не хочу вот так озвучивать истинную причину. Это поведёт за собой новые расспросы, а рассказывать всё при этих незнакомых людях…

Вся эта ситуация изъедает изнутри остатки моего самообладания.

– Можно сказать… От меня требуют ответа за то, за что я не должна отвечать. – уклончиво озвучиваю, а мужчина, наклонив голову, прищуривается.

Жизнь в условиях постоянного страха сделала своё дело. И не могу назвать себя пугливой, однако этот человек ломает всю ту броню, что пришлось приобрести.

– Юлишь. – выдаёт он, вставая.

Подходит ближе, и теперь я могу увидеть, боже, его в полный рост.

Высокий, крупный, словно мул. Тёмные брови, прямой нос, идеально очерченная щетина, явно ухоженная. Он в принципе выглядит так, что не скажешь, что этот человек что-то проворачивает на улицах. Одет во всё чёрное, куртка небрежно распахнута. Двигается решительно, и в то же время будто крадётся. Это заставляет сделать пару шагов назад.

Вижу, как его глаза, которые оказываются ярко-голубыми вблизи, молниеносно уходят к моим ногам и также возвращаются.

– Поговорим о моей выгоде, да? – даже как-то насмешливо звучит он.

Напряжение возрастает.

Я думала самым сложным будет вымолить возможность сказать.

Я до последнего не знаю, что вообще значит, что именно этот человек сможет защитить меня и Тёму. Но вариантов у меня не густо, поэтому я попробую любой, который подвернётся, только чтобы спасти брата.

Если я не сделаю того, о чём сказала мачеха, то уверена, что Ветров заберёт его. Если мне надо работать на этого человека, чтобы нас не тронули… Если он озвучит свои требования и мы будем хотя бы в относительной безопасности, значит, я соглашусь.

– Буду работать. – несмело звучу, втягивая носом странный терпкий аромат.

Он не сводит взгляда и буквально смотрит прямо в душу.

Волоски на коже встают дыбом. Страх заставляет тянуться их вверх, потому что стоя вот так, мне приходится задирать голову, а он будто намеренно давит своей энергетикой и мощью.

– Хм. – деловито поджимает губы: – Кем?

Стойкое ощущение, что он смеётся надо мной.

И, честно сказать, от этого становится обидно. Конечно, я ни в коем случае не ждала, что эти люди с оружием будут обнимать на входе и приветствовать, но я надеялась хотя бы какой-то разговор тет-а-тет, где смогу спокойно объяснить своё положение.

– Я могу уборщицей, официанткой, домработницей… Не боюсь любой работы. – отвечаю, как бы имея в виду, что это плюс.

А мужчина тем временем резко хмурится.

– Все вышли. – вдруг грозно звучит, прищуриваясь.

Рёв баритона вызывает новую порцию страха. Сглатываю, наблюдая, как беспрекословно все выходят из помещения, оставляя меня наедине с ним.

Грудная клетка ходит ходуном, и я нервно заламываю пальцы. Может быть, это всё-таки плохая идея и он такой же, как и тот, от кого я хочу защититься?

– Три правила. – начинает, подходя ближе и касаясь каштановой прядки моих волос.

Теперь же в груди будто работает винт самолёта.

Он видит, фиксирует, наблюдает.

Молча, даже как-то аккуратно, что никак не вяжется с его агрессивной внешностью.

– К…какие? – смотрю снизу вверх.

– Вот этот взгляд. – облизывая нижнюю губу говорит: – мне нравится.

Хочу увести глаза, но крепкие пальцы, что в секунду удерживают за подбородок, не дают.

– На меня смотреть всегда, когда я с тобой говорю. – пытаюсь кивнуть, но хватка слишком крепкая: – Это первое.

Снова попытка, но понимая, что она будет неудачной, одними губами говорю «поняла».

– Не перечить. – с ощутимым наслаждением выдаёт: – Никогда и ни в чём. Второе.

Ждёт реакции, а я не могу. Я ведь ещё не всё объяснила, пусть и не совсем ту правду, которую должна. И ещё ни о чём не договорились.

– То-то и оно. – тянет, поглаживая неряшливым движением кожу на подбородке: – По глазам видно. Не сечёшь, что такое покорность, Умница.

Отпускает, вальяжно разворачиваясь к своему дивану.

Наконец могу вздохнуть и успокоить сердце, что ускакало куда-то прочь.

– Я ведь человек…а не безвольная субстанция… – тихо отвечаю, исполняя первое правило.

Он усмехается так открыто, и вроде бы можно увидеть отголосок улыбки что ли. Только по правде это походит на хищный оскал.

Не понимаю свои ощущения.

Мужчина красив. По-своему, конечно. Скорее холодной, жестокой и опасной красотой. Но вместе с тем один взгляд на него вызывает очумевший страх.

И не такой, как тот, кому я должна принадлежать.

Я собрала разные слухи об обоих. Стараюсь не верить вслепую и не сплетничать, потому как своего дерьма хватает. Но встретившись и увидев воочию обоих, соглашусь. И Ветров и Юматов, это те люди, с которыми я бы не хотела встречаться никогда в своей жизни.

– Если хочешь быть в безопасности, смиришься. – коротко выдаёт он, прожигая тёмным взглядом.

Глубоко вдыхаю.

На первый миг даже кажется, что он расслаблен. Но, убеждена, эта та иллюзия, которую он позволяет видеть.

Я была готова к тому, что в мире нет помощи за спасибо. В моём так точно.

Папа, да, он был готов безвозмездно помогать, но теперь кажется, что та жизнь, это уже сон или сказка, в которую я когда-то поверила.

И не лукавлю, когда говорю, что готова к любой работе. Однако, после его второго правила, отчего-то кажется, что уже появились исключения.

Мне всего лишь нужно знать, что в вагончик на окраине города никто не ворвётся. Никто не заставит силой делать то, что ты не хочешь, и поистине не должен. Мне просто хочется увезти брата подальше от всего этого грёбаного дерьма.

– А третье? – спустя паузу самоанализа вскидываю глаза на него.

– Об этом поговорим, когда сможешь принять второе.

Как будто резко потеряв ко мне интерес, кивает на выход. Ощущаю себя почему-то грязной после такого, и даже собственные ощущения объяснить не смогу. Ответные слова уже рвутся наружу, но вовремя прикусываю язык.

– Хорошо. Не перечить.

Была бы моя воля, я бы саму мать Тёмы сюда отправила.

Юматов молчит, рассматривая, и, очевидно, читает что-то в глазах.

– Вспоминай потом почаще, что сама сказала здесь и сейчас. Третье, беспрекословное исполнение любых моих приказов. – вздёргивает бровь.

Смотрю, прекрасно осознавая, что это может значить для меня.

– И никаких оговорок? – закусывая щеку изнутри спрашиваю.

– Ни единой.

– Под звёздочкой уточнений тоже не будет… – это скорее тихо говорю сама себе.

Он явно забавляясь, отрицательно качает головой.

– Это будет… – краснею, не зная, как сказать: – касаться секса? – голос превращается в писк, а я почти зажмуриваюсь.

Корю себя, что на этом этапе потеряла свою уверенность.

Мужчина снова надвигается на меня.

– Сделаю исключение, задав тебе вопрос… а ты хочешь?

Вводит в ступор, но я даже не беру секунды, чтобы отрицательно покачать головой.

Юматов склоняет голову в жёстком взгляде.

– Тогда определённо… – уже практически выдыхаю в улыбке, что моя честь останется со мной: – да.

Победный жестокий оскал. А я ошарашенно смотрю на него, желая высказать ему пару нелестных слов.

Глава 3

Прикрываю глаза, стараясь удержаться на той волне, которую отчаянно репетировала. На кону гораздо большее, чем моя честь и гордость. Впрочем, если я окажусь у Ветрова, пострадает гораздо большее.

– Хорошо, я согласна. – вскидываю подбородок, убеждая скорее себя, чем его.

Он кивает, засовывая руки в карманы брюк.

– Раздевайся. – раздаётся бескомпромиссный приказ.

А у меня трясутся поджилки.

– Что?

Вожу глазами по его лицу, ища хотя бы намёк на то, что это не будет так. Только в глазах вижу лишь беспристрастность и ожидание полной, безоговорочной покорности.

Слёзы катятся по лицу, а я даже не замечаю. Снимаю свитер, оставаясь в майке и дрожащими пальцами расстёгивая джинсы. Лёгкие потрёпанные балетки отставляю в сторону и одним движением спускаю штаны, ощущая себя на каком-то аукционе прошлого времени.

Стыд, смущение, унижение.

Всё в одном флаконе коррелирует собственную ярость на эту жизнь, а особенно на Аллу. Но стиснув зубы продолжаю.

Остаюсь в белье и майке, не смея оторвать взгляд от пола. Слышу тяжёлые шаги, а затем и вижу идеально очищенные носки его ботинок.

– Я говорил остановиться? Сдерживаю всхлип.

В эту минуту хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть и забыть этот момент.

Давай, Сонь, ты сможешь. Ты знаешь цену.

Стягиваю майку, а затем и бельё.

– В глаза смотри.

Капли солёной влаги оставляют отметины на полу, но я не могу подчиниться. Я впервые отчётливо чувствую себя так, будто я вещь.

Неприятно, обидно и уязвимо.

Мужчина хватает мой подбородок, рывком дёргая вверх и смотрит в глаза. Из-за пелены слёз он размыт, но это даже и к лучшему.

Я оправлюсь, сотру из памяти этот момент, как и все плохие, что прячу в закромах своей души. И буду гордо смотреть ему в лицо.

Просто для этого нужно время.

Юматов рассматривает, наблюдая, как текут слёзы, с каким-то больным триумфом и наслаждением.

Изверг, которому нравится показывать свою власть, унижая людей.

Изверг, к которому я собственноручно обратилась за помощью.

– Несмотря на то, что ты лжёшь… Уж слишком ладная ты, Умница. – посылает жёсткий взгляд: – А сейчас свободна.

Чеканит, отпуская подбородок.

Хватаю вещи с пола, принимаясь одеваться. Если бы только у меня были другие варианты…

Но сама бы я точно не справилась.

Показательное выступление открыло лицо жестокого и циничного хладнокровного человека.

Наверное, моя ошибка, что я рано расслабилась.

Без слов вылетаю из помещения, толкаясь сквозь толпу в клубе. Слёзы не останавливаются, но мне плевать.

Сейчас хочется лишь одного, отмыться от этого чувства. Чувства того, что я продалась, чувства того, что меня будут защищать, только если я отплачу телом. Чувства того, что моя жизнь теперь до конца потеряна.

Искалеченная душа, мечтающая вырваться из трясины, сейчас надрывно воет, не желая быть собственностью ещё одного ублюдка.

Наверное, наивно было рассчитывать, что Юматов окажется лучше того, кому должна Алла.

Не представляю, что значили его последние слова для меня, кроме намёка на секс.

Когда оказываюсь на улице, пытаюсь вдохнуть воздуха. Мне нельзя, чтобы Тёма видел меня в таком состоянии.

Ковыляю в сторону остановки, когда рядом останавливается автомобиль.

– Садись. – чеканит бритоголовый парень.

Страх выходит на новый уровень. Достаю из кармана маленький перочинный ножик.

– Кто ты такой?! – слёзы высыхают за секунду, и я сама себе напоминаю человека не в себе.

– От Алого.

Рявкает мужчина, со скепсисом глядя на то, что у меня в руке.

– От кого? – хмурюсь.

– Юматов.

Наконец до меня доходит.

– Я доеду сама. Спасибо.

Отвечаю, двигаясь дальше и убирая нож, но автомобиль следует за мной.

– Приказ.

Многозначительно глядя на меня, отвечает незнакомец.

Правило номер два.

Чертыхаясь про себя, рывком открываю дверь и сажусь на заднее сидение.

– Куда?

– Вагончики на холме, знаешь? – говорю в окно.

Мужчина кивает и разгоняет автомобиль.

Через двадцать минут я уже оказываюсь на территории, здороваясь с местными отбросами. А когда подхожу к потрёпанному дому, вижу, что там горит свет.

Наверно, меня ждёт. Заглядываю внутрь, улыбаясь так, будто всё хорошо.

– Привет.

Насупленный сидит и щёлкает на маленьком телевизоре каналы в поисках мультиков.

– Ты долго.

– Прости, Тём, были дела. – сажусь рядом: – Что делал? Где мать?

– Ушла куда-то.

– Куда? – снова начинаю злиться.

Ему хоть и восемь, но это не значит… Тормози, Соня.

– Не знаю.

– Ты кушал?

Отрицательно качает головой. Скриплю зубами, молотя внутри себя коктейль из ярости, горечи и всё ещё унижения.

– Пошли, я тоже голодна.

Целую его в макушку.

В голове ворох мыслей, и я не могу завершить ни одну из них. Но даю себе обещание, что вытяну его из этого дерьма.

И себя, и его. Когда-нибудь обязательно.

– А что будем? – немного оттаивает, пока я кипячу воду.

– У нас есть каша, макароны и рис.

Поворачиваясь, делаю нарочито весёлое лицо. Мальчик кривится, и я могу его понять.

– Завтра купим что-нибудь вкусненькое, договорились? – хитро играю бровями.

Я достану денег. А на последние куплю что-нибудь мясное и шоколадку ребёнку.

– Правда? – хлопает в ладоши: – Тогда сегодня можно макарон.

Смеюсь, скрывая истинные эмоции, и глубоко вдыхаю, отворачиваясь.

Через тридцать минут мы находим кетчуп в стареньком низком холодильнике и вполне неплохо ужинаем. А дальше я укладываю Артёма спать, рассказывая сказку о том, как большой и сильный принц вызволяет бедных потерявшихся брата и сестру из лап чудовища.

Он засыпает, а я долго сижу, сложив голову на колени и наблюдая за безмятежным сном ребёнка.

В голове встреча с Юматовым крутится нескончаемо.

Я не знаю, что будет завтра, каким оно будет. Но во что бы то ни стало я не оставлю Артёма с женщиной, которую и матерью назвать сложно. Мне всего лишь нужно немного времени и покровительство этого мерзавца, а затем мы исчезнем с этого убогого городишки.

Глава 4

Просыпаюсь от резких звуков и криков. Сердце отбивает чечётку, и я бросаюсь к маленькому окну, зашторенному тряпкой вместо занавески.

Группа каких-то головорезов заглядывает в каждый вагончик.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Тём! Тёмочка, давай просыпайся! Нам надо уходить! – попутно захватываю рюкзак, в котором всегда самое важное.

Несколько смятых сотен, телефон, свидетельство о рождении, паспорт.

Одеваю на ребёнка куртку.

– Куда мы? – смотрит спросонья, растирая глазки.

– В одно место. Нам надо очень быстро выйти и идти в другую сторону, ладно? – судорожно пытаюсь застегнуть толстовку.

Он кивает, двигаясь за кроссовками.

Снова подрываюсь к окну, хватая пару футболок и на всякий случай ещё одну кофту. Сама накидываю кожаную куртку, прямо наподобие пижамной майки.

Люди приближаются, и один явно двигается в нашу сторону.

Так… нет, мы не успеем.

Оглядываюсь, пытаясь откинуть панику и мыслить более-менее здраво в такой ситуации.

Маленькая банкетка у стола… Она ведь открывается?

Сажусь на колени перед ней, дёргая вверх. Куча каких-то пакетов, барахла, которое я одной массой вытаскиваю.

– Тём… – не представляю, какие слова надо подобрать.

– Это за нами? – смотрит так понимающе и вместе с тем смиренно.

Поджимаю губы, кивая.

– Тём, если меня не будет… если мне придётся поехать с ними, то тебе нужно будет доехать на автобусе в одно место. Деньги и адрес я спрятала в твоей книжке. Там всё подробно расписано, у тебя получится прочесть. А как только я освобожусь, я за тобой приду, ладно?

Брат молча кивает и сам лезет в своё временное укрытие.

– Как только они уйдут, можно вылезать. – даю указания, добавляя: – Я люблю тебя, Тём.

Влага собирается в глазах. Но сейчас не время. Потом вдоволь смогу ощутить себя ничтожной.

Сама оглядываюсь, всё же снимая куртку и забираюсь в кровать.

Сделать вид, что сплю.

Достаю свой ножик, пряча его под одеялом.

– В этом, скорее всего. – слышу голоса.

– Если не привезём, босс голову оторвёт.

– Знаю, я знаю. – недовольно отвечает второй.

Прикрываю глаза, стараясь успокоить дыхание. Проще, конечно, его задержать, потому что иначе усмирить грудную клетку не удаётся.

Через секунду слышу грохот двери и чувствую приближение постороннего человека.

– Нашёл. – довольно тянет один из них.

– Эй, принцесса, подъём! – тормошит меня: – Пора прокатиться…

– И не только на машине.

Как только они начинают смеяться, понимаю, что либо сейчас, либо никогда.

Резко открываю глаза, отбрасывая одеяло, и вонзаю нож в ногу тому, что стоит ближе ко мне.

– Ах ты, сука! – воет он, хватая за волосы и останавливая мою попытку вскочить.

Удар прилетает по лицу, но я глушу тот вскрик, что хочет вырваться от боли.

– Ты пожалеешь, тварь! – басит урод.

– Не дождёшься! – сиплю, посылая яростный взгляд и стирая кровь с губы.

– Ты смотри, а сучка-то из смелых! – подаёт голос второй, двигаясь ближе: – Посмотрим, как заговоришь у Макара. – с триумфом заявляет.

Не знаю как, но сразу поняла, что это его люди. Наверное, потому что и мачехи не наблюдаю, догадывалась, что вчера она вновь пошла к нему.

Они оба хватают меня, пока я брыкаюсь, и практически выкидывают из вагона. Валюсь на землю, молясь только о том, чтобы Тёма выполнил моё наставление.

Уверена, они уже знают о брате, но раз не ищут его, есть вероятность, что недомамаша его им ещё не пообещала.

Встаю с земли, как раз когда тот, что получил от меня в ногу, оказывается рядом.

Кулак, что прилетает в рёбра, заставляет скрючиться и задыхаться. На глазах проступают слёзы, но они не дождутся.

– Это тебе на разминку. – противно шепчет, наклоняясь и дёргая за волосы, чтобы сказать на ухо.

– Эй, ты чё?! Нам же крышка будет! – орёт второй.

Судорожно мозгую, но не нахожу ничего лучше, чем провоцировать, чтобы потом досталось и этим ублюдкам.

– Это всё, на что ты способен?! – заявляю хрипло.

Знаю ведь, что таким отморозкам важно чувствовать свою силу и опасность. А если им не показать страха, то срыв башни обеспечен.

Он стискивает зубы, дёргая сильнее.

– Не нарывайся, принцесса! Дорого заплатишь! – играет бровями.

Фраза заставляет нервно сглотнуть.

Пусть бы уже забрали, чтобы Артём мог вылезти. Там ведь наверняка мало места…

Тот урод, что держит меня, буквально тащит по земле с территории.

Наши соседи, что переполошились от такого резкого пробуждения, смотрят вслед. Наверное, я могла бы вырываться и кричать, чтобы кто-нибудь помог. Но есть ли в этом смысл или это трата моих же сил. Надо думать наперёд, чтобы быть в состоянии убежать от Ветрова.

К тому же знаю, что здешние люди не отличаются отзывчивостью. Может быть, есть парочка, как, например, Олька, что в ужасе наблюдает за этой картиной. Одними губами говорю ей «Тёма», и она судорожно кивает.

Я предупредила её ещё до того, как унижалась перед Юматовым.

Не знаю, как она докатилась до такой жизни. Очевидно, что тоже что-то произошло, но, по крайней мере, она единственная, с кем я здесь могу поговорить.

В тот момент, когда мы оказываемся у старого пикапа, на меня натягивают мешок, завязывают руки и бросают в кузов.

Наверное, только сейчас у меня есть минутка пожаловаться самой себе на судьбу.

На то, что не сразу поверила в слова Ветрова, за то, что тянула с походом к Юматову.

Может быть, удалось бы предотвратить событие сегодняшнего дня.

По сравнению с этим днём, вчерашний кажется сносным. Относительно того, что меня ждёт.

Потому что вчера, даже несмотря на то, что было, мужчина, как минимум, хоть что-то говорил.

Ветров же без зазрения совести возьмёт то, что было ему обещано.

Ну, и если быть до конца откровенной, внешность Юматова способна сразить. Как бы я его ни ненавидела и не относилась, как к сделке с дьяволом, мужчина более чем привлекателен… А что касается Ветрова, то этот возрастной мужчина, который старается казаться моложе, вызывает лишь тошноту и отторжение.

Всё познаётся в сравнении.

Усмехаюсь сама себе. Выбираю, кто из моральных отморозков лучше… Докатилась.

Главное, чтобы с Артёмом всё было в порядке. Любыми способами мне нужно уберечь его. Я знаю, что делают с мальчиками в подобных бандах. Сразу готовят безропотного исполнителя, грубого солдата, чтобы потом с ним вершить свои дела.

Может быть, я утрирую, но все эти люди стопроцентно не помогают старушкам перейти дорогу и не спасают брошенных котят.

Такой участи для брата я не допущу. Он отлично учится, пусть и не в самой лучшей школе, его обязательно ждёт прекрасное будущее. Как минимум он закончит хотя бы колледж. Это та веха, что должна спасти его от этой жизни.

Если бы я несколько лет назад всё же надеялась, что у его матери всё получится без отца, я бы давным-давно сбежала бы.

И вероятно, стоило это сделать до того, как из плохого всё превратилось в отвратительное.

Машина останавливается, и мои мысли прерываются вместе с ней. Замираю в ожидании, как меня потащат на ковёр к ублюдку. Не проходит и минуты, как это происходит.

Не знаю сколько меня практически несут, а потом швыряют, как мешок на пол, стягивая с головы средство моей временной слепоты.

– Ну, здравствуй, конфетка. – тянет сипло мужчина, разглядывая меня с ног до головы: – Жаль, твоя родительница не сказала о тебе раньше.

У них у всех на внешности какой-то пунктик?

– Не думаю, что она помнит обо мне. – отвечаю, а он скалится.

– Хм… И голосок приятный, когда не орёшь, как двинутая. – говорит, подойдя ближе.

Касается волос, а я резко дёргаю головой.

– Не трогай меня! – цежу сквозь зубы, отползая.

– Полно. – прикрывает глаза: – Я ведь предупреждал Аллу, что если не явишься сама, то притащу.

Смотрит на лицо, хмурясь.

– Очевидно, не научил своих псов общению с девушками! – знаю, что мне нужно бы молчать, но не могу.

Ярость, что клубится во мне с того самого момента, как я оказалась на окраине города в дерьмовом вагончике, который и домом язык не поворачивается назвать, вдруг рвётся наружу.

– Ну что ты, они хотели просто пощупать… – ржёт отмороженный: – Что ж, раз ты на месте… – встаёт, расслабляя галстук и расстёгивая пуговицы на рубашке: – Начнём.

Глава 5

Смотрю на то, как он расстёгивает рубашку, пятясь к стене.

– Не трогай меня! – злостно выкрикиваю, хотя внутри застыла кровь.

Я не стану.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, куда смогу отойти. Но он слишком близко, чтобы я успела.

– Можешь кричать сколько угодно, конфета. – лениво говорит Ветров.

Сам же смотрит сально и противно.

Когда на нём остаются только брюки, он подходит вплотную.

Чёрт!

Расстёгивает ремень.

– Разденьте её.

Говорит кому-то, хотя мне казалось, нас здесь двое. Но дверь тут же открывается, и кто-то входит. Молниеносно рывком дёргаюсь в сторону. Но мужская рука, что хватает меня, пригвождает к месту, заставляя опуститься на пол.

Пистолет, что он держит в руке, намеренно демонстрирует мне, что может произойти.

Двое других идут в мою сторону. А когда они оказываются ближе, отбиваюсь ногами, извиваясь, как уж.

Пытаюсь ударить ногой.

Только один крепко хватает ноги, второй же одним движением рвёт свитер на мне, а потом, не вытаскивая рук, тянет тряпку за голову.

Адреналин бушует, вытесняя боль, а страх подобно двигателю несёт меня куда-то, где я должна бороться.

Майка рвётся следом, и спортивный бра грубо стягивают вниз.

– Худосочная, конечно. – сквозь пряди волос вижу, как оценивающим взглядом этот отмороженный разглядывает меня: – Продолжайте, продолжайте.

Приказывает своим псам, и руки одного из них опускаются к пуговице джинс.

Нет!

Рычу, кричу, бросаюсь по полу, как рыба без воды. Слёзы уже текут, но я не могу просто принять всё то, что они со мной делают.

Мне страшно, мне больно, мне тяжело. Паника накрывает, и я в несознанке что-то шепчу, ощущая удушье.

– Тормози. – сквозь вату слышу чьи-то слова.

– Какого хрена он тут делает?!

Задыхаюсь, не в силах сделать вдох. Тело будто обмякает, и я, кажется, теряю себя.

– Макар, Макар… Ну разве можно…

Сквозь потерянное сознание прорывается хриплый баритон.

Я его слышала где-то.

– Какого лысого ты здесь забыл?!

– Пришёл навестить старого друга…

Голос будто насмехается.

И именно эта насмешка приводит меня в чувство.

– Ты кое-что забрал. – вдруг насмешка пропадает, а я, приоткрыв один глаз и еле сфокусировав зрение, узнаю его: – То, что уже моё.

– Ты попутал, Алый?!

Если я ещё стану свидетелем и причиной этой стычки, меня точно не оставят в покое.

Мозг постепенно приходит в рабочее состояние, и пока все заняты друг другом, пытаюсь пошевелиться.

– Увози её. – приказ раздаётся громогласно и бескомпромиссно.

Юматов на меня даже не смотрит, как он понял, что я пришла в себя.

Парень, что вчера был моим водителем, тут же оказывается рядом со мной. Сдёргивает свитер, прикрывая. И это движение отдаётся противоречивой благодарностью.

– Стой, где стоишь. – вижу направленное оружие в нашу сторону.

Изверг номер один стоит спокойно, даже не двигаясь, руки так и в замке сзади. Однако сама фигура, что превосходит изверга номер два в габаритах, уже говорит о том, что одно лишнее движение, и тот даже не успеет выстрелить.

– Мои люди повсюду, Ветер. А как ты знаешь, после нас остаётся лишь пыль. – снова надменная усмешка: – Я забираю своё и ухожу. Когда захочешь рассчитаться, буду ждать тебя.

Говорит он, и я не понимаю, почему Ветров молчит, прожигая его яростным взглядом. Я как минимум ожидала громкую вакханалию. Ведь тот, кто пришёл за мной, отобрал власть у того, кто меня похитил.

А если быть вообще предельно откровенной, придя к Юматову, мачеха уже продала меня.

Так почему такая тишина?!

– Я приду, даже не сомневайся, Алый.

Опускает пистолет, бросая на меня какой-то нездоровый взгляд. Он явно обещает что-то, чего я должна бояться.

И я боюсь. Правда.

Теперь ещё больше.

Но лишь за Тёму.

Потому что после сегодняшнего любая кровь, его, моя, нужна только кровь.

Бритоголовый помогает мне подняться и выводит первой. В этот момент «защитник» даже не смотрит в нашу сторону. И это выводит уровень опасности на немыслимую планку.

Знала ли я, на что шла?! Да.

Могла ли сказать ему правду?! Да.

Однако я должна была услышать условия, должна была понять. А если бы сказала ещё и про ребёнка, который является балластом, то не получила бы сегодняшнего эффектного появления.

Возможно, план и провальный, но другого выхода я не нашла.

Буквально за пару минут мы оказываемся в машине, и я нервно грызу ноготь. Сейчас, судя по всему, предстоит расплата.

Как много плат и всё от меня…

Хочется кричать в воздух извечный вопрос: «Почему? Что я сделала не так?»

Да только в ответ будет лишь тишина.

Сейчас, по крайней мере, плата должна быть в каком-то смысле мягче.

Я сама согласилась на это. Данность, которую голова должна принять.

Меньшее из двух зол.

Не знаю, сколько мы едем, руки ноют от боли. Но меня не освободят, ведь приказа не было. А какой будет следующий, кроме того, что я должна буду раздеться, я не представляю.

Когда мы подъезжаем к огромному дому, нервы совсем не в порядке. Бритоголовый открывает дверь, молча указывая на выход. Как могу карабкаюсь с джипа и не двигаюсь с места.

– Внутрь иди. – чеканит он, стоя за мной.

Киваю и на дрожащих ногах двигаюсь в сторону входа.

Дверь открывается сама ещё до того, как я успеваю коснуться ручки.

А посередине большого светлого холла я вижу его.

Руки скрещены на груди, взгляд горит, а на щеках отчётливо проглядываются желваки.

Дверь тут же захлопывается, отрезая меня от внешнего мира, вздрагиваю.

– Говори. – буравит глазами, приказывая металлическим тоном.

– Моя мачеха, она тесно общается с ним и обращалась за помощью. А это оказалось не бесплатно. – не свожу взгляда, робко начиная: – Я не знаю, почему я, но уговор был в том, что она…

– Это ясно. – перебивает, не дёргаясь: – Пацан?

Значит, всё-таки добрался…

С плеч будто камень падает, и я глубоко вдыхаю, испытывая облегчение.

– Артёму восемь, я не в курсе, известно ли Ветрову о нём. Они бы схватили и его, теперь так точно. А она бы снова пошла за деньгами, потому что у неё растёт маленький солдат для их банды…

– Дальше.

– Я должна была молча согласиться на его условия. Он дал ей срок, о котором я и сама не знала.

– И?!

Не понимаю его реакции. Он застыл словно каменное изваяние и чеканит только односложные слова.

– Единственный вариант, который я нашла, расспросив у соседей, что есть человек, который сможет противостоять Ветрову. И…так я появилась в вашем клубе.

Он молчит, смотря на меня. А потом двигается ближе. Почти бесшумно ступает по полу и прищуривает взгляд.

– Какого черта молчала?!

Цедит Юматов сквозь зубы, приближаясь и вновь обволакивая меня облаком своего парфюма.

– Я…боялась. – говорю правду, ощущая, как одинокая слеза выкатывается из глаз: – Я хотела, чтобы мальчику ничего не угрожало. И не стала бы говорить при всех тех людях…

– Поэтому отправила ко мне малого, как твоему плану пришёл пиздец?!

Со скепсисом вздёргивает бровь.

– Это был крайний вариант, потому как я решила, что…

Не могу озвучить, что решила отдать ребёнка на амбразуру. Но как и говорила, меньшее из зол.

Он чуть склоняет голову.

– И теперь я выполнил свою часть, так?!

Молчу.

– Однако своего не получил. Ни вчера. Ни сегодня. Как думаешь, сколько в мире людей, которые дышат, потому что не расплатились? М?

Смотрит, облизывая нижнюю губу.

Сглатываю.

Не знаю почему, но я боюсь его больше Ветрова. По второму отчётливо понятно, что он мразь.

Здесь же стена.

Я не знаю, что сделает мужчина в следующую секунду, я не знаю, о чём он думает, каких принципов придерживается, на что вообще способен… И это заставляет испытывать липкий страх, ползущий по позвоночнику.

– Нет таких. – шепчу едва слышно.

– Умница. – вкрадчиво отвечает, кивая.

А потом берёт свитер, резко дёргая на части от уже имеющегося.

Грудная клетка рвано дышит.

Юматов убирает лоскуты майки и стягивает ниже бра.

Как-то даже аккуратно.

Смотрит прямо, разглядывая мою грудь. От этого некомфортно, и я ёрзаю, потому что ощущаю себя странно.

Нет, протест он есть, но я прекрасно осознаю, что не могу вести себя также, как часом ранее.

К тому же, мурашки поднимаются сами собой, и я чувствую, как под его напором соски становятся будто тяжелее и твёрже.

Это смущает, и я краснею. А мужчина, возвращая взгляд на моё лицо, тянется рукой.

Хочется сделать шаг назад, но я понимаю, что нельзя. Не после сегодняшнего.

Артём у него. И мне не остаётся ничего, как принять происходящее. Зажмуриваюсь, когда до груди остаётся несколько миллиметров.

– В глаза. – рявкает мужчина хрипом.

Раскрываю их тут же, в момент, когда он касается и начинает потягивать за сосок. Тело само собой ведёт, и я немного покачиваюсь.

Его шершавые пальцы мнут грудь, играясь с соском, то царапая его, то оттягивая.

Меня бросает то в жар, то в холод. Зрительный контакт, его движения заставляют закусить губу.

Я боюсь и я ненавижу, даже несмотря на то, что сегодня он спас. Я всё ещё помню то унижение.

Я хочу и готова убить за то, что он делает сейчас со мной.

Он ухмыляется, пристально следя, будто читает мысли и усиливает давление.

Потом резко отпускает, переходя ко второму полушарию.

Полувздох слетает с губ, а мужчину будто это распаляет. Хватает так, что становится даже немного больно.

Ещё раз.

И снова он заставляет моё неопытное тело хотеть. Хотеть того, что должно последовать дальше.

Разум вопит, что я не должна так реагировать, но сейчас всё моё напряжение и силы собираются где-то внизу живота.

Сопротивляться нет сил, хотя прекрасно знаю, что завтра буду бесноваться и пылать от негодования, что позволила себе хотя бы что-то почувствовать.

Рука мужчины опускается ниже, проводя по ложбинке, до края джинс.

Буквально пара секунд, и он растягивает их, нагло влезая в бельё.

Ещё никогда у меня такого не было. Кавалеры хоть и были, но чтобы подпустить к себе… ни разу.

А сейчас, кажется, что я даже поддаюсь немного вперёд, за тем, чтобы почувствовать.

Гладит, спускаясь всё ниже, и проводит ребром ладони по самому сокровенному месту.

Приглушённый стон, и я отчаянно держусь, чтобы не закрывать глаза.

– Умница…

Хрипит Юматов, повторяя свои движения.

Меня ведёт, но его вторая рука вдруг ложится на талию, сжимая её. Гладит, массирует, растирает…

Яркие холодные глаза буквально вбирают душу в этот момент, высасывая из меня любую возможность идти против. А разум уходит от силы ощущений, что мне дают его руки.

Глава 6

Кажется, что я уже и сама двигаюсь навстречу его пальцам, но он останавливается, резко отрываясь.

– На колени. – сипит, скидывая с меня морок.

А я под воздействием неведомых ощущений послушно опускаюсь ниже, согласная на то, что должна сделать.

Довольная ухмылка расползается на его лице. И будто просыпается рассудок, борются две сущности.

Одна, которой хочется кричать и ломать всё вокруг, и другая, которая на секунду даже хочет увидеть то, что предстоит.

Юматов, не спуская взгляда, расстёгивает пуговицу своих брюк, которые слишком заметно оттопыриваются в районе паха.

И чётко в этот момент звучит звонок в дверь.

Буквально выдыхаю и сгибаюсь пополам, прикрывая глаза.

– Уйди! – грозный рык раздаётся так громко, что я вздрагиваю.

– Милый… – глухо слышится томный голос: – Это срочно.

Чувствую, как мужчина смотрит, и опасливо поднимаю взгляд. Сжатая челюсть, кажется, что даже слышен скрежет зубов.

– Повезло тебе, Умница. – чеканит с чувствуемой злостью.

Остаюсь также на полу, стараясь прикрыться.

– Не трогай! – раздаётся тут же, как только рука касается порванной ткани.

В холл входит эффектная брюнетка в полностью обтянутых джинсах и серой кофте, подвязанной под высокой грудью. Вышагивает на каблуках, как на подиуме. А я испытываю жгучий стыд, находясь в таком положении.

Но нет, я не покажу им. И тем не менее спешно поправляю бра и сдёргиваю полы кофты, закрывая оголённые участки тела.

Провожаю девушку взглядом в ответ, а она, выпячивая губы, прищуривается.

Смотрит на меня как на мусор.

Да, очевидно, друзей среди них у меня не будет. Мысль заставляет печально усмехнуться.

– Родной, там мальчишка все нервы съел… – льнёт к нему, пока он, облокотившись на светлую тумбу, слушает то, что она ему говорит.

Понимаю, что речь о Тёме, и даже немного привстаю, однако неприязненный взгляд мужчины буквально пригвождает меня к месту.

– Что с ним? – незаинтересованно спрашивает в ответ, проводя рукой по её бедру.

Она тут же будто загорается и, взмахивая волосами, проходит по мне снисходительным взглядом.

– Орёт, ревёт, задолбалась с ним сидеть… Может быть, есть что-то… – шепчет, проводя по его щеке кончиками пальцев.

В шоке наблюдаю за тем, что они делают, и увожу взгляд.

Вот бы сейчас на минутку увидеть брата. Но если я скажу слово, он ведь может вернуть меня обратно. Я солгала ему специально, и, держу пари, масштабов моей лжи я ещё даже не осознаю.

– Что предлагаешь? – ухмыляется мужчина.

– Хочешь со зрителями? – в ответ спрашивает она, прижимаясь к нему между ног.

Придерживает её за ягодицы, и я наблюдаю, как она тянется к нему.

Эти двое целуются так, что это вызывает иррациональное желание наблюдать.

Унижение, хорошо.

Я вытерплю.

И даже несмотря на то, что довелось мне видеть многое, но это наблюдать я не намерена. Тошнота тут же подкатывает к горлу, а адреналин, что, видимо, автоматически образовывается в крови, не даёт прикусить язык.

– Извините, что отрываю! Но, может быть, я увижусь с братом, а потом вы продолжите здесь трахаться! Если вас больше возбуждает, что я смотрю, могу вернуться…

Выдаю на одном дыхании, потеряв страх. Всё то, что происходит со мной, не успевает выражаться в собственных законченных мыслях.

Но искромётное желание стереть с себя его прикосновения я чувствую очень ярко.

Ощущаю себя грязной, испорченной, а в дополнение адски злюсь, что реагировала.

Смотрю прямо, выражая всё то, что поднимается внутри. А мужчина медленно переводит на меня льдистые глаза, чуть наклонив голову из-за плеча своей девки, слегка швыряя её в сторону.

Наблюдает так, словно готов убить. Выдерживаю взгляд, исполняя первое правило, и да, осознаю, что нарушила второе, и в общем-то, наверное, третье.

Но там мой брат, и пусть хоть изобьёт меня, использует, принудит к чему угодно, уничтожит, но Тёма ещё маленький и сейчас страдает.

А я ему обещала. И я сдержу слово.

– Я обещала брату. – голос звучит уверенно и звонко, как никогда.

Вряд ли моё положение выигрышное, но пусть не думает, что я очередная из вот таких, подобных этой, девушек.

– И я сдержу слово. Всё, что вы мне говорили и делали за пару минут до этого…будет тогда, когда я буду знать, что он в безопасности.

Очевидно, что у меня потекла крыша после произошедшего. Или я резко стала бесстрашной.

Однако всегда ведь, когда тебе есть за что бороться, кроме себя, ты готов положить лицом к земле любого.

Даже того, кого отчаянно боишься.

Алый прищуривается, а в глазах, без сомнений, считывается холодная ярость.

Голубые зрачки словно испепеляют.

– Ты позволишь ей…? – недоумённо шепчет девчонка.

Тот в ответ молча хрустит шеей и сжимает челюсть.

А затем всё происходит очень быстро. Буквально в секунду я вижу направленное в меня дуло пистолета.

Страх затмевает всё то, что было раньше. Во рту резко становится сухо. А в мозгу одна лишь мысль, как я оставлю Артёма…

Юматов кривит губы в гримасе ненависти.

Секунда.

И он нажимает на курок.

Выстрел звучит оглушительно громко.

Взвизгиваю и прячу голову в руках.

Сердце, кажется, где-то в горле, а на глаза наворачиваются слёзы.

– Два часа на то, чтобы успокоить своего недоноска. – металлическим тоном режет пространство: – А после…посмотрим, что с тобой делать.

Выдыхаю слышно и осторожно поднимаю голову. Кажется, всё то время, что ждала продолжения фразы, и не дышала вовсе.

Хаос внутри, во всех органах, голове…невозможно усмирить.

Синяк у рёбер вдруг резко ноет. Из раны на губе, что от страха прикусила, идёт кровь. Чувствую привкус металла. Но это ничто по сравнению с тем, какой ком эмоций сейчас нарастает во мне.

Прихватываясь за бок, стремительно выхожу.

Спрашиваю у первого попавшегося, прикрывая кофту, где держат мальчика, и, ускоряя шаг, бегу туда.

Неподалёку от громадного дома небольшая постройка, на которую мне указали.

Анализировать, думать, предполагать сейчас не способна.

Главное увидеть Артёма, успокоить и показать, что всё хорошо.

А с остальным…будет виднее позже.

Именно так проходит вся моя подневольная жизнь.

Спустя коридор и пару дверей влетаю в комнату, где вижу забившегося в угол Тёму.

– Эй! – подлетаю, оседая на пол: – Привет, братишка! – улыбаюсь, хоть губе и больно.

– Соня! – бросается на шею, стискивая в своих объятьях.

Прикладываясь губами к макушке, целую.

– Ну что ты переживаешь тут? – задаю вопрос.

– Тебя так долго не было. А мне запретили плакать, и я вот…не смог. – сбивчиво рассказывает: – Пойдём уже домой, а? Там же мама…

Слово заставляет гневно стрельнуть глазами.

– Её там, скорее всего, нет. – пытаюсь смягчить тон: – И нам домой нельзя. Мы пока останемся здесь, хорошо?

– Но мои игрушки. – округляет глаза: – Там поезд.

Тот, которому уже много лет, и который я подарила ему на четырёхлетие.

– Хорошо, хорошо. – киваю: – Я за ним съезжу, ладно? Заберу наши вещи и игрушки.

Как бы это ещё провернуть…кто бы подсказал.

– Обещаешь. – киваю мальчику, взъерошивая волосы на макушке: – Но ты ведь не уйдёшь больше?

Хороший вопрос.

Почему-то сейчас кажется, что, возможно, меня и уйдут после недавней выходки.

Но кто знал, что Ветров заявится. План, к кому отправить Артёма, был запасным. Скорее даже фантастическим. И то, написала и отложила туда деньги, только если не успею сама.

Теперь же совершенно не уверена в этом решении. Я, действительно, на каком-то интуитивном уровне возлагала надежды на этого человека.

