Читать книгу: «Плохая няня»

Name: Плохая няня
Author: Тесса Бейли
ISBN: 978-5-04-231939-6

Тесса Бейли

Шрифт:

Tessa Bailey

THE AU PAIR AFFAIR: Big Shots book 2

This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency

Перевод с английского Дмитрия Кравченко

* * *

От автора

Я бы хотела выразить безграничную благодарность всем, кто поддерживал меня в создании этого произведения! Редко встретишь издателя, который доверяет своему автору настолько, что тот может без вопросов написать на одну из тем целую серию книг, перескакивая с гольфа на хоккей, исходя только из своих целеустремлений. Мне повезло, что я нашла такого издателя в лице «Avon Books». Николь, редактор, с которой я так долго и плодотворно сотрудничала, передала меня в надежные руки нового редактора – Мэй Чен, и я очень рада работать вместе с ней над книгами на спортивную тему, хотя и подозреваю, что наши с ней любимые виды спорта – это хороший ужин и распитие вина! Спасибо, что дали мне полную творческую свободу в работе над «Няней» и терпели все мои внезапные письма с вопросами о второстепенных персонажах этого романа, вроде: «Вы действительно позволите мне такое опубликовать?» (Вы поймете, о каких именно персонажах идет речь, когда закончите читать эту книгу.) В общем, еще раз выражаю огромную благодарность своему издателю! ДиДжей, Даниэль и Шеннон, спасибо за всю проведенную вами тяжелую работу! Я невероятно ценю вас и ваш труд. И спасибо вам, читатели! Именно вам я обязана тем счастьем, которое испытываю каждый день, занимаясь своей работой, и я никогда не буду воспринимать это как должное.

Глава 1

Таллула Айдин никогда не видела, чтобы капли крови проносились по воздуху так грациозно. Повернув телефон боком, она перевела видео с лучшими моментами прошедшего хоккейного матча в полноэкранный режим и несколько раз нажала кнопку увеличения громкости, чтобы лучше слышать голос комментатора.

«Нос О’Хэнлона только что отведал крепкого локтя Эйбрахама. Ой-вэй, кто-нибудь, срочно позовите тренера! О’Хэнлон наконец на собственном опыте узнал то, что мы знаем уже много лет. Любой хоккеист без исключения ставит на кон свои кости и хрящи, когда входит в родной дом Господина Дикаря, что он еще раз нам сегодня и доказал…»

Таллула выключила видео и отложила телефон в сторону. От увиденного ее немного подташнивало.

Уже сегодня и она должна была войти в дом хоккеиста-убийцы из этой самой подборки лучших моментов от «СпортЦентра». Дом Господина Дикаря. Если бы боги алгоритмов не определили ее местонахождение как Бостон и не подсунули ей в ленту клип с этим костоломом из вчерашней предсезонной игры, она бы уже вышла из кафе со свеженьким смузи и вошла в историческое здание с портье, расположенное через дорогу, чтобы начать работу в качестве его домработницы и няни для его маленькой дочери.

Она согласилась на это несколько месяцев назад. Тогда вся эта затея не казалась ей такой уж пугающей. Теперь же белое пластиковое сиденье, на котором она просидела уже больше часа, с каждой минутой все отчетливее выдавливало решетчатые узоры на ее ногах. В ее ушах звенел лишь звук работающих в кафе блендеров. Она никак не могла найти в себе силы встать и перейти дорогу. Ей даже было немного стыдно от этого, учитывая, что она буквально только что провела целый год в Антарктиде, изучая миграционные повадки пингвинов Адели.

«Уж с работой няни я справлюсь на раз-два, так ведь?»

Благодаря этому удачному стечению обстоятельств Таллула отхватывала себе шикарное жилье в Бикон-Хилл и могла спокойно продолжать получать степень магистра морской биологии в Бостонском университете. Взамен ей оставалось только нянчить уже почти самостоятельную девочку двенадцати лет, пока ее папаша, судя по всему, почти не бывал дома и расплющивал чужие еще здоровые носы на ледовой арене.

Именно эта последняя деталь и не давала ей встать с неудобного кресла.

Таллула потянулась к бумажному стаканчику с так необходимым ей шотом арахисового эспрессо и заметила, что ее рука слегка подрагивает. Закатив глаза от недовольства самой собой, она схватила стаканчик покрепче и допила оставшийся смузи. Парень за стойкой, очевидно, услышал звук образующегося вакуума, издаваемый ее бумажной соломинкой, и вскинул бровь.

Голова наклонена, во взгляде отражается легкое раздражение, одна бровь приподнята. Будто он хочет сказать: «Вы уже закончили или желаете облизать еще и подставку для салфеток?»

В «Веселой соковыжималке» ей уже были явно не слишком рады.

Уловив намек, Таллула встала, подошла к мусорному ведру и выбросила стаканчик, после чего вернулась к столу и взялась за ручку своего чемодана. Взглянув через витрину кафе на десятиэтажное кирпичное здание на другой стороне дороги, она почувствовала, как ее сердце начинает уходить в пятки. На бумаге у нее не было никаких причин для тревоги, но ее нутро считало иначе.

К тому же даже ее лучшие друзья, Уэллс и Жозефина, поручились за капитана команды «Бостонские медведи» – Берджеса Эйбрахама, также известного как Господин Дикарь. У него не было никакого криминального прошлого, о котором она могла бы узнать из Сети. Хоть он и был известен тем, что наводил ужас на своих соперников на льду, за его пределами он вел себя очень трезво и рассудительно. О чем свидетельствовали его послематчевые интервью, за просмотром которых Таллула провела уйму времени, вглядываясь в его напряженные темно-голубые глаза, пока он с прилипшими ко лбу от пота черными волосами долго обдумывал следующий вопрос, словно каждый ответ был для него очень важен.

И нет, она никогда намеренно не искала интервью, которые он давал с голым торсом, не подумайте лишнего.

Они сами появлялись в поисковой выдаче Google. А Таллула уже не могла просто взять и проигнорировать божественное провидение интернет-алгоритмов. Это было бы безответственно. К тому же было бы совершенно нелегально оставить без внимания такие мускулистые плечи, явно способные выдержать вес пары детенышей моржа – и уж поверьте, весят те немало.

Только вот сейчас, когда она прибыла к пентхаусу Берджеса с часовым опозданием, чтобы осмотреть свою новую жилплощадь и обсудить детали их соглашения, все, что предстало перед глазами, – это рассекающий воздух локоть и злобное выражение лица.

Быть может, она разглядела в этом видео проблеск его тайной личности?

Когда она встретила Берджеса на турнире по гольфу прошлым летом, согласие на эту работу показалось ей отличной идеей.

Но ей не следовало быть столь импульсивной, когда речь шла о такой важной вещи, как жизнь в доме мужчины, которого она едва знала. С человеком, у которого могут быть самые разные проблемы. По ее опыту, мужчины вполне способны выглядеть мягкими, даже обаятельными. Открытыми и дружелюбными.

Только вот в то же время они могут походить на дремлющий вулкан, который только и ждет подходящего момента, чтобы извергнуться.

Не обращая внимания на громкий вздох парня за стойкой, Таллула села обратно за столик.

Переехать к этому почти незнакомому человеку было ошибкой.

К счастью, она еще не успела завершить начатое. Если она и собиралась передумать, то могла сделать это только сейчас. Пока она не потратила драгоценное время, которое Берджес мог бы использовать для поиска новой няни. Сегодня она могла бы поселиться в отеле, а завтра просмотреть варианты для совместного съема и проживания. С другими женщинами. Быть может, у нее и не выйдет найти жилье в таком хорошем районе, как этот, и это будет не пентхаус, но, по крайней мере, она сможет спокойно спать по ночам.

Приняв решение, Таллула вынула телефон из переднего кармана ветровки и приготовилась звонить защитнику «Бостонских медведей». Такой безответственный подход к этому вопросу никак не давал ей покоя. Ей стоило бы разорвать их договоренности при личной встрече. Но что, если он отреагирует плохо? Расстроится?

Переговорить по телефону будет лучше. Безопаснее.

Не успела Таллула набрать номер, как над дверью кафе звякнул колокольчик.

И в смузи-кафе вошел сам Берджес Эйбрахам.

Черт возьми, она и позабыла, какой он… огромный. Метр девяносто пять ростом, не меньше. Широченный, как сарай. И очень серьезный на вид. Господину Дикарю было почти тридцать, в его черной бороде и на висках проступили нотки благородной седины.

В его походке отражалась сдержанная уверенность. Это не была походка человека, которому нужно, чтобы его заметили. Или боялись. Одна рука в кармане, взгляд направлен вперед, шаг неторопливый, но целеустремленный. Он не стал останавливаться у кассы, чтобы сделать заказ, а просто громко поприветствовал работника кафе.

– Дикарям как обычно? – Паренек тут же принялся за работу, забросив в прозрачный блендер замороженные фрукты, а затем добавил к ним сок и три большие мерные ложки протеинового порошка. – Я живу надеждой, что однажды вы придете сюда и все же попробуете что-то новое.

– Мне нравится то, что мне нравится, – пробормотал Берджес, нахмурившись, глядя на экран своего телефона.

Может, он проверяет, не звонила ли она?

Наверняка. Она ведь опаздывала уже на целых шестьдесят семь минут.

Внутренне вздрогнув, Таллула нажала вызов и поднесла телефон к уху. Когда зажужжал телефон в руке Берджеса, по его спине будто пробежали мурашки. Он отложил устройство в сторону и некоторое время смотрел в пустоту перед собой, затем вновь перевел взгляд на телефон и откашлялся. Передернул плечами. Она видела его только в профиль, но заметила, как шевелились его губы, словно он отрабатывал приветствие для нее, и тогда Таллула вспомнила, почему она согласилась работать в доме человека, которого едва знала.

Время явно исказило ее впечатления о Берджесе.

При первой встрече она чувствовала себя с ним в абсолютной безопасности… защищенной.

В тот момент она легко доверилась рекомендациям друзей и своей интуиции.

Было очень жаль нарушать их договоренности. Впрочем, так будет лучше. Не было никаких гарантий, что он будет вести себя цивилизованно вне ледовой арены сто процентов времени. Уэллс и Жозефина, возможно, искренне верят в хороший характер Берджеса, но Таллула очень часто так же доверялась людям и обжигалась, когда открывалось их истинное «я».

Заранее о таком знать невозможно.

Таллула наблюдала, как Берджес провел по экрану и поднес телефон к уху, заткнув пальцем противоположное, чтобы заглушить визг работающего блендера.

– Привет, – произнес он, пристально глядя в пол. – Таллула.

Таллула постаралась не обращать внимания на горячую дрожь, пробежавшую по ее бедрам, когда он произнес ее имя своим глубоким баритоном. Виной тому было отсутствие у нее в последнее время чего-либо даже отдаленно напоминающего сексуальную жизнь.

Наблюдение за спариванием пингвинов не в счет.

– Привет, Берджес, – ответила она, ожидая, что он заметит звуки работающего блендера на фоне ее голоса.

Как только он сделал это, его взгляд тут же устремился туда, где сидела Таллула, а в ее ухе раздался резкий смешок.

Они оба сбросили звонок и посмотрели друг на друга через все кафе.

Было очень трудно понять, о чем размышлял Берджес. Но он явно размышлял. И размышлял о многом. Внимательный взгляд его темно-голубых глаз проскользил от нее к ее чемодану, и между его бровями пролегла легкая морщинка, хотя все остальное выражение его лица оставалось каменным.

Не отрывая взгляда от Таллулы, Берджес протянул руку к стойке и взял с нее свой коктейль. Эта непринужденная уверенность показалась ей… опасно привлекательной. На Таллулу тут же нахлынуло почти забытое ей ощущение. Горячая искра влечения, которую она чувствовала к этому мужчине все эти месяцы. Она решила сделать сюрприз для своей лучшей подруги Жозефины и прилетела к ней на день рождения в Калифорнию. Берджес присутствовал там в качестве зрителя на турнире по гольфу, в котором соревновался его друг, Уэллс Уитакер, а Жозефина была его кэдди. Дочь Берджеса, Лисса, была там вместе с ним.

В один из дней по воле судьбы они впятером встретились за ланчем, и когда Берджес сел рядом с ней за стол, она была застигнута врасплох почти осязаемым сладостным напряжением, которое заставляло ее трепетать каждый раз, когда она слышала его громкий и глубокий голос. У нее не было причин сомневаться в его внешнем спокойствии во время обеда с другими людьми, но она не могла сбрасывать со счетов свои нынешние опасения по поводу перспективы оставаться с ним наедине. В одном доме. Изо дня в день. Зная, что он способен сломать кому-нибудь нос одним своим чихом.

Пока Берджес приближался к ее столу, каждый его шаг звучал приглушенно, ее ладони тут же стали влажными. Она не могла не заметить, что бедра представшего перед ней бога Грома слишком массивны для еле удерживающих их джинсов. На нем был свободный темно-синий свитер, какой носят люди, явно желающие просто расслабиться в воскресенье. Она задумалась, не специально ли он расстегнул вырез на своем свитере, чтобы демонстрировать миру буквально резные грани своей шеи и ключиц.

Инстинкты подсказывали ей, что это не так. Он просто набросил на себя первый попавшийся свитер. Однако инстинктов не всегда бывает достаточно, когда речь идет о мужчинах, не так ли?

Когда Берджес оказался в нескольких метрах от стола, Таллула вскочила на ноги с самой яркой улыбкой, на которую только была способна, и протянула ему руку.

– Берджес. Я так рада снова тебя видеть.

Она с силой вдавила пальцы ног и ступни в мягкую кожу своих сапожек, когда их руки соприкоснулись, грубая с нежной. Это столкновение реальности с ее ожиданиями и опасениями показалось ей удивительным – и очень шумным. Она и сама услышала, как сглотнула слюну.

Черт, какой же он высокий. Внешне грубый, а манеры – исключительно сдержанные. Это сбивало с толку.

– Мне очень жаль, но я не смогу занять место твоей домработницы.

Глава 2

«Мне очень жаль, но я не смогу занять место твоей домработницы».

Берджес так сосредоточился на том, чтобы подавить свои реакции на эту женщину, что ее слова почти не доходили до его сознания. Этому предложению предстояло преодолеть немало препятствий, начиная с того момента, как ее запах ударил его по чувствам, словно шайба в подбородок. Несколько лет назад ему пришлось присутствовать на свадьбе одного из своих товарищей по команде, и там подавали один фирменный коктейль. Во время своего тоста он чувствовал себя настоящим огром, держа нелепый хрустальный бокал между большим и указательным пальцами – примерно так он чувствовал себя на чаепитиях с Лиссой, – но вкус того напитка был достаточно уникальным, чтобы запомниться ему.

Кровавый апельсин и базилик. Именно так пахла Таллула. Свежестью и чувственностью.

Когда они пожали друг другу руки – и она, судя по всему, подала заявление об уходе еще до начала работы, – он ясно ощутил вкус апельсина на задней стенке горла. И если уж говорить о горле, он не мог оторвать глаз от горла Таллулы, потому что ей, похоже, было трудно сглотнуть, судя по заметному бугорку под ее подбородком. Ее ладонь тоже была немного влажной, что не смущало Берджеса – человека, который каждую неделю проводил часы в окружении потных спортсменов и их зачастую отвратительного запаха. Черт возьми, их вратарь всегда носил с собой ремень на удачу и не стирал его во время серий их побед. Потные ладошки были для него цветочками.

Но почему вспотели ее ладони?

Их знакомство в Калифорнии прошло через три стадии.

На первой – он был застигнут врасплох ее красотой. Ее широкими черными бровями и бездонными миндалевидными карими глазами, заключившими в себя ее ум, любознательность, доброту. Бронзовым цветом ее кожи. Тем, как она морщила нос, когда надо было признать чью-то правоту.

Позже он узнал о ее турецких корнях и о том, что она родилась в Стамбуле, где до сих пор проживает ее семья… и погуглил, играют ли в Турции в хоккей, тут же почувствовав себя болваном.

На второй – он был потрясен ее чувством юмора и способностью с легкостью находить общий язык с его дочерью, что другим удавалось редко. В тот период он даже подумывал о том, чтобы нанять себе консультанта по воспитанию. Слишком уж часто дочь либо откровенно игнорировала его, либо устраивала ему истерики.

На последней стадии знакомства он осознал, что Таллула – его полная противоположность, будущая аспирантка, планирующая влиться в бостонскую светскую тусовку, еще и младше его на одиннадцать лет, – и сразу же отнес ее к категории тех, с кем не стоит завязывать романтические отношения.

Впрочем, это не помешало ему предложить ей комнату и работу в своем доме, но суть не в этом. Несвойственная ему импульсивность, проявленная в тот день, – тема для отдельного разговора. Сейчас речь шла о том, что она уже решила уволиться, и после недели, проведенной в метаниях о том, какие подушки предпочитает начинающий морской биолог – мягкие или твердые, – он хотел знать почему.

Берджес поставил свой коктейль «Белковая лавина» на столик Таллулы и сел за него сам, ожидая, пока она сядет напротив него, что она и сделала через мгновение. Он обратил внимание на то, как напряжены ее плечи, как она продолжает сжимать ручку своего чемодана, и решил, что это все ему очень не нравится.

Быстро откашлявшись, он наклонился вперед, сложив руки на столе.

– Ты ведь все же собралась и успела доехать до моего любимого кафе, прежде чем решила уволиться. Что-то случилось?

Она медленно опустилась на сиденье, облизнула губы и на мгновение перевела глаза на телефон.

– Я бы предпочла оставить это при себе.

– Дело в районе? Тебе не нравится?

– Район великолепный, – насмешливо ответила она, глядя в окно на «Маяк», на последнем этаже которого он проживал. – Здание тоже прекрасное. Я начинаю жалеть, что выбрала карьеру морского биолога вместо профессионального хоккеиста.

Берджес издал грубый смешок – именно такой она была: смышленой и прямолинейной со щепоткой самоуничижения; абсолютно особенной. Мне стоило бы позволить ей уволиться. Будет проще, если под моей крышей не будет проводить ночи такая прекрасная девушка.

Или все наоборот?

– Тогда в чем проблема? – спросил Берджес. – Ты не хочешь быть няней Лиссы?

– О нет, дело совсем не в этом. Лисса просто прелесть, да и я ей почти не нужна, она уже такая взрослая. – Она взмахнула рукой, и его взгляд остановился на простых серебряных браслетах, цвет которых так контрастировал с естественным загаром ее пальцев. – ты сделал мне щедрое предложение. А Уэллс и Жозефина высоко о тебе отзывались. Правда.

Берджес снял крышку со своего коктейля, отпил и ждал продолжения.

– Я буду рада помочь тебе найти кого-нибудь на замену. Уверена, что люди по головам пойдут, чтобы получить эту работу. Это ведь мечта, а не вакансия, – сказала она, одарив его яркой улыбкой, и на ее щеке появилась ямочка.

