Читать книгу: «Найди свой идеал»

Name: Найди свой идеал
Author: Стефани Арчер
ISBN: 978-5-04-250972-8

Шрифт:

Stephanie Archer

THE WRONG MR. RIGHT

Публикуется с разрешения автора и её литературных агентов – Triada US Literary Agency, США, при участии Игоря Корженевского из Агентства Александра Корженевского, Россия

Перевод с английского Юлии Бугровой

Иллюстрация на обложке Катерины Косьяновой (kate_kosyanova)

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © Lillystore, JOB_DISC / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

* * *

1. Ханна

Я бы ни за что не осмелилась встретиться взглядом с Уайаттом Родсом, когда покупатель зачитывал мне отрывок из орк-эротики. Такое могло случиться только в самых страшных кошмарах.

– И в этот момент я понял, что что-то не так, – сказал, поправляя очки, наш городской фотограф и новостной блогер Дон и повел пальцем по странице книги. – «Йеук издал оглушительный рев, и лес вокруг содрогнулся. Его исполинский фаллос обрызгал семенем леди Николетту с головы до ног – так много его было. Ведра…»

– Ясно. – Я подняла руку. – Я поняла, Дон. Хватит.

– Увидев обложку, я подумал, что это что-то вроде «Властелина колец». – Дон сглотнул и, слегка покачивая головой, с задумчивым видом уставился в окно магазина. – Только это совсем не так, – добавил он шепотом и перевернул страницу.

Мое внимание привлекло какое-то движение поверх его плеча.

Там, прислонившись к книжному стеллажу, стоял Уайатт Родс. Он был без рубашки и, судя по выражению лица, получал явное удовольствие от нашего диалога. Я почувствовала, как желудок стремительно ухнул вниз.

В мой магазинчик зашел Уайатт Родс.

Я украдкой взглянула на его кубики пресса. Их было много, они вздымались друг над другом, подобно корешкам книг на стеллаже у него за спиной. Кажется, нужна вечность, чтобы накачать такие.

Уайатт Родс владел магазином товаров для серфинга, однако большую часть времени проводил на воде, планируя стать профессиональным серфингистом. Ростом он был под метр девяносто, с русыми, выгоревшими на солнце волосами, которые давно позабыли о парикмахерских ножницах; Уайатт обычно носил плавательные шорты и кроссовки. В мою «Книжную лавку Пемберли» он никогда прежде не заходил и сейчас с любопытством оглядывал небольшое помещение – вытертый ковролин, нуждающиеся в ремонте стеллажи и стопки книг на полу. Краска на наружной росписи, сделанной по маминому заказу двадцать лет назад, выцвела и местами осыпалась.

От смущения у меня скрутило живот и кровь прилила к щекам.

Что это он здесь забыл? Он вряд ли помнил, как меня зовут.

Я еще глубже засунула руки в рукава огромного свитера.

– А послушай-ка этот кусочек! – Дон откашлялся. – «Леди Николетта со всей силы толкнула огромного орка на кровать. “Я жажду твоего семени, орк”», – эту фразу Дон произнес тоненьким голоском, и брови Уайатта взметнулись вверх.

Я была готова сквозь землю провалиться.

Читая за орка, Дон перешел на бас.

– «Девуля-крохотуля, мой могучий жезл удовольствия слишком велик для твоей крошечной пещерки. Могучий пенис станет твоей погибелью…»

– Спасибо, Дон.

Я выхватила у него книгу и, открыв кассу, достала двадцать долларов, которым полагалось быть на балансе магазина.

Когда я положила купюру на стойку, глаза у Дона округлились.

– О возврате речи нет.

Уайатт сдавленно фыркнул и тотчас прикрыл рот рукой. Я напряженно буравила взглядом Дона, но тот махнул рукой в сторону углового стеллажа.

– Просто убери остальные книги из раздела фэнтези. Они должны стоять в эротике.

Отдела эротики у нас не было, ведь мы были заштатным книжным магазинчиком в маленьком городке, но я решительно кивнула. Что угодно, лишь бы прекратить этот диалог.

– Переставлю прямо сейчас. Спасибо.

Дон бросил на меня косой взгляд, а затем взял книгу со стойки и, бережно сунув ее под мышку, вышел из магазина.

Уайатт, напоминавший мне греческого бога, по-прежнему стоял, прислонясь к стеллажу, но я, не замечая его, прошла в угол, где стояли книги про орков, и махом сгребла все шесть. Должно быть, моя коллега Лия заказала их, приняв за фэнтези. Я отнесла книги на стойку с мыслью, что позже найду для них место в разрастающемся отделе любовных романов.

Уайатт продолжал подпирать стеллаж. Что он тут забыл? Не могла же я вечно его игнорировать?