Глава 7

Смотрю на заснувшего Тёму, не представляя, что дальше. Пришлось увиливать и говорить мальчику, что это дом моих знакомых.

Перед глазами пробегают картинки этого дня, и хочется выключить этот калейдоскоп.

Завязанный узел кофты напоминает о том, что происходило, и хочется тереть кожу до красноты.

Но, вероятно, это только начало. Даю себе ещё минутку, чтобы выйти из этого маленького домика.

Здесь неплохо. Наверняка выделенное жильё для прислуги. Пусть мебели немного, но удобная большая кровать, тумба с зеркалом и шкаф кажутся уже чем-то вроде пятизвёздочного отеля.

Аккуратно встаю и выхожу из комнаты, а в небольшой гостиной стоит всё тот же бритоголовый парень.

– Конвой? – спрашиваю, усмехаясь.

Он не реагирует, а лишь подбородком указывает на выход.

Хмыкаю, прежде чем развернуться и пойти. Слыша шаги за спиной, наконец даю себе возможность рассмотреть, где вообще нахожусь.

Огромная зелёная территория оцеплена от мира высоким кирпичным забором. Несколько гравийных дорожек подсвечены уличными фонариками. А по левую руку от самого дома беседка, в середине которой горит огонь.

На первый взгляд может показаться, что это сказка…

Заворожённо наблюдаю, представив на миг, что вся моя жизнь… её просто не существует. Однако быстро возвращаюсь в реальность, когда чувствую, как меня сзади подгоняют.

Подходим к дому, и внутри мой конвоир ведёт меня сразу к лестнице на второй этаж.

Обстановка с каждым шагом вглубь сменяется на довольно тёмную, по сравнению с холлом.

Кажется, что здесь, в принципе, никто не живёт, кроме нашего движения не слышно и звука.

На полу тёмная паркетная доска, голые стены цвета мокрого асфальта, даже и не разбавлены ничем.

Когда оказываемся на втором этаже, он указывает пальцем на самую дальнюю дверь в конце коридора.

Нервно сглатываю, не представляя, что меня там ожидает, и несмело ступаю. Шагов позади не слышу, поэтому резко оборачиваюсь, но этот молчаливый телохранитель даже не смотрит на меня, стоя спиной и скрестив руки на груди.

Интересно, он здесь, чтобы только я не сбежала?

Несколько дверей по бокам, вероятно комнаты, но ни одной возможности свернуть с пути.

Останавливаюсь у места назначения, неловко стуча по полотну дверного проёма.

– Входи. – глухой голос тут же реагирует.

Выдох, в попытке успокоить неровный и частый стук сердца.

Открываю, и в меня тут же ударяет его аромат. Именно тот, который почувствовала, когда пришла впервые. Только здесь он такой насыщенный, будто застоявшийся, словно въелся в стены, мебель.

Очевидно, Юматов не любит яркий свет, потому что горит только настольная лампа и высокий торшер у кресла, в котором он величественно восседает.

Кабинет тоже в тёмных тонах, а мебель из дорогого дерева. Дверь сама собой закрывается, заставляя меня нервно оглянуться.

Его выстрел, судя по всему, оставит травму на всю жизнь, ведь была уверена, что пуля не пролетит мимо.

– Успокоила? – звучит грубо.

Алый, облокотившись на подлокотник кресла, рукой потирает подбородок.

– Да.

Уговариваю себя вспомнить о Тёме, об условиях, которые сама же и озвучила. А страх засунуть подальше.

– Подойди ближе.

То равнодушие, сопряжённое, как мне кажется, с озлобленностью, которой он говорит, не даёт сдвинуться с места.

Смотрю на него во все глаза, замерев как неживая. Он вздёргивает бровь и прищуривает глаза.

– Тебе не кажется, что ты забыла правила, Умница? – вкрадчиво спрашивает.

– Я… помню.

Мужчина хмыкает, переставляя локти на колени и подаваясь вперёд.

– Сюда. Подошла. Живо. – чеканит сталью каждое слово с паузами.

Прикрывая кофту от нервного озноба и страха того, что он со мной сделает, всё же делаю шаг.

Один. Два. Три.

Останавливаюсь в метре от кресла. А он откидывается на спинку, равнодушно рассматривая.

– Пугаешься… – начинает он: – Где же свою смелость оставила?! – ухмыляется.

Но в этой ухмылке нет ничего, кроме хладнокровия.

– Я сказала свои условия… – шепчу, крепче обнимая себя и опуская взгляд.

Наедине с ним со мной что-то происходит. Стоит только кому-то появиться, как я чувствую меньшую угрозу, но вот так наедине, близко… будто умирает всё то, что есть во мне. Остаётся только противоестественное желание подчиниться.

– Я слышал.

– Я готова, правда, – сама не понимаю, почему продолжаю говорить: – готова на всё. Только мальчик, он ни в чём не виноват. И благодаря его безопасности, вы… – вновь поднимаю глаза: – …получите безвольную куклу, как того и хотели.

Он задумчиво прищуривается и вновь чуть наклоняет голову.

– Готова, говоришь… Я не верю в это, Умница. – выдаёт с насмешкой: – Свой шанс ты, увы, упустила. – последнее звучит с особым смаком.

Ошарашенно вожу глазами по его лицу, надеясь увидеть там намёк на шутку… Что-нибудь, что подскажет, что это неправда.

– Нет! – трясу головой с отчаянным шёпотом: – Нет!

Прикрыв рот ладонью, дёргаю волосы. Грудная клетка рвано двигается, а я не могу сделать вдох. Просто не чувствую кислорода.

Суматошные движения переходят на шею, потому как отчётливо ощущаю удушье.

Нет. Я говорила ему, что всё будет хорошо.

Слёзы уже катятся по щекам, и я не представляю, как решить, что делать… Понимала ведь, что ни о какой человечности и морали нет речи…

Дура. Если его вернут Алле, это конец.

– Прошу, вы ведь можете защитить его… – безумно тараторю в агонии: – Оставить себе, а я… я уйду, и больше никогда не появлюсь! Или отправьте в место, где о нём позаботятся, чтобы он был в безопасности!

Вскрываю то, что от всех прячу. Реальность того, что ради этого мальчика я готова убивать.

– Хотите… – мелькает, как мне кажется, нужная мысль.

Судорожно развязываю узел на кофте.

– Вы же хотели… – сдёргиваю её, оставаясь в бра: – …берите! Я лишусь себя, но он должен быть в порядке!

Принимаюсь за пуговицу, но дрожащими пальцами ничего не могу сделать.

– Остановись! – резко рявкает мужчина.

Со слезами на глазах вновь замираю, безвольно опуская руки.

– Пожалуйста… Хоть убейте за неподчинение, только обеспечьте его защиту. Умоляю… – не вижу надежды и не сдерживаю рыданий.

Сама демонстрирую свою уязвимость и слабость. Пелена в глазах не пропадает, я чувствую тошноту, но не двигаюсь в ожидании вердикта.

– Надеюсь, ты усвоишь урок. – вставая с кресла, озвучивает.

Нависает надо мной, а я не смею поднять глаза, пытаясь проглотить всхлипы.

Снова хватка шершавых пальцев на подбородке.

– И поймёшь, мне начхать. Одно твоё неверное движение, и вам обоим крышка, Умница. – беспощадно говорит мне в лицо.

Жмурюсь от количества слёз, что хотят выйти наружу.

– Запомни. Решать, что брать, кого, как и когда буду только я. – отворачивается, вставая спиной и засовывая руки в карманы: – Третья комната справа, про работу узнаёшь по ходу дела.

Всё ещё душевно рассыпаясь на части, подбираю кофту и бреду к двери.

Паника отступает, но я знаю, что теперь меня ждёт по ночам. Копилка личных кошмаров пополняется с завидной скоростью.

Думала, что всё смогу, что Алла показала эту дерьмовую жизнь во всей красе.

Но нет, то была лишь верхушка айсберга.

Розовые очки сегодня сломались так, что осколки будто впиваются в кожу.

Ломает…

Родион Юматов ломает людей, манипулируя их слабостями и заставляя покоряться ему.

Но даже не представляет, насколько я уже сломана.

Глава 8

Родион

– Босс.

В кабинет входит мой завсегдатай.

– Малого к ней в комнату пусть приведут.

Он явно не ожидал, но кивает.

– С девчонкой что?

Задумчиво затягиваясь табачным дымом, не тороплюсь отвечать.

А что с девчонкой…

Хотела вокруг пальца обвести, но, полагаю, сегодня поняла, насколько это была хреновая идея.

Сам не поясню, какого чёрта держу самообладание, с рук спускаю и не забрал ещё своё.

Но это слишком просто. Приходится осекать себя.

Слишком легко взять её и лишить девственности, что, к слову, является приятным бонусом. Несмотря на клокочущий гнев, надо просчитывать ходы.

Здесь хочется сыграть, и пусть, возможно, даже считает, что она победила в этой битве, но никак не дошла до победы в войне.

Подчинить Умницу и превратить в тех, кого наблюдаю уже долгое время.

Можно даже сказать, что она восхищает своим рвением защитить брата. Учитывая кукольную внешность, что совершенно не вяжется с той смелостью, что она демонстрирует. Хотя, с какой стороны посмотреть, может быть, это всё же глупость.

Давненько такого не видел в своём мире. Оттого, вероятно, и хочу её до одури.

Когда увидел её тело в первый раз, задымило так, что думал, не успокоюсь и накинусь тут же. Ту поволоку в глазах, когда мял её сочную грудь, не выкинуть из башки. А то, что возбудилась, несмотря на тотальный страх, только распаляло сильнее.

Вместо привычного равнодушия иррациональная одержимость склонить её голову к ногам и попробовать на вкус.

Она ведь и сама не представляет, как хочет оказаться подо мной…

Аккуратные изгибы тела прячет под свободной одеждой. Хрупкая и миниатюрная, готовая кусаться, если только кто-то нарушает её пространство.

Всё остальное кажется слишком пресным по сравнению с ней. Не вызывает ни одной эмоции, тогда как тут долбанный фейерверк.

Это как глоток чистого воздуха, находясь рядом с мусором.

Усмехаюсь мыслям, пока Серый молчаливо ждёт ответа.

– Воспитывать будем.

Выдаю, не пряча больного предвкушения.

– А Ветер?

Это, конечно, озадачивает.

Вновь судьба столкнула нас лбами, да только теперь я не тот одинокий пацан, а он не тот король улиц, коим был раньше.

– Поглядим, но ухо в остро.

Возвращаю взгляд на подопечного:

– Её устрой куда-нибудь в клуб. Желательно что-нибудь вроде уборщицы. Забавно будет наблюдать.

Серый вскидывает бровь, но всё же молчит.

– С пацаном что?

Хмурится.

– В школу ходить будет… Так что закройте со всех сторон, на случай, если Макар выкинет глупость.

Рассуждаю вслух, чего, как правило, кроме этого человека никто не знает.

– Там ждёт вас…

Понимаю, о ком речь, и сам догадываюсь, что Юля от секса не откажется.

Но после выступления одной юной девицы и желания нет.

В голове выстраивается план, и я уже вижу, как она сама раздвигает ноги, моля коснуться бронзовой кожи.

Чёрт, её непокорность возбуждает и тут же вызывает ярость. Второе гораздо привычнее, но вкупе с тем, как она сопротивляется, это вызывает жгучую ядерную смесь.

Ещё никто не смел отказывать, никогда. А если даже и намеревались, быстро понимали, что это хреновая идея.

Но она иная.

Глаза такие, мать его, искренние. Не скрывают ни единой мысли.

Может быть, это и мои иллюзии, но убеждён, раскрыв её чувственность, из неё получится шикарная, на всё согласная любовница. Выделю ей даже пару дней в неделю.

– Подождёт. Я не в настроении.

Серый усмехается и кивает.

Не шибко доволен этой выскочкой, слишком. Эти телячьи нежности, что якобы делают её более значимой, уже поперёк горла.

Нужны ведь лишь бабки, статус и секс. В остальном девка уже потеряна для нормальной жизни.

Если бы раньше встретил Умницу, может быть, и не был бы таким циничным, и ей повезло больше. Но жизнь требовала подстроиться под свои реалии. Теперь уже и не вспомню, когда думал о чём-либо и о ком-либо, как не о товаре.

В данном случае она со своим пацаном – приобретение, в котором не особо и нуждался. Впрочем, раз уж виток моей судьбы завернул сюда, почему бы не воспользоваться.

– Она малому говорила, что поедет за шмотками…

Выдаёт «правая рука».

– Хм… Наивная.

Усмехаюсь:

– Но пусть считает, что мы лояльны.

Для моего плана это сработает как нельзя лучше.

– Уверены?

Киваю, указывая подбородком на выход.

Она ещё не поняла, как будет расплачиваться со мной, а работа – идеальный план для того, чтобы она приняла эту, нарисованную мной, реальность. А дальше поймёт то, что с такими, как я, играть ей не по силам.

Пару раз показать, что её слышат, и дело в шляпе. После её умная и милая головка сделает всё сама. Даже пальцем о палец не придётся ударить.

Телефон издаёт сигнал, но не глядя сбрасываю звонок.

К размышлениям всплывает та информация, что узнал о ней.

Жила с отцом всё детство, а затем и появилась мачеха, которую никому не пожелаешь. Про мать ни слова не накопали, но думается мне, что та исчезла, как только младенец появился на свет.

Как ни странно, наша жизнь в какой-то степени похожа, разница лишь в том, что я в своё время остался с отцом.

После смерти папаши Соболева семейство резво лишилось квартиры, потому что его жена не могла справиться с горем без допинга. И затем так под откос и поехали, оказавшись в дрянном вагончике.

Пацана во всём этом дерьме жаль. Каким бы отмороженным ублюдком я не был, он ни в чём не виноват. А его визит заставил удостовериться, что сестра для него авторитет.

Притащила его какая-то девица, и откровенно первым делом хотелось выставить обоих.

Пожалуй, так бы и сделал, если бы малой не заговорил. Не стушевался и даже взгляда не увёл, хотя тут есть в кого.

Показал письмо сестры, что-то вроде инструкции с припиской о любви.

Как сейчас помню звериную злость на девчонку, и вместе с тем дикое удивление.

Одна деталь, которую поведал малой, когда я запретил ему реветь с фразой «оставь слёзы для сестры», прочно зафиксировалась.

Ответ, что Соня никогда не плачет.

А у самого в тот момент перед глазами возникла едва сдерживающая рыдания девчонка.

Чёрт его знает, что нездоровый рассудок тогда придумал, но отчётливо пронеслась мысль, что она заплатит по всей строгости законов улицы. А я ей это крайне ярко продемонстрирую.

Глава 9

Просыпаюсь от резких стуков в дверь, судорожно подскакивая на кровати. Оглядываюсь на спящего Тёму и пытаюсь сообразить, что происходит.

После изматывающей истерики, что продолжилась после разговора с Юматовым, пришлось резко брать себя в руки. Хотя сомневаюсь, что Тёма не заметил, но вряд ли понимает всё то, что творится с нами.

Как бы то ни было, я уяснила. Для себя всё поняла. И самое главное, что сейчас я буду той, кого он хочет видеть, а потом… потом исчезну.

Время.

Та валюта, которая мне нужна.

Аккуратно подхожу к двери, тихонько приоткрывая. Судя по всему, мой личный телохранитель, что сейчас беспристрастно смотрит на меня, получил очередной приказ.

– Двадцать минут на сборы. – грубо голосит: – Пацана оставь пока.

Тут же хмурюсь, но этот вышибала даже и не думает отвечать, разворачиваясь по направлению к лестнице.

Робот, честное слово.

Закрываю дверь, осматривая комнату.

Вчера было не до восторгов, а здесь, на удивление, уютно.

В отличие от коридора и кабинета изверга вполне светло, с серым подтоном стены, большая кровать, шкафы, тумба и своя ванная комната.

Даже несмотря на то, каким был наш разговор, мне удалось здесь поспать. Поспать так, чтобы было удобно.

Странно, что и кошмары на эту ночь меня оставили. И всё же выдохшийся организм, возможно, этого просто не пережил. Да и хоть сон был почти здоровым, эмоционально я выжата как лимон.

Стойкое ощущение усталости не отпускает. Вкупе с неизвестностью вызывают апатию, которую я не имею возможности кому-либо показать.

Легко ли быть сильной? Нет. А сильной ли я являюсь?

Вопрос, на который сама ответить не могу.

Была бы сильная, увезла бы брата давно. Была бы сильная, остановила бы Аллу. Была бы сильная… жила бы той своей жизнью, которую когда-то хотела.

Только считала, что Алла – это моя драма. Как дань отцу, что мы друг о друге заботимся… Увы, моя жизнь совсем не была её драмой.

– Соня… – сонный голос брата прорывается сквозь мысли.

– Доброе утро. – нарочито весело звучу: – Выспался?

– Тут классно. – расслабленно улыбается ребёнок.

Хотела бы и я так думать.

– Да, удобно. – подтверждаю, хлопая по кровати: – Тём, мне надо отъехать. По времени пока не знаю. Я постараюсь сейчас раздобыть тебе еды, но из комнаты не выходи. – делаю строгий взгляд, чтобы понял.

– Ты за нашими вещами? – с надеждой спрашивает.

– Я постараюсь и туда успеть.

Портить сейчас его настроение я не хочу. К тому же необходимо понимать, чего от меня хотят.

– Ладно. – пожимает плечами: – Но я бы и не вышел отсюда, тут круто, места много. – в глазах просыпается восторг: – Построю шалаш, можно?

Усмехаюсь, глядя на него, и киваю. Игрушек у него всё равно нет. Да и, даже если кто-то будет против, я не лишу ребёнка этой маленькой радости.

Ухожу в ванную, из одежды вариантов нет, поэтому в чём была, в чём спала, в том и есть.

Наспех сооружаю нечто небрежное на голове, оставляя несколько выпущенных прядок. Чищу зубы и, прежде чем уйти, ещё раз наказываю Артёму правила.

Когда уже касаюсь ручки двери, чтобы выйти, слышу тихий голос ребёнка.

– Если увидишь маму, передай ей, что я скучаю…

Сердце кровью обливается, но я, не поворачивая головы, киваю и стремительно выхожу.

Не хватает смелости сказать ребёнку всё, по крайней мере сейчас. Вместе с тем откровенно болит душа, когда он страдает.

– Здесь есть домработница. – только завидев меня, начинает бритый: – Зовут Люба. Она присмотрит за пацаном.

Удивляюсь словам и даже готова поблагодарить.

– Ты работать будешь в клубе. – выдаёт следом: – Сутки через двое, убирать, мыть, иногда официантам помогать.

Это тоже вполне звучит неплохо.

– Говорила, что не боишься любой работы, так что начнёшь с сортиров: – а на этой фразе всё становится понятно.

И не потому, что это механическое существо вдруг показывает, что мимика у него есть. А потому что это ещё один удар по мне.

– Не переживай, с ёршиками я на ты. – язвлю в ответ, не собираясь пресмыкаться.

Даже если Юматов имеет иное воздействие. Это не относится ко всем его людям.

Мы выходим из дома, и бритый вновь садится в тот же автомобиль, что когда-то меня преследовал. А я немного притормаживаю, пытаясь рассмотреть территорию при дневном свете.

Здесь действительно очень красиво. Даже намёк на улыбку прорывается сквозь то существование, в котором мне придётся жить.

Открываю заднюю дверь, но прежде чем сесть в автомобиль, чувствую что-то странное. Оглядываюсь по сторонам и не замечаю ничего такого, на что могла бы среагировать.

Так, ладно, это уже паранойя.

Спустя час я уже сижу в том клубе, в который пришла почти неделю назад.

Без людей выглядит слишком большим открытым пространством, ещё и стулья всё на столах. Нет сигаретного дыма, от которого режет глаза, и музыки, что рвёт перепонки.

Вполне неплохо.

Совсем не похоже на дешёвые забегаловки, из которых мне порой приходилось вытаскивать Аллу.

Бритоголовый оставил меня у бара ждать, когда придёт управляющая. И всё ведь не могло быть чуточку лучше, чем вся моя жизнь…

Ко мне вышагивает пантера из кабинета Алого, что готова была устроить порно на моих глазах.

Вот чёрт!

– Юля. – говорит она сквозь губу, вновь проходясь оценивающим взглядом.

– София. – представляюсь, держа нейтральное лицо: – Уборка утром и после смены. В будни во время вечерних посиделок тоже. А на выходных, чтобы не мешалась со шваброй перед людьми. Наплыв с одиннадцати до трёх, дальше спокойнее. – удивляюсь тому, как она говорит.

Честно сказать, ожидала худшего.

– Туалеты утром и вечером. – вот только здесь прорывается усмешка.

И это забавляет.

Насколько же они считают себя властителями.

– Поняла. – спокойно отвечаю: – Инвентарь где?

– Инга! – окликает кого-то брюнетка: – Покажи новенькой!

Инга – это рыжая невысокая девчонка лет двадцати двух, что тут же бросает тряпку и идёт в нашу сторону. Неестественно рыжий цвет намекает на то, что это парик. А когда она подходит ближе, я лишь подтверждаю свои догадки.

– Привет. – довольно добродушно улыбается, показывая куда идти: – Как зовут?

– Соня.

– Ты кем?

– Уборщицей. – девчонка резко поворачивается, разглядывая меня.

– Ой, да брось, серьёзно?! Тебя бы лицом светить, вот бы отбоя не было! – говорит какую-то ересь, которую я пропускаю мимо ушей.

У меня ведь особенные условия.

Дальше Инга без умолку тарахтит, устраивая мне короткую экскурсию и рассказывая, где что есть.

Несколько служебных помещений, что являются гримёрками и раздевалками для девушек. В основном там переодеваются танцующие. Дальше подсобка для официантов, где и я могу оставлять свои вещи. А рядом небольшая ниша, где хранится инвентарь.

В конце коридора кабинет Юльки, как назвала её Инга.

Про второй этаж она ничего не сказала.

Правда, мне ведь довелось побывать в одной из комнат, поэтому про остальные нет желания узнавать. Однако Инга намекнула, что туда пускают не всех и не сразу.

После этого мы вновь оказываемся у бара. Мой временный гид уходит заниматься своими делами. А я, не наблюдая ни конвоира, ни своей начальницы, не знаю, что делать.

По-хорошему нужно бы смотаться до Холмов, хотя бы взять сменную одежду и игрушки Тёмы.

Рассматриваю бар и вход на кухню, пытаясь принять решение. Там ещё не была, но и не думаю, что это интересно. Много мусора и людей, которым я постоянно буду мешать во время уборки.

Если, конечно, это входит в мою зону ответственности.

Вопросов осталось куча, но спрашивать сейчас я не готова. А точнее, не готова идти задавать вопросы к пассии Юматова, поэтому разберусь в процессе.

– Понравилась работа? – хриплый бас вдруг раздаётся слишком близко.

Оглядываюсь, прижимая руку к груди. Юматов стоит слишком близко, и его аромат туманит разум.

Не соображаю, что должна ответить и что он спросил. Эдакая смесь какого-то феромона, который вызывает тревожность, сплетённую с адреналином и чем-то ещё.

Взгляд голубых стрел пронзает насквозь. А я… я не понимаю, что со мной.

Перед глазами вчерашние сцены вновь мелькают одна за другой. И снова вся моя смелость улетучивается.

– Вполне. – спустя паузу отвечаю, сглатывая.

– Я рад. – вздёргивает бровь в ухмылке, что в нём противоречит такой эмоции, как радость.

Молчу, не представляя, как отодвинуться от него, потому как сама не заметила, что уже впиваюсь спиной в барную стойку.

– Есть одно дело. – говорит вдруг равнодушно, словно меняя атмосферу: – Ты едешь со мной.

Кажется, что купол напряжения вдруг надо мной рассеялся и вместе с ним, вальяжно уходящим к выходу, эта туча движется за ним.

Ничто не предвещало беды…

Глупая надежда, что Алый не берёт меня с собой, чтобы показать, что это были ещё цветочки…

Глава 10

Выхожу из здания клуба, видя перед собой большую чёрную махину. Окно пассажирского сидения медленно опускается, и на меня смотрят голубые глаза.

– Долго стоять будешь? – вздёргивает бровь, кажется, раздражённо.

Спохватываюсь, но с опаской подхожу к джипу, больше похожему на катафалк. Как только дверь закрывается, машина, взвизгивая тормозами, срывается с места. Приходится схватиться за держатель, иначе мотает по салону, то к панели, то наоборот вжимает в сидение.

– Водитель, конечно, так себе… – бурчу себе под нос, надеясь, что он не разберёт.

Однако мужчина усмехается, отрывая взгляд от дороги и переводя его на меня. Округляю глаза и дёргаюсь к ремню безопасности.

А когда мы выезжаем на полупустую дорогу, Юматов разгоняет авто до скорости света. Внутри испытываю целый набор ощущений. Страх будто куда-то ушёл, оставив на своём месте адреналин и восторг.

Он несётся на всей скорости, лавируя по полосам. Окно в салоне до сих пор открыто, и ветер порывами врывается в салон, разбавляя терпкий запах дерева и табака.

Точно. Вот чем от него пахнет. Дерево и табак.

– В какую школу ходит пацан?

Вдруг раздаётся вопрос.

– В пятнадцатую, на Королёва. – отвечаю тихо, не надеясь даже что-то и спрашивать.

Он никак не реагирует на слова, а я даже и не знаю, стоит ли начинать разговор. Вроде бы я та, которой нельзя двигаться без разрешения.

Но…

– Куда мы едем? – всё же спрашиваю через минуту, после того как искусала губу в сомнениях.

– Увидишь.

Коротко отвечает, и логично, что разговор между нами не клеится. Да и какие беседы у меня могут быть с этим человеком.

Только спустя тридцать минут я понимаю и ошарашенно бросаю взгляд на мужчину.

– Мы едем на Холмы…

Отчего-то наступает паника. Неужели он решил отправить меня обратно? К тому же отвозит лично, явно не затем, чтобы я взяла игрушки Артёма…

Юматов делает вид, что меня рядом нет, и от этого становится страшнее. Было бы куда проще, если бы он вёл себя также, как Ветров.

Но он как пазл, который я не представляю, как собрать. А если и соберу, боюсь, то, что увижу, сравняет меня с землёй.

Так, соберись, Соня. Ещё ничего не понятно. Ты знаешь, где его дом.

Опрометчиво было не использовать мешок, как это сделал соперник. В любом случае, если надо будет, найду лазейку, чтобы вытащить Тёму.

Когда он останавливается перед входом на территорию у обветшалого забора, тахикардия уже душит. Сжимаю до побелевших костяшек ремень безопасности, но с места не двигаюсь.

Алый поворачивает голову.

– Домой зайти не желаешь? – прищуривается.

Сжимаю челюсть, смотря прямо перед собой. Он ведь не поступит так.

Было достаточно моих унижений, я услышала все приказы и правила.

Абсурдно ведь…отправил работать, если бы собирался от меня избавиться, разве так бы действовал?

– Громко думаешь, Умница. – выдаёт с насмешкой: – Виски даже у меня сводит.

Оборачиваюсь с ужасом в глазах.

– Вы передумали? – задаю в лоб, пытаясь прочесть в равнодушном взгляде хоть что-то.

Он долго смотрит, ничего не отвечая, а затем открывает водительскую дверь.

– Выходи.

Какая же я дура… ещё и Артёма там оставила.

Ругая себя отборным матом, который когда-либо слышала, всё же медленно отстёгиваю чёртов ремень и выхожу из катафалка.

Вероятно, на нём же меня когда-нибудь и вывезут.

Мысль заставляет издать нелепый смешок, и мужчина, что шагает впереди, оборачивается с явным замешательством.

– Да так… – пытаясь сдержать истерический смех, отвечаю на его взгляд.

Наверняка думает, что я сумасшедшая, но плевать.

С замершим сердцем иду по территории. Юматов уверенным шагом идёт первым, я же двигаюсь сзади.

Казалось бы, идеальная возможность убежать. Да только он далеко не дурак и прекрасно знает, что я никуда не денусь.

Сама же загнала себя в кандалы.

Вижу, как наши соседи нет-нет, да одёргивают грязные шторки изнутри. По крайней мере, никто не вылезает на улицу. Хотя сейчас день, можно даже сказать, позднее утро, поэтому немудрено.

Эти люди выползают из своих железных шалашей только к вечеру. Половина, потому что днём им плохо после вчерашнего. Остальные только по причине того, что слышат движения первых.

Нахлебников достаточно, поэтому если кто-то жарит в бочке чёрствый хлеб, тут же коршунами собирается большая часть здесь живущих. А если в придачу к этому ещё есть спиртное, так вообще благодать.

Когда до нашего вагончика остаётся около пяти метров, он останавливается, а я, осторожно ступая, продолжаю идти дальше.

– Пять минут на сбор барахла.

Киваю, не останавливаясь. Спасибо и на этом.

В момент, как оказываюсь у двери, слышу тарахтящий телевизор, значит, Алла дома. Оборачиваюсь на Юматова, а тот в ожидании наклоняет голову, глядя исподлобья.

Не знаю, зачем я это делаю. Помощи от него ждать, это что-то из рода фантастики. Теперь.

Да и справлялась же как-то одна…

Прикрываю глаза, вдыхая воздух, и дёргаю хиленькую дверь.

– Кто?! – тут же рявкает сиплый голос Аллы.

Не отвечаю, поднимаясь по ступенькам и показываясь перед ней.

Вид у женщины, конечно, тот ещё. Под глазом фингал, в руке сигарета, а сама будто не просыхала без году неделю.

– Явилась, пропащая?! – с ощущаемой злостью выдаёт.

Стараюсь не реагировать и быстро осматриваю помещение на предмет наших с Тёмой вещей. Рюкзак, который я бросила, когда меня забрали, так и валяется около маленькой мойки на полу.

Хватаю его, принимаясь проверять. Документы, телефон… Только денег нет.

Чёрт!

– Чего молчишь, дрянь?! – слышу шорох и понимаю, что она пытается подняться.

А?! Думаешь, избавилась от Макара?! Думаешь, что так просто уйдёшь?! Она прямо злорадствует, озвучивая эти фразы.

Терпение на исходе, и заталкивая спортивные штаны Артёма в рюкзак, я резко оборачиваюсь.

– Проспись, Алла. Потом поговорим.

Всегда стараюсь ей не хамить, но это крайне сложно, когда человек другого языка не понимает. Много лет назад перестал понимать.

– Потом… – глупо смеётся и, пошатываясь, двигается ближе.

Где мой сын, мерзавка?! – орёт в лицо, обдавая его неприятным застоявшимся перегаром.

– Забудь про него. – цежу сквозь зубы. – Был бы он тебе нужен, ты бы искала по всем окраинам, заглядывала бы в каждую канаву. А тебе важны лишь деньги Ветрова в счёт подрастающего ребёнка. – снисходительно осматриваю её. – Тебя и матерью назвать стыдно! Выплёвываю со всей возможной неприязнью.

– Ах ты тварь! – замахивается, оставляя неловкий удар запястьем на моей щеке.

Хватаюсь за лицо, не испытывая физической боли, зато по горло утопая в душевной.

– Я бы не распускал руки.

Из ниоткуда слышится хриплый баритон.

Перевожу взгляд и вижу на ступеньках, прислонившегося к косяку, Юматова. Выражение лица привычно нечитаемое, а руки в карманах демонстрируют его расслабленность.

Ситуация злит, а по какой причине и что конкретно подбросило уровень злости выше, осознать не могу.

Однако этот разговор, в котором он участвует… то, чего бы я никогда не хотела.

– А Макару можете передать, что мальчик у меня. – чеканит, ни на секунду не сводя давящего взгляда с Аллы. – Если хочет забрать, пусть приходит, обкашляем.

Последнее звучит явно ядовито.

– Так вот почему смелая стала…

Возвращаясь к своей тлеющей сигарете в пепельнице, с якобы полным пониманием, Алла плюхается обратно на кушетку.

Порываюсь дальше собирать вещи, выгребая одежду комом и заталкивая то в рюкзак, то в пакет.

– Раньше не была такой? – неожиданно задаёт вопрос Алый.

Даже стопорюсь, бросая разъярённый взгляд в него. Однако он совершенно не обращает внимания.

– Раньше была… – Алла задумывается, и по пьяному взгляду с поволокой понятно, что она окунается в воспоминания. – Отличница Сонечка, прелестница Сонечка! И посуду вымоет, и квартиру уберёт! Умница Сонечка…

Так говорил мой отец. Сглатываю, пытаясь удержать в себе порыв найти свой маленький нож и воткнуть ей в руку, которой она драматично водит в воздухе.

Юматов стоит не двигаясь и кажется даже не моргает.

– Идеальная Сонечка… – усмехается Алла. – А я?! – обращается к мужчине.

– Хватит. – цежу сквозь зубы, желая поскорее убраться отсюда.

– Да если бы не ты, у нас было бы всё хорошо! – орёт во весь голос, вновь подскакивая. – Ещё и затыкать мне рот будешь, малолетка?! Что ты вообще знаешь?!

Выставляю руку вперёд, чтобы не приближалась. Правда, это излишне, вижу, как практически согнувшись из-за роста, Юматов удерживает её за шкирку.

– Моего человека трогать запрещено.

Стальным голосом тихо предупреждает. А я чувствую, как внутри срывается собственная лавина.

– Если бы не я, твой сын был бы мёртв! – часто моргаю, останавливая непрошеные слёзы. – Если бы не я, даже этого долбанного мусора у тебя не осталось бы! – окидываю взглядом помещение. – Ты ничтожество… Ты сама слила свою жизнь, а теперь винишь меня?!

Закидываю рюкзак на плечо, хватая пакет и другой рукой подбирая поезд Артёма с пола.

– Иди к машине. – приказывает Алый.

Выхожу на воздух. Короткие частые вдохи.

Мне не впервые выслушивать ушат дерьма, но каждый раз, когда она напоминает о той жизни, что была до, сложно не проваливаться в прошлое.

Останавливаюсь у чёрного монстра, прислонившись лбом к холодному металлу.

С каждым новым днём маленькая девочка, что заперта внутри меня, убеждается, что другой жизни не будет.

Что она невозможна.

И из раза в раз разочарование с новой силой забирает в своё царство, из которого выходить всё сложнее и сложнее.

– Садись. – раздаётся позади, и я тут же смахиваю головой.

Стараюсь хотя бы временно изобразить, что мне нет ни до чего дела.

Однако всё же есть… и кроме той тьмы, что я ощущаю, крутятся мысли… почему он так поступил?

Меня никто никогда не защищал… кроме папы. И я, не считая последних событий, очень редко просила о помощи. Только в чрезвычайных ситуациях.

Но сейчас… украдкой наблюдая за мужчиной, я пытаюсь найти варианты ответа на вопрос, какого чёрта он делает.

Глава 11

Лежу в кровати, глядя в потолок и непрерывно прокручивая вчерашний день. Безусловно, спрашивать у Алого прямо, для чего он сейчас пытается показаться человечным, глупо. Но и усмирить мысли не получается.

С одной стороны, казалось бы, можно сказать ему спасибо, что подумал о том, что нам нужны вещи из дома. С другой стороны, этот человек явно ничего не делает безвозмездно.

Вопрос лишь в том, чего таким образом он хочет.

Вчера, как только мы вернулись в особняк, он без слов высадил, бросив лишь то, что есть какой-то Серый, к которому можно обратиться. А после Юматов оставил меня на крыльце, поднимая клубы пыли в воздух.

Ничего не сказал, ничего не требовал… Просто отвёз и привёз. Сам.

Хмурюсь, стараясь разобраться. Он как будто понимает, что не получится просто прийти и уложить меня на лопатки в кровати. Однако в целом и я осознаю, что должна быть к этому готова.

Разговоров о желании тут не может быть, но в памяти отложились его прикосновения, вызывающие иррациональное волнение.

Переворачиваюсь на бок, лицом к спящему брату. Тот самый бритоголовый Серый сказал, что сегодня его повезут в школу, и я безгранично рада, что жизнь Артёма, если изменится, то в лучшую сторону.

Стоит только вспомнить восторг ребёнка, который вчера ел нормальную еду. А перед этим устроил в комнате настоящую вакханалию, соорудив из предметов мебели целую конструкцию.

Ради этого можно и потерпеть, правда?

Старалась вчера избежать вопросов о его матери, полностью поддерживая его проделанную работу и восхищаясь домом, который он придумал. Даже поиграли с поездом в этом шалаше.

Встаю с кровати, направляясь в ванную, чтобы привести себя в порядок перед рабочим днём. Сменная одежда в виде чёрных лосин и удлинённой рубашки уже готова.

Потому, приняв наскоро душ, высушив волосы и скручивая их в высокий хвост, бужу Артёма.

– Эй! Сегодня в школу! – тормошу его за плечо.

– Нет… – тянет, накрываясь с головой.

– Артём! – действует всегда безотказно.

Один глаз ожидаемо высовывается, и, сгрибившись, мальчик встаёт.

Отправляю его в ванную, сама же беру старенький телефон, глупо проверяя, не искал ли меня кто. Хотя кому я нужна, кроме Ольки.

Когда Артём готов, выходим из своего убежища, двигаясь в кухню.

– Доброе утро. – неловко говорю, замечая у плиты пухлую женщину.

– А, доброе, садитесь. – командует она звонким голосом: – Тосты? Бутерброды, йогурт? – тут же спрашивает.

Переглядываюсь с Артёмом, он намекает на тосты. Для него ведь это всё в новинку.

– Я могу и сама сделать… только скажите, где что лежит.

– Ишь чего вздумала?! А мне за что платят? – многозначительно говорит женщина.

На кухню входит Серый.

– Через пять минут едем. – хмуро озвучивает, не обращая внимания ни на кого из нас.

Брат немного кукожится, очевидно боится, но я перед сном максимально старалась донести ребёнку, что это ради нашей безопасности.

Женщина ставит тарелку с тостами и даже улыбается мальчику, я же отчего-то скромничаю, гася желание выпить кофе.

Она смотрит на меня, прищуриваясь. А потом, качая головой, запускает кофемашину.

– Не бойся, милочка. – ставит кружку: – Я не кусаюсь.

Благодарю её, пряча глаза, а она с чувством выполненного долга возвращается к плите.

Через минуты три, за которые Артём проглотил целый тост, мы выходим из дома. Мужчина уже ожидает нас в автомобиле, рассаживаемся на заднем сидении и молчим.

Судя по лицу этого человека, он вообще не знает радости жизни, хотя, конечно, кто бы говорил. Но я хотя бы стараюсь. Не скажу, что получается, но даже попытка поднимает настроение. Пусть и ненадолго.

Молча отъезжаем от дома, и я вижу в открытом гараже ту махину, на которой мне вчера довелось покататься.

Невольно бросаю взгляд вверх и вижу, как Юматов стоит на балконе. Оголённые плечи, покрытые тёмными разводами татуировок, сверкают на солнце. А сам мужчина, смотря куда-то вдаль, затягивается сигаретой.

Выезжаем за ворота, и я всё же оборачиваюсь, бросая взгляд в заднее стекло. Вижу, как длинноволосая брюнетка в одной простыне встаёт за его спиной, обнимая те самые плечи.

Н-да. Очевидно, начальство не опаздывает, а задерживается. Ведь сложно не узнать в девушке Юлю, управляющую его клубом.

Что-то скребётся внутри, но списываю это на то, что я слишком далека от подобного. Даже представить не могу, чтобы могла себя так вести. Наверное, когда влюблён, не видишь ничего, кроме своих эмоций и чувств, но и это я встречала лишь в фильмах и книгах.

В своих мыслях не замечаю, как Артём что-то спрашивает у водителя, и вникаю только когда уже он даже получает ответ. Удивляюсь, но мой брат действительно обаяшка. Сложно устоять перед ним.

Телохранитель отвечает без энтузиазма, но не грубо. Жестковато, точнее, в той манере, с которой говорит по жизни, судя по всему. Но уже плюс, что в целом ставит мальчика на уровень собеседника.

Я явно не из той касты.

Усмехаюсь, продумывая, как бы вывести на чистую воду того, кому я теперь должна. А по существу, как выяснить, что он думает о дальнейшем.

Если оставаться в неведении, то и я не могу скорректировать свои планы. А задерживаться здесь мне не хотелось бы…

До окончания учебного года около нескольких месяцев. Дальше каникулы, в течении которых мы должны исчезнуть, и при этом обзавестись деньгами… что тоже та ещё задачка.

Подъезжаем к школе, пока прощаюсь с Артёмом, Серый даёт ему указание никуда не уходить и ждать его после школы.

Честно сказать, это и радует, и вызывает опаску. Но лучше так, чем, например, объявится Ветров.

– Мне будут такие же указания? – подаю голос, как только отъезжаем.

– Нет. – отвечает резко.

– И?

– От тебя я ни на шаг не отойду. – выдаёт с язвой.

Приехали.

– Лучше бы также следили за братом, я могу за себя постоять. – раздражаясь, отвечаю.

– Уже постояла. Видели.

Усмешка не трогает, но и желания продолжать этот обмен любезностями нет.

Дальше вся дорога проходит молча, а я представляю, как тру его лысую черепушку наждачной бумагой.

Кровожадная ли я? Нет, отнюдь, просто бесит.

Когда останавливаемся на парковке клуба, не дожидаясь выхожу из автомобиля и захожу внутрь.

Здесь ещё пока так же, как и вчера. И помня свои задачи, тут же скрываюсь в подсобных помещениях.

Форму не нахожу и досадно цокаю. Надо было вчера узнать, ведь испорчу последние вещи. Хватаю средства, скидывая в ведро с тряпкой, швабру в охапку и двигаюсь к санузлам.

Уверена, они считали, что я окажусь белоручкой. Однако не учли, что совершенно меня не знают.

Начинаю с умывальников, распрыскивая чистящую жидкость и протирая их.

– О, привет! – влетает в туалет рыжеволосая Инга.

– Доброе утро… – немного теряясь от шума, бросаю на неё взгляд.

Без парика, кстати, она тоже рыжая. Не понимаю логики, но это ведь не моё дело.

– Слушай, сегодня здесь шоу. – начинает она, запираясь в кабинке: – В такие дни Юлька с ума сходит, чтобы мы не накосячили. Боится, наверно, отдачи. – хохочет.