Черт возьми… она опасно сочетала в себе сексуальность и миловидность. По ее плечам струились длинные черные волосы, доходящие почти до локтей, которыми она опиралась на стол, обнимая себя… чтобы успокоить нервы?

Эти волосы служили щитом ее телу, которое и было сексуальной частью уравнения по имени Таллула. Поэтому, наверное, было к лучшему, что он, находясь с другой стороны стола, не мог разглядеть ее целиком. Ему и так было трудно сосредоточиться на собственных мыслях от взмахов ее ресниц и проникающего в мозг аромата кровавых апельсинов. То же самое он ощущал тогда в Калифорнии. Когда один жалкий ланч привел к тому, что он месяцами смотрел в пустоту, пытаясь вспомнить точный оттенок ее глаз.

Перестань отвлекаться.

– Если мое предложение настолько заманчиво, почему же ты не хочешь его принять?

Она вздохнула и еще крепче обняла себя руками. Таллула внимательно наблюдала за ним, словно оценивая его реакцию.

– Я нервничаю из-за того, что буду жить с человеком, которого плохо знаю.

Хотя ее ответ и вызвал неприятные ощущения в его животе, Берджес почувствовал, что разговор предстоит непростой, еще в тот момент, когда заметил ее в кафе. Что-то в том, как она напряглась при его приближении, подсказывало ему об этом. Был ли он оскорблен? Нет. На самом деле он чувствовал себя идиотом, что не подумал раньше, что она может сомневаться в правильности своего решения и переживать о том, что будет жить с незнакомцем. Таллула, судя по всему, тоже не задумывалась об этом.

До того самого дня, когда она должна была выйти на работу.

Берджес начал расспрашивать Таллулу о том, вызвана ли эта внезапная перемена здоровым страхом перед незнакомцами или чем-то другим, но тут ее телефон зажужжал от входящего сообщения. Тихо извинившись, она провела пальцем по экрану.

Нажала на значок.

На экране появилось видео, о котором он знал не понаслышке.

Ведь его агент прислал ему это видео еще сегодня утром.

Очевидно, знакомство его локтя с носом О’Хэнлона уже разлетелось по Сети.

Неужели… это и стало причиной того, что Таллула так засиделась в этом кафе? Да. Ответ был очевиден. Она успела посмотреть видео еще до его прихода. Значит ли это… что она боялась его?

– Прошу прощения, – пробормотала она, беспорядочно водя пальцем по экрану телефона, чтобы открыть текстовые сообщения. – Не то приложение.

– Таллула, можешь не скрывать, это ведь было видео со мной? – Он уже морально приготовился к сложному разговору. Таллула, с большой вероятностью, не чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Одна мысль об этом давила ему на грудь, как тысячефунтовая гиря. – Так вот в чем дело? Ты увидела ролик с предсезонной игры, и он… заставил тебя переживать? Из-за меня?

Ей потребовалось собраться с силами, чтобы ответить.

– Инстинкты подсказывают мне, что жить с тобой будет безопасно, но мне трудно полагаться на них, когда дело касается мужчин. Другими словами, я им не доверяю. Интуиция меня уже подводила. Поначалу мне казалось, что рекомендаций Уэллса и Жозефины мне будет достаточно, и именно поэтому я и проделала весь этот путь до смузи-кафе с ужасно неудобными стульями. Только вот это видео… Думаю, оно напомнило мне, что люди не всегда такие, какими кажутся на первый взгляд.

– Понимаю. – Ее ответ ужаснул его, но он продолжал держать руки на столе, несмотря на желание сжать их в кулаки. Судя по всему, у Таллулы уже был неудачный опыт общения с мужчинами. Да, похоже на то. И в этот момент, глядя в ее честные глаза, Берджес осознал, что если он когда-нибудь узнает, кем был или были эти мужчины, то сломанный нос будет цветочками по сравнению с тем, что он с ними сделает. – Мой стиль игры в хоккей не отражает то, как я веду себя в реальной жизни. Думаю, то же самое можно сказать о любом профессионале. Это ведь спорт. Иногда он бывает жестоким.

– Я это понимаю. Правда, понимаю, – быстро проговорила она, облизав губы. – Это видео – не причина отказываться от работы. Оно скорее… сигнал. Сигнал сбавить темп и хорошенько задуматься о своем выборе. Иногда я принимаю очень импульсивные решения и потом жалею о них. Как сейчас, например.

– И какие импульсивные решения ты склонна принимать?

– Вот, заказала себе смузи с арахисовым маслом и эспрессо на голодный желудок.

Берджес не смог скрыть своего недоумения.

– Господь всемогущий, ты правда его заказала? Я все это время думал, что они добавили его в меню в шутку.

– Должно быть, так оно и было, – вздохнула она, прикоснувшись ко лбу внешней стороной запястья. – У меня такое чувство, что через меня пропускают электрический ток.

– Кофеиновая передозировка, – хмыкнул Берджес.

Она огляделась вокруг.

– Это нормально, что вокруг меня все светится?

С его губ сорвался негромкий смех, похожий на шум мотора. Таллула подняла голову на его звук и посмотрела Берджесу в глаза. Их взгляды долго не могли оторваться друг от друга: она смотрела на него с любопытством, он на нее – с сожалением. Ну почему в этот раз он не сумел удержать свой гребаный локоть при себе?

– Я бы не назвал импульсивным человека, который целый год изучал пингвинов в Антарктиде, – произнес Берджес, понимая, что все это лишь жалкая попытка продлить время, проведенное с ней наедине, но он ничего не мог с собой поделать. – Я бы сказал, что в таком человеке живет дух авантюризма.

– Я тебя удивлю… – ответила она.

– Меня-то? Можешь попробовать.

Она приложила палец к губам, словно решая, стоит ли ей прервать разговор и уйти. Или все же остаться и скрасить его день на еще несколько мгновений.

– Я и правда люблю искать приключения. Во всяком случае, так мне кажется. Раньше я обожала пробовать новое, – медленно начала она. – Но в случае с Антарктидой все было наоборот. Мне хотелось спокойствия. Я жила в изолированном исследовательском центре посреди холодной пустоши, где чувствовала себя как дома. Наблюдала одни и те же пять лиц каждый день. Растворялась в петле исследовательской и бюрократической рутины. – Она ненадолго остановилась, опустив взгляд на стол. – А до этого я полгода жила на корабле у берегов Мексики, стажируясь там в рамках инициативы по сохранению коралловых рифов. Еще раньше – на Сейшельских островах. По правде говоря, все это время я просто пряталась.

Зная, что его голос будет звучать неестественно, если он заговорит сразу, Берджес дважды тяжело сглотнул, прежде чем спросить:

– Пряталась от чего?

– Думаю, мне пора идти.

Берджес буквально заставил себя согласиться с ее выбором, твердо кивнув.

– Я еще могу что-то сделать, чтобы ты передумала, Таллула?

– Нет. – Ее губы сжались в прямую линию. – Еще раз извини, что все так быстро переменилось. Но, как я уже сказала, я помогу найти себе замену.

Берджес решил пока проигнорировать это предложение. Будем разбираться с проблемами по мере их поступления.

– Что думаешь делать дальше?

– На сегодня сниму номер в отеле. А завтра посмотрю объявления о сдаче квартир.

Такой план ему сразу же не понравился. Слишком многое в нем отдавалось на волю случая.

Берджес не имел права указывать Таллуле, как себя вести. Вообще никакого. Она была взрослой девушкой и, очевидно, вполне могла постоять за себя. В его груди, однако же, разливалось заботливое беспокойство, отдававшее гулом в ушах. И чем дольше он смотрел на нее, тем громче становился этот гул. Таллула была лучшей подругой будущей жены его лучшего друга, так ведь? И он, можно сказать, просто обязан был обеспечить ее безопасность.

В качестве одолжения.

Да-да, простого одолжения.

Он прожил в Бостоне пятнадцать лет и знал его лучше, чем кто-либо другой. А мысль о том, что Таллула согласится жить в месте, которое хоть на йоту менее безопасно, чем «Маяк», казалась ему неприемлемой. Абсолютно неприемлемой. Остановившись, он задумался о своей дочери. О том, как бы он хотел, чтобы обращались с Лиссой, когда она вырастет и начнет самостоятельную жизнь без какой-либо защиты перед окружающим ее миром. Он определенно не хотел бы, чтобы какой-то выгоревший хоккеист бесцеремонно навязывался на роль ее защитника. Только если она сама об этом не попросит.

Только представьте, что вы почувствуете, если такая красивая женщина, как Таллула, попросит вас стать ее защитником.

Берджес тяжело сглотнул.

– В каких условиях ты хотела бы жить при идеальном раскладе?

Она, казалось, была удивлена его вопросу.

– Хм, надо подумать… В идеальном мире я бы все еще жила с Жозефиной, но твой угрюмый дружок-гольфист увел ее у меня из-под носа. – После этих слов с губ Берджеса почти сорвался смешок. – Учитывая, что это уже не вариант, буду искать какую-нибудь другую студентку, которая уже снимает комнату в подходящем районе с хорошим доступом к общественному транспорту. Конечно, уже конец сентября и с поиском приличного жилья могут возникнуть некоторые проблемы, но мне в этом деле частенько очень везет.

– Какой у тебя бюджет?

– Не такой большой, все же за стажировки мне платили минималку. Но семь сотен в месяц за комнату я вполне потяну. Какое-то время. Как накопления кончатся, поищу работу лаборанткой, чтобы удержаться на плаву.

В ответ он хотел было поморщиться, но вместо этого просто кивнул.

За семьсот долларов безопасное жилье в Бостоне не найдешь.

Даже если ей и удастся найти комнату для съема, она, скорее всего, будет размером с чулан.

– А что? – спросила она.

Берджес никак не мог удержаться от того, чтобы не вмешаться в ее жизнь, несмотря на то что она явно хотела убраться от него подальше. Ему не стоило лезть в ее дела. Он должен был позволить ей уйти. Но он не мог отдать ее на растерзание рынка бостонской недвижимости. Он также не мог представить себе мир, в котором он больше никогда не увидит Таллулу. Если существовал способ присмотреть за ней, не находясь у нее на виду, разве он не должен был хотя бы попытаться его найти? Ради ее же безопасности и его собственного спокойствия?

– У меня есть знакомый, который сдает комнату, – произнес Берджес до того, как успеет пожалеть, что упустил Таллулу. – В похожем на мое здании, но в Норт-Энде. Мой товарищ по команде снимает там квартиру для своей будущей сводной сестры.

Таллула выпрямила спину.

– Сколько он берет за аренду?

– Как раз в пределах твоего бюджета.

Она скептически прищурила глаза.

– Ты в этом уверен?

– Еще как, – соврал он, полностью готовый выплачивать разницу между семью сотнями долларов и положенной за то место астрономической суммой арендной платы из собственного кармана. – Я переговорю со своим товарищем и перешлю тебе всю необходимую информацию, только, Таллула… – Эту часть речи он продумать не успел. Слова просто вырвались сами собой. Интуиция подсказывала, что другого такого шанса ему больше не выдастся. – Если все-таки передумаешь и захочешь жить у меня, я сделаю все, чтобы ты чувствовала себя рядом со мной в безопасности. Хорошо? Я установлю отдельный замок на двери твоей спальни, а ключ от него будет только у тебя. Прошу… не ставь под угрозу собственную безопасность. Я не смогу спать по ночам, зная, что ты испытываешь из-за меня неудобства. – Понимая, что сильнее давить на нее не стоило, Берджес встал, неохотно взял свой коктейль со столика и постарался, не показывая вида, получше рассмотреть и запомнить черты ее лица, так, на всякий случай. – Удачи, Таллула.

Она подняла на него изумленный взгляд.

– Спасибо тебе за все.

Берджес хмыкнул и вышел из кафе, чертовски надеясь, что хотя бы в этот раз сумел подобрать для женщины правильные слова… и молясь всем богам, чтобы это был не последний раз, когда их пути пересекутся. Как только он оказался на другой стороне улицы, он достал из кармана телефон и набрал номер Сига Готье, центрального нападающего «Медведей» и одного из немногих его товарищей по команде, которых он мог вытерпеть вне льда. Бо́льшую часть времени, во всяком случае.

– Здорово, мужик, – произнес Сиг, зевая в трубку. – Чем могу?

– Слушай, ты же снимаешь Хлое квартиру в Норт-Энде, так ведь? – спросил Берджес, имея в виду будущую сводную сестру Сига.

Судя по скрипу пружин, Сиг только проснулся и сел на кровати.

– Ага. Она привыкла к роскоши, так что я нашел место, где она сможет жить с комфортом. – Он рассмеялся почти ласково. – Правда, я не подозревал, сколько надо будет платить за уровень комфорта, подходящий Хлое.

– В каком смысле?

– Мы с ней договорились – половину аренды оплачиваю я, половину – она. Обещание свое она сдержала, конечно. Один раз. Недавно прихожу туда, а у нее там восемнадцать миллиардов пакетов из «Сефоры» в мусорном ведре. Ты вот знал, сколько стоит хороший праймер? А современные девушки его на все лицо размазывают. Один тональник уже не их уровень. Сплошное разорение.

– Господь. У меня и Лисса недавно напрашивалась в «Сефору».

От смеха Сига у него чуть не лопнули барабанные перепонки.

– Добро пожаловать в начало конца, мужик.

Берджес ответил сдавленным смешком, чуть не подавившись своим коктейлем.

– А вечеринки Хлоя дома устраивает? Друзей ее знаешь?

Последовала долгая пауза.

– А ты к чему спрашиваешь-то?

– Просто ответь на вопросы.

Сиг выдохнул.

– Да нет, она не тусовщица. Когда все твои деньги уходят на косметические процедуры, средств на ночную жизнь наскрести уже неоткуда.

– Сомнительные бойфренды? Наркотики?

– Думаешь, я позволил бы какому-то ничтожеству жить с Хлоей?! – вскрикнул нападающий. – Ну нет. Только не в мою смену. И с наркотиками Хлоя не связывается. Учится на последнем курсе консерватории. Ты бы слышал, как она играет на арфе, мужик, она… – Даже не видя Сига, Берджес чувствовал, как тот бурно жестикулирует, – так он обычно делал, оспаривая судейские решения. Любой, кто осмеливался подкрасться к Сигу, пока тот что-то рассказывает, рисковал оказаться в отключке. – Но это не так важно. Ты лучше скажи, к чему ведешь.

Одним из преимуществ позиции капитана был тот факт, что Берджес не был обязан отвечать ни на чьи вопросы. Пожалуй, это была одна из лучших его привилегий.

– Я вот думаю, может, Хлое будет проще оплачивать свою часть аренды, если у нее будет соседка?

– Я ей то же самое говорил.

– Какая там аренда?

– Пятерка. Если подумать, к такой сумме должен бы прилагаться чертов дворецкий.

Именно подобного Берджес и боялся. Впрочем, в этом не было ничего такого, с чем нельзя было бы справиться. Честно говоря, он заплатил бы и в десять раз больше, лишь бы быть уверенным, что у Таллулы есть безопасное жилье.

– Значит, ее соседка должна будет платить двадцать пять сотен в месяц?

– Так точно. Квартира хорошая. На солнечной стороне. Даже гардеробная есть.

– Супер. – Берджес подавил в себе желание повернуться и посмотреть в окна кафе. Что, если он больше ее никогда не увидит? – У меня есть кое-кто на примете. Только платить она будет семь сотен в месяц.

– Я вешаю трубку.

– Расслабься. Остальная часть ее аренды на мне. Вышли мне инфу об этой квартирке. – Берджес провел рукой по шее и почувствовал, как что-то острое царапает его горло. – Ей вообще приходится искать квартиру по моей вине. Это меньшее, что я могу для нее сделать.

Глава 3

Таллула остановилась перед нужным зданием, и ее челюсть отвисла до самых щиколоток. И это то место, в котором Берджес предложил ей снять комнату? Может, он что-то перепутал и решил, что ее бюджет на комнату – семь тысяч в месяц вместо семи сотен?

Современная проектировка, идеальная серая каменная отделка, мамочки, выглядывающие из-за широких цветочных корзин под окнами, газовые светильники по обе стороны от стеклянной двери главного входа. Это место напоминало изображения с открыток с Бостоном.

– Вероятно, эта квартира – прикрытие для коммуны сектантов, – пробормотала она, заходя внутрь, и в спешке перешла к поиску номера 3F в длинном вертикальном ряду квартирных звонков. – Или Хлоя – это кодовое имя группы богатых финансистов, которым нужно место для языческих ритуалов, проводимых под покровом ночи. А я, очевидно, их сегодняшняя жертва. – Она ткнула пальцем в звонок. – Разве не странно, что эти мысли меня не останавливают?

– Совсем не странно. У нас тут отличная квартира! – воодушевился голос на другом конце провода. – Меня зовут Хлоя. Можешь подниматься!

Таллула вздрогнула от неожиданности.

– Уже иду!

Хлоя явно была приманкой.

Скольких людей заманили сюда на верную смерть обещаниями доступного жилья? Как при такой низкой арендной плате это место еще никому не успели сдать?

Уже не в первый раз за утро Таллула задумалась, не совершила ли она огромную ошибку, отказавшись от совершенно бесплатной комнаты, предложенной Берджесом.

Берджес.

Неужели он не выходил у нее из головы из-за чувства вины? Из-за того, что ей было стыдно за то, что она нарушила их договоренности? Или дело в том, что ей просто импонировало его… задумчивое спокойствие? Таллула была мастером ведения светских бесед. Отработав тысячи часов в исследовательских лабораториях в Антарктиде и других местах обитания биологов-интровертов, нет-нет да научишься заполнять тишину. К тому же она и до этого успела отточить свое красноречие на немыслимом множестве университетских тусовок.

А вот вчера с Берджесом все обошлось без лишних разговоров.

Они сразу перешли к делу без всяких неловкостей, и ей даже не показалось, что они куда-то спешат.

Таллула могла объяснить это только тем, что под его пристальным взглядом она чувствовала себя так, словно они давние друзья. Конечно, они уже встречались, но это было лишь однажды и несколько месяцев назад, а одной встречи явно должно было быть недостаточно, чтобы заставить ее так быстро раскрыться.

Что же отличало его от остальных?

Отбросив бесполезные размышления, Таллула медленно поднялась по лестнице на носочках, держа перцовый баллончик в кармане. Сверху послышался легкий скрип открываемой двери. Пока что она не слышала никаких песнопений, но злобные финансисты-олигархи могли просто не успеть вернуться с работы. Кто-то ведь должен был оплачивать аренду этого места. Очевидно, что не Таллула, – она ведь скоро умрет. Ее принесут в жертву богу процветания или кому-то вроде того.

Таллула обогнула перила последнего лестничного пролета и обнаружила, что из открытого дверного проема в противоположном конце коридора на нее смотрит почти бесплотная блондинка с гелевыми патчами в форме полумесяцев под глазами.

– Хлоя?

