Читать книгу: «Простая девчонка»

Глава 1. Даниил Зарецкий.

Подумать только, отец снова привёз девчонку к нам. Это что? Издевательство надо мной?

— Ты снова привёз её сюда? На чёрт она сдалась, эта приблудная! — Я ругаюсь с ним по полной программе.

Ты посмотри, снова эта мадмуазель у нас в доме, ведь два года назад я её выдворил отсюда, пригрозил задушить подушкой ночью, если она не слиняет из нашего дома вместе со своей мамашей.

— Лариса будет жить здесь, на этом разговор окончен! Она мешает тебе что ли? — сурово спросил отец.

А сам-то как думаешь?

— Да, мешает! И мне, и девушке моей.

— Хммм, девушка твоя здесь при чём? Пусть не приходит сюда вообще, эта девушка, Камилла, плохо на тебя влияет. Ты говоришь то, что говорит она, делаешь так, как скажет она, смотришь на мир так, как скажет она. У тебя нет своего мнения, это плохо.

Нет своего мнения, значит? Девушка моя тебе не нравится?

— Значит, я буду жить в квартире своей, отдельно от вас! — Вспылил я. — Давай ключи.

— Вот как исполнится тебе восемнадцать лет, будешь жить один. А пока будь добр. Пока я за тебя отвечаю, жить будешь здесь, под моим присмотром. Это понятно?

Куда уж как понятно.

— Я не хочу здесь жить рядом с этой твоей Ларисой. Ох, в декабре исполнится восемнадцать, сразу из этого дома смотаюсь, и Камиллу к себе жить приглашу.

— Ты меня не слышишь? Хочешь, не хочешь, будешь жить здесь. И постарайся подружиться с Ларисой, учиться вместе будете. Вы с ней сговорились, что ли? С этой Ларисой? За той приехали, она такую бучу подняла, не поеду никуда и всё, на мать кричать стала: «Я тебе всю жизнь не нужна была, сейчас зачем приехала?! Не нужен мне ни дом ваш, ни вы сами! Я и одна жить сумею!»

--- Вот и оставили бы там её, замарашку эту нищую! И, что ты сказал?!!! В мой класс пойдёт?!!! Да ты понимаешь, что видеть её не хочу! А ты ещё в один класс с мной её учиться устроил?

В изнеможении присел на стул, а отец меня добил.

— Ей восемнадцати нет ещё! Девчонка! Разве можно её одну оставлять? Слушай, в конце концов, девчонка и так ничего хорошего не видела, за какой-то тёткой троюродной ухаживала, за больной к тому же. А ты знаешь, какие они капризные, эти инвалиды? — Отец вздохнул. — Да. Ездить в школу тоже будете вместе. И не спорь со мной! Всё, иди.

— То, что она ничего хорошего не видела, вина её матери. Ей дочь не нужна была.

— Слушай, мал ты ещё, чтобы старших судить! Свободен!

***

Я как в тумане зашёл в свою комнату и упал на постель. Всё! Финиш! Дальше бежать некуда. Обложили со всех сторон, с одной мачеха, которую я терпеть не могу, с другой дочка её, которую я видеть не хочу, с третьей отец, перед фактом поставил. С четвёртой... хватит трёх, запасной выход должен же быть. К матери уйти? Нет. Тоже не вариант. Там кроме меня двое, брат и сестра, мать от нового мужа двойню родила, по шесть лет им. С мелочью возиться не хочу.

Что это? Телефон звонит. Мой, что ли?

— Алло? Привет, Камилла. — Грустно приветствовал любимую девушку.

— Привет, Данечка, а что с голосом? Кто моего тигрёнка обидел? Скажи своей кошечке, она глаза за тебя выцарапает. Мммм? — Замурлыкала моя Камилка-Милка.

— Крыска-Лариска. — Выпалил я. — Кто ещё меня обидеть может?

— Это кто? А-а-а, ты Шаталову, что ли, имеешь в виду? С чего бы она тебя со своей окраины доставать стала? — Удивилась Камилла.

— С окраины? — Фыркнул я. — Не с окраины, её снова к нам привезли. Так что, хочешь не хочешь, а придётся жить вместе. И не только жить, но и учиться в одном классе.

— Да ты что? Вот поиздеваемся над этой крысой белобрысой. Ты что, расстроился, это же такой хайп будет! Ты меня обрадовал. Давно в нашем классе новичков не было.

— Камилла! Спрячь свою радость подальше! — Посоветовал я ей. — Мне не до веселья.

— Чем она занимается сейчас? Видел её? Такая же безликая? — Приставала Камилла.

Щаззз, смотреть ещё на каждую Лариску буду.

— Нет, не видел и видеть не хочу! Чем занимается, говоришь? С матерью своей уехала куда-то. Век бы ни ту, ни другую не видеть. — Со злостью сказал я.

— Ну, приезжай к нам в школу только через три дня. — Предложила Камилла.

А если и правда к Камилле? Это идея.

— О, это хорошая мысль, сейчас приеду. И правда, надо смотаться из дома, иначе я за себя не ручаюсь.

Быстро собрался, сел на свой мотоцикл и к Камилле. Отцу позвонил, сказал, что у Камиллы ночую.

***

Она рада меня видеть, что ни говори, пара мы с ней классная!

— Привет, Даня. — Обняла меня Камилла. — Я так рада видеть тебя.

— Здравствуй, моя Камиллочка. — Поцеловал свою девушку. — Я тоже рад.

— Ты не обедал? — Вот ведь какая подруга у меня, заботливая, внимательная.

— И даже не завтракал. — Улыбнулся я. — Накормишь?

— Естественно. — Ответила Камилла. — Тёть Сим, обед, пожалуйста, нам.

Домработница собрала на стол, поставила тарелки. Повариха в доме Камиллы очень хорошая, готовит не хуже, чем в ресторане. Пообедали и ушли в комнату Камиллы.

***

— Данечка-а-а, — довольная жизнью потянулась кошкой Камилла. — Я счастлива, что ты поживёшь у меня эти два дня. Слушай, какая на сегодня программа?

— Ну-у, я не знаю. Ты что предлагаешь? — Подхватил её, положил к себе на грудь. — Ты такая сладкая. — Прошептал ей на ушко.

— Ты тоже. — Засмеялась она. — Такой зверь ненасытный. Слушай, давай у бассейна вечеринку сегодня организуем, друзей позовём, а?

— Согласен. Значит, Ярик с Лялей своей, Никита с Маринкой, Архип с Ленкой. Ещё кто? — Я задумался, кого бы ещё пригласить на праздник?

— Стас с Катей и Мир с Васькой. — Предложила Камилла. — Повеселимся на славу, Данечка.

Васька — это Василиса, все одноклассники наши, мы все вместе отрываемся.

— Давай так, но о Лариске никто ничего знать не будет из нашей компании.

— Естественно. — Согласилась она.

***

Во дворе самая настоящая оргия в хорошем смысле слова.

— Данька, хватит хандрить, лови кайф. Чёрт с ней, со школой, последний год мучений — и в универ, тем более по восемнадцать лет будет, и двери всех ночных клубов открыты для нас. Это же вообще взрослая жизнь! — Ярик размечтался, а мне, глядя на всё их веселье, уйти или уехать отсюда хочется.

НО, идти некуда, дома не хочу появляться, к матери тоже не хочу.

— Слушай, Яр, ты иди вон к девчатам, а то у меня настроения вообще нет, одна гарь в душе, и пить не хочется. — Мрачно ответил я.

И кто настроение испортил? Конечно, она, крыска Лариска, которая поселилась в нашем доме. Разве крыски должны в доме жить? Они в крайнем случае в подвале водятся. А эта... в наш дом влезла своими лапками.

Друг не унимался.

— Ладно тебе, смотри, какая движуха у нас! Это же такое веселье, даже Фил со своей мадам пришёл, а ты знаешь, он редко на такие мероприятия ходит. Вон уже стримить начал. Во чел! Пойду позырю, что там за съёмку он сделал.

Яр ушёл, а я наблюдал за всеми. Парочки уже готовы, веселятся. А, что им? У них всё хорошо в отличие от меня. У меня всегда плохо. Эту мачеху Римму, назовут же, ненавижу. Сколько уже лет отец женат на ней, а я не привыкну никак. А тут ещё...

Меня стали все звать: «Иди сюда».

— Даня, идём к нам. — Камилла потащила меня за руку к бассейну. — Смотри, Филл всех снимает, а мы чем хуже? Сейчас пусть нас запечатлит, пусть все смотрят, как мы целуемся. Фил!!! — Крикнула она. — Снимай!!!

Фил действительно снимал всех, тут же пилил видео в группу.

— О, уже тысячу лайков набрал! Молодцы, ребята! — довольно сказал он.

— Блогер ты наш! Мы тебя всегда поддержим. — Обняла его мадам. Мадам эту зовут Руфина, она тоже из нашего класса, говорю же, мы все одноклассники. — Мы же одного поля ягодки!

— Вы обязательно должны меня поддержать, я же самых богатых и завидных женихов и невест снимаю. А где самые завидные и красивые женихи и невесты? В нашей элитной школе и конкретно в нашем классе! Ура!!! — Фил вообще в ударе.

Девчонки завизжали, пацаны издали победный клич, и все попрыгали в бассейн, Фил уж этот момент не упустит, он снимал и снимал всё на камеру.

***

Было уже поздно, когда мы разбрелись по комнатам. Камилла уснула почти сразу, а мне не спалось, думал, как бы мне эту Шаталову снова выжить из дома. Ей ведь, наверное, тоже восемнадцать скоро, вот и пусть к себе в скворечник однокомнатный валит. Я эгоист, и это все знают, я один у отца, поэтому всё для меня с самого рождения. А тут Лариска, ну это не зло? Зло! Пошла она!

Ладно, ругаться, наверное, не надо с ней, просто игнорить. На чёрт она, замухрышка, сдалась? А она испугалась тогда меня, дурочка. К тётке какой-то убежала, Римма ездила за ней после, так она со слезами ту тётку просила оставить у неё жить. Сказала: «Ухаживать за тобой буду (как же тётку-то звали?), вроде Фаина, так Римма её называла, только оставь у себя». Тётка согласилась, я рад был! Не люблю лишних людей в своём доме. Римма, кстати, тоже согласилась, сейчас понимаю, она не любила Лариску. А почему я должен её любить как сестру? Какая она сестра? У меня вон брат и сестра мелкие, мать тоже догадалась, родила.

Думал, думал и уснул.

Утром все собрались на кухне у Барских, впрочем, если считать час дня утром. Девчата завтрак принялись готовить или обед, в общем, какие-то то ли сырники, то ли оладушки Руфина испекла, поели и снова по комнатам разбрелись до вечера. Мы с Камиллой тоже нежились в постели, пока отец не позвонил.

— Даниил, ты где? — обеспокоенно спросил он. Что ж ты беспокоишься за меня? Я уже взрослый парень, сам знаю, как себя вести, где и что делать.

— Я у Камиллы, здравствуй, отец. — Злись не злись, а отец родной. Ответить надо, ругайся, не ругайся.