Ситуация забавляет, и я даже немного улыбаюсь в ответ.

– Что значит шоу?

– Туча охраны и толстосумов, что готовы склониться перед Алым. Купить девочек на приват, выпить весь бар и договориться о сотрудничестве. – выходя из кабинки и вставая рядом, озвучивает она.

– А чем он таким занимается? – наконец тешу своё любопытство, уповая на удачу.

Всё, что касается его, крайне абстрактно, никакой конкретики.

– Я не знаю… – пожимает плечами Инга: – Но явно не государственными делами.

Это-то как раз и ежу понятно.

– Ну, шоу, не шоу, моя задача, чтобы им писать было приятно. – выдаю, усмехаясь.

Девушка снова заливисто хохочет.

– Ты только этого никому не говори, уволят.

– Боюсь, что мой срок пожизненный.

Она хмурится, но я отмахиваюсь, продолжая делать то, зачем я здесь.

– А ты чего в своей одежде? – осматривает меня и недоумевает.

– Не нашла форму.

– Надо к Юльке, она выдаёт. Ты это, сходи и скажи, чтобы сразу разные комплекты получить.

– Разные комплекты? – вообще запутываюсь.

– Ну да, ты же и нам будешь помогать, чтобы форма официантки тоже была. – объясняет, задумавшись.

Киваю на высказывание девушки, и всё же решаю, с чего я должна портить свои вещи.

Бросаю инвентарь в туалете, иду к её кабинету. На пару секунд у двери замираю, доехала ли она или ещё нет. И всё-таки стучусь, прислушиваясь. Но по тишине логично, что девушка ещё не получила свою дозу эндорфинов.

Двигаюсь по направлению вниз, и как раз натыкаюсь на неё.

– Добрый день, я хотела узнать по поводу формы.

Она вздыхает и говорит следовать за ней. Открывает кабинет, а потом осматривает меня оценивающим взглядом.

– Сорок второй? – вздёргивает бровь.

– Да.

Не выдаю удивления насчёт её способностей.

– Таких нет. Вот, возьми сорок четвёртый. – как бы не так.

В глазах-то вижу, что вопрос не в отсутствии размера. Здесь что-то ещё.

– И форму официанта. – озвучиваю следом, не показывая своих эмоций.

– Зачем? – хмурится она.

– Я ведь буду помогать в зале, верно?

– Это решать мне. Свободна.

Ладно. Спорить с ней явно смысла нет. Да и мне же лучше, не нужно будет улыбаться и корчить вежливость. Правда, чаевые бы решили часть моей проблемы…

Забираю комбинезон, понимая, что всё-таки должна попасть в зал. Не сразу, но через недельку точно будет пора.

Уже в подсобке примеряя новую вещь, решаю оставить свою потёртую футболку, а форму спустить. Смотрится как будто так и должно быть.

Спустя нескольких часов возможности подумать и мозгами абстрагироваться от того, что конкретно я делаю, выношу мусор.

У чёрного входа целенаправленно навстречу мне идёт светловолосый парень. Волочу пакет по асфальту, не удостаивая его вниманием.

– Тебе помочь? – не оборачиваюсь на него, но отрицательно качаю головой.

Закидываю мешок в бак и не торопясь возвращаюсь.

– Новенькая? – он всё ещё стоит в дверях.

В чёрной футболке и таких же брюках. А габариты парня намекают на то, что он может быть вышибалой.

Но не сказать, что он выглядит устрашающим. Скорее симпатичный молодой человек, на вид может чуть старше меня.

– Да.

– Я Максим. – улыбается, пропуская меня вперёд в помещение и держа дверь: – Обеспечиваю спокойствие посетителей и сотрудников. – подмигивает.

– София. – не реагируя на его настроение, вяло отвечаю: – Обеспечиваю чистоту в писсуарах.

Парень смеётся, но крайне сдержанно.

– Очень приятно, Соня. – говорит в спину, потому как я уже двигаюсь вперёд.

Оборачиваюсь, кивая, и ловлю взгляд улыбающихся искристых зелёных глаз.

Глава 12

Тут настоящий перформанс.

Полураздетые девушки танцуют повсюду: в клетках под потолком, на сцене, перед каждым столом, у которого впереди имеется шест. Музыка играет соответствующая, чтобы движения девушек были эротичными и плавными.

У бара двое барменов отрабатывают своё шоу с шейкерами.

Стою вдалеке, скрываясь в проходе к служебным помещениям.

Невероятное количество людей заполняет клуб, что дышать становится нечем. Хотя это скорее даже не от их количества, а от клубов сигаретного дыма, что расходится от каждого второго стола.

Управляющая вся благоухает в ослепительном платье, что мерцает при любом её движении. Хозяина всей этой вакханалии не видела, но зато прекрасно знаю, что у стены стоит бритоголовый, который то и дело проверяет моё наличие в этом пространстве.

Как только днём время подошло к часу, я и сама отправилась на его поиски, да долго искать не пришлось. Как и говорил, незримо наблюдал в нескольких метрах.

Единственное, что меня волновало, всё ли в порядке с Тёмой. Была обескуражена, но ответ свой получила. И со спокойной душой помогала привести главный зал к встрече гостей.

Здесь люди разных мастей, есть и те, кто выглядят как прожарые бизнесмены в костюмах от-кутюр, но и немало тех, кто больше схож с бандитами. Стараюсь не показываться из укрытия, не представляя, кто здесь может оказаться.

А когда взгляд уходит направо ко входу, судя по всему, делаю правильно, потому что в шоке наблюдаю седую макушку Ветрова, вальяжно входящего в заведение.

Недоумённо глаза переходят к стене, и бритоголовый тут же прикладывает палец ко рту.

Шагаю назад чуть вглубь, полностью уходя в темноту коридора, и прислоняюсь к стене.

Какого чёрта?!

Сердце бьётся где-то в пятках, и, прикладывая руку к груди, пытаюсь унять панику.

Я только позволила себе на минуту расслабиться.

Не понимая, что он здесь делает и почему его вообще вот так спокойно сюда пустили, пытаюсь не зацикливаться на мысли, а не стоит ли мне сбежать отсюда?

Что-что, но находиться так близко с ним я не готова. Всё ещё помню, как меня держали его псы, будто я пушечное мясо. В контексте Ветрова, кусок мяса для секса.

Фу!

Снова продвигаюсь по стене, высовывая голову. Только не успеваю даже и рассмотреть ничего, потому как передо мной вырастает чёрная кофта Серого.

– Вздумаешь бежать… – цедит.

– Что он здесь делает? – пропуская мимо ушей его слова, перебиваю.

– Не твоё дело. – вдруг прикладывает руку к уху.

– В этом и есть план?! – хмурюсь, набирая обороты: – Он так хотел избавиться?! Сначала якобы защищать, а потом… В этом помощь?!

Мужчина вздёргивает бровь, а потом звучит короткое «понял», явно не адресованное мне. Вынимает маленький наушник и встаёт ближе, растягивая провод, и предлагает его мне.

Смотрю на диковинку, не представляя, как его вставить, но всё же беру.

– Умница… – хриплый рокот мужчины звучит в ухе и кажется, что все остальные звуки пропадают: – Всё ещё считаешь, что я верну тебя, не забрав своё?! – хрипло смеётся.

– Но почему… он… – вяло отвечаю, растеряв весь свой напор.

– Потому что это бизнес. От тебя сейчас требуется сравняться с полом… и если ты не закроешься сама в каком-либо помещении, то Серый быстро тебе поможет. – серьёзно проговаривает без тени насмешки.

– Эм… я могу в раздевалке… – пытаюсь придумать, куда ещё, кроме этого.

– Спроси, сколько с ним человек.

Повторяю вопрос с округлёнными глазами, а бритоголовый напротив задумывается, а потом отвечает мне. Стараюсь запомнить каждое слово, чтобы в точности передать.

– Зашли вшестером, но непонятно, кто здесь заранее затесался.

– Поднимись в кабинет на втором этаже, запри его изнутри и жди там. – Алый приказывает, а я, кивая, поддакиваю.

Но в какой-то момент останавливаюсь.

– Боюсь, это не понравится… вашей девушке.

Чувствую себя глупо, проговаривая это всё в воздух, да ещё и к тому же такие слова.

– Моё терпение на исходе. – рявкает он тут же: – Три правила, которые ты всё никак не можешь запомнить… Снова нужна моя помощь?

– Хорошо, хорошо! Ладно! – судорожно помалкиваю, потому что не хочется его злить, особенно в такой момент.

Вдруг передумает.

Возвращаю наушник, чтобы больше не нарваться на гнев богов, и тут же двигаюсь по коридору в сторону лестницы.

Когда оказываюсь у кабинета, дёргаю ручку, и она на удивление поддаётся. Тихонько прохожу, включая свет, и запирая дверь изнутри, как мне и было озвучено.

Не знаю, будут ли меня искать, поэтому, поразмыслив с минуту, всё же выключаю свет, на ощупь подходя к дивану.

Только поёрзав на нём, недовольно встаю и подхожу к окну. Подоконники низкие, и плотные шторы не пропускают свет. Немного раскрываю, оставляя небольшой просвет от уличного фонаря, и наблюдаю внизу вход в клуб.

Тут хотя бы и делом заняться можно, а не сходить с ума от собственных мыслей.

На протяжении примерно пятнадцати минут внизу то и дело останавливаются автомобили, и из них выходят то мужчины, то женщины, то пары.

Придумываю для каждого свою роль, воображая, что могу вершить судьбы, как в какой-то компьютерной игре. Как бы я поступила, будь я королём этой вселенной…

Очень глупо, но… для меня это единственный способ сейчас не выйти из кабинета в поисках ответов.

Взгляд снова осматривает территорию у входа. Замечаю, как знакомый чёрный монстр останавливается у дверей.

Прислоняюсь чуть ближе, отдёргивая занавеску немногим больше.

Юматов выходит из автомобиля… в костюме…

Это то, к чему я не была готова.

Чёрный костюм и такая же рубашка… Он выглядит вполне элегантно.

Как бы мне не хотелось признавать это.

Вскидывает вдруг глаза вверх, будто смотрит прямо в меня. Резко прислоняюсь к стене, оставляя для взора лишь узкую щель.

Тем не менее замечаю, как мужчина кривит рот в ухмылке. Разве мог он увидеть?

Здесь наверняка шторы, как в рекламе, блэкаут.

Отхожу от окна, вновь присаживаясь на диван. Пока пытаюсь утихомирить мысли, сама не замечаю, как ухожу в дремоту.

Сколько проходит времени, я не знаю, но подскочить на диване заставляет грохот, который раздаётся со стороны коридора.

Тихонько подхожу ближе, пытаясь прислушаться к звукам снаружи. Только кроме того, что кто-то явно пытается открыть дверь, не слышу ничего.

Отхожу подальше, пытаясь вспомнить, есть ли здесь какие-нибудь тяжёлые предметы, чтобы на всякий случай быть готовой.

Однако спустя несколько секунд слышу женский голос. Снова прислушиваюсь и узнаю голос Юли. Настороженный и вместе с тем резкий, явно требующий объяснений.

Дальше какие-то движения, предполагаю, она вызвала охрану, потому что слышатся шаги, причём не одного человека.

Чёрт!

А если она шла сюда за чем-нибудь, и сейчас увидит меня?

Не очень приятная ситуация для первого рабочего дня. Даже если учесть наши прежние столкновения и обстоятельства знакомства в целом.

Или он поставил её в известность?

Вопросы кружат, а всё, что я делаю, это щёлкаю внутренним замком и отхожу, застывая с неестественно прямой осанкой.

Дверь открывается, и я вижу несколько силуэтов, но впереди определённо она. Включается свет, и от резкой смены я щурюсь.

– А бродяга-то везучая, да… – слышу усмехающийся голос протеже Юматова.

Наконец могу видеть и наблюдаю бритоголового и ещё несколько человек.

– В каком смысле? – шепчу, хмурясь.

Она осматривает с ног до головы взглядом, полным брезгливости и чего-то ещё.

В ожидании ответа перевожу глаза с одного на другого, а в коридоре в это время на нас движется массивная мужская фигура.

Глава 13

Сглатываю, потому что взгляд Алого не сулит ничего хорошего.

Он входит, закрывая дверь кабинета.

– Всё в порядке? – несвязно лепечу, во все глаза рассматривая мужчину.

– Оставьте нас.

Не могу понять его настрой. Вроде бы не раздражён, но при этом нечитаемый взгляд даёт понять, что он на чём-то сосредоточен. Мажу быстрым взглядом по остальным, вижу недовольство Юли и совершенно равнодушное лицо Серого.

Сглатываю, боясь лишний раз издать звук.

Юматов, засовывая руки в карманы, встаёт прямо напротив, окружая облаком своего парфюма.

– Слишком много с тобой геморроя, Умница. – щурит глаза: – Как считаешь?

– Я понимаю… – киваю: – И сказала же, что всё отработаю.

– Лет через десять? – усмехается он.

Не нахожусь с ответом, глядя на него снизу вверх.

– Если вы хотите получить то… – он склоняет голову: – О чём говорили…

– То, что?! Считаешь, что мне нужна резиновая кукла?! – вздёргивает бровь, а я ошарашенно смотрю в его глаза.

– Я не…

– С этого дня каждый вечер ты проводишь в моей спальне. – категорично заявляет он: – И было бы хорошо, если бы ты смиренно приняла свою участь. – добавляет, наклоняясь ближе: – Я не терплю, когда одна из сторон не выполняет условия…

Киваю, забыв о том, что должна смотреть в глаза.

– Ты, Умница, крайне хочешь, чтобы тебя наказали. – поднимая мой подбородок двумя пальцами, чеканит он.

Касание вновь отдаётся покалыванием. Ярко-голубые глаза переводят своё внимание на губы, и невольно я их облизываю. Он усмехается, поглаживая большим пальцем подбородок, а затем проводит им же по нижней губе, слегка оттягивая её.

Сердце стучит, а внутри словно кто-то крутит внутренности. Сама не понимаю как, но словно тянусь за этим движением. А голубые стрелы возвращают своё внимание к моим глазам, демонстрируя власть и триумф.

Мозг не успевает соображать, что творит моё тело, поэтому оставляю это всё на потом.

В конце концов, меня спасли сегодня. Снова.

Грудь часто и рвано вздымается, а какое-то странное ощущение то ли тревоги, то ли страха разрастается в районе живота.

Юматов снова проводит пальцем, надавливая на губы и заставляя открыть рот. Нахально просовывает палец, который, не понимая зачем, я тут же обхватываю губами.

Ощущение, что я вовсе не здесь. Что все действия под гипнозом. Под влиянием чёрт знает какой планеты.

– Умница… – сипит он.

А потом буквально в секунду его рука оказывается на шее, а жёсткие губы сминают мои.

Напористо, агрессивно и страстно он захватывает в плен то нижнюю, то верхнюю. Царапает зубами, следом проводя по тому же месту языком.

Не дышу.

Не получается, воздуха не хватает.

И я не представляю, что делать. Но вместе с тем стойкое ощущение, что эта жестокая пытка сводит меня с ума.

Не отвечаю на поцелуй, позволяя себя целовать. Только когда он нагло врывается языком в мой рот, игнорировать не получается.

Реагирую и, поверить не могу, целую его в ответ. В секунду теряю себя, своё самообладание и мозги. Прижимаюсь сильнее и кладу руки на широкие плечи этого мужчины.

В одно движение он резко подкидывает меня, и я оказываюсь в воздухе, сама обхватываю его торс ногами.

На задворках мутного сознания пылает иррациональная мысль, что хочу дольше чувствовать эти ощущения.

Невообразимая страсть, разврат, похоть…

Всё то, что мне чуждо, сейчас решительно берёт власть над рассудком, отправляя его в закат.

Он сжимает ягодицы, крепче прижимая к себе, и я чувствую силу его возбуждения.

Страшно то, что я будто готова это всё испытать в полную силу.

Однако так же резко, как это началось, всё заканчивается.

Юматов отстраняется.

Пошатываясь, оказываюсь на полу и смотрю в бушующие глаза цвета неспокойного океана.

Вся красная от стыда, смущения, наконец выхожу из-под власти его морока и мысленно пока ещё вяло сокрушаюсь тому, что произошло.

Алый по глазам видит смену моего поведения и открыто, в наглую ухмыляется.

– Вспоминай это каждый день перед тем, как постучать в мою дверь.

И дальше, поправив мою собравшуюся футболку в районе живота, он высокомерно уходит, оставляя меня одну в собственном раздрае.

Бессильно кричу в пустоту, стирая кожу на губах до боли.

Дура!

Необъяснимые слёзы молча скатываются из глаз.

Что, чёрт возьми, со мной случилось?!

Я ненавижу его! Ненавижу их всех за унижение, за тот страх, в котором они меня держат! За то, как распоряжаются чужими жизнями!

Да, в конце концов, я понимала, что нужно будет продаться. Только считала себя гораздо сильнее, чтобы не реагировать и противостоять.

А сейчас он фактически одним движением заставил захотеть его. Более того, тело до сих подрагивает от того, что минутами ранее происходило.

И это… путь совершенно не туда, куда я хотела.

Нет, в следующий раз такое не повторится, Соня!

Надо найти способ удерживать голову на плечах и не поддаваться на соблазнение и слабость предательского тела.

Я не куплюсь на его чары…

Не стану одной из его подстилок…

Это всего лишь стресс!

Во всём виноват Ветров, который заставил снова нервничать, прятаться и бояться.

Если я буду спокойна, то и не испытаю ничего.

Сажусь на диван, раздражённо хватаясь за голову. Я ведь помню, что ему плевать на всё. Он просто хочет получить плату, но для чего такое рвение…

Взял бы уже, как и сказал, словно неживую. Какая, к чёрту, разница?

Но нет же, он же власть, хочет повиновения. Играет… на нервах, на ощущениях, будто ведёт меня невидимыми нитями.

А может быть… моё нежелание и эмоции играют ему на руку? Может быть, правильнее будет… молчать и показывать свой интерес?

Мысль заставляет задуматься.

Конечно, играть с мужчиной, который одной левой может как застрелить, так и шею свернуть, тот ещё аттракцион. Однако разве есть другие варианты…

А потом я ведь исчезну. Сотру из памяти, начну новую жизнь.

Ещё пару минут раздумываю на эту тему, прежде чем окончательно принимаю решение.

Стать личной игрушкой хозяина… а потом оставить всё это здесь, растворившись в воздухе.

И конечно, я не хотела, чтобы мой первый мужчина был извергом и лишил меня девственности за пресловутую защиту перед другим монстром. Да и это ещё надо постараться найти того, кто бы пожелал?

Уж а о любви и чувствах в принципе неуместно думать в таком контексте…

Но как говорят, цель оправдывает средства?

Одинокая слеза вновь катится из глаз, напоминая мне ту, которая уже очень давно заперта в душе.

Романтичная девочка, что ждёт принца, готовая любить его и этот мир.

Сейчас её версия изменена до неузнаваемости. Маска, которая уже приросла к коже.

Возможно, когда-нибудь мне удастся вернуть её и смыть с себя всё то, что сейчас приходится демонстрировать.

Но если я вытащу её сейчас, то в этом дерьме её загрызут. А лучшая защита – это нападение. Именно такой слоган передаёт моё настоящее.

Возможно, не всегда получается, но отчасти я оберегаю не только младшего брата, но и её. Лишь изредка позволяю плакать и мечтать о том, что она ещё будет счастлива и не одинока.

Глава 14

– Принц сразил чудовище и освободил принцессу из темницы… – бросаю взгляд на мелкого, но он уже, подложив ладошки под щеку, сопит.

Сама аккуратно встаю, подхожу к зеркалу, у которого горит лишь ночник, и собираюсь с духом, чтобы выйти из нашей комнаты.

Вчера, как только я пришла в себя после произошедшего в кабинете клуба, бритоголовый тут же увёз меня обратно в дом Юматова. Что там было дальше, я так и не знаю. Да и какая разница, главное, что для меня всё обошлось.

Хотя это с какой стороны посмотреть.

Тихонько закрывая дверь, направляюсь к самой дальней двери по коридору. Вижу, что она не заперта, но не решаюсь просто войти. Стучу костяшками пальцев, и раздаётся громогласное «входи».

Осторожно ступаю внутрь.

В комнате приглушён свет, огромная кровать возвышается над полом, будто парит в невесомости. Плотные тёмные шторы наглухо закрывают окна, а кроме кровати и пары дверей, здесь практически ничего нет, лишь небольшая деревянная тумба.

– Добрый вечер. – подаю голос, стараясь смягчить интонации.

– Хмм… присмирела? – усмехается он, вальяжно лёжа на кровати и заложив руки за голову.

– Нет. Наверное, просто успокоилась. – отвечаю, пряча правду и то, как самой не нравятся эти слова.

Он ничего не отвечает, молча разглядывая.

– Что мне нужно делать? – спрашиваю, оглядываясь по сторонам.

Здесь даже нет кресла или лишнего стула, лишь громадная кровать.

– Пока всего лишь отвечать на мои вопросы. – говорит он, указывая на постель.

Киваю, проходя ближе, сажусь на самый край, нервно теребя пальцами тонкую ткань футболки для сна.

– Кем был отец?

– Человеком. – вырывается из меня вперёд правильных мыслей: – Хорошим человеком. – поправляюсь, не смея посмотреть на мужчину.

– Интересно. Остальные, судя по всему, не люди, так?

– Скорее нет, чем да.

В конце концов, немного правды не помешает, так ведь?

– Где работала до этого?

– Горничной в отеле, продавцом, бариста, официантом была. – отвечаю, бросая взгляд на мужчину: – Зачем спрашиваете?

– Скажем, интересна биография. Шла на медаль в школе, потом хотела поступить в университет, но не дошла до экзаменов, почему?

– Не было возможности оставить брата.

– И как же твоя мачеха связалась с Ветровым?

– Я не знаю. В какой-то момент стали появляться деньги, хотя знала, что она не работала. Их было немного. Она не давала на карманные расходы или новую одежду, но хотя бы в холодильнике периодически появлялись продукты.

Юматов молчит, а меня нервирует.

Он, его вопросы, ситуация.

– Вы позвали только за этим? – спрашиваю, наконец, глядя в холодные глаза.

– Нет. – отвечает он, вставая с кровати: – Хочу, чтобы ты надела это. – достаёт из тумбы какой-то пакет.

Хмурюсь, но пакет беру. А когда раскрываю, то вижу, что там лежат две тряпочки, которые по идее должны называться бельём.

Возвращаю взгляд на него, а в нём так и читается ожидание моего протеста.

– Где ванная? – спрашиваю дрогнувшим голосом.

– Вторая дверь. – кивает в сторону, но удивления на лице нет.

Захожу в указанную комнату, стараясь унять сердцебиение.

Достаю вещи вульгарно-красного.

Два треугольника, от которых идут несколько полосок вдоль этих самых треугольников. Нижняя часть комплекта вовсе вводит в замешательство, потому что там практически отсутствует даже треугольник, всего лишь тонкие полоски.

Собираюсь с духом, глубоко вздыхая. Но затем, запрещая себе давать слабину, всё же скидываю с себя футболку, брюки и бельё.

Одеваю это извращение и смотрю на себя в зеркало. Не испытывая ничего, кроме неприязни к самой себе.

Складываю аккуратно свои вещи, намеренно оттягивая время перед выходом к нему. Правда, футболку оставляю, прикрывая свой вид ей. Досчитав до пяти, будто это поможет, всё-таки дёргаю ручку вниз, шагая в помещение спальни.

Он всё также лежит на кровати, что-то просматривает на планшете, но открывает глаза, чётко попадая в меня.

Останавливаюсь в середине комнаты, скрывая свой вид за старенькой футболкой.

– Смелее, Умница. – говорит он: – Я ведь уже всё видел.

Опускаю футболку, открываясь.

Алый сканирует буквально каждый миллиметр кожи. Рассматривает, не меняя выражения лица, а я чувствую себя как рабыня.

На мужчину не смотрю, кажется, что если только посмею, то накинусь на него, чтобы выцарапать эти чёртовы ледяные глаза.

– Повернись спиной. – командует он.

И я послушно выполняю приказ.

Не знаю, что он делает, тишина стоит оглушительная, но тело чувствует его взгляд. А спустя буквально минуту чувствую дыхание мужчины. Тут же вздрагиваю, потому что какая-то ткань касается моих глаз.

– Тшшш… – шипит он в ухо: – У тебя нет выбора, кроме как довериться, София.

Имя из его уст звучит особенно вульгарно. Не объясню почему так воспринимаю, но всё, что он делает, это…

Прикусываю губу изнутри, чтобы не ляпнуть ничего, и чтобы не сорваться.

– Мы с тобой немного поиграем. – вкрадчиво звучит его голос.

Ткань напрочь лишает меня зрения, а слух как будто становится острее.

– Во… что? – робко выдаю.

Но ответа не слышу.

Кручу головой по сторонам, пытаясь услышать малейшие шорохи и движения. Однако вокруг будто бы пустота.

Руки подрагивают от желания сдёрнуть чёртову ткань. Но я усилиями воли стараюсь принять его действия, чтобы потом, в конце концов, добиться и ответов на свои вопросы.

Ничего не происходит, в прямом смысле слова. И вокруг тишина.

Закрадывается мысль, а не оставил ли он меня здесь одну.

– Сделай два шага вперёд. – команда прилетает так неожиданно, что я подскакиваю на месте.

Осторожно, пытаясь удержать равновесие, двигаюсь вперёд.

– Если бы ты могла сейчас оказаться в любом месте… что выбрала бы? – вопрос вводит в замешательство: – Отвечай.

– Не знаю… – пожимаю плечами: – Наверное, где-нибудь там, где вечное солнце, океан.

– Если бы была возможность вернуться назад и переиграть?

– Хотела бы, чтобы отец остался жив.

– Считаешь, что тогда бы не оказалась в таком положении?

– Нет. Определённо не оказалась бы.

– Что больше всего пугает сейчас?

Задумываюсь, потому что не знаю, с какой целью он задаёт эти вопросы. Учитывая мой вид и завязанные глаза.

– Тревога за Артёма…

– А если бы у тебя появилась возможность отправить его, например, в хорошую школу, с полным попечением и комфортными условиями…

– Наверное, я бы согласилась.

Мне кажется, это было бы лучшим решением, даже несмотря на то, что я бы безбожно скучала и переживала.

– То есть сама осталась бы расплачиваться? – звучит, как мне кажется, контрольный вопрос.

– А разве у меня появился бы выбор…

– Представь, что я тебя отпустил… куда бы пошла?

Это вопрос с подвохом, уверена.

– Не знаю, скорее всего, не дошла бы, потому что меня бы схватили люди Ветрова.

– Зачем вы… всё это спрашиваете?

Он молчит с несколько секунд.

– Назовём это психологическим воздействием. Ты уязвима, но при этом подбираешь слова. Однако твоё тело тебя выдаёт. Каждый раз, когда ты лжёшь, локти прижимаешь ближе к телу, а пальцы левой руки подрагивают, тогда как на ногах ты их поджимаешь.

Юматов одним движением срывает повязку, и я щурюсь.

– А теперь давай начистоту, я бы раскусил твою ложь в любом исполнении. Однако было полезно доставить себе эстетического наслаждения.

Он говорит это всё резко и жёстко.

– Но если я ещё раз словлю тебя на лжи, то без зазрения совести испорчу эту… – проводит пальцами, повторяя очертания ткани бюстгальтера: – сливовую кожу. Ты, кажется, не понимаешь, что может развернуться в городе благодаря твоей выходке. Ровно также, как и не понимаешь, что я не грёбаная благодетель. Ты мой товар, который, как и всё в этом мире, имеет срок годности.

Не понимаю, что конкретно его так взбесило, и ошарашено вожу по ожесточённым чертам лица.

– Объясните, где я соврала? – мне казалось, почти на всё я ответила правдой.

– Ну давай, – скрещивает руки на груди: – Оказаться бы ты хотела в любом месте, кроме этого, потому что тебе претит и противно. Пожалуй, про отца единственное, что было правдой. Страх за брата – чушь. Ты уже на подсознательном уровне понимаешь, что у него всё хорошо, чего не можешь сказать о себе. Не представляешь, что ждёт тебя дальше. А больше всего пугает тебя совсем не страх за брата, а оказаться или в руках того, кто ведёт за тобой охоту, или… – указывает пальцем на кровать: – Вот здесь. Потому что мечты о невероятной любви ещё свежи в твоей голове из тех сказок, которые на ночь читал папа. Ты старательно пытаешься скрыть, насколько тебя ранит этот мир, демонстрируя всем острый язык и якобы свою броню… которую, к слову, можно растоптать одной ногой. Поэтому твой страх, Умница, то, что тебя насильно лишат девственности, а затем бросят к ногам Макара. Дальше… Осталась бы ты расплачиваться за брата? – он смотрит, ухмыляясь, а я с изумлением глазами вожу по его лицу: – Чёрта с два ты осталась бы здесь. Под страхом смерти ты бы пыталась сбежать.

Стараюсь проанализировать услышанное, но не могу. Не получается сложить все мысли.

Забываю, что стою в его спальне в таком виде.

Он словно вытащил что-то, на что я не хочу смотреть и вместе с тем, что отзывается в душе.

– Завтра в том же виде, в то же время. – отворачивается от меня, засовывая руки в карманы.

Не понимаю почему, но стою и не двигаюсь. Его слова… Они заводят какой-то механизм, неожиданное желание доказать, что он не прав.

Глава 15

И сама не верю в то, что делаю, я двигаюсь к нему.

Ощущение, что в меня вселился кто-то другой.

– Вы не правы. – шепчу, обходя его и вставая перед его грудью.

Он смотрит, щурит глаза, но не двигается.

– Я же говорила, что готова расплатиться.

Намеренно провоцирую, не давая себе отчёта в том, что делаю. Но не я ли убеждала сама себя?

Даже если он и увидел ту правду, которую я якобы скрываю, я должна следовать своему плану.

– Сомневаюсь в этом. – холодно высекает словами. – Доказать? – вскидываю бровь в вызове.

Если я правильно его поняла, это и бесит, и заводит зверя.

Алый ухмыляется, а потом сдёргивает верёвки, что прикрывают грудь.

Грубое касание отдаётся и страхом, и чем-то ещё.

Плакать буду потом.

Подхожу ближе, вставая на носочки, но всё, чего могу коснуться, это его грудных мышц. Даже до шеи не достаю.

Он хватает за подбородок, поднимая лицо. А второй рукой касается оголённой груди, ведя рукой ниже. Мышцы живота сокращаются от касания шершавых пальцев.

Мужчина оттягивает резинку трусиков и отпускает. От лёгкой боли я дёргаюсь, а он не сводит взгляда. И затем прямо по тонким полоскам ведёт пальцами ниже.

– Раздвинь ноги. – хрипит в лицо.

Послушно исполняю, несмотря на сумбур, держу в голове указание не пьянеть от умелых рук на неопытном теле.

Проводит ладонями между ног, и я чуть подаюсь вперёд.

Приятно и ничего более. Стараюсь повторять как мантру, но замечая в моих глазах страх или не знаю что, он отодвигает полоску, касаясь нежной кожи.

Хочется тут же скрестить ноги, и вместе с тем раздвинуть их шире.

Юматов надавливает, массируя большим пальцем клитор. А я рвано дышу, отчаянно пытаясь не уплывать в бессознательную неизвестность. Держать сознание на связи и не поддаваться этим ощущениям.

Пальцы Алого набирают обороты, и мне кажется, что я дышу слишком громко.

Страх, адреналин, какое-то глупое желание что-то показать, возбуждение – испытываю всё скопом.

Глаза, что всё это время смотрят прямо в душу, будто ждут, когда мой разум сдастся. Словно он прекрасно видит мою борьбу и внутри себя насмешливо наблюдает. А у меня от его движений, взгляда заканчиваются силы, чтобы победить ощущения.

Когда мне кажется, что ком внутри живота становится больше меня самой, он останавливается. А я будто в коматозе готова идти за ним, чтобы только он продолжал. Тело отделилось от головы и живёт своей жизнью.

Мужчина приближает руку к своему рту и облизывает палец.

Медленно, порочно, вульгарно.

Но это всё отдаётся где-то на периферии моих чувств.

Проскальзывает глупая мысль, что чего-то не хватает. Перевожу взгляд на губы мужчины и вновь хочу того яростного поцелуя, что он устроил в кабинете своего клуба.

Одним движением Юматов прижимает меня к себе, заставляя расставить ноги шире. А сам в это время стягивает футболку, оставаясь в одних лишь джинсах.

Касается своей горячей бронзовой кожей. Запах парфюма, его тела дурманят. Не могу сообразить ничего, кроме того, что хочу почувствовать его.

И несмотря на глухие и далёкие вопли разума, я касаюсь мужчину. Несмело провожу кончиками пальцев по буграм мышц, что высечены, уверена, сотнями часов в зале.

Крепкие, упругие, разрисованные вуалью чернил, они способны убивать. И ощущение, что если сейчас он не сделает хоть что-то, умру и я.

Это впервые, и я не знаю, как правильно. Кроме книг и фильмов я не видела и не слышала ничего.

Но кажется, что с ним будет совсем не так.

Он ласкает моё тело руками, то нежно массируя, то крепко хватая. Будто пытается дотронуться до каждого участка обнажённой кожи. Резким движением рвёт бельё одной рукой.

На теле, наверное, останутся отметины, но сейчас эта боль, она действует иначе.

Пальцы мужчины вновь касаются половых губ, а я выгибаюсь, издавая всхлип.

Боже…

Глаза хищника в этот момент буквально вспыхивают, и он просовывает палец глубже, раздвигая влажные складки.

Приоткрываю рот в желании вдохнуть, но он выходит, а затем повторяет движение обратно.

Ощущения ни с чем несравнимые, и кажется, что мне мало.

Словно почувствовав моё состояние, губы мужчины, в конце концов, с остервенением накрывают мои. Не нужна даже и секунда, чтобы ответить на этот сшибающий поцелуй.

Целует, захватывает языком свою безоговорочную власть, продолжая пальцем доводить до экстаза.

Опускается к шее, прикусывая кожу, и всё-таки вырывает из меня тихий стон. Вторая рука мнёт грудь до боли, оттягивая сосок, и сжимает всё, до чего может дотянуться.

Так не бывает, но всё тело сейчас настолько чувствительно, что едва уловимое касание пускает разряд, а эти грубые движения и вовсе бьют под двести двадцать.

В какой момент он оказывается сидящим на кровати, а я сверху на нём, не знаю.

Но ярко чувствую, как его член упирается прямо в меня, несмотря на то, что до сих пальцы второй руки методично и планомерно растягивают меня и доставляют удовольствие.

Возвращается к губам, и жёсткий, требовательный поцелуй приносит то боль, то сумасшедшую страсть.

Чувствую, как оказываюсь в воздухе, а затем и на кровати полностью раскрытая перед ним.

Он медленно раскатывает презерватив, показывая своё достоинство в полной мере. Жилистый и огромный член подрагивает, пока он, возвращая льдистые глаза ко мне, медленно надвигается на меня.

Закусываю губу, испытывая и дикое желание, и страх того, как и что сейчас случится. Нависает надо мной, вновь касаясь губ, но затем отстраняется, а я, забывшись, как наркоман тянусь к нему.

В момент, когда он поощряет своей грубой лаской мои губы, прижимая меня своим мощным телом, он входит во всю силу.

Вскрикиваю ему в рот, но он не даёт оторваться, продолжает напористо целовать.

Чувствую, как по вискам текут слёзы, но Алый не двигается, лишь только остервенело пытается добиться моей реакции. А когда не чувствует, останавливается, убирая мои волосы, и пристально смотрит.

– Сейчас. – рывком двигает бёдрами.

Продолжает размеренные движения, с каким-то безумием всматриваясь в мои глаза. А я уже и сама испытываю потерянное на миг желание. Дискомфорт отходит, и лавина необъяснимых ощущений накрывает вновь.

Он тут же считывает, усиливая толчки, не сводит глаз и продолжает.

Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, где я, а где он. Сама тянусь к губам, оставляя отметины на его спине.

Неправильное вожделение пульсирует в опьянённом мозгу. Желание, чтобы он позволил закончить эту пытку.

Пытку, которая должна была стать адом, но сейчас эти ощущения возносят над землёй, заставляя исчезнуть из этого паршивого мира.

Мужчина увеличивает темп, когда я уже готова скулить и практически схожу с ума.

– Твою мать, Умница. – рыком вырывается из него.

Ощущаю, что собственное тело будто сводит судорогой. Не сдерживаясь, издаю бессвязный вой, пытаясь удержать голос.

Однако хватка на шее, которая заставляет увидеть его смазанные черты, будто запрещает, а резкие глубокие толчки заставляют дать волю эмоциям.

Не описать, что творится с собственным телом. В один момент будто я в темноте, а в другой где-то в другом месте. Чувствую только, что дрожит тело, пульсирует клитор, а потом… срываюсь в бездну.

Мужчина всё это время не двигается, и я лишь отдалённо слышу глухое рычащее дыхание.

Тело становится мягким и ватным, а у меня не получается разлепить глаза.

Сколько времени проходит не понимаю, но вдруг становится легко. По липкому телу ползёт озноб, и я по инерции подбираю ноги под себя, сворачиваясь калачиком.

Внизу саднит явно оттого, что агрегат Юматова – не тот размер, с которым стоит заходить к девственницам.

Ещё некоторое время спустя меня поднимают в воздух, а затем я слышу ровное биение сердца и ощущаю раскалённое тепло его тела.

Сквозь вату в голове прорывается, что наверняка это доставка к Тёме в комнату.

Однако, догадываясь, что меня окунают в тёплую воду, хмурюсь и наконец вяло открываю глаза.

Юматов мягкой мочалкой проводит по ногам и поднимается выше.

Молчаливый, какой-то другой, полностью сконцентрированный на этом деле.

А я… имея эту возможность, наблюдаю за ним.

Рассматриваю узоры на мускулистых руках, которые, вероятно, понятны только ему. Несколько шрамов, что красуются в районе рёбер. Атлетичное телосложение, каких не видели модели из телевизора.

Он крайне эффектный мужчина, и если бы он не был…

Резко осекаю собственную мысль в попытке достучаться до рассудка.

– Всё хорошо. – подаю сиплый голос, чувствуя, что прихожу в себя.

Точнее начинаю осознавать масштаб собственных реакций.

Но Юматов не слышит, не реагирует…

– Всё. Спасибо. – ещё немного и меня накроет истерика: – Больше не нужно.

Он невозмутимо поливает меня душевой лейкой и, поднимая на ноги, как неживую куклу заворачивает в халат.

Это почему-то действует уничтожающе.

– Я пойду. – когда он заносит в спальню, хочу скрыться.

Хочу побыть одна.

Хочу провалиться сквозь землю, потому что, чёрт возьми, я проиграла самой себе.

Я клюнула на его уловку. Манипуляция удалась, и он получил то, что хотел.

Глава 16

Открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Только кровать, которая больше всего того, что я когда-либо видела, сразу напоминает.

Резко сажусь, пытаясь сбить головокружение от столь внезапного телодвижения. Рукой придерживаю простыню и озираюсь в ужасе. Но на своё счастье не вижу никого рядом и очень надеюсь, что не посапывала с ним в одной постели. Хотя, Соня, ну какая уже разница?!

В мозгу тотчас проносится всё то, что здесь творилось.

И скупые слезинки срываются с глаз. Да только, чёрт возьми, это не сожаление, а разочарование в самой себе. Я ведь чувствовала. Забыла всё то, что с усердием себе проговаривала.

Я хотела его рук, его ласк… И этот факт заставляет думать, что это не норма.

Я точно больна.

Разве это нормально испытывать желание к человеку, которого ненавидишь?!

Со злостью скидываю простынь, оставаясь полуобнажённой в раскинутом халате, который он вчера надел на меня.

И тут же… Эта его странная забота вызывает множество вопросов.

Чёрт!

Не представляю, который сейчас час, здесь ли Тёма, и более того, я не знаю, буду ли я теперь личной шлюхой ежедневно или только по праздникам?!

Мысль вызывает безмолвную внутреннюю истерику, которая довольно быстро сменяется новой волной злости. Дёргано двигаясь, пытаюсь найти свои вещи, чтобы вернуться в комнату в приемлемом виде.

Однако попытки тщетны, даже в ванной их нет.

Тогда покрепче затянув пояс халата, на носочках подхожу к двери. Приоткрываю её, наблюдая пустоту в коридоре, спешно выхожу, двигаясь к своей комнате.

Только вот когда слышу звук каблуков, замираю, сделав только один шаг. А тем временем на меня уже смотрят глаза моей начальницы. Она вздёргивает бровь, а затем прищуривается.

Да, очевидно, твой парень не знает о моногамии, Юлия…

В мозгу проносится эта мысль, и, потупив взгляд, я всё же следую к себе. Надеюсь, она не устроит скандал… Тогда двоим ведь прилетит. Невыгодно.

Захожу внутрь, наконец позволяя себе дышать.

В комнате никого, и я тут же кидаюсь к старенькому телефону, чтобы проверить время.

Чёрт, уже девять.

Я бы должна была быть в клубе. Хочется верить, что я не получу по шапке, хотя очень сомневаюсь, учитывая все обстоятельства. Наспех собираюсь и спустя уже десять минут спускаюсь на первый этаж.

На кухне встречаю всё ту же кухарку, а следом за мной входит бритоголовый терминатор.

– Куда собралась? – выдаёт вальяжно.

– В клуб… – хмурюсь в недоумении.

– Не едешь сегодня.

– У меня какой-то особенный график?

– Будешь работать по дому, – кивает женщине: – Игоревна, расскажешь ей всё. Куда можно, куда нет.

И захватив несколько виноградин со стола, он также лениво удаляется. Перевожу ошалелый взгляд на женщину.

– Приказы босса не обсуждаются. Поэтому, деточка, вопросов можешь не задавать. – добродушно и вместе с тем довольно конкретно озвучивает она.

– Ладно… И что мне надо делать?

– Готовить умеешь?

– Ну, особо нечего было, но так да, раньше… – пожимаю плечами.

– Хорошо, тогда начни с уборки, а дальше уж разберёмся. Здесь частенько в подвале сборище этих нахлебников, поэтому тазами готовить приходится.