– Да, это я, – прошептала блондинка. – Поторопись, пока меня не увидел хозяин. Он уже стучал ко мне в дверь, требуя плату за квартиру. Я ее, конечно, подготовила. Ну, бо́льшую ее часть. Сиг передал мне чек за сентябрь, и я положила все на банковский счет, как и должна была. Да вот только существует вероятность, что я могла снять с него небольшую сумму на жизненно важные нужды.

Таллула двинулась по коридору.

– На что потратилась?

– Ой, да на всякие мелочи. – Она отошла в сторону, чтобы пропустить Таллулу в квартиру. Тем временем яркая улыбка Хлои растворилась за ужасающим осознанием. – Одно из преимуществ жизни в этом здании – бесплатный вай-фай. Как думаешь, хозяин квартиры может видеть, что я покупаю в интернете?

– Даже и не знаю, – честно ответила Таллула.

– Наверняка может. Ох, божечки. – Хлоя сорвала гелевые патчи с лица, пощупала и надавила на влажную кожу под глазами, словно желая проверить, изменила ли эта процедура ее жизненную ситуацию. – Пойдем, покажу твою комнату.

Таллула впервые осмотрелась по сторонам и только сильнее насторожилась. Перед ней предстал дворец с высокими потолками, залитый солнечным светом. Невероятно просторная открытая планировка: с одной стороны – кухня, достойная лучшего шеф-повара, с другой – утопающая в зелени гостиная. Растения здесь были буквально повсюду. Эта квартирка явно была оформлена кем-то с хорошим вкусом, в углу даже стояла плетеная корзина с пледом. Из картины выбивалась только заключенная в рамку хоккейная футболка с фамилией Готье и вымпел «Бостонских медведей», вывешенные над диваном.

Хлоя проскочила к короткому коридору в дальнем конце квартиры. Распахнула находящуюся там дверь и отвесила Таллуле поклон.

– Ваши покои, миледи.

– Сколько олигархов там прячется?

– Ты это о чем? – испуганно спросила Хлоя.

– Неважно. – Таллуле даже не нужно было переступать порог этой комнаты, чтобы понять, что она – настоящее воплощение мечты. Там и отдельная ванная наверняка была. – Хлоя, ни за что не поверю, что ты сдаешь комнату в этой квартире всего за семьсот долларов в месяц.

С лица Хлои не сходила улыбка.

– Сиг попросил меня назвать именно эту цену. – Она передернулась, прикрыв рот рукой. – То есть… да! Цена за комнату именно такая.

Таллула заподозрила неладное.

– Уверена? Думаю, ты легко могла бы запросить за нее вчетверо больше. – Она почувствовала, как Хлоя пыталась произвести мысленные подсчеты, и, судя по всему, ей это давалось нелегко. – Это целых двадцать восемь сотен, детка.

– Точно. – Хлоя кивнула так, будто они теперь разделяли какую-то большую тайну. – Я сама в этом не разбираюсь. Просто живу здесь и надеюсь, что все и дальше будет хорошо.

Так. Ну уж нет.

Другой человек легко мог бы воспользоваться доверием этой девушки, но Таллула таким заниматься не собиралась.

– Хлоя, мне кажется, тебе стоит сдать эту комнату по более выгодной цене, разве нет? Я даже представить не могу, сколько стоит месячная аренда этой квартиры, но ты сто процентов сможешь найти кого-то, кто готов платить больше. Разве это не облегчит тебе жизнь?

– Даже не знаю, – медленно ответила она. – Моя жизнь и так довольно простая.

Губы Таллулы дрогнули.

– Я за тебя рада, конечно. – На мгновение она все же задумалась, но решила, что не сможет жить спокойно, если не предложит Хлое помощь. – Давай я дам тебе свой номер. А ты, когда будешь выставлять комнату для съема, позвони мне, если понадобится помощь в отборе квартирантов.

Хлоя тут же поникла.

– Так ты не будешь заселяться?

– Нет, не буду.

– Ох, как же так, – вздохнула блондинка, в спешке проходя в комнату, после чего грациозно развернулась и вышла обратно. – Я ведь сделала все так, как велел мне Сиг.

В голове Таллулы раздался тревожный звоночек.

– А что он тебе велел?..

– Взять с тебя только семь сотен, а остальную часть арендной платы он получил бы от Берджеса. – Ответив, Хлоя принялась долго рассматривать потолок, но через какое-то время выдохнула еще раз. – Не помню, должна ли я была тебе это говорить. Сиг знает, что мне нельзя звонить во время вечерних процедур. Пришлось запретить, а то он будто так и хочет, чтобы мои поры оставались забитыми.

Пока Таллула застыла на месте, приходя в себя от полученной информации, Хлоя перебралась в гостиную и опустилась на диван с серой обивкой, прижав колени к груди.

– Я знаю, что ты дружишь с Берджесом, но Сиг – лучший игрок в его команде, хотя он и не капитан. А должен бы им быть. И мне все равно, если ты передашь Берджесу, что я так сказала. – Она поморщилась. – Хотя вообще-то не стоит. Он еще страшнее, чем мой хозяин.

– Уоу-уоу, давай помедленнее. – Таллула замахала руками, отчаянно пытаясь взять ситуацию под контроль. – Начнем с самого начала. Берджес собирался оплачивать мою аренду?

– Большую часть, да. – Хлоя поджала губы. – А разве ты не должна этому радоваться?

– Что? Конечно, нет!

– Но почему? – вздохнула блондинка.

– Потому что я хочу платить за себя сама, – прошипела Таллула. – Я не хочу быть ему чем-либо обязанной.

– Но ты и не должна была об этом знать. – Хлоя понизила голос до шепота. – Просто притворись, что ты все еще ни о чем не подозреваешь.

– Хлоя…

– Ну… – Ее потенциальная соседка на мгновение задумалась. – Сиг сказал, что Берджес считает, что это его вина, что тебе некуда идти. Он сказал, что хочет оплачивать часть твоей аренды и это меньшее, что он может для тебя сделать.

Сердце Таллулы забилось быстрее, а губы совсем пересохли.

– Не могу поверить, что он решился на такое…

– Ты на него злишься?

– Должна бы, черт побери! – выговорила сквозь зубы Таллула, заставив себя сделать глубокий вдох.

– До сих пор не понимаю, почему ты так себя чувствуешь, – протянула Хлоя. – Это ведь все равно что подарок. Ежемесячный. Люди ведь любят подарки, разве нет?

Таллула и сама не очень понимала, почему она злилась. Да и злилась ли вообще. Она все ждала момента, когда возмущение возьмет над ней верх, но никак не могла перестать чувствовать себя… тронутой до глубины души. Разве это не смешно? Еще как! Она сразу вспомнила вчерашний разговор. Как она раскрыла Берджесу причину своих сомнений, а тот просто признал ее решение и сделал это, даже не заставив ее чувствовать себя глупой или излишне эмоциональной. Он даже не пытался заставить ее передумать. Просто решил помочь ей без всяких громких заявлений, зная, что не получит за это никакой благодарности.

– Я злюсь, потому что он… хотел меня обхитрить, – начала объяснять Таллула, хотя и сама не слишком верила своим словам. – Мне не нужна его помощь. Я и сама смогла бы найти подходящее жилье.

– Но…

– Никаких «но». Он ведь даже не собирался раскрывать мне свои намерения.

– Сиг, должно быть, не сказал Берджесу, какая я болтушка.

– Ты не болтушка. Ты просто… открытая книга.

Хлоя положила руку на сердце.

– Приятно, спасибо.

– Совсем не за что. Послушай, Хлоя, если захочешь сдать комнату кому-то другому, позвони мне, я тебе с этим помогу. Сама я твоей добротой пользоваться не собираюсь. И добротой Берджеса, если уж на то пошло. Я так не могу. – Таллула подошла к дивану, на котором сидела Хлоя, и протянула ей руку, вспомнив о данном себе обещании стараться быть более общительной. – Вообще, можешь звонить мне и просто так, не только чтобы попросить помощи со сдачей комнаты. Давай как-нибудь выпьем по паре коктейлей, как тебе предложение?

– Ты сейчас не шутишь? – Хлоя вскочила на ноги и обхватила Таллулу за шею, заставив ее отшатнуться на шаг назад. – Согласна! С большим удовольствием с тобой выпью.

– Супер. – Все еще изумленная темпераментом Хлои, Таллула похлопала ее по спине. – Рада, что ты не загадочный олигарх.

Хлоя отпустила ее, буквально сияя, как новогодняя елка.

– Все еще не понимаю, о чем ты.

– Они даже навязчивее хоккеистов. – Таллула направилась к входной двери, помахав Хлое рукой на прощание. – Но только на самую чуточку.

Таллула не помнила, как спустилась по лестнице, настолько глубоко она была погружена в свои мысли. Этот почти незнакомый ей человек пытался помочь устроить ее жизнь. Он даже был готов выкладывать за это почти две тысячи долларов в месяц. И все только потому, что он чувствовал себя ответственным за ее жизненную ситуацию?

«Просто невероятно».

Она очень злилась на него или хотя бы пыталась злиться, по крайней мере. В основном она была просто растеряна.

И… заинтригована?

Он из кожи вон лез, чтобы помочь ей за свой счет. Ведь если бы она не смогла найти комнату по своему карману, скорее всего, ей не оставалось бы ничего другого, как приползти обратно к Берджесу и принять его предложение поселиться в небольшой спальне с дверью на крепком замке, согласившись тем самым помогать ему по дому и освободив его от утомительных поисков новой домработницы и няни.

Но действительно ли его заботила ее безопасность? И действительно ли им двигало только чувство вины?

И если дело было именно в этом, то можно ли было рассматривать его действия как способ контролировать ее жизнь или просто… не самую удачную попытку ей помочь?

Таллула не могла с уверенностью ответить себе на этот вопрос, но не собиралась оставлять его без внимания.

А значит, ей вновь придется встретиться с этим отцом-одиночкой и настоящим Голиафом в одном лице.

И она не могла сказать, что от этой перспективы в ее животе начали порхать бабочки.

Определенно нет.

Глава 4

Берджес внимательно прислушивался к вещающему на экране перед ним обучающему видео о том, как правильно заплетать французские косы, не переставая удивляться, как, черт возьми, инструкции рассказчика могут казаться ему все более запутанными каждый раз, когда он запускает видео заново. Проще говоря, его пальцы будто совсем не были созданы для этой затеи. На видео большой палец обхватывал основную массу волос; мизинец удерживал их то тут, то там, то вообще везде и сразу, средний и указательный пальцы сплетались и расплетались так, словно даже не были частью одной руки рассказчика без лица. Да какого хрена там происходит?

– Папа, – завопила Лисса, сидя на диване, опустив лицо вниз. – Если мы не поторопимся, я опоздаю на автобус.

– Еще раз посмотрю видео, и начнем. – Он коснулся красной точки в плеере и отмотал ее к началу шкалы. – Должно же у меня получиться рано или поздно.

– Я уже поняла, что из этого ничего не выйдет! – Она выпрямилась и уставилась на отца. Плечи ее школьной формы намокли от капель воды, стекающей с кончиков ее темных волос. – У тебя такое же выражение лица, как когда я пыталась объяснить тебе, как правильно выбрать размер бюстгальтера.

– Кто-то должен сжечь всю эту систему размеров дотла и придумать что-то хоть немного понятное.

– Женщины-то все легко понимают!

– Да? Тогда почему восемьдесят процентов женщин носят бюстгальтеры не своего размера? – Он поставил видео на паузу. – Вон, можешь прочесть статейку из брошюры, которую нам прислали вместе с заказанными тобой бюстгальтерами. Восемьдесят процентов женщин! В этих размерах вообще никто не разбирается.

Лисса закрыла лицо подушкой и закричала.

Берджес хотел сделать то же самое. Его сильно измотала поздняя тренировка, после которой он поехал в Уэстфорд, чтобы забрать Лиссу из дома ее матери. К тому времени, как он вернулся домой с дочерью на руках, он слишком устал, чтобы говорить с ней о чем-то важном. Он хотел попытаться наладить их отношения, как всегда обещал себе. Психическое и физическое истощение каждый раз мешало ему. Он уже не мог восстанавливаться после тренировок с той же скоростью, как когда ему было двадцать. Теперь для восстановления ему требовались лед и ибупрофен, на которые вчера вечером у него не было времени. А пульсирующая боль в пояснице служила постоянным напоминанием о том, что он начинает терять былую удаль.

И вероятно, он медленно продолжит терять ее с каждым последующим сезоном, пока не уйдет из спорта.

Тяжело вздохнув от этой мысли, он в очередной раз нажал на кнопку воспроизведения видео, хотя фокус его внимания уже был очень далеко. Он снова думал о Таллуле, гадая, успела ли она уже связаться с Хлоей и начала ли процесс переезда. Он заранее изучил статистику преступлений района ее съемной квартиры и просмотрел окружающие улицы через Google-карты, убедившись, что там Таллула будет в безопасности.

Но понравилось ли это место ей самой?

– Папа, ты можешь хотя бы попытаться сделать все как надо?

Он тяжело провел обеими ладонями по лицу.

– С чего тебе вдруг понадобилась такая мудреная прическа?

– Никакая она не мудреная. У нас сегодня турнирный матч по волейболу, и вся моя команда собирается заплести волосы во французскую косу. В прошлом матче я одна была без косы. – Она потянулась к черному ободку на запястье. – Я не хочу снова быть белой вороной.

Сердце Берджеса сжалось.

– И в первый раз они тебя даже не предупредили?

Ее лицо залилось краской, а глаза внезапно наполнились слезами.

– Ну вот зачем ты спросил?

– Не знаю. Прости.

Господи, он не понимал собственную дочь. Каждый раз, когда он открывал рот, это становилось все более очевидным. У него никогда не было сестер. Он был единственным ребенком в семье. Всю свою юность и последующую жизнь он провел за хоккеем. Французские косы, первые бюстгальтеры и игры престолов девочек из начальной школы были для него чем-то из иной вселенной, которая с каждым днем становилась только загадочнее. Всякий раз, когда наступала очередь Берджеса присматривать за Лиссой, до нее будто было все сложнее достучаться. Или, быть может, это он становился грубее. Трудно сказать, что из этого было правдой.

– Ладно, давай доведем дело до конца. – Он встал с места и обошел диван, взяв расческу, которую ему протянула Лисса. – Очевидно, придется учиться методом проб и ошибок. Манера повествования «Причесок от подружки» с «Ютуба» мне не подходит.

Лисса повернулась так, чтобы ее спина упиралась в подлокотник дивана, и пробормотала:

– Необязательно чтобы все выглядело идеально.

И знаете что? Это была наглая ложь.

Все, черт его дери, еще как должно было выглядеть идеально.

Берджес начал двигать своими грубыми кривыми пальцами, изгибая их абсолютно неестественным образом в попытках заплести волосы своей дочери в нечто, хотя бы отдаленно напоминающее косу, но то та, то другая часть ее прически попеременно оказывалась не там, где надо. Три части косы получились разного размера, и ему не хватало волос, чтобы доплести ее до конца. И это не учитывая то и дело вылезающие словно из ниоткуда «петухи». Добивало его то, что Лисса специально выдергивала из косы маленькие прядки у висков.

– Ты зачем это делаешь?

– Так будет симпатичнее.

– На видео такого не было.

– Да боже! И что с того?

Берджес закрыл рот и потянулся за резинкой, закрепив ей нижнюю часть получившейся не слишком ровной косы, молясь богу отцов-одиночек, чтобы этого оказалось достаточно. Уже через минуту, услышав доносящийся из ванной плач, Берджес понял, что его коса проверку не прошла, и грустно опустил голову, массируя глаза.

– Не пойду в школу.

– Еще как пойдешь, – терпеливо сказал он. – Сегодня утром я должен встретиться с менеджером «Медведей», а после обеда у меня тренировка. Я никак не смогу за тобой присмотреть.

– Может, возьмешь меня с собой?

Отчаяние, промелькнувшее в ее голосе, заставило его насторожиться. Неужели у нее были проблемы с одноклассниками? Может, на самом деле ее расстраивало что-то большее, чем простая коса? И если это так, подходил ли он для решения этой проблемы?

– Лисса…

Неожиданно по квартире разнесся звук дверного звонка, прервав его размышления. Их с дочерью взгляды устремились к двери. Берджесу было не привыкать к доставкам. Ему часто привозили снаряжение, сувениры, на которых нужно было поставить автограф, или записи игр, переданные ему тренерским штабом. Только чаще всего посылки принимал их швейцар, а Берджес забирал их у него уже позже. И это всегда обходилось без звонков в дверь.

– Я сейчас, – обратился он к дочери, пересек гостиную и нажал на кнопку электронной панели, выведя на экран картинку с камер наблюдения в вестибюле.

Там, скрестив руки, стояла Таллула.

Мышцы его живота непроизвольно напряглись, вслед за этим резко ускорился пульс. Так было каждый раз, когда он видел именно эту женщину. В такие моменты он будто резко покрывался потом, оставаясь при этом совершенно сухим, хотя в этом не было никакой логики. И сегодняшнее утро не стало исключением. Правда, на этот раз к удовольствию, которое он испытывал от одного только взгляда на нее, примешались нотки страха.

Потому что сегодня эта женщина явно была в крайне раздраженном настроении.

Может, личной жизни у него давно и не было, но он когда-то прошел через развод.

И догадывался, какой разговор ему предстоит.

Правда, ему показалось, что Таллула была не только раздражена, но еще и растеряна, и вот с таким коктейлем эмоций он дел пока не имел. Швейцар, стоявший за спиной Таллулы, неожиданно подал Берджесу знак. Провел пальцем по горлу, повернувшись к камере. Должно быть, его похожим образом встревожило настроение женщины, пока еще не решившей, сколько гнева она сегодня планирует выплеснуть в мир. Было приятно, что Берджес в этой ситуации был хотя бы не один.

И все же…

– Черт побери.

– Папа.

– Извини.

– Кто там?

– Таллула.

Лисса сразу воодушевилась.

– Правда? Она приехала к нам? – Дочь тут же вцепилась в его жалкую попытку сделать ей прическу, и его творение было уничтожено за считаные секунды. – Как думаешь, может, она сумеет заплести мне волосы?

– Что-то мне подсказывает, что она не в настроении для этого.

Тяжело выдохнув, Берджес нажал на кнопку панели, пропуская Таллулу в вестибюль, и ничуть не удивился тому, что его сердце забилось еще сильнее. И не так важно, злилась она на него или нет, он очень хотел ее увидеть. Даже с нетерпением ждал этого. Вчера, когда она ушла, он уже не был уверен, что ему представится такая возможность.

Прислонившись плечом к дверному косяку, Берджес скрестил руки на груди и стал ждать, когда откроются двери лифта. Как только это произошло и он увидел Таллулу, его чертово сердце бешено заколотилось. Да, это было во многом связано с ее узкими джинсами. А если, черт возьми, быть честным, его до смерти очаровывали и румянец на ее скулах, и изящный вырез горла, даже то, как целеустремленно она взмахнула руками, приближаясь к нему. В этот момент перед ним будто простирался неизвестный океан – так он себя чувствовал. Его бывшая жена не оказывала на него подобного воздействия, даже когда они только начали встречаться.