— Здравствуй. Домой когда приедешь? Не злоупотребляй гостеприимством. Неприлично это. — Назидательно сказал он. Отец вообще не любил мою подругу Камиллу Барскую.

Почему он её так не любит?

— Завтра приеду. — Ответил я. — А то послезавтра в школу. Как там квартирантка?

— Ничего. В комнате больше сидит, разбирает учебники, вещи свои. Нормально всё. — С неохотой ответил отец. — Приезжай давай, а то дома напряжённая обстановка, Римма психует, Лариса признавать её не хочет, даже мама не называет. Римма зовёт.

— Хммм, а как же она её звать будет, если Римма, как кукушка, подбрасывала её то к бабке, то к тётке? — Усмехнулся я.

— Ну, Римму тоже можно понять, попала в трудную жизненную ситуацию. Муж погиб молодым, девчонке полгода было, ты понимаешь, Лариса даже не знала его. Вот и... В общем, не поймёшь ты ничего ещё. Ладно. Приезжай.

— Приеду. — Вяло ответил я и отключил телефон.

Понять можно твою Римму? Вот именно, что нельзя. Какая же она мать, если ребёнка бросила? И кто её после этого мамой назовёт? Меня тоже бросила моя мама? Нет, она меня с собой забрать хотела, а я из своего дома не пошёл никуда. Я Даниил Германович Зарецкий, и никакие мне мамины мужья, хоть они и Голицыны, не нужны. Жить у них я не собираюсь.

***

Домой явился поздно вечером тридцать первого августа, специально, чтобы Лариску эту не видеть, и вообще, надо по возможности как можно меньше с ней пересекаться. Вообще не общаться и даже не здороваться.

Зашёл в свою комнату, сбросил сумку и вытянулся на постели. Кто-то постучал в дверь.

— Даниил, к тебе можно? — Отец пришёл, наверняка с нравоучениями, надоело.

— Можно. — Нехотя ответил я. Отец зашёл с каким-то озабоченным видом. Посмотрел на меня внимательно.

— Прибыл? Долго ты там задержался. Я хочу серьёзно поговорить с тобой. — Вздохнул он.

Начинается, эти серьёзные разговоры всю плешь проели, сколько же их можно слушать, эти твои разговоры, от которых только нервы не в порядке становятся. Зачем тогда нужны они, эти серьёзные разговоры, если от них всем не по кайфу?

— Ты понимаешь, надеюсь, что Лариса будет жить с нами, хочешь ты того или нет? — спросил он меня.

— Нет. Я не хочу, и ты это прекрасно знаешь. Зачем она здесь? На фига? — Вот на фига, правда? — Проблемы с ней нужны? Тебе или Римме?

— Не выражайся как босяк! Ты считаешь, что лучше бы её в детдом отправили? Даниил, ты вырос эгоистом, разбаловал я тебя. Ты людей ни во что не ставишь!

«Да тебе-то здесь зачем она? И Римме тоже? Вы привыкли свободно жить. Не было проблем? Теперь появятся, я вам их организую». Подумал, но ничего не сказал о том.

— Пусть катится в детдом! Мне она здесь не нужна! Там ей и место.

— Вы сговорились с ней, что ли? Та в зубы не даётся, и ты тоже! Будет жить она у нас, и постарайся хотя бы не ругаться с ней. — Отец повысил голос. — Ты бы сам согласился в детдом отправиться?

Я онемел, он что, белены объелся? Меня и в детдом? Ничего не пойму я сегодня. Значит, Лариска в зубы не даётся? Не верю.

— В зубы не даётся? Так она же, я помню, ни рыба ни мясо была. Молчала всё время. Пригрозил тогда её подушкой задушить, она от страха из нашего дома сбежала. — Засмеялся я. — И сейчас сбежит.

— Ты в интернат захотел, видимо? Это я устрою быстро. Девчонку не трогать! Иначе пожалеешь, я всё сказал. Не доводи меня, Даниил, а то я и рассердиться могу, тогда пеняй на себя! И ещё, в школе смотри, чтобы её никто не обижал.

С этими словами отец вышел, а я так и стоял с открытым ртом. Впервые от него слышу такое. Наверное, сильно я перегнул палку, осторожнее надо. К чёрту всю злость, а то ещё и правда в интернат загудишь. Что он сказал? Я за Лариской смотреть должен, что ли? Щаз!

***

Утром на занятия к десяти, но я поехал к Камилле. Шофёр отца отвезёт её в школу, и я с ними. Мотоцикл оставил во дворе.

— Привет, Даня! Отлично выглядишь! — встретила меня Камилла. — Только снова хмурый, что не так?

— Всё не так, — вздохнул я. — Отец запретил мне трогать Лариску, иначе отправит меня в интернат. Моя свобода закончится. Поняла, Камилла? Будь осторожна в школе, а то она пожалуется отцу, и будет худо.

Мне правда интернат не очень, не хочу туда.

— Да что ты переживаешь? — засмеялась Камилла. — Мы её исподтишка троллить будем. Я её помню: волосы зачёсаны назад, прилизанные, бесцветные. Сама — неуклюжая.

Переживаешь... Будешь переживать.

— Фу, — скривился я. — Ты мне аппетит портишь. Мы сели выпить кофе. — Не напоминай о ней.

Она скривила губы, дурачась.

— Молчу, — снова засмеялась Камилла. — А то сама есть перестану. Или при виде её в школе обблююсь.

***

Вот она, родная школа, учителя наши.

— Привет, привет, привет...

Класс почти весь в сборе. Нарядные, красивые, вообще всегда говорили в школе, что ученики нашего класса самые красивые. Мы со всеми обнимались, с некоторыми-то всё лето не виделись.

— А где же крыска Лариска? — спросила Камилла шёпотом. — Испугалась, наверное, не приехала. Плохо. Да, она красоту нашего класса вниз потянет своим видом. Девчонки наши — картинки. А она?

Камилла озиралась по сторонам, искала мою, так сказать, «сестру», наверное, для того, чтобы задеть её, уколоть, потроллить.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Наверное, не приехала ещё. Да ну её, хоть бы совсем не приезжала.

— Слышь, Дань, говорят, новенькая в наш класс придёт. Фил уже её видел, такая, говорит, конфетка! — Ярик подошёл к нам. — Вы не видели ещё?

Мы с Камиллой засмеялись. Этот Фил то ли прикололся над Яриком, то ли со зрением плохо у него. Крысок отличать от людей перестал.

— Ну, посмотрим. — Смеясь, ответила Камилла. — Пока не видели, но, думаю, там ничего интересного нет, и Фил просто пошутил. Так что, Ярик, ты раньше времени губы раскатал.

Ярик обиделся, посмотрел неодобрительно на нас.

— Что вы ржёте? Я правду говорю. Он сказал, ты бы видел, Яр, фотомоделью этой новенькой только быть. — Надул он губы. — Вам что ни скажи, всё в ржач превращаете.

— Да успокойся ты, Яр, увидим, если уж блогер оценил, значит, и правда красивая. — Снова прикололся я. Камилла согнулась от смеха.

Ярик фыркнул и отошёл от нас, а у нас настроение поднялось, мы с Камиллой посмотрели друг на друга и снова прыснули от смеха. Интересно, на что там Фил позавидовал?

Какая же это новенькая? Может, в этом году их две к нам в класс придут? Может, Фил не Лариску видел?

Все собрались, объявили построение на линейку. «Сестра» так и не приехала, может, сбежала? Непонятно. Тут классная привела новенькую, поставила на линейке рядом с нами. Я посмотрел на неё и пропал. Перед глазами даже поплыло всё. Вот это да! И правда высокая, стройная, такая красивая, сердце забилось как будто подорванное. Кто же такая и как зовут? Ладно. Узнаем. Пацаны наши шеи свернули, глядя на неё. Вот, наверное, кого Фил видел..

Началась линейка, всё как обычно, подарили первоклассникам цветы, напутственные слова послушали, поздравления с началом учебного года и пошли в класс. Что же Лариска то не приехала?

Пришли в класс, Камилла всё озиралась по сторонам.

— Дань, а Лариска-то где? — Она ждала Шаталову, а я даже где-то рад был, что она не приехала. Чёрт с ней, пусть дома сидит.

***

-— Так, ребята, все в сборе, молодцы, все красивы и веселы, это мне нравится. — Рядом с нашей классной стояла новенькая девчонка, нет, ну правда, красавица. Откуда же ты к нам прилетела? — Ну что же, хочу вам сообщить, у нас новая ученица, знакомьтесь, Лариса Шаталова. — Познакомила нас классная.

Что???!!! Эта красавица и есть Лариска? Да не может быть! Мы с Камиллой посмотрели друг на друга и ни слова не сказали. Я так вообще дар речи потерял. И эта красавица живёт в моём доме, в комнате рядом? Не может быть! Вот это да! Это за те два или два с половиной года она так похорошела? Выросла? Я, совершенно ошарашенный, не мог в себя прийти. Вот тебе и крыса белобрысая! Вот тебе и крыска-Лариска, уродина прилизанная! А я... Да нет, не влюбился же? Разве с первого взгляда влюбляются?

Глава 2 Лариса Шаталова.

— Не поеду я никуда! — ответила Римме, ой, то есть матери своей, мама её назвать язык не поворачивается.

Какая она мама? Если не воспитывала меня, если я то с бабушкой росла, то с тётей Фаей, ох как ты не вовремя умерла, тёть Фая. Полтора бы месяца пожила ещё, и тогда никто бы меня никуда не увёз. Приехали, ты смотри, и Герман Алексеевич, и Римма за мной.

— Лариса, ты что, хочешь, чтобы тебя в детдом отправили органы опеки? — спросила Римма. — Поедем к нам в дом, а эту квартиру жильцам сдадим.

— Нет! — гаркнула я. — Никаких жильцов. Квартира моя, мне тёть Фая её оставила. У меня и документы дарственные имеются на руках. И потом, в детдом кто меня отправит? Я сама работать буду, от вас ничего не надо мне. — Не хочу я ехать к Зарецким, против Германа Алексеевича ничего не имею, а вот сына его Даньку видеть не хочу. Дебил, избалованный деньгами. Идиот, ни с кем не считающийся. Он считает себя пупом земли, и все должны возле него крутиться, а также и всё вокруг.

Когда умерла бабушка, это мама отца, которого я не помню, то по наследству квартира досталась тётке, сестре отца, а меня мама к себе забрала. Бабушка при жизни всё собиралась на меня завещание написать, говорила: «Квартира, Ларис, твоя, я тебе её хочу завещать», и вот не успела, скоропостижно скончалась. Я осталась ни с чем, конечно, юридически можно было часть этой квартиры отсудить, так как я прописана в ней, но Римма не стала связываться с тёткой, поэтому забрала меня к себе.

Я сначала обрадовалась, думала, поживу с матерью, мне шестнадцатый год шёл. Приехала в их дом на свою голову. Мать привезла и тут же забыла обо мне. Почему она так меня не любила? Не любила никогда. За что? Не знаю. Наверное, за то, что я на родственников отца похожа. Мать брюнетка, а я белая родилась. Не угодила Римме. Я, конечно, знала, что у Германа Алексеевича сын есть, но не видела его ни разу, и вот пришлось, так сказать, лицезреть «братца».