– В подвале?! – в шоке смотрю на неё.

– Тебе туда пока нельзя, милочка. Господи! Это какой-то дом два, не меньше.

– Хозяйскую спальню убирай тщательно. Родион не любит грязь и пыль. Должна быть идеальная чистота, кровать заправлена и никаких посторонних запахов.

Из всего этого я цепляю только то, как она произнесла его имя. Звучит непривычно и из её уст тепло, что ли.

– Гостевые, в целом, тоже не обходи. Видела же, остаются кому не лень. – ворчит она снова: – И одна спальня – это Юльки.

Женщина аж кривится, когда произносит её имя.

– Не любите её? – вырывается быстрее, чем я успеваю сообразить.

– Выскочка, возомнила себя хозяйкой. Видела я таких, быстро уберётся восвояси. Надоест только и поминай как звали.

Слова пугают, а женщина улыбается. Они здесь по дурке с ума сходят. Ей-богу.

– Ну чего уселась, давай! – подгоняет, выключая огонь на плите: – Покажу, где всё хранится. Кладовка под лестницей. Весь инвентарь там, чего не найдёшь, зови, принесу. Есть у меня в подсобке запасы. Меня Игоревной все кличут, но если неудобно, то Мария Игоревна я.

Киваю, пытаясь усвоить новую информацию. Это что же, с мойщицы туалетов меня повысили до горничной?

Всего-то надо было переспать…

Мысль вызывает гримасу отвращения, и стряхивая её, я двигаюсь за женщиной.

– А Артём уже в школе? – когда мы заходим в кладовку, всё же задаю важный вопрос.

– А что же не услышала, спала? – оборачивается она.

Но видимо, заметив что-то на моём лице, останавливается.

– Ох, девочка… – качает головой, поджав губы: – Отвёз его Серый, не переживай. Покушал, собрала ему с собой еду. Мальчишка он у тебя хороший. – улыбается, и я тоже дарю ответную улыбку.

– Спасибо.

– Будь аккуратна. В голове твоей явно мысли нехорошие, но… иногда сложно увидеть настоящее.

Не пойму к чему её слова, но киваю, дабы не углубляться дальше.

Потому что сейчас в моей голове абсолютная пустота. Спустя два часа уборки своего же места преступления я, довольная работой, выхожу. Только в проёме аккурат врезаюсь во владельца этого особняка. Дар речи пропадает, и я не знаю, что делать.

Кроме того, что вся моя кожа решила покраситься в красный цвет, я опускаю глаза. А мурашки, что тут же всколыхнулись, раздражают саму себя.

Вся бравада будто теряется, слишком рано расслабилась, полагая, что мне удастся избежать такого скорого столкновения.

– Как ты? – звучит глухо вопрос.

– Нормально.

Скороговоркой выдаю слово, освобождая проход и желая резво скрыться.

– Даже вопросов не будет?! – прямо чувствую, как он сканирует взглядом.

Прикрываю глаза, прежде чем поднять их и увидеть эту голубую мерзлоту.

– Нет смысла в них, так ведь?

Он приподнимает уголок губ.

– Сегодня жду в то же время.

Приказывает, а я, как бы мне ни хотелось сопротивляться, молча соглашаюсь.

– Знала бы ты, как возбуждаешь, когда покоряешься. – ухмыляется он.

А я внутренне корчусь с гримасой нелестных высказываний и, хватая ведро с водой и тряпку, стремительно удаляюсь.

Когда подхожу к лестнице, всё же бросаю косой взгляд на дверь, в которой он стоит и провожает меня пронизывающим холодом глаз.

Разряды тока бьют конечности ещё с момента, как столкнулись. А разумом хочется надавать по его самодовольному лицу. И при этом любопытство тоже не дремлет.

Хочется узнать его историю. Зачем?

Чтобы понимать, с кем имею дело. Пока есть только тот факт, что он укрывает меня, и при этом методично делает своей игрушкой. А этих знаний мне крайне мало. Однако возможность быть здесь и, может быть, слышать то, чего я не должна, играет мне только на руку.

Глава 17

Родион

В ожидании пытаюсь сообразить, есть ли вариант договориться с Ветровым на иных условиях.

Слишком уж хороша малышка, чтобы малость попользоваться и отдать.

К тому же… Есть в ней нечто дикое и необузданное, и жуть как хочется добраться.

Деньги, что предлагал ему в клубе, не сработали. Знаю, чего хочет засранец. Район другой отхапает не глядя. Да только ради очередной пассии слишком много трат. К тому же убеждён: виды-то у Макара были свои, а тут ведь подпорченной вернётся…

Но надо отдать должное, вчера она была поистине Умницей.

Чёрт, и прозвище приелось.

В мыслях только она, а член колом стоит, только подумаю.

– Милый… – стук в дверь отвлекает и уже раздражает.

Молчу, надеясь, что поймёт уже наученная.

– Я хотела кое-что показать… – томные ноты в голосе наводят на идею, а почему бы и нет.

В конце концов, разрядку ждать ещё долго, потому как не намерен отпускать Умницу так скоро, а тут, считай, глубокий минет задаром.

– Входи.

Юля с соблазнительным взглядом входит, тут же скидывая какую-то тряпку.

Идеальное тело. Грудь третьего с половиной, талия, округлые бёдра, а жгуче-чёрные волосы убраны в высокий хвост. Добавить раскрашенное лицо в лучших традициях съёма в клубе, пока ещё была там на шесте.

Готовилась ведь.

– Я забыла про бельё.

Усмехаюсь на эти глупые выходки и подзываю пальцем.

Ей остаётся лишь только ползти на четвереньках, потому как знаю этот взгляд предвкушения и ощущения, что она важна.

Указываю на ремень, а она тут же садится между ног и расстёгивает ширинку.

А сам откидываю голову назад, стараясь включить в голове, что это не новая подопечная. Да перед глазами только её светлый взгляд, подёрнутый желанием.

Это, блядь, фантастика какая-то.

Юля с нежностью поглаживает торчащий член, а я посылаю громкоговорящий взгляд, что это мало. Тогда девушка облизывается и, не спуская глаз, принимается играться с головкой.

Впрочем, упускает, что мне не до прелюдий.

Рука тут же тянется к её затылку, наталкивая на плоть глубже.

Чёрт. Вот так.

Приподнимаю бёдра, трахая её податливый рот. Давится, и вместе с тем шире раскрывает, чтобы взять больше плоти.

Показывает, что всё знает. Вопрос: на хрена?

– Быстрее. – рыкаю.

А сам, закрыв глаза, представляю, как вчера малышка, не желая, стонала. Чувствовала и хотела. Как сжимала своей узенькой плотью и, мать её, доводила до безумия, которое не мог выпустить.

Иначе бы к чертям сорвался и оставил бы крайне неприятные воспоминания о сексе.

Рука всё агрессивнее помогает девушке, а я, прокручивая картинки прошлой ночи, готов уже спустить напряжение. Только в ушах будто слышится скулёж Умницы вперемешку с всхлипами, и тут же хочется остервенелого секса.

Отрываю девчонку от себя, резко разворачивая и нагибая на полу, а сам встаю на колени сзади и жёстко вхожу. Стоны девушки разносятся по комнате, но их слишком много. Чересчур громко и не так.

Вчерашние тихие и отчаянно сдерживаемые будоражили куда больше.

Импульсивно двигаюсь, ускоряя темп, и буквально схожу с ума, представляя, что это чёртова Умница. Хватаю за волосы брюнетку, оттягивая её голову, и держу за плечо, чтобы не двигалась, чтобы до конца. Чтобы, чёрт возьми, наконец закончить.

Однако отвлекает от разрядки едва заметная полоска света от коридора, что становится всё больше. Тут же щурюсь и рассматриваю силуэт.

Умница ошарашено застывает, а я уже не в силах остановиться. Ухмыляюсь, ожидая реакции, и ищу эмоции в её глазах.

Это какой-то новый вид одержимости.

Вижу, как хмурится, наблюдая, а потом и вовсе смотрит в мои глаза, и это, мать его, пускает короткое замыкание по телу.

Кончаю, не сводя взгляда с неё, и чувствую небывалое удовлетворение.

Хотя никогда такого с брюнеткой не было.

Она резко разворачивается и захлопывает дверь, не давая продлить мне эти ощущения, а я, в конце концов, позволяю себе издать шумный выдох.

Это было чертовски сильно.

И это было только от одного её взгляда.

Юля тут же ластится по полу, привлекая меня к себе. Однако не разрешаю и скидываю руки девушки.

– Душ примешь у себя. – чеканю, поднимаясь и возвращая себе нормальный вид.

Она молчит, ясно, ещё где-то там в своей Вселенной. Только сегодня наплевал на её наслаждение.

Оставляю её как есть, уверенный в том, что послушается. А сам удаляюсь, двигаясь в комнату новой цели.

– Выйди. – стучусь и приказываю.

С пару секунд ничего не происходит, а затем появляется она.

– Помешала? – приподнимает брови.

Твою мать! Будто не было только что быстрого секса!

– Скорее помогла…

Ответ ставит девушку в тупик, но она не тушуется.

– Тогда на сегодня план выполнен. – улыбается уродской фальшивой улыбкой.

– Как бы не так… – стараюсь звучать грозно, хотя насмешка так и рвётся наружу.

– Я не уверена, что были презервативы. Поэтому допустить себе какую-нибудь заразу не могу. – задумывается, постукивая пальчиком по подбородку: – Ну и, самое главное, какие бы у Вас правила не были, у меня тоже есть.

Это даже становится интересно…

Удивлён и сам, но зверь внутри будто спокоен и не готов указывать ей своё место.

– Там… – указывает головой; – требуется как минимум уборка, а мой рабочий день закончен. К слову, удобнее было бы составить график, когда Ваше высочество хочет разнообразия.

А дальше она и вовсе наглеет и захлопывает дверь.

Усмехаюсь, хотя должен бы раздражаться. Но нет, это что-то новенькое, и оттого более желанное.

Хорошо, Умница… сегодня твой день.

Хрен его знает от чего повеселевший, спускаюсь на кухню перехватить чего-нибудь у Игоревны.

– Как дела? – задаю вопрос женщине, которая уже и не сосчитаю сколько лет со мной.

– Хорошо, сынок. – устало отвечает, сидя за островком с чашкой чая: – За девочку спасибо, а то года уже не те.

– Ты живее всех живых, знаешь ведь. – сажусь напротив: – Может, что нужно? Врач? Лекарства? Деньги?

Хмурюсь, рассматривая, очевидно, самого близкого человека.

– Нет, Родион, всего хватает. – смотрит в ответ, но как-то изучающе что ли: – Я сейчас скажу, но ты не злись…

Хмуро смотрю на женщину, не имея представления, что взбрело ей в голову.

– Ты не обижай, молодая ведь совсем… – с какой-то материнской теплотой говорит: – Я с мальчишкой за завтраком говорила, тяжёлая жизнь у них была. Знаю, тебе плевать, но вспомни себя…

Невозмутимо слушаю, скрывая, что как бы то ни было внутри отклик есть.

– Не гони лошадей…

– Родион. – строго говорит она: – У тебя же тут навалом…

Знаю, Игоревна, знаю, но сейчас эту хочу.

Остервенело и дико.

С первого дня стала проблемным наваждением, которое не выходит из головы.

Только вместе с тем, договор есть договор.

Макар придёт за своим, и я должен буду отдать.

Глава 18

София! Соня! – слышу Марию Игоревну и бросаю тряпку в гостиной.

– Нужна помощь? – подхожу к женщине.

– Ой, нам надо всё успеть! Родион приказал убрать дом и приготовить ужин.

Нахмурив брови, смотрю на женщину.

– И это значит…?

– Значит довести до идеального состояния, потому что сегодня встреча.

Ответ не объясняет, а я продолжаю пялиться на неё в недоумении.

За эти несколько дней узнать ничего не удалось. Ну не считая того, что Алый спит со всем, что движется. Своими глазами не видела, сей факт мне поведала Игоревна.

В тот раз, когда я застала его с брюнеткой, думала, сойду с ума от отвращения и…злости. Да, это, вероятно, была злость, потому что иначе свои реакции я объяснить не берусь. Признаться, думала, что за наглость получу от Юматова.

Но всё оказалось совсем не так. Тем не менее я всё ещё жду его ответный ход.

– Встреча в доме? – между делом задаю вопрос.

– Помнишь, я тебе говорила…

– Подвал? – тут же смекаю, о чём говорит женщина: – Тогда беру верх и низ, а вы готовьте спокойно.

– Но…

– Я имею в виду первый и второй этажи, Мария Игоревна. Я помню, что мне можно, а что нет. Она поджимает губы.

– Спасибо, Соня. – слышу тихое в спину.

Наши отношения с женщиной вполне уважительные. И можно даже сказать, что она к нам с Артёмом относится гораздо лучше, чем собственная мать.

Ему тоже, к слову, здесь очень нравится. Да и немудрено, большая комната, горячая вода без ограничений, стол для уроков… Это ли не мечта после вагончика, где втроём не разойтись? Ну а что же, потому как Мария Игоревна души не чает в брате, и это, на самом деле, вызывает забытую теплоту в душе.

Мамаша его пропала и после той встречи на холмах, пока не объявлялась.

По сути, столько времени прошло, а я не нашла ни один ответ на свои вопросы. И это удручает, так как просто расслабиться и довольствоваться кровом у меня не получается. В конце концов, я поплатилась за него своей честью…

Беру швабру и поднимаюсь по лестнице, тут же протирая тряпкой перила. Двигаюсь сразу в хозяйскую спальню, чтобы побыстрее разделаться с этим.

Форму мне не дали, поэтому я выбрала из своего скудного гардероба тёмные легинсы и безразмерную потёртую футболку. На макушке гулька и чёлка, выпущенная вперёд, что скрывает, по моему мнению, высокий лоб.

Зная, что Юматов выходил из дома, я без зазрения совести захожу в его спальню без стука. Только вот резко останавливаюсь, замечая полусидящего мужчину в своей кровати с планшетом в руках.

Он вздёргивает бровь и смотрит исподлобья.

– Пр…простите… – пячусь назад, собираясь исчезнуть.

– Стоять. – останавливает мои попытки: – Можешь заниматься своей работой.

И он вновь сосредоточенно обращает взор в гаджет.

Не знаю, как быть, но всё же остаюсь. Ставлю ведро и первым делом двигаюсь в ванную.

В груди сердце непрерывно бьёт в грудную клетку, а сама я отчего-то волнуюсь. Руки подрагивают, и я нервно тру сантехнику, стены душевой и стекло самой кабины.

Мысли хаотично бьются друг о друга, но стараюсь не зацикливаться, желая лишь побыстрее разделаться и, наконец, дышать в полную меру. Страх, что он прямо сейчас скажет раздеваться, тёмным облаком висит над головой, и поэтому нужно скорее убрать и бежать.

Спустя час, закончив в ванной, по-хорошему, нужно протереть пыль, но это…

Глубокий вдох.

Ничего такого, я просто должна выполнить свою работу.

Решительно двигаюсь в комнату, стараясь не обращать внимания на тестостероновое чудовище, что лежит на кровати.

Окно, подоконник, задёргиваю обратно шторы. Подхожу к выходу на террасу…

Вид отсюда захватывает дух. Пару дней назад, убираясь, позволила себе насладиться.

Кругом выстриженная зелень газона, выложенные камнем дорожки, бассейны, шезлонги. Элитные дома один другого круче. Беседки, балконы…

Сказка, та самая, которую я рассказываю Артёму. Вероятно, именно эти ассоциации дарят ему трепетный восторг к этому месту.

Когда окна раздвижных дверей протёрты, меняю тряпки и принимаюсь за мебель в комнате.

Сначала небольшой стол, потому как позволяет стоять спиной к наблюдателю. В который раз удивляюсь идеальному порядку, кажется, все предметы перманентно стоят под девяносто градусов.

В принципе, даже несмотря на то, что он присутствует, всё не так плохо, как я думала. Юматов не отвлекает, даже не говорит. Правда, порой я всё же чувствую некое покалывание и не знаю, что это…правда, догадки одна похлеще другой.

Подхожу к прикроватной тумбе, сдувая чёлку с глаз. Присаживаюсь на корточки, не открывая ящики. Аккуратно поднимаю телефон, часы и что-то вроде записной книжки. Интересно, здесь чёрный список тех, кто ему насолил?

Когда держу предметы у себя в руках, чувствую его взгляд. Он словно прихлопывает меня сверху. Рука слегка подрагивает, но глаза я не поднимаю.

– Тебе повезло… – а теперь всё-таки сами собой они устремляются в него.

Мужчина с задумчивым выражением лица, словно он вообще не здесь, прожигает цветом океана.

– Что это значит? – хмуро спрашиваю, возвращаясь к уборке, иначе меня хватит удар.

– А то, что у меня было слишком много дел, но сегодня…

– Сегодня ведь вечеринка! – звонко восклицаю быстрее, чем думаю, и обратно раскладываю его вещи.

Собираюсь встать, только рука Юматова резко притягивает к себе, заставляя чуть ли не свалиться на него.

– Оттого и увлекательнее будет наша ночь. – ухмыляется он, а я с ужасом застываю.

– Может быть, сегодня смена Юлии? – без надежды тихо звучит риторический вопрос.

Он приподнимает уголок своих губ и, громко цокнув, касается пальцами моего подбородка.

– Следующая неделя полностью твоя. – заявляет с триумфом и довольный наблюдает, как мои глаза становятся всё шире: – Ты же честная, Умница, надо отрабатывать долги. – слегка отталкивая от себя, отпускает.

А я рвано дышу, про себя матеря этого циничного гада, и тут же собираю инвентарь, чтобы спрятаться на ближайшую неделю.

– Кстати, подготовься. Сегодня твой первый выход. – когда уже дёргаю ручку двери, летит в спину безапелляционным тоном.

Оборачиваюсь, прикидывая то, как выгляжу, и сопоставляя с тем, что он говорит. – Не поняла…

– Поняла. – лениво тянет, тыкая в свой планшет: – Твоя одежда в комнате.

Прищуриваюсь, совершенно не догадываясь, что он делает. В баре меня спрятал, а здесь выставит на всеобщее обозрение?

Стойкое ощущение, что где-то подвох.

Только не могу взять в толк, где конкретно он может быть. И для чего я должна присутствовать там, о чём мне было даже запрещено слышать. Ещё и наверняка в вульгарном наряде от барина.

Закрываю дверь, оставляя удивление и ворох вопросов самой себе, и тут же заглядываю в нашу с Тёмой комнату. На кровати действительно стоит бумажный пакет, а рядом с ним коробка.

Захлопываю дверь обратно, посылая взгляд в дверь в конце коридора, будто он может его увидеть. Что ж, ладно. Правила я приняла в тот момент, как согласилась. Вопрос лишь в том, а существуют ли они поистине…

Глава 19

Уже минут десять смотрю на чёрное платье, что аккуратно разложено на кровати.

В открытой коробке босоножки с тонкими ремешками.

Всё это выглядит инородно.

Но, безусловно, переливающаяся ткань, что мерцает на свету, так и манит взгляд. К слову, оно даже почти не короткое. То есть, с одной стороны асимметричное удлинение, а с другой ткань заканчивается чуть выше колена.

Я, конечно, не мерила, только лишь строю догадки.

Верх такой же лаконичный, и со стороны короткого подола полностью закрытый рукав, а с другой, напротив, лишь тонкая лямка.

Голову уже сломала думать, для чего это и зачем. Даже прикидывала вариант ослушаться, что он сможет сделать в присутствии, наверняка, тучи людей…

Правда, до конца ведь не разобралась в этом человеке. Всё ещё не могу сказать, на что он готов по своей прихоти.

Вздыхаю, отворачиваясь от платья, как раз в тот момент, как в мою дверь стучат.

Хмурюсь, уборку я закончила полчаса назад, а Игоревна, в принципе, со своим колпаком вертится юлой на кухне и от помощи отказывается.

Подхожу к двери, открывая. Передо мной стоит бритоголовый и ещё несколько человек.

– Вот эта. – выдаёт он, указывая подбородком.

А в комнату тем временем вальяжно заходят две женщины. Точнее, выглядят они женщинами, но взгляды отнюдь не женские.

– Волосы – ужас! – одна дотрагивается до волос, кривя лицо: – Маникюр эти ногти точно не видели! – хватает за руку, пока я таращусь на них, как душевнобольная.

– Сорок второй, не больше. Грудь мелковата, но сделаем пуш-ап, как любит Алый. – тут же смеясь, озвучивает вторая, делая круг возле меня: – Наряд, конечно, космос! – вытягивает голову в сторону кровати.

– Но этой чего-то не хватает, слишком простовата.

Делаю глубокий вдох, ощущая, как моё терпение лопается.

– Я, конечно, дико извиняюсь, но какого черта происходит?! – скрещиваю руки на груди, испепеляя обеих куриц взглядом.

– А то, деточка, что тебя напоказ надо приготовить, а ты… кхм… не очень.

– Во-первых, за деточку и отхватить можно! А во-вторых, обойдусь без ваших услуг, готовьте остальных. – подхожу к двери, вновь открывая её.

Однако там, открыто ухмыляясь, всё ещё стоит бритоголовый.

– Про полное подчинение ведь помнишь? – я прямо вижу, как он едва сдерживается от смеха.

Буквально рычу и с силой захлопываю дверь, поворачиваясь на этих особ.

Может быть, в другой ситуации я была бы рада почувствовать себя настоящей девушкой, да ещё и к тому же со всеми этими женскими штучками. Но только, чёрт возьми, не в моей.

Спустя пару минут с гримасой сдаюсь, озвучивая:

– Что нужно делать?

Эти тираны в юбках тут же хватают свои сумки.

– Молчать и слушаться.

– Это прям проще простого… – бурчу в ответ, принимая свою участь на ближайшие часы.

А дальше происходит немыслимое. Эти женщины, словно фурии, отточенными движениями приводят в порядок форму ногтей, волосы, орудуют щипчиками с бровями. Заставляют обмазать всё тело невероятно нежным и вкусно пахнущим средством. Затем что-то делают с ресницами и накладывают, кажется, с десяток слоёв на кожу лица.

Это всё не обходится без причитаний и каких-то разговоров между собой.

А я за всё это время не могу расслабиться ни на минуту. Мозг генерирует новые вопросы, и, по сути, должна бы наслаждаться…

Да только ведь, когда всё происходит по принуждению, наслаждение отходит на второй план…

Правда, одного это не коснулось. И вновь вспоминая, ругаю себя за ту проявленную слабость. Одновременно стараясь успокоить страх того, что ждёт меня после того, как выхоленное тело выставят на полку и покажут миру.

Наконец, спустя не знаю сколько времени, одна из женщин помогает влезть в платье, предварительно приказав надеть бельё. К слову, вытащенное из того же пакета, и заставляет обуть эти жутко неудобные босоножки.

– Готово. – горделиво осматривает свою работу одна из них.

– Другое дело. – тут же подхватывает вторая.

Указывают пройти в ванную, чтобы увидеть себя в полный рост. Кое-как ковыляю до помещения, а когда встаю напротив, не могу узнать себя в отражении.

– Конечно, ей бы походить ещё… свалится ведь.

Сквозь собственный шок слышу, как они переговариваются. Но даже это отходит на второй план.

На меня сейчас смотрит красивая молодая девушка. Уложенные волосы в причёску на затылке отдают блеском, а идеальная кожа лоснится уходом. Макияж совсем лёгкий: немного блеска на веках, тушь на глазах, румяна и алая помада на губах.

Никогда бы не подумала, что мне пойдёт этот цвет.

Платье, сидящее словно вторая кожа, смотрится и соблазнительно, и в то же время довольно элегантно. Ногти украшает лак в тон помаде, как на руках, так и на ногах.

Осматриваю себя откровенно, желая тут же расплакаться и смеяться. Макияж, конечно, жаль, но я ни разу в своей жизни не выглядела подобным образом.

Когда хочу повернуться и сказать хоть что-то этим двум женщинам, понимаю, что нахожусь в комнате одна.

Снова возвращаюсь к зеркалу, уже позволяя себе вдоволь покрутиться, чтобы запомнить каждую мелочь. А услышав хлопок двери, тут же выхожу обратно.

– Вау! – Артём стоит разинув рот, что вызывает у меня смех.

– Нравится?

– Ты красивая, Сонь! – говорит он всё ещё рассматривая: – Не похожа на себя!

И это полная правда, ощущение, что это не Соболева Соня, а кто-то другой.

И, честно говоря, кажется, мне уже хочется, чтобы этот вечер случился. Чтобы просто на секунду представить, что моего того мира не существует. Что вот она я, красивая молодая девушка, которая не встряла так, что боится каждой новой ночи.

– Ты надолго, да?

– Нет, Тём. Я постараюсь пораньше.

– Мария Игоревна сказала, что посидит со мной и почитает мне. – улыбаюсь, зная, что женщина готова делать это ежедневно.

– Сонь, а Сонь?

– Да?

– Может быть, останемся здесь навсегда?

Смотрю в глаза мальчика и только хочу опять объяснить, что это невозможно, как меня отвлекает стук в дверь.

– Тём…

– Ладно. Я помню, что ты говорила.

Тереблю волосы на его макушке, наклоняясь и оставляя невесомый поцелуй, а затем иду к двери. Открыв, вновь вижу своего поставленного пса, который на пару секунд застывает.

– Идём. – хмурится, оживая по-своему.

Киваю и молча следую за ним, стараясь удерживать равновесие на каблуках.

Глава 20

Родион

В задымлённом помещении уже все собрались. А я лениво принимаю приветствия, наблюдая всех тех, кто по ночам творит в городе всё, что заблагорассудится.

Ветров тоже здесь, что мне и было нужно. Лишний раз показать, что все наши договорённости будут соблюдены.

Почти.

Но об этом он узнает позже. Если бы не тот факт, что он был мне должен за прошлое, скорее всего, Умницу пришлось бы оставить на улице или, более того, привести самому.

Но тут играет на руку, что его казино и вся деятельность, скрывающаяся за ним, жива только благодаря мне.

В своё время он мог бы остаться ни с чем. Однако я посчитал, главарь такой банды, что раньше привносил в жителей страх, должен быть у меня на коротком поводке.

Приветствую одну из девчонок, что когда-то передал одному из мелких торговцев оружием. Улыбка девушки так и кричит, чтобы я соизволил разложить её прямо тут.

Да только взгляд то и дело возвращается ко входу. У меня сегодня ночка гораздо интереснее, чем то, что уже попробовал.

Вижу, как дверь открывается, и Серый тут же ищет глазами, метко попадая в меня.

Короткий кивок, и он открывает дверь шире.

В проёме сначала появляются изящные щиколотки, точнее, мой взгляд перво-наперво ползёт по ним. Поднимается выше к платью, обтягивающему тело, а затем и к растерянным глазам.

Она окидывает помещение взглядом, в то время как Серый практически толкает её внутрь. Руки девушки сцеплены на уровне бёдер, но нет желания прикрыться, как я предполагал.

Да и, чего врать, выглядит она потрясающе. Как алмаз, грани которого, наконец, привели в порядок.

Замечаю, что несколько мужских взглядов нацелены на неё, но быстрая ответная реакция девушки заставляет усмехнуться.

Она как ёжик, который тут же старается выпустить все иголки, хотя на самом деле является безобидным зверьком.

В конце концов, её глаза встречаются с моими, и она слегка выдыхает. Подзываю к себе, не двигаясь с места, а она послушно, несмелыми шагами, начинает движение.

Если знать её в кедах, то можно увидеть, как она аккуратно ступает, стараясь держать осанку, и верит в то, что её лицо излучает невозмутимость.

Но я видел эту малышку в разном виде…

Когда до меня остаётся шаг, я протягиваю ей руку, прищуривая взгляд. Снова бросает в меня растерянными нежными глазами, но руку осторожно тянет. Двигаю к себе, чуть наклоняясь, чтобы сказать на ухо:

– Дыши, Умница.

Кивает, а я обнимаю талию девушки, уже испытывая дискомфорт в брюках.

Чёрт.

Хватает только одного взгляда на неё, чтобы задымиться и плюнуть на всё это действо, закрывшись в комнате.

Она снова рассматривает гостей этого вечера, покерный стол, бильярд и несколько дверей, что ведут в разные комнаты. Одна из них переговорная, а остальные как придётся.

По левую руку организованный бар и с десяток диванов, на которых восседают те, кто пришёл порезвиться, зная, что здесь это возможно. Полуголые девицы уже обслуживают этих животных, а часть только лишь присматривается.

Чувствую, как спина девушки напрягается, и по направлению её взгляда понимаю, с чем это связано. В дальнем углу стоит тот, кто её хочет.

Помимо меня.

Мысль заставляет усмехнуться.

– Зачем… – поворачивается, стараясь сделать шаг в сторону от меня.

Впрочем, я не даю ей эту шалость, прижимая крепче к себе.

– Ты ещё сомневаешься в моих словах? – задаю вопрос, намеренно задевая её ухо.

Ей неловко, и она ёрзает, а я, чёрт возьми, забавляюсь её реакциям.

– Не то чтобы сомневаюсь… – задумывается она со страхом в глазах: – Но и не верю, что вы в какой-то момент не бросите меня перед ним на пол.

Прищуриваюсь, являя ей усмешку, а сам скрываю то, насколько она зрит в корень.

– Не сейчас.

Всё, что отвечаю.

– Это меня устроит. – парирует в ответ, загадочно отворачиваясь.

– Он должен понять, кому ты принадлежишь.

Сам не секу, зачем это следом озвучиваю. Но раздумывать не привык, а лишний раз показать ей её место не упущу.

– Телом?

Усмехается.

В ответ слишком громко молчу.

– Хорошо. – соглашается, но я читаю то, что она продолжила бы препираться, дай я ей такую возможность.

– Идём поздороваемся. – толкаю вперёд, касаясь её спины.

Снова это движение телом, которое говорит вместо слов, и, чёрт возьми, это какой-то отдельный вид наслаждения.

Послушно шагает, а я не замечаю, как делаю то, что мне несвойственно. Беру её за руку, сцепляя ладони. И ощущается так…ново и логично, что сам теряюсь.

Но не имею права на слабости.

Слабость – это то, что способно убить без раны и болезни. Слабость – это то, что позволяет управлять тобой.

А я не поддаюсь управлению.

И как бы то ни было, хоть и одержим её телом и реакциями, этого себе никогда не позволю.

Однажды в жизни я хотел быть тем, кто живёт иначе. Тем, кто имеет за спиной людей, которых можно считать родными и идти за ними в огонь и воду. Однако именно эти люди показали, что такое манипуляция и слабость.

Урок усвоен слишком хорошо, чтобы допустить повторения своих ошибок.

– Как вечер, Ветер? – подаю голос, предварительно взяв бокал, и всё ещё держу хрупкую ладошку.

Он оборачивается, простреливая глазами Умницу. Она даже немного пятится, но лёгкое движение большим пальцем заставляет её перевести внимание на меня.

Сам же смотрю прямо в Макара.

– Однако здравствуй. – усмехается тот: – Неожиданный сюрприз.

– Не могу скрывать свои алмазы. – вторю с ответной ухмылкой, обводя рукой помещение: – И тебе достанется…

Имею в виду совсем не то, о чём думает София рядом. Она должна почувствовать себя и под защитой и вне её.

– Хм… – ржёт ублюдок: – Не сомневаюсь, что ты щедр, Родион.

Поднимает бокал, чокаясь в воздухе, и опустошает, многозначительно глядя на меня.

– Ты ведь знаешь. – повторяю его движение.

– Как тебе здесь, милочка? – обращается к ней театрально доброжелательным тоном.

Она скукожена и напряжена, явно не хочет отвечать. И вновь касание большим пальцем.

– Шикарно. – сквозь зубы отвечает с гримасой, что должна бы быть улыбкой.

– Не научил ещё разговаривать со старшими? – снова ко мне обращается Макар.

– Подчинение относится только ко мне, Ветер.

– Пока…

На его последнем слове девушка даже дёргается.

– Как знать… Понятие времени растяжимо, тебе ли не понимать.

Отпускаю её руку, снова касаясь талии со спины. Взглядом даю понять официанту, чтобы принёс напитки, и сию секунду перед нами поднос с шампанским.

Она не берёт бокал, тогда я это делаю за неё. Дрожащей рукой принудительно забирает, тут же делая глоток.

Ветров наблюдает, не сводя взгляда, и это откровенно вызывает противоречия.

Хочется тут же, мать его, сделать ублюдка слепым или увести её отсюда в таком наряде.

Однако, раз уж затеял, значит, идём до конца.

– Хорошего отдыха, ещё поговорим. – бросаю напоследок, двигая девушку в сторону.

– Жду с нетерпением, Алый.

Слышу уже в спину.

И не нужно быть эмпатом, чтобы почувствовать его эмоции.

Умница явно задумавшись в поисках ответов на свои вопросы, даже не обращает внимания ни на кого вокруг. Я же, как истинный джентельмен, сопровождаю её, направляя к одному из диванов.

– Долго я здесь буду? – как только усаживает свою изящную попку уверенно задаёт вопрос.

Хмыкаю, не давая никакого вразумительного ответа. А самому хочется касаться этой шелковой кожи, которая сегодня пахнет чем-то, чёрт возьми, вызывающим повышенное слюноотделение.

– Ладно… – скрещивает руки на груди и выглядит злой, сердитой и задумчивой.

– Кажется, кто-то слишком напряжён… – насмешливо выдаю в ответ.

– Поверьте, в ваших услугах по расслаблению не нуждаюсь. – парирует колючка, только повышая мой азарт.

Глупая, ведь не понимает, что охота от того и интереснее, когда жертва не поддаётся.

Без слов решительно кладу ладонь на оголённое колено, немного сжимая. Она вздрагивает и тут же касается моей руки.

Снова смотрю на хрупкую ладонь, отмечая, какая же она миниатюрная. Давлю сильнее и скольжу выше.

Она резко оборачивается и хочет возразить, но замечая лёд в глазах, закрывает рот. Рука ведёт свою игру, смещаясь к внутренней стороне её бёдра.

Умница пытается остановить движение своими пальчиками, но ясное дело, что силы неравны.

Да и я без усилий считываю, что это нелепая показуха. Её глаза уже блестят, и вряд ли от глотка шампанского. Обвожу пространство ленивым невозмутимым взглядом, продолжая свои действия.

Наконец, подбираюсь выше, ощущая тепло её тела, и отмечаю, насколько удобное платье ей выбрал.

Умница снова ошарашено смотрит в глаза, приоткрывая рот, и пытается соединить колени. А я едва дотрагиваюсь до уже влажного кружевного белья с чёртовым стояком в штанах.

Адреналин, страх, желание, которое она до конца даже не понимает, противоречия – всё это на её лице.

И этот грёбаный коктейль её эмоций, мать его, заставляет меня вдруг почувствовать кислород в этом прокуренном подвале.

Глава 21

Изумлённо смотрю на то, как он, не глядя в мою сторону, продолжает касаться меня под платьем. Неровно дышу, пытаясь скрыть то, что это вызывает ядерную смесь собственных ощущений.

Нервно озираюсь по сторонам и снова перевожу взгляд на него. Едва заметно вверх тянется уголок его губ. Он наслаждается эффектом и даже не скрывает.

Это в момент злит, и я, прикрыв глаза, пытаюсь придумать, что бы такого вывернуть…

– Расслабься. – звучит тихий, но безапелляционный приказ.

Расслабиться, значит… Хорошо.

Не верю, что это делаю, но эмоции клокочут так, что впору поджечь этот чёртов подвал со всеми находящимися здесь.

Правда, вместо этого я расставляю чуть шире ноги, оборачиваясь на мужчину, а руки складываю на ногах, чтобы хоть как-то скрыть этот стыд.

– Вот так?! – с вызовом в глазах спрашиваю у него.

Зрачки мужчины расширяются, и я чувствую, как он сильнее нажимает на кружево моего белья. Поглаживает ребром ладони, задирая платье ещё выше.

Я и без его движений чувствую своё состояние, которое явно играет против моего разума. И признаваться в этом себе отчаянно не хочется. Однако сейчас я хочу чувствовать.

Мне даже кажется, что он намеренно дразнит, потому касания слишком нежные… А я знаю, как могут эти руки.

Смотрю в его глаза и, словно в мороке, чуть поворачиваюсь телом в его сторону. Он склоняет голову и с серьёзным взглядом пронизывает мои глаза.

В одно движение наклоняется и, подхватывая меня за талию и ногу, усаживает к себе на колени. Ахаю от неожиданности и держусь за крепкие плечи мужчины. Чувствую его возбуждение, сидя прямо на эрегированном члене. И это снова повышает градус собственной крови.

Не сводим глаз друг с друга, будто ожидая чего-то. Нечитаемое выражение лица мужчины сейчас не вводит в глубины самопознания, а сама я облизываю пересохшие губы.

Алый чуть дёргает бёдрами, руками держит мою талию, и от движения, что посылает импульсы во всё тело, я выдыхаю. Ощущение, что вот-вот сработает детонатор, настолько напряжённой кажется атмосфера между нами.

Сейчас наплевать на то, что глаза слезятся от количества дыма, что вокруг масса людей, и что из-за этого противостояния, перемешанного с желанием, я слышу лишь своё дыхание, а музыка для гостей осталась где-то за пределами моего разума.

Он переводит взгляд на губы, вновь повторяя движение бёдрами, только теперь своими руками заставляет двинуться и мои. Рваное дыхание выдаёт моё состояние, но я не вижу в нём насмешки. Я чувствую лишь только крепкий член, что упирается в меня.

Юматов снова возвращается к глазам, а большим пальцем второй руки касается губ, раскрывая их. Послушно подчиняюсь и ёрзаю от силы противоречивого желания.

А когда я уже готова сама поцеловать его, губы мужчины буквально впиваются в мои. Сминают требовательно, без возможности сопротивляться. Его язык бесцеремонно проникает в мой рот, вызывая ещё большее желание поддаться этому неправильному искушению.

Слышу, как мужчина рычит и сжимает талию руками практически до боли. Но сейчас это даже приятно. Впиваюсь в его плечи своими пальцами.

Всё то, что происходит, будто проходит по моей собственной черте. И я её переступаю, поддаваясь своему телу и его провокациям.

Он целует страстно, вызывает возбуждение каждого нервного окончания, а у меня не хватает кислорода.

Ощущение, что я настолько в его греховной власти, что, решив заняться сексом прямо здесь, я бы даже не почувствовала стыда. Настолько сильно в этот момент буйствует вожделение, собирающееся комом внизу живота.

– Обхвати меня ногами.

Резко и хрипло звучит, когда я вдруг оказываюсь в воздухе. Он не смотрит по сторонам, лишь с горящими голубыми глазами стреляет прямо в душу.

Не понимаю, что происходит, но вижу, как за его спиной остаются люди, которые будто и не видят, что мы творим.

Лишь только один взгляд направлен в мою сторону. Тут же напрягаюсь так, что даже повиснув на нём обезьянкой, осанка тут же выпрямляется.

Рука Юматова тут же мягко проводит по позвоночнику, а вторая сжимает ягодицы, прижимая плотнее к себе.

Мы входим в какое-то тёмное помещение, лишь красная неоновая полоска под потолком светится по периметру.

Чувствую, как резко мы опускаемся, и как платье тут же оказывается на пояснице.

– Я… – не знаю, что хочу сказать, но вдруг в этой темноте становится страшно.

– Тшш… Умница. – отвечает он шёпотом, склоняясь к оголённому плечу и проводя по нему языком.

Мурашки тут же разгоняются по коже, и потеряв мысли, я выдыхаю.

– Вот так.

Он ласкает выше, касаясь будто тех невидимых точек, что выносят меня за пределы этого мира и разума. Целует шею, поднимаясь выше, и в оглушительной тишине я улавливаю, как он тихо порыкивает.

Это почему-то действует кнопкой включения.

Пальцы несмело пролезают под пиджак, но он отрывается от шеи и буквально срывает его с себя, не выпуская меня из рук. Потом одним движением рвёт рубашку на груди и ждёт.

Я вижу лишь очертания, но его глаза смотрят прямо. Он ждёт…

Хочет, чтобы я сама дотронулась… И я вновь подчиняюсь, неловко протягивая руку к его груди.

Касаюсь кожи и чувствую, как сокращаются мышцы. Руки мужчины мнут ягодицы, заставляя ёрзать прямо на его члене.

– Ты принадлежишь мне… – шепчет он хрипло.

Тянет платье вверх, оставляя меня только в кружевных танго.

Грудь полностью обнажена, и его руки уже хозяйничают на нежной коже, сжимая и поглаживая её. Соски мгновенно реагируют на ласку, хотя, возможно, реакция была ещё в зале, просто была скрыта плотным вшитым лифом в платье.

Он нетерпеливо хватает мою руку, опуская её на свой член. Чувствую, насколько он возбуждён, кажется, что плоть превратилась в камень. Поглаживаю несмело и неумело, а мужчина резко останавливает свои движения.

– Расстёгивай. – приказывает громко и грубо.

Судорожно пытаюсь справиться, но дрожащие руки не слушаются. Торможу. Впрочем, он не подгоняет, будто его самого заводит, что вышла заминка.

– Извини… – вырывается собственный шёпот, а он молчит, поднимая пальцами мой подбородок.

И медленно касается моих губ. Поцелуй заставляет дыхание замереть. Нежный… трепетный, он отличается от страстного соития наших ртов ранее. Такой целомудренный, и вместе с тем вызывающий внутри целую феерию чувств.

Руки сами собой справляются с ремнём, и я пролезаю в его боксеры, сжимая его член. В одно движение Алый освобождает его полностью. Затем проводит своей рукой ниже по оголённой коже и потирает напрочь промокшие танго.

Всё это время его глаза метко бьют по моим.

Медленно оттягивает резинку и, сдвинув в сторону ненужную материю, сажает меня на себя. Вдох вырывается слишком громким, чтобы попытаться его скрыть.

– Мне принадлежишь, Умница. – снова хрипит, явно напрягаясь: – Медленно вверх.

Приказывает, и я молча слушаюсь, впиваясь пальцами в его грудь. Опускаюсь вниз чуть резче, чем, наверное, должна, и не сдерживаю стон.

