Читать книгу: «Мотылёк. پروانه»

Пролог

— Неужели ты стал ранней пташкой? Ты всегда ненавидел утренние подъёмы.

— Я не спал.

На фоне рассветной тишины капли дождя звонко ударялись о мраморную плитку на балконе.

— Тогда тебе лучше прилечь и набраться сил перед торжественным ужином.

— Машина ждёт меня внизу.

— Ты не можешь просто так взять и уехать.

— Могу. Это произойдет с твоего молчаливого согласия. Здесь только так всё и происходит.

Она метнула на собеседника недовольный взгляд. Картины на стенах, будто сговорившись, рухнули на пол.

Он покачал головой.

— Ай-яй-яй. Зачем так резко? Вдруг они достанутся тебе в качестве наследства — думай о будущем. Хотя, за тебя может подумать кто-то другой. Расслабься.

— Ты не смеешь...

Дверь в комнату со скрипом отворилась, раздался недовольный баритон.

— Вы что здесь устроили? Где Мориса? Разбудите её. Пусть приведет комнату в порядок.

Он ухмыльнулся.

— Порядок превыше всего.

Она, уставившись в пол, прошлась по периметру кабинета и подняла четыре упавших морских пейзажа.

Он следил за тем, как она аккуратно брала картины и складывала их на массивный деревянный письменный стол.

— Тебе не хватает такой же аккуратности по отношению к людям. Ты хоть чувствуешь сожаление? Вину?

Она посмотрела куда-то в пустоту перед собой, перебирая осколки стекла, как чётки. Мужчина в дверях покрутил пальцем в воздухе, подзывая девушку к себе.

— Оставь. Мориса разберётся. Мы ей за это платим. Иди спать. А ты...Отпусти бедолагу-таксиста, если не хочешь разориться на оплате ожидания.

Глава 1. Кофе на троих

Макс сидел за своим обычным столиком в углу кофейни и делал вид, что работает. Он смотрел то на мигающий курсор, то на часы в правом нижнем углу, и не мог написать ни строчки кода.

До встречи оставалось двадцать минут, а сам Макс сидел здесь уже сорок.

Пришёл заблаговременно. Совсем чуть-чуть. Не на час же.

Ладно, почти на час. Но это нормально — приходить загодя во имя пунктуальности.

Хотя кого он обманывал.

Макс хорошо чувствовал время и никогда не опаздывал, даже если намеренно пытался. Он пришел раньше, потому что хотел увидеть, как Анна откроет дверь. Хотел успеть подготовиться. Хотел предстать перед Анной серьёзным мужчиной за работой.

На столе стояли две чашки. Одна уже пустая. Вторая — для Анны. Кофе в ней остыл.

Анна никогда не появлялась заранее — кроме того единственного раза, полгода назад, но Макс заказывал напитки на двоих, как будто это могло приблизить момент встречи.

Он посмотрел на телефон — ничего.

Последнее сообщение от Анны пришло час назад: «Буду в 4. Не умри от ожидания».

Макс тогда ответил: «Постараюсь».

И он правда старался, сокрушаясь над глупостью и наивностью собственного ответа. Надо было написать что-то остроумное. Что-то такое, на что она бы закатила глаза, но всё равно улыбнулась.

С другой стороны, Анна и без того смеялась над ним достаточно. Она стала первой, кто посчитал его забавным. Коллеги называли его мрачным бирюком, а сестра начинала любое сообщение не с имени, а с фразы «ну когда ты эволюционируешь в нормального человека».

Когда Анна появилась в жизни Макса, с одной стороны, он стал ощущать себя идиотом так часто, как до этого никогда не ощущал. С другой — рядом с Анной это чувство не казалось таким уж постыдным.

— У тебя сохранился поразительно наивный взгляд на мир. Считай это своей суперсилой, — часто говорила Анна, слыша о моём очередном провале или неловком эпизоде.

— Не утешай меня. Быть наивным в тридцать пять — это скорее диагноз.

— По крайней мере диагноз не смертельный, — парировала Анна, хитро прищурясь.

Колокольчик над дверью звякнул.

Макс поднял голову так резко, что шея неприятно хрустнула.

Не Анна — какая-то женщина с ребёнком.

Он разочарованно выдохнул и снова уставился в экран. Ещё раз посмотрел на дверь. Потом — на часы. Если Анна опоздает хотя бы на пять минут, он не бросится звонить ей — решение твёрдое и окончательное.

Через две минуты он открыл их чат. Звонки это одно, а крохотное сообщение — совершенно другое.

Дверь снова распахнулась.

Анну он узнал сразу, хотя на ней были тёмные очки и маска.

— Жизнь ипохондрика в мегаполисе со стороны похожа на шпионское кино, а изнутри — на психологический триллер, — объясняла Анна свою тягу к антисептикам и респираторам.

Макса такой наряд «ниндзя» не смущал — даже если бы она пришла в костюме водолаза, он всё равно понял бы, что это она.

Девушка вышагивала так, будто кафе принадлежало ей, но по ошибке его оформили на другое имя.

Она вошла, огляделась, заметила знакомое лицо и направилась к столику.

Макс быстро выпрямился и сделал вид, что всё это время работал над чем-то невероятно важным. Для достоверности он даже нажал пару клавиш.

Анна села напротив, сняла очки, потом маску и с улыбкой сказала:

— Как всегда, раньше меня.

— Я не люблю опаздывать.