Да, тогда этот братец показал мне, кто хозяин в доме. Он старался меня унизить, зацепить или толкнуть даже. Ох и зол был, что меня привезли к ним. Ненавидел. Это понятно, я там лишняя. Однажды вышла я из комнаты, и как назло, он по коридору шёл, увидел и посчитал эту встречу унизительной для себя.

— Ты зачем вылезла, скройся с моих глаз, сказал. И вообще, пока я дома, не смей выходить из комнаты! — Зарычал, как тигр.

С этими словами схватил меня за шкирку и толкнул в дверь комнаты. Я упала, ушиблась сильно, сидела плакала. С тех пор бояться его стала. А когда он пригрозил задушить меня подушкой сонную, я сбежала к тёть Фае.

Тёть Фая, бабушкина племянница, дочь её двоюродной сестры, больная. Мы её часто навещали, жили почти рядом. Тёть Фая инвалид детства, прикована к коляске, мы за ней ухаживали, кушать ей приносили, это когда я поменьше была, потом я одна ходить стала. Тёть Фая была очень начитанная, интеллектуально развита, умела рассказывать интересно то, что читала, я её слушала с удовольствием.

За ней ухаживала сиделка из соцзащиты, днём, ночью тёть Фая бывала одна.

Вот к этой тётке я и сбежала, рассказала ей всё, она меня оставила у себя. Римма, конечно, приехала за мной, уговаривать стала. Но тёть Фая сумела убедить её, чтобы она не забирала меня. Я же, в свою очередь, наотрез отказалась возвращаться к Зарецким. Когда Римма уехала, я обняла тёть Фаю и заплакала, она тоже. Потом сказала, что я должна поехать школьные принадлежности себе купить, форму, обувь. Вот с шестнадцати лет я сама себе всё покупаю. Мы с Маринкой Родновой ездим на рынок, вместе себе вещи выбираем. Маринка — подруга моя с первого класса, у неё отец физруком работает в нашей школе. Раньше занимался борьбой, большие надежды подавал, но получил серьёзную травму, из спорта пришлось уйти.

Мы с Маринкой с удовольствием на физкультуру ходили, он нас даже приёмам учил.

— Шаталова, а ты способная. — Говорил он мне. — Рост позволяет, силы тоже хватает, притом приёмы осваиваешь очень хорошо. Особенно шейная скоба у тебя получается. Сумеешь за себя постоять в случае нападения. Фигура у тебя спортивная, эх, бедность наша, тебе бы в спорт большой.

Мне приятна была похвала Геннадия Сергеевича, и я старалась ещё усерднее. Вот так я двойную пользу от физкультуры получила: бегала, прыгала, ещё и борьбой занималась. Геннадий Сергеевич нас не жалел, гонял, а мы всё равно его любили как педагога. За эти два года я выросла, подтянулась, похорошела. Тёть Фая говорит: «Ты, Ларис, красавица у меня стала». Скажет так и вздохнёт. Я понимала, почему она так вздыхает, потому что мать про меня забыла. Я больше скажу, она меня ещё и помнить не хотела. Ну и ладно, мне бабушкиной любви хватало и тёть Фаиной...

Эх, тёть Фая, тёть Фая, подвела ты меня, ещё бы чуть-чуть пожила. Боже, как я плакала на её похоронах, по родной бабушке мне кажется, так не плакала.

***

Уже засыпать стала, когда мне позвонил кто-то.

— Я слышала. — Тихо сказала она.

— Слушай, новенькая, чё ты такая борзая? — Парень из нашего класса, как зовут, не знаю.

Я молча смотрела на него. Пошёл ты в... кафе, хотела сказать, но и этого не сказала.

— Молчишь? Может, познакомимся? Меня Ярослав зовут. — Стоит, рисуется передо мной.

Я снова паузу взяла, вернее, я из неё не выходила.

— Хммм. Язык проглотила? — Хмыкнул он. — Или не хочешь говорить, считаешь нас ниже себя?

— Тебе что нужно от меня? — Ответила наконец-то я.

— Ярик, ты идёшь или нет? Мы уже все уезжаем! — Крикнула ему девчонка, тоже из нашего класса. За одной партой с ним сидела сегодня.

Он обернулся к ней.

— Иду! — ответил он ей, а мне сказал: — Ладно, после поговорим. Сейчас я спешу.

Вот и спеши, а ко мне не приставай, а то я рассержусь. Ярослав ушёл, а я всё-таки отыскала машину, села в салон. Шофёр позвонил, как я поняла, Даниилу, тот, видно, отказался ехать домой с нами.

***

Дома я переоделась, время уже первый час, решила поесть, вышла на кухню.

— Лариса, ну как тебе школа, как приняли в классе? — Римма уже сидела за столом. — Садись обедать.

— Нормальная школа. Наша лучше, и одноклассники там все свои. А здесь не такие.

— Даниил был в школе? Он вообще как с ума сошёл, что так уж себя вести? Не маленький вроде.

— В школе был. Не нравится твоему сынку, что я приехала. — Насмешливо поддела я её. — Ревнует мамочку.

— Лариса! Ты ещё! Давай, пожалуйста, ругаться не будем. При чём тут ревность? Он и меня-то не признаёт, несмотря на то, что я давно живу с его отцом. Знаешь, характер какой вредный у Даниила.

Знаю я твоего Даниила, тот ещё псих, впрочем наверное его родители таким сделали, тоже развелись, мать от второго мужа двойню родила, значит у Даньки брат и сестра есть, но эти то по матери родные. Интересно, почему Римма от Германа не родила? Короче, это такая тема, непонятная пока, наверное не мне разбираться в этих семейных хитросплетениях.

После обеда позвонила Маринке. Надо узнать, как там подруга.

— Лариска, привет? Как ты там? Была в школе? — Засыпала она меня вопросами.

— Привет, Марин, была в школе. Обыкновенная школа, только уж богато отделана, оформлена, уголки разные. Правда, сама в них не была, но таблички на дверях видела. Даже живой уголок есть.

— Ну так у нас в школе тоже есть, мелкие ухаживают за лягушками-мышками. — Засмеялась Маринка.

— Есть, конечно, но тут, говорят, вообще очень хороший. Возможно, увижу ещё. Как там наши?

— Всё хорошо, тебя ждём. Особенно Никита, Матвей да ещё я.

Матвей, Маринкин парень, у них больше, чем дружба, у них любовь. Да ещё какая, это у меня никакой пока не было.

— Марина, как только восемнадцать стукнет, так я ни одного дня не задержусь здесь больше.

Она подумала немного.

— Может, понравится там, а, Ларис? Всё-таки там такой достаток, дом огромный, школа элитная.

— Марина, я же не привычная так жить, сама знаешь, школа чужая, дом тоже, да и люди...

— Слушай, а брат сводный как к тебе отнёсся? Не обижал? А то ведь они, богатенькие, все такие безбашенные.

Он отнесётся, как же! Он из дома «унёсся», как ребёнок обиженный.

— Никак он не отнёсся, дома не появляется, злой, как бобик дворовый, он же ненавидит меня, да он всех ненавидит, так мне кажется. — Со злость ответила я.

— Ой, Лариска-а-а, ну ты вообще, причёску, смотрю, сменила, макияж классный. Косметика, наверное, дорогая.

— Дорогая. В салон с Риммой ездили, там меня преобразили, здесь нельзя иначе. — Вздохнула я. — И вещи дорогие купили. Только радости мало.

— Не хандри ты, давай. Не обращай ни на кого внимания, учись, живи, всё хорошо будет.

— Спасибо, Марин. Как Геннадий Сергеевич? Учитель наш любимый.

— Нормально, они с мамой в кино ушли. Как молодые.

Мы вместе засмеялись. Маринка тряхнула кудрявой головой, мы с ней по видеосвязи говорили.

— Ладно, Ларис, кто-то звонит в квартиру, Матвей пришёл, наверное.

— Привет ему. Пока.

— Пока.

Ох, вздохнула я, надо Любови Владимировне позвонить. Это заведующая магазином, где я подрабатывала на полставки уборщицей.

— Алло, здравствуйте, Любовь Владимировна, это Лариса Шаталова.

— Я узнала. Здравствуй, Ларочка. — Обрадовалась моя бывшая начальница. — Вчера деньги перечислили, пришли на карту?

— Да, спасибо. Любовь Владимировна, я здесь надолго не задержусь, в середине октября приеду домой, тогда уже насовсем. Примите меня снова на работу?

— Да ты почему там жить не хочешь? Плохо что ли встретили? Лариса, да что такое?

— Ничего. — Грустно ответила я. — Ничего личного, просто я хочу жить одна.

— Приму. Ты у меня ответственный работник.

Будешь ответственный, пенсия тёть Фаины вся на лекарства уходила, моё пособие — на продукты, а ведь и одеваться надо, вот я с шестнадцати лет и подрабатываю. У матери ничего не просила никогда. Попрощалась с Любовью Владимировной и выдохнула.

Время уже четыре. Положила учебники в рюкзак, на всякий случай, лёгкое платьице и балетки завернула в бумагу и положила на дно рюкзака. На всякий случай.

Тут со стуком распахнулась дверь, на пороге стоял братец.

Глава 3. Даниил Зарецкий.

Мы прямо со школы завалились в кафе, деликатесы себе заказали, я из морепродуктов, кто мясные, кто салатики, но это в основном девчонки. Сидели праздновали, Фил даже как-то тайно спиртное принёс, немного выпили. Тут пацаны тему и загрузили, как проучить новенькую, поспорить на неё или как Надю Коврову голую сфоткать. Я вообще молчал. Ярик предложил: может, подставить её? Не знаю почему, но я не хотел, чтобы Ларка попалась на их уловку. Предупредить её? Но это же не по-пацански. Девчонка-то не знает наших правил. Как же поступить?

— Пацаны, а может, хватит ребячеством заниматься? Может, прекратим всю дурь? — спросил я, за что получил неодобрительный взгляд от Камиллы. Она заревновала, это я ещё в школе понял.

И заревновала не на пустом месте, Лариска меня покорила. С первого взгляда.

— Да что ты, Дань, смешно же будет. Давайте, давайте, немного спесь с неё собьём, а то дерзкая она.

Я больше ничего не стал говорить никому. В общем, Яр и Фил забились. Кто первый завалит девчонку. Предупредить надо бы её. Но как? По нашим правилам негласным я не имею права этого делать. Никто не имеет. Задача. Ладно, намёком попробую.

***

Домой я приехал поздновато и сразу к девчонке в комнату зашёл. Посмотреть надо, чем она занимается, как устроилась в моём доме. Девчонка подняла голову, она что-то положила в рюкзак, застегнула его.

— Явилась. Я же говорил, забудь сюда дорогу. Ты не поняла? — Нахмурил при этом грозно брови.

Девчонка зло сверкнула глазами и в тон мне ответила:

— Насильно притащили. Какой дурак сюда возвращаться захочет. Почему не постучал в дверь?

Ещё я стучать буду, ты смотри какая воспитанная.