Никто не оказывал.

Никогда.

Так, подбери язык с пола, пока не опозорился.

В ближайшем будущем его ждал только закат карьеры и пенсия, а жизнь этой женщины только начиналась.

Берджес застыл на месте, когда Таллула подошла к нему. В ее великолепных карих глазах полыхало негодование. И, о да, она определенно знала, что́ он сделал. Она уже в любую секунду собиралась открыть свой идеальный ротик и сказать ему, чтобы он отправлялся прямиком в ад. Что она сама может о себе позаботиться. И что он не имел права вмешиваться в ее жизнь. И она была бы права.

– Таллула? – позвала ее Лисса из-за его спины. – Слушай! А ты умеешь заплетать французские косы?

Таллула бросила начавший смягчаться взгляд через плечо Берджеса, а затем снова сосредоточилась на нем.

– О квартире Хлои поговорим позже.

– Ни разу в этом не сомневаюсь.

Таллула лишь хмыкнула в ответ.

– Какую косичку хочешь, Лисса: рыбий хвост, двойную или обычную?

Из квартиры донесся вздох облегчения.

Лисса протиснулась мимо него в прихожую и неловко замешкалась перед Таллулой. Но когда та раскрыла перед ней свои объятия, его дочь утонула в них, опустив голову на ключицу Таллулы. Следующие несколько секунд Берджес пытался сделать вид, что это зрелище не трогает его до глубины души. А оно еще как трогало. Он и представить себе не мог, что его дочь и Таллула так сразу привяжутся друг к другу. И он завидовал ей не меньше, чем был благодарен.

– Привет, девочка моя, – произнесла Таллула. – Надеюсь, ты еще не успела забыть свои зажигательные танцевальные приемы?

Лисса хихикнула.

– Даже и не знаю. С нашего последнего раза я и не танцевала.

– Даже в ду́ше? – воскликнула Таллула.

– В душе ведь никто не танцует, – рассмеялась Лисса.

Таллула театрально легко взмахнула копной своих волос.

– А я вот еще как танцую.

Берджес приготовился к тому, что эта информация будет занимать его до конца дня.

Месяца.

Года.

Десятилетия.

Осознав, что его воображение в такой неподходящий момент начинают поглощать мысли о ее влажной коже, Берджес резко прочистил горло и оттолкнулся от дверного косяка.

– Не хочешь зайти?

– Ты просто обязана зайти к нам, – сказала Лисса, взяв Таллулу за запястье. – Мне через пять минут уже надо выходить в школу, а отец, кроме того, чтобы пересматривать обучающие видео снова и снова, словно зомби, ни на что не способен.

Его взгляд пересекся со взглядом Таллулы, когда Лисса буквально протащила ее во внутрь. Аромат кровавых апельсинов и базилика ударил по его восприятию так, что его живот напрягся вновь, словно готовился принять в себя чужой кулак. Вот она. Прямо здесь. В его доме. Отложила сумочку, стряхнула с себя куртку-бомбер и приступила к делу. Он стоял в изумлении, наблюдая, как она быстрыми движениями крутит в руках расческу, разделяя волосы Лиссы на три равные части. Так, что он даже мог видеть белоснежные линии кожи головы своей дочери.

Надо же. Они в самом деле существовали.

– Ответственно заявляю – я очень старался заплести хоть что-то, пускай у меня ничего и не вышло, – произнес он, ругая себя за то, что часто неосознанно замолкал в присутствии Таллулы. – Семь матчей подряд в плей-оффе – и то проще отыграть.

– Тебе обязательно ко всему приплетать хоккей? – пожаловалась дочь.

– Конечно.

– На ошибках учатся. Каждый должен с чего-то начинать, – пробормотала Таллула. – Тебе кто обычно волосы заплетает? Мама?

– На самом деле мне их никто и не заплетает. Обычно я ношу хвост или оставляю волосы распущенными, но в дни игр все волейболистки заплетают французские косы, а я единственная, кто этого не делает.

Кончики пальцев Таллулы на мгновение остановились.

– Ого? Ты играешь в волейбол?

– Ага. Во всяком случае, когда тренер не оставляет меня на скамейке. – Повисла тишина. – Я как бы в команде, но не в команде, знаешь такое?

– Если тебя взяли в команду, значит, ты – ее часть, другого не дано.

Лисса выдохнула и улыбнулась, кивнув.

– Ага.

Берджес думал, что на этом все и закончится. Его ребенок имел обыкновение замолкать, выдав общественности лишь самую малость информации о себе. Однако, к его удивлению, после продолжительной паузы она продолжила:

– Я в волейбол плохо играю. Ребята даже глаза закатывали, когда узнали, что меня взяли в команду.

– Жаль слышать, детка. – Нахмурившись, Таллула сосредоточилась на движениях кончиков своих пальцев и продолжила: – Хотя я бы лучше не умела играть в волейбол, чем была неприятным человеком. А ты?

Его дочь разразилась заливистым смехом и закрыла глаза.

– Да. Я бы тоже.

Таллула обернула резинку вокруг кончика самой идеальной косы, которую Берджес когда-либо видел в своей жизни. Он даже не знал, чему восхищаться в первую очередь. Тому, как быстро Таллула создала этот шедевр, или тому, как легко она развернула проблему Лиссы в положительное русло.

– Вот и все, детка. Не забывай, может, подача сегодня у тебя и не самая лучшая, но твоей косе точно не будет равных.

– Спасибо тебе, Таллула.

– Не за что, детка.

По квартире вновь разнесся звук дверного звонка, за которым последовал донесшийся из динамика голос их швейцара:

– Автобус уже внизу, Господин Дикарь.

Лисса вскочила на ноги, подхватила с пола свой рюкзак весом в восемь миллионов фунтов и выбежала за дверь квартиры, выкрикнув через плечо:

– Пока, Таллула! Пока, папа!

– Пока! – крикнул ей вслед Берджес, чувствуя себя так, словно только что стал свидетелем божественного чуда. – Спасибо тебе за помощь. – Он вздрогнул от громкого хлопка двери, а затем повернулся к Таллуле, на лице которой вновь отражалось уникальное сочетание из растерянности и раздражения. Однако к нему будто примешалось и нечто другое, чего не было раньше, – страх.

Она боялась оставаться с ним наедине?

В его горле застрял ком.

Да, дело явно было именно в этом.

Заставь ее почувствовать себя в безопасности. Прямо сейчас.

– В это время дня я обычно спускаюсь за смузи. Не хочешь присоединиться?

В его ушах гулко раздавался звук тикающих часов, пока она собиралась с мыслями. А может, это был его пульс.

– Полагаю, ты просто хочешь, чтобы у лекции о личных границах, которую я собираюсь тебе прочитать, были свидетели, – ответила Таллула, заметно затаив дыхание.

Смело, но не слишком уверенно.

Через что, черт возьми, прошла эта девушка и кого ему нужно было за это убить?

– Ты меня раскусила, – признал Берджес, наклонив голову в сторону двери.

Таллула кивнула, не сводя с него глаз, взяла свою сумочку и куртку, перекинула их через руку и первой из образовавшейся из них пары вышла в коридор. Они оба сохраняли тишину, пока он закрывал дверь, и не нарушали ее, спускаясь на лифте в вестибюль. Но как только они оказались на улице, Таллула заметно расслабилась.

– Что бы ни произошло, – сказала она, проходя мимо, пока он придерживал для нее дверь смузи-кафе, – прошу, не дай мне заказать смузи с арахисовым маслом и эспрессо вновь.

– Мне все еще кажется, что они добавили его в меню ради шутки.

– Если это так, то я на нее купилась. И мои вкусовые рецепторы тоже. – Они остановились у стойки плечом к плечу, рассматривая меню, висящее на дальней стене. – Мне, пожалуйста, один смузи с арахисовым маслом и эспрессо.

Он опустил подбородок.

– Боюсь, я не могу тебе этого позволить.

– Я не могу не заказать его.

– Будь сильной.

– Будь сильной, – очаровательно повторила за ним Таллула. – Ты не способен заплести французскую косу, но смог выдумать целый план, чтобы заманить меня в выбранную тобой квартиру?

– Ты даже не хочешь дождаться, пока мы закажем смузи, перед тем как начинать этот разговор?

– Тот факт, что ты смеешься над этим…

– Это совсем не так, – поспешил ответить Берджес. – Я прекрасно осознавал, что если ты обо всем узнаешь, то возненавидишь меня, но, по крайней мере, так я мог быть уверен, что ты будешь в безопасности. Меня подобный компромисс устраивал.

– Именно поэтому… у меня и не выходит злиться на тебя так сильно, как хотелось бы. – Она резко цокнула языком. – Это очень раздражает.

– Вполне согласен раздражать тебя, лишь бы ты меня не ненавидела.

– Я тебя не ненавижу. И не твоя вина, что мне приходится искать квартиру.

– Нет, еще как моя. – Его голос заскрипел, словно гравий. – Я тебя пугаю.

– Меня многое пугает… – Она резко сжала губы. – Дело не только в тебе.

У Берджеса возникло совершенно неуместное желание подхватить ее на руки и прижать к себе. После такого признания он не мог придумать лучшего предназначения своей физической силе, чем крепкие объятия. Но она явно была не в настроении для подобного. К облегчению Берджеса, именно в этот момент из-за стойки решил появиться работник кафе.

– Что желаете? – спросил он.

– Мне как обычно, – быстро ответил Берджес. – Только не давайте ей смузи с арахисовым маслом и эспрессо.

– Еще как давайте, – прошептала она работнику кафе, прикрыв рот рукой. – И побольше эспрессо, пожалуйста.

Ухмыльнувшись, Берджес бросил на стойку двадцатку.

– Может, присядем?

– Может, и присядем. – По дороге к столику она цокнула. – Этот подойдет или хочешь выбрать какой-нибудь другой столик у меня за спиной?

Берджес прищурился.

– Улавливаю сарказм.

– Хорошо, что улавливаешь.

Она села за столик, скрестив ноги… и тут он услышал легкий скрип слишком узких для нее джинсов. Этот звук отразился напряжением в его адамовом яблоке. Чтобы стянуть с нее эти джинсы, пришлось бы потрудиться… Грубо спустить их по ее бедрам, быть может, прихватив с ними и ее трусики. С этой задачей его руки справились бы и без обучающего видео. Ведь он не раз раздевал Таллулу в своих мыслях с тех самых пор, как познакомился с ней прошлым летом.

Берджес сел напротив Таллулы, приказав себе вести себя естественно, несмотря на то что в его штанах становилось тесно.

– Предполагаю, ты все же заселилась к Хлое, невзирая на мое вмешательство.

– Нет, не заселилась, – лаконично ответила Таллула. – Эта комната стоит в четыре раза больше заявленной стоимости. Снимать ее за семьсот долларов в месяц было бы преступлением. Я бы просто пользовалась добротой вас обоих.

– Небольшая цена за…

Господи, он слишком много болтал. Она пришла сюда, чтобы вернуть потерянные им яйца, а он только и делает, что выставляет свое восхищение ею на всеобщее обозрение. С таким же успехом он мог бы носить на шее табличку с надписью: «Давно растерял опыт общения с женщинами».

– Небольшая цена за мою безопасность? – тихо продолжила она.

Берджес хмыкнул, не зная, как ответить, чтобы не показаться глупым.

Таллула сохраняла молчание несколько долгих мгновений.

– Быть может, у меня просто нет такого уж большого опыта общения со спортсменами, особенно с хоккеистами? Для меня ты будто ходячее противоречие, понимаешь? Разве может человек, в котором скрывается такая агрессия… переживать за девушку, с которой встречался всего пару раз?

Еще как может. И в реальности так все и было.

– Может, Таллула.

– Хотела бы я знать это наверняка, – прошептала она, кажется, сама удивившись тому, что проговорилась. – Удовлетворишь мое любопытство?

– Валяй.

Она прищурила один глаз.

– Ты совсем не жалеешь, что сломал нос тому парню?

Этот вопрос застал Берджеса врасплох.

«Жалею ли я об этом?»

– Да.

Берджес медленно выдохнул, понимая, что просто физически не способен врать этой женщине, даже если радикальная честность, вероятно, выходила ему боком.

– Этот парень всю игру махал клюшкой у лица моих ребят. К тому же я играю против этого придурка уже шесть лет – он должен бы знать меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что за такое поведение придется отвечать, и ему стоило хотя бы постараться защитить себя от последствий. – Подобные откровения явно не играли на руку Берджесу. Совсем не играли. Но он просто не мог не раскрыть ей пусть и уродливую, но правду. – Да и я не планировал ломать его чертов нос. Если от этого тебе станет легче, знай, что после игры я отправил ему в номер целую упаковку пива.

Таллула заметно выпрямила спину.

– Правда? И какое пиво отправил?

– «Сэм Адамс». Очевидным образом.

Она фыркнула.

– Ты отправил ему бостонское пиво… Звучит так, будто ты решил подсыпать еще больше соли ему на рану.

– Как бы тебе объяснить… – Он барабанил пальцами по столу. – Если бы я просто передал ему извинения, вот тогда бы ему точно стало только хуже. А с помощью «Сэма Адамса» я как бы сказал ему: «Ты, чувак, конечно, извини, но все же иди на хер». Так он хотя бы гордость свою сохранил. Этот вариант намного лучше. Теперь понимаешь?

Она моргнула.

– Хоккеисты – существа с другой планеты, так ведь?

– Ты себе даже не представляешь.

Таллула взяла свой стаканчик и отпила смузи из соломинки. Берджес сделал то же самое. Они смотрели друг на друга через стол, будто участники дебатов, готовящиеся к следующему вопросу.

– Таллула, я буду с тобой предельно честен и сразу раскрою все свои карты. – Вероятно, он сильно этим рисковал, но не мог держать все в себе. Берджес всегда отличался прямолинейностью и откровенностью, часто в ущерб своей позиции, и Таллула к тому же была слишком умна, чтобы покупаться на выдумки, хотя он никогда и не стал бы пытаться ее обхитрить. – Я никогда в своей гребаной жизни не поднимал руку на женщину и никогда не подниму.

Ее грудь опустилась глубже обычного и спустя мгновение резко поднялась, пока пальцы судорожно бегали по стаканчику со смузи. Таллула начала было что-то говорить, но слова будто не шли. Ее реакция заставила Берджеса до боли впиться кончиками пальцев себе в бедро. В его ушах отдавался каждый удар ускорившегося пульса. Просто назови мне имя обреченного на смерть червя, причинившего тебе боль.

Он с такой силой удерживал себя от того, чтобы сказать это вслух, что его горло буквально горело от перенапряжения. Это было бы слишком неуместно. Слишком поспешно. Может, он и провел последние несколько месяцев, перебирая в памяти тот день, который они провели вместе, но у него не было причин полагать, что и она думала о нем в этом ключе. Для нее он был всего лишь потенциальным работодателем. Никак не другом. Не тем человеком, которому она могла бы раскрыться полностью.

И уж точно не кандидатом для романтических отношений.

– Может, мы как-нибудь все вместе поужинаем? – медленно произнесла она, словно отмеряя слова.

Берджес затаил дыхание. По его затылку пробежали мурашки. Странное чувство. Быть может, так ощущается надежда? Погодите. Что только что произошло?

– Поужинаем?

– Да, поужинаем. Я все еще планирую остановиться в отеле, но мне бы очень хотелось побольше пообщаться с Лиссой, а то сегодняшнего утра мне не хватило, к тому же… – Она наклонила голову. – Тебе не показалось, что от нее веет атмосферой стервозных девчонок?

– Я… черт его разберет? Ты о чем это?

– У меня ощущение, будто другие девочки в школе к ней не очень добры.

– Да. – От накатившего облегчения его огромная задница чуть не сползла со стула. – Тебе тоже так кажется?

Она неохотно кивнула.

Он коснулся неприятно щемящей груди.

– Ох, господь, эта информация меня не радует. Совсем не радует.

Таллула почти что с любопытством следила за движениями его руки.

– Не хочу лезть не в свое дело – с этим должна бы разбираться ее мама. Но у меня как у квалифицированной заучки довольно большой опыт общения со стервозными девчонками.

Вчера он уже был готов принять отказ Таллулы от позиции няни, потому что меньше всего ему хотелось заставлять ее оказаться в ситуации, в которой ей будет некомфортно. Однако теперь, когда появился шанс, что она может передумать, он был полон решимости доказать ей, что его дом – самое безопасное для нее место в Бостоне, а возможно, и во всем мире.

Начиная с предстоящего ужина.

Вот только была одна проблема.

– Таллула, я ни черта не умею готовить. Я сижу на белковой низкоуглеводной диете, так что в основном ем мясо и овощи на пару. Ну и рыбу – два раза в неделю. Сегодня в моих планах было заказать для Лиссы какую-нибудь доставку.

Таллула театрально надулась.

– Ох, Берджес, ты без посторонней помощи совсем не справляешься, не так ли?

– Прошу, мне нужна помощь, – хрипло ответил он. – Я даже близко не способен на то, что ты показала сегодня утром. Ты идеально заплела мою дочь, да так, что разделила ее волосы идеальными проборами. При этом поддерживая с ней беседу. А я не умею ни того ни другого. Даже по отдельности.

– Я… подумаю об этом. – Они смотрели друг на друга так долго, что его тело начало реагировать на ее продолжительный интерес, и ему пришлось немного поерзать на сиденье. Сосредоточиться на ровном дыхании. Боже, эта женщина буквально властвовала над его членом и совершенно об этом не подозревала. Быть может, позволять ей переехать к нему было бы неэтично. Однако потребность быть рядом с ней в очередной раз взяла верх. Она заглушила все остальное, в том числе и голос его совести. – Что ж, мне уже пора выходить, чтобы успеть встретиться с куратором по поводу учебного расписания. Увидимся вечером?

– Звучит прекрасно. Увидимся вечером, – сказал он и добавил: – Не будем ни с чем торопиться. Сориентируемся на твои ощущения. Хорошо?

Она выдохнула, расслабившись еще больше.

– Хорошо.

Таллула оттолкнулась от стола и встала с места. Берджес сделал то же самое. Он не знал, куда деть свои руки в этот момент, и тут же протянул правую ладонь Таллуле. Она поджала губы, пытаясь скрыть улыбку, и впилась пальцами в его руку, отчего по его пяткам медленно пробежали сладкие мурашки. Какое нежное рукопожатие. Сильное. Идеальное.

Берджес остановился, чтобы полюбоваться тем, как она забрасывает сумочку на свое плечо и тянется за смузи, явно собираясь забрать его с собой. Не успел он проскочить мимо нее к выходу, как Таллула, замешкавшись, повернулась к нему и поднесла соломинку от своего смузи к его рту.