Должно быть, Вселенная решила прийти мне на выручку, потому что колокольчик на входной двери звякнул и в магазин вошла Тереза – само воплощение элегантности, харизмы и стиля.

– Анна, дорогая, – пропела она, направляясь к стойке.

Тереза Бошамп была самой элегантной женщиной из всех, что я встречала. Она была француженкой, поэтому произносила мое имя как Анна. Чернокожая, она носила короткую стильную стрижку и предпочитала кроваво-красную помаду, которая прекрасно гармонировала с насыщенным тоном ее кожи. Тереза всегда одевалась так, словно собиралась на фотосессию. Она была инфлюенсером, поэтому бренды платили ей за то, чтобы она путешествовала по миру, роскошно выглядела и жила красивой жизнью.

Сегодня на Терезе были выцветшие голубые джинсы с широкими штанинами до щиколоток, завязанная на талии белая шелковая рубашка и черные сандалии. Одной рукой она сжимала черную бархатную сумочку, а в другой держала бумажный пакет с покупками. В моем маленьком обшарпанном магазинчике люксовая помада на ее губах пламенела символом жизни.

Вот так – просто, элегантно, вне времени. Иногда я не понимала, почему она вообще со мной дружит. Мы были бесконечно далеки друг от друга по социальному статусу.

Тереза пронеслась мимо Уайатта и направилась прямо ко мне.

– Бонжур, Уайатт.

– Тереза. – Он кивнул ей, но с места не двинулся, по-прежнему чего-то выжидая.

Я могла бы сбежать через заднюю дверь. Лия ушла рано, и, возможно, если я тоже отправлюсь домой, он поймет намек и наконец уйдет отсюда.

Дело было не в том, что Уайатт мне не нравился. Он всем нравился. Он просто не мог не нравиться.

И мне Уайатт очень нравился, сколько я себя помнила, только я понятия не имела, как с ним разговаривать. Я едва могла смотреть ему в глаза, ведь единственными представителями мужского пола, с которыми я могла поддерживать разговор, были персонажи продаваемых мною книг.

– Иди-ка сюда. – Тереза поманила меня за собой, а я бросила взгляд на Уайатта: он не двигался с места и наблюдал. – У меня кое-что есть для тебя.

– Для меня?

Я последовала за ней в служебное помещение, где стояли два мягких синих кресла, которые, я уверена, застали моего дедушку. Мы с моей подругой Эйвери часто проводили здесь время после работы, пили вино; я включала «Спайс Герлз» или показывала ей уморительные скандинавские клипы. Эта подсобка была местом наших тусовок, так как я жила с отцом в крошечном домике в нескольких кварталах отсюда, а Эйвери до прошлого года ютилась в старой вонючей квартирке.

Тереза опустилась в кресло и протянула мне пакет.

– Дорогая моя, я на все лето улетаю в Париж и сомневаюсь, что успею вернуться к твоему дню рождения.

По спине пробежал холодок, горло болезненно сжалось. Через два месяца, в сентябре, мне исполнится тридцать.

– Дом «Шанель» пригласил меня на стажировку, – Тереза сделала паузу и, прищурившись, погладила себя по подбородку. – Или «Ив Сен-Лоран»? – Она наклонила голову. – «Готье»? Mon dieu. Я забыла. – Она рассмеялась. – Столько кутюрье звонят моему агенту, что я не могу уследить. – Тереза указала на пакет. – Давай открывай.

Я достала из пакета белую коробку и положила ее на колени.

– Что за стажировка?

Тереза со вздохом махнула наманикюренной ручкой.

– Буду сидеть себе, пока они не создадут платья для следующего сезона.

Я моргнула.

– Ты будешь их музой?

Она по-французски непринужденно пожала плечами.

– Типа того. Ну же, Анна, открывай коробку.

Я открыла и потеряла дар речи.

– Тебе не нравится, – разочарованным голосом произнесла Тереза.

– Что ты, – поспешно сказала я. – Просто…

Придерживая ткань кончиками пальцев, точно боясь обжечься, я достала из коробки платье – его золотые блестки сверкали даже в тусклом свете магазина.

Это платье для очень горячей девушки! Подол примерно до середины бедра, короткие рукава, глубокий V-образный вырез спереди… Это платье для женщины, которая жаждет восхищенных взглядов. Бесспорно, оно просто шикарное! Задорное, кокетливое, сумасбродное и гламурное. Но я, к сожалению, никак не соответствовала этим определениям.

Это было платье для Терезы, но никак не для меня. Я была застенчивой тихоней Ханной Нильсен, книжным червячком.

Тереза понимающе кивнула.

– У тебя уже есть такое?