— Почему я здесь, в этом доме, стучаться должен? — Обвёл глазами комнату. Девчонка молча смотрела на меня, мне показалось, с каким-то презрением. — Смотрю, ты дерзкая стала? Ну что же, перевоспитаем. — Ишь ты, красавица. А ведь и правда красавица.

— Тебя бы кто перевоспитал, может, тогда ты поумнел бы хоть чуть-чуть. — Снова борзанула она. — А то всё как ребёнок обиженный себя ведёшь.

— Что ты сказала?! — Сейчас договоришься, я тебе губы откушу. Дождёшься, поцелую ведь. — Кто ребёнок? Я такой ребёнок, который сам «бебиков» делать может.

Цинично усмехнулся и нагло окинул её взглядом... Хороша!

— Что слышал, то и сказала! — Снова в тон ответила Лариска. — К тому же ещё и пошляк! Зачем пришёл, говори и уматывай из моей комнаты.

— Твоей, значит. С каких это пор? Ты хоть понимаешь, что ты чужая здесь? — Не удержался я всё-таки.

Старая песня, слов новых мало.

— Не беспокойся, брат. — Издевательски выделила слово «брат». — Ни одного дня лишнего не задержусь в этом «чужом» доме. Как только восемнадцать исполнится, сразу уйду. Понятно? Так что психи свои при себе оставь, повзрослеть пора. И не надо мне при каждом удобном и неудобном случае напоминать, что я чужая. Сама это прекрасно знаю.

— Язык, смотрю, длинный стал у некоторых, укоротить придётся. И когда же тебе восемнадцать будет? — Усмехнулся я. — Скажи. Отметим, в ресторан всем классом закатим.

— Скоро. Заметить не успеешь, как я смотаюсь отсюда, и ни разу не пожалею, потому как ни тебя, ни Римму видеть не хочу. Отца только твоего уважаю. — Зло выпалила Лариска. — А ресторан для других оставь.

Я просто опешил от её наглости. Да она берега попутала, что ли? Вообще не отдупляет, что говорит и с кем говорит. Кошмар. Но, с другой стороны, послушать её интересно.

— Хммм, значит, не рада сама? Страха, я смотрю, не испытываешь, совсем испортилась. Про подушку не забыла? — Напомнил ей, как напугал её тогда.

— Я ничего не забываю, у меня вообще память хорошая. Ты прав, и страха не испытываю. Я сама тебя на хрен этой подушкой задушу. — Снова ошарашила меня Лариска.

Да, зашкаливает IQ у дамы. Сильно изменилась.

— Ясно. — Насмешливо процедил я. — Не вздумай в школе сказать, что ты у нас живёшь, моим друзьям не обязательно знать, что я, так сказать, не один в семье.

— Нужен ты мне, я ещё в школе о тебе говорить буду. — Устало, как-то сказала девчонка и вздохнула.

— Зачем с Надькой села? Ты знаешь, что её не любят в нашем классе? Смотри, как бы с тобой подобное не случилось. — Предупредил я её.

— Затравили девчонку что ли, стадо баранов? Ох и элита! — Покачала Лариска головой.

Я молча вышел из её комнаты, зашёл в свою и упал на кровать. Вот это Лариска, совсем борзая стала, а глаза у неё какие красивые, аж огнём синим загорелись от злости. Насчёт баранов она права. Совсем недавно я стал задумываться, почему не знаю, что мы не по-людски себя ведём. Ну вот зачем так с Надей Ковровой? Она же ничего никому плохого не сделала, а мы опозорили её, осмеяли, затравили. Девчонка подружиться с нами хотела, доверчивая, да разве наш класс примет её? Нет. Обязательно какую-нибудь пакость сделают. Так и случилось, сначала поспорили на неё, после девчонки ей тёмную устроили, типа Катя заревновала Мира, парня своего, короче, избили её девчонки, ну а Мир типа пожалел. Наутро фотки в группе, подписи, одна пошлее другой, смех. Надьку оплевали. Никто с ней за парту не садился, да и вообще разговаривать даже перестали.

Лежал до вечера, пока ужинать не позвали, Лариска тоже вышла к ужину, вела она себя, кстати, свободно, ни на кого не обращая внимания. Сидели мы напротив друг друга, нет, это что-то, разве так можно надо мной издеваться. Я есть не мог, хотел уйти из-за стола. Как она ела, так, наверное, только королевы едят. Где научилась? Непонятно. Причём я смотрел на её губы, и мне хотелось вместо ужина их облизать и даже откусить чуть-чуть. Она так сексуально двигала ими, я не видел ни разу ни у кого, чтобы настолько было красиво и привлекательно.

— Лариса, как тебя в классе приняли? — Поинтересовался отец, а мне интересно стало, что она скажет в ответ.

Девчонка пожала плечами.

— Как новичков принимают в классе? Насторожённо, конечно, некоторые вообще недовольно. — Многозначно ответила Лариса.

Ах ты, сводная, меня что ли имеешь в виду? Ну-ну, я ещё поговорю с тобой сегодня. Ты мне ответишь за свои слова.

— Ты как? — Спросил меня отец. — Я тебе сказал, смотри за Ларисой.

Я промолчал, а Лариска даже есть перестала, посмотрела на отца, потом насмешливо на меня и обратилась снова к отцу.

— Герман Алексеевич, я не маленькая, и смотреть за мной не надо.

— Ты девочка, и кто-то должен защищать тебя. — Не отставал отец. — Обидеть могут, знаю я их класс и их школу.

— Не надо меня защищать, я сама за себя постоять сумею, пусть попробует обидеть кто-нибудь, не обрадуется. — Ответила Лариса. — Не беспокойтесь, жаловаться не буду на обидчиков, и плакать тоже.

Я усмехнулся, посмотрим, как ты плакать не будешь, когда Фил или Ярик натянут тебя, да фотки голышом выставят на посмешище. Вот тогда заплачешь.

— Ну хорошо, смотри сама, а ты. — Это ко мне отец. — Всё-таки смотри, Даниил, в обиду никому не давай, мы не чужие.

Я снова промолчал. Как я заступаться буду, если, например, девчата её начнут травить? Я же не полезу в их разборки. Ладно, посмотрим, со стороны всегда интересно посмотреть, если уж чересчур начнут, придётся внушение сделать, а то наши девчонки иногда меры не знают.

После ужина я решил, что надо осадить немного сестру, а то уж больно сильно смелая. Но, с другой стороны, мне нравилось, что в ней нет никакого жеманства и притворства, говорит, что думает, ведёт себя естественно. Даже немного дерзковато, но в этом тоже есть какой-то шарм.

На этот раз я постучал в дверь.

— Входите. — Тихо пригласила сестра, наверное, не меня увидеть ожидала. Скривила губы, но промолчала.

Я нагло развалился на её кровати. Впрочем какая она её?

— Значит, защитник не нужен? Хммм. — Хмыкнул я. — Смелая стала?

— Нет, не нужен. Я привыкла сама решать свои проблемы, ещё и не такие. Эти по сравнению с теми — мелочи. У тебя всё? Может постель освободишь?

Ага. Щаззз.

— Зачем? Ложись рядом, места много. — Засмеялся, глядя на неё, и повторил: — Значит, никого не боишься? Смотри не плачь после...

— После чего? Натравишь шавок своих на меня? Я тебе так скажу, лучше меня не трогайте, сами рады не будете. — Девчонка уставилась на меня злыми глазами, в которых чёртики плясали.

— Никого я травить на тебя не собираюсь, а ты немного язык прикусывай, не дерзи сильно.

— Мне дерзить будут, а я молчать, значит, должна, такие, как этот Ярослав, что подходил сегодня ко мне, заслуживают не только дерзости, но и...

Она не успела договорить, зазвонил её телефон.

— Алло? Привет, Никит, слушай, я сейчас занята немного, минут через пять перезвони. — Ей что-то ответил какой-то Никита. Поцеловал, что ли? Она ему улыбнулась. — Я тебя тоже.

Это ещё что за фрукт ей звонит?

— Кто это тебе звонил, Турбин, что ли? — Неужели Никиту Турбина знает?

— Кто? — Лариса удивлённо посмотрела на меня. — Не знаю такого. Мне звонил... скажем так, друг, одноклассник, ну и... в общем, не твоё дело.

— Одноклассник, это с той твоей школы. — Понял я. — Ну, договаривай, что сказать хотела?

— Знаешь, не хочу я больше ни о чём ни договаривать, ни говорить. Хватит разговоров на сегодня.

— Я тебя предупредить хочу, в ваши девичьи разборки я лезть не собираюсь, это к тому, если наши девчата травить тебя начнут. Надеюсь, ты это понимаешь? Так что не нарывайся.

— Пусть травят, только смею уверить тебя, ничего они не добьются. Знаю я, какие вы, дети богатых родителей, на твоём примере два года назад убедилась. Сейчас даже удивляюсь, с чего это такая забота обо мне? Ты ж ненавидел меня, сколько я помню, так что и покровительство мне твоё не нужно, и забота не нужна, вообще ничья. Можешь выйти из комнаты? Я спать хочу.

— Смотри, я предупредил тебя. Просто девчата наши любят травлю. Не верь никому, ни одному слову. Обманут.

— Знаю. Мог бы и не предупреждать. — Лариса отвернулась, ждала моего ухода.

***

Полночи думал о ней. Через стенку было слышно, как она говорила по телефону. Слов не разобрать, конечно, но я понял, что говорила с тем Никитой. Что это там за друг такой, Никита? Нет. Нет никаких Никит. Есть я, Даниил, а других друзей не потерплю. Это что? Я ревную? О боже, мир перевернулся с ног на голову и таким остался! Камиллу ведь никогда не ревновал, а тут Лариску ревную. Ревную. Разве я виноват? Разве я виноват, что она так похорошела? Разве я виноват, что она снова у меня в доме? Разве я виноват, что... что влюбился? А я влюбился?

Звонит кто-то. О, Камилла, легка на помине.

— Алло, привет, зай. Что так поздно звонишь? Случилось что? — Понятно, ревнует.

Странное дело, я ревную Ларису, Камилла ревнует меня.

— Привет. Как ты? Как там наша крыска? Слушай, мы тут такое с девчатами придумали, короче, Лялька...

О боже, с первого дня начинается, одни спорят, смотрю, уже ставки делают на Ларису, эти пакость какую-нибудь мелкую придумали, а мелкая пакость самая подлая.

— Ты ничего не придумала, девчата как хотят. Прекращай, Камилла, свои дурацкие розыгрыши, не нравится мне всё это. Что вы там придумали? — Перебил я её. — Хватит!

Резко, да, но я как будто между двух огней.

— Ничего. — Обиженно ответила она. — Зачем ты за неё заступаешься? Самому что ли понравилась?

— Камилла! При чём здесь это? Что вы делать собрались, ещё раз спрашиваю? — Разозлился до невозможности. Ну разве это дело, взрослые люди ведут себя хуже детей.

— В компоте искупать хотели, это же невинная шутка. Короче, Алёнка типа Ярика заревновала и обольёт её компотом. Что здесь криминального? Не понимаю.

Не понимает она. Хорошо, на примере объясню.