— Да-да, я помню. Ещё ты не любишь, когда тебя заставляют ждать, поэтому приходишь и начинаешь делать это сам.

— Опять ты за своё.

— Только фиксирую интересный факт.

— Какой?

— Ты очень удобный. Если жизнь когда-нибудь решит тебя ограбить, ты, наверное, сам сложишь деньги в пакет и поблагодаришь.

— Хорошо, что ты пришла. Без твоей помощи я бы так и не узнал, какой я.

— Плюс одно полезное дело на моём счету.

Она придвинула к себе чашку с кофе, заглянула внутрь и подняла брови.

— Как давно ты здесь сидишь, если кофе покрылось коркой льда?

Макс почувствовал, что его лицо нагревается.

— Нет там никакого льда, не придумывай. Это моя вторая чашка.

— Та, к которой бонусом идет тахикардия? — захихикала Анна, — Ты ужасно милый. Спасибо, что заказал. Сегодня я хочу как раз холодный.

Она сделала глоток и сразу поморщилась:

— Не понимаю, зачем я вообще пью кофе. Оно же противное.

— Наверно, тебе не хватает страданий, как мне — тахикардии. Кстати, ты опоздала на четыре минуты. Я даже это не заметил — у меня были дела.

— Да. Сидеть и страдать.

— Я не страдал.

— Верю. Ты мучился интеллигентно.

Она поставила чашку на стол и немного наклонилась вперёд.

— Ну что, занятой человек, какие у нас планы на сегодняшний вечер? Только помни: если вечер плохой, то виноват ты. Если хороший — тоже ты. Это называется «ответственность мужчины».

— Ты удобно переизобрела понятие партнерства.

— Я вообще удобная леди. Спроси кого угодно.

Макс хмыкнул.

— Кого?

— Официант! — проигнорировав вопрос, крикнула Анна.

К столику подошла молодая щуплая девушка с именем «Дина» на бейдже.

— Скажите, пожалуйста, есть ли у вас что-нибудь с фисташкой? — поинтересовалась Анна.

— Торт или пончик с фисташковой глазурью, — слегка улыбнувшись, ответила официантка.

— Давайте оба. Сахарная кома — достойная пара для тахикардии. И знаете, у вас серьёзное имя — Дина. С иврита переводится как «суд» или «справедливость».

Девушка в ответ вежливо кивнула и поспешила к следующему столику.

— Ты знаешь иврит? — с удивлением спросил Макс.

Анна безразлично махнула рукой.

— Мою маму так зовут. Просто любопытный факт.

— Зовут? Ты впервые упомянула о ком-то из своих близких. Я думал, они умерли и тактично не спрашивал, — еще больше удивился Макс.

— Это скучная тема. В другой раз. Лучше скажи, почему я?

Макс моргнул. Анна часто прыгала с темы на тему. Его это раздражало, но все же он не хотел на нее давить:

— Что?

— Почему я тебе нравлюсь? Не в общем, а конкретно. Ты же мог выбрать кого-нибудь нормального.

— А ты не нормальная?

— Отвечай на вопрос.

Макс на секунду задумался. Здесь был бы очень уместен какой-то красивый ответ. Что-нибудь про глаза, улыбку, непохожесть на других. Одна из тех фраз, которые произносят уверенные в себе мужчины в фильмах, а потом женщины смотрят на них с обожанием под романтическую музыку. Но Макс никогда не ассоциировал себя с таким мужским персонажем, поэтому сказал правду.

— С тобой я чувствую себя не лишним.

Анна перестала улыбаться, взгляд стал внимательным и серьезным.

— Ого. Это весьма откровенно.

— Я вообще часто бываю откровенным.

— Да? А я думала, ты предпочитаешь быть вежливым.

— Это не одно и то же.

— Для большинства людей — одно и то же.

Она немного помолчала, потом усмехнулась.

— Ладно. Твоя очередь.

— Что — моя?

— Спросить, почему ты нравишься мне.

— Что-то я не хочу.

— Не хочешь, чтобы я немного побыла вежливой?

— Или откровенной.

Анна пожала плечами.

— Хорошо, пусть это пока останется в секрете.

— Спасибо большое.

— Передумала. Я всё же отвечу на вопрос, который ты не задавал. Ты смешной, нервный, слишком серьёзный, слишком воспитанный и смотришь на меня так, будто я либо чудо, либо катастрофа.

— И что из этого тебе больше нравится?

— Всё.

Макс хотел что-то сказать, но в этот момент Анна вдруг повернула голову к окну, и атмосфера вокруг изменилась.

Ещё секунду назад перед ним сидела девушка, которая расслабленно и дерзко шутила над ним, а сейчас — уже кто-то другой. Собранный. Напряженный. Мрачный.

— Что там? — настороженно спросил он.

— Ничего.

— Ты так не смотришь на «ничего».

Анна нервно встала, сгребая свои вещи со стола в сумку.

— Мне нужно уйти.

— Следовать за Белым Кроликом с часами? — попытался разрядить обстановку Макс. — Сейчас? Ненадолго?

— Да.Надеюсь.

— Куда?

— Потом скажу.

— Потом — это когда?

— Скоро, Макс.

Она уже натягивала новую маску.

— Хотя бы в двух словах скажи, куда ты.

Анна посмотрела на него поверх черной ткани. В её взгляде читалась тревожность как у человека, который неожиданно вспомнил, что оставил дома утюг включённым.

— В двух словах не могу, а на придумывание убедительной версии времени нет.