– Что ты! Конечно, нет, – фыркнула я и посмотрела на нее с любопытством. – Тереза, я благодарна за подарок, но почему ты выбрала платье с золотыми блестками для… – Я указала на свой ежедневный наряд, состоявший из безразмерного шерстяного свитера, черных джинсов и белых сникерсов. – …для меня?

Тереза улыбнулась своим мыслям и окинула меня оценивающим взглядом.

– Несколько недель назад я была в Сиднее и, когда увидела его, подумала о тебе. – Она смотрела на меня, опираясь на подлокотник кресла. – Я поняла, что оно идеально тебе подойдет.

– Если я его надену, все будут на меня глазеть.

От одной мысли об этом по моей спине побежали мурашки. Но Тереза небрежно повела плечом.

– Ну и пусть смотрят. Это будет потрясающее зрелище!

Да уж, или рассудок Терезы помутился, или она приняла меня за кого-то другого.

– Я всегда хотела побывать в Сиднее. Говорят, там потрясающая кухня.

– Сидней похож на Ванкувер, только теплее, и люди там гораздо дружелюбнее. Я даже успела там несколько раз влюбиться.

– В людей?

Она кивнула с безмятежной, мечтательной улыбкой и вздохнула:

– Oui. Обожаю влюбляться. Я влюблялась много-много раз.

– Ух ты! А я никогда не влюблялась.

Зато я сотни раз читала об этом в книгах. Когда я была маленькой, мама читала мне «Гордость и предубеждение», а наш магазинчик был назван в честь поместья мистера Дарси. Я обожала читать про любовь.

Но сама никогда не влюблялась. При мысли об этом сердце тоскливо заныло. Окончив университет, я вернулась в Куинс-Коув и взяла на себя управление магазином, чтобы папа мог отойти от дел. И с тех пор вот уже семь лет я проводила время в этом тесном сумрачном помещении среди вытертого ковролина, сломанных стеллажей и облупившейся краски.

Тереза снова постучала пальцем по подбородку.

– Oui. Вряд ли в твой магазин наведывается много достойных женихов. – Она жестом указала на входную дверь. – Анна, ты должна выйти на улицу, найти кого-нибудь подходящего и влюбиться.

– Ладно, – рассмеялась я и, закрыв коробку, положила ее обратно в бумажный пакет. – Спасибо за подарок, Тереза. Он замечательный.

Она приподняла бровь.

– Ты будешь его носить?

– Конечно, – кивнула я.

Может быть. Оставшись наедине с собой в спальне.

Это, похоже, удовлетворило Терезу. Она поднялась и крепко обняла меня.

– Au revoir, Ханна. Я вернусь в конце сентября.

– Пока. Наслаждайся ролью музы.

– Вся моя жизнь – это наслаждение.

Она одарила меня непринужденной улыбкой. Я последовала за Терезой и, огибая угол стеллажа, почувствовала, как сводит желудок.

Уайатт Родс стоял, опираясь на стойку, и с ухмылкой читал орк-эротику. Меня охватила паника.

Звякнул колокольчик – Тереза исчезла за дверью, а я бросилась к Уайатту и попыталась выхватить у него книгу, но не смогла дотянуться – он отвел руку.

– Отдай, пожалуйста, – постаралась сказать я спокойным и ровным тоном, однако голос мой все равно дрогнул.

– А, значит, ты меня все-таки видишь, – весело произнес Уайатт и принялся читать вслух: – «Йеук и Грагол дружно всадили свои могучие монструозные члены в леди Николетту, и ее восторженные, ликующие вопли эхом разнеслись по горам…»

Боже мой.

– Уайатт.

Я снова потянулась за книгой, но он опять увернулся. Оказавшись лицом к лицу, я увидела его серые-серые глаза.

– Ты даже знаешь, как меня зовут.

Я закатила глаза.

– Конечно, знаю. А теперь отдай книгу.

– «Женская пещера леди Николетты содрогнулась от удовольствия…»

С нова попытавшись отнять книгу, я скользнула по его руке и практически обняла его сзади. И, как только пальцы дотянулись до края корешка, я выхватила ее и сразу выпрямилась. Кровь снова прилила к щекам.

Кашлянув, я положила книгу обратно на стопку.

– Чем могу помочь?

– Меня интересует орк-эротика.

Я бросила на него неприязненный взгляд, а он в ответ только лениво и самодовольно ухмыльнулся. Конечно же, он заметил, как я покраснела.

– Мама попросила забрать ее книгу. Она еще в Виктории, но, когда вернется, хотела бы начать читать. Ты якобы ей обещала, что этим утром книга будет.

Виктория, соседний город, находился в трех часах езды. Элизабет, мать Уайатта, женщина отзывчивая и веселая, заказала исторический роман, который я порекомендовала ей в прошлом месяце. Он уже несколько недель, как был зарезервирован в издательстве.