– Спорим, если ты попробуешь его, то тебе придется признать, что он потрясающий?

Берджес скорчил недовольную гримасу.

– Я кофеин не употребляю.

Таллула притворно подавилась.

– Один глоток тебя точно не убьет, протеиновые штанишки.

– Господи. Ладно.

Он обхватил ее запястье, приподняв стаканчик вместе с ним, сомкнул зубы вокруг соломинки и подтянул ее повыше, чтобы не напрягать шею. И, черт бы его побрал, одновременно с этим он словно почувствовал, как ускорился пульс Таллулы. Ее ресницы слегка дрогнули, а взгляд не отлипал от его рта, когда он сделал большой глоток и отпустил соломинку, облизнув губы. Если бы она не была потрясающе красивой, умной и молодой аспиранткой, которая могла бы выбрать себе любого мужчину своего возраста в Бостоне, он бы даже задумался, не привлекает ли ее он сам. Но у него явно не было ни единого шанса.

– Ну что? Каков твой вердикт?

Эта женщина заслуживает только правды.

– Это просто отвратительно, Таллула.

Ее рот раскрылся в удивлении.

– Даже чуточку не понравилось?

– Мне нравится знать, что нравится тебе. – Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что именно он под этим подразумевал – и, что еще важнее, что он сказал это вслух. Она растерянно моргала глазами, очевидно, тоже сбитая с толку этим заявлением, поэтому он решил переобуться прямо на ходу так быстро, как только мог. Если он действительно хотел, чтобы она передумала отказываться от работы няней в его доме, то ему меньше всего нужно было, чтобы Таллула узнала о его совершенно бессмысленной мегавлюбленности в нее. – Зная, что ты с таким удовольствием пьешь разжиженный собачий корм, я буду меньше стесняться своей ужасной стряпни.

Уголок ее рта приподнялся в улыбке.

– Еще увидимся, Берджес.

– До встречи, Таллула.

Он глубоко вдохнул остававшийся за ней аромат базилика и апельсинов, когда она пронеслась мимо него к двери. И пока Таллула не скрылась из виду, с наслаждением наблюдал, как завораживающе покачивается то вправо, то влево ее сексуальная задница. Внезапно раздающееся из-за прилавка кафе хихиканье вывело Берджеса из транса. Работающий здесь паренек радостно ухмылялся за кассой, вытирая руки о белое полотенце.

– Вы только поглядите. Кажется, Господин Дикарь потерян для общества.

На выходе Берджес показал ему средний палец, но парень лишь сильнее рассмеялся.

Только зайдя в лифт «Маяка», Берджес и себе позволил улыбнуться.

Ведь его ждал ужин с Таллулой.

Глава 5

Таллула вытащила из магазинного холодильника небольшую подложку с куриными грудками и, скорчив недовольное лицо, бросила ее в свою красную корзинку. Будучи веганкой, она не имела привычки взаимодействовать с сырым мясом, но ради одного-единственного ужина могла и потерпеть. К тому же она все еще планировала дойти до отдела с овощами и набрать баклажанов, цукини, перца и лука, чтобы приготовить и овощное блюдо. Шакшуку по рецепту ее матери, если быть точной.

Как же много может изменить один день. Он и не заметила, как решила пройтись по магазинам за продуктами с учетом диетических ограничений почти незнакомого ей мужчины. Много белка, мало углеводов. Просто блеск. Что вообще побудило ее пойти в магазин, чтобы купить продукты и приготовить ужин для этого человека и его дочери? На этот вопрос у нее не было ответа. Кроме того, что в голове у нее продолжали крутиться его хриплые мольбы о помощи, доносившиеся до нее из-за стола смузи-кафе… Как-то так она и оказалась на ближайшем к «Маяку» рынке.

Только сегодня.

Она приготовит им ужин только сегодня.

Даже если случится чудо и она все же решит жить с Берджесом, в ее обязанности не будет входить готовка. В этот раз она делает им одолжение. У нее просто подходящее для этого настроение. Ни больше ни меньше.

Она свернула направо из отдела с охлажденными продуктами и оказалась лицом к лицу с витриной, заставленной банками с арахисовым маслом. Как будто ей не хватало напоминаний о том, как этим утром Берджес попробовал ее смузи. С того момента, как это случилось, у нее не получалось думать ни о чем другом. Во время встречи с куратором Таллула не могла уловить ни одного ее слова, хотя губы представшей перед ней женщины явно активно двигались. Все мысли Таллулы были заняты крепкими белыми зубами Берджеса. Тем, как они уверенно дернули бумажную соломинку на себя, магическим образом заставив сократиться мышцы живота Таллулы, которые не сокращались уже очень давно. Эта картина отвлекала ее и сама по себе, но когда к ней прибавился еще и образ того, как двигалось горло Берджеса во время глотка, образ его пристального, изучающего ее взгляда, Таллуле пришлось покинуть охлаждаемое кондиционерами административное здание, раскрасневшись с головы до ног.

Теперь у нее было две причины не соглашаться работать няней в его доме.

Во-первых: она не хотела жить в постоянном страхе, что агрессия Берджеса может вылиться за пределы льда, вырвавшись из-под его поверхности.

Во-вторых: ей внезапно очень захотелось, чтобы он использовал свои крепкие зубы, чтобы стянуть с нее трусики.

Такой контраст ее, мягко говоря, настораживал. Разве не странно так сильно сохнуть по мужчине, не зная, что именно скрывается за его личиной? Хотя, может ли вообще человек знать другого человека изнутри наверняка? Не может, так ведь? Ожидания Таллулы уже обманывали раньше.

Монстр, с которым она имела дело, невероятно хорошо скрывал свое существование. Невероятно хорошо.

Таллула оторвала свой невидящий взгляд от арахисового масла и направилась к овощам. Курицу для ужина она уже взяла. Оставалось только бросить в корзину зеленый перец, луковицу, лимон и головку чеснока. Картофель не входил в рецепт шакшуки ее матери, и, скорее всего, за такое мать бы от нее отреклась, но манящий зов углеводов приглушил ее родовой стыд. Оставалось надеяться, что у Берджеса на кухне найдется хотя бы что-то из необходимого, вроде растительного масла, сахара и уксуса, иначе ей придется отправить его по соседям.

Собрав все ингредиенты, она расплатилась за них на кассе, обхватила большой коричневый бумажный пакет и вышла на вечерние улицы Бостона. Надо признать, что район Берджеса ей нравился. Даже очень. Она просто обожала наблюдать за гуляющими в парках людьми. Это бесплатное развлечение ее очень расслабляло, а в Бикон-Хилле было много зеленых зон. Берджес жил вниз по дороге от огромного общественного парка, не говоря уже о том, что на крыше его здания был целый сад, что, несомненно, делало его предложение еще более привлекательным.

По улицам потихоньку начинал разливаться свет уличных фонарей и газовых ламп, украшающих уютные крылечки трех- и четырехэтажных кирпичных зданий. По стенам каждого второго строения вился яркий зеленый плющ. Из-за безупречно окрашенных цветочных клумб то и дело выглядывали местные мамочки. Большинство людей, живущих на первых этажах, совсем не заботило то, что у них нет жалюзи. Таллула, проходя мимо их окон, могла видеть их детишек, занимающихся уроками за кухонными столами. Лисса, вероятно, сейчас занималась тем же самым. Интересно, помогал ли ей Берджес с домашним заданием?

Заметив почтовый ящик на углу, Таллула резко остановилась, опустила пакет с покупками на тротуар и неожиданно погрузилась в себя. Она потянулась в карман пальто и достала открытку, которую купила ранее в туристическом районе города. На ней была фотография рынка Куинси и надпись «Привет из Бостона». Она перечитала короткое послание, которое написала своей сестре Ларе, а также стамбульский адрес, который знала наизусть. К горлу подступил комок, но, прежде чем на ее глазах успели проступить слезы, она все же опустила открытку в щель ящика и продолжила путь.

Она не останавливалась, пока не дошла до угла напротив дома Берджеса и не подняла взгляд на последний этаж здания. Она не ожидала кого-либо там увидеть, поэтому чуть не выронила пакет с продуктами, когда в окне мелькнул силуэт Берджеса – фигуры размером с Голиафа, вышагивающей взад-вперед с прижатым к уху телефоном. И, о боже, у нее даже не получилось сделать вид, что в этот же момент под ее животом не сжался напряженный узел влечения?

После инцидента, произошедшего с ней на последнем курсе, Таллуле было очень трудно отдаться простому биохимическому влечению. Или даже испытать его. В прошлом у нее не было проблем с тем, чтобы ценить мужчин за то, что они могли предложить ей в физическом плане. Совсем не было. До череды ее стажировок по всему миру она по-настоящему обожала мужчин. А уж флирт для нее был чистым удовольствием. Она просто обожала, как от загадочных незнакомцев по ее телу разливается сладкое физическое возбуждение. Обожала то, как горячо нарастает напряжение между ней и ними, за которым следовала эйфорическая сексуальная разрядка. Теперь же, когда она выходила в свет, ее нервная система в окружении мужчин тут же переходила в состояние повышенной готовности. У нее просто не выходило расслабиться из-за мыслей о том, что она неспособна составить для себя их полный портрет. Таллула не могла не задаваться вопросом, каковы эти мужчины на самом деле. А главное, на что они способны.

Таллула сильно хотела освободиться от этого страха. Очень сильно. Она все еще надеялась, что со временем у нее получится преодолеть его своими силами либо у кого-то все же выйдет показаться ей не таким, как все. Достойным доверия. Не монстром.

Почему же ее либидо решило триумфально вернуться во время встречи с ее потенциальным работодателем?

В такой неподходящий момент, серьезно?

Жизнь с мужчиной, которого она так безумно хотела оседлать, явно была сопряжена с большим числом осложнений. Во-первых, у него был ребенок. Да и разница в возрасте между ними была заметной. Таллула хотела вернуться к активной жизни, извлечь из нее максимум, пока ей не стукнуло тридцать. Остепеняться в ее планы не входило. Нет, спасибо. Она провела годы, скрываясь от мира на разных исследовательских станциях, но теперь пришло время исполнить обещание, данное ее сестре, Ларе, бывшей свидетелем того самого инцидента и заставшей Таллулу совершенно опустошенной и эмоционально разбитой. Разбитой на кусочки, которые так долго не могли собраться обратно в единое целое.

Но время пряток прошло, и настало время действия.

Пока же Таллула не могла по-настоящему сдержать данное ей обещание, она планировала продолжать общаться с Ларой с помощью открыток. Так она гораздо дольше могла избегать разочарования – или, что еще хуже, жалости, – которое, как она знала, услышит в голосе Лары, если когда-нибудь наберется смелости позвонить ей.

В любом случае проблемы стоило решать по мере их поступления, и сегодня ей поступила достаточно большая посылка. Метр девяносто пять ростом, если быть точной.

«Это всего лишь ужин», – выдохнула Таллула, бросив взгляд налево по улице с односторонним движением, прежде чем перейти дорогу. Швейцар с широкой улыбкой пропустил ее в подъезд, как будто ждал именно ее. Таллула поднялась на лифте на самый верх, вышла из него и замерла, услышав шум спора, доносившийся из квартиры Берджеса.

– Повесь трубку, папа! Это не поможет.

– Я не могу просто сидеть, сложа руки, Лисса.

– Еще как можешь! О боже, ты сделаешь только хуже!

Таллула сделала один нерешительный шаг вперед. Потом еще один. И остановилась. Она точно хотела ввязываться во все это? Таллула была не из тех, кто влезает в чужую жизнь, а потом безответственно упархивает из нее. Если уж она и решалась на такое, то оставалась в этой жизни навсегда. В этот вечер она планировала просто поужинать с ними. Приободрить Лиссу и, быть может, хоть и с небольшим шансом, все же пересмотреть предложение Берджеса. Но сейчас инстинкты подсказывали Таллуле, что, если она ввяжется в происходящее, обратной дороги уже не будет. Хотела ли она этого, учитывая свои опасения?

Донесшийся изнутри квартиры захлебывающийся детский всхлип подтолкнул Таллулу вперед. Природное сочувствие приняло решение за нее. Подперев бедром пакет с продуктами, она трижды настойчиво постучала в дверь. С той стороны ей ответила тишина.

Затем раздался звук шагов.

Дверь ей открыл крайне хмурый Берджес, прижимавший к уху телефон. Босые ноги, мокрые волосы, черные треники и белая футболка с логотипом «Медведей».

– Я честно хотел переодеться к твоему приезду. Да только кое-что произошло.

– Я это «кое-что» услышала еще из коридора.

Он ненадолго прикрыл глаза, а затем перевел взгляд на коричневый бумажный пакет, который она держала в руках.

– Что принесла?

– Ингредиенты для шакшуки и немного курицы в лимонном соусе.

Его хмурый взгляд резко посветлел.

– И ты собираешься все это приготовить? Специально для нас?

– О да.

– Прошу, ради всего святого, входи.

Он отошел в сторону, и Таллула вошла в их дом, изо всех сил стараясь не замечать, как пахнет профессиональный спортсмен, только что вышедший из душа. Только вот у нее, конечно же, не вышло. Его аромат был… восхитительным. Как будто он все еще потел, когда зашел в душ, и не успел перестать к его окончанию. Как результат, от Берджеса пахло одурманивающей смесью ментола и мускуса, от которой у нее в животе все будто перевернулось.

К счастью или сожалению Таллулы, ее внимание тут же приковала к себе сидящая на диване девочка с залитым слезами лицом.

– Привет, детка. – Таллула пересекла комнату и поставила продукты на кофейный столик. – Тяжелый день?

Лисса скрестила руки на животе и жалобно кивнула.

Таллула кивнула в ответ.

– Не могу не заметить, что ты расплела свою французскую косу.

– Сегодня ни у кого из девочек не было косы. Я выглядела так жалко.

От сочувствия к ней в горле Таллулы будто застрял комок.

– Я отказываюсь верить, что ты могла выглядеть жалко. Это просто невозможно. Но почему бы нам не поговорить о том, что происходит сейчас. Что случилось?

В ответ Лисса вспыхнула.

– Папа звонит в школу, чтобы сказать, что надо мной там издеваются, но это не так. Не совсем так. Это… не знаю. Все гораздо сложнее.

– Они издеваются над тобой, при этом как бы и не издеваясь, так ведь?

– Да! – Она указала на отца, который расхаживал взад-вперед по открытой кухне в десяти метрах от них. – Он собирается устроить им неприятности из-за пустяка, а завтра мне из-за этого будет только хуже.

Таллула заговорщически подмигнула Лиссе.

– Поглядим, смогу ли я его отвлечь.

Девочка вытерла слезы со щек и с надеждой посмотрела на Таллулу. Глубоко вздохнув, та взяла пакет с продуктами, прошла на кухню и поставила его на стойку.

– Эй. – Она достала лук, перец, чеснок и картофель и положила их на разделочную доску рядом с раковиной. – Поможешь мне все это порезать? Лучше будет начать с лука.

– Я-то? – переспросил Берджес, тыча огромным пальцем между своими грудными мышцами.

– Ты, кто же еще.

– У меня сейчас только одна рука.

– Тогда, может быть, тебе стоит повесить трубку? – Она понизила голос до шепота: – Перевожу: тебе определенно стоит повесить трубку.

Его брови сошлись вместе, будто два взлетающих черных воздушных змея, и ее сердце бешено заколотилось. Она только что впервые заявилась на кухню к этому человеку и тут же велела ему делать то, что она говорит. Как он на такое отреагирует?

Пока Таллула ждала его ответа, она неосознанно впилась ногтями в ладонь своей правой руки, а в ее горле будто застряла кость. Внимание Берджеса тут же переключилось на ее сжатый кулак, и его хмурое лицо потускнело еще сильнее.

Наконец он поднял взгляд и встретился им с Таллулой.

– Она вернулась домой в слезах, – сказал он. Его голос звучал спокойно. Ровно. – Я что, должен просто закрыть на это глаза?

Таллула явно ощутила, что все надежды этой девочки лежали на ее плечах, и, несмотря на испытываемый перед Берджесом трепет, продолжала стоять на своем.

– Думаю, пока тебе и правда стоит закрыть на это глаза. – Она понизила голос и повернулась спиной к остальной квартире. – Понимаю, что тебе буквально рефлекторно захотелось решить все проблемы за своего ребенка. Это вполне нормальная и здоровая реакция на происходящее. И если бы речь шла об откровенных издевательствах и угрозах, в дело точно следовало бы вмешаться взрослым. Но мне кажется, что в ее случае все дело в типичных девчачьих играх престолов. Ей уже двенадцать, и она вполне может, и даже должна, решить эту проблему самостоятельно.

– Мне не нравится, когда она плачет, – произнес он, выделив при этом каждое слово.

– И это вполне нормальная и здоровая реакция.

Он хмыкнул.

– Значит, ты хочешь, чтобы я повесил трубку и нарезал тебе лук.

– Так точно. Ваша очередь плакать, Господин Дикарь.

Берджес сбросил звонок, скорчил недовольное лицо и убрал телефон в карман тренировочных штанов. Казалось, даже мысль о нарезке лука вызывала у него отвращение. Тем не менее он достал нож из держателя, с минуту разглядывал лежащий перед ним лук и начал его резать. С каждым движением на его щеке выступала напряженная мышца, острая, как лезвие бритвы. Таллула медленно выдохнула весь запасенный ей до этого момента воздух и разжала кулак. На ее ладони красовался целый квартет из следов в виде полумесяца, оставшихся от ее ногтей. Почувствовав на себе чужой взгляд, она заметила, что Берджес наблюдает за ней через плечо, и тут же приказала своему телу начинать двигаться.

Вынимая курицу из пакета, она подмигнула Лиссе через барную стойку, и та откинулась на спинку дивана, будто марионетка, у которой перерезали ниточки. Таллула нашла в одном из нижних шкафчиков сотейник, в другом – оливковое масло и принялась за работу, начав резать курицу на кусочки. Она успела провести за этим несколько минут, когда на пороге кухни показалась Лисса.

– Можно я тоже помогу с готовкой?

– Конечно. Можешь пока подрумянить мне курицу.

– Правда можно? – Она встала справа от Таллулы с недоуменным видом. – А как это делается?

– Налей немножко оливкового масла в сковороду и разогрей ее.

За этими словами последовало молчание.

– Хорошо, только я не знаю, как и это делается.

Таллула отложила нож и обмыла руки, а затем жестом позвала Лиссу присоединиться к ней у плиты. Она явно чувствовала на себе пристальный взгляд Берджеса, пока объясняла Лиссе, как переключать конфорки в нужные ей режимы. После этого они посолили и поперчили все получившиеся кусочки курицы, и закинули их в сковороду вместе с ломтиком масла и соком хорошо выжатого лимона. Как только масло зашипело, Лисса удивленно отпрыгнула от плиты.

– А ты не помогаешь маме готовить?

– Нет, она всегда все делает сама.