Макс промолчал.

Анна наклонилась к нему, коснулась его пальцев и сказала уже мягче.

— Я вернусь. Не придумывай лишнего.

— Ты сделала все, чтобы я придумал.

— Это не моя вина, что у тебя такое богатое воображение.

Макс смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась, и колокольчик снова не звякнул. Потом перевёл взгляд на её чашку. Потом — на окно. Потом — опять на дверь.

Он встретился взглядом со статным мужчиной в светлом пальто и шляпе, который только-только переступил порог кофейни и направился прямо к его столику в углу.

— Здесь свободно? — прозвучал приятный баритон.

— Э-э-э... да? — больше спросил, чем ответил Макс.

Незнакомец снял шляпу и, отодвинув стул, сел напротив.

Глава 2. Незнакомец

Макс сразу же пожалел о своём согласии.

Ему следовало сказать: «Вообще-то нет, я жду человека». Но момент для отказа был упущен — мужчина уже сел напротив. Он не выглядел ни угрожающим, ни странным — скорее собранным и уверенным. А ещё от него веяло старомодным благородством, будто его сюда на карете доставили.

Незнакомец положил на стол телефон экраном вниз и несколько секунд молчал, словно давая Максу возможность встать и уйти. Хотя эта возможность казалась чистой формальностью. Иллюзией.

— Вам что-то конкретно от меня надо? — осторожно поинтересовался Макс. — А то свободных столиков здесь в избытке.

— Здравствуйте. Если вы Максим Орлов, то конкретно от вас.

— Кто спрашивает?

— Человек, у которого есть для вас что-то интересное.

Макс оглянулся по сторонам. Почему-то хотелось, чтобы кто-нибудь заметил: пожалуйста, обратите внимание... Ко мне только что подсел какой-то тип и явно собирается говорить что-то неприятное.

Но никому не было до него дела. Бариста спорили у кофемашины, за соседним столиком девушка фотографировала десерт, у окна двое подростков делили один наушник на двоих.

— Если вы собираетесь что-то продавать, — сказал Макс, — то это плохой заход.

— Я ничего не продаю, не переживайте. Наоборот.

— Тогда говорите прямо.

Мужчина кивнул, как будто они миновали фазу предварительного знакомства.

— С вами девушка сидела. Давно её знаете?

— Вы сказали, что у вас есть что-то интересное для меня, но почему-то вопросы задаёте мне.

— Верно. Девушку, которая только что сидела напротив вас, зовут Анна Мирская. По крайней мере, сейчас она представляется так.

— Это я и без вас знал. Прошу прощения, но мне пора.

Макс привстал.

Незнакомец положил руку ему на плечо. Давление было совсем небольшим, но Макса к стулу как магнитом притянуло.

— Пока нельзя, — невозмутимо сказал мужчина. — Два года назад за городом нашли тело молодого мужчины с огнестрельным ранением. Я вам скажу: чистая работа, хрестоматийная.

— Я ухожу, — твёрдо произнёс Макс.

Он резко поднялся, задев коленом столешницу. Пустая чашка подпрыгнула на месте.

— Сидите, Максим. Вы себе только хуже делаете, — сказал мужчина, доставая из внутреннего кармана фотографию.

Со снимка смотрела Анна. Чуть моложе, с короткими волосами. Рядом стоял парень лет тридцати. Высокий, самоуверенный, очень ей под стать.

— Роскошные свои кудри отрезала, дурёха. Настоящее преступление! — съязвил Макс.

— Парень так широко улыбается, а спустя пару дней его с пулей в голове нашли.

— Не повезло ему. Наверное.

— У вашей девушки есть прошлое, которое она по каким-то причинам не считает нужным с вами обсуждать.

— Она не моя девушка.

— Нет?

— То есть... — Макс запнулся. — Я не это имел в виду.

— Я понял.

— Нет, не поняли.

Макс выдохнул и потер ладонью глаза — организм хотел выключиться, лишь бы закончить этот неприятный разговор.

— Послушайте, я не знаю, кто вы. И не понимаю, почему вы решили, что имеете право подходить ко мне вот так. Если у вас есть вопросы к Анне, задавайте их ей.

— Уже задавал.

— И?

— Она не любит отвечать.

Макс едва усмехнулся — по крайней мере, Анна игнорировала не только его вопросы.

Мужчина, кажется, заметил это и продолжил уже мягче.

— Вы давно знакомы? Знаете, чем она занимается и где живёт?

Молчание.

— Как зовут её родителей? Есть ли у неё братья и сёстры?

— Это не ваше дело! — огрызнулся Макс.

— Очень даже моё.

После этих слов мужчина вынул из того же кармана кожаный чехол и показал служебное удостоверение.

Макс старался читать внимательно, но от волнения не мог сфокусироваться — буквы плясали кадриль.

— Разве вы не обязаны были сразу представиться?

— Сразу — понятие растяжимое.

Мужчина убрал документ.

— Максим. Вы сидите здесь, ждёте девушку, про которую почти ничего не знаете. Девушку, которая носит тёмные очки, даже когда солнца нет. Которая неожиданно куда-то убегает. И которая связана с убийством.

Макс почувствовал, как неприятно кольнуло под рёбрами.

— Статистика смертей вокруг Анны плохая, — продолжил незнакомец, — если вас это хоть немного беспокоит, вот моя визитка. Нам есть что обсудить. Всего доброго.