Мужчине определённо нравится, и он резче толкается бёдрами. Откидываю голову, в то время как он полностью берёт надо мной власть. Планомерными движениями входит, касаясь какой-то точки, что творит буквально безумство.

Я не понимаю, хочу, чтобы он остановился и в то же время, чтобы продолжал… ещё жёстче, ещё ярче. Становится то жарко, то холодно.

Одной рукой он проводит по ложбинке на груди, отталкивая тело назад, а второй рукой, обхватывая талию, ускоряет движения и входит глубже.

Не сдерживаю стонов и будто парю в невесомости, но совершенно не боюсь упасть. Алый дышит тяжело и часто, тогда как я сама даже не осознаю, какие звуки издаю.

Мужчина вдруг резко прижимает к себе и встаёт. В секунду я уже лежу то ли на диване, то ли на кресле, а он разводит шире мои ноги и поднимает их выше. И тут же яростно увеличивается амплитуда его движений.

Чувствую, что внутри меня пузырь, который вот-вот должен взорваться. И я как будто вылетаю из собственного тела. Со сбитым дыханием кричу, действительно кричу, забывая сдерживаться.

Судорога заставляет тело приподняться, а Алый продолжает, ни на секунду не останавливается. И это вызывает невероятный выброс гормонов и заставляет меня всю трястись.

Я не знаю, сколько это длится, не представляю, что вообще со мной происходит. Только чувствую, как с громким рыком он выходит и капли горячей жидкости оказываются на моём животе.

С явным усилием пытаюсь открыть один глаз.

И вижу лишь крепкий маскулинный силуэт мужчины, у которого голова откинута чуть назад. Крепкая рука сжимает член, а сам он шумно дышит, тяжело поднимает и опускает грудную клетку.

С освещением с красного оттенка это выглядит несколько демонически. Но почему-то эта картинка откладывается в моём ватном сознании как самая красивая.

Он словно дьявол во плоти. Невероятно обольстительный и мужественный дьявол. Я бы даже не удивилась, если бы сейчас открой он глаза, они бы засветились алым.

Юматов стоит так пару минут, а я усилиями пытаюсь прийти в себя. И прокручивая события последних тридцати минут, в прямом смысле чувствую, как волосы встают дыбом. Медленно с каплями холодного липкого пота по позвоночнику.

Судорожно сажусь в кресле, озираясь, и прикрываю себя руками. Глупо, но сложно объяснить это раздвоение личности.

Под гнётом желания и адреналина я снова и снова допускаю ошибки. Ведь буквально недавно видела, как этот мужчина занимался сексом с другой женщиной, а сейчас сама практически прыгнула ему на колени.

– Умница. – хрипло звучит, и я вижу, как он заправляет своё достоинство в брюки и присаживается на корточки напротив меня.

Смотрю на его лицо, в ужасе закрывая грудь. Не замечаю, что слёзы уже скатываются из глаз, а причина до конца неизвестна самой себе.

Он поджимает губы, но потом вдруг лицо становится привычно невозмутимым и беспристрастным. Молча поднимает платье с пола, швыряя его в меня. Сам же натягивает свою рубашку без пуговиц.

Я не знаю, что сказать, я будто грязная. Не только физически, потому что его эякулят на мне, а ещё и морально.

Юматов достаёт откуда-то платок и грубо толкает на спинку сидения, чтобы протереть мой живот. Несмотря на эту небрежность, то, как он вытирает, вызывает ощущение нежности.

Так же, как и тогда в ванной после первого раза.

– Я не хочу туда возвращаться. – тихо говорю, пока он сосредоточенно водит тканью по моей коже.

– Поднимешься в мою спальню.

– Но…

– София. – вскидывает взгляд, практически впервые так значимо произнося моё имя.

– Родион. – позволяю себе то, что никогда даже и в мыслях не себе запрещала.

Он на секунду замирает и смотрит в глаза.

– В мою спальню. – чуть тише говорит, и я послушно опускаю глаза.

Расправляю платье, чтобы его надеть, но у меня не получается, ничего не вижу. И тогда мужчина берёт ткань, в прямом смысле просит просунуть голову. Помогает одеться и поднимает на ноги всё ещё обмякшее тело.

– Я приду через полчаса максимум. – озвучивает, стоя вплотную ко мне.

Киваю, опустив взгляд.

– Ты принадлежишь мне, и никто кроме меня не сможет это изменить. – добавляет уверенно, категорично и так…

Не могу подобрать слово в растёкшемся уме, но именно эти слова, по неведомой причине, вызывают доверие.

Не потому, что он только что воспользовался моей глупостью. Просто так остро сложенные звуки проникают в самую глубь меня.

Снова киваю, скрывая насколько это затронуло что-то внутри.

Он берёт меня под руку и куда-то ведёт. Открывает дверь, где я тут же вижу узкую лестницу, а рядом стоит бритоголовый.

Чувствую себя неловко и смущённо, поэтому даже не смотрю на охрану.

– Ко мне. – слышу слова Алого.

Он отпускает мою руку, а я не смею поднять взгляд.

– Давай, Умница, – озвучивает на ухо: – Ты не кроткая овечка.

Слова заставляют с печалью усмехнутся и оторвать глаза от идеально чистого пола. Вижу, как он ехидно смотрит, но лицо сосредоточено и расчётливо, как, впрочем, и всегда.

– Могу делать всё, что захочу? – вяло реагирую, приподнимая бровь.

Замечаю, что он сдерживает свою фирменную ухмылку, но глаза прищуривает.

– Проследи, чтобы она не нашла оружие. – говорит бритому, но глаз с меня не сводит.

А замечая в них что-то, что объяснить впору только ему, он всё же усмехается и кивает.

Пожимаю плечами в ответ, а как только оказываюсь на ступеньке, всё веселье сходит. Потому что это всё очень и очень плохо. Потому что тело уже придаёт происходящему какое-то значение.

Глава 22

Прошло не меньше трёх часов, как меня молча проводили в его комнату. Мысли атакуют с яростной силой, врезаясь в моё сознание. И большей частью теперь они не связаны с произошедшим в дьявольской комнате… Теперь они плотным кольцом крутятся вокруг того, что я всё ещё одна здесь.

Он говорил про полчаса… И как бы то ни было, я ждала. Даже если мне стыдно признаться себе, я действительно ждала его. Но когда спустя час попыталась выйти в комнату к Тёме, бритоголовый, поджав губы, отрицательно покачал головой.

Сейчас уже считая себя полной идиоткой, что позволила в глубине своей души представить, как может пройти эта ночь. А самое бедовое и сумасшедшее, что дело не только в сексе, а в том, что в той комнате тремя часами ранее будто что-то изменилось.

Будто я увидела что-то, что теперь разжигает и без того любопытную натуру.

А с этим бороться – значит проиграть.

Тем не менее мужчина не сдержал своё слово, и я могу вновь убедиться в том, что всё это лишь игры моего разума или его отсутствия. Это не тот человек, которого я могу принимать за героя, несмотря ни на что.

Сворачиваюсь калачиком на его круглой постели, чувствуя неимоверную усталость во всём теле и даже голове.

Ты не должна думать ни о чём, кроме того, как сбежать отсюда.

Разговор с Ветровым – чистая демонстрация, что я марионетка. И если я приду не в угоду, то прямиком отправлюсь в ад тому человеку, который не глядя будет творить со мной всё то, что взбредёт в голову.

В лёгкой дремоте слышу, как открывается дверь, и в полусонном состоянии ловлю себя на мысли, что на губах тянется улыбка, потому что всё-таки пришёл.

Только это быстро развеивается, размыто фиксируя, как на тумбу ставится поднос, а комната наполняется ароматом еды.

Разочарование? Обида? Печаль?

Не понимаю ни одну эмоцию и, злясь на себя, отворачиваюсь.

Я не буду сейчас устраивать скандал, я просто хочу сделать вид, как будто этого всего не было. Как будто я не ждала его, как примерная собачонка, не надеялась на то, что, возможно, что-то большее узнаю об этом человеке.

Я просто легла спать, без надежды и без мыслей.

Жарко.

Пытаюсь перевернуться на другой бок, но у меня не выходит.

Ощущение, на мне лежит груз в тонну килограмм. Стону во сне, пытаясь всё же хотя бы раскрыться, потому что чувствую на себе одеяло.

Мозг ещё спит, и я не сразу догоняю, где я вообще и почему чувствую всё это.

Открываю глаза, пытаясь прийти в себя. И вижу почти кромешную тьму, хотя шторы вчера были открыты. Передо мной тумба с подносом остывшей еды.

Глаза раскрываются шире, и я осматриваю себя ниже, замечая то, что я действительно накрыта одеялом, а сверху на нём покоится крепкая рука мужчины. Пытаюсь понять, в одежде я или нет, но изумление растёт до высот, когда я осознаю, что я голышом.

Чёрт!

Вспоминаю вчерашний вечер, яркие сексуальные картинки, заканчивающиеся подносом, который видела уже сквозь сон.

Значит, пришёл-таки.

Усмехаюсь, возвращая себе себя. Хрена с два теперь я ещё раз зайду сюда.

Нет, с ним хорошо, используем друг друга в очередной раз, а дальше у каждого своё ложе.

К тому же идеальная схема. Я уверена, что секс с этим мужчиной перебивает абсолютно любой другой секс, а во мне опыта на два раза. Смысла юлить нет, мне в те мгновения слишком хорошо… чересчур.

Пытаюсь аккуратно сползти, сжимая губы, и не шуршать тканью. Это тот ещё квест – вырваться из его хватки. Он, будто чувствуя, прижимает сильнее, и я ощущаю его горячее крепкое тело.

Останавливаюсь и вдыхаю поглубже, а потом стараюсь с минимальными движениями повернуться в его сторону.

На секунду застываю.

Даже во сне я могу представить, как бы он сейчас смотрел своим тяжёлым взглядом. Но не отметить то, насколько мужчина красив, невозможно. Залом между бровей отчётливо виден, вокруг глаз мелкие морщинки от вечного прищура. Уже чёткими линиями вылезла тёмная щетина вокруг губ. Густые тёмные брови над глазами, прямой нос и растрёпанные волосы.

Закрываю глаза, осекаю себя, ведь делаю совсем не то, что должна. Аккуратно беру его руку, пытаясь поднять эту гирю, но он напрягается и снова прижимает к себе вместе с моей ладонью.

– Хочешь сбежать? – хрип раздаётся неожиданно, и я дёргаюсь, вновь поворачиваясь на него с ужасом.

Он не смотрит, по-прежнему держит свои яркие глаза закрытыми.

– Да… – голос после сна совсем не как у леди.

– Почему? – летит мне, пресекая мои попытки вылезти.

Раздумываю над ответом.

– Время закончилось.

Единственное, что приходит на ум.

– Здесь я решаю, когда оно закончится. – парирует в ответ, поворачиваясь на спину.

И по-хозяйски просовывает руку под меня, прижимая к горячей груди.

– Спи. – приказывает, а я понимаю, что буквально щекой касаюсь смуглой кожи.

Практически уткнулась носом в его татуировку. И когда я говорю носом, я в прямом смысле, будто оказываюсь в облаке запаха его кожи.

– Я не хочу, спасибо. – отвечаю, замирая и ожидая его раздражения.

Однако мужчина не реагирует, и когда я думаю, что он вновь уснул, снова делаю свои нелепые попытки.

– Умница, с самого утра взбесить решила? – снова хрипит.

– Ночью, наверно, было много работы, отдыхай. Я пойду. – выходит не без обиды.

И я матерю себя всеми возможными словами. Чувствую, как его тело каменеет. Сейчас бы взять и убежать. Быстренько так и без оглядки закрыться в своей комнате.

– Мне на работу. – нахожу тут же оправдание.

Но по ходу уже поздно, потому что мужчина рукой поворачивает к себе мою голову, не меняя нашего положения.

– Что это я слышу… – медленно начинает он, глядя прямо в глаза: – Обиду?

Хлопаю глазами, отрицательно качая головой. Тогда Алый ухмыляется и тянется ко мне своими губами. Но я быстро прикрываю рот рукой. За секунду его игривое настроение пропадает, и выражение лица становится жёстким.

– Я не чистила зубы… – мычу сквозь ладонь.

А он смотрит на меня как на ума лишённую. Затем усмехается, откидываясь на подушку. А спустя ещё пару секунд я слышу, как он смеётся.

Точнее не так, слышу, как он ржёт. Хрипло, заразительно и явно с удивлением. Вздёргиваю бровь, выжидая, когда его приступ закончится, и сама начинаю раздражаться.

– София, София… – проговаривает он, ещё насмехаясь.

Имя звучит так непривычно, что со вчерашнего дня это выбивает меня из колеи.

– Я пойду. – после этого весь злостный запал куда-то уходит. Он останавливается, переводя взгляд на меня.

– Да, пожалуй. – отвечает совершенно серьёзно: – Тебе пора.

Киваю, пытаясь сесть так, чтобы прикрыть обнажённое тело.

– Это вы… ты раздел меня? – тихо задаю вопрос в поисках платья.

– Я. – ответ тут же летит в спину.

Озираюсь по сторонам, но не вижу вчерашнего наряда.

– В гардеробной можешь взять футболку.

Это, конечно, хорошая идея, но тогда мне надо продефилировать голышом. А это явно не то, о чём я мечтала.

Оборачиваюсь на него, а он, склонив голову, полусидя наблюдает. Одеяло скрывает его бёдра, я вижу лишь идеальный голый торс мужчины.

– Я… могу взять одеяло? – глупо задаю вопрос.

Алый отрицательно качает головой и щурит взгляд.

– Дай получить эстетическое удовольствие прежде, чем начать этот день. – говорит твёрдо и низко.

Нервно тереблю руки, продолжая сидеть и не двигаться.

– Мы вчера почти трахались на глазах у всех. А сейчас тебе стыдно показать себя?

Не знаю, что ответить. И осознаю, как это по-детски глупо.

Молчу так и застыв к нему спиной. Потом слышу, как шуршит ткань, и чувствую, что он двигается ближе, а я оказываюсь между его ног.

– Откинь спину на мою грудь. – шепчет в ухо.

Не понимая, что происходит, делаю, как велено. А руки в этот момент с силой сжимают тёмную ткань одеяла. Как только тепло его кожи касается моей спины, мурашки тут же бегут куда-то.

Его грудь дышит ровно и как будто даже не двигается, а я неудобно лежу, как будто на кактусе. Желание тут же отпрянуть.

Только его руки уверенными движениями освобождают бедную ткань, медленно тащат её ниже, постепенно оголяя моё тело. Скрываю грудь ладонями, но ему этого мало, он полностью откидывает простынь, показывая нам обоим моё тело.

Мужская рука едва касаясь ведёт выше и надавливает на мои ладони, безнадёжно опуская их. Сжимаю пальцы на ногах от такой напряжённой и стыдливой обстановки.

– Посмотри вверх. – приказывает он хрипло.

Поднимаю взгляд выше и вижу в потолке зеркало. Он смотрит на меня, а я в потолок. Полностью вижу моё оголённое тело.

– Умница…

– Расслабиться, да? – нервно звучу, перебивая.

На что он усмехается.

– Взгляд не отводи.

Слушаюсь, а дальше происходит то, что он делает лучше всего. Ласкает, нагло раздвигая мои ноги. Кружит умелыми пальцами у клитора, так что тело невольно выгибается.

Тяжёлое дыхание мужчины раздаётся в ухо, но он словно коршуном следит, когда мне хочется прикрыть глаза от блаженства и сумасшествия.

Наблюдаю за тем, как краснеет лицо. Как гримаса наслаждения опускается на лицо, когда он вводит свои пальцы, резкими рывками доводя меня до края. Ноги согнуты в коленях, а Алый всё это время ласкает, не пропуская ни один миллиметр нежной кожи.

Сжимает, гладит, трёт, бесконечно входит и выходит.

Я стону и чувствую как вместе со мной периодически поднимается его грудная клетка.

– Прошу… – не удерживаюсь, переводя взгляд на мужчину.

Он облизывает нижнюю губу с довольной ухмылкой и ускоряет движения своими пальцами. Напрягаюсь так, что сводит ноги. Он чувствует, но резко замедляется. А мне кажется, что я сойду с ума от этой пытки.

Он филигранно играет моим вожделением, моими ощущениями, подмечая, когда я готова, и когда мне хорошо. Словно он создавал моё тело, потому как даже я сама не представляла, что такое возможно.

Умоляющими глазами смотрю на мужчину, а он переводит взгляд на губы, и вновь на глаза.

– Попроси. – хрипит почти в губы.

– Пожалуйста, – и правда прошу, потому что больше не могу.

Пузырь, что внизу живота, кажется больше уже меня самой, и я безудержно желаю, чтобы он лопнул. Хочу улететь туда. Хочу купаться в неге, позабыв обо всём. Хочу позволить себе думать, что я желанна. Впервые в жизни.

– Дай кончить. – не придумываю ничего более поэтичного и скромного.

Он усмехается, а в глазах пляшут черти. Вскидывает голову к потолку, я же сама веду за ним в полубессознательном состоянии. Всхлипываю и стону, бессвязно бурча.

Мужчина вновь набирает ускорение и дотрагивается до клитора. В этот момент я не в этой комнате, не здесь. Я в потустороннем мире, где вдруг уходит всё напряжение, разливая по телу какую-то вязкую жидкость.

Дышать невозможно, и ощущение, что я задыхаюсь. Но более того, я хочу задыхаться. Ещё и ещё. Чтобы это не заканчивалось.

В отражении вижу, как выгнута спина, и как трясутся затёкшие ноги, его рука всё ещё между ног, он гладит, а сам тоже смотрит в зеркало. На моём лице застыло блаженство, а в глазах пелена морока.

– Теперь можешь не смущаться. – хрипит он тихо, а у меня расплывается глупая улыбка.

– Это помогает на короткий период времени.

Он не отвечает, но я как будто буквально чувствую, как в момент он напрягается, и это пугает. Тоже пытаюсь привести себя в норму.

– У меня дела. – резко звучит, пока ещё даже улыбка не сошла с моих губ: – Продолжим позже.

Выныривать в реальность не так приятно, как пропадать в облако удовольствия.

Киваю, резко садясь на кровати, а мужчина уже встаёт с постели в своих боксёрах, в которых отчётливо видно его состояние. И несмотря на то, что мне хочется глупо хихикать, я молча встаю в обнажённом виде, а он уже несёт свою футболку.

Проходится по мне взглядом, с явно недовольным выражением лица, и отдаёт вещь. Быстро натягиваю её на себя, понимая, что если сейчас что-то скажу, то могу и получить.

Родион натягивает спортивные штаны, и в этот момент кто-то стучит в дверь. Он не обращает внимания, продолжает одеваться, посматривая в сторону моргающего уведомлениями телефона.

– Милый? – раздаётся голос за дверью, а у меня рука замирает в волосах в попытке их расчесать.

В панике смотрю на мужчину, на то, как на секунду его руки перестают завязывать шнурки на резинке штанов. Он вскидывает нечитаемый взгляд на меня, а я не представляю, куда могу деться.

Глава 23

Родион

Смотрю на неё и вижу, как пугается из-за сложившейся ситуации.

Сам, откровенно сказать, охреневаю.

Во-первых, потому что незапланированный визит ещё одного гостя оторвал меня от шелковистой кожи и томных взглядов Умницы. А во-вторых, ещё один посетитель, что сейчас стоит за дверью, явно не вписывается в мои планы.

И сколько раз говорил, чтобы не дёргала со своими глупыми затеями.

– Оставайся на месте. – приказываю девчонке, двигаясь к двери.

– Но ведь…

Посылаю взгляд, обрывая её на полуслове.

Открываю дверь, замечая, что Соня отворачивается к прикроватной тумбе и присаживается на край кровати.

– Что-то случилось? – прожигаю недовольным взглядом Юлю.

– Нет, я просто подумала…

– Тебе не надо думать. – цежу в ответ.

А она тем временем проходится взглядом по торсу, и я прекрасно понимаю, почему пришла.

– Не хочешь развлечься? – вздёргивает бровь, не обращая внимания на то, что я зол.

Частенько так делает, потому что пользуется популярностью в моей постели.

– Нет. Свободна. – хочу закрыть дверь.

Только она не даёт, касается кожи и проводит ладонью ниже к резинке штанов.

– Я могла бы…

Тут мы оба слышим грохот, и я не могу сдержать усмешку.

Неисправима.

Оборачиваюсь, в то время как брюнетка, нахмурившись, косится в сторону и смотрит за мою спину.

Умница судорожно ставит обратно поднос и подбирает разбросанную еду, даже не поворачиваясь в нашу сторону. Уверен, что она сейчас вся красная и злая сама на себя.

А может быть, не только на себя…

– Понятно… – слышу я злобу в голосе своей подопечной: – Ты, видимо, занят.

– Именно. – не скрываю и отвечаю правду.

В глазах вижу злобу, и даже на секунду кажется, что ей больно.

– Позже поговорим. – завершаю этот никчёмный разговор и захлопываю дверь.

Подхожу ближе к девчонке, которая мечется глазами по полу.

– Извините.

Бормочет, явно не желая выдавливать это слово.

– Кажется, ты перешла на «ты», нет? – ехидно замечаю, на что она, наконец, вскидывает свои яркие глаза.

– То, что было вчера…

– Повторится и завтра, и послезавтра… – перебиваю с усмешкой.

Она тут же занимает воинственную позу, собирая руки на груди.

– Боюсь, твоя девушка не оценит.

Улыбка тянется сама собой, потому что её глаза говорят совсем не это.

Девочка на крючке.

И осознавать это, чёрт её дери, крайне приятно.

– Тебе это важно? – задаю вопрос, вздёргивая одну бровь.

– Я не стану спать с мужчиной, у которого есть женщина.

Ух, какие мы грозные. Прожигает взглядом. Наклоняюсь чуть ближе к ней.

– Ты уже это сделала, детка. – насмешливо заявляю.

Чёрт, это подобно наркоте.

Так и хочется вызывать в ней бурю эмоций, даже если и самому порой от этого тошно.

– Хватит. – встаёт с кровати: – Я заплатила.

Озвучивает то, что вводит меня в бешенство. Хватаю её за руку, врезая в своё тело.

– Сумма недостаточна. – хрипло рычу прямо в лицо: – Это чистый секс, ничего личного. – добавляю, чтобы поняла, что от меня не деться.

Глаза расширяются, и зрачки вместе с ними, и она, будто подтверждая себе, кивает.

– Хорошо, Родион. – слишком легко соглашается, а я прищуриваюсь: – Но если твоя… эм… В общем, если она меня тронет, то получит ответ.

Командует, нахохлилась.

А мне прямо в эту секунду хочется её нагнуть, чтобы умоляла, как минутами ранее. Чтобы просила и тонула в ощущениях моей власти.

– Забыла, кто хозяин? – уточняю предостерегающе.

– Это не забыть. – парирует в ответ: – Но как хозяин уже осведомлен, я не кроткая овечка.

Вырывается из объятий и прыгающими шагами идёт к двери.

Футболка гуляет ходуном, оголяя аккуратные ягодицы. И я уже потираю руки, чтобы взять её сзади и наблюдать, как это аппетитное сердечко двигается навстречу мне.

Вчерашний секс – это приятный сюрприз. Как для меня, так, полагаю, и для неё самой. До последнего не думал, что поведётся. Но не разочаровала.

Как только расставила шире ноги, позволяя чувствовать, насколько сильно она готова для меня, уже знал, что трахну.

Терпел из последних сил.

А в комнате, когда её стоны наполняли пространство, думал, с ума сойду от желания, чёрт возьми, вобрать её в себя.

Это необъяснимо.

Она неумеха, вчерашняя девственница, но, мать её, колпак рвёт капитально.

И я уже нарушил первое правило.

Никто не спит со мной в этой постели. Никто не остаётся до утра.

Но благодаря долгим беседам и разговорам вчера в закрытой комнате не смог оставить себя без утреннего десерта.

А то, что было сейчас… Идея пришла, как только понял, что она вся словно камень. И не прогадал, наблюдая в зеркале, как она кончает. Думал, что член порвёт бельё к чёртовой матери. Стоило титанических сил, чтобы не наплевать на её оргазм, приподнять и насадить прямо в моменте.

Но цель другая.

А когда я иду к цели, могу быть крайне терпеливым. Даже если у самого мозги кипят от желания оказаться в этой киске.

Вот и сейчас, просто думая, вижу колом поднимающийся член.

Это, блядь, болезнь.

Включись в рабочий режим, в конце концов.

Вчерашние переговоры принесли ещё одну нишу, которую никогда не рассматривал. Однако крышевать несколько известных в городе отелей, чем бы не повод поразмять кулаки, да и выхлоп ого-го. А в случае если мой новый партнёр решит свалить, то веселье и отступные обеспечены.

Выхожу из комнаты в тот момент, когда из спальни Умницы выходит малой. Оглядывается, боится. Щурюсь, не понимая, что он делает.

– Эй! – окликаю, а у того отваливается челюсть, и он даже не дышит: – Куда крадёшься?

– На кухню… – от страха высоким голосом выдаёт.

– Голодный? – хмурюсь.

Какого чёрта ребёнок не накормлен?!

Игоревна ведь прекрасно знает, как ревностно к этому отношусь. Сам нередко ни крошки во рту не держал в этом возрасте.

– Нет. – мотает головой: – Я Соне.

Смотрю на него, понимая, что есть некое сходство.

– Попросила? – снова спрашиваю, потому что видел.

Поднос даже не тронут. Не считая её неуклюжести.

– Нет, просто её не было долго. Наверное, голодная, деньги себе на еду она никогда не тратит. – пожимает плечами мальчуган.

И, мать его, что-то в душе от этих слов всколыхивает. Её эта жертвенность вызывает самые противоречивые эмоции.

То ли глупая, то ли сильная. То ли хрен его пойми, какая.

Но определённо подобных я раньше не встречал. А было их слишком много, чтобы суметь сосчитать.

– Иди попроси приготовить её любимое блюдо, идёт?

– Она всегда так радовалась макаронам… – задумывается мелкий: – Нет, мясо! Точно! Она, наверное, захочет!

Радуется, что смог придумать, а я снова испытываю грёбаное сострадание.

– Это будет наш секрет, идёт? – решаю, что лишний раз об этом говорить не стоит.

Он кивает, показывая рот на замок, а потом двигается в сторону кухни, но резко останавливается.

– Можно спросить? – киваю, не ожидая ничего сложного.

– Соня сказала, что нам нельзя. Но может быть, вы разрешите остаться нам подольше?

Сжимаю зубы, смотря на то, как обречённо он это выдаёт.

– Почему она сказала, что нельзя? – даже не пытаюсь смягчить тон.

– Не знаю… – пожимает плечами совсем сникнув.

– Я поговорю с ней. – не меняя сосредоточенного лица в поиске догадок, отвечаю.

Он тут же яростно кивает, а затем срывается по коридору к лестнице.

Интересно, что же ты задумала. Планируешь сбежать или уже себе что-то надумала…

Пытаюсь предположить другие варианты, но эти маячат неоном перед глазами. Причём последний ярче. Далеко не глупая малышка ведь, и уверен, выкрутится…

Только вот забывает, что здесь решаю я.

Глава 24

Что я творю?

Этот вопрос крутится в голове со вчерашнего дня. И вытекающее из него, как это всё остановить.

Только сама себя обманываю.

– Сонь? – Тёма отвлекается от своего поезда: – А мы можем погулять?

Задумываюсь над вопросом.

А действительно, почему мы всё время сидим в этом доме? В последнее время бритоголовый появляется только иногда, когда следует прямой приказ хозяина.

Господи, как это ужасно звучит. И в то же время как-то…покровительственно.

– Да. – раздумав, отвечаю, не считая, что мы должны быть заперты в этом общежитии Алого.

Брат подскакивает, тут же натягивая лёгкую куртку, я же иду в ванную переодеть домашний облик, который использую для уборки.

Через десять минут мы оба уже выходим из комнаты. Не наблюдаю пса Юматова, что должен меня охранять.

Спускаемся, и я прошу Тёму дождаться, иду к Марии Игоревне.

– Мария Игоревна, я сделала всё, что вы просили. Выведу Артёма погулять. – озвучиваю ей, пока женщина старательно мешает что-то в кастрюле.

Запахи невероятные, а вчерашнее мясо, которое Артём раздобыл мне, до сих пор вызывает вкусовое удовольствие.

– Сонечка, конечно. – отмахивается: – В конце концов, отдохни, начальства нет.

Подмигивает, а я улыбаюсь ей и киваю.

Беру Артёма за руку, и мы движемся к выходу из дома. Только в момент, как я собираюсь открыть дверь, она распахивается, и передо мной оказывается Юля.

Вот незадача.

– Добрый день. – озвучиваю, всё же манеры никто не отменял.

Она окидывает меня брезгливым взглядом и, смахивая свои блестящие чёрные локоны, переводит взгляд на Артёма.

– Здравствуйте. – тот тут же реагирует.

– Ты выйди пока, постой у дверей. – говорит моему брату, а я уже недовольно щурю глаза.

Артём стоит в замешательстве, но я посылаю ему лёгкую улыбку, кивая.

Сама отхожу с прохода, пропуская её внутрь, и скрещиваю руки на груди.

– Что-то хотели мне сказать?

Девушка ухмыляется.

– Не бери на себя много. – выдаёт в ответ: – Родион всегда возвращался ко мне.

– Есть вопросы, задай их ему. – вежливость остаётся в прошлом.

– Тебя разве устраивает? – вздёргивает бровь: – Сама ведь понимаешь, что попользует и выкинет никчёмную уборщицу.

Зубы сжимаются, а рука прямо дрожит от желания схватить её за шевелюру и приложить пару раз к полу. И плевать, что ростом я проигрываю.

– Согласна, я не настолько жалкая, в отличие от тебя. Если сможешь уладить этот вопрос, была бы благодарна. – с фальшивой улыбкой выдаю: – Тогда будет хорошо обеим.

Она прищуривается и явно задумывается над словами.

– Послушай, бродяга. Я говорю в первый и последний раз, если ты не…

– Сделаешь так, чтобы я смогла избавиться от этого и исчезнуть, будешь только в выигрыше. – не обращая внимания на её никчёмные выпады, с вызовом бросаю ей.

Она склоняет голову и хмурится.

– Ты подумай и дай ответ. А я, когда мне нужна будет помощь, сообщу. – оставляю её позади и выхожу к Артёму.

У входа внизу лестницы стоят несколько человек, и один даже с Артёмом что-то обсуждает. Узнаю в этом ком-то того охранника из клуба.

– Тём? – зову его, указывая в сторону.

– О, привет! – парень тут же оживает, являя мне свою улыбку: – Макс, помнишь?

– Помню. – коротко отвечаю: – Что ты тут делаешь?

– Скажем, рост по карьерной лестнице после одного инцидента. – со своей улыбкой отвечает.

– Соня, а мы можем поехать в парк?

Перевожу взгляд на Артёма и снова на этого охранника.

Не знаю, можем ли мы… Да и, наверное, это не самое лучшее решение, учитывая то, что есть заинтересованные в нас люди.

Парень поджимает губы, отрицательно качая головой. Вздыхаю и присаживаюсь на корточки перед братом.

– Тём, пока нельзя…

Он расстраивается, рассматривая идеальный газон у дома, и я понимаю, что ему хочется хотя бы на детскую площадку. Игрушек у него здесь практически нет.

Это тут же выводит из себя, и я пытаюсь в уме просчитать, сколько денег у меня есть, чтобы хоть что-то купить ребёнку. Еда сейчас не проблема, тратить не придётся. А на свой побег я предполагаю, что ещё получу.

Хотя, конечно, сомневаюсь, что здесь есть ежемесячная зарплата.

– Ладно, тогда пойдём, погуляем… – говорит он тускло.

В тот момент, когда я поднимаюсь с корточек, во двор въезжает чёрная махина, и я узнаю её владельца. Автомобиль останавливается у въезда в гараж, а с водительского сидения выходит Алый.

– Идём, Тём.

Тяну брата, не знаю сама, почему хочу скрыться.

– Что происходит? – мужчина хмурит брови и переводит глаза на каждого из нас.

– Всё в порядке. – отвечает ему Макс, тут же подобравшись.

Родион хмурится и явно не шибко верит, я же вообще стараюсь смотреть в другую сторону.

– Привет. – подходит ближе к мальчику, протягивая руку: – Куда идёшь?

– Я погулять хотел, сестра сказала можно. – испуганно выдаёт ему: – Но если нет, мы пойдём обратно. Только не ругайте Соню.

Вижу, как Юматов усмехается и ведёт глазами на меня.

– Куда погулять? – снова спрашивает Тёму, но взгляд с меня не сводит.

– Тут, в город же нельзя. – отвечает ему брат.

Он склоняет голову.

– Артём хотел на детскую площадку. – тихо отвечаю, сама не знаю зачем: – Мы сейчас здесь походим и вернёмся. Работу я выполнила.

Кому-то кивая, Алый качает головой, и откуда ни возьмись появляется бритоголовый.

– Запрыгивай в машину. – говорит он Артёму.

Тот тушуется, раскрыв глаза.

– Мы куда-то поедем?! – ребёнок от шока восклицает.

Родион пожимает плечами, и когда Артём осторожничает и несмелыми шагами двигается к джипу, он делает шаг ко мне.

Вижу, как подопечный мужчины открывает ребёнку дверь, и тот с радостью запрыгивает.

– Тебе тоже нужно ехать, Умница. – в этот же момент хрипит мужчина, прожигая голубыми глазами.

Буквально проходится с головы до пят, что заставляет переминаться с ноги на ногу.

– Это не опасно?

Страшно и хочется. Я же не знаю, вдруг Ветров только и ждёт, что мы вылезем из убежища. Алый хмурится, и тут же касается двумя пальцами моего подбородка.

– Со мной нет.

Жёстко и уверенно высекает словами, а у меня глаза из орбит лезут.

Он что, поедет с нами?!

Это же невозможно. У него ведь дела.

– Вижу, как ты счастлива. – усмехается и указывает головой на машину.

Сглатываю, послушно двигаюсь, наблюдая, как счастливый брат уже похлопывает по заднему сидению.

– Пару машин ещё возьми. – слышу, как Юматов говорит бритому, прежде чем сесть в машину.

Глава 25

Артём радостно смотрит в окно, не скрывая счастливой улыбки, я же задумчиво кошусь в сторону Алого, что расслабленно ведёт машину.

Знаю, что за нами едут ещё машины, и мы, по сути, двигаемся кортежем.

Забавная ситуация для того, чтобы вывезти ребёнка поиграть на детской площадке.

Однако вместе с тем и слишком страшная.

Мысль о том, что он позволил и сам поехал, стараюсь гнать из своей головы, потому что не хочется чувствовать вот этого разливающегося тепла где-то в душе.

В салоне фоном играет музыка, а я даже не могу расслабиться. А когда ловлю его взгляд в зеркале заднего вида, и вовсе теряюсь.

Он смотрит, как и всегда, с пробивающим напором, каким-то подтекстом, или, может быть, мне это так видится.

Но будто не моргает.

Выдерживаю взгляд, а когда ему уже сигналят его же подчинённые, вижу недобрый прищур, который он бросает в боковое зеркало. Это вызывает скованную улыбку, и я сама отворачиваюсь.

Спустя полчаса езды мы оказываемся в каком-то дворе. Алый останавливает машину и объявляет всем выходить.

Артём ёрзает и не может усидеть на месте, поэтому, как только ступает на асфальт, озирается в поисках площадки.

– Идём. – Алый останавливается около меня.

В своей кожаной куртке и с устрашающим видом он выглядит комично в обычном дворе. Я несмело шагаю за ним, а Артём уже несётся впереди.

– Разойдитесь. Не привлекайте внимание. – озвучивает бритому, что тут же оказывается рядом.

Тот кивает, посылая в меня странный взгляд.

– Если у тебя дела, необязательно… – мямлю, хотя себе пообещала не говорить с ним.

– Боишься моей компании? – вздёргивает он бровь.

– Нет, просто это странно.

Говорю, нервно дёрнув плечами.

Проходим какой-то дом, и перед нами открывается вход на огромную детскую площадку.

Артём тут же подскакивает.

– Сонь! Смотри! – указывает пальцем, а глаза горят.

Улыбаюсь, испытывая неимоверную радость за ребёнка.

– Можно? – топчется на месте в нетерпении.

Я киваю.

– Только никуда не уходи и будь на виду. – уже пяткам мальчика кричу в след.

С радостью смотрю, как он тут же забирается на горку и с беззаботным весельем скатывается с неё.

Отчего-то в этот момент накатывают слёзы.

Я ведь не даю ему такой жизни. И снова чувствую, как грузом на плечи валится реальность.

– Эй. – Алый тут же хмурится, вставая напротив: – В чём дело?

Тон становится резче, а я скидываю печаль и отвечаю.

– Всё хорошо. Даже лучше. – смотрю с искренней благодарностью: – Спасибо.

Последнее выходит шёпотом, и мужчина чуть расслабляет напряжённое лицо, но, уверена, всё ещё пытается понять.

– Умница… – хрипит Родион: – Не всё зависит от тебя.

Многозначительно звучат его слова.

– То, что касается его, зависит. – отвечаю, желая уже пойти ближе и разделить с ним радость, только мужчина задерживает, схватив за руку.

Останавливаюсь, глядя на него снизу вверх, а он переводит глаза на губы.

– Никуда не уходите, я вернусь.

Почему-то от этих слов становится ещё печальнее. Пытаюсь скрыть разочарование и киваю.

Ну кто мог подумать, что он останется здесь с нами?! Только я.

Разве у человека, который делает не пойми какие вещи, есть желание сидеть на детской площадке…

Он отпускает руку и двигается обратно к автомобилю. А я вяло иду к детской площадке.

Осматриваюсь по сторонам, вычисляя тех, кто останется за нами следить, и ненароком оборачиваюсь на чёрный джип, что заводится и уезжает.

Не знаю, заметил ли он, но я видела только машину благодаря начисто тонированным стёклам.

Двигаюсь к скамейке, а в голове тем временем очарование и морок сходят, и мозг пытается обдумать идею уйти отсюда и пропасть.

Но как это возможно, если с собой ничего, кроме телефона. Да и по периметру якобы ходят случайные люди, только я знаю, что они не случайны.

Артём веселится, сходя с ума. Вижу, что уже подружился с ребятами, и они играют во что-то. Улыбаюсь, смотря на брата, и, одиноко сидя на лавочке, пытаюсь не принимать близко этот жест человека, который временно спасает нас.

Спустя два часа Артём практически без сил прибегает ко мне и валится на скамейку. Я, откровенно говоря, и не заметила этого времени, потому что блуждала в закромах своих мыслей.

– Наверное, пора, Тём. – смотрю на него, взъерошивая волосы.

– Так не хочется… – канючит, поглядывая на площадку.

– Воды хочешь? – спрашиваю, потому что наверняка ведь умотался.

Брат судорожно кивает, и я оглядываюсь по сторонам, не понимая, надо ли мне кого-то предупреждать.

Выходим с площадки, почему-то не наблюдаю тех мужчин, что тусовались тут почти всё время…

И ему не могу сказать «терпи». К тому же денег у меня с собой нет. Как купить ему воды?

Выходим за пределы двора, я оглядываюсь в поиске машин. Но ни одной из тех, что ехали с нами, не вижу. Даже вездесущего бритоголового нет.

Странно. Разве бы они нас оставили…

Идём дальше в поисках хотя бы кого-нибудь. Но тут лишь только прогуливающиеся жители, дети и родители.

– Сонь. – спрашивает мальчик, пока я оглядываюсь, как дурная: – А где тот человек?

– Не знаю, Тём. У меня даже кошелька с собой нет… – досадно выдаю.

– У меня… – роется в карманах: – Ты давала в школу, я их не потратил.

Достаёт из кармана пятьдесят рублей, а у меня сердце кровью обливается.

Прикрываю глаза, глубоко вдыхая.

Ладно, на воду хватит, а дальше разберёмся.

Если они нас действительно оставили… Может, уехали за Родионом?

Но удивительно, что почти всё время никто не показывался и не требовал вернуться.

Страх и паника медленно разгоняются по телу, и я откровенно сказать не понимаю, что делать. Номеров телефона у меня нет, не с кем связаться.

Место того дома я, может, наглядно и вспомню. Да только как туда добраться, имея деньги, которые сейчас мы потратим на воду.

– Пойдём в магазин. – указываю вперёд, наверняка есть какие-нибудь продукты двадцать четыре часа или маркет.

Заворачиваем за угол, проходим метров триста, и я вижу едва заметную вывеску.

– Сейчас попьёшь. – указываю с улыбкой, а сама всё же пытаюсь понять, как быть.

И стоило довериться, расслабиться.

Позволила себе подумать, что всё схвачено, а по итогу… оказалась не пойми где, без денег, без возможности знать, что делать дальше.

Дура ты, Соня. Дура.

Корю себя за эту слабость, помешательство и веру в то, что меня спасают. Меня защищают…

Злюсь и хочу прямо увидев этого защитника накинуться на него с кулаками.

Спокойствие и умиротворение в моей жизни возможно только во снах.

Глава 26

Родион

– Какого, мать вашу, хрена?! – рычу на этих идиотов: – Где девушка с ребёнком?!

Серый стоит, осматривая свой отряд с недовольством на лице.

Я же напрочь взбешён.

Мы отъехали буквально на пару часов, оставив этих остолопов, и теперь я не вижу никого похожего на Умницу и её брата в округе.

– Найти, блядь. – цежу сквозь зубы, смотря на каждого из них.

На самом деле сейчас отчаянно сдерживаю себя, чтобы не приставить пушку к их вискам. Чтобы, мать их, наконец дошло, что значит охранять как зеницу ока.

Разворачиваюсь, осматривая двор и пытаясь выцепить два нужных силуэта.

Отморозки.

Пытаюсь сделать вдох, чтобы хотя бы немного прийти в норму.

– Босс! – рядом оказывается Серый.

– Это, чёрт возьми, так сложно?! – оборачиваюсь на него: – Вышвырну каждого, сука.

Отвечаю ему, он кивает с согласием, потому что понимает, сейчас бесполезно спорить и защищать.