Таллула хмыкнула.

– Думаю, она будет рада такому помощнику, как ты.

– Ага.

– Только не пользуйся плитой без взрослых. Твои родители наверняка не слишком обрадуются, если ты спалишь ваш дом. – Таллула поискала по ящикам кухонные щипцы и удивилась, когда Берджес протянул ей их через плечо. Она повернулась и встретилась взглядом со стоявшим перед горкой грубо нарезанного лука хоккеистом, наблюдавшим за Таллулой со смесью любопытства и благодарности. – С самого детства в моем родном доме было правило. Перед едой человек всегда должен был сначала выпустить из себя весь негатив. Если к началу трапезы к твоему горлу все еще подступает гнев, ты легко можешь им подавиться.

Отец и дочь посмотрели на нее совиными глазами.

– Я не сделала ничего плохого, – заметила Лисса.

– И я ничего плохого не сделал.

– Хорошо, что я знаю прием Хеймлиха. – Таллула вздохнула. – Сегодня у кого-то в дыхательных путях точно застрянет кусок курицы.

– Я просто хотела рассказать тебе о случившемся, а ты сразу взбесился, – сказала Лисса отцу.

Берджес помассировал переносицу.

– А я просто хотел разобраться в ситуации. Я для этого у тебя и есть. Я ведь твой отец и люблю тебя.

Нижняя губа Лиссы задрожала, но она все же смогла сдержаться.

– Хорошо. Я тоже тебя люблю.

Таллула с большим трудом сделала глубокий вдох.

– Быть может, в следующий раз мы сначала выслушаем друг друга полностью, а потом, если понадобится, разберемся с ситуацией вместе. – Она еще раз приобняла Лиссу за плечи. – Всех такой план устраивает?

– Устраивает, – решительно сказала Лисса.

После недолгих раздумий Берджес кивнул.

– Устраивает.

Таллула улыбнулась им обоим.

– Поздравляю, сегодня никто не задохнется.

Берджес нуждался в помощи. Отчаянно нуждался.

На протяжении всего ужина этот факт был до боли очевиден.

Когда он смотрел на свою дочь, в его глазах ясно читалась глубокая привязанность. Но он просто не знал, как быть с ней на одной волне. Она рассказывала о своей любимой группе, а он ворчал, что тексты их песен слишком взрослые. Она хихикала, рассказывая о своей влюбленности в солиста, а Берджес выглядел так, словно ему нужно было дать успокоительное. А изъявленное ей желание покрасить несколько прядей волос в фиолетовый заставило Берджеса осушить полный стакан воды. В общем, вы поняли.

К концу ужина Таллула пришла к выводу, что, хотя Лисса давно повзрослела, Берджес все еще мысленно воспитывал пятилетнего ребенка.

– Все было очень вкусно, – прокомментировала ужин Лисса, когда они втроем убрали со стола, сполоснули тарелки и загрузили их в посудомоечную машину. – Что будем готовить завтра?

В груди Таллулы защемило.

– Ну…

Она встретилась глазами с полным мольбы взглядом Берджеса, стоявшего на другом конце кухни.

– Послушай, детка, – сказал он хрипловато. – Могу я поговорить с Таллулой наедине?

Лисса пронзительно посмотрела на них обоих.

– Ты ведь к нам еще вернешься, да?

– Ты же знаешь, как мы, взрослые, привыкли решать дела, – попыталась подстраховаться Таллула. – Сначала обсуждаем все-все скучные детали, прежде чем что-то решить наверняка. – Она посмотрела маленькой девочке прямо в глаза. – Мы ведь друзья, Лисса. И так или иначе совсем скоро с тобой увидимся.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Таллуле показалось, что Лисса слишком уж пристально на нее смотрит.

– Папа, отведи ее в сад на крыше, и поговорите обо всем там. Она просто должна его увидеть, хорошо?

– Согласен. – Берджес откашлялся в кулак. В попытке скрыть смех? – Идея отличная.

Когда Лисса выскочила из кухни, Таллула с подозрением взглянула на Берджеса.

– Меня явно пытаются обхитрить. Она ведь точно помнит, что я неравнодушна к садам.

Он пожал плечами.

– Уверен, этот тебе не понравится. Там слишком много воды.

– Воды? – тоскливо повторила она.

– Да, водопад иногда прямо сильно шумит. – Он повел плечами. – К тому же там повсюду увешаны эти излишне яркие гирлянды.

Таллула восхищенно вздохнула.

– Такие, с большими старинными лампочками?

– О, ты такие уже видела? – Он театрально поморщился. – Кошмар. Просто кошмар. Мы ведь оттуда могли бы смотреть на звезды, а не на кучу каких-то там огоньков, верно? А звезды с этой крыши прямо хорошо видно, между прочим.

По коридору со стороны комнаты Лиссы разнеслось хихиканье.

Берджес коротко улыбнулся Таллуле. От одного взгляда на его зубы ее сердцебиение участилось. С каких это пор она начала обращать такое внимание на зубы? И если у нее действительно появился фетиш на зубы, то почему он проявился после встречи с хоккеистом, который мог легко лишиться их из-за одной неудачно попавшей ему в лицо шайбы? Все, что касалось… ее внимания к Берджесу, вызывало у Таллулы неловкие чувства. Ей явно не стоило бы сопровождать его в романтическом саду за приватной беседой под звездным небом.

Но, черт возьми, как же сильно ей хотелось увидеть этот сад. Достаточно сильно, чтобы пойти туда наедине с почти незнакомым мужчиной, не испытывая при этом страха.

Но действительно ли она чувствовала себя в безопасности сейчас?

– Туда захаживают и другие жильцы «Маяка», – тихо сказал Берджес, вытирая руки о кухонное полотенце. – Много людей там одновременно не бывает, конечно, но в собаке одного моего соседа в это время суток частенько просыпается демон скорости, и он приводит ее в сад, чтобы она там побесилась. – Он отложил полотенце и засунул обе руки в карманы своих треников. – Думаю, что он там и сегодня будет.

Таллула не переставала с интересом изучать Берджеса, мысленно повторяя слова, сказанные им ранее в кафе. Таллула, я буду с тобой предельно честен и сразу раскрою все свои карты. Я никогда в своей гребаной жизни не поднимал руку на женщину и никогда не подниму.

Она уже начинала ему верить, хотя ей казалось, что для этого прошло еще слишком мало времени. Слишком мало, чтобы узнать кого-то по-настоящему, особенно человека с потенциально вспыльчивым характером и большой физической силой. Однако дочь своего отца совсем не боялась, это было совершенно очевидно. Было и еще кое-что. Хотя Берджес уже и имел некоторое представление о причинах переживаний Таллулы, но подробности о них выпытывать не стал. Вместо этого он проявлял терпение и понимание, стараясь развеять ее волнения самостоятельно и при этом не в снисходительной манере. А это… уже что-то да значит.

– Тогда тебе и правда стоит показать мне этот ваш ужасный сад.

По его лицу пробежала волна облегчения.

– Готовься к худшему, – сказал он, вздергивая подбородок в знак того, что Таллуле следует выйти из кухни вперед него.

– Уже вся дрожу.

Сад на их крыше, конечно же, никаким ужасным не был.

Он был просто незабываемым.

Протиснувшись в металлическую дверь на вершине узкой лестницы и выйдя на мягкую траву, она несколько раз моргнула, прежде чем поверить своим глазам. От одного угла крыши до другого зигзагами свисали яркие гирлянды. С одной стороны были расставлены разноцветные садовые кресла. С другой стороны, у поросшего мхом парапета, стояла небольшая скамейка. А какой отсюда открывался вид! На слегка покосившиеся дымоходы, торчавшие из крыш буквально каждого здания на Бикон-Хилл. На усаженные деревьями и вымощенные булыжником улочки этого района. На огни центрального Бостона, сияющие вдалеке. Прохладный сентябрьский ветер шелестел листьями местных высаженных в горшки деревьев, крона которых уже начала желтеть, готовясь следом окраситься в цвет теплого пламени.

Это место нельзя было описать никаким другим словом, кроме как «незабываемое».

– Ох, а вы грязно играете, – пробормотала она.

– Никак нет. – Он вновь выделил каждое свое слово. – А вот приготовить нам курицу в лимонном соусе и… шакшуку?

Она кивнула, пораженная тем, что он все это запомнил.

– Приготовить нам домашнюю еду – вот это было по-настоящему грязно, – продолжил он, испытав облегчение оттого, что сумел правильно произнести название ее коронного блюда. – После такого лучше уже и не будет.

Она бросила на него пристальный взгляд.

– Даже если бы я и согласилась остаться, готовка не входила в наши договоренности.

– Конечно, никаких проблем.

Было очень тяжело не обращать внимания на то, как прохладный ветер треплет тонкую белую футболку по его грудным мышцам.

– Я серьезно.

– Знаю, что серьезно.

Его поза казалась расслабленной и непринужденной, но краем глаза Таллула заметила, как он прижимал пальцы к основанию позвоночника, массируя его, и слегка морщился, сжав губы. Прежде чем она успела спросить, не из-за полученных ли это травм, мимо нее на бешеной скорости пронесся маленький коричневый йорк. Через долю секунды он метнулся уже в другом направлении.

– Прошу прощения, ребята, – усмехнулся мужчина, приближавшийся к ним с дальнего конца крыши. – Она почти набегалась, осталось еще несколько кругов. Постарайтесь об нее не споткнуться.

– Не переживай, не споткнемся. – Берджес протянул ему руку, и мужчина ответил ему крепким рукопожатием. – Как поживаешь, Хэнк?

– Хорошо. Даже очень.

Берджес кивнул в сторону Таллулы.

– Это Таллула. Мы с ней дружим.

– У Господина Дикаря есть друзья? – Хэнк ухмыльнулся собственной шутке. – Теперь я видел все. Приятно познакомиться, Таллула.

– Приятно познакомиться. – Они пожали друг другу руки. – Милая собачка.

– Спасибо на добром слове. С ней не забалуешь. – Словно точно зная, в какой момент его собака все же выдохнется, Хэнк пригнулся и подхватил ее на руки. И хотя собачка тяжело дышала, высунув розовый язычок из пасти, на ее мордочке отражалось счастье. – Ну что, Берджес, как тебе состав нашей команды в этом сезоне? Должен сказать, у меня хорошее предчувствие относительно новичков, которых ты подобрал.

– Честно говоря, они меня чертовски раздражают, но играть умеют, так что я с этим смирился.

Хэнк рассмеялся и похлопал Берджеса по плечу.

– В тебе тоже пороха еще хоть отбавляй, старик. Лучшего ветерана, чтобы наставить их на путь истинный, и не найти. Надеюсь, они это понимают!

– Не сомневаюсь, что ты обязательно им об этом напомнишь своими выкриками с трибун на открывающей игре, – сухо ответил Берджес.

– Еще как напомню, черт их дери. – Он погладил собаку по голове. – Ладненько, не буду вам больше мешать. После хорошей пробежки мы с ней любим смотреть «Колесо славы».

Берджес кивнул ему, не отрывая взгляда от Таллулы.

– Доброй ночи, Хэнк.

– Доброй.

Как только дверь на крышу хлопнула за спиной Хэнка, Берджес прочистил горло.

– Тебе все еще комфортно разговаривать здесь?

Таллула обратила внимание на то, что ее пульс все еще был ровным, а навязчивый страх, обычно появлявшийся при мысли, что она может остаться наедине с мужчиной, которого не знала и которому не могла уверенно доверять, исчез. Она все еще ощущала отголоски своей природной настороженности, но они не давали ей достаточного повода спускаться обратно вниз. Кроме того, ей действительно нужно было поговорить с ним. Она не была готова принять окончательное решение относительно переезда к нему, но, какое бы решение она в итоге ни приняла, Таллула надеялась, что Берджес не будет возражать, если она время от времени будет брать Лиссу с собой поесть мороженого. И опять же, тот факт, что Берджес ни на секунду не переставал волноваться о ее комфорте, не мог не радовать. Неужели она действительно начинала чувствовать себя рядом с ним в безопасности? И так скоро?

– Да, – медленно ответила она. – Все хорошо.

Таллула прошла к дальнему концу крыши, оперлась спиной на парапет и на несколько мгновений закрыла глаза, чтобы насладиться прохладным ветерком, подхватившим ее волосы, разметав их по ее спине. Когда она открыла глаза, Берджес уже стоял слева от нее и наблюдал за лицом Таллулы с нечитаемым выражением, которое он тут же постарался скрыть за типичной для него маской стоицизма.

– И почему же новички из твоей команды тебя так раздражают? – спросила она, надеясь оттянуть момент, когда ей все же придется сделать выбор – переехать к ним или уйти.

Берджес пожал плечами, которые с тем же успехом могли принадлежать быку.

– Они просто слишком молоды и самоуверенны. Жизнь еще не успела спустить их с небес на землю, и это видно.

– Любопытно. И что же нужно, чтобы спустить хоккеиста с небес на землю?

Он наклонился вперед, опираясь на локти, похоже, обдумывая ее вопрос.

– Время.

Она совсем не ожидала от него такого ответа и надеялась, что он продолжит говорить.

– Им нужно пройти через парочку горьких поражений, чтобы научиться по-настоящему ценить победы. Величайшие игроки становятся такими именно потому, что умеют справляться с болью проигрыша. Они не раз спускались с небес на землю, когда занимали второе или даже третье место в таблице. – Он пожал плечами. – Ты никогда не сможешь испытать то самое чувство триумфа, когда забираешь домой трофей за первое место, если никогда не испытывал разочарования, взяв второе. Они через такое еще не проходили.

– А ты с ними об этом говорил?

Берджес издал звук работающего измельчителя мусора.

– Не понимаю, почему все думают, что наставлять этих детей – моя работа.

– Потому что ты…

– Ветеран. – Он горько рассмеялся. – Поверь, мне об этом напоминать не надо.

Таллула с любопытством рассматривала его лицо, опущенные уголки его рта.

– Поняла, тебе не нравится, когда тебя называют ветераном. – Он хмыкнул в знак согласия с этим. – А почему? Это задевает твою… гордость?

– Гордость? – повторил он с таким видом, будто проглотил муху.

– Ой-вэй. Прости, давай не будем об этом.

Они вернулись к разглядыванию крыш. Через мгновение Берджес снова заговорил:

– Мне не нравится, когда окружающие напоминают о том, что мне когда-нибудь придется уйти из спорта. – Он сделал паузу. – Еще больше мне не нравится думать о том, что, быть может, мне уже давно пора на пенсию. Кажется, именно поэтому и произошел тот инцидент на предсезонной игре с прошлой недели. Перед началом игры меня спросили, способен ли еще я поспевать за игрой молодых… и даже не знаю. Кажется, я немного переборщил, пытаясь доказать, что еще как способен. Знаю, как глупо это звучит.

– Мне это глупым совсем не кажется. Я хоть и не умею мыслить как спортсмен, но могу поставить себя на твое… место на льду. – Они улыбнулись друг другу, и ее настороженность растаяла еще чуть сильнее. – Так долго продержаться в спорте, как ты, – само по себе огромное достижение. Но именно по этой причине ты также находишься в не самом выгодном для себя положении, так ведь? Люди наблюдают за твоей игрой уже больше десяти лет, и им есть с чем сравнивать. А об объемах статистических данных, на которые они могут при этом ссылаться, и подумать страшно…

– От твоих слов мне стало намного легче, Таллула.

– Прости, – рассмеялась она. – Но я правда понимаю тебя.

Все еще опираясь на левую руку, он вновь помассировал то же самое место в нижней части позвоночника. Его слабый стон почти целиком поглотил ветер, но Таллула все же его услышала.

– Спина болит?

– Ничего страшного, – проворчал он.

Она приподняла бровь.

– Правда, ничего страшного. – Берджес выпрямился во весь рост и широко расставил ноги. Когда он скрестил мощные руки на своей груди, его точеные трицепсы будто подмигнули Таллуле, словно хотели поделиться с ней какой-то тайной. – Давай лучше обсудим мое предложение о работе.

Таллула оттолкнулась от стены и повернулась к нему лицом, расправив плечи.

– Хорошо. Давай обсудим.

– Я согласен на все, лишь бы ты передумала. – После этих слов он отвел взгляд в сторону, будто слегка смутился. – Ты с такой грацией вошла в нашу жизнь сегодня утром и… господи. Когда ты заплетала волосы Лиссы, я твоих пальцев даже разглядеть не успевал, так быстро они двигались. А сегодняшний вечер? – Он покачал головой. – Знаю, быть нашим семейным психологом – не твоя работа, но у тебя просто талант разрешать любые сложности. Я очень не люблю, когда другие люди указывают мне, что делать, – спроси моих тренеров. Но почему-то я очень даже не против, когда это делаешь ты.

По мере того как он продолжал говорить, в груди Таллулы нарастало напряжение, будто воздушный шарик, наполненный водой, который все расширялся и расширялся. Она и без него знала, что Берджесу явно нужна была помощь в налаживании отношений с дочерью, – и да, это не входило в рабочие обязанности Таллулы. Но и необязательность была ей несвойственна. Если уж она влезла в их жизнь, то бросить их не могла. Она унаследовала эту черту от своих родителей, выросших в тесном стамбульском квартале и привыкших всегда приходить на помощь своим соседям, не ожидая от тех ничего взамен. Прошло уже восемь лет с тех пор, как она покинула родной дом, но она никогда не переставала ценить значение взаимопомощи, особенно когда сама могла кому-то помочь.

Как бы то ни было, жизнь этой семьи явно была непростой.

Если бы только она могла перестать думать о том, как открыто он признался Лиссе в любви на кухне и как дрогнули ее губы в ответ. Какой бессердечный человек не хотел бы, чтобы отец и дочь разделяли между собой еще больше таких моментов? Не говоря уже о том, что комната в шикарном пентхаусе Берджеса доставалась ей совершенно бесплатно? При этом ей еще и зарплата полагалась!

Животик ее банковского счета уже потихоньку начинал урчать.

– Ты еще не готова рассказать мне, что удерживает тебя от того, чтобы согласиться на эту работу, Таллула? – Он очень осторожно вдохнул и выдохнул. – Мне все труднее и труднее сопротивляться тому, чтобы не спросить тебя о том, что я очень хотел бы знать наверняка.

К ее груди будто приложили холодный стальной прут.

– Берджес…

– Тебя кто-то обидел? – спросил он, сделав глубокий вдох. – Уверен, ты скажешь, что это не мое дело. И будешь права. – Он сжал руки в кулаки прямо на глазах Таллулы. – Но если ты попросишь меня об этом сама, то это дело тут же станет моим.

Судя по всему, за время двух их последних встреч у него сложилось впечатление, что она так настороженно относится к мужчинам, потому что с ней случилось что-то плохое, – и он был прав. В конце концов, разве ощущала бы она себя так из-за чего-то хорошего? За этим стояла ее личная душевная боль. И разве хотела она разделить ее с ним? Ни в коем случае. И все же в глубине души… она хотела, чтобы он знал. Хотела, чтобы он понимал причины ее настороженности. Кроме того, она не хотела, чтобы у него сложилось неверное впечатление о случившемся.