Затем он встал, надел шляпу и как бы между прочим бросил:

— Если она сегодня сама предложит куда-то поехать — откажитесь.

Пауза.

— Если, конечно, вам не нравится быть не в то время и не в том месте.

Незнакомец удалился.

Колокольчик звенел ещё несколько секунд после того, как дверь захлопнулась.

Макс, погружённый в свои мысли, не слышал ничего, что происходило вокруг. Он крутил в руках визитку — свидетельство того, что беседа и мужик в шляпе ему не привиделись.

Сунул визитку вместе с фото в рюкзак, затем открыл чат с Анной.

«Где ты?»

Стёр.

«Что происходит?»

Стёр.

«Не возвращайся в кофейню. Поезжай ко мне»

Отправил.

Почти сразу пришёл ответ:

«Что случилось?»

Макс уставился на экран.

Он очень хотел написать правду. Хотя бы её жалкую, сокращённую версию.

«Ко мне только что подсел какой-то тип и сказал, что ты, возможно, убила человека»

Но вместо этого написал:

«Потом объясню. Просто езжай»

Экран засветился.

«Ладно. Буду»

Глава 3. Беседа

Когда Макс шагнул в коридор, ему показалось, что квартира уменьшилась и в ней не хватало кислорода.

Мысли о приступе клаустрофобии навязчиво лезли в голову, хотя до этого момента он никогда с боязнью тесного пространства не сталкивался.

Он бросил рюкзак на пол и, не снимая обувь, поспешил на кухню. Открыл окно — холодный осенний воздух наполнил лёгкие.

Стены немного отступили назад.

Подышав у окна десять минут, Макс почувствовал себя лучше. Но потом вспомнил, зачем он вообще пришёл домой.

Телефон лежал в кармане и молчал.

Анна не писала.

Позвонить самому?

От этой мысли пространство снова сжималось.

Макс поставил чайник, снял куртку, разулся. Увидел грязные следы на паркете — протёр начисто.

Анна любила чай, но чаще всего пила кофе. Пустая банка от арабики одиноко лежала на дне мусорного ведра, зато вся полка была забита пачками матчи.

И что мне ей предложить? От матчи она капризно морщится... Стоп. О чём я вообще думаю? Неважно это сейчас.

Аккуратный стук в дверь.

Макс вздрогнул. Ноги его как к полу приросли.

Бодрый стук в дверь.

Анна стояла на лестничной площадке в той же чёрной толстовке, уже без очков, но с маской, стянутой под подбородок. Из-под капюшона торчали влажные от дождя волосы. Вид у неё был взъерошенный, но спокойный.

— Ты собираешься держать меня снаружи всю ночь? — крикнула она в замочную скважину.

— Я просто... — замялся Макс, пытаясь снять дверную цепочку.

Пальцы его не слушались.

— Строптивая, да?

— Очень. Заходи.

Анна вошла, сняла кроссовки, достала из тумбы тапочки, о существовании которых Макс даже не знал.

— Я их ещё в прошлый раз купила. Пол холодный, — прокомментировала она, будто подслушав его мысли. — Ну? Что случилось?

Макс молчал.

Он так и не придумал, с чего начать.

С живого мужчины в кофейне? С мёртвого мужчины на фото?

Девушка, не дождавшись ответа, состроила недовольную гримасу. Затем сняла толстовку и бросила её на спинку стула. Сумку же она аккуратно поставила на пол.

— Ладно, — сказала она. — Тогда я предположу. С тобой кто-то поговорил в кофейне?

— Да.

— Описать можешь?

Макс кивнул.

— Мужчина в светлом пальто, лет пятьдесят, но будто сошедший с голливудской афиши. Знаешь, кто это?

— Ты свою очередь вести разговор упустил.

— Серьёзно?

— Более чем.

Она подошла к нему ближе.

— Что именно он сказал?

— Что ты подозрительная.

Анна внимательно смотрела Максу в глаза.

— И всё?

— Что ты исчезла два года назад после смерти какого-то парня.

— Ещё?

— Что я вообще ничего о тебе не знаю.

Она чуть заметно усмехнулась — Макса её реакция задела.

— Это меня больше всего расстроило.

— То есть тему убийства можно закрывать.

— Я люблю твой юмор, Анна. Но сейчас не время для этого. Ты замешана в чём-то криминальном?

Фраза прозвучала хуже, чем Макс рассчитывал. Голос в конце вопроса предательски дрогнул.

Анна скрестила руки на груди, глядя сквозь Макса в окно.

— Очень романтичный вечер, — сказала она. — Я недооценивала твоё чувство драматургии.

— Не уходи от ответа.

— А я ухожу?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы я сказала правильную фразу, после которой ты сможешь снова смотреть на меня как раньше. Но у меня такой серебряной пули нет. Извини за каламбур.

Макс почувствовал, как злость быстро вытесняет растерянность.

— Отлично. Тогда скажи любую. Хоть какую-нибудь.

Анна выпрямилась и достала из-за пояса пистолет.

У Макса в ушах зазвенело.

— Так лучше? — спросила Анна. — Я не очень люблю объяснять, лучше показать. Теперь картина складывается?

— Анна!

— Что?

— Что ты делаешь?! Убери это... Совсем несмешно.

— Разве я смеюсь? Ты призвал меня к серьёзности — вот оно.

Она сделала шаг вперёд.

Макс стоял неподвижно. Он в опасных ситуациях обычно хотел только одного: чтобы кто-нибудь более взрослый и компетентный пришёл и отменил происходящее.