— Я завтра вас с этой Алёнкой оболью если компотом, вам понравится? — Разозлился я.

Алёнка, подруга Ярика, мы её ещё Лялька зовём. Та ещё девица, любит она новеньких троллить. Надьку Коврову в прошлом году больше всех доставала.

— Дань, ты что? Тебе же не хочется, чтобы она жила у вас? Или ты передумал? — подозрительно спросила она. — Быстро ты своё мнение меняешь.

— Считай как хочешь, но принимать участие в этом, как его называешь, «розыгрыше» ты не будешь, иначе поссоримся. Поняла меня? Отец всю плешь проел, только и слышу от него: «Не давай девчонку в обиду», тут ты на как зло. Очень хочешь, чтобы меня в интернат отправили?

— Да ладно, куда он тебя отправит? Никуда. Данечка, ну ты же понимаешь, девчонок я не могу отговорить, и даже не проси. — капризно пропела она. Почему у неё голос такой противный?

— Ну хорошо, если что-то пойдёт не так, я с тебя строго спрошу. Отговорить всё же постарайся. Детский сад какой-то. Вы хоть понимаете, что это глупо?

— Ладно. Попробую. — нехотя согласилась Камилла.

Нет. Ты не попробуешь. Ты и пробовать не будешь, знаю я тебя. Ох, Лариска, держись!

Глава 4. Лариса Шаталова.

Даниил вышел из комнаты, я закрыла дверь на ключ. Села на кровать. Это перебор — два раза в день видеть братца, и не только видеть, но и говорить с ним. Я просто была без сил. Моральных, имею в виду. Он что, решил теперь таким образом выжить меня из дома? Своей красотой и харизмой? Трудно, трудно говорить с ним. Странный человек Даниил. Что он задумал? Непонятно. Почему-то предупреждает меня об опасности. Знает что-то? Напрямую не говорит. Намёками. От этого вообще не по себе. Ладно, завтра в школе увижу, буду действовать по обстоятельствам. Легла, настроение испортилось. Почему? Потому что Даниил ко мне заходил? Или потому что вышел? Нет, я не плакала, я вообще плакать по пустякам разучилась. Даже друг мой Никита всегда удивлялся и говорил: «Ну Лариска, ты как пацан, девчат когда обидят, они обычно плачут, а ты нет, разозлишься только, так как пацаны делают».

Не плакала, просто после ухода Даниила в груди образовалась пустота, как будто что-то вытащили из неё. Сердце? Не может быть! Ведь не только же он ненавидит меня, я же его тоже.

О, Никита, наверное, звонит, только подумала о нём.

— Привет, Никит.

— Ларка, привет, как ты там, привыкаешь к светской жизни? Отчима твоего вчера по телеку видел, подумал, вот подруге повезло.

— Никита-а-а, скажешь тоже — повезло. Это с какой стороны посмотреть, ты, надеюсь, понимаешь, что я даже правил поведения в этом обществе не знаю, говорю то, что думаю, веду себя как есть, притворяться не умею. Веду себя так же, как обычно, и не знаю, что из этого выйдет.

— Правильно делаешь, Лар, знаешь, когда человек ведёт себя естественно, это хорошо. Зачем тебе подстраиваться под кого-то, под это высшее общество. Ты выросла в другой атмосфере.

— Поддержал ты меня, понимаешь, сегодня парень один из нашего класса подходил знакомиться, назвался Ярославом, такой противный, так рисовался, что я разозлилась. Никита, похоже, нажила я себе врагов, причём в лице всего класса.

— А девчонки как себя ведут? Познакомилась с кем?

— С одной девчонкой, Надя зовут, затравленная, зашуганная одноклассниками. Села с ней за одну парту.

— Понятно. Брат достаёт сильно?

— Нет. Предупредил меня, чтобы не дерзила никому, иначе травить начнут. Не пойму его, то ли повзрослел немного, за ум взялся, то ли замышляет чего-то.

— Лариска, смотри в оба, что-то я переживаю за тебя, в случае чего не давай себя в обиду, лупи всех.

— Да разве я всех одолею, их же много. — Засмеялась я. — Ты мне настроение поднял. Последую твоему совету. Если не всех, но пару-тройку одноклассников уложу отдыхать.

Притворный вздох с того конца провода.

— Не сомневаюсь. — Тоже засмеялся он. — Может, встретимся в воскресенье, погуляем? Ты, Маринка с Матвеем и я?

— Согласна. Созвонимся?

— Хорошо, созвонимся.

— Как вы там? Всё нормально? — Поинтересовалась я.

— Да мы-то что? Нормально всё у нас, как всегда, что в том году, что в этом. Классная та же, ученики те же, только тебя нет. Скучаем.

— Я тоже по всех скучаю. Ладно, Никит, давай пока. Привет всем.

— Пока, Лар, тебе, кстати, тоже привет от всех. Да, вот что спросить хотел, а мать-то как к тебе там относится?

А как ко мне мать относится? Да равнодушно, Герман Алексеевич и то внимания больше проявляет ко мне.

— Как всегда, понимаешь, Никит, я для неё чужая с рождения была. Она больше к Даниилу привязана. Да знаешь, по-простому говоря, мне вообще по фиг. Я сама её чужой считаю.

— Понятно. Ну, пока.

— Пока.

***

— Шаталова, ты почему такая нелюдимая? Давай знакомиться, я Филипп, и ты мне нравишься. Хочу пригласить тебя в кино сегодня. — Это блогер местный подошёл, а его Руфина зло зыркнула своими совиными глазами, которые не двигаются у неё, так мне показалось.

Ты либо отойди от меня, индеец из племени ирокез, либо я тебе сейчас причёску испорчу. Я молча смотрела на него. Прямо в глаза, мрачно, зло. Мой взгляд вообще редко кто выдерживает. Да, я такая стала, колючая, как ёжик.

— У тебя что? Так всё плохо? — Спросила я всё-таки. — Никто в кино идти не соглашается?

Он, похоже, опешил, смотрел на меня как-то ошарашенно. Все в классе притихли, ясно же, что всё это — концерт на публику. Я не дура, сразу просекла, что к чему.

— Почему? Есть такие, которые соглашаются. — Промямлил он наконец. — Я вниманием женщин не обделён.

— Вижу, что нет, не соглашаются. Ну так вот, и я не согласна. — Отвернулась от него. Отстань и не подходи больше ко мне, даже краем глаза заметила, как Даниил довольно улыбнулся.

— Ну нет, так нет. — Филипп отошёл от меня, а Надя тихонько сказала:

— Поспорил, наверное, с кем на тебя, это они могут. Твари!

Я посмотрела на неё одобрительно. Правильно, немного в себя приди, Надя, хватит с опущенной головой ходить. Смотри на жизнь открытым взглядом и спуску никому не давай.

***

В обед мы сели с ней за один столик, я взяла салатик себе и булочку, ну и компот. В салате майонеза много было, а я не очень это люблю, но есть хотелось, мы обедали с Надей и болтали о ни о чём, когда почувствовала, что на голову полилось что-то. Это ещё что за фокусы? Дождь полил с потолка?

— Ты, я смотрю, на чужих парней заглядываешься? Мой Ярик тебе понравился?

Я резко поднялась с места, обида просто захлестнула меня удавкой. Так, значит, вы со мной? Ну что же, получишь сейчас по полной. Пожалуй, этой даме подсечки хватит. Около нас толпа девчонок, смеются, плевать, я резко схватила за руку обидчицу, лёгкая подсечка, руку, правда, сильно крутанула ей. Алёнка вроде зовут девчонку, Лялька, проще говоря, и эта Лялька в мгновение ока лежала и визжала на полу, тарелку с салатом я ей по лицу размазала со словами: «Это питательная маска тебе, компот так же, как и она мне, на голову вылила, это чтобы волосы росли хорошо», огрызок булочки на грудь ей приспособила и сказала.

— А это тебе медаль «За отвагу». В следующий раз, если повторится такое, я тебе шею сверну. — Как можно твёрже сказала я. В столовой тихо стало, за исключением Лялькиных всхлипований.

С этими словами пошла в туалет помыть голову.

— Лариска! Да ты молодчина какая! Так её и надо. Только руку ты ей, видать, сильно повредила. — Надя догнала меня, такая притом довольная.

— Чёрт с ней, Надь, мне надо голову помыть и блузка вся мокрая, липкая от сладкого компота, пожалуйста, рюкзак мой принеси в туалет. — Попросила я её.

Когда Надя вернулась с рюкзаком, я сушила феном волосы, фен тут же лежал. Да, лажа. Дело в том, что у меня от природы волнистые волосы, я их прямлю безжалостно, но в данный момент нечем, поэтому они ложились так, как им надо.

— Ох ты, Ларка! Ты... У тебя волосы такие волнистые, ох, красиво-то как. Ты их прямишь, что ли?

— Прямлю. — ответила я. — Сейчас мода такая, Римма сказала.

— Кто? Какая Римма? Стилист, что ли? — удивилась она.

— Да. Парикмахер. — Поняла, что сболтнула лишнего. Не надо Наде ничего знать.

— Да зачем. Ох и красотка ты. — Удивилась она.

Я переоделась, сняла с себя юбку, надела платье, хорошо, что оно тёмное.

— Хватит охать, пошли на занятия. Чем бы вот только волосы, эти свои волнистые, собрать? — задумчиво сказала я, глядя на себя в зеркало.

— У меня резиночка есть. — Надя сняла с руки резиночку. — На, собирай.

Я собрала волосы в хвост, и мы пошли в класс. Только зашли, звонок подали. В классе напряжённая тишина, не простят мне Ляльку, поняла я. Не простят.

Начался урок, строгая учительница по новейшей истории объясняла нам материал, я внимательно слушала, Надя тоже.

— Шаталова, ты каратистка что ли? — Прошипел кто-то с парты сзади нас.

Я даже ни отвечать, ни оборачиваться не стала.

— Марфин? Ты много знаешь? Выйди, расскажи нам. — Учительница строго посмотрела на него, того пацана, который задал мне вопрос.

В классе наступила тишина. Правда, строгая учительница. Это хорошо, я люблю таких педагогов, серьёзных, не заигрывающих с учениками.

— Клавдия Леонтьевна, учительница заслуженная. — Сообщила мне Надя на перемене. — Очень строгая и очень хорошая.

— Я заметила, Надь, и ещё заметила, что накалилась атмосфера. Как думаешь, меня убьют? Что-то у меня чувство такое, что на горизонте тучи сгущаются.

— Да ладно тебе, Ларис, не пугай меня. — Икнула она. — С ума не сходи, кто тебя убьёт? Никто.

— Думаешь? Может, хоть не насмерть, и то ладно. — Засмеялась я тихонько. — Посмотри, ни Алёны, ни Ярослава нет на уроках.

— Он к медикам её повёл, потом домой повёз. Я сама видела, Лялька шла, руку придерживала. Смотри, кто к нам идёт? — Тихонько сжала она мне руку.

О, невеста Даниила во всей красе.

— Шаталова, ты хоть понимаешь, что руку сломала человеку? Ты больная что ли? — Спросила меня Камилла Барских.