– Никто не причинял мне… физического вреда. По крайней мере, не в буквальном смысле.

Он хотел было начать говорить, но остановился. Затем из его легких вместе с воздухом вырвался короткий вопрос:

– Не в буквальном смысле?

– По крайней мере, не в том смысле, в котором думаешь ты. Быть может, то, что случилось на самом деле, было не таким уж и ужасным. А может, все было даже хуже. Быть может, я никогда и не смогу понять, что должна чувствовать на самом деле. – Перед ее глазами, будто в кино на ускоренной перемотке, пронеслись образы, которые она хотела бы забыть навсегда. Слабые очертания вешалок, тусклый свет из-под двери, истерические звуки по другую ее сторону. – Если бы у него была такая возможность, он бы, несомненно, мне навредил. В каком-то смысле я чувствую себя так… будто на мне остались реальные шрамы.

Он на мгновение закрыл глаза, то и дело сжимая и разжимая кулаки.

– Мне уже отвратительна эта ситуация. Но все равно расскажи мне о ней в подробностях, прошу тебя.

Быть может, именно потому, что его забота была такой осязаемой, Таллула, собравшись с силами, тихим голосом начала рассказывать ему то, о чем знали только ее семья и Жозефина.

– Мы переехали во Флориду из Стамбула, когда мне было четырнадцать. Отец работал на строительную фирму, в активы которой входила недвижимость, за которой он должен был присматривать. Моей маме было трудно приспособиться к новой жизни. Она очень скучала по нашему старому району. Но моей сестре Ларе и мне… нам очень понравилось во Флориде. Мы легко нашли себе друзей. Они почти все время проводили у нас дома. – Она ощутила на языке металлический привкус, только представив перед собой его лицо. – Сестра всегда очень избирательно подходила к знакомствам с парнями, а вот я никогда не отказывалась от шанса пофлиртовать. Одним из моих недобойфрендов, как называла их Лара, был Бретт, и он, как мне тогда казалось, все же понимал, что наши отношения не были серьезными. Мы были скорее друзьями, чем чем-то бо́льшим. Все окружающие, и я в том числе, просто обожали его. Он был частью нашей семьи. Научил меня водить. Каждый раз восхищался кюфтой моей матери. – Перед ней тут же предстала мысленная картина того, как Бретт подходит к ней у кампуса, держа в руках только что распечатанное расписание занятий, казалось, не меньше ее удивленный их встрече. – Примерно в то время, когда моя семья переехала обратно в Стамбул, я поступила в колледж и начала делить комнату с Жозефиной. В конце концов мы сняли квартиру за пределами кампуса. В то время я без конца ходила по свиданиям. Прям на одно за одним. И хотя мы с Бреттом все еще оставались на связи в Сети, с каждым днем мы общались все реже. Мне казалось, что он вернулся домой и устроился в автосалон своего отца.

И вот однажды, на последнем курсе бакалавриата, он… вернулся в мою жизнь. Перевелся в ГУФ и снял квартиру по соседству со мной и Жозефиной.

Берджес провел ладонью по лицу, прикрыв рот рукой. Сорвавшаяся с его губ фраза «господи боже» хоть и прозвучала приглушенно, все равно была наполнена тем же ужасом, что разливался и по ее груди.

– Даже зная то, что я знаю о нем сейчас, все еще не уверена, что смогла бы заметить, каким монстром он был на самом деле. – Таллула сделала глубокий вдох. – Оказалось, он следил за мной в Сети еще с тех пор… как я жила у себя дома. И все стало еще хуже, когда я уехала, чтобы поступить в колледж. Фотографии, которые я выкладывала в Сеть после вечеринок или свиданий… приводили его в бешенство. Позже я узнала от полиции, что на его компьютере были целые папки с моими сохраненными фотографиями. А еще он хранил там короткие истории с фантазиями о том, что он однажды сделает со мной в качестве расплаты за то, что я никогда не воспринимала его всерьез.

Берджес молчал. Вслушивался в ее слова. И внимательно наблюдал за ней. Его грудь вздымалась вверх-вниз все быстрее по мере того, как она переходила к самым ужасающим частям своего рассказа.

– Он выждал, пока Жозефина уедет домой на День благодарения, чтобы навестить родителей в Палм-Бич. В моей семье этот праздник не отмечают, поэтому я осталась во Флориде и… – Она облизнула пересохшие губы. – Я стояла в коридоре, проверяла почтовый ящик, как вдруг почувствовала, как кто-то подошел ко мне сзади и зажал рот. Я ощутила какой-то отвратительный запах, а потом… провалилась в черную бездну. Потеряла сознание. Очнулась я уже в темноте – это следующее, что я помню. Я не сразу поняла, что он запер меня в своем шкафу. Я видела, как он метался по квартире с другой стороны двери. Слышала, как он бормочет под нос ужасные гадости обо мне. Простой соседский паренек. Мой предполагаемый друг. Если быть откровенной… судя по некоторым его словам, думаю, он планировал убить меня до того, как я очнусь, но у него просто сдали нервы.

Берджес выругался. Он положил руки на бедра и повернулся кругом, будто внезапно оказался в ловушке, как и она.

– Боже мой, Таллула.

– Я провела в этом шкафу почти двое суток. – Восемь слов, за которыми она скрыла сорок часов ощущения нескончаемого ужаса и неопределенности, страха, дискомфорта и беспомощности. Однако Берджес, казалось, каким-то образом уловил это. Он буквально застыл, удерживая с ней зрительный контакт, словно хотел впитать в себя худшие из воспоминаний Таллулы. – Из-за праздников в здании будто и не осталось никого, кроме нас с ним. Все мои крики оставались без ответа. В конце концов я больше не могла кричать. У меня совсем пропал голос. Однажды кто-то постучал в дверь его квартиры. Судя по всему, это был один из его друзей. Бретт поторопился увести его подальше, вероятно, боялся, что тот меня услышит. Следующий час я потратила на то, чтобы вырвать одну из расшатавшихся половиц шкафа, и когда Бретт наконец открыл его дверь, я размахнулась изо всех сил. Мне повезло вырубить его одним ударом. Я тут же сорвалась с места. Бежала без остановки до тех пор, пока не наткнулась на прохожего, выходящего из ресторана, и не попросила его вызвать полицию. У меня все еще не было голоса, но я передала им свои показания с помощью записок. В итоге… – Она остановилась, чтобы собраться с мыслями, немного удивленная тому, что смогла дойти до конца истории. – Его посадили в тюрьму на пять лет, но он не дожил до конца срока. Как я понимаю, один из заключенных напал на него, когда Бретт стоял в очереди в душ. – В ее взгляде отразилась еще более глубокая серьезность. – Я не радуюсь его смерти. Но в то же время и не знаю, как смогла бы жить, если бы он вышел на свободу, понимаешь?

– Я и представить не могу, каково это… Пройти через такое… А потом ждать дня, когда этот человек выйдет на свободу. Я просто… – Он неровно вздохнул. – Должно быть, я не такой великодушный человек, как ты, потому что прямо сейчас я бы с большим удовольствием пожал руку его убийце.

Таллула понимающе кивнула, ведь когда-то она и сама была на его месте. В каком-то смысле то, как его возмутил и шокировал ее рассказ, Таллулу даже успокаивало. И хотя она сделала осознанный выбор, когда решила хранить свои травмы в тайне, иногда ей было очень больно наблюдать, как мир продолжает жить дальше так, будто с ней ничего и не произошло. Но прямо здесь и сейчас Берджес признал реальность и весь ужас произошедшего. Таллула ощутила от этого… настоящее облегчение. Долгожданное облегчение.

– Я не позволю ему отравить мою жизнь даже каплей ненависти. Мне хватает и всего того страха, что он в меня вселил. Но… – Она резко пожала плечами. …Мне все равно приятно, когда люди испытывают злость от моего лица. Мне даже не хочется тебя от этого отговаривать.

– Не думаю, что у тебя это вышло бы.

Только на этом ее история не заканчивалась, так ведь? Это было еще не все. Даже мысль об этом заставляла Таллулу гореть от стыда.

– Я обещала своей сестре, Ларе, что не позволю себе жить в страхе из-за случившегося… но у меня не вышло. Я скакала со стажировки на стажировку, искала покой в тишине лабораторий. Пряталась там. Я не… Боже, я уже почти четыре года не виделась с семьей. Я не могу смотреть в глаза Ларе, зная, что не сдержала данное ей обещание. – Как только Таллула произнесла эти слова вслух, пренебрежение своей клятвой стало казаться ей еще более вопиющим. – Когда-то я была совершенно бесстрашной. Готова была перепробовать все на свете, путешествовала, проводила вечера с лучшими из людей… Но после случившегося я будто перестала жить. И могла лишь существовать. Я с подозрением отношусь к мужчинам и их намерениям. Боюсь отпустить себя и наслаждаться жизнью в страхе перед тем, что меня обманут. Я должна была хотя бы попытаться жить дальше, но у меня не получилось. Совсем не получилось.

Берджес сделал шаг в сторону Таллулы… чтобы обнять ее? Она так и не узнала ответа на этот вопрос. Будто передумав, он застыл на месте, разглядывая крыши полными бессилия глазами.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось через такое пройти. Тот факт, что ты вообще вошла в мою квартиру с таким грузом на душе, говорит только о том, какая сильная ты на самом деле. – Он дождался, пока Таллула поднимет на него взгляд, его голос наполнился невероятной искренностью. – Чего бы это ни стоило, Таллула, ты его победила. Дождалась подходящего момента, надрала ему задницу и сбежала так далеко, как только смогла. И ты не позволила ему ожесточить свое сердце. Будь я на твоем месте, я бы так точно не смог.

Она на мгновение потеряла дар речи. Его хоть и грубоватая, но искренняя поддержка будто застряла у нее в легких. Откуда Берджес знал, что это именно то, что она хотела услышать? Она и сама не знала, что ей было нужно, до этого момента.

– И я очень рад, что ты сейчас здесь, – произнес Берджес, сделав долгий, размеренный вдох, словно прикидывая, как бы все могло сложиться в худшем случае. – Дай мне шанс доказать тебе, что со мной ты в безопасности.

Еще выйдя из лифта и услышав спор Берджеса и Лиссы, Таллула ощутила, что стоит на распутье. В тот момент она осознанно встала на путь, усеянный множеством потенциальных сложностей, но, по правде говоря, она уже будто прошла по нему слишком далеко, чтобы поворачивать назад, не так ли? Она уже втянула себя в их жизнь. Неужели она думала, что сбежать будет так просто? Еще как нет. Особенно сейчас, после того как она поделилась с ним своими переживаниями. Поделилась с ним всей собой.

– У тебя на завтра запланирована тренировка?

Берджес, показалось, затаил дыхание.

– Да. С двух до пяти.

– А Лисса сходит с автобуса в…

– В три тридцать.

– Хорошо. – Несмотря на все нервное напряжение, еще не отпустившее ее после рассказа своей травмирующей истории, Таллула протянула ему руку. – Увидимся во время ужина, который я не собираюсь готовить. Просто считаю необходимым еще раз это подчеркнуть.

Берджес в недоумении уставился на ее руку.

– Ты сейчас соглашаешься работать у нас?

– Ты успеешь установить замок на дверь моей спальни к завтрашнему дню?

– Успею, конечно, – не задумываясь, ответил он, позволив едва заметному намеку на радостное возбуждение отразиться на его лице, но быстро сдержав его. Будто зная наверняка, что Таллуле такое может не понравиться.

– В таком случае да. Я согласна занять предложенную позицию. – Она постаралась, чтобы тон ее речи оставался строго деловым, но волна облегчения, разлившаяся по лицу Берджеса, заставила ее на мгновение замолчать. – Завтра принесу свое учебное расписание, и убедимся, что оно не конфликтует с расписанием Лиссы.

В теплом свете ночных огней, пока ветер гладил их одежду и волосы, Берджес во все зубы улыбнулся Таллуле в столь редкой для него и впечатляющей ее манере.

– Из-за сада передумала?

Почему эти три слова заставили ее сердце подскочить к горлу?

Нет, она передумала не из-за сада. Удивительно, но передумала она… из-за него? Несмотря на то что перед ней все еще стоял тот самый огромный и вспыльчивый хоккеист, он каким-то странным образом успокаивал ее. В этом не было особой логики, но интуиция подсказывала Таллуле, что ему можно доверять.

– Что я могу сказать? Я просто обожаю водопады.

Берджес резко и глубоко рассмеялся в ответ. И спустя мгновение так же резко вернулся в реальность.

– Спасибо тебе.

Ей показалось или ее руки вдруг не могли найти себе места? Раньше ведь она никогда этим не отличалась. У всех ее движений и действий всегда была конкретная цель, но в этот момент ее руки будто не могли решить, опираться ли им на парапет крыши или приглаживать ее волосы. Быть может, это было связано с тем, что его взгляд на мгновение – одно мгновение – коснулся ее губ. И промелькнувший на его лице смиренный голод эхом отозвался в ее животе.

Зародившаяся там волна возбуждения полилась еще ниже, отразившись сладкой болью в месте, которого этот мужчина никак не должен был касаться. Теперь он был ее работодателем. К тому же у него был ребенок. И ему было тридцать семь, а ей – двадцать шесть. И хотя это не всегда было для нее решающим фактором, ей все еще стоило держать в голове тот факт, что она пока не готова была остепениться. Нет, ее главной целью было снова научиться летать.

Поэтому больше никаких романтических прогулок с боссом по крышам.

– Я только заберу свою сумочку из квартиры и пойду, – сказала Таллула. – Увидимся завтра.

– Хорошо. – Он, похоже, понял, что его пристальный взгляд был замечен, и кашлянул в кулак, скрестив руки на груди. – До завтра.

Она притворялась, что не чувствовала его взгляда на себе всю дорогу до лестницы.

И еще активнее притворялась, что ей это не нравилось.

Глава 6

Берджес на полной скорости мчался за шайбой, от досады сильно прикусив загубник, когда Готье успел к ней первым. Тот обогнал Берджеса буквально на мгновение, но все же обогнал. Плечом к плечу они влетели в борт арены, борясь за контроль над шайбой. С каждой секундой к ним присоединялось все больше «Медведей». Шайба совсем исчезла за лабиринтом из локтей, плеч и клюшек, пока дребезжащий звон плексигласа не перебил звук свистка.

– Это простая тренировка, засранцы. – По льду разнесся походивший на скрежет металла голос тренера Маккаррена. – Умоляю, постарайтесь не получить травму за три недели до начала сезона!

Хоккеисты разом оттолкнулись друг от друга, распустив затянувшуюся потасовку.

Как только давление тел со всех сторон ослабло, всплеск адреналина Берджеса схлынул и он слишком остро ощутил неприятную пульсацию в пояснице. Уязвленный тем фактом, что Готье еще и сумел его опередить, Берджес не смог сдержать своего раздражения, и оно хлынуло наружу, словно нефть из-под земли. Прежде чем он успел остановить себя, Берджес ударил кулаком в перчатке по стеклу.

И тут же пожалел об этом. Это в очередной раз позабавило новичков, Корригана и Мейлера. Берджесу уже начинало казаться, что он в последнее время уж слишком часто их этим развлекал.

– Вот ведь черт! – воскликнул Корриган. – Папочка сегодня не в духе.

Мейлер пожевывал конец своего нагубника.

– С ним надо поосторожнее, а то развернет нас всех домой, и никакого Диснейленда нам не видать.

– Если бы я был твоим отцом, – проворчал Берджес, – я бы давно бросил тебя одного на какой-нибудь парковке.

Новички хором рассмеялись и скрестили свои клюшки, радуясь, что смогли добиться от него хоть какого-то ответа, помимо его обычного взгляда смерти. Насколько знал Берджес, Корриган и Мейлер познакомились только после отборов, но каким-то образом уже успели стать буквально братьями-близнецами. Сегодня, к примеру, они пришли в раздевалку в одинаковых толстовках с надписью «Донор оргазмов», рассказывая о своих романтических похождениях накануне вечером, о которых их никто даже не спрашивал.

Быть может, для хоккея Берджес и был староват, но старым он точно не был. Тем не менее он все еще не мог припомнить, что хоть когда-либо был настолько же зелен и глуп, как эти двое.

– Не желаете вернуться к тренировке, клоуны? – спросил Берджес, натягивая правую перчатку. – Или это мешает вам составлять общие наряды?

Корриган разразился смехом.

– Мы не хотим, чтобы ты чувствовал себя обделенным, папочка. Можем и тебе подарить такую толстовку.

– Но только если ты подарил общественности хотя бы один оргазм за последний месяц, – поспешил вмешаться Мейлер, врезавшись плечом в Корригана и получив сопоставимый удар в ответ. – Выполняешь это условие?

Берджес задумался. И правда, дарил ли он хоть кому-то оргазмы за последнее время?

Только если себе.

– Раз уж я твой папочка, Корриган, почему бы тебе не спросить у своей мамаши, выполняю ли я это условие?

Мейлер рассмеялся вдвойне сильней, пока улыбка Корригана медленно сползала с его лица. Готье подкатил к Берджесу, и они не глядя отвесили друг другу кулачок. Эта шутка слишком хорошо напрашивалась стать частью их перепалки. Берджесу хотелось думать, что он выше шуток про чужих мамок, но обмен колкостями был неотъемлемой частью образа жизни хоккеистов, и этот факт точно не собирался уходить в прошлое в ближайшее время. А когда дело доходило до оскорблений, лучшей защитой всегда было нападение. Честно говоря, разве паренек не заслужил этого, купив такую нелепую толстовку?

Тренер Маккаррен дал еще один свисток, и команда вернулась к тренировке. В этот раз Берджес изо всех сил старался не отвлекаться от игры. И это очень крепко его злило. Ведь сейчас он мог думать лишь о том, что действительно не дарил никому оргазма с начала прошлого года. У него ведь тогда был секс на одну ночь по дороге в Анахейм, так ведь? Воспоминания о нем были похоронены почти сразу после того, как все произошло, так что при попытке вспомнить лицо переспавшей с ним женщины перед ним представал лишь ее размытый профиль. Признаться, его личная жизнь была максимально отстойной. Берджес обожал секс. Кто вообще его не обожал? Пока ему еще перепадало, все было замечательно, но как только он перестал спать со случайными женщинами с той же частотой и у него появилось время поразмыслить, весь его прошлый сексуальный опыт стал служить ему лишь напоминанием о том, что его брак пошел ко дну. Что это он сам пустил его ко дну.