— Скажи честно, — произнесла Анна. — Ты боишься меня?

Макс с трудом сглотнул.

— Да. И ещё боюсь, что если ты меня пристрелишь, то я точно не стану нормальным человеком.

Она одобрительно кивнула.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да. Хотя бы инстинкт самосохранения у тебя работает правильно.

Потом протянула ему пистолет рукоятью вперёд.

— Бери, — сказала она.

— Мне-то он зачем?

— Ты собираешься задавать вопросы о доверии — неловко делать это с пустыми руками.

Он замешкался, но всё-таки взял оружие. Спорить с Анной хотелось меньше всего.

Анна тем временем наклонилась к сумке и достала оттуда второй пистолет, маленький.

Макс уставился на неё.

— У тебя второй есть??

— Конечно. Равные условия, — Анна пожала плечами. — Теперь мы честны друг с другом настолько, насколько это возможно.

— Это безумие. Лучше пристрели меня, пока я случайно сам себя не убил. Или тебя.

Анна даже бровью не повела.

— Для меня опасности нет, поверь. Но твоя система приоритетов меня беспокоит.

Макс смотрел прямо в дуло пистолета, который уверенно держала Анна.

Он не хотел бежать, защищаться, бояться, звать на помощь. Единственное, о чём он молился — когда вся его жизнь пробежит у него перед глазами, последним эпизодом будет сцена в кафе.

— А сейчас я отвечу на вопрос, который ты не задавал. Ты смешной, нервный, слишком серьёзный, слишком воспитанный и смотришь на меня так, будто я либо чудо, либо катастрофа.

— И что из этого тебе больше нравится?

— Всё.

Финальные титры.

Тонкий изящный палец нажал на курок.

Макс зажмурился и съёжился.

Цок.

Макс открыл глаза.

Анна с любопытством смотрела на него.

Она ногой придвинула табуретку, служившую журнальным столиком.

— Садись... И давай сюда пистолет аккуратненько.

Он неуверенно передал ей пистолет. Сердце колотилось. Колени немного дрожали. Макс почувствовал небольшое облегчение, но затем его накрыла ярость.

— Ты больная, — крикнул он. — Какого чёрта ты творишь?

— Прости! Я ужасно поступила, но мне нужно было увидеть твою реакцию, прежде чем ты всё узнаешь. Я хотела убедиться, что ты готов.

— К чему?!

— Ты всё сделал правильно.

— Что это за цирк? У меня слов нет. Что происходит?

— Я действительно имею отношение к смерти того парня. Не смотри на меня так! Подожди, не сердись. Тот парень выдавал себя за другого человека, чтобы втереться ко мне в доверие и навредить мне. Он пал жертвой своего же замысла. Я потом всё подробно объясню. Просто знай, что я не опасна.

Макс смотрел в пол и кивал головой, как будто понимал. Но на самом деле он не понимал ничего. Отложенный страх пульсировал в висках.

— И ещё кое-что важное, — продолжила Анна. — Я не собираюсь делать тебе больно. И если бы хотела использовать тебя, поверь, вела бы себя гораздо нежнее.

— Одна из самых тревожных фраз за вечер.

— Извини... В общем, у меня есть дядя. Он вырастил меня. И если думаешь, что я не самый простой человек на свете, то...

— Подожди! Тот мужик в кафе — твой дядя??

— Не заметил семейных сходств?

— Разве что чрезмерная любовь к пальто, — сухо отрезал Макс.

— Он решил проверить тебя раньше, чем я собиралась вас знакомить.

— Знакомить? — повторил Макс. — То есть ты всё же собиралась как-то пригласить меня в свою жизнь?

— Конечно.

— Когда?

— Через год. Может, через два.

— Великолепно.

— Прости... Можешь ругаться на меня и жаловаться.

— Имею право! Мне сегодня намекнули, что я связался с убийцей, на меня направили пистолет, потом объяснили, что это форма доверия, а теперь выясняется, что я должен радоваться, что меня собирались показать дяде через пару лет?

Анна виновато подошла к Максу и осторожно коснулась его щеки.

— Прости. Мы со всем этим позже разберёмся.

— И что теперь? — недовольно спросил он.

— Теперь ты либо просишь меня уйти и никогда больше не возвращаться.

— Ещё варианты?

— Либо поедешь со мной к дяде.

— И два года ждать не надо? Боюсь даже спрашивать зачем... Хорошо. Поехали. Но только при одном условии: ты больше никогда... Слышишь? НИ-КО-ГДА не будешь повторять эти дурацкие проверки, как сегодня.

— Макс, я не могу тебе точно обещать.

— Всё ты можешь. Иначе я никуда и никогда не поеду. По крайней мере не в этой жизни.

Анна задумалась, поджав губы.

— Справедливо. Никаких проверок. На выходных поедем. А сейчас давай чай пить. У меня два фисташковых десерта есть.

Девушка потянулась к сумке.

Макс непроизвольно дёрнулся. А когда увидел в её руке маленькую чуть помятую коробку, разозлился — на себя и на Анну.

— Ты вместо того, чтобы спешить ко мне, вернулась в кафе?

— Ну... Не пропадать же добру.

Макс не нашёлся, что ответить: он почти не знал девушку, стоявшую сейчас на его кухне. Но почему-то это не мешало ему рискнуть. По крайней мере сегодня.