Двигаемся к машине, и я не в силах успокоить чудовище, что сейчас буквально готово кинуться на каждого.

Серый вдруг толкает, указывая в сторону.

Машинально оборачиваюсь и вижу, как они вдвоём идут.

Облегчение накатывает вместе со злостью теперь уже на неё.

Она озирается, а когда в конце концов ловит мой прямой взгляд, прищуривается.

Эмоция Умницы вводит в замешательство, и я даже замечаю, как она ускоряет шаг, и как по-боевому двигается.

Это вызывает раздражение, удивление, злость, желание.

Сука, столько эмоций, что я не готов их все опознать.

Её брат с бутылкой воды весело подпрыгивает, увидев нас, улыбается широко. Довольный и усталый.

Чего, впрочем, не скажешь о его сестре.

– Было глупо мне надеяться на то, что всё схвачено! – шипит словно кошка, оказываясь рядом.

Склоняю голову, глазами показывая Серому нас оставить.

– В чём вопрос?

– В чём вопрос?! А что, если бы здесь был тот человек?! Никого вокруг! Никто ничего не сказал, я одна без денег, без связи! Наивная, думала, что ты можешь всё, что Артём в безопасности!

Смотрю на неё даже не злясь на то, что сейчас она позволяет себе много больше, чем дозволено.

– Остынь, девочка. – озвучиваю ей, пряча эмоции.

– Остынуть?! – глаза буквально сверкают, и больное эго вновь наслаждается.

– Именно… Иначе я подумаю, что ты испугалась без меня… – вздёргиваю бровь.

Вижу, как её рот открывается и закрывается, а она ищет слова для того, чтобы снова вывалить их на меня.

– Испугалась?! – почти визжит шёпотом: – Да, я испугалась, Родион! Только не без тебя, а благодаря тебе! Говоришь, что нет никакой опасности… а по итогу здесь все бросили…

Встаю ближе, пока она пытается облачить свою тираду в слова. Резко прижимаю к себе и целую.

Кто бы объяснил, что за чертовщина.

Другая бы на её месте уже получила по первое число только за тон, с которым говорит со мной.

Но здесь всё иначе.

Я, как больной, готов прямо здесь взять её, питаясь этим ярким огнём её чувств.

Это пламя, будто соединяясь с моим, творит пожар такой мощи, что ты не сможешь вынести.

В наглую раскрываю её губы, она на минуту замирает, а потом я буквально чувствую, как она льнёт ближе и аккуратно кладёт ладони на плечи.

Моя отзывчивая Умница.

Позволяю страсти разыграться, лаская её языком, а потом резко прекращаю и выдыхаю в её губы.

– Сделаем вид, что это был выброс панической атаки. И я тебя прощу.

Вижу, что она всё ещё с закрытыми глазами.

– Мне просто стало страшно за Артёма.

Шепчет так уязвимо, что это откладывается в душе.

Я не понаслышке знаю, что такое бояться каждый день и каждый час. А здесь она ведь даже не одна, у неё куда больше ответственности за ещё одну жизнь.

И, чёрт возьми, я всё понимаю.

Каждую эмоцию и слово, как и то, что творится в её душе.

Когда увидела радость пацана на площадке, когда радовалась вместе с ним, когда…

Сука. Это набирает обороты. И это плохо.

– Договоримся, – поглаживая подбородок кончиками пальцев уверенно заявляю: – Я поставлю вам личную охрану.

Смотрю на то, как распахиваются её глаза.

– Не надо… – качает головой, выходя из морока: – Мы всё равно нечасто выезжаем.

Прищуриваюсь… Реакция не совсем ожидаемая.

Значит, всё же у малышки план.

Кот с мышкой, как и в старом мультфильме, готовы на всё, чтобы выиграть, верно, Умница?!

– Не понял… – всматриваюсь в лицо: – Только что за тирада была?

Вздёргиваю бровь, а она опускает глаза.

– Это из-за нервов. – теребит руки, чувствует неловкость.

– Первое правило ещё помнишь? – чеканю, не понимая, мать её, почему это вдруг раздражает.

Вскидывает взгляд и молчит, закусив губу.

– Садись в машину. – не меняя тона озвучиваю: – Малого накормить и доставить домой.

Отдаю приказ, повышая голос, и открываю заднюю дверь. Вижу испуг в её глазах, но даже не пытаюсь успокоить.

Она залезает на переднее сидение, а сам, бросив взгляд на парней, сажусь на водительское.

– С Артёмом ничего…

– Соня.

– Прости… – снова опускает глаза, а я не понимаю, что с ней.

В тот момент, как пытаюсь вырулить с узкой улицы во дворе, замечаю, что девушка судорожно трёт глаза.

– В чём дело? – бросаю, выезжая на дорогу.

– Всё нормально… – чуть ли не гундосит носом.

Стремительно разгоняюсь, чтобы как можно быстрее оказаться на трассе.

Что с ней? ПМС?

Разгон от разъярённой кошки до милого котёнка секунда.

Когда только съезжаю на нужный поворот, проехав круговое движение, торможу на обочине.

– Умница, что случилось? – всерьёз хмурюсь, потому что ещё никогда в моей жизни такого не было.

Одно дело, они плачут, когда их выгоняешь. Но другое дело сейчас.

– Я могу выйти подышать? – сипит, едва сдерживая рыдания.

Киваю молча и сам тоже открываю свою дверь.

Отворачивается, обнимает себя, и я отчётливо вижу, что всё ещё плачет.

Как дятел стою сзади, не смея подходить. Да только ноги будто несёт к ней. Подхожу со спины.

– Тебя кто-то обидел? – не нахожу ничего умнее для вопроса.

Слышу, как она смеётся сквозь слёзы, и отрицательно качает головой.

– Тогда в чём дело? – обхожу её.

Глаза, немного покрасневшие, но всё ещё невероятно красивые, смотрят с такой тоской и печалью, что, мать её, внутри что-то щемит.

Будто нерв зацепило меж рёбер, и вдохнуть не получается.

– Я устала… – говорит она, сдерживая слёзы: – Просто перенервничала и расклеилась… ничего страшного.

То, как звучат слова, то, как ей всё-таки приходится показать свою уязвимость, сейчас не вызывает собственного триумфа. Напротив, хочется прижать к себе и помочь.

И это опасные ощущения.

Молчу в ответ, а она снова резко закрывается, прищуриваю взгляд и изумляюсь этой хрупкой девочке.

Как должно быть сложно девушке скрывать, что она ранимая душа.

К тому же ещё сложнее оставаться с такой душой, учитывая всё то, что она прошла. Бросив взгляд мимо меня, она отходит обратно к машине и тихонечко садится.

А на меня в этот момент накатывает то её одиночество, и я будто с другой стороны смотрю на сегодняшний провал своих людей. По крайней мере, теперь я отчётливо осознаю, как это было для неё.

Глава 27

Не объясню, что на меня нашло, и даже не хочу анализировать. Просто в какой-то момент хотела выдохнуть с облегчением, а получилось совсем не то.

Родион молча привёз меня домой, Артёма повезли кушать, и я рада, что у мальчика получился такой весёлый день.

Сама же, как вернулась, легла в кровать. Иногда бывают дни, в которые чувствуешь себя особенно паршиво. Судя по всему, тот факт, что мы вдруг остались одни, послужил катализатором, чтобы вывалить всё то, что на душе.

Когда я ему сказала, что устала, я сказала правду. Очень устала от своих же страхов.

Страх быть беспомощной, страх не спасти, страх неизвестности, страх влюбиться…

Боже, я могу перечислять бесконечно, и часть этих страхов уже даже не актуальна, потому что понимаю, что некие вещи уже произошли.

И что с этим делать, вопрос на жизнь или смерть…

Слышу, как кто-то стучит в дверь, и вяло поднимаюсь, чтобы открыть.

– Вечером едем отдыхать. – тут же озвучивает бритый, проходя внутрь с массой каких-то пакетов.

– Что это? – указываю на пакеты.

– Твои новые вещи. – озвучивает уже на выходе, но вдруг останавливается: – Мой косяк сегодня днём. – Я даже не скрываю, насколько глаза готовы вылезти из орбит: – Не подумал, что будет столько крика.

Высекает словами, и я прямо чувствую неприязнь.

– С кем я еду и куда? – не реагирую на слова, скрещивая руки на груди.

– Со мной. – озвучивает твёрдо, а я приподнимаю брови.

Да уж, весёлая компания. Учитывая ещё моё настроение и нежелание выбираться с кровати.

Но я же подневольная душа. Молча киваю и закрываю дверь.

Смотрю на множество пакетов и не скрою, мне действительно интересно.

Но… Юматов ведь не думает, что это то самое, что может меня восхитить.

Да и зачем бы ему меня восхищать, верно?!

Спустя несколько часов, всё же рассмотрев несколько вариантов новой одежды, отметила, что если их выбирал бритый, вкус у него ничего.

Особенно в душу засели несколько платьев, что отдают дороговизной и элегантностью.

Однако сегодня я остановила выбор на джинсах клёш, блестящем топе и пиджаке. Набор прямо так и был сложен в пакете. К каждому из нарядов тут же и оказалась обувь, поэтому туфли отлично вписались.

Пока я примеряла разные варианты, удалось даже поднять себе настроение. Правда, только после того, как увидела Игоревну, которая заняла Артёма на кухне.

Волосы решила оставить распущенными, а макияж… Такой, как мне делали ранее на домашний аукцион, я не умею. Поэтому обошлась лишь румянами, тушью и своим единственным блеском.

Не знаю, во сколько мы поедем, поэтому как только я готова тут же выхожу из комнаты и двигаюсь на кухню.

– Вау! – Артём тут же реагирует: – Ты куда?

Улыбается и лепит что-то из теста.

– По делам отъеду, Тём.

– Сонечка, ты очень красивая. – тут же подхватывает Мария Игоревна.

И ей дарю улыбку, но очевидно, женщина видит печаль в глазах и вопросительно без слов спрашивает, а я всего лишь отмахиваюсь.

Взъерошиваю Тёме волосы, предупреждая, что задержусь и иду к выходу.

Бритого нигде нет, поэтому решаю подышать воздухом и дождаться на улице.

Как только открываю дверь, тут же охрана подбирается прямо возле дверей.

Хмурюсь, но стараюсь не сильно выдавать своего замешательства.

– Ты готова? – опуская глаза в пол, озвучивает знакомый телохранитель.

– Эм… да, – не понимаю, что происходит.

– Тогда едем. – поднимает глаза, и я замечаю, как парень прямо ёрзает на месте.

– Всё в порядке? – приподнимаю одну бровь: – И почему я еду с тобой?

– Приказ. – озвучивает он, посылая улыбку.

Пожимаю плечами и следую за ним. Какая разница, с кем и куда.

Садимся в машину, я на заднее, он за руль. Выезжаем, и периодически я ловлю его взгляды в зеркало заднего вида.

– Что? – спустя пару минут не выдерживаю.

– Не мог тебе там сказать… – улыбается он: – Ты выглядишь потрясно.

Не знаю, как реагировать. Наверное, мне должно быть приятно, как и любой девушке.

– Спасибо.

Вяло отвечаю, ощущая только, будто меня везут на очередную сходку бандитов, не пойми на кой чёрт.

И настроение, к слову, соответствующе.

Отворачиваюсь в окно, скрещивая руки на груди, и пытаюсь отключить всё.

Мысли, разум, чувства, эмоции.

Стать на остаток своей жизни роботом, которого ничто не трогает.

Только жаль, что это невозможно.

Не знаю, сколько мы едем, но вот я вижу знакомое место и узнаю в нём клуб Алого. Макс, как он сам представился вроде бы, выходит из машины, открывая мне дверь в тот момент, когда я хватаюсь за ручку.

– Прошу. – с улыбкой озвучивает он.

Дарю ему тихое спасибо и, вдыхая поглубже двигаюсь вперёд. Чувствую, что идёт за мной, и как только мы подходим к железной двери, она сама собой открывается.

Парень здоровается с охранниками, и все они сопровождают меня внутрь.

Удивляюсь, хоть вида и не подаю.

Следуем в один из залов, где как раз располагается барная стойка и то возвышение, где сидят вип-персоны. Один из бугаёв рядом открывает цепочку и пропускает меня вперёд на лестницу.

Несмело шагаю внутрь, ловя на себе взгляды столиков, а в конце вижу, видимо, тот, который нужен мне.

Или всё же которому нужна я…

Юматов сидит на диване в чёрной рубашке, расстёгнутой у горла, и тянет из стакана какую-то жидкость.

Ведёт глазами, тут же останавливаясь на мне.

Мир вокруг будто перестаёт существовать, когда этот зрительный контакт с каждой секундой словно набирает напряжение.

Иду медленно, а затем вижу, как он встаёт мне навстречу.

Небрежно, лениво, и вместе с тем хищно и уверенно.

Когда он подходит ближе, невольно останавливаюсь, не спуская глаз с мужчины.

А то, что происходит дальше, вводит меня в ступор.

Алый берёт мою ладонь в свою руку и обратно идёт вместе со мной.

Внутри, кажется, сердце готово взорваться.

Но я, не скрывая удивления, ощущаю лишь то, насколько горячая у него рука.

Пытаюсь не думать и вообще забыть, что со мной происходит.

Мы подходим к столикам, краем глаза замечаю незнакомых людей.

– София. – представляет он меня, а я несмело киваю, пытаясь понять, для чего это всё.

Он садится на диван, уводя меня за собой, и я чувствую на спине его руку.

Скованно улыбаюсь другим людям, что по очереди представляются, но сосредоточиться на именах не могу.

Все мысли сейчас там, где его рука, уже почти под пиджаком, поглаживает полоску кожи на талии.

– Умница…

– Да, да. – киваю, оборачиваясь: – Сейчас расслаблюсь.

Он усмехается в кривой полуулыбке.

– Что будешь пить?

– А. – выходит по-идиотски: – Не знаю. Я не пью.

– Сегодня можно. – озвучивает он тут же щёлкая пальцами.

Официант появляется из ниоткуда:

– Девушке самый лучший лёгкий коктейль.

Официант кивает и с широкой улыбкой задаёт мне вопрос, покислее или послаще.

А я всё ещё не могу себя взять в руки, выгляжу совершенно бестолково.

– Сладкий. – озвучивает Родион вместе со мной.

Довольно усмехается, глядя в глаза, и я позволяю себе неловкую улыбку.

– Соня, – слышу, как ко мне кто-то обращается: – Ты работаешь на этого тирана?

Звучит вопрос от какого-то мужчины в гавайской рубашке. Кажется, я даже не слышала его имени.

– Можно и так…

– Нет. – тут же слышу баритон Юматова.

Смотрю на него не понимая, но он естественно не объясняет, а расслабленно отпивает из своего стакана.

– Я скорее временная гостья. – меняю формулировку, как мне думается на самую подходящую.

Но чувствую, как пальцы мужчины сжимаются на талии.

Оборачиваюсь с вопросом в глазах.

– Я что-то не так сказала… – совсем тихо шепчу.

– Это ты так решила? – вскидывает он бровь, снова щекоча кожу невесомыми прикосновениями.

– Я… не знаю. – теряюсь с ответом, а он прожигает взглядом.

– Помнишь же… Ты принадлежишь мне, девочка.

Жёстко в своей манере, чуть наклоняется и говорит прямо в губы.

И вроде бы сейчас мне надо психануть, с вызовом что-нибудь ляпнуть в ответ.

Однако слова имеют обратный эффект и, кажется, я готова уже превратиться в лужицу.

Родион смотрит прямо, прожигает глазами, съедает и определённо давит своей властью.

А я, даже не желая этого, сдаюсь и испытываю это тепло внутри… Которое, вдобавок ко всему, вызывает яростное желание сейчас же его поцеловать.

Глава 28

– Надолго? – несмело звучит вопрос, в то время как я закапываю поглубже свои желания.

Родион не сводит взгляда, смотрит прямо и отчётливо показывает гуляющие желваки.

Поджимаю губы в улыбке, которую сложно назвать таковой, не слыша его ответа. Отворачиваюсь к столу, замечая, как официант ставит какую-то розовую жидкость в изящном бокале.

Беру, делая глоток и не понимая того, что чувствую. То ли разочарование, то ли печаль, или всё вместе взятое.

Вкус коктейля и правда отдаёт сладостью, но не приторной, а немного свежей. И удивительно, но мне нравится.

Смотрю на танцпол, где люди двигаются в такт музыке, и отчего-то хочется самой испытать это беззаботное веселье.

Я в своей жизни и не помню, когда в последний раз веселилась, отдыхала… Просто радовалась мгновениям.

Стыдно признаться, но последнюю радость приносил только тот человек, что сидит сейчас рядом и продолжает ненавязчиво касаться талии.

Тот факт, что я сижу в людном месте, совсем не тревожит. Может быть, потому что рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

Будто с ним я под защитой.

За столиком ведутся какие-то разговоры, а я утопаю в своих мыслях, не вникая в происходящее. И вроде расслабленно и ново, я должна бы испытывать хоть какие-то эмоции, однако ничего не чувствую.

Только пропадаю в закромах своей души, ища причины и следственную связь такому настроению.

– Соня! – окликает меня какая-то девушка, сидящая рядом с незнакомцем в гавайской рубахе: – Идём танцевать с нами!

Тушуюсь и отрицательно качаю головой.

– Если хочешь… – слышу голос Родиона.

– Нет, нет, всё в порядке. – посылаю в него уверенный взгляд.

К этому я точно не готова, да и боюсь двигаться я совершенно не умею, по сравнению со всеми этими людьми.

Юматов хмурится, но снова в ответ молчит.

Девушки уходят, я же с замешательством попиваю свой коктейль.

Зачем я здесь?

И ведь знаю, что ответа не получу. Но это не мешает мыслям работать без моего участия.

– Что с тобой? – спустя паузу звучит мне в ухо.

Вижу, что он подвинулся ближе, и чувствую, как и меня прижимает сильнее.

– Ничего. – отвечаю, взглянув на секунду, и возвращаюсь глазами к танцполу.

– Я не люблю, когда лгут, Умница. Пожимаю плечами, давая понять, что и сама объяснить не могу.

Надо скорее бежать отсюда. Избавиться от этого желания, что просыпается, как только я вижу Алого. Иначе это закончится плохо только для меня и брата.

– Наверное…

– Ты здесь, чтобы расслабиться. – начинает одновременно со мной, и я замолкаю: – И я сейчас серьёзно.

Оборачиваюсь, глядя на мужчину, всматриваясь в серьёзное выражение лица.

– Я пытаюсь. – выдыхаю с отчаянием.

Юматов не отвечает, но его глаза резко переходят к лестнице, и я вижу, как заостряется его лицо. Невольно двигаюсь по траектории его взгляда и вижу ту самую девушку, которой дала тот выбор, которого она хочет.

Если не глупа, то согласится и поможет мне, оставаясь самой главной наложницей хозяина.

Юля вышагивает в ультракоротком платье, которое фактически можно было и не одевать.

Поправляю волосы, пытаясь отодвинуться от Родиона, однако пальцы мужчины буквально впиваются в меня.

– Добрый вечер. – мурлычет девушка, окидывая сидящих обольстительной улыбкой.

– О! Здравствуй, кис! – тут же реагирует гавайская рубашка.

Она подмигивает ему, а затем садится по другую сторону от Родиона. Пытаюсь подвинуться и убрать его пальцы с талии, но мужчине это явно не нравится.

– Не рыпайся. – шипит мне в ухо.

И я не понимаю, раздражён на мои попытки, на неё или всё-таки на себя. Правда, последний вариант допустим только в моих фантазиях.

– Как отдыхается? – вскидывает бровь девушка, глазея прямо на меня.

– Молчать. – тут же реагирует Алый: – Не устраивай цирк.

То, как он с ней разговаривает, вызывает возмущение даже у меня. Но я, конечно, не буду вступаться за девушку.

Если бы относилось ко мне, то наверняка что-нибудь бы ляпнула. Но вспоминая наше знакомство, отрицательно качаю головой.

Я определённо похожа на больную, говорю сама с собой в окружении стольких людей.

– Родион… – и почему я слышу все звуки, что она издаёт.

Гладит Юматова по рукам, ведёт ладонью к груди. Неловкость переходит все рамки, и я ёрзаю на месте.

Мне не нравится, что я сижу рядом. Выводит из себя, что только войдя сюда, я почувствовала себя кем-то более значимым, а сейчас вновь спустилась на землю. Он ведь даже не убирает её руки, продолжая обнимать меня со спины.

Это же… это противно.

Ощущение, что мы обе его шлюхи, а этот король решил развлечься тройничком.

Только ведь это далеко не так.

И более того, меня буквально трясёт мелкой дрожью только от одной мысли, что он позволяет себе.

– Могу я вернуться в особняк? – не глядя на мужчину, озвучиваю чуть громче.

– Зачем? – хмурится мужчина.

– Я устала. – вру и не вру одновременно.

Он же пытается поймать своими глазами мой взгляд, но я намеренно не даю такой возможности.

– Через полчаса поедем.

Кровь закипает, но я давлю желание тут же врезать ему по лицу.

– Мне плохо. – выдаю по сути реальность.

На душе тяжело и одиноко.

– Что болит? – тут же хмурится мужчина.

Посылаю в него взгляд, стараясь заглушить внутренний взрыв и не зная, как ответить.

С минуту раздумывая, он кивает и встаёт с дивана, протягивая мне руку.

Поднимаюсь, и он тут же уводит меня в другую сторону от лестницы.

Заходим в какую-то дверь, а он уже разговаривает с кем-то по телефону.

Пытаюсь успеть за его шагом, руку дёрнуть не получится, иначе я завалюсь на этих железных перекладинах. Подходим к какой-то лестнице, он буквально тянет меня за собой, а я в растерянности не успеваю обдумать, что происходит.

А потом он толкает какую-то дверь и мы оказываемся на улице, где я уже вижу бритоголового у машины. Родион открывает дверь на заднее сидение и молча сажает туда.

– Из моей спальни никуда не уходить. – прежде, чем закрыть её, приказывает он.

Ошарашенно смотрю на мужчину и вижу, как бритый тут же подходит к нему.

– Всё в норме? – спрашивает он.

Алый молчит, сплёвывает и кивает.

– Ветер был тут, знаешь? – внутри всё замирает, как только слышу эту фразу.

Бритый продолжает разговор, а я пытаюсь найти причину такой слышимости. В прошлый раз в этом танке не было слышно ничего.

Чуть наклонившись, понимаю, что окно у пассажирского сидения приоткрыто. Благодаря тонировке мои движения в машине вряд ли видны, и я поближе тянусь к переднему сидению.

– Видел, поболтали. – усмехается Алый.

– Что делать?

Родион закуривает сигарету, так что запах табака ведёт в машину.

– Подумаем. – бросает он в ответ спустя паузу.

– Ты тянешь, он нервничает. – подопечный пытается объяснить, а я закусываю губу, крепко сжимая подлокотник сидения: – Следующий заход будет недружественным.

– Знаю. – рявкает в ответ Юматов: – Порешаем. – бросает взгляд на стекло с моей стороны: – Ещё недельку поиграем, и он получит свою потерю.

Не верю в услышанное и в тоже время осознаю, что всё иллюзия.

Сердце готово выпрыгнуть из груди. Ошарашенно смотрю перед собой, пытаясь унять страх и дрожь.

Только чувствую гораздо большее. Мне больно. Я физически ощущаю боль. И не должна, но контролировать это не в силах.

– Понял. Скажешь ей? – тут же реагирует бритоголовый.

– Нет. Сделаем тихо и аккуратно.

Видимо это какой-то их язык, потому что я не понимаю, что значит последняя фраза.

Да и вряд ли я сейчас способна вообще хоть как-то реагировать.

Я привыкла к предательству. И знала куда иду. Просто… В какой-то момент позволила себе мечтать.

Ловлю глазами движение своего охранника и откидываюсь обратно на сидение. Отворачиваюсь к окну и отчаянно делаю вид, что сплю.

Правда, через окно глаза фиксируют, как Алый прожигает нечитаемым взглядом ровно то место, где сижу я.

Смотрю на него в ответ, пытаясь унять бушующие чувства, и ощущаю, как одинокая слеза скатывается из глаз. А в ушах в это время предательски громко звучат слова «ты принадлежишь мне, девочка».

Глава 29

Мысли путаются и сбиваются.

У меня всего лишь неделя.

Денег нет, ничего нет, кроме тех пакетов, что принёс бритоголовый.

Откровенно, брать ничего не хочется, но… если уж на то пошло.

Дёргаю волосы на голове, оглядываясь в его спальне.

Даже несмотря на то, что я узнала, мне всё равно придётся отыграть сегодняшнюю ночь. Впрочем, а действительно ли отыграть…

Прощальный секс.

Словосочетание вызывает истеричный смешок. А затем и вовсе я захожусь в хохоте. Правда, отчётливо проступают слёзы, когда смех сходит на нет.

Ничему меня жизнь не учит.

Довериться и так было сложно. Но тут проскользнувшие чувства затуманили разум, и на какой-то миг мне так остро хотелось верить.

Однако судьба тут же напомнила, что я ничего не решаю.

Вытираю слёзы, размазывая остатки макияжа.

Если Юля не надумала, надо будет её поторопить.

Подхожу к окну, наблюдая, как там на газоне кто-то что-то делает. То ли рабочие, то ли не пойми кто. Наблюдаю за отлаженной работой, пытаясь унять дыру в груди, что с каждой минутой будто разрастается.

А затем резко оборачиваюсь, потому как дверь в спальню открывается.

Алый, немного уставший заходит внутрь, тут же сканируя помещение взглядом.

А когда находит меня, останавливает взгляд.

Ведёт глазами по топу, пиджак небрежно скинут на кровать, задерживается на оголённых участках кожи. Ощущение, что кожа реагирует на него, посылая сигналы беснующимся мурашкам.

Хочу накинуться на него с кулаками, и в то же время, чтобы сейчас прижал к себе.

Иррационально.

Глупо.

Безнадёжно.

Он небрежно двигается на меня, не отпуская глаза, а я разворачиваюсь корпусом к нему.

Молчи, Сонь. Ради Христа, молчи.

Сглатываю, стараясь унять бешеный стук сердца, и незаметно скрещиваю руки на груди. Он видит, чуть склоняет голову, и всё ещё двигается на меня.

Расстёгивает рубашку рывком, открывая полоску обнажённой кожи и крепкого тела.

Глубокий вдох.

Напряжение сейчас витает в воздухе, и я не берусь утверждать, что знаю его причины.

Останавливается напротив, ведёт пальцем по щеке, в то время как я не свожу своего взгляда с его холодных расчётливых глаз.

А затем резко сминает губы, тут же раскрывает их, властвует. Уносит куда-то туда, где нет этого мира.

От напора не могу удержаться на ногах, но он прижимает тело к себе, а я чувствую себя бесхребетной массой.

И то отчаяние, что живёт во мне, заставляет действовать не так, заставляет не ждать, когда я снова послушно подчиняюсь.

Обхватываю его шею руками, отвечая на его поцелуй, что разжигает страсть. Глажу затылок с жёсткими волосами, он прикусывает губу, и из меня вырывается стон. Прижимаюсь к нему сильнее, просовывая ладони к торсу.

Глажу, ощущая под ними рельефы его тела, даю выход той страсти, что оказывается есть во мне. Прижимаю к себе, впиваясь в спину мужчины короткими ногтями.

Он рычит и подхватывает на руки. Оказываюсь выше, и на секунду разрываю поцелуй.

Смотрю на его глаза, горящие возбуждением, и ощущаю желание мужчины под собой. Смахиваю волосы, потягивая край топа вверх, и резко срываю его с себя, обнажая грудь.

Юматов будто зверь тяжело дышит и не сводит немигающего взгляда.

Снова кладу ладони на затылок, проводя пальцами, мужчина как кот ведёт головой, вызывая во мне печальную улыбку.

Он не замечает, переводит внимание на небольшие полушария, что оказались перед его глазами. Языком проводит по соску, заставляя меня откинуть голову. Дразнит, играет и сводит с ума.

Тянусь к нему, желая, чтобы наконец сделал так, как умеет. Но он будто намеренно оттягивает, заставляя ёрзать в его руках.

Плюю на это, желая почувствовать его жёсткие губы, и тянусь к ним.

Сама целую. Так как умею, но он так тяжело дышит, что я даже не понимаю, потому что ему нравится, или наоборот, потому что я не умею всего того, к чему он наверняка привык.

– Умница, сожру тебя сейчас. – грубо хрипит, ломая окончательный стоп в моей голове.

– Я не против. – отвечаю, глядя прямо на него.

Он ищет в глазах подтверждение, а затем я с возгласом внезапно оказываюсь на полу.

Он присаживается передо мной на корточки, расстёгивает пуговицу джинсов и одним движением стягивает их вниз. Рассматривает открывшуюся картину.

Порочно. Вульгарно. Грубо.

Проводит пальцами по полоске моих стрингов и облизывает нижнюю губу.

Томление внизу живота нарастает, и мне кажется, что я уже сама готова помочь себе. Однако знаю, что не могу.

Юматов аккуратно вытаскивает мою ногу из штанины, затем вторую. А после одним движением заставляет меня повернуться к нему спиной.

В груди сердце отбивает чечётку, и я в ожидании дальнейших действий стою к нему спиной. А когда чувствую руку мужчины, что сжимает ягодицы, шумно выдыхаю.

Слышу, как он, кажется, встаёт, и спина облокачивается на грудь. А руки мужчины исследуют тело. Буквально доходя до места, что пульсирует от желания почувствовать его ласку.

Но нет, Родион, намеренно заводит.

Отдаёт отчёт во всех своих действиях.

– Поцелуешь? – сипло звучит свой голос.

И реакцией служат руки, что с большей жадностью мнут кожу.

Поворачиваюсь на него и вижу вожделенный греховный взгляд этих глаз.

Он целует, а я пропадаю. Прямо сейчас прощаюсь с прежними установками.

Пальцы мужчины в мгновение оказываются у клитора, и он надавливает на него, вызывая протяжное мычание с моей стороны. Ноги подгибаются, и Родион это чувствует.

В секунду рвёт бельё, как обычно, и заставляет прогнуться в спине.

А дальше… дальше доводит, заставляет исступлённо умолять. Издевается и играет над моим желанием, как умелый фокусник. Дарит ощущение боли, что перекликается с невероятным напряжением и рвением уже подойти к краю. Но он водит на грани, рычит, сжимает, ласкает и целует.

Я будто не в себе. Поддаюсь, требую, чтобы сделал так, как хочет. Чтобы не жалел и не боялся сделать больно.

И он остервенело использует моё тело, а я и рада ему это позволить.

Искушению сложно устоять, особенно когда тело будто его собственное произведение, которое он знает лучше. Когда он несколько раз способен только руками и губами отправить тебя в мир за гранью. И даже когда он практически со всей своей жёсткостью берёт то, чего хочет, шепча свои жёсткие приказы.

Это получилась самая безбашенная, самая порочная и вульгарная ночь с ним.

На коже красные отметки, но даже это не заботит, как и не заботит то, что он не выпускает из рук вплоть до утра.

А когда, наконец, он засыпает, по щелчку просыпается рассудок, который с моего позволения оставил меня, как только мужчина появился в комнате.

И теперь, глядя на закрытые глаза мужчины, я принимаюсь за дело.

Наверное, таких ночей могло бы быть много, Родион…

Печально усмехаюсь.

Предполагаю, даже больше, чем ты сам рассчитывал.

Тянусь рукой к складке между бровей, но вовремя одёргиваю руку.

Всё.

Плавно выскальзываю из кровати, собирая попутно вещи. Накидываю халат из ванной и напоследок, посмотрев на него, выхожу из его спальни.

Глава 30

Родион

Крики с улицы заставляют резко раскрыть глаза. Поворачиваю голову, но не нахожу ту, что должна бы сейчас находиться рядом.

Мгновенно хмурюсь, какого чёрта?!

Поднимаюсь, подходя к окну, и подтверждаю свои догадки. Ухмылка тянется на лице, когда я вижу с ума сошедшего пацана. Натягиваю штаны и, плюнув так и выхожу на балкон.

Детский комплекс для игр расположился аккурат у дома на газоне. Вписался неплохо.

Смотрю, как малой безудержно скачет по турникам, потом бежит к горке, скатывается с неё и следом без остановки направляется к качелям. Вижу, как стоит Игоревна и тепло улыбается, вытирая глаза. Серый даже не такой нахмуренный, как обычно, вызывает усмешку.

Только одна фигура одинокой девушки не улыбается.

Она стоит, обняв себя, чуть поодаль от всех, и явно с натужной улыбкой смотрит на брата, когда тот ей кричит и зовёт к себе.

Всматриваюсь в лицо, вспоминая прошлую ночь, от которой размотало так, что думал сдохну от количества окситоцина.

Это ненормально.

Она вчера позволила много больше, чем я сам рассчитывал, и это, мать его, рвёт крышу.

Хмурюсь, пытаясь прочесть её эмоции, но от неё будто веет необъяснимой печалью. Будто почувствовав мой взгляд, она озирается и ведёт глазами выше.

А в тот момент, как они находят меня, не тушуется, как обычно, не закрывается, а дарит, твою мать, какое-то тоскливое тепло.

Смотрим прямо друг в друга, хочется тут же оказаться рядом и спросить, в чём дело. Однако она спешно отворачивается, бросив что-то Игоревне, и уходит в дом.

Что за поведение, Умница?

Вопрос крутится на языке, и я давлю желание тут же спросить его с неё.

Соберись, не будь размазнёй.

Но это грёбаное желание постоянно её видеть рядом уже даже надоедает. А по-другому я сильно стараюсь занять себя делами, чтобы только не следить за ней двадцать четыре на семь.

Серый тоже вскидывает взгляд, как только девушка скрывается в доме, и я указываю головой, чтобы поднялся.

Напоследок бросив взгляд, как мелкий сходит с ума, вхожу в комнату.

С улицы войдя обратно, ощущение, что её запах застрял в комнате. Будто повсюду витает этот непорочный сладкий аромат Умницы. Стараюсь абстрагироваться, скрываясь в ванной, и перестать мотать картинки нашей прошлой ночи.

Чёрт.

Это её чистое желание, удовольствие, не испорченное желанием получить что-то взамен, сносит, мать его, все тумблеры.

Вчера был готов предложить то, что не предлагал никому. И сам осознаю, что Умница не пойдёт на многие вещи просто потому, что отличается от других. Ей не нужны шмотки, ей не нужно постоянное внимание, она будто принимает это всё так, как есть…

Или я вижу то, чего нет?

Голова гудит от многочисленных вопросов, как и ярко-красным высвечивается, что я должен выполнить условия сделки и передать её Макару.

Только на подкорке, где-то, сука, в глубине, я не уверен в том, что готов на это.

Спустя пять минут холодного душа выхожу в спальню, Серый уже тут.

– Сегодня встреча с новым поставщиком. – озвучивает он, пока я вытираю полотенцем лицо.

– Помню. Что с Юлей? – вчерашний её выпад изрядно взбесил.

– Вряд ли меня послушала, даже несмотря на грубый разговор. – вскидывает бровь: – Заедет по-любому, жди.

Качаю головой, это уже достаёт и переходит все рамки. Пора, наверное, сменить её участие в своих делах.

– Найди кого-нибудь для клуба. – бросаю ему, скрываясь в гардеробной.

– Понял. Что с малой? – тут же летит мне в спину.

– Вчерашнего ответа не хватило? – оборачиваюсь, глядя исподлобья. Тот поджимает губы, отворачиваясь.

– Ты увлёкся, Алый. – сейчас даже тот факт, что у нас родство по крови, так сказать, не спасает меня от поднимающегося раздражения.

– Что ты хочешь сказать?

Родство только благодаря тому, что мы вместе были взяты под крыло одного авторитета, ещё будучи детьми. Не раз спасали задницы друг друга, но в эту минуту мне хочется её не спасать, а надрать.

– Сам знаешь. – усмехается он: – Только слепой не увидит твоих взглядов на бродяжку. А это?

Указывает в сторону детской площадки.

– Малой и так сидит взаперти, вспомни себя ребёнком. – чеканю ему в ответ.

– Я помню. Даже лучше, чем ты думаешь. Только мы играли с пушками, ожогами и прочей хренью. – укоризненно замечает он. И разговорился ведь.

– И? – прищуриваю взгляд, подходя к нему ближе.

Смотрит и всё же боится говорить вслух.

– Ты либо погубишь её, либо она погубит тебя. – выдаёт, пряча глаза.

Прожигаю подопечного взглядом, стараясь, чёрт возьми, подобрать слова.

– Через десять минут выезжаем. – металлом высекаю в воздухе, снова скрываясь в гардеробной.

Стягиваю футболку с полки, разминая шею, ни хрена подобного.

Никто никого не погубит, мы просто развлекаемся с Умницей. Неделя, а дальше небольшой укол и она…

Прикрываю глаза и сжимаю челюсть. Сука.

Ищу возможные варианты в башке, и не удаётся собрать мысли в единую цепочку. Действуем по плану. Всё, как и обычно. Никто и ничто не касается той части, что в самом себе забетонирована.

Я держу слово, а значит, шесть дней и Умница должна быть там.

За пару секунд собираюсь и иду вниз.

– Родион? – Игоревна тут же суетится на кухне, только завидев меня: – Хочешь позавтракать?

– Нет. Всё у тебя в порядке? – спрашиваю, зная, что она никогда не скажет, но её эмоции обычно делают это за неё.

– Да, сынок. Только немного разболелась, попросила Соню меня заменить. Тут по мелочи, я всё подготовлю.

– Нужно что врача? – хмурюсь.

– Нет, нет, я взяла отдохнуть пару дней. – улыбается, с теплом глядя на меня: – Соня очень хорошая девушка…

Вдруг говорит она, а я шумно выдыхаю.

Женщина смотрит изучающим взглядом, и у меня не остаётся выбора, кроме как кивнуть и убраться уже по делам.

Только вот в одном месте зудит, как хочу её увидеть. Понять, что это были за эмоции. И недолго думая, бросаю Игоревне: – Где она?

Та даже не старается скрыть улыбку.

– Убирается в гостиной.

Иду туда, даже сам ощущаю насколько тяжёлыми слышатся собственные шаги. Вижу девушку, которая в задумчивости протирает пыль, будто находится не здесь.

– Я тебя не отпускал… – хриплю, всматриваясь в неё.

Она резко возвращается из своих мыслей и краснеет, что отдаётся каким-то долбанным восторгом.

– Работа меня забрала. – озвучивает она, широко глядя в мои глаза.

Нежность.

Вот с чем я ассоциирую её. Несмотря на ту бойкость, что живёт в ней, она вся воплощение нежности.

– Я вправе наказать работу. – озвучиваю, вздёргивая бровь.

София приподнимает уголок губ и качает головой.

– Завтра хочу проснуться с тобой. – медленно проговариваю слова, а она явно изумлённая, снова вскидывает свой небесный взгляд.

– Всё зависит от тебя. – озвучивает с лёгкой усмешкой.

А я склоняю голову и ухмыляюсь.

– Идёт.

Пряча, мать его, какую-то нелепую радость, я, в конце концов, разворачиваюсь на выход.

Глава 31

Ты подумала? – говорю в трубку, стараясь проверять в щель двери, не ходит ли поблизости бритоголовый.

– Кто это? – слышу возмущение в голосе и прикрываю глаза.

– Соня. Да или нет? У меня мало времени. – чеканю, стараясь не психовать раньше времени.

На том проводе пауза, а она бросает короткое: «Подожди».

Жду и нервно тру шею.

– Да. Я тут. – спустя мгновение она возвращается.

– Если ты готова мне помочь, то день икс завтра. Мне нужны будут деньги и такси до вокзала.

– Ты сдурела?! Какое завтра? – шипит она тут же.

– Планы поменялись. – чеканю, теряя терпение: – Хочешь, чтобы я исчезла, и женить на себе своего тирана, подготовь мне деньги на первое время и организуй машину.

Слышу, как она шумно выдыхает, но определённо задумалась. Жду, когда, наконец, её голова хоть что-нибудь сообразит.

– Хорошо. Я приеду завтра к Родиону. – озвучивает она: – Останусь с ним, тебе надо будет сделать всё возможное, чтобы это получилось. – Голос становится жёстче, видимо, считает, что я могу занять её место: – Снотворное подействует ненадолго, и то не факт, он слишком прозорлив. Надо подумать.

Слышу её рассуждения и даже могу согласиться.

– Серого тоже возьму на себя…

– Как? – тут же хмурюсь, уж этот пёс не оставит конуру без присмотра.

– Неважно, это моя проблема. Проскользнёшь мимо охраны, ворота не открываются без человеческого участия, поэтому тебе нужна будет калитка. Чёрт. Она слишком открыта для глаз. – слушаю её, кивая как болванчик.

Сама сегодня, стараясь не реагировать на жест для брата, пыталась разглядеть всю округу и поняла, что выбраться отсюда тот ещё квест.

– На заднем дворе, да! Есть ещё один вход, он в основном для Игоревны, только она им до сих пор пользуется. – с ликованием в голосе тараторит девушка.

– Такси и деньги. – озвучиваю напоследок.

– Почему? – девушка буквально выкрикивает этот вопрос: – Почему ты так хочешь уйти? Твоя же выгода…

Со скепсисом замечает, а я стараюсь не реагировать на ноющую боль в груди.

– Нет. Здесь есть выгода только для одного человека.

Отключаю звонок, снова бросая взгляд в щель.

И только теперь могу себе позволить выдохнуть. Рюкзак Артёма я собрала ещё вчера, вещи, что здесь появились благодаря хозяину дома, аккуратно развешаны в шкафу. В остальном всё, как и было до того момента, как мы здесь появились.

Стараюсь отключить эмоции и оставить только холодный разум.

Я сделаю всё, чтобы не оказаться там, куда он готов меня отдать.

У меня совершенно нет уверенности в том, что всё получится. Но если я не попытаюсь и буду просто ждать, пытаясь грести по течению. Никогда себя не прощу.

Даже если по итогу я буду поймана, мне главное успеть позаботиться о Тёме.

Сажусь на кровать, пытаясь всё же стереть то, что было с Юматовым, постоянно напоминая себе о том разговоре, который мне довелось услышать.

Ты обычная игрушка. Новая подстилка. Ничего личного, только секс. Ты никто.

Утром, когда Тёма с криками ворвался в дом, я не на шутку перепугалась, но когда и сама увидела, то вздохнула с облегчением и изумлением одновременно.

Несмотря на то что ему нужно было в школу, было сложно оттащить мальчика. А сама я отчаянно пыталась игнорировать тепло, что готово было разлиться в душе.

Это всего лишь временная история, наверняка, чтобы мы больше никогда не выезжали из особняка.

Опять же, нет ни моей выгоды, радость для ребёнка ещё возможно, но самое главное, это снова лишь расчётливое решение Алого.

Утром, когда он озвучил про завтрашний день, на секунду готова была согласно кивнуть, однако вовремя вспомнила…

Именно эти его слова заставили спешно пробираться на кухню и временно утащить телефон Игоревны, чтобы найти в нём нужный контакт.

Теперь же остаётся немного подождать, и я забуду обо всём этом.

Куда поехать я ещё не знаю, но мы сядем на любой автобус до пригорода, а затем на перекладных будем убегать подальше от города. Полагаю, что найдём самую заброшенную деревню, чтобы остаться на какое-то время там.

Прекрасно осознаю, что если они пойдут по следам, то найдут слишком быстро. Поэтому петлять нам придётся нехило.

Глава 32

Родион

Не пойму, какого черта припёрлась Юля. Хотя да, ещё вчера должна была приехать якобы поговорить, но не добралась.

– Чего хочешь? – чеканю, посматривая на часы.

Уже скоро я должен ощущать в своих руках шелковистую кожу Умницы.

– Там в клубе кое-что произошло… – она и действительно выглядит расстроенной.

– В чём дело?

– Один из посетителей… В общем, перешёл черту. – Хмурюсь, пытаясь вникнуть: – Кричал что-то про оружие, про то, что ты его кинул.

Глаза тут же расширяются.

– Кто? – всматриваюсь в лицо.

– Я не знаю, Родион. – Вздыхает, и я вижу, как плачет.

Твою мать, да что это такое?!

– Девушка у нас работала, она попала…

А вот тут становится не до шуток.

– Говори. – Рычу на Юлю.

– В общем, ей досталось, она сейчас в реанимации.

– Кто?! – беру её за плечи.

– Рыженькая такая. Инга. – Матерюсь, почём свет стоит.

Убью тварей.

– Где Серый?!

– Он уже в процессе, сам в клубе…

Смотрю на расстроенное лицо подопечной.

– Соберись, останешься здесь на ночь.

Она кивает и вытирает слёзы. Я же, хватая с ящика тумбы оружие, выхожу из комнаты.

Проходя мимо спальни Умницы, отчаянно надеюсь, что быстро улажу эту глупую проблему и, наконец, сделаю то, о чём думаю с самого утра.

Взвизгивая шинами, оставляю следы на подъездной дороге и гоню к клубу.

Какого хрена он, как правая рука, не сообщил такие вести?!

– Что за выкрутасы?! – кричу ему же в трубку.

– Пока пусто. Смысл тебе говорить, если я даже не могу разобраться, кто этот бессмертный отморозок?! – Он тоже на взводе.

И в общем-то прав.

– Я буду через пятнадцать минут.

Виляя машиной со скоростью под двести двадцать, гоню.

– Жду.

Отвечает Серый, бросая трубку.

Шакалы, блядь.

По-любому какая-то мелкая сошка попутала берега. Но я быстро покажу их болото, чтобы больше даже не совались.

Пытаюсь выстроить догадки, правда, маячит лишь только одна.

Ветер.

Но это так мелко для такого бандита со стажем, коим он является. Совсем как-то по-детски.

Раньше он складывал людей пачками, а теперь подцепил лишь залётную официантку.

Не шибко верю.

Ещё как вариант, конечно, новый товарищ с отелем.

Но это вдвойне бред, хотя свои трудности с теми ребятами есть.

Башка кипит в поисках нужных ответов и попыток разгадать долбанный пазл, однако понимаю, что слишком мало исходных данных.

Надо любым путём разыскать шакала, что стрелял.

А тогда уже возмездие не заставит себя долго ждать.

Уж там я отыграюсь.

Никто не имеет права трогать моих людей.

Никто, сука.

Невольно мысль стопорится на Умнице, и тут, скрипя челюстью, заставляю себя остановить поток вопросов от сознания.

Прикрываю глаза.

Это другое.

Она…

Сука.

Бью по рулю со всей дури.

Эти, мать его, внутренние раунды изматывают похлеще, чем разборки. Там хотя бы адреналин, драйв, триумф победы.

Здесь ни хрена.

Здесь только собственные противоречия, что рвут на части и без того нездоровое сознание.

Как только резко торможу у клуба, тут же вылетаю из машины, настежь распахивая дверь.

Охрана тут же подбирается и опускает глаза в пол.

Тюлени, бля.

Прохожу внутрь и вижу, как Серый пытается опросить всех сотрудников. Той самой рыжей девчонки не наблюдаю.

Я хоть и не шибко участвую в вопросах набора персонала, но, чёрт возьми, каждую в лицо знаю.

– Что выяснил? – подхожу к подопечному.

– По мелочи. – Озвучивает, не глядя: – Но есть догадки. Надо бы прокатиться к нашему новому знакомому.

Цокаю, являя присутствующим опасную усмешку.

– Потанцуем, парни? – Грозно звучит голос.

Все как один кивают, а я же всматриваюсь в Серого.

– Об инциденте поговорим позже.

Намеренно громко говорю, потому что последствия будут для каждого.

Ещё ни разу подобного не происходило на моей территории, и менять это я не планировал.

Однако теперь мне хочется каждому популярно объяснить, кто такой Юматов и что можно делать рядом с ним, а что нет.

Чтобы даже каждая крыса в городе знала, здесь бегать нельзя. Иначе убьёт.

Глава 33

– Машина на въезде в кустах. Пришлось здорово потратиться. – говорит она, с презрением глядя на меня: – Здесь двести тысяч. Большего у меня нет, хотя бы за это должна будешь.

– А где Алый? – сама не понимаю, зачем вообще спрашиваю.

– Пришлось устроить небольшое шоу, выглядит правдоподобнее. – озвучивает она, не теряя высокомерия: – Сейчас здесь новенький охранник и ещё один на посту. Самый идеальный вариант.

Убираю деньги в рюкзак Артёма и киваю.

– Спасибо.

Юля смотрит всё также надменно, но будто в глазах что-то проскальзывает.

– Вали и больше не появляйся. – скрещивает руки на груди и возвращается в спальню Родиона.

Внутри смесь ядерных чувств, но, отбрасывая сомнения и тревогу, захожу обратно в комнату, где ждёт Артём.

– Ну что, пора… – с ним разговор случился утром, поэтому пришлось долго объяснять мальчику, почему так происходит.

Правда, хватило лишь раскрыть ему правду, как он тут же в корне поменял решение. Видимо, свежи ещё те картинки, как нас тащили в машину к Ветрову.

Он уже одет и собран, а я кидаю последний взгляд на комнату, стараясь оставить здесь всё то, что было. Закрыть и навсегда потерять ключ от этого сундука в недрах своей памяти.

Беру мальчика за руку, и мы потихоньку выходим из комнаты.

Была мысль оставить записку Юматову. Но, поразмыслив логически, разве есть смысл в этом?

Поэтому, плюнув на свои потаённые мысли, решила уйти по-английски.

Спускаемся на первый этаж, крадясь по стеночкам. Крадёмся к кухне, из которой должен быть второй выход с другой стороны дома.

Там дальше калитка и почти долгожданная свобода.

Минуем выход на улицу, и на всякий случай открыв дверь, я осматриваюсь, выглядывая, и жду.

Тёма стоит рядом, затихарившись. И я очень благодарна за то, как он воспринял всё происходящее.

Показываю брату выходить, и он первым вдыхает полноценный свежий воздух.

Сама же, аккуратно закрыв дверь, беру его за руку и ускоряюсь к калитке.

Здесь открытая территория, если сейчас охрана захочет обойти дом, то мы как на ладони.

Разгоняюсь, ускоряя шаг до бега трусцой, и останавливаюсь у забора. Ищу глазами защёлку и вырезанную дверь, но темнота совсем не играет на руку.

– Тём. – шепчу, чтобы тоже осмотрелся: – Там дальше нет щеколды?

– Нет… – тянет брат, проходя вплотную к забору: – А!

Восклицает, и я тут же прикладываю палец к губам, присаживаясь и озираясь по сторонам.

Он виновато смотрит и показывает пальчиком на нужный нам выход.

Всё ещё жду, как из-за кустов появится кто-то, кто силой затащит нас в дом. Но пока тихо, кроме гулко бьющегося сердца в моей грудной клетке.

Пытаюсь подцепить футболку, чтобы попытаться без шума открыть защёлку. Вроде бы получается, но идёт туго.

Дышать даже забываю, оттого насколько остро я чувствую сейчас адреналин. Артём молча оглядывается по сторонам, стоя рядом. А когда, наконец, я слышу характерный щелчок, посылаю в него взгляд с нервной улыбкой.

Пытаюсь понять, скрипит она или нет, чуть двигая. И, к моему сожалению, звуки всё же есть, поэтому пытаюсь оставить нужную щель, чтобы быстро выскочить.

Да, они увидят, что завтра эта дверь будет открыта, но это будет только завтра, когда они обнаружат.

Тёма первым протискивается наружу, я же следом. Резким движением закрываю дверь, хватаю его за руку и со всех ног бегу в сторону дороги.

Прошу, пожалуйста, пусть сейчас всё получится.

Не знаю, на драйве и страхе мы добираемся до нужного перекрёстка за пять минут. Шумно дышим и оглядываемся по сторонам.

Замечаю, как моргают фары в кустах, и подгоняю бежать Артёма туда.

Как только оказываемся у машины, залезаем внутрь. Периодически я бросаю взгляды за спину, боясь того, что вдруг увижу Алого, уверенно двигающегося по середине дороги, с цепким уничтожающим взглядом, но там никого нет.

– Долго вы. – за рулём молодой парень.

– Да. Простите. – выдыхаю шумно.

– Вокзал? – вопросительно вздёргивает бровь.

– Да.

– Ты как? – бросаю взгляд на брата, у которого определённо страх в глазах.

Он жмётся ко мне ближе, а я целую его в макушку.

– Всё хорошо, Сонь. – озвучивает, но я-то знаю, что всё далеко не хорошо.

Парень больше не говорит ни слова и выезжает на дорогу.

Бросаю взгляд в заднее стекло, вижу лишь, как сгущается темнота ночи.

«Я не принадлежу тебе, Родион».

В сознании мелькает фраза, и, шумно выдохнув и поднимая выше подбородок, я отпускаю и забываю этот короткий сладкий плен.

Спустя около часа мы высаживаемся у вокзала, и, перебирая на табло ближайший автобус, я покупаю два билета до пригорода.

Какая-то деревня числится последней остановкой, что играет нам только на руку.

Садимся в автобус, занимая места, Артём тут же кладёт голову мне на плечо, я же, давая ему булочку и воду, взятые в ларьке, прошу чуть-чуть поспать.

Сама натягиваю кепку на волосы и смотрю в окно, наблюдая, как несколько человек, оставшихся на улице, прощаются друг с другом.

Лёгкая улыбка тянется от того, что я подсматриваю за их объятиями, смехом и какими-то шутками.

Да только в душе совсем не хочется улыбаться.

У меня такого нет уже слишком давно, чтобы верить в то, что это ещё возможно. Смаргиваю пелену из слёз, пытаясь уговорить себя быть сильной.

Теперь особенно. Не расслабляться и постоянно быть начеку.

Вот это моя жизнь.

А объятия, любовь, встречи и прощания, это совсем не для меня.

Ведь, даже если допустить на секунду, что я бы этого отчаянно хотела, человек, с которым это было бы возможно, определённо этого не хочет.

Глава 34

Родион

– Алый! – слышу стук в дверь.

Какого хрена, только вернулись пару часов назад.

– Алый!

– Какого чёрта?!

– Девчонки нет.

Как только до разума доходят слова, резко открываю дверь.

Что за чушь он несёт.

– В чём дело?! – чеканю, вглядываясь в подопечного.

Он с поджатыми губами смотрит в пол.

– Её нет. Пацана тоже.

Пауза, которая гремит громче грома.

– Ушла.

В секунду оказываюсь возле него вплотную.

– Какого хера ты базаришь?! – беру его за грудки.

Но он твёрдо смотрит в глаза, и я осознаю, что он не лжёт. Толкаю в сторону, вылетая из спальни, и двигаюсь в их комнату.

Здесь всё, как и было.

За исключением того, что не болтается рюкзак малого. И нет вещей, которые бы напоминали существование жизни. С грохотом распахиваю шкаф, но там висит только то, что ей покупал.

Всё ещё с бирками.

Твою мать, Умница!

Рычу в голос, не зная, куда себя деть. Мечусь больным чудовищем по комнате.

– Найти. – выдаю не своим голосом: – Любой ценой. – оборачиваюсь на Серого, тот тут же кивает: – Вернуть, слышишь… – внутри будто слышу хруст собственных костей, которые ломаются от силы эмоций: – Живую и невредимую.

Он снова кивает, тут же выходит и уже звонит парням, чтобы начать. Я же обессиленно сажусь на кровать.

Чёрт, Соня…

Сейчас в мозгу во всю глотку будто кто-то кричит на самого себя, обложив трёхэтажным матом.

Слышу, как орёт мелодия телефона из спальни, но мне плевать. Мне надо прийти в себя и подумать, куда она могла податься.

Явно из города бежала, ведь боится.

Почему? Куда? Зачем?

Ворох вопросов атакует с такой силой, что хочется оторвать собственную голову.

Полагал, что после последнего она отказалась от своих идиотских замыслов.

Да только прогадал.

Матерюсь отборным вслух, как в комнату входит Игоревна.

– Сбежала, да? – смотрит со слезами на глазах.

Сжимаю зубы, играя желваками.

– Знал же, что ненадолго. Не ты, так сама решила. Чего бесишься? – говорит она.

– Не знал! – высекаю словами.

– Сам же сделки свои ведёшь, Родион. – садится рядом: – А Сонька…она…

– Да я бы отмазался! – взрываюсь, вскакивая с кровати.

Выходит та правда, которую отчаянно скрываю, боясь быть уязвимым.

– А ей сказал об этом? – поджимая губы, Игоревна смотрит на меня, как на дурака: – Что защитишь, что укроешь от бед… Девочка и так достаточно страдала, а ты играешь свою эту роль. Зацепила ведь, по глазам вижу.

– Я бы и защитил, Игоревна. Будь она умнее…

– Ты у нас умный, Родион. – выдаёт уверенно: – А ей не нужно читать твои мысли и думать о том, что вы творите. Ей жизни спокойной хочется. Она сожмёт зубы и пойдёт дальше искать её, даже если будет больно.

Смотрю на неё с какой-то идиотской надеждой.

– Я найду. – киваю сам себе: – Верну. Найду и верну.

– Нет, сынок. – подходит ближе, поглаживая по щеке: – Не сможешь.

Волком смотрю на женщину, хмурясь, и наклоняю голову.

– Ты что-то знаешь?

– Ты так и не понял, что она за девушка… – качает она головой.

Оставляет меня одного, а я чувствую, как больше не могу себя сдерживать.

Крушу всё, что вижу.

Стол, стул, шкаф – всё летит на пол, с жутким грохотом разбиваясь в щепки.

Так же и у самого внутри ощущение, что что-то разбилось.

Воем ору в пустоту, отбивая костяшками бетонные стены, чтобы хоть на секунду успокоить монстра.

Нет, Умница, нет…

Ты так легко не избавишься от меня.

Я достану из-под земли, если надо, прикую к батарее. Пророю землю носом, подниму на уши все города, весь мир, но отыщу.

И это та истина, которая, наконец, облачилась в слова. Без прикрытой циничности и попытке видеть в ней только объект сексуального наслаждения.

Это словно первый разговор с самим собой, где я нашёл баланс и то место, которое было скрыто нежеланием раскрыть глаза.

Возвращаюсь к себе и только тут замечаю мнущуюся брюнетку у двери.

– Что стряслось? – встревоженно спрашивает она.

Совсем из головы вылетело, что оставил её тут, пока разбирался с отморозками.

– Ничего. – чеканю не глядя.

Куда же ты подалась, девочка?

В голове только эти бесконечные мысли.

Сейчас даже не волнует, как она проскользнула. Сейчас первым делом я хочу её найти. А потом уже и спросить.

Так, что она забудет вообще про выходы из этого дома.

– Я могу помочь? – слышу участливый голос Юли.

А сам видеть даже не могу.

Беспокойство, которого слишком давно даже не чувствовал, сейчас пускает корни, кажется, в каждый угол.

Нельзя, чтобы узнал Макар. Иначе это конец.

Если только допустить мысль, что он найдёт её первым…

– Клуб закрыт на несколько дней. – отвечаю ей, не глядя: – Приведи в порядок там. Съезди к официантке, узнай у родни, какая помощь требуется. И возьми на себя все расходы по лечению.

– Да, конечно. – тут же кивает: – Тебе ничего не нужно?

Поднимаю невидящий взгляд на неё и чувствую её яркую тревогу.

Мне нужна Умница. Но кроме меня никто не сможет это решить.

Глава 35

Родион

Неделя. Семь, мать её, дней.

И ни единой зацепки, кроме того, что вышли они через заднюю дверь.

Всю неделю, как заведённый бесом, не могу успокоить паранойю, что Ветер уже её уже ищет.

Именно по этой причине качу сейчас в сторону его казино.

Надо как-то выяснить, что за планы. Надо разнюхать, что он думает и где по итогу сейчас мамаша Соболева.

Конечно, вряд ли она подалась к ней, но, может быть, хоть что-то удастся выяснить.

В доме находиться невыносимо. Комната, из которой была вынесена вся мебель, закрыта. И порой я в одиночестве стою там часами, гадая и пытаясь залезть ей в голову.

Далеко не глупая ведь, и в какой-то мере отчаянная.

Поэтому стопроцентно захотела быть подальше.

Вокзал уже проштудировали на предмет поездов и автобусов, аэропорт – бред. Иначе бы уже знал, каким рейсом и куда они полетели.

Но что-то не вяжется.

Она как сквозь землю провалилась, а мне невыносимо нужно, чтобы она рядом была. Колючая, смущающаяся одновременно. Стояла и прожигала своим яростным взглядом.

Чёрт.

Останавливаюсь у казино, подходя к чёрному входу и отстукивая нужное количество ударов.

Дверь тут же распахивается, а охранник с удивлением смотрит на меня.

– Ветер на месте? – чеканю, а он высматривает, один я приехал или нет.

Кивает проходить, и я тут же следую к комнатушке, которую Макар именует своим кабинетом.

– Какие люди… – как только открываю дверь, тянет он: – И без охраны.

Улыбка этого седого бандита отдаёт ехидством.

– Неужто мой товар привёз? – щурится.

Вальяжно прохожу к столу и сажусь напротив.

– Срок ещё не вышел. – чеканю, подпирая кулаком подбородок.

– Значит, завтра я, наконец, увижу маленькую бестию… – потирает руки.

Сука.

– Посмотрим. Всё зависит от сегодняшнего разговора. – смотрю прямо и невозмутимо.

Макар вскидывает брови.

– Хочешь мне что-то предложить, малой?

– Хочу узнать, зачем тебе она? – отзеркаливаю его бровь, вальяжно откидываясь на спинку кресла.

– Раз пошли такие вопросы, стало быть…

– Не более, чем любопытство. – пресекаю попытки высказать свои догадки. – Хм…

Он задумывается, стараясь распознать, так это или нет.

Однако мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы научиться скрывать истинное лицо.

– Ну… – озвучивает он: – У меня есть планы на девчонку, – потирает подбородок: – А пацан станет неплохим бойцом на передовой. – ржёт ублюдок.

Отчаянно стараясь не хрустеть челюстью,

– Что за планы? Развлечься уже не с кем? – с сарказмом выдаю.

– Брось. Здоровое нетронутое тело нынче в дефиците.

Внутри нерв клокочет так, что я тут же готов размазать его лицо по столу.

– К тому же… – продолжает как ни в чём не бывало: – Когда цыпочка обретёт нужные навыки…

– Что?! – вскидываю взгляд, старательно удерживая эмоции.

– Я неплохо с неё поимею.

Заканчивает, оставляя, мать его, интригу.

– Не понял. – хмурюсь, потому что если это то, что я думаю, то удержать себя едва ли получится.

– Ну, Алый… ты не ведёшь некоторые дела, которые принесли бы тебе больше денег, а мы не брезгуем торговать…

– Ты, блядь, свихнулся?! – наклоняюсь ближе к столу: – Ты собрался продать её?!

На затылке шевелятся волосы, и я сдерживаю целую лавину эмоций. Непонятных, диких и разрывающих сознание.

– Ну почему же сразу продать… – театрально этот отморозок задумывается:

Еле сдерживаю рык.

– Что-то ты слишком яро интересуешься девчонкой… – озадаченно выдаёт он.

– Потому что сейчас она работает на меня. – озвучиваю, стирая зубы в пыль.

– И что же, ценный сотрудник? – усмехается Ветер, с изучающим взглядом.

– Слишком много сил вложено.

Макар усмехается, а я пытаюсь придумать, что, мать его, делать.

– Её участь слишком давно решена, Алый. – тянет он с серьёзным видом.

– Что это значит? – хмурюсь.

А в мозгу, кажется, шестерёнки крутятся со скоростью света.

– Мать продала её мне. – смотрит прямо: – Чтобы малышка деньги в семью приносила. – ржёт: – Однако всё пошло не по плану.

Блефует или нет?

– Почему тогда так просто пошёл на сделку со мной? – вздёргиваю бровь.

– Терпение – хорошая черта, Родион. Я ждал полгода до того момента, как появился. Хотя непутёвая мамаша должна была решить вопрос и отправить девчонку на работу. Покупатель, что должен был забрать девственницу, уплыл, оставив несколько проблем, которые мне нужно было решать. Однако тот, что нашёлся после, дал мне три месяца за кукольное личико. Поэтому твои выкрутасы показаться хреновым защитником…

– Я тебе говорил прекратить это. – цежу сквозь зубы.

Этот разговор между нами был достаточно давно.

– Хочешь жить – умей вертеться. Ты забрал город, оставив мне ошмётки. – взгляд Ветрова становится жёстким, а я усмехаюсь.

– Если ты не прекратишь рабство, я заберу не только город. – резко встаю с кресла, оставляя его позади себя.

Сам же отчаянно воплю внутри. Давай, София, ты должна проколоться, чтобы я тебя нашёл и спрятал. Чтобы, чёрт возьми, защитил без всяких игрищ.

Выхожу к машине, набирая Серого.

– Есть новости? – извечный вопрос последние дни.

– Нет. – шумно выдыхает.

– Твою мать! – выругиваюсь, не представляя, где искать: – Прочешите пригороды. Чтобы в каждый, чёрт его дери, дом заглянули.

Отключаюсь, не дожидаясь ответа, и смотрю в зеркало заднего вида, наблюдая невзрачный седан.

Что-то ты, Ветер, совсем плох стал… Думал, не пойму, что отправишь своих остолопов.

Глава 36

Набираю воду в колодце, по привычке озираясь по сторонам.

Мы засели в одной деревне, на которую приходится порядка пяти домов. Дом обветшалый и явно заброшенный, стоит чуть в стороне от жилых. Что довольно неплохо, учитывая, что соседи могли бы пожаловаться на горящий фонарик и лампочку.

На удивление, электричество и газ есть.

В предыдущей деревне нам пришлось переночевать там, где не было вообще ничего, кроме то ли мышей, то ли крыс.

По моим подсчётам, мы ушли от города километров на четыреста. И этого катастрофически мало. Если вдруг они узнают наше местоположение, то доберутся часа за четыре. Если не меньше, учитывая, какие у них машины.

Вздыхаю, оттаскивая ведро с более-менее чистой водой. Продукты, что я взяла в магазине в соседней деревне, уже заканчиваются.

Но и я не намерена дольше находиться здесь. Надо снова удалиться и, может быть, найти что-то более-менее подходящее для жизни не на пару дней.

Прошло уже больше недели, может быть, стоит надеяться, что они уже не ищут. Не бросит же Юматов все силы на поиски двух беспризорников.

– Тём, чай будешь? – вхожу в дом, бросая взгляд на мальчика.

– Да, – вяло отвечает он.

Настроение у нас обоих ни к чёрту, и с ободранной крышей, признаться, спать очень холодно. Но пока иных вариантов я предложить не могу. Укрываю Тёму всеми одеялами, которые есть. Сама же укутываюсь в куртку и сверху накрываюсь небольшим ковриком с пола.

Хотела бы я увезти его в лучшую жизнь. Однако подобным мыслям запрещаю плодиться в своём мозгу, иначе расклеюсь.

В сравнении с моим пленом это, конечно, в сотни раз хуже, однако я же не знаю, насколько быстро бы плен сменился на ужасающую реальность с Ветровым.

Наливаю в кастрюлю воду, чтобы вскипятить и попить чая. Тёма на кровати играет с поездом.

Разговор о нашем побеге мы больше не поднимали, и я надеюсь, что когда-нибудь смогу ему объяснить, что и кто эти люди на самом деле.

Откашливаюсь, зажигая на маленькой плитке конфорку. Голова раскалывается второй день. И я не представляю, есть ли здесь где-нибудь аптека.

Телефон я отключила, как только мы оказались рядом с вокзалом, и включать его опасно. Я не знаю все возможности Алого, а найденной в связи с такой глупостью быть не хочу.

Сажусь рядом с Артёмом, посылая улыбку мальчику. Укрываю ноги, как-то сегодня особенно холодно.

– Соня? – подаёт Тёма голос, как только я прикрываю глаза.

– Да, малыш. – мямлю, ощущая и усталость, и слабость.

– Тебе нехорошо? – встревоженный голос мальчика заставляет открыть глаза.

– Всё хорошо, я полежу чуть-чуть. Ты воду выключи, ладно? Не забудь. – взъерошиваю ему волосы и натягиваю одеяло до плеч.

– Умница… Ты нужна мне.

Слова так отчётливо слышны в голове, а улыбка, что тянется на лице, окрыляет. Что-то необъяснимое и нереальное чувствую. Подхожу к мужчине, а он тут же берёт меня на руки. Кружит, а я смеюсь, ощущая полное счастье.

– Соня! Соня! – сквозь купол этих ощущений слышу голос.

Но мне так не хочется уходить. Так не хочется расставаться с Родионом. Терять тепло его рук.

Мне сейчас так хорошо. Так безопасно. Кажется, как никогда не было.

– Соня! Соня, очнись! – чувствую, как меня трясёт.

Резко открываю глаза и не понимаю, что происходит и где я. Размытый образ Артёма маячит перед глазами.

– Соня, что с тобой? Ты заболела? – мальчик со страхом смотрит на меня.

Пытаюсь подняться с кровати, но руки будто не держат.

– Наверное, простыла… – сиплю голосом, а ощущение, что схожу с ума.

– Вода уже остыла. Я хотел тебя разбудить, но не получилось. – Артём пытается держаться и не плакать.

– Всё хорошо будет, Тём. – пытаюсь убедить его, хотя состояние крайне паршивое: – Мне надо поспать. Во сне всё пройдёт.

– Но ты и так долго спала, а лучше не стало. – не унимается он.

Приносит ещё покрывало и укрывает им. А я не могу понять, мне жарко или холодно. Тело будто не чувствую, а кости ломит.

– Соня.

– Там есть ещё колбаса, Тём… – указываю на окно, на котором лежат наши скудные продукты: – Сколько я спала?

Задаю вопрос натужно, стараясь быть в сознании.

– Я не знаю.

Тёма даёт свою подушку, подкладывая под голову, и садится рядом с кроватью.

– Прости меня, Тём. – шепчу, снова уплывая куда-то в забытье.

– Ничего. – шмыгает носом и гладит по спине: – Ты выздоровеешь.

Слова от брата звучат так убеждённо, что даже в таком состоянии я уверена, это моя черта.

Глава 37

Родион

– Родион! Есть!

Влетает в кабинет Серый.

Хмурюсь, протирая глаза. Бессонные ночи дают о себе знать.

– Что?

– Сигнал! Есть! – тут же поворачивает экран своего телефона.

Встаю, в секунду оказываясь возле него.

Смотрю на точку, километров четыреста тридцать.

– Вы искали там?

– Нет. Там и не было ничего, пустырь какой-то. – виновато озвучивает он.

– Сейчас активен?

Внутри бешено колотится сердце.

– Да.

Достаю трубку, на свой страх и риск набирая номер.

Гудки идут, а я нервно встаю у окна, отворачиваясь спиной к подопечному.

Слышу, как они прекращаются, но на том проводе тишина.

– Чёрт, Умница! – выдыхаю сквозь зубы.

– Вы кто? – голос пацана заставляет резко остолбенеть.

– Малой? Артём? – тут же спрашиваю: – Где твоя сестра?

– Она… Она не просыпается. – слышу всхлип её брата, а у самого будто все органы перестают качать кровь.

– Что ты сказал?

– Я пытался разбудить, и никак.

Слова вызывают оглушительную тишину в самом себе.

– Где вы? – рявкаю и хватаю ключи со стола.

Вылетаю из кабинета в ожидании ответа.

– Я не знаю. – он плачет, хоть и держится.

Твою мать! Сука!

– Я уже еду, слышишь… – хоть как-то хочется дать ему понять, что он не один.

Он ничего не говорит, и, не попадая в чёртов замок зажигания, матерюсь на всю округу.

– Собери людей, едьте по геолокации, живо! – ору из машины, срываясь с территории особняка.

Еду так, что если меня и остановят, тупо затормозить не смогу.

Четыре часа езды, но мне надо быстрее.

У меня, сука, нет этого времени.

У меня вообще его нет.

Знаю, что вереница наших машин тянется сзади. Кто-то ближе, кто-то дальше.

Но и это, мать его, не успокаивает.

Внутри интуиция орёт, что что-то произошло. А слова пацана стучат в голове ежесекундно.

Она просто не может так поступить и оставить брата.

Это не в её характере.

Прикрываю глаза, стараясь дышать и не думать о том, что это конец.

Не прощу ведь себе никогда.

Топлю на тапку так, что кажется, двигатель уже скоро задымится, и пытаюсь не свихнуться от такой долгой поездки.

Ну и забралась же ты, София.

Дурная.

Сжимаю зубы, кроша их в пыль только от одной мысли, что с ней что-то серьёзное.

Серый периодически сверяет, где я и насколько далеко умотал. Знаю, что они в пятнадцати километрах от меня.

Когда остаётся буквально пара километров до мигающего значка, понимаю, почему мы не нашли. Заброшенные дома за пустырём и лесополосой. Учитывая отсутствие дороги, хрен кто поймёт, что там вообще есть жизнь.

Ориентируюсь на мишень на экране, едва ли повышая скорость до десяти километров в час.

Вижу почти обвалившийся с одной стороны дом.

Бинго!

Бросаю машину и вылетаю на территорию, дверь буквально отлетает от силы удара, и я, чёрт возьми, их вижу.

Парень сидит на краю кровати, рядом кипячёная вода и тряпка.

А она… Она будто спит, накрытая какими-то дряхлыми тряпками.

– Артём, что с ней? – подхожу ближе, а он пожимает плечами.

– Температура… – дотрагиваюсь до лба девушки.

Чёрт! Да она как, мать его, печка.

– Собирай вещи. Ей надо в больницу. – беру на руки хрупкое тело, не давая эмоциям прорваться.

Малой должен видеть силу, даже если внутри хочется её разбудить, просто чтобы осознать, она в порядке, а потом наорать за такую беспечность.

Заботится обо всём, кроме себя.

Выношу девушку, раскладывая на заднем сидении.

– Положи её голову себе на колени, – командую, а её брат собран как солдат.

И это тоже заслуга одной хрупкой малышки.

Вижу, как рядом останавливаются машины.

– Ближайшая больница. Всех туда. – громогласно рычу, запрыгивая обратно в джип.

Тачки тут же разворачиваются, а я гоню на всех скоростях, попутно просматривая, куда податься.

Не представляю, что с ней, но почему-то кажется, пневмония. Если они спали в том доме, то немудрено. А учесть, что мелкий в относительном порядке, значит, она все средства для тепла отдала ему.

Ещё раз убеждаюсь, что теперь никуда не отпущу. Их обоих.

Правда, придётся, наверное, постараться, чтобы доказать ей свою мощь, защитить её.

Спустя минут сорок более-менее нормальный посёлок с сельской больницей встречает нас дождём. Останавливаюсь прямо у входа одиноко стоящего здания.

Вновь беру на руки девушку и заношу внутрь.

– Врача! – ору на весь приёмный покой: – Срочно!

Тут же откуда-то вываливается молодая девчушка, видно, медсестра, и, видя мою ношу, раскрывает ширму.

– Девушка без сознания, около часов семи-восьми. Если не больше. Температура тела…

– Снимите всё это. – командует медсестра, раскупоривая молнию на её куртке.

– Где врач? – начинаю раздражаться.

В этом богом забытом месте есть хоть один врач?!

– Здесь. – пожилой мужчина уже подходит к нам: – Вышли отсюда.

Закрывает ширму, толкая нас с пацаном.

Сажусь на стул, нервно дёргая ногой.

А мальчуган сидит ниже травы.

– Ты ей снился… – говорит он тихо: – Она с тобой разговаривала.

Поворачиваюсь на него, смотрю как на несущего бред. А в груди тем временем будто что-то становится больше и сдавливает рёбра.

– Что говорила? – хриплю, на пару секунд опешив от его слов.

– Что скучала… – посылает лёгкую улыбку.

А я снова сжимаю челюсти.

Сказочный долбоёб.

Иначе назвать себя не могу.

Складываю руки в замок.

Мне надо показать ей.

Права была Игоревна. Надо дать понять и больше никогда не выпускать.

До того, как Макар начнёт охоту, я уже должен раньше решить эту проблему и освободить её от всего этого дерьма.

Глава 38

Чувствую себя так, будто по мне проехал КамАЗ.

Пытаюсь открыть глаза, но резко зажмуриваюсь. Слишком светло, в доме так не было. Или мы оказались в другом месте, или я совсем схожу с ума.

Непрерывно моргаю, пытаясь рассмотреть место. Бежевые стены, выкрашенные единым полотном, грязные и явно древние, тем не менее напоминают больницу. Веду глазами дальше и резко подскакиваю на месте.

У окна, сложив руки за спиной, стоит никто иной, как Юматов. Собственное недомогание тут же отлетает в стену, разбиваясь.

В этом светлом помещении с обшарпанными стенами выглядит, скажем, иррационально.

– Думала, не найду тебя? – звучит угрожающий голос явно напряжённого бандита.

Чёрт. Как такое может быть, я же всё продумала.

– Где Артём? – сипло задаю вопрос, но мужчина не отвечает.

А я не намерена оставаться здесь. Пытаюсь выдернуть иглу из вены, чтобы найти брата.

– Тебе сейчас нельзя дёргаться. – наконец поворачивается, предостерегающе глядя на меня.

Посылаю в него безразличный взгляд. Хотя, по правде, за ним кроется слишком много эмоций. Я не могу их все определить. Это и злость, и даже, наверное, девичья обида и разочарование.

Родион не сводит нахмуренного взгляда, а я демонстративно вытаскиваю трубки и пытаюсь слезть с кровати.

– Умница… – чеканит, раздувая крылья носа.

– Вали обратно. – цежу сквозь зубы: – Оставь нас в покое, – понимаю, что звучит по-детски.

Он легко может сейчас достать пушку и пригрозить мне. Но эмоции бьют ключом.

– София. – делает шаг ближе, когда я уже оказываюсь на полу.

– Не подходи. – выставляю руку, не пряча вдруг эмоций: – Приехал, чтобы передать Ветрову?

Усмехаюсь, качая головой.

– Знаешь, Родион… – вижу, как мужчина сжимает челюсть: – Одного понять не могу, зачем столько телодвижений, если всё равно собирался вернуть нас ему?

– Мы поговорим… – отвечает, ступая ещё ближе: – Но позже, когда ты восстановишься.

Отрицательно мотаю головой, стоя босиком на полу. Сейчас даже болезнь ослабела под напором тех чувств, что я испытываю.

– Нет, Алый. – и почему такой раздрай в душе, я ведь знала, на что шла, только войдя в его дом: – Не будем говорить ни позже, ни когда-либо вообще.

Он разминает шею, ощутимо раздражаясь.

– Ты сейчас возьмёшь и уйдёшь. Оставишь нас здесь. – выговариваю чётко слова, пытаясь не дать прорваться горечи наружу: – Потерял ту ношу, которую взял на хранение. Так можешь и сказать своему компаньону.

– Считаешь, что я буду тебя слушать? – являет холодную ухмылку.

– Да. – дарю ему ответную: – Иначе тебе придётся меня убить.

Прожигаем друг друга взглядами, и он явно не ждал этих слов, однако вид не подаёт. Но моя решительность сейчас достигла апогея. Я уже ничего не хочу, просто исчезнуть, взяв брата с собой.

И больше никогда не вспоминать эти леденящие душу глаза лазурного цвета.

– Окей. – озвучивает он спустя паузу и достаёт оружие.

Сглатываю, всё же не теряя своего настроя.

– Артёма пристрой в хорошую семью. – наблюдаю, как он перезаряжает свою пушку и наставляет на меня.

Делает шаг ближе. А я стою и не свожу взгляда. Стопам холодно, но сейчас мне лишь жаль, что из-за моей болезни я профукала идеальный шанс на счастливую жизнь.

– Ты этого хочешь, София? – двигается ближе, играя желваками.

– Нет. – отвечаю правдой: – Я хочу свободы.

Он прикрывает глаза.

– Это невозможно. – хрипит чуть тише.

– Там… – поднимаю палец вверх, имея в виду небо: – Я испытаю это в полной мере.

Усмехаюсь, печально улыбаясь.

– Знаешь, а ты ведь мог быть героем… – слёзы двумя дорожками скатываются из глаз: – Не моим, но чьим-нибудь точно.

Юматов делает резкий вдох грудью и становится вплотную ко мне. Я вижу, что он не воспринимает мои слова всерьёз, снова играет, только мой порыв очевидно отличается от его.

Беру его руку, в которой оружие, и направляю на себя. Так, чтобы чувствовать в груди давление металла.

– Давай, Алый. – улыбаюсь: – Освободи меня.

Он прикрывает глаза, но молчит. Буквально вижу, с какой силой он сжимает зубы.

– Что ты творишь? – хрип мужчины проникает в каждую клетку, потому что стоим мы слишком близко.

– Избавляюсь от всех вас. – также отвечаю.

Он молчит, а затем резко хватает за шею, притягивает к себе и целует.

Нестерпимо жадно, кусает и напористо сминает губы.

Пытаюсь освободиться, но хватка на шее даже причиняет боль, и я уже не чувствую оружие, нацеленное на меня.

Мысль приходит мгновенно, и я позволяю себе прочувствовать его соблазнительные и страстные поцелуи. Обвиваю его шею, отвечаю так, будто это единственное, чего я хотела.

Себе не признаюсь, что это то, чего мне со стопроцентной уверенностью не хватало. Что я видела эти поцелуи в своих снах.

Родион рычит, приподнимая меня в воздух, а я обхватываю его ногами, двигается спиной к кушетке.

А когда садится, страсть разгорается между нами, заполняя пространство хриплыми стонами, вздохами и желанием. Чувствую его эрекцию, ощущаю, как молниеносно наливается его член. И знаю, что даже сама бы не отказалась сейчас на минутку раствориться в неге после его ласк.

Однако…

Валю его на кушетку, забираясь руками под футболку, а он прижимает шею к себе и целует пульсирующую венку. Сквозь приоткрытые глаза вижу, как он отложил оружие.

Вот он. Мой звёздный час.

С груди вырывается стон, и крайне сложно остановиться. Точнее не так, я не хочу останавливаться, потому что отчаянно хотела бы продолжить. Напоследок.

Но и этому не бывать. Слова, сказанные тогда в разговоре с бритоголовым, теперь надолго засели в моей голове.

Я никому не могу доверять. И никогда не могла. Это пора высечь себе в мозгу.

Чувствую, как руки мужчины лезут под кофту, сминая кожу до боли. И прикрыв глаза, целую его.

Медленно. Нежно. И кажется, даже вкладывая больше, чем должна бы. Но и этот порыв загасить не могу. Он шумно дышит, отвечая также.

Это… так трепетно, что на секунду всё, что было там во внешнем мире, будто не касается нас. Будто есть что-то, что само собой зародилось, вопреки нашим стараниям и желаниям.

Ловлю момент, хватая пистолет и отрываясь от его губ, направляю на мужчину.

Вероятно выглядит комично, я сижу на эрекции, вся наполненная вожделением и ненавистью, с направленной пушкой на мужчину, который по идее когда-то спас меня.

– Умница… – так нежно говорит он, качая головой: – Я даже не знаю, чего хочу сейчас больше… Получить пулю от тебя, трахнуть или обнять и прижать к себе.

Глава 39

Родион

Смотрю на неё, в действительности не понимая, чего хочу больше.

Но знаю только одно, что не хочу расставаться с ней.

Наверное, это идиотизм, я ведь знаю только её тело. И то, изучение лишь началось, но кажется, что эта маленькая сильная девушка проникла во все части меня.

И я не представляю, как от этого избавиться. Да и стоит ли, вопрос…

– Ты ведь сама знаешь, что не выстрелишь, Сонь. – устало замечаю девушке, которая всё ещё сидит на мне.

– Сделаю. – говорит она, судя по всему, больше себе, чем мне: – Отпусти нас.

– Нет.

Чеканю настолько твёрдо, насколько могу. Не хотел бы, чтобы этот разговор случился здесь и, скажем, в таком положении.

– Тебя продали, Умница. – озвучиваю правду, впервые без утайки: – И если вскроется тот факт, что ты от меня сбежала, то начнётся охота. – вижу, как лицо девушки сначала вытягивается, а потом хмурится.

– Что… Что это значит? – непонимающе водит по мне глазами.