— А она не больная? Только я не думаю, что сломала, вывихнула — возможно. В следующий раз ваша, как вы её там зовёте? Лялька? Так вот, Лялька, в следующий раз умнее будет.

Больше никто не сказал ни слова. Вот и заткнитесь все.

***

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — Даниил хмуро, как всегда, смотрел на меня.

Он вошёл в мою комнату, как обычно, без стука, на правах хозяина.

Ты смотри, этот ещё мораль пришёл читать. Да не с твоей ли подачи, дорогой брат, это случилось? Наверняка ты здесь замешен, причём главным заводилой, потому что снова выжить хочешь из своего дома.

— Я же сказала тебе, что скоро уйду из вашего дома! Зачем надо было ломать комедию? Думаешь, я тебе Надя Коврова? Молча сносить обиды буду?! Пошёл к чёрту отсюда, я не звала тебя!

— Чё орёшь? Ты совсем что ли шизанулась? Считаешь, что я этот полив организовал? — Даниил удивлённо смотрел на меня. — Надо мне было бы, я бы другой способ нашёл, более приятный.

— А кто, кроме тебя? Больше некому. — Со злости выпалила я. — Пошляк!

Брат усмехнулся самодовольно и нагло посмотрел на мои губы. Но через минуту сделался серьёзным.

— У Алёнки вывих, это последствиями грозит. Тебя на учёт поставят. Ты это понимаешь? — вздохнул он. — Морока с тобой.

— Пусть ставят, она сама виновата, я не люблю, когда меня унижают, и не терплю. Ещё раз полезет, я ей шею сверну, так что пусть спасибо скажет, что лёгкой подсечкой отделалась и серьёзно не ушиблась. Если ты заметил, я поддержала её.

— Где так драться научилась? Борьбой занималась, что ли?

— Ничем я не занималась. Учитель по физкультуре хороший был. Он научил. Какие ещё вопросы? — Надоели вы мне все до чёртиков.

— Вопросов нет никаких, врагов ты сегодня серьёзных нажила, эта Алёнка — невеста Ярика. Он не простит тебя. — Озабоченно вздохнул Даниил. — Могут отцу нажаловаться.

— Боишься, что все узнают, кто я? Репутация пострадает? И потом, этот Ярик что? Исподтишка на меня нападёт? — Усмехнулась даже, ну ты, Даниил, и кадр.

— Зачем исподтишка, он и так с тобой справится. — Тоже хмыкнул брат.

— Нет. Так он не справится. Я сделаю его на раз-два! Не беспокойся. Ростом он выше, конечно, но ненамного. Весовые категории разные, но я его уложу. С ним одним справлюсь. Знаю как, у меня коронный приём есть, против него твой Ярик ничего не сможет сделать.

— Думаешь? — Покачал головой брат.

— Знаю. — Твёрдо ответила я. — Но терпеть издевательства не намерена. Ох, сбежать, что ли, снова, надоели мне все за два дня. Надьку только жалко, заступиться за девчонку некому. Класс идиотов! Слушай, а это ваш блогер снимал нашу потасовку или мне показалось?

— Снимал. И уже в группе она. Комментарии прочитать хочешь? — Даниил подал свой телефон.

— Нет, посмотреть хочу. Читать глупости мне только не хватало.

Я увидела ролик, да, путём Ляльке досталось, ох ты, да он ещё и сам комментирует, ты посмотри, и правда блогер. Кого мы тут не поделили? Ярика что ли? О боже, да нужен-то он мне.

— Ну вот и всё! В светскую хронику попала. Растёшь, Шаталова. — Сказала сама себе с усмешкой.

Вернула телефон Даниилу.

***

После ужина надела майку и шорты и пошла в спортзал. Спортзал у отчима классный! Тут всякие тренажёры и даже турник есть. Подтягиваться я любила на турнике, немного, правда, десять, но с удовольствием. Так начала усердно тренироваться, подтягиваться, отжиматься, бег на месте. О, надо грушу поколотить. Минут тридцать издевалась над собой в прямом смысле слова.

— Браво! Браво! Браво!— Даниил?! Ни фига себе? Я и не видела когда он появился.— Да ты спортсменка у нас, не знал...

Ты много чего не знаешь обо мне. Я молча вышла из спортзала, пошёл ты. Следишь что ли за мной?

Глава 5. Даниил Зарецкий.

Да, не ожидал я такого, всё-таки где-то в глубине души надеялся, что Камилла отговорит девчонок от этой затеи с компотом, но ошибся. А тут такой компот получился, что даже я, привычный ко всяким пранкам, поражён был.

Вот это да! Удивила ты меня, сестрёнка, одной подсечкой уложила Алёнку на пол, да ещё всё лицо ей салатом извозила, тарелкой прям размазывала, и... В общем, мы замерли все, только Фил, как обычно, не растерялся и снимал всё на камеру.

Лариска ушла с гордо поднятой головой, Яр поднял Алёнку, она всхлипывала, руку держала повреждённую, вот это вывернула ей Лариска руку.

— Дура больная! — Кричала Алёнка вслед Ларисе, а та не обернулась даже.

Яр повёл её к медикам, а мы пошли в класс. Дорогой все молчали, от удивления, наверное, не ожидали от Шаталовой такой прыти. А я в глубине души даже рад был, что она немного разворошила муравейник или рой пчелиный. Разнообразие внесла в наш класс.

— Я же просил тебя отговорить девчат, ты не услышала меня? — Уставился с злостью на Камиллу. Да, я разозлился на неё, скорее всего, она мою просьбу мимо ушей пропустила и ни одного слова девчонкам не сказала, сама довольна была и желала унизить Ларку.

— Дань, ну как я их отговорю? Это же, ты понимаешь, не я одна решаю. Все согласны были посмеяться над ней, я тоже. — ответила она. — Лариска эта ненормальная!

Ой ли... Может, это вы ненормальные, если такое устроили?

— Ненормальная? Ты видишь, что из этого получилось? Где Алёнка сейчас? В медкабинете. А Лариса? В порядок себя приводить пошла, и всё нормально с ней. Посмеялись? Ты против меня, значит, пошла? Ведь, в отличие ото всех, прекрасно знаешь, кто такая Лариса, и всё равно не послушалась.

— Дань, ты считаешь, что я во всём виновата? Да, эта дура чуть Алёнку не убила, и она ни при чём?

— Вот именно. Она ни при чём. Она к вам вообще не подходила, и к Ярику не подходила, ни к кому не лезла, а вы почему-то проучить её решили. Проучили? Я вижу, как.

Тут мне позвонил кто-то. Директор!

— Даниил, зайди ко мне. — Сам директор школы вызывает, значит, знает всё. Ой, сейчас начнётся.

— Хорошо, Константин Петрович. — Ответил я и пошёл к директору в кабинет.

Дело в том, что отец спонсор нашей школы, и не только он, почти все отцы, учеников нашего класса, являются спонсорами школы. Это что же получается? Выходит отец и директору сказал, что за Лариску отвечаю я? Ну что же, нянька-Данька, иди, втык за свою воспитанницу получай.

Постучал в дверь директорского кабинета.

— Входите. — Константин Петрович сидел за столом с недовольным видом. — Присаживайся, Даниил.

Я не присел, так и остался стоять около стола директора.

— Надеюсь, ты понимаешь, зачем я вызвал тебя. Твой отец сказал, что ты присмотришь за Шаталовой. Так?

Я кивнул головой.

— То, что было сегодня в столовой, не должно больше повториться. — Стукнул ладонью по столу Константин Петрович.

— Она не виновата, это Лаврова Алёна начала потасовку, вылила Шаталовой компот на голову.

— Я видел запись с камеры видеонаблюдения. Но всё-таки поговори с Ларисой, чтобы уж так-то не поступала. Скандалом грозит всё это. Сам понимаешь, если Лавров узнает, то... То я боюсь представить, что будет.

— Хорошо, я поговорю с ней, попробую, во всяком случае. Девчонки сами виноваты, посмеяться захотели над ней, новенькая, вот они и...

— Посмеялись? Или не смешно? — Строго спросил директор. — Проучила их Шаталова, и правильно, конечно, сделала. Только последствия могут быть непредвиденные.

— Не смешно. — Опустил я голову.

— Наша школа образцовая, и такие истории, порочащие её честь, нам не нужны. Не хотелось бы, чтобы нас склоняли в отделе образования. Драка! Это нонсенс! — Распалился директор. — Поэтому ты как сводный брат Шаталовой и, в конце концов, как староста класса, должен навести в своём хозяйстве порядок.

Я молчал. Да и что тут возразишь? Естественно, директору тоже не поздоровится за такое.

— Ладно, иди на урок. Отцу звонить не буду, захочешь, сам ему расскажешь.

Я вышел из кабинета и выдохнул. Вроде пронесло, никаких последствий, скорее всего, не будет.

Зашёл в класс, Лариса была на занятиях. Это что? У неё волосы разве волнистые? Ещё и собрала их в хвост, красиво-то как. Да ты королева, сестрёнка. Королева красоты, Камилла рядом с тобой проигрывает.

— Камилла, как хочешь уговаривай Алёнку, но чтобы никакого скандала не было. Поняла? — Тихо спросил я. — Мне он не нужен. Сами виноваты, сами и расхлёбывайте.

Сказал твёрдо, никаких возражений не принимая.

***

Дома сделал внушение Лариске, чтобы руки не распускала, она наорала на меня. Как будто я виноват во всём. Не сдержался и тоже наорал ей в ответ. Ты смотри, что делает, я тут за неё отдуваюсь, а она орёт на меня. Конечно, нагловато себя повёл, а как ещё с ней? Хотя ведь она не виновата, сидела девчонка, обедала, так ведь надо нашим было унизить её. Унизили, называется, сами себя только. Это всё ничего, но когда она сказала, что уложит Ярика, я чуть не засмеялся, куда тебе! Ярик не Алёнка, вряд ли вывихнутой рукой обойдётся дело, он сам тебе вывернет их, причём обе. Да ещё приём у неё коронный есть. Потеха, а не Лариска.

За ужином Лариса молчала, я тоже, она почти ничего не ела, я тоже.

— Вы что, молодёжь, поели что ли где? Сидите в тарелках вилками ковыряетесь? — спросил отец. — Или поругались?

— Не ругались мы. — ответила девчонка. — У меня аппетита нет. Сок выпью.

— А ты что? Вроде на аппетит никогда не жаловался. — Отец посмотрел на меня. — Не узнаю я тебя сегодня, Даниил.

— Не хочу что-то, пойду посмотрю, какие уроки на завтра. — Ушёл в свою комнату, а хотелось в Ларискину, хочу её до чёртиков. Какая она сегодня, с этим хвостиком, сексуальная была. Марфин Никита глаз не отводил от него, он за Лариской и Надей сидит. Да и не только он, Турбин Никита, Егор, да и Фил тоже. С ума моя сестра свела всех.

Лежал и больше думать не мог ни о чём, только о Ларисе.

Вздрогнул аж, когда телефон зазвонил, так задумался, кто звонит-то? Камилла, поди.

— Алло? — нехотя ответил я и с досадой даже.

— Дань, привет. Как там у вас обстановка в доме, Герман Алексеевич не выгнал ещё эту ненормальную маньячку? — спросила подруга.

— Ты конкретно что ли не отдупляешь ничего? Он меня скорее выгонит, чем её. Зачем звонишь? — Разозлился я.

— Узнать хочу, ты приедешь сегодня ко мне? Последнее время я тебя не узнаю, сам не свой, весь на нервах. Приезжай, стресс снимем. — Кокетливо предложила она.

В другое время я бы себя ждать не заставил, помчался бы по первому зову, но не сегодня. Сегодня я никуда не хочу, сегодня я только к Ларисе пошёл бы, но... Она ненавидит меня. Наверное.

— Нет. Я никуда не еду сегодня, отдыхаю. Учёба началась, о личной жизни на время забыть придётся, до каникул, имею в виду.

— У-у-у, это долго. Ну хочешь, я к тебе приеду? Я скучаю, Дань. Что ты такой стал, грустный, подавленный.

Этого ещё не хватало, она приедет. Да отец слышать про тебя не хочет, вот не нравишься ты ему от слова совсем.

— Не надо ко мне приезжать. И вообще, отдыхай. Ляльке не звонила? Как там она? — Эта ещё купальщица-компотница, опозорила сама себя, теперь с рукой повреждённой сидит.

— Звонила. Она лежит, представляешь, плечо у неё распухло, болит. Примочки какие-то делает и обезболивающие пьёт. Я просила её не рассказывать ничего родителям. Она говорит, сказала им, что упала.

Врёт наверное. У меня был вывих, на место поставили кость и боли сразу почти прошли. Ладно хоть родителям не сказала, кто ей вывихнул руку, а то отец её такой мелочный, с ним лучше не связываться.

— Ну хорошо. Ладно, давай до завтра. Пока. — Отстань ты со своими дурацкими разговорами, только и на уме, кому-нибудь пакость сделать.

— Пока, Дань.

Отключил телефон, на душе тоска. Вот отчего она у меня? Пойти грушу поколотить, что ли?

Одел спортивку, пошёл в спортзал. О, свет горит. Отец, что ли? Нет! Лариска, ты смотри, подтягивается, она раз десять точно подтянулась, отжиматься начала, я как заворожённый наблюдал за ней. Фигура, скажу я вам, конфетка, ничего лишнего, подтянутая, стройная. Грушу колотить начала, в общем, минут тридцать наблюдал, как маньяк за ней. После обнаружил себя. Девчонка испуганно посмотрела на меня и ни слова не сказала, вышла из зала. Вот это да!

Заниматься мне расхотелось, посидел немного и снова пошёл к себе.

***

Неделю примерно никто Ларису в классе не трогал, молчали все, но молчание это было тревожным, как перед бурей. Помимо меня готовят что-то? Ну вот чем помешала Лариса? Ни к кому не цепляется, не пристаёт, сидит с Ковровой, не обращая ни на кого внимания. Так нет, иногда всё же стараются задеть обидным словом. Но Лариска не молчит.

Сегодня её вызвали по математике решать задачу, она отщёлкала её как орех, учительница похвалила, а Егор Чуркин с издёвкой чуть ли не пропел:

— Шаталова, и откуда ты такая умная взялась? Прямо всё знаешь. — Егор тоже любит рисоваться, для того чтобы внимание на него обратили.

— «Из тех же ворот, что и весь народ». — Зыркнув на него, ответила поговоркой Лариска, из какого-то фильма, точно не помню.

Вот так тебе и надо, спрашивать не будешь. И правда, класс идиотов, так нас она назвала, да ещё стадо баранов. Права. Я раньше таким же был, а с недавнего времени перещёлкнуло в мозгах что-то, стыдно за своё поведение стало. И не только за своё. Почему-то наглость одноклассников меня раздражать начала. Взрослые ведь уже, и вести надо себя по-взрослому.

Уроки прошли в обычном формате, и слава те... Не знаю, к кому обратиться, без происшествий.

После занятий вышел на улицу, тепло, ветерок, природа балует нас, начало осени, тучки на небе. Люблю, как Пушкин, осень. Сел на мотоцикл, надо к матери съездить, давно не видел. С мелкими поздороваться. Краем глаза наблюдал за Лариской, пошла к машине, наверное.

Камилла Барских.

Кто-нибудь увидит из наших, начнутся вопросы. Ну и пусть, скажу как есть. До того всё по фигу стало.

— Данечка, я с тобой? — Камилла спросила.

— Ну что ты ко мне пристаёшь? Никуда я тебя не повезу.

Я вообще не хочу больше возить тебя, мне бы сейчас хотелось, чтобы рядом другая сидела, но я тебе, естественно, этого не скажу.

— Я к матери сегодня еду. Так что езжай со своим шофёром домой. Вздохнул всей грудью.

— И я с тобой, твоя мама любит меня, проведаю тоже её. Не отстаёт она никак. Прокатимся заодно, Данечка.

Даже обращение «Данечка» меня раздражать стало. Почему я такой неверный? Почему так быстро переобулся? Не ожидал от себя такого.

— У меня серьёзный разговор к ней, не для чужих ушей. Мрачно ответил я.

— Значит, я чужая? Я смотрю, Даня, как появилась эта... в вашем доме, ты совсем про меня забыл. Что ты делаешь? Бросить меня хочешь? Подозрительно спросила она.

— Бросить? Может быть и бросить. Понимаешь, последнее время я сам не пойму, что со мной. Может, я любви ищу? Ответил задумчиво. Потому что не знаю, что это такое.

— Моей тебе мало? Прищурилась она. Моей любви тебе мало? Повторила.

— А ты любишь? Я насмешливо уставился на неё. Никого ты не любишь, Камилла. Себя — да, больше — никого.

— Да что с тобой? Всё же хорошо у нас было.

— Вот именно, хорошо, только любви не было. Сама-то не понимаешь? Не бы-ло! По слогам повторил я. Дело в том, что меня никто никогда не любил. А я любви хочу.

— Как это никто? У тебя мама, она что, не любила тебя?

— Нет. Если бы любила, то на мужика меня не променяла бы. Осталась бы в семье. Отец? Не знаю. Особой любви не чувствовал. Ты? Сомневаюсь. Если бы любила, прислушивалась ко мне немного. Нет, Камилла, не любишь. В этом вся проблема.

— А ты любишь меня? Спросила она. Что-то я не замечала пылкой любви.

Я пожал плечами.

— Не замечала? Значит, наверное, её не было. И нет. — Завёл своего зверя и поехал к матери.

Всю дорогу думал о том, что Лариса ведь тоже росла без родителей. Любви родительской не знала, может, поэтому колючая такая. Выходит, что мы родственные души. Эх, Ларка, как бы я тебя раздел сейчас, ты бы сопротивлялась, а потом смирилась, ох, как бы я твоё тело спортивное укротил бы, такая ты ласковая стала бы тогда бы, а я всю облизал тебя. Фу, аж самому жарко стало. Ларка! Ну зачем ты приехала к нам? Зачем всё перевернула в моей душе? Я ведь теперь жить без тебя не смогу, мне надо, чтобы ты всегда рядом была.

Глава 6. Лариса Шаталова.

Две недели, уже две недели я учусь в этой долбаной школе, в классе, в котором никто меня видеть не хочет. Нет, в открытую никто не связывается со мной, стараются исподтишка, унизить в основном словом.

— Слушай, Шаталова, а ты вообще чья? Внебрачная дочь какого-нибудь богача, как и Коврова? — проходя мимо парты, спросил Андрей Содомов. — А то наша голышка, бедная родственница...

Кривляется ещё, придурок.

— Тебя так сильно интересует, кто я? И чья я? — не выдержала наглости. — Ну так вот, ничья я дочь, не внебрачная, а вообще с окраины сюда к вам учиться приехала. Любопытство удовлетворено?

— Хммм, ничего себе, и кто же тебя сюда устроил? Любовничек какой-нибудь, в смысле, папик? — хохотнул он.

Насмехаться-то вы горазды, только мне на это вообще всё равно.

— А если и так? Это что, возбраняется? Вполне нормальная борьба за жизнь. — Улыбнулась самой нахальной улыбкой, на которую была способна. — Ничуть не хуже некоторых.

— Значит, ты у нас секс-звезда? — не унимался он.

Я пожала плечами, с равнодушным видом.

— Ну, считай, как тебе нравится, секс-звезда, значит, секс-звезда. Ничего зазорного в этом не вижу. У вас в классе полно таких.

— У нас в классе все богатые. Таких, как ты, нет.

— Правда? Ну раз богатые, значит, сами мальчиков покупают для секс-услуг. Впрочем, как сказать, богатые? Сами, что ли, они деньги заработали? Сомневаюсь. Им слово такое незнакомо — работа, впрочем, и тебе, смотрю, тоже.

— Ты... — задохнулся Андрей, и по классу пошёл ропот. Ох, Лариска, ну кто тебя за язык тянул! Ты нарываешься. Девчонки зло на тебя смотрят.

Но меня задело то, что он Надю голышкой назвал. Вот за что её так?

Начался урок, притом самостоятельная работа по математике, это я так алгебру называю. После урока спросила Надю.

— Почему тебя так Содомов назвал?

Надя посмотрела на меня, как мне показалось, испуганно.

— Они меня голую сфотографировали и в группу. Получилось это после физкультуры, они... забрали мою одежду... смеялись надо мной. Лариска, мне так стыдно было.

— Идиоты! Не люди, а дебилы избалованные.

— С тех самых пор и зовут меня голышка.

У Нади даже сейчас, вспоминая тот случай, щёки заалели. А мне обидно за неё стало, надо, Лариса, осторожнее быть. Как бы и нам не попасть в такую ситуацию, сказала сама себе.

***

Да, вот так и учусь, на прошедших выходных с одноклассниками встречалась, с Маринкой, Никиткой и Матвеем. Посмеялись от души, мороженое ели, гуляли, даже в кино ходили, и я заночевала в своей квартире. Вечером вымыла пол, всю пыль вытерла. Хорошо дома. Никто не достаёт. Когда приехала к Зарецким, не успела даже переодеться, в комнату зашёл Даниил.

— Где была? Почему дома не ночевала? — Как обычно, с видом свирепого зверя обратился он ко мне.

Вот как я ещё докладывать ему должна о каждом шаге.

--- Я не обязана отчитываться перед тобой, где была, там меня уже нет.

— Ты считаешь, что нет? Не должна отчитываться? Шляешься где-то всю ночь и думаешь, что это нормально.

— Вполне, ну если уж тебя так интересует, где я была, то отвечу: я встречалась с друзьями, после переночевала в своей квартире. Нигде не шлялась. Всё?

— С тем Никитой встречалась? — Хмыкнул брат. — Посмотреть бы, что там за дрищ, наверное, бандит дворовый.

— Да, с ним тоже встречалась. И поверь, он ничуть не хуже тебя, вполне нормальный парень.

— В следующий раз предупреждай, куда идёшь, чтобы я знал, что ответить отцу. Он мне за тобой смотреть поручил. — Даниил, на правах хозяина дома, без приглашения присел на стул.

— В этом нет необходимости. Я ответственный человек, не надо следить за мной, тем более тебе. — Надсмотрщик выискался, без тебя знаю, что делать.

Минута молчания, он что? Обдумывает ответ?

— Считаешь, что недостоин? — всё же хмыкнул Данька. — Зря ты так, я же не ругаться с тобой пришёл.

— Я ничего не считаю. Если у тебя всё, можешь уже идти своими делами заниматься, я уроки учить буду.

— Когда же ты уйдёшь, сердцеед проклятый? Я и так из последних сил держусь.

— Предупредить тебя хочу ещё раз, ты маленько язык за зубами держи в школе. Нарываешься.

— Терпеть, когда унижают? Ты сам вытерпел бы? Что вы за люди? Слова не подберу, чтобы назвать вас.

— Люди как люди. — Даниил нагло уставился на мою грудь. Ты, братец, берега попутал?

— Может выйдешь? Мне переодеться надо. — Попросила по-человечески.

— Переодевайся, я отвернусь. — Усмехнулся он. Не пойму, заигрывает со мной, что ли.

Это на меня подействовало как бомба.

— Хватит тебе наглеть, то входишь не стучишься, то говоришь, что вздумается. Уходи к чёрту из моей комнаты! Я не обязана двадцать четыре на семь быть под твоим надзором! И вообще не надо заступаться за меня! Катитесь все, иначе вынудите меня уйти, и тогда я точно сбегу даже из города. Я не люблю, когда мне ограничивают свободу!

— Прекрати орать! Кто тебе свободу ограничивает? Я просто предупредил тебя следить за языком. Ты можешь сдерживаться хоть немного? — Даниил тоже начал нервничать, ой, надо сбавить обороты, а то я и правда краёв не вижу.

— Не могу! Если бы могла, то сдержалась бы, ты хоть знаешь, что это такое, когда за тебя постоять некому?! Не знаешь! А я знаю! Поэтому спуску никому не даю! Что мне твои уроды сделают? Убьют? Ну и пусть убивают! — Всё-таки не сдержалась и снова нагрубила парню.

Он отступил к двери и оттуда спросил.

— Ладно, всё, проехали, успокойся. Я спросить хочу, почему мать так не любит тебя? — Задумчиво посмотрел мне в глаза. — Ну вот нисколечко даже не любит.

— У неё спросить надо, что ты меня спрашиваешь? Я откуда могу знать? Слушай, а у тебя мать тоже жива, она любит тебя? Тоже нет! Если бы любила, то не бросила бы, не оставила с отцом!

В мгновение ока брат оказался около меня, я понять ничего не успела, как он закрыл мне рот поцелуем.

— М-мы-ы-ы... У-у-йди! — Еле-еле вырвалась от него. — Ты сдурел, что ли?! Пошёл вон отсюда!

Стала выталкивать его из комнаты.

— Уходи, Даниил! Хватит издеваться надо мной! Или поспорил с кем на меня? А то у вас тут такая программа школьная, кто первый завалит девчонку, тому почёт и уважение! — С хрипом выговорила.

Брат прижал меня к стенке, сильный гад, не вырвусь никак.

— Что ты сказала? Я спорить на тебя буду? Да нужна ты мне. — И снова стал целовать меня.

Я вырывалась из последних сил. Наконец кое-как вывернулась, руки освободила.

— Ну ты и нахал! Что девушке своей говорить будешь? Не стыдно? — Решила усовестить его.

Брат засмеялся.

— А у меня нет девушки. — Развязно ответил на мой вопрос. — А ты что своему Никите скажешь?

— Ничего не скажу, Никита — друг. А у тебя Камилла есть! И давно уже. — Разозлилась я. — А ты как...

Он отдышался немного.

— Камилла — моя партнёрша, ну ты понимаешь, о чём я. У тебя же самой Никита есть для снятия напряжения. А партнёр, так сказать, это же не...

— Выйди! Надоело! Нелюди какие-то, циничные. Неужели деньги так портят людей, что они даже человеческие ценности меняют на них? Кошмар. Испорченные вы все. Куда я попала? Ещё раз повторяю, Никита — друг, а с друзьями не спят. Ясно тебе?

— В высшее общество попала. Оно такое. Привыкай, теперь тебе всё время в нём жить придётся. Или не рада?

— Нет. Не придётся. И не рада. Нечему. — Я замолчала, а брат вышел из комнаты. Вот непонятный хлыщ, так бабушка называла наглых парней.

Даниил вышел, а я минут пять сидела, в себя от его поцелуев приходила, и почему то впервые подумала, что и его никто никогда не любил. Даже Камилла. Как он её назвал? Партнёрша? Кошмар.

Переоделась, зашла в душ, помылась. У отчима душ в каждой комнате есть.

После того случая, вот уже целую неделю брат не заходит ко мне в комнату, чему я можно сказать рада, ходит не замечая меня с мрачным видом, как будто весь белый свет виноват в его неприятностях.

***

Классная зашла к нам после уроков. Я всё ещё была под впечатлением Надиного рассказа. Надо же, что твари сделали. Опозорили девчонку.

— Ребята, вы знаете, что у нас в начале октября проводится «Осенний бал», так будет и в этом году. Танцевать будете в парах, так же как и в прошлый год. Никто не против?

— Вообще-то нет. — Архип усмехнулся. — У нас только для Шаталовой нет пары.

— Лариса?

— Я не приду на бал, поэтому мне партнёр по танцам не нужен. — Ответила я.

— Она не хочет с нами дружить, считает недостойными. — Ох, Архип, язык бы, что ли, отсох у тебя.

— Почему не хочешь, Лариса? Не отрывайся от коллектива, а партнёра мы тебе из десятого класса найдём, там есть мальчик, которому не хватило девочки. Это Роман Фадеев.

— Вот видишь, Шаталова, и тебе нашёлся партнёр. — Архип нагло скалился, глядя на меня.

— Минаев, ты завидуешь, что ли? — Татьяна Ивановна строго посмотрела на Архипа.

— Может быть, завидую. Слушай, может, со мной в пару встанешь, а, Шаталова? Я не против.

Не стала ничего отвечать, с Архипом вообще стараюсь не разговаривать. Лена Первова, это его, так скажем, «партнёрша» или подруга, посмотрела на него обиженно, глупая, в рот заглядывает своему парню, а он со мной танцевать захотел. Не понимаю таких девчат, ни гордости, ни самоуважения, любой ценой, но удержать парня. Зачем? На чёрт он сдался, если при тебе говорит такое.

— Сейчас на репетицию, времени остаётся мало. Идёмте. — Татьяна Ивановна повела нас на репетицию.

Что там за партнёр у меня, может, низкорослый какой, на смех мне его предложили?

Нет. Парень высокий, красивый. Вальс я сроду танцевать не умею. Что же делать-то?

— Татьяна Ивановна, я не умею вальс танцевать, вообще движений не знаю. Я больше физкультуру люблю.

— Физкультуру любишь? Это очень хорошо. Ну и танцевать научишься. Смотри, как другие танцуют, и учись. Зарецкий, подойди сюда.

Брат подошёл к нам.

— Покажи Ларисе движения в вальсе. Ничего сложного здесь нет, Ларис, запоминай.

Даниил одной рукой обхватил мне талию, другой рукой взял мою руку.

— Ты свою руку на плечо мне положи. Теперь вот так. — Он повёл меня по залу под музыку.

Интересно как, не думала, что так быстро научусь, оказывается, и правда ничего сложного.

Даниил ушёл к своей партнёрше Камилле, а мы танцевали с Романом. Уже по второму кругу по залу пошли, как вдруг поравнявшиеся с нами Ярослав с Алёнкой резко толкнули меня, я чуть было не упала, Роман поддержал.

— Осторожнее, вы что делаете?! — Крикнул он им. На что Ярик показал ему фак.

Рёбра мои болели, злость заслонила глаза. Суки. Ярослав локтём так больно ударил. Идиот непуганый.

***

— Как ты? — Даниил подошёл ко мне, не обращая ни на кого внимания. — Сильно он тебя?

— Терпимо. За Алёнку мстит, как думаешь?

— Вероятно, смотри, осторожнее. — Предупредил меня брат. — Я не могу рядом с тобой всё время находиться.

— Не надо. Не думала, что он так исподтишка начнёт пакостить. Подлый парень. — Ответила я.

Алёнка, почти неделю не приходила в школу, когда пришла, то не замечала, как будто меня, а мне на руку это. Хоть бы и никто не замечал. До сегодняшнего дня не замечала, но вот на репетиции решила наказать меня с помощью Ярика.

— Всё. Следующая репетиция в четверг. — Сказала Татьяна Ивановна.

Мы стали расходиться.

— Ларис, а что это Зарецкий такой интерес к тебе проявил сегодня? — Надя сама с интересом смотрела на меня.

— Не знаю. Он же староста, наверное, поэтому. — Неопределённо ответила я ей, потому что сама удивлена была не меньше её. То предупреждал, чтобы я никому не говорила о нашем «родстве», а тут сам подходит с сочувствием.

— Может. Только он частенько на тебя смотрит, я заметила. Ты нравишься ему, Лариска. — Сказала Надя.

Знала бы ты, что я с ним в одном доме живу и комнаты наши рядом, и что он сам мне нравится.

— Не выдумывай.— Вот ещё, ты смотри, как она просекла всё.

Проводила Надю и пошла к своей машине. Уже когда садилась в салон, заметила, что Архип Минаев внимательно наблюдает за мной. Ну всё, Данька, вот твои карты и раскрылись, Архип наверняка знает машину, на которой ты приезжал в школу. Хоть с первого сентября ты на мотоцикле приезжаешь. А меня теперь достанет наглый мажор Архип, какую-нибудь сочинит нелепость, домыслит, припишет, обзовёт всяко-разно. Ладно, мне не привыкать.

Дома первым делом закрылась в комнате, посмотрела рёбра, в одном месте круг синий, ну, сволочь, держись, когда-нибудь я отплачу тебе той же монетой. Считай, Ярослав, что я тебя во враги записала, причём ты враг номер один. Брат на вторую строчку отходит.

В дверь постучали. Подошла, открыла, а-а-а, Даниил, что не получилось без стука зайти.

— Рёбра покажи. — Хмуро приказал он.

— Нет. Ничего я тебе показывать не буду. — Огрызнулась я.

Он схватил меня за талию.

— Сам посмотрю, значит. — Поднял блузку. Я сопротивлялась, конечно, но Даниил крепкий парень. — Он не сломал их тебе? Синяк большой.

— Да нет. Больно просто. — Ответила я.

— Я поговорю с Яриком. Он не подойдёт к тебе больше, а ты обезболивающие выпей. — Брат подал мне пластинку с таблетками. — Аптекарша сказала, хорошие. А это «Троксевазин», мазь от ушибов и синяков. Сегодня купил. Выпей таблетку, ушиб намажь мазью и ложись, полежи часа два.

— Спасибо. Не отравишь, надеюсь. — Невесело пошутила я.

Даниил посмотрел на меня долгим взглядом и вышел из комнаты.