Глава 4. Искусство для начинающих

— Извините... С вами всё в порядке?

Вкрадчивый женский шёпот вывел Макса из состояния глубокой задумчивости. Он уставился на незнакомку.

— А? Что вы сказали? Э-э-э... Я в порядке, спасибо. Искусство, знаете ли, на меня странно влияет.

— Вы перед этой картиной уже час сидите. Точно всё хорошо? Или вы его большой поклонник?

— Рыбака?

— Художника.

— А, нет, я понятия не имею, кто это и что он хотел сказать своей картиной. Я вообще в искусстве не разбираюсь. Даже не знаю, почему. Это как-то сложно и странно. Не на поверхности — если понимаете, о чём я... Сестра подарила мне билеты на пять выставок, чтобы я расширял горизонты. И вот я здесь. Ходил, бродил. Потом лавку заметил — очень внимание моё привлекла. Я сел — и увидел напротив картину с этим стариком немного жутковатым. Но будто есть в ней что-то... Не знаю. Сижу и смотрю.

— В ней действительно что-то есть. Если вы мысленно закроете левую половину картины, а потом отзеркалите оставшуюся — получится один сюжет. Если проделаете тот же трюк с правой частью — совсем другая история.

Макс выставил перед собой левую ладонь, заслоняя часть картины.

— Злой старик.

Затем он поднял другую руку.

— Добрый старик. Хм, это любопытно. Спасибо. Иначе бы я так и мучился от отсутствия симметрии. Я такие вещи нутром чую, но объяснить не могу.

— Это два человека в одном. Или две стороны одной души. Чонтвари верил, что в каждом из нас живут и свет, и тьма. Вопрос только в том, какую половину мы показываем миру.

— А вы какую половину показываете?

Девушка улыбнулась и закрыла рукой левую часть лица.

— Я показываю ту, которую люди хотят увидеть. Но это не значит, что второй половины нет.

Макс стеснялся разглядывать незнакомку очевидным образом, но любопытство взяло верх.

Чуть смуглая кожа, румянец, длинные чёрные ресницы, орехового цвета глаза. Она напомнила ему принцессу Жасмин из мультфильма «Аладдин», который он очень любил в детстве. От этой мысли Макс усмехнулся — сестра до сих пор подшучивала над ним из-за того, что он мечтал стать ковром.

— Извините, но мне пора, — сказала девушка, аккуратно перебросив длинные кудрявые локоны назад и постучав пальцем по бейджу на груди. — Лекция вот-вот начнётся. Благодарю за беседу.

— Искусствовед Анна, спасибо за помощь. Кстати, я Макс, и, кажется, я сегодня влюбился... Ой, ну в искусство и всё такое. Вы поняли, да?

— Разумеется, — нараспев произнесла девушка. — Всего вам хорошего. Развивайте новую любовь, посещайте лекции. Ну, вы поняли.

Макс даже опомниться не успел, как Анна растворилась в толпе.

Тайна картины с рыбаком разгадана, но оставались ещё десятки других.

До самого закрытия Макс ходил от одного полотна к другому, читал описания, комментарии, иногда спрашивал что-то у случайных посетителей. Можно сказать, это был триумф его социальной и культурной жизни.

Не успел он покинуть галерею, как на дисплее высветился входящий вызов.

Сестра.

— Здравствуй, Мария! Ты за мной следишь, что ли? — ехидно спросил Макс. — Я только-только вышел с выставки, а ты уже с проверкой звонишь.

— Часы работы галереи легко найти в интернете. Никакого секрета здесь нет. Я держу руку на пульсе. Ты и компьютер слишком близкие друзья. Тебе нужно иногда видеть что-то помимо экрана. Что-то живое.

— Ты уверена, что искусство живое?

— Его делают живые люди, каким ему ещё быть? — раздражённо выпалила сестра.

— Я свой компьютер сам собирал.

— Ой, всё! А ты уверен, что ты живой? С таким-то образом жизни?

— Ладно-ладно, не закипай. Мне очень понравилось, честно. Спасибо. Я обязательно схожу ещё. Без шуток. На лекцию по искусству, например.

— Молодец, — сменила гнев на милость Мария. — Я же переживаю за тебя. Ладно, мне пора. Младенцы орут — проснулись. А ты веди себя хорошо и дома много не сиди. До связи.

Послышались гудки.

Старшая сестра Макса следила за жизнью всех близких ей людей и принимала посильное участие в их судьбе, независимо от желания подопечных. До замужества главным проектом Марии был брат. Потом появился Виктор, затем родились близнецы, и Макс сместился на третью строчку приоритетов — лучшее понижение за последние десять лет.

По пути домой Макс зашёл в кофейню и взял напиток на вынос. На улице после первого же глотка сморщился. Привычный американо не ощущался как привычный.

«Ореховый латте для Вероники».

«Вот чёрт, — подумал Макс. — Схватил не тот стакан».

«Ореховый, как глаза девушки-искусствоведа».

Добравшись до дома, Макс сразу сел за компьютер. На сайте галереи он нашёл расписание лекций по изобразительному искусству. Завтра утром — Анна Гольдман, вечером — Анна Мирская.

«Кто из них моя Анна?»

Он попытался найти какие-то фотографии Анн в интернете, но ничего в итоге не добился.

«Значит, завтра меня ждёт ещё один день погружения в искусство. Мария лопнет от радости».