– Может быть, слезешь? – указываю на свой пах: – Концентрация, знаешь ли, на серьёзных темах, когда здесь сидит объект сексуального желания, хреновая.

Она тут же вскакивает, отходя от меня дальше. Чёрт. Надо было оставить на коленях. Идиот.

– Мать твоего брата пошла на сделку с Макаром. А в связи с тем, что ты пришла ко мне, покупатель твоей девственной плевы сорвался. Но… – глаза девушки готовы буквально выскочить из орбит, и я предпринимаю попытку оказаться ближе к ней: – Появился другой. И только по этой причине Ветер не стал устраивать мордобой и охоту раньше. В его интересах было отвадить проблемы и договориться о цене и условиях.

Она заторможенно моргает, смотрит в одну точку.

– Поэтому, если только поймут, что ты одна… Они станут искать каждый метр. В любом городе. В любой местности. – Подхожу ещё ближе: – И найдут, Соня. – давлю твёрдостью и с нажимом акцентирую тоном слова: – Из Артёма сделают подопечного Ветрова. А ты уйдёшь в рабство.

Пауза, в течение которой я смотрю на налитые влагой, ошарашенные глаза.

– Мы нужны друг другу. – добиваю её, чтобы просто поняла: – Одна ты не выстоишь, а я смогу тебя спрятать у себя, пока буду решать эту…

– Зачем тебе? – искренность и чистота, что сквозит во взгляде, вызывает какие-то щемящие чувства.

И это, мать его, одновременно удивляет и злит. Это ново. Что с этим, чёрт возьми, делать.

– На этот вопрос не отвечу… – решаю, что пусть будет отчасти тоже правда.

– Я… Я тебе нравлюсь? – опасливо и смущённо задаёт вопрос, вызывая ухмылку.

– Хотел бы я сказать…

– Ничего личного, просто секс? – тут же заканчивает за меня.

И я не могу удержаться от улыбки. Она и сама осторожно улыбается.

– Именно… – озвучиваю, аккуратно забирая пистолет из её рук: – Но это не просто секс.

Вижу, как девушка делает вдох.

Уже хочу отойти, приказать лечь в постель, но чувствую, как хрупкие ладони обвивают торс. Она прижимается так крепко и отчаянно, что и сам сдавливаю её талию.

– Умница… – сиплю, чувствуя, как в штанах вновь наливается.

– Ладно… – отходит: – Артём? Он…

– Нормально всё, вернись уже в койку. С Серым играется.

Вижу, как она удивлённо вздёргивает брови, но на кушетку ложится.

Выглядит задумчивой, а я теперь хрен его знает, что говорить.

– Позову врача.

Она кивает, всё ещё с этим своим взглядом…

– А если это не просто секс… – слышу в спину, когда хочу уже выйти: – То другие останутся ради него?

Чёртова улыбка хочет растянуться на губах, но я лишь вопросительно вздёргиваю брови, оборачиваюсь на неё.

– А ты против?

Она тут же принимает свой излюбленный воинственный вид, но явно замечая, что я откровенно издеваюсь, расслабляется.

– Да… – тихо и неуверенно звучит её ответ.

– Тогда их не будет. – отвечаю с ухмылкой.

Умница кивает и прячет свою ответную. Такую редкую, которая не наполнена переживаниями и страхами. Отчего-то тут же хочется, чтобы она не переставала улыбаться.

– Но кто хозяин, ты помнишь. – добавляю с намерением её повеселить, и мне удаётся.

Она закатывает глаза, но смеётся. А потом опускается на подушку, отворачиваясь на бок.

Выхожу из палаты, наблюдая, как пацан догоняет мою бету, а у того весь спектр эмоций на лице, и это тоже заставляет про себя забавляться.

Теперь определённо станет сложнее, но разве и я выбирал когда-то простые пути.

Глава 40

Кажется, что что-то изменилось, и вроде бы нет. Я пока не понимаю, но только вернувшись в особняк Родиона, он тут же уехал решать свои вопросы, что без него встали.

А я вяло слоняюсь по дому, не понимая вообще, что будет дальше.

Наша комната полностью переделана, другая мебель, да ещё и две кровати.

Как только зашли, Тёма обалдел, потому как там появилась стенка для мальчиков. Кольца, турник, лесенка. В общем, всё то, что сделало его пребывание здесь ещё комфортнее.

И пока он там обезьяной ползает, придумывая новые трюки, чтобы потом показать своему новому другу, я иду к Марии Игоревне.

Новый друг, к слову, тоже неожиданность. Робот с беспристрастным лицом, что вечно бросал в меня недовольные взгляды, играет с мальчиком. И кажется, он даже не сильно раздражается на этот счёт.

Надо будет потом узнать у Юматова, что это за изменения такие.

– Здравствуйте. – заглядываю в кухню, где женщина скромненько пьёт чай, присев на уголок стола.

– А я всё жду, когда зайдёшь. – улыбается она с теплотой в глазах: – Чай, кофе?

– Да отдыхайте, я сама сделаю. – прохожу вглубь.

Сумбурные чувства и мысли одолевают буквально каждую секунду. Что будет значить моё пребывание здесь. По словам мужчины, это нечто большее. Но и я страшусь этого большего.

А информация, которую он мне раскрыл и вовсе заставляет волосы встать дыбом.

Она продала меня и готова была отдать собственного ребёнка в такое же рабство, только с привилегиями.

Не мать, а мразь.

Иначе я её назвать не могу.

– Садись. – указывает на стул Мария Игоревна в тот момент, когда я беру кружку: – Как чувствуешь себя?

Послушно двигаюсь к ней за стол.

– Уже лучше. Что сегодня надо сделать? – задаю вопрос, в свою форму я уже одета, поэтому надо занять руки.

Она хмурится и смотрит с непонимающим взглядом.

– Ничего.

Бросает почти даже с фырчаньем.

– Хм… всё убрано? – снова глоток чая, и я пытаюсь разобраться.

– Соня… – женщина улыбается: – Во-первых, ты ещё болеешь. Во-вторых, ты хозяйкой скоро здесь будешь.

Округляю глаза в недоумении.

– Да вы что… – нервно издаю смешок: – Какая из меня хозяйка?!

– Поглядим, поглядим. – загадочно она вздёргивает бровь.

Зависнув на пару секунд, возвращаюсь к чаепитию, но в слова женщины не шибко верится.

– А Вы не знаете, Родион надолго?

А вот тут она даже не скрывает довольство на своём лице.

– Теперь думаю, что нет.

Кажется, домработница что-то знает, чего не знаю я.

– Вернул ведь тебя.

– У меня, к сожалению, нет других вариантов. – пожимаю плечами, глубоко вдохнув: – Мать Артёма совсем с катушек слетела.

– В чём дело? – хмурится Игоревна.

– Я даже не знаю, как сказать. Она продала нас. – женщина ахает: – Ладно я, не родная. Но Тёма…

– Вот же… – отборный мат у Марии Игоревны вызывает мой горький смех: – Родион же в курсе?

– Он и рассказал…

Умалчиваю о том, какой разговор я слышала ранее. Не уверена, что вообще могу так рассказывать. Но держать всё это в себе без возможности поделиться ещё хуже.

– Ничего, Сонечка, ничего… – уводит глаза Мария Игоревна: – Он всё решит.

– Сложно это всё…

Она вскидывает на меня глаза и изучающе смотрит:

– Родион, согласна, сложный человек. Но и у него есть на то свои причины. Он рос на улице с определённым влиянием. Если бы в своё время над ним не взяли бы шефство, не знаю, где бы он был. Однако с доверием у него всё плохо.

– Но ведь он делает всякие вещи, угрозы, оружие…

Она поджимает губы и кивает.

– У него есть свои черты, которые он не переходит. Он никогда бы не продал женщину или ребёнка. Даже помогает тем, кто живёт на улице. Закупает еду, вещи и раздаёт в разных районах. Он может быть мерзавцем, поверь, я его растила. Однако, несмотря на это, душа у него всё же есть. Пусть и под слоями многолетней пыли.

Слушаю женщину с откровениями о мужчине, который не выходит из головы, и кажется, что мне мало.

– А что с его родителями? – осторожно задаю вопрос.

– Этого никто не знает, моя хорошая. Ты просто попробуй в нём разглядеть не холодного бандита, а осторожного и закрытого человека. Тогда уверена то что ты откроешь для себя…

– Вызовет ещё больше мыслей.

Заканчиваю за неё, нервно вздыхая. Женщина улыбается и отпивает свой чай.

– Мне бы этого хотелось. Ты ведь заслуживаешь счастья и спокойствия, а этот засранец может тебе его дать.

Говорит вроде бы серьёзно, но вместе с тем с долей шутки.

– Просто всё так… неправильно. Не знаю. – хватаюсь за голову, пытаясь уложить хаос, что творится в голове с момента разговора в больнице: – Юля и…

– Этой выскочки больше здесь не будет, я уверена.

Тут же высказывает своё мнение Мария Игоревна.

– Умница?! – слышу хрип позади и почти подскакиваю на месте: – Какого чёрта ты не в постели? Игоревна?

О-оу. Мария Игоревна тут же тихо посмеивается. А я остолбенело сижу на стуле.

– Марш в кровать. Ты врача слышала? – раздражённые ноты так и чувствуются, а я не понимаю, почему женщина веселится.

– Я нормально себя чувствую. – чётко выговариваю слова и поворачиваюсь на него.

Но недобрый прищур и вздёрнутая бровь явно дают понять, что ему плевать.

Складываю руки на груди и резко шагаю в сторону спальни. Слышу, как он следом шумно выдыхает, идёт за мной. Зато совершенно точно одному из нас крайне весело, и это домработнице Юматова.

Замечательно.

В душе раздражение сплетается с ощущением такой странной заботы. Той самой, о которой я уже забыла.

Поднимаюсь на второй этаж, позади уверенной походкой двигается владелец дома. Чувствую его взгляд каждой клеточкой.

Останавливаюсь у двери в нашу с Артёмом комнату.

– Не туда. – тут же басит голос: – Дальше по коридору.

Ошарашенно смотрю на него.

Так вот почему я должна была набираться сил…чтобы устроить секс-марафон хозяину?!

Сквозь зубы выдохнув, иду дальше. Оказавшись внутри его спальни вижу, что здесь всё по-старому. Мнусь, пройдя в середину комнаты.

Юматов заходит следом, тут же расправляя заправленную кровать.

– Раздевайся. Футболка в гардеробной. – приказывает, даже не глядя.

Глушу порыв сказать что-нибудь саркастичное. И всё же скрываюсь в гардеробной, наспех переодеваясь. Прежде чем выйти пытаюсь размеренно дышать. Отчего-то нет желания яро противиться, тем не менее раздражение не на шутку играет.

Выхожу обратно, натягивая его футболку ниже. А он уже полусидит на кровати, но одетый.

– Ложись. – снова приказ, озвученный за просмотром экрана планшета.

Тяжёлыми шагами двигаюсь, укладываясь в постель на край, спиной к нему. Хочется злостно раздувать ноздри и показывать своё недовольство.

– Ближе, Умница. – командует изверг.

С должным психом делаю и это. А потом чувствую, как мужчина меня плотнее укрывает одеялом, и его рука ложится на талию, а сам он зарывается носом в волосы.

– Отдыхай, София. – шепчет хрипло, а я чувствую себя полной дурой.

Улыбка так и тянется на лице.

Его дыхание размеренное и едва уловимое, но тяжесть руки на талии, даже поверх одеяла разливающуюся в груди теплоту.

Лежу, боясь пошевелиться, и в то же время хочется расслабиться как никогда.

– Умница… – слышу уставший голос Родиона: – Опять?

– Что? – тихо спрашиваю.

– Слишком громко думаешь.

Прячу улыбку в подушку, наконец позволяя себе плыть по течению.

Глава 41

Родион

Странное предчувствие не оставляет с вечера. Уснуть не получается, а в голову не лезет ни одна стоящая мысль, как бы мне отвязать Умницу от Макара.

Если есть покупатель, дело гиблое.

А сделка в нашем мире есть сделка. К тому же, зная любовь Макара к деньгам, он уже выпросил часть за неё.

А это значит, что либо он отдаст товар, либо…

Разминаю шею, прислушиваясь к хриплому сопению девушки рядом. То и дело раскрывается, приходится вечно накрывать обратно. Балконная дверь хоть и закрыта, но здесь всегда прохладно, потому что не люблю духоту.

Отвлекаюсь от планшета, просматривая, сколько выручил клуб и подпольные вечеринки и бордели, и что-то цепляет внимание. Шторы зашторены, однако в полоске света, что осталась и просвечивает в середину спальни, мелькает тень.

Прислушиваюсь, бесшумно поднимаясь с кровати, и двигаюсь к плотной ткани. В тумбочке пушка, но, может, это моя паранойя. С края приоткрываю щель и наблюдаю сквозь полупрозрачную тюль силуэт.

Твою-то мать.

В шаг к тумбе без слов, и я уже набираю Серому сообщение.

Какого хрена! Охрана, мать его, где?!

– Соня. – тормошу её: – Сонь.

Она подскакивает, и вижу, как уже раскрывает рот, чтобы что-то сказать, но затыкаю, чуть наваливаясь на девушку.

– Умница, тише. Что-то не так, – она ошарашенно смотрит, ещё не проснувшись до конца.

И тут же хмурится.

– Что такое? – шепчет, озираясь по сторонам.

– У нас гости. – отвечаю, раздумывая пару секунд: – Тебе надо спуститься вниз. Там, где была вечеринка, помнишь? В той комнате, где мы были.

Она кивает без остановки.

– Её закроют с внешней стороны, я разберусь и приду за тобой. – ищу взглядом её бегающие глаза.

– Артём? – тут же пугается.

Когда я уже хочу ответить, раздаются выстрелы. Сука.

– Соня… – уже даже не стараюсь быть тише.

Дверь в комнату отлетает, а я тут же наставляю пушку.

– Алый, это Макар. – входит Серый, с кровавыми брызгами на одежде.

Вижу, как Умница оборачивается на меня с ужасом в глазах.

Не успел, блядь. Надо было думать раньше.

– Сколько человек?

– Много. – цедит он.

– Спрячь. – указываю на Соню, вставая и натягивая футболку: – Если надо увезти, новые документы готовы, деньги в сумке.

Снова разминаю шею, слыша крики то тут, то там.

– Игоревна у себя?

– Да, не в доме.

Киваю, посылая взгляд на Софию. Она стоит на коленях на кровати, не понимая, что ей делать. С наигранной ухмылкой подхожу ближе, касаясь щёки.

– Всё будет хорошо. Забирай Артёма и не отходи от Серого.

Она хватается за руку, смотря встревоженным взглядом.

– А ты?

– Я позже найду вас. – уверенно заявляю, скрывая, что, возможно, это ложь.

Она хмурится, и я уже вижу срывающиеся слёзы с её глаз.

– Родион… – прикрываю глаза.

Имя, произнесённое ею, всегда звучит где-то внутри. Отдаёт чем-то, за что готов положить всех на лопатки.

– Иди. – цежу, не желая устраивать здесь прощания и сопли.

Она кивает, глотая слёзы. Вижу, как к подопечному приводят заспанного Артёма. Он берёт мальчишку за руку и ждёт, пока Умница пойдёт за ним.

Только она оборачивается, бросая взгляд на меня, а я не успеваю рявкнуть, чтобы прогнать её.

Оказывается возле меня молниеносно и практически виснет, склоняя к себе. Целует с таким отчаянием и горечью, что это чувствуется без слов. Но и это не даёт мне сил удержаться от нежных проявлений девочки. Жадно сминаю её губы, притягивая к себе ближе, теснее.

– Иди. – отрываюсь спустя паузу, прижимаясь лбом к её.

Она уже всхлипывает и резко отворачивается, двигается, наконец, к брату.

Бросаю на него взгляд, кивая. Он знает план «Б», который был придуман ещё до того, как появился «А».

Уводит девчонку, а я, глубоко вздохнув, выхожу из комнаты.

– Посчитали? – спускаюсь, видя, как уже с десяток человек выстроены в ряд.

– Порядка сорока, босс.

Недурно, Ветер. Недурно.

– Выходим через заднюю дверь и через подвал. По двое. Они не ждут, что мы высунемся из дома.

Парни кивают и резко рассредотачиваются. Набираю номер.

– Макс. – малой, который появился совсем недавно и за которого вписались, должен привести людей.

– Босс. Я уже знаю, еду.

– Сколько с тобой?

– Человек пятнадцать, двадцать будет.

– Ок. Машину оставьте до въезда на поворот.

Подхожу к окну, наблюдая, как шакалы перебегают от одного места на другое. Плюс в том, что они до сих думают, что здесь все спят.

Набираю номер, посматривая на них.

– Однако не ждал гостей сегодня. – озвучиваю в трубку, в то время как там молчание.

– Сам же понимаешь, что другого исхода не могло быть. – озвучивает Макар с присущим ему ехидством.

– Хм… значит, потанцуем. – тяну небрежно, а у самого внутри напряжение доходит до пределов.

Надо всё сделать, как и хотел, разбавить обстановку, чтобы появилась возможность увезти их отсюда.

– Я доберусь до неё, Алый. – серьёзно начинает Макар: – Думаешь, не понял, что ты не отдашь её? – усмехается: – Поначалу да. Ты играл неплохо, до того визита…

– Мне плевать, что на неё, что на мальчишку. – цежу сквозь зубы: – Ты на моей территории, а это уже выходит за все рамки.

– Ну, друг мой.. Так яростно её искать, потому что плевать… знаешь ли, не сходится.

Какого, мать его, лысого, у меня крыса?!

– О чём это ты? – тяну разговор, наблюдая, как мои потихоньку вырубают его часовых.

– У всего в этом мире есть глаза и уши.

– И чьи уши тебе это поведали?

– Не сразу, дружище. Думаю, мы ещё обсудим этот момент, когда девчонка окажется у меня.

Прикрываю глаза, сосредотачиваясь на том, чтобы не сорваться сейчас к нему и не убить.

– Посмотрим. – отвечаю, отключаясь, слыша выстрелы, что ставят на ноги всю округу.

Ну что ж, погнали.

Выхожу через заднюю дверь, наблюдая, как орава идиотов тут же бежит.

Как будто ждали.

Посылаю пули чётко в цели, убирая одну за одной. Рядом кто-то уже пытается решить схватку в рукопашную, сбоку где-то кто-то скулит.

Двигаюсь дальше, пытаясь понять, вышли они уже и далеко ли вообще. Сложно быть в неведении, тогда как должен контролировать всё. И сейчас будто голова осталась рядом с ней.

Это впервые, когда меня штырит отсутствие какого-либо человека рядом с собой. Но с этой девочкой всё совсем иначе.

Толком ни хрена не знает, не представляет, что я за человек, но та нежность, которую она порой себе позволяет, заставляет наплевать на всё.

Ещё никто в моей жизни не был достоин залезть внутрь, а с ней прямо хочется потихоньку открывать дверь в тот мир, который совершенно точно не вызовет у неё восхищения.

Чувствую, как сзади кто-то налетает, но сбрасываю его через себя, тут же оставляя дыру в груди. Следом кто-то ещё, прикладываюсь об стену дома, а после прожигаю то ли предплечье, то ли сердце.

Плевать.

Крови не боюсь, как и она не боится меня. Слишком давно, даже чтобы думать об этом. Какой-то пёс стреляет из укрытия явно, тут же скрываюсь за углом дома, чтобы перезарядиться. Скоро закончатся патроны, придётся потяжелее. Но сегодня я готов выжать всё и из них, и из себя.

Выглядываю, наблюдая отморозка Ветрова, что явно хмурится и что-то не понимает. Однако в остальном на горизонте пустота.

Как-то резко стало тихо.

Только вот когда раздаётся пулемётная очередь за территорией особняка, понимаю, что приехало подкрепление.

Снова всё разворачивается в секунды, кто-то бежит, не зная, сколько нас. Просто страх нагнал то, что было нужно от элемента неожиданности. На территории появляются наши парни с оружием наперевес, а я стараюсь пробраться к задней калитке.

И именно в тот момент, когда я там оказываюсь, чувствую пристальное внимание к своей персоне.

– Поиграли и хватит, Алый. – оборачиваюсь, а на меня смотрит девятимиллиметровый кольт.

– Уж не думал, что станешь пачкать руки.

Смотрю на Макара, что в костюме выглядит комично в траве в начищенных туфлях.

– Ради осуществления мечты, почему бы и нет.

Усмехается он, наслаждаясь своим триумфом. Глаза фиксируют нескольких человек позади себя, и ещё пару рядом с Макаром.

– И чего хочешь?

Озвучиваю, не испытывая страха за себя. Главное, чтобы до этого выбралась она.

– У меня есть гениальное предложение. – смеётся этот полоумный.

Вскидываю брови, указывая, что прямо горю интересом услышать его.

– Я оставлю её в покое. – спокойно тянет, наблюдая за моей реакцией: – Взамен на то, что ты идёшь со мной.

Пытаюсь прикинуть, в чём его выгода, кроме как в том, чтобы вернуть себе былую славу.

– Ты прокололся, Юматов, на самом последнем…на девчонке. – улыбается он.

Хмурюсь, не представляя, что этот урод имеет в виду.

– Слабость, вызванная привязанностью… Именно это отличает тебя от меня. Ты слаб, потому что, как бы не старался быть одиночкой, вокруг тебя слишком много людей, которые вьют верёвки.

Раздражение поднимается с новой силой.

– Философию оставь, Макар, это не твоё. В чём твоя выгода? – твёрдо заявляю, небрежно дёргая рукой.

Вижу реакцию его псов, они окружили, и это крайняя степень хреновости.

– Ты будешь работать на меня. – подходит ближе, цепко держа, якобы, контроль: – У меня есть несколько дел, которые никто не сможет решить кроме тебя.

– За то, чтобы…

– Она спокойно живёт лучшую жизнь, которую ты ей дал. Ты работаешь со мной. Если же нет… – лицо ублюдка становится предвкушающим: – Сначала я пущу своим парням, а затем избавлюсь от этой проблемы… И не забывай про нового хозяина местности.

Разводит руками с приторной улыбкой. Дёргаю плечом, усмехаясь и смотря в сторону. Урод.

– Кстати, сейчас они с твоим другом едут на выезд по магистрали, чтобы выехать из города… Просто чтобы ты понимал, насколько мои намерения серьёзны. – добавляет, забавляясь.

Невозмутимое лицо сложно сохранять, но я стараюсь, однако…плана на этот счёт у меня нет.

Он обошёл меня. Выжидал момент, и, сука, дождался. Тогда, когда я думал, что всё на контроле, этот пёс уже придумывал план.

– Ты подготовился, Макар. – озвучиваю твёрдым голосом: – А теперь уводи своих шавок. Я дам свой ответ завтра.

Он прищуривается, пытаясь распознать, лгу ли я.

Но даже если и лгу, решение я уже принял. Я пообещал, а слова надо исполнять.

Глава 42

С ещё отчётливым ужасом сижу в машине на заднем сидении. Тема озадачен и крайне тих.

Я же не могу отделаться от мысли, что мы оставили Родиона там. А то, как он отправил меня, и вовсе наводит на мысли, что мы больше не увидимся.

Бритоголовый хмур и молчит, лишь давит на педаль, кажется, выжимая из машины всё.

– Вы знали, что они придут? – двигаюсь ближе к переднему сидению.

– Он догадывался. – отвечает спустя паузу.

– И? Есть какой-то план? Или не знаю, как там у вас это называется…

– План был в том, чтобы тебя увезти. – озвучивает, усмехаясь: – О себе он тогда не думал.

Дыхание сбивается, и я пытаюсь прожечь дыру в этом человеке. Можно ведь нормально сказать, и так на взводе.

– Давай тогда вернёмся, ты поможешь ему? – озвучиваю оторопело: – Мы спрячемся.

Бритый на секунду прикрывает глаза и качает головой.

– Ты действительно не понимаешь? – задаёт вопрос с явным раздражением.

– Нет.

– От тебя не отстанут. Ты живая мишень. Как только стало понятно, что тебя продали, всё. Дело пропащее. Алый, он погрязнет по самую шею. – слушаю мужчину, чувствуя его злость.

А сама откидываясь обратно на сидение. В голове проносятся обрывки мыслей и вертятся идеи, которые я отметаю со свистом, потому что всё это кажется бредом.

Кроме одной.

– Тогда увези Артёма, я вернусь туда. – звучит глухое, но твёрдое.

Серый тормозит, а Тема вскидывает на меня глаза.

– Совсем чокнулась?! – оборачивается чуть ли не сплёвывая.

– Нет. – сложив руки на груди, смотрю на него с полным спокойствием: – Родион не будет зависеть от этого человека, если я объявлюсь. Деньги же выручат только за меня, брат здесь ни при чём. Увези его, пристройте в семью, чтобы у него, наконец, началась нормальная жизнь.

Бритоголовый хмурится и, кажется, хочет ругнуться. Я же с полным пониманием, что делаю, взъерошиваю волосы мальчику.

– Сонь? – выдаёт Артём испуганно: – Я без тебя не хочу…

Глаза наливаются сильнее. Но сейчас, вероятно, это расставание необходимо, чтобы по итогу избавить ребёнка от всего этого дерьма. Охранник, что едет с нами на переднем кресле, и вовсе сидит, набрав в рот воды.

– Давай. Ты за босса без головы ведь готов остаться… – дарю ему вялую улыбку.

– А ты? – тут же выдаёт в ответ.

Поджимаю губы.

– Это дань его заботе. – отвечаю, пряча то, насколько Родион проник под кожу.

Бритоголовый матерится, останавливаясь на обочине, и выходит из машины. Я же, оставляя мальчика с охраной, выхожу следом.

– Что захочет Ветров взамен на меня?

Робот стоит почёсывая свою лысую макушку.

– Не знаю, но явно не то, на что…

– Вот то-то и оно. Отправляй Артёма. А сам вези меня обратно.

Такое ощущение, что сейчас будто весь собственный ужас спал. Я внезапно сама для себя приняла решение.

Пока мы ехали обратно в особняк после нашего побега, в мутной голове крутилось всякое. Но в основном все мысли застряли на мужчине, который в тот момент расслабленно вёл машину.

Я его совсем не знаю, но теперь уже уверена, что хотела бы узнать. Хотела бы, наверное, по кусочку открывать что-то новое…

– А если он тебя оттуда забрать не сможет? – хмуро выдаёт Серый.

Снова пожимаю плечами.

– Посмотрим. – улыбаюсь, осознавая, что если у него не получится, то можно будет забивать крышку на моём гробу.

Однако почему-то внутри есть уверенность, что Родион справится.

– Он мне башку открутит. – цедит его подопечный, явно обдумывая мои слова.

– Отвези меня сразу к Ветрову, скажешь, что по дороге захватили. – придумываю один из вариантов.

Серый скалится в ухмылке и отрицательно мотает головой.

– Чтобы я отдувался один, нет уж, малявка, – впервые вижу его смех: – Если получать, так обоим.

Кивает на машину, указывая садиться. Залезаю обратно, обеспокоенный Артём тут же жмётся к боку.

– Отвезёшь мальчика как и планировали. – тут же раздаёт указание: – Смотри в оба, никаких осечек, иначе крышка всем четверым. В гневе он не оставит нас в живых. – тихо добавляет, а я отчего-то смеюсь.

Наверное, нервное.

– Подгони ещё пару человек, засядьте там, пока мы… Он обрывает фразу на полуслове: – Сейчас едем до заправки, одолжим какую-нибудь тачку. – бубнит под нос.

Ага, так уж и одолжим.

Из бродяги в преступники… В принципе, ожидаемое движение, так ведь?

Спустя уже минут пятнадцать мы останавливаемся у заправки. Из машин тут пара развалюх, насчёт которых я не уверена, ездят ли они вообще.

Прощаюсь с Темой, обещая вернуться, а пока во всём слушаться новых знакомых и читать свои учебники. Хотя бы то, что он уже знает. Отчаянно стараюсь не плакать, смотря вслед брату, который то и дело оборачивается.

Хмурый подопечный Родиона тут же указывает на ржавенький седан, и мы отчаливаем в обратную сторону.

Кто спросит, глупость это или нет, я не отвечу. Но разве ради того, чтобы спать спокойно по ночам, не стоит рисковать?

Даже если представить, что Родиону всё удалось, то мне ждать ночью, как в мою дверь вваливаются отморозки с пушками. Ходить по улице нервно оглядываясь…

Нет, так, пусть и недолго, я уже пожила. И нашёл меня тот, кто вызывает самые противоречивые, но с каждым днём всё больше накаляющиеся чувства.

Верно или неверно, решать не мне. Может быть, я пожалею, а может быть, завтра не проснусь.

Одно, и самое главное, что я сделала, я спасла брата. Я всё-таки подарила ему новую жизнь. Таскать его с мишенью под руку, крайне глупая мысль, и зря Родион думал, что я хоть как-то могу на это пойти.

Остаётся лишь надеяться, что моя вера в него не меньше, чем его желание спасти меня.

И может быть, день, когда я смогу дышать полной грудью, наслаждаясь жизнью, уже не за горами. А подарит мне его тот самый опасный защитник, от которого я так отчаянно хотела сбежать.

Глава 43

Родион

Сижу на ступеньках у дома.

Раненых приводят в порядок внутри.

Только вот у меня, кажется, сейчас кипит в мозгу. Бритый трубку не берет, а подсознание уже нарисовало эпизоды, которые заставляют стынуть кровь в жилах.

Затягиваюсь никотином, желая вдохнуть поглубже, и внушая, что после этого станет легче.

– Не вышло. – слышу голос Серого за спиной.

И лениво оборачиваюсь, только блядь в этот момент в глазах мерещится. Опустив взгляд и нервно теребя руки, она боится смотреть на меня.

Встаю со ступеней, выщёлкивая окурок и вздёрнув одну бровь, прожигаю взглядом этих двоих.

– Какого. Мать. Вашу. Хрена. – ощущение, что тормозов уже нет.

Забрало падает, скрывая разум, рассудок и всё то, что меня относят к хомосапиенсам. Бритый шумно выдыхает, а Умница, наконец, вскидывает свои глаза.

– Это я заставила его. – тихо озвучивает, выходя вперёд.

Сжимаю кулаки и прикрываю глаза. Не было бы её рядом, этот засранец получил бы по первое число. Мало мне дерьма тут, а она решила проявить смелость.

– На кой чёрт?! – цежу.

А она снова идёт ко мне, вставая напротив. Её аромат окутывает, а грудная клетка ходит ходуном.

– Я думаю… – отчаянно сдерживаю себя, чтобы не сорваться: – Что если я сдамся…

– Ты, чёрт тебя дери, сдурела?! – всё, поздно.

Хватаю её за руку, уводя в дом.

– Вышли на хрен все! – рычу, как только оказываемся внутри.

София смотрит одновременно с недовольством и вызовом. Нет, моя хорошая, наши игры закончились.

– Куда ты сдашься?! А?! – прижимаю её к стене, заглядывая в глаза.

– Ветрову. – озвучивает, не сводя взгляда.

Киваю, поддакивая и сжимая зубы до пыли.

– Родион…

– Что?! Что, блядь?! – волком смотрю на неё, а она проводит ладонью по коже.

Желваки играют на щеках.

Она близко, жмётся. Смотрит так, что, сука, невозможно злиться. А точнее, будто эта злость и раздражение само собой переходит в напряжение в штанах и возбуждение всех нервных клеток. В желание владеть девушкой в эту же секунду. С этим внутренним страхом, с адреналином, с открывшимися чувствами в самом себе.

Соня кладёт руки на плечи и осторожно касается губами моих. В этот момент что-то взрывается. Где-то внутри.

С рыком хватаю девушку, подсаживая на руки, пытаюсь пролезть под куртку, чтобы до боли сжать её кожу. Она отвечает порыву и напору, не отстаёт и глухо постанывает.

Мать её, крышу рвёт люто. Кусаю за губу, отрываясь на пару секунд, глаза горят, а на щеках этот изумительный румянец.

– Прямо здесь разложу. – хриплю, сжигая её своими глазами.

А она усмехается и медленно стягивает куртку с плеч. Наблюдаю за движениями пальцев, в нетерпении ожидая, когда увижу и почувствую эту шелковистую кожу.

– Родион… – шепчет девочка, в то время как я уже двигаюсь в нашу спальню.

И начхать, что сейчас не время и надо разгребать дерьмо после Макара. Сейчас я хочу только её.

– Кажется, я… – смотрит в глаза с испугом, а у меня тянется улыбка.

Весь мир в этих чистых испуганных глазках.

Падаю вместе с ней на кровать, убирая волосы от лица.

– Я знаю. – озвучиваю, наклоняясь к её губам.

Девочка тут же выдыхает, обвивая шею. Чувствую, насколько она готова, потому что буквально выносит от того, с каким чувством она целует.

– И сразу… – отрываюсь от неё: – Ты не пойдёшь к Макару.

Умница хмурится, явно не согласная.

– Переиграем его. – прищуриваюсь, а Соня вопросительно вздёргивает брови: – Я соглашусь на условия сделки. Он уверен, что знает, где вы и с кем. А если его информатор тот, кто я думаю, то кроме пути по которому вы уехали, у неё не может быть никакой информации.

– У неё? – округляет глаза София: – Чёрт, серьёзно?!

Её пальчики в это время нежно играются с моим затылком, и крайне сложно сосредоточиться на том, чтобы обсуждать план.

– Прошу… – акцентирую её внимание на этом на слове: – Если ты что-то придумала…

– Да, я поняла… – тут же кивает: – Я просто не могла не попробовать.

– И я рад, что ты это сделала. – хриплю ей в губы, унося в очередной поцелуй.

Страсть и ласка между нами молниеносно набирает обороты. И сложно понять, как и когда мы уже оказываемся без одежды. Она, полностью доверяя, отдаётся без остатка. Пробует на вкус полное подчинение мне. И, чёрт возьми, от этого можно сойти с ума. Ласкает член, играясь, изучая. Заставляет мозг течь, а всё то, что было до неё, считать дешёвым суррогатом.

Казалось, любил поглубже и почаще… Но нет, с этой малышкой так невозможно. С ней хочется протяжно, медленно, чувственно и, чёрт возьми, близко. Настолько близко, чтобы без масок и без правил.

Сейчас, глядя на обнажённое тело с моими отметинами, капельками пота, потерянным взглядом от неги, в которой мы оба пропали, я, наконец, признаюсь нам обоим, что хочу так навсегда.

Эпилог

Год спустя

Обхожу территорию, наблюдая, как Артём сходит с ума на детской площадке. Делать мне нечего. А ждать Родиона долго. Помучить Серого, что ли? Он и так к нам больше не суётся.

Моя жизнь сейчас – это… мечта. Да, наверное, это реализованная одним человеком мечта.

Год назад я и помыслить не могла, что всё обернётся таким образом. Однако изменилось всё уже на следующее утро, как я приняла своё судьбоносное решение. Родион уже был у Ветрова, когда я проснулась в одиночестве в его спальне.

Носилась по дому, пытаясь уловить хотя бы что-то от охраны, и бесконечно терроризировала Игоревну.

Он вернулся только к ночи. Закрытый, холодный… Я никогда его не видела таким. А учесть, что и так не представляла, кем я являюсь в этом доме, боялась сказать слово.

Изведённая, на нерве ждала его указаний. И мужчина сам дал понять, чего он хочет. И нет, это не секс.

Отрешённо взяв меня за руку, он повёл меня в ванную, а когда потянул край футболки, и я увидела рану.

В ужасе смотрела, тогда как его лицо даже не дрогнуло.

А дальше всё как в тумане, под его руководством доставала пулю, а он спокойно откупоривал бутылку виски и пил прямо с горла.

Даже сейчас мы не обсуждаем события того дня. И отчего-то я думаю, что Юматов не хотел стрелять в Макара, но тот просто-напросто не оставил ему выбора.

Алый одной фразой лишь объяснился в тот вечер, сказав, что больше мне ничто не угрожает.

Юлю, что в действительности от отчаяния пошла к Ветрову, Родион прилюдно выгнал, оставив без всего. Она слёзно молила и даже призналась, что это она помогала мне сбежать. Я, честно говоря, ждала грома после этого заявления, но оказалась лишь в плотном кольце рук.

Он, в принципе, с того момента стал себя вести иначе. Порой он отключался и будто выходил за пределы своего тела, не обращая внимания на всё, что вокруг.

А порой был таким… обычным. Спрашивал, как мои дела, интересовался тем, что я люблю, а что нет. Как отношусь к тем или иным вещам, как потом я уже поняла, Родион и сам учился со мной общаться.

Поначалу это сбивало с толку. Крышесносный секс, будто мы созданы друг для друга, и эти неловкие разговоры. Как ни анализировала, не могла подобрать слов, как можно было бы это назвать.

Конечно, не обходилось без моего брата и Игоревны, они буквально каждый день составляли нам план, причём действительно считали, что ни я, ни Алый не понимаем.

Забавно.

Я узнала, как проходила его жизнь. В чём-то наше существование даже схоже. Ему было сложно собрать ту банду, что теперь у него имеется, только по причине недоверия к людям. Если у нас с Темой был хотя бы вагончик, то Родион жил чуть ли не на свалке на окраине города. Родных и близких у него нет. Он всегда держался поодаль, прежде чем выйти на контакт, присматривался. Мальчик со сломанной душой, который огрызался на каждого. Независимо от того, хотели ему помочь или навредить… Реакция была одна.

В один из дней он попал к мелкому преступнику под крыло. Тот взял его, скажем, за еду выполнять всякую мелочь. И именно благодаря ему мальчика заметил главарь той банды, в которой этот преступник был. Именно с этого момента началось становление маленького Родиона как Алого.

Всех ужасов я не знаю, но мне было достаточно того, что в десятилетнем возрасте Родион уже мог. Ту беспощадность, что в нём взращивали, сотворяя машину для убийств, я, вероятно, никогда не смогу понять. Грабежи, угрозы, бордели и даже убийства… Он стал лучшим уже к восемнадцати, а дальше начал свой отдельный путь. Именно тогда он впервые попал к Макару и методично убрал его с доски спустя несколько лет.

Рассматриваю заднюю калитку, которая теперь выглядит не заброшенной, а скорее приведённой в порядок, с кодом и вызовом охраны. Усмехаюсь, я даже не видела, что здесь всё изменилось.

Впрочем, я настолько погрязла в мужчине, в том, чтобы быть рядом, поддерживать его или спорить. В принципе, это нередко случается, потому как характеры у обоих своеобразны. Но так же, как и спорим, так же яростно потом и приходим к компромиссу.

Прикрываю глаза с краснеющими щеками. Я могу с уверенностью сказать, что этот мужчина научил меня многому.

В какой-то степени даже заставил повзрослеть головой. И я ему бесконечно благодарна – он словно достал ту девочку, которая до одури боялась выйти наружу. А сейчас она полноценно дышит грудью, радуется солнцу и дождю, с нетерпением ждёт снег, ведь теперь ей будет тепло, и невероятно любит одного дикого мужчину.

Вижу, как во двор заезжает катафалк Родиона, и покрепче запахивая тёплый кардиган, я иду навстречу.

Он вылезает на улицу грозный, собранный и опасный.

Улыбаюсь, я соскучилась.

Всегда по нему скучаю, поначалу даже были мысли, что в силу своего возраста я скорее его раздражаю этим своим проявлением чувств, однако нет.

Как он однажды сказал, ничто не способно затмить ту искренность и чистоту, что я дарю ему. Даже если это всё из-за детской непосредственности, он взял обещание, чтобы в отношении него это не поменялось.

– Привет, – буквально падаю к нему в объятия.

Он тянет носом и снимает свои солнечные очки.

– Умница, почему раздета? – тут же хмурит брови.

З-забота.

От него это, как кровь сердцу. Жизненно необходимо и невозможно без этого.

– Я на пять минут.

Шепчу, а Родион касается губами моих и тут же подхватывает на руки.

– Ты чего? – округляю глаза: – Сзади все твои охранники.

Шепчу, зарываясь носом в его шею.

– Плевать.

Грубит он, а я хихикаю.

– Малой! – слышу, как Родион зовёт Артёма: – Идём, помощь нужна.

Артём тут же срывается, и я слышу его возгласы.

Проходим в дом, и только тогда Родион ставит меня на ноги. Тема тут же недалеко, даже Игоревна, и та выходит из кухни, как только слышит хозяина дома.

А он в это время сканирует нас взглядом.

Паника тут же хочет войти в моё сознание, но учась у этого мужчины, я отгоняю её прочь.

Вижу, как Родион подзывает к себе Артёма, садится на корточки перед ним и что-то шепчет ему. Тема тут же с улыбкой кивает, а затем весь во внимании снова слушает Родиона.

Переглядываюсь с Игоревной, но та пожимает плечами. С вопросительным взглядом смотрю на них обоих, но Родион невозмутимо продолжает что-то говорить брату.

А потом Артём подбегает к Игоревне, активно жестикулирует и что-то объясняет, уводя её обратно на кухню.

Родион подходит ко мне.

– Ты ведь знаешь, да, что я не особо это всё умею… – хмуро начинает, я в удивлении приподнимаю брови, даже не догадываясь, о чём он.

А мужчина тем временем достаёт из кармана небольшую коробочку и даже опускается на одно колено. Прикрываю рот ладонью, скрывая улыбку.

– Тема не против, я всё узнал, ради приличия… но ты же знаешь, Умница, мне принадлежишь. – хрипло басит, глядя в глаза: – Как подтверждение факта… – не могу поверить, а глаза уже слезятся: – Стань моей женой.

Он не спрашивает, он утверждает, прожигая небесной лазурью глаз, а у меня на лице и слёзы, и улыбка.

– Я люблю тебя, Родион… – шепчу ему, протягивая руку.

А он, шумно выдохнув, поднимается с колена. Надевает кольцо и касается губ со своим привычным напором, но растягивая это удовольствие и завершая своё предложение необычайно томным послевкусием.

– Больше жизни, Соня. Больше жизни.

Хрипит мне в губы, прикрыв глаза. Улыбаюсь, обвивая руками его шею, и оставляю хаотичные поцелуи на лице мужчины.

Мой опасный защитник. Нам наверняка предстоит ещё много чего, но сейчас я, наконец, счастлива каждой клеточкой тела.