Не было ни одной причины, реально мешавшей ему начать новые отношения. Черт, да его бывшая уже успела обручиться со своим новым парнем – с чем Берджес мог их только поздравить. Ему даже чем-то нравился дантист, которого она избрала в женихи, и это о многом говорило, потому что Берджесу вообще мало кто нравился. Только вот, вступив в отношения с новой женщиной, он в конце концов был бы вынужден познакомить ее с Лиссой. Это-то его и сдерживало. Он и сам не мог найти общий язык с собственной дочерью. С чего бы он вообще подумал, что вовлечь в их отношения совершенно новое лицо могло быть хорошей идеей? Свободные вечера Берджес проводил дома, на свидания не ходил и неустанно отказывался от предложений жен его товарищей по команде свести его с их подругами, сестрами и кузинами. Слишком уж много сил на это нужно было тратить.

Всему этому он с удовольствием предпочел бы тайно вожделеть новую прекрасную няню его дочери, которая уже находила его агрессию на льду тревожной и имела серьезные и обоснованные проблемы с доверием к мужчинам. Боже, после ее вечерних откровений на крыше Берджес не спал всю ночь, прокручивая в голове кошмар, через который ей пришлось пройти, не в силах успокоить свой учащенный пульс. Единственным утешением ему служил тот факт, что Бретт никогда больше не смог бы причинить Таллуле вред. Если бы ее мучитель был еще жив, Берджес не сумел бы найти себе места.

Эта женщина была гораздо храбрее, чем он думал изначально. Эта бойкая аспирантка, согласившаяся жить в его доме, не только привлекала его физически, но и чертовски восхищала его своей личностью.

Жизнь с ней будет гораздо проще жизни в мире случайных знакомств, так ведь?

Он и сам в это не верил. И хотя сложностей с каждым днем становилось только больше, Берджес, казалось, только приветствовал их.

Вот и хорошо. Сложностей мы не боимся.

Корриган получил пас от Готье и рванул по льду в направлении Берджеса, не проявляя ни малейшей сдержанности или осторожности. Даже не защищая шайбу. Он в самом деле был настолько уверен в себе или ни капли не боялся того, что Берджес надерет ему задницу?

Либо этот паренек извлечет важный урок сегодня, либо в будущей игре, когда это будет стоить команде победы.

Берджес вздохнул, целиком осознавая, что лучше бы это произошло прямо сейчас.

Крепко впившись зубами в литую резину во рту, Берджес оттолкнулся ото льда и выставил плечо вперед, влетев в Корригана, одновременно с этим выбив шайбу из-под его клюшки. Самоуверенный новичок под скрежет лезвий своих же коньков пал ниц. Падение не причинило ему вреда – Берджес лишь хотел, чтобы в следующий раз этот юнец сохранял бдительность и не забывал о защите.

Наблюдая за борьбой, продолжавшейся на противоположном конце арены, Берджес подумал было о том, чтобы высказать ему свой урок вслух, но все же решил не делать этого. Если новичок не может додуматься до него сам, значит, ему не место в лиге.

Некоторое время спустя, по окончании тренировки, Берджес все еще сидел на скамейке в раздевалке, обернув вокруг талии белоснежное полотенце. Его волосы еще не успели высохнуть после душа, и вода стекала с них на его голые плечи. Он мрачно смотрел на обезболивающие таблетки в своей ладони, сокрушаясь о том, что ему пришлось добавить к их обычному количеству еще одну, доведя их общее число до четырех. Сколько еще химии он добавит к своему репертуару, прежде чем сообщит тренеру «Медведей» о своих проблемах?

Он бы и рад, да дело было в том, что на нем эта информация не остановилась бы. Практикующий тренер рассказал бы об этом главному, а главный тренер донес бы это до владельца их клуба, и Берджеса тут же обменяли бы, усадили на скамейку запасных или отправили бы на пенсию, несмотря на то что под его началом команда трижды взяла Кубок Стэнли. Берджес уже начинал заметно терять в скорости. Если к этому прибавилась бы травма, он оказался бы в глубокой заднице. Чем еще, черт возьми, он мог бы заниматься в тридцать семь лет? Чем еще, кроме хоккея?

Ничем. Ничем другим.

В молодости он не раз попадал в передряги. Непрекращающийся приток адреналина был для него чем-то врожденным. Он буквально горел страстью к действию. А его жажда соревноваться, казалось, не ослабевала ни на секунду. То, от чего ему не удавалось освободиться на льду, он выпускал в женской компании и в драг-заездах по заброшенным трассам. Или устраивая соревнования по плаванию с товарищами по команде в полузамерзших озерах. Берджес всегда был самым крупным парнем в округе, и именно он после наступления темноты выбивал дверь школьного спортзала, даря своим товарищам по жизни в маленьком городе возможность устроить очередную вечеринку. К удаче или, быть может, сожалению Берджеса, его исключительные способности к игре в хоккей часто становились причиной того, что его тренеры и учителя старались не замечать того, что он нередко выходил за рамки дозволенного, а иногда даже рисковал встать на скользкую дорожку.

К счастью, ему повезло этого не сделать. Поступив в колледж, он осознал, что на одном природном таланте далеко не уедешь, и встал на путь исправления. Сосредоточился на учебе и том, чтобы стать лучшим «силовым игроком» на ледовой арене. Берджес всегда старался работать усерднее остальных. Закончил колледж. Был призван в армию. Научился поддерживать стабильность в жизни и не обращать внимания на жгучий адреналин, текущий по его жилам.

После развода он еще сильнее вложил себя в спорт как ментально, так и физически. Как он мог остаться без него? Еще и на таком этапе жизни? Он не знал, на что она при этом будет похожа. Не знал, чем он сможет быть полезен обществу, ясно осознавая, что даже не способен быть хорошим семьянином. А в хоккее он был исключительно хорош. Хоккей был единственным, в чем Берджес был хорош. И он просто хотел оставаться самим собой как можно дольше.

Готье опустился на скамейку рядом с ним и молча начал рыться в спортивной сумке с нашивкой «Медведей» в поисках своей футболки, которую вскоре натянул на себя через голову.

– Скоро «Адвил» перестанет так хорошо действовать.

– Он уже не сильно помогает.

– Мужик, может, тебе стоит хотя бы к частному врачу сходить? – спросил Сиг. – Кто знает, может, с каждым днем ты делаешь себе только хуже.

Не успел Готье договорить, как Берджес ответил ему ворчливым хрипом:

– Опустим тему.

– Так же, как ты опустил Корригана?

– Ага. Один в один.

– Вот ведь и идиотские у них толстовки.

– Предлагаю их сжечь.

Сиг удивленно посмотрел на Берджеса, как бы спрашивая своей поднятой бровью, насколько тот серьезен в своих намерениях. Убедившись, что Берджес сохраняет абсолютно каменное лицо, Сиг поднялся на ноги и направился в конец ряда шкафчиков, – судя по всему, для того чтобы проверить, не задерживаются ли новички в душе, что, конечно же, так и было, ведь у них, скорее всего, не было никаких других обязанностей по жизни. По раздевалке разлетелся хлесткий звук удара полотенцем, за которым последовал болезненный вскрик, подтверждающий теорию Берджеса. Господи, ну и засранцы.

Удовлетворенный тем фактом, что их не застанут за делом, Сиг отыскал сумки Корригана и Мейлера на полу в следующем ряду шкафчиков и вернулся с их толстовками, завернутыми в полотенце.

– Держи. Одна тебе, одна мне.

Берджес взял толстовку Донора Оргазмов и засунул ее в свою сумку, прикрыв пропотевшими носками.

– Я слишком стар для этого, – пробормотал он.

– Да пошел ты, мистер Шутки про мамок. Ты никогда не будешь слишком стар для этого.

– Туше.

Не прошло и двух секунд, как к их ряду шкафчиков вышли Корриган и Мейлер, беседуя – о чем же еще? – о женщинах.

– Что и говорить, я неравнодушен к блондинкам, – проворчал Мейлер, на что получил тычок от фыркнувшего Корригана. – Погоди-ка. Кстати, о блондинках, – обратился Мейлер к Сигу. – Готье, а твоя сводная сестра придет на открытие сезона? Подглядел ее фото в твоем профиле в инсте, и она чертовски хороша. – Он дернул подбородком. – Когда ты меня уже с ней познакомишь?

– Еще раз заговоришь о ней, и я познакомлю тебя с гребаным полом, – ответил Сиг, окинув младшего товарища убийственным взглядом. – И она мне не сводная сестра.

– Пока что нет, – напомнил ему Берджес, натянув на себя трусы под полотенцем и сбросив его сразу после этого.

– Пока что нет, – повторил Сиг вынужденно спокойным тоном. – Члены семьи товарищей по команде под запретом, новичок, если тебе не давали прямого разрешения на знакомство с ними. У тебя его нет как сейчас, так и не будет никогда.

– Ты ведь только что сказал, что она еще не член семьи, – заметил Мейлер.

– Я и без тебя, ****, знаю, что сказал, – огрызнулся Сиг.

Мейлер поднял бровь.

– Точно знаешь?

Сиг перевел ошарашенный взгляд на Берджеса.

– Я этих гребаных сосунков переубиваю.

Берджес еле сдержал улыбку.

– Ты в свой первый год в лиге был точно таким же, как они.

– Нет уж. Не-а…

– Еще как. И даже хуже. – Берджес закончил застегивать пуговицу на джинсах и наклонил голову в сторону выхода, понизив голос до низкого шепота. – Надо убираться отсюда, пока они не поняли, что их дурацкие толстовки пропали.

– Я за тобой.

Они одновременно захлопнули шкафчики, перекинули сумки через плечо и плавно выдвинулись к боковому входу в раздевалку, который выходил на клубную парковку.

– Передавай от меня привет маме, Корриган, – выкрикнул через плечо Берджес, ухмыльнувшись, когда по раздевалке прокатилась волна смеха.

– Слишком стар для этого. Ага, как скажешь, – пробормотал Сиг, следуя за Берджесом в сентябрьские сумерки. Так получилось, что они припарковались рядом друг с другом, и теперь, в полной тишине, принялись грузить экипировку по багажникам своих внедорожников. – Кстати, касательно Хлои, – сказал Сиг, закинув сумку внутрь авто и закрыв дверь в салон. – Слышал, ей не удалось провернуть нашу уловку с арендой дешевой комнаты. Судя по всему, Таллула быстро ее разоблачила.

Берджес испытал приступ гордости, на который у него не было никакого права.

– Я должен был догадаться, что так все и получится. Таллула чертовски умна.

Сиг покачал головой.

– Должно быть, она тебе за это голову отгрызла.

– Началось все именно с этого, но уже сегодня она переезжает к нам.

– Без базара?

Берджес ответил ему чем-то похожим на человеческий слог, все еще пребывая в шоке оттого, что все разрешилось именно так, даже после такого напряженного старта их отношений.

– Хлоя говорила, что она просто отпад, Би. Она тебя интересует не только как няня, так ведь?

– Отказываюсь отвечать на этот вопрос.

– Чего так?

Берджес бросил на него раздраженный взгляд.

– Мы и правда будем стоять здесь и обсуждать девушек, как пара каких-то зеленых юнцов?

– Пока мы делаем это, не используя фразу «я б вжарил», нас еще можно спасти.

– Все еще нет.

– Рано или поздно я вытяну из тебя правду.

Берджес подошел к водительской двери своего внедорожника и распахнул дверь.

– Не вытянешь.

Губы Сига сложились в ухмылке.

– Я что, вижу блеск в твоих глазах, кэп?

Берджес подхватил оставленные им на приборной панели солнечные очки, надел их и захлопнул дверь прямо перед сияющим тайным знанием лицом Сига – как раз в тот момент, когда распахнулась боковая дверь раздевалки и из нее на тротуар выскочили оба новичка, на которых не было ничего, кроме полотенец.

– Чувак, а ну отдай все! – кричал Мейлер, тыча пальцем в Сига, тут же нырнувшего в свой древний внедорожник со скоростью света, смеясь на ходу.

Под крики юнцов двое очень зрелых мужчин выехали с парковки, сигналя клаксонами и размахивая толстовками Доноров Оргазмов из окон автомобилей. Иными словами, это было самое обычное завершение хоккейной тренировки.

– Опоздала на занятия в первый же день, – пробормотала Таллула, спеша по пустому коридору. – Потрясающе.

Она свернула за угол и вошла в лабораторию, нервно улыбнувшись, когда на нее уставились скучающие, уставшие глаза аспирантов. Свободным оставалось только одно место – рядом с парнем ее возраста, которого Таллула, кажется, уже встречала во время ознакомительного дня. На глазах – очки. На лице – сочувствующая улыбка. Сутулость и не слишком довольный жизнью вид выдавали в нем гордого вечного студента.

К счастью, свободное место располагалось в заднем ряду и Таллула смогла проскользнуть к нему, не привлекая внимания профессора. Она тихонько достала блокнот и ручку из рюкзака, кивнув нескольким дружелюбным сокурсникам, с которыми познакомилась пару дней назад.

Этим утром по дороге в университет Таллуле пришлось завезти свои вещи в квартиру Берджеса, так как уже к 11:00 она должна была освободить свой отельный номер. Таллула не собиралась переплачивать за еще один день проживания, даже если из-за этого вынужденного крюка она и опоздала бы на учебу. Уже в пентхаусе, ставшем ее новым домом, они вместе с Лиссой сравнили их расписания и обнаружили, что конфликтов между ними, к счастью, почти нет. Соглашение о совместной опеке между Берджесом и его женой было довольно простым и доверительным. Будни Лисса проводила с отцом, а выходные – с мамой и ее новым женихом. К тому же они всё еще могли вносить корректировки в установленные договоренности ради особых случаев, на время отпусков или больничных.

К примеру, хотя сегодня была уже пятница, мать Лиссы должна была допоздна задержаться на деловой встрече, поэтому она решила забрать Лиссу утром следующего дня вместо сегодняшнего вечера. Берджес объяснил это тем, что они хотят, чтобы Лисса чувствовала себя их любимой дочерью, а не предметом заключенной между ними деловой сделки, и Таллула целиком и полностью поддерживала такой подход. Они все делали правильно.

«Какая она, его бывшая?» – задумалась Таллула, полностью игнорируя профессора, пока тот листал программу курса, зачитывая ее слово в слово. Что было еще любопытнее: какими они были вместе? Берджес и его бывшая жена? Конечно, это никоим образом не должно было касаться Таллулы. И она уж точно не думала забивать в Google «Жена Берджеса Эйбрахама», пока ехала на автобусе в сторону кампуса. Поиск выдал сразу несколько фотографий с проходившей пару лет назад премии ESPY. В тот день на Берджесе был просто шикарный смокинг, а его бывшая жена все еще казалась достаточно счастливой быть там вместе с ним.

Только вот искры между ними Таллула не заметила. По крайней мере, на фотографиях. Да, вы все верно расслышали.

Не слишком ли ехидно было это отметить?

Конечно, нет! Просто наблюдение со стороны.

Которое взбодрило Таллулу больше, чем латте с тройным эспрессо.

Ох.

– Как вы можете заметить на третьей странице нашей программы, в течение семестра вас будут ждать три индивидуальных задания и один проект, над которым вы будете работать в парах. Ожидаю, что каждый из вас отнесется к нему с одинаковой ответственностью, ребята. – Профессор выпрямился, установив пристальный зрительный контакт с аудиторией, чтобы его слова дошли до каждого присутствующего.

– Он вообще в курсе, что мы уже не первокурсники? – пробормотал ее сосед по парте.

– Вот-вот.

– Чтобы упростить вам жизнь, – продолжил профессор, – назначаю вашим напарником того, с кем вы сегодня сидите за одной партой. Для работы над проектом вам, вне всяких сомнений, придется встречаться вне занятий, так что советую начать знакомиться поближе уже сейчас.

Таллула старалась сохранять свое дыхание ровным и даже одобрительно кивнула своему соседу, но ее мысли уже начали путаться. Им придется встречаться вне занятий. Ей придется проводить время с абсолютным незнакомцем.

Все будет хорошо.

Когда-то ведь нужно снова начинать верить в существование хороших людей.

Она не станет впадать в панику из-за подобного. Перед тем как покинуть далекие антарктические просторы, она поклялась, что больше не позволит страху сдерживать себя. Этот этап ее жизни остался в прошлом. Только вот Таллула совсем не ожидала, что ее верность своему слову так скоро и так часто начнут подвергать проверке на прочность. Быть может, в этом и заключается суть нормальной человеческой жизни, а Таллула просто так долго от нее пряталась, что забыла, каково это – жить нормальной жизнью.

Остаток занятия прошел для нее как в тумане. Таллула уловила лишь половину из того, что говорил профессор. После того как он отпустил их, она собрала свои блокнот, ручку и копию учебной программы, вынужденно улыбнувшись, когда трое однокурсников остановились у ее парты.

– Еще раз привет, Таллула. С долгожданной пятницей тебя, – сказала Тиша, если Таллула правильно запомнила ее имя. Они успели немного пообщаться в ознакомительный день, и Таллула знала, что Тиша выросла в Индии, начала учиться на врача, но позже перевелась на биологический, поняв, что ее страсть – работа в лаборатории и научные изыскания. – Мы тут подумали, что семестр надо начать с хорошей ноты, и решили все вместе сходить выпить. Встречаемся около девяти. Ну, знаешь, чтобы закрепить основание нашего совместного клуба жалобных изливаний.

Таллула кивнула.

– Нытье. Единственный действующий способ справляться с жизнью.

– Можешь к нам присоединиться, если хочешь, – засмеялся парень, стоявший рядом с ней. Эван, кажется? – Ты тоже, Финн.

– Я только рад, – ответил ее сосед по парте.

Точно ведь. Его звали Финн.

Таллула уже было собиралась отказать им. Все они казались ей искренне приятными людьми, а в том, чтобы сходить выпить с другими студентами, особенно однокурсниками, разделяющими ее интересы, не было ничего зазорного. Но могла ли она быть в них по-настоящему уверена?

Хватит отказываться от всего, что предлагает жизнь. Пора вновь начать говорить ей «да».

– Так и быть, – быстро сказала она до того, как успеет уговорить себя передумать. – Запишите мой номер и отпишитесь потом, где мы встречаемся. – Внезапно ей в голову пришла интересная идея. – Вы не против, если я позову свою подругу Хлою?

– Конечно, нет, – ответила Тиша, протягивая Таллуле свой телефон. – Совсем не против.

– Супер.

На выходе из аудитории Финн слегка задел локоть Таллулы своим, и она запнулась, пока записывала свой номер в телефон Тиши.

– Увидимся вечером, Таллула, – сказал он, поправляя очки, а затем мягко коснулся ее локтя, словно извиняясь за случайное столкновение, что показалось ей абсолютно нелогичным и только заставило ее защитные инстинкты забить тревогу еще сильнее. – Наверное, нам и правда стоит познакомиться поближе, раз уж мы будем напарниками, согласна?

Таллула засмеялась, но ее смех вышел совсем неубедительным.

– Ага. – Она вернула телефон Тише и вытерла свои вспотевшие ладони о джинсы. – Увидимся вечером, ребята.

Бесплатный фрагмент закончился.