Первая лекция начиналась в десять утра, но Макс топтался у дверей уже за полчаса до мероприятия. Галерея только-только открылась, но он не решался зайти внутрь — наблюдать за первыми посетителями и работниками было куда спокойнее.

«Высокий статный мужчина с шарфом на шее — наверное, художник. Или скульптор.

Полная леди в смешном чепчике — я бы без зазрения совести доверил ей буфет.

Стройная девушка в длинном тёмном пальто, грубых ботинках и чёрной медицинской маске, скрывающей почти всё лицо, кроме глаз... Она курьер-ниндзя?»

— Здравствуйте, — сказала девушка, снимая маску. — А вы и правда влюбились в искусство.

— Ох, Анна, это вы! Искусствовед-ниндзя. Да, пришёл на лекцию. На вашу. Но я не знал, какая вы Анна: утренняя или вечерняя.

Анна с трудом сдержала улыбку.

— Вечерняя. Моя коллега работает утром. Я обычно не прихожу заранее, но сегодня почему-то не спалось и дома не сиделось. Но чем заняться здесь, я тоже не знаю.

— Что ж... Я бы хотел провести для вас какую-то познавательную лекцию или экскурсию. Но я знаю только очень скучные вещи... Кроме своей квартиры и кофейни неподалёку, я мало где бываю.

— Да, выбор небольшой. На мой взгляд, для экскурсии по вашей квартире ещё слишком рано. Так что давайте в кофейню. Расскажите мне о своём любимом напитке. Идёт?

— Идёт. Но даже напиток у меня скучный.

— Ох, это не вам решать, — хитро подмигнула Анна.

Глава 5. Из 30 в 13

Гостиную в доме Озман-Арами зря называли гостиной — там посетителей отродясь не было. Просторная комната с высоким потолком, камином и стенами, занятыми книжными полками до самого верха, служила местом переговоров для обитателей особняка.

За окном кружил первый осенний снег, а в камине потрескивали дрова, отбрасывая пляшущие тени.

Анна устроилась в глубоком кожаном кресле. На коленях у неё лежал потрёпанный личный дневник в тёмно-синей обложке. Девушка сжимала в руках полупустую чашку с чаем. Страницы сами собой вырывались из переплёта, в воздухе складывались в самолётики и планировали прямо в огонь.

— Прекрати. — Голос дяди прозвучал ровно, но с нотками раздражения. — Ты нам дом спалишь.

— Невозможно. Я же не новичок какой-то, ты это прекрасно знаешь, — Анна отправила следующую эскадрилью воспоминаний в камин. Они вспыхнули с тихим шипением.

Ханан стоял у окна, сложив руки за спиной. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне многовековых сосен. Он обернулся, окинул племянницу строгим взглядом.

— Ты ведёшь себя как ребёнок. Ты всегда устраивала представление — что в тринадцать лет, что сейчас. Ребячество ведёт к ошибкам.

Анна вздёрнула подбородок.

— Меня воспитывал ты, так что все вопросы к тебе.

Она замерла в ожидании ответной колкости. Но, не получив никакой реакции, через пару секунд продолжила.

— Дай Максу шанс, — в её голосе звучала мольба, почти отчаяние. — Он заслуживает доверия. Разве ты в этом не убедился?

Дядя вздохнул, отошёл от окна и сел в соседнее кресло. Положил ладони на резные подлокотники, собираясь с мыслями.

— Макс повёл себя как человек, который до конца не осознаёт масштаб проблем, — произнёс он, делая акцент на каждом слове. — Да, парень не готов легко отказаться от тебя. Но это не значит, что он справится с правдой во всей её полноте. Помнишь историю про трёх мотыльков?

— Каких ещё мотыльков?

— Три мотылька увидели горящую свечу и стали рассуждать о природе огня. Первый наблюдал издали и сказал: «Огонь даёт свет». Второй подлетел ближе, опалил крыло и вернулся с другим знанием: «Огонь жжётся». Третий приблизился настолько, что исчез в пламени. Он постиг огонь до конца, но уже не смог поведать об этом тем, кто остался.

— Если ты намекаешь, что Макс — это мотылёк, то мне суждено прожить жизнь в одиночестве. — Голос Анны дрогнул.

Дядя смотрел на огонь, отстукивая указательным пальцем неровный ритм.

— А может, я хочу признать, что пока не знаю, что делать. Но со временем мы как-то всё решим, — наконец сказал он.

— Как? Притчи не помогают! — Анна почти кричала.

Пламя в камине вздрогнуло. Хрустальная люстра зазвенела на высокой частоте.

Дядя устало посмотрел на племянницу.

— Что дальше? Потолок на меня обрушишь? Я тебя обучал и знаю все твои фокусы.

Анна с грохотом поставила чашку на журнальный столик.

Толстые тома Руми, Хафиза и Саади угрожающе подпрыгнули на верхней полке.

— Ага, на помощь суфиев призвала? Молодец... Я поднимаю белый флаг, — капитулировал дядя. — Пусть он просто приедет сюда на выходные и мы познакомимся ближе. А там — посмотрим. Но ты ему не говоришь ничего лишнего, пока я не дам добро.

— Весь твой план — это тянуть время, — недовольно буркнула Анна и метнула ещё несколько страниц в камин.

— Хватит рвать этот чёртов дневник! — дядя повысил голос.

— Не я придумала это правило, — парировала Анна. — Хранение личной информации запрещено. А то вдруг это попадёт не в те руки! Паранойя.