Я нашла книгу на стеллаже позади стойки, где хранились специальные заказы, и протянула ему.

– Заказ оплачен.

– Отлично.

Он скользнул по мне взглядом, и я вдруг почувствовала себя голой. В этом и заключалась разница между мной и такими, как Тереза с Уайаттом. Я поглядывала на людей украдкой, высовываясь из-за книжных стеллажей, когда никто не видел, а Тереза и Уайатт пялились в открытую, без стыда и смущения.

Уголок его рта дрогнул.

– Спасибо, Ханна.

Мы были знакомы тысячу лет – ходили в одну школу, а теперь, став взрослыми, жили в крошечном прибрежном городке Куинс-Коув, но лишь сегодня он впервые обратился ко мне по имени. Обычно он просто меня не замечал, потому что занимался серфингом, а я торчала в этом затхлом книжном магазинчике, который открыла мама, когда я была совсем маленькой.

В голове вдруг пронеслось воспоминание, как однажды он положил руку мне на поясницу. Это случилось в прошлом году на свадьбе Эйвери и Эмметта, брата Уайатта. Когда мы расписывались в свидетельстве о браке, он положил руку мне на поясницу и подмигнул.

Тогда я даже сквозь ткань платья ощутила тепло его ладони. Уайатт одарил меня ослепительной улыбкой и отвернулся, пока я удивленно смотрела на него. До сих пор, вспоминая этот момент, я испытываю сильное волнение. И до сих пор испытывала смятение, припоминая тот момент.

И вот теперь он, Уайатт Родс, во всей своей красе – с мускулистым торсом и влажными волосами – стоял в моем старом книжном магазине.

– У нас нельзя без рубашки, – пробурчала я. – Это нарушение… санитарных норм.

– Санитарных норм? – Он насмешливо вскинул бровь.

Щеки снова залились румянцем, и я брякнула первое, что пришло на ум.

– А вдруг твои волоски в книги попадут?

Что?

– Мои волоски попадут… в книги? – переспросил он, кривя губы, чтобы скрыть улыбку.

– Ага. С груди.

Уайатт фыркнул, и мне захотелось растечься водой по нашему допотопному ковролину и впитаться в него досуха.

– В таком случае я, пожалуй, пойду. – Поигрывая спинными мускулами, он направился к выходу. – Если найдешь волоски с груди, дай знать – я их заберу.

Уайатт исчез за дверью, и я снова вздохнула свободно.

Следующие несколько минут я потратила на то, чтобы расчистить место для орк-эротики среди любовных романов. Их количество множилось, охватывая все больше стеллажей, и это обстоятельство грело мне душу. В прошлом году спрос на романтику и эротику по книжной отрасли в целом вдвое превысил спрос на криминал и триллеры. Половина наших собственных мизерных продаж приходилась на любовные романы.

Будь моя воля, мы продавали бы только романы, но моему отцу это не понравилось бы. Против романов как таковых он ничего не имел, просто не хотел ничего менять. Магазин принадлежал маме, и если бы мы изменили его, то это было бы, по сути, плевком на ее могилу.

На электронную почту магазина пришло уведомление, и я подошла к компьютеру, чтобы проверить папку «Входящие».

Сердце тревожно сжалось.

Зарплата Лии не прошла. Вчера вечером на счете не хватило денег. Пока я спешно переводила деньги с собственного счета на счет магазина, желудок отчаянно крутило. Сегодня Лия ничего не сказала, так что, возможно, она просто не обратила внимания. Я перевела ей сумму вручную, молясь о том, чтобы первоначальный несостоявшийся платеж остался незамеченным.

Похоже, в обозримом будущем зарплаты мне не видать.

От разочарования живот вконец распоясался, и я, прокручивая счета, плотно сжала губы. Отец владел зданием, поэтому расходов на ипотеку не было: в девяностые, на наше счастье, цены на недвижимость в Куинс-Коув были низкие; сегодня мы бы не смогли позволить себе аренду. Коммунальные услуги, зарплата Лии, налоги, комиссии за обслуживание кредитных карт – полученная в итоге сумма превышала наши продажи.

Это был мамин магазин, а сейчас, когда он находился под моим руководством, все указывало на то, что он вот-вот прогорит. Отец доверил мне продолжить ее дело, и я очень старалась, но моих усилий было недостаточно.

При мысли о том, как сильно мама любила магазин, в животе громко заурчало.

Мама скончалась от аневризмы, когда мне было шестнадцать. Она складывала белье. Я была у подруги, занималась школьным проектом. Папа обнаружил ее уже без признаков жизни.

Я бросила взгляд на синие мягкие кресла, где часто сидела в детстве – читала и слушала, в