На этих словах дядя одним взглядом швырнул заметно похудевший дневник в огонь. Тот упал на решётку, и несколько уцелевших страниц разлетелись по полу.

— Мимо! — съязвила Анна.

— Ты хочешь, чтобы Макс закончил так же, как твой отец? — закипая ещё больше, спросил дядя. — С учётом того, что мы утаили кое-что от семьи... Хорошо. Я утаил. Из-за этого даже ты можешь попасть в неприятности.

— Я смогу его защитить. Я сильнее, чем моя мать! — настаивала Анна.

— Ты самоуверенная глупышка и не понимаешь значимость семейного кодекса и кровных уз. Ты можешь пригласить своего драгоценного Макса на выходные. Не более. Это моё последнее предложение.

— Но ты подумаешь о чём-то большем позже, обещаешь?

— Подготовь дом к прибытию гостя, — сказал дядя твёрдо, проигнорировав вопрос. — И отнесись к этому серьёзно. Хорошо?

— Да... ка-пи-тан, — протянула она, на этот раз почти без сарказма.

За окном снег шёл всё гуще, заметая следы на дорожке к дому. В камине догорали последние страницы дневника. На полках едва слышно зашелестели старые тома.— Блажен тот, кто верит, будто истина горит.

Глава 6. Недостаток хороших манер

Мужчина средних лет сидел за дубовым письменным столом, недавно приобретённым на аукционе за сумму, которую даже неприлично называть. В руке он сжимал позолоченную перьевую ручку, подаренную ему очень уважаемым человеком. Всего лишь миллиметр отделял иридиевую точку от поверхности стола, но, чтобы сохранить это расстояние, мужчине требовалось неимоверное усилие воли.

— Повтори ещё раз. Может, я неправильно расслышал...

— Мы с господином Фархадом встречаемся уже месяц. Мне кажется, что мы любим друг друга. — Девушка смотрела в пол и сжимала в кулачках подол платья.

— Месяц? С моим искусствоведом, который помог мне достать эти чёртовы картины?! — в гневе закричал мужчина, швыряя ручку в направлении противоположной стены, завешенной пейзажами.

Женщина сделала еле заметный жест указательным пальцем, и ручка изменила направление за мгновение до столкновения с «Тосканскими видами».

— Лев! Картины точно ни в чём не виноваты. Пожалуйста, чуть спокойнее...

— Спокойнее? Она должна была выйти замуж за сына моего компаньона! За парня из влиятельной и благородной семьи. А вместо этого она играет в любовь с простолюдином. Обычным. Бездарным. Одним словом — с пашутом! Заканчивайте это немедленно. Она продолжит нашу семейную линию так, как подобает, независимо от её желаний!

Девушка не поднимала головы. Трясущимися пальцами она комкала и распрямляла оборки на юбке.

— Я не могу сделать то, что ты хочешь, отец. — Голос дрожал, последнее слово она произнесла почти шёпотом.

— Тебя никто и не спрашивает, что ты можешь, а что нет! — ещё громче закричал на неё мужчина.

— Она не может, потому что ждёт ребёнка, — спокойным тоном произнесла женщина, положив ладонь на колено дочери.

Мужчина резко откинулся на спинку стула. Он посмотрел сначала на жену, потом на свою двадцатилетнюю дочь. Дочь, с которой он связывал столько надежд. Укрепление влияния клана, усиление дара у потомков — всё пошло к чёрту. Из-за одного проклятого искусствоведа. И из-за необъяснимой тупости его наследницы.

— Ханна, как давно ты знала об этом? — сквозь зубы спросил он у жены.

— Узнала неделю назад.

— И не сообщила мне? Серьёзный проступок! Разве не ты отвечаешь за воспитание детей? Ты мать! И допустила такое! Очередной непростительный провал! — Лев завопил.

— Ты тоже причастен к происходящему. Дина — твоя дочь. Её возлюбленный, кстати, твой эксперт, — язвительно парировала Ханна.

— Перечишь мне? Вы обе забыли, что такое иерархия. Вон отсюда, пока я достаточно милостив. Мне надо подумать.

Ханна поднялась. Взяла за локоть дочь, и они вместе покинули кабинет. Дверь за ними оглушительно захлопнулась.

— Мама, что он может сделать? Что он сделает со мной? С Фархадом? — в ужасе заверещала Дина.

— Ничего, пока не родится ребёнок. Если внук каким-то чудом окажется не пашутом, мы спасены.

— А если нет?

— Тогда я нам не завидую.

Из кабинета донёсся грохот, как будто там бушевал торнадо. Дина с опаской посмотрела на дверь.

— Пойдём, не думай об этом. Тебе вредно нервничать. Потеряешь ребёнка — тогда нам точно конец. А пока нам нужно придумать, как скрыть эту неприятность. Слухи распространяются быстрее, чем огонь по сухой траве.

— Но, мама, как? Моя учёба, практика...

— Никак. Поживёшь среди пашутов. А ты как хотела? Притащить своего Фархада в нашу семью? Нет, детка. Это невозможно. Молись, чтобы тебе позволили остаться частью клана после всего, что ты натворила.

Дина закрыла лицо руками. Слёзы закапали с подбородка на паркет из красного дерева.

— Тихо-тихо. — Ханна обняла дочь за плечи. — Успокойся. Леди нашего круга умеют держать себя в руках. А если не умеют — им здесь не место.

Буря в кабинете смолкла. Дом погрузился в привычную для него благородную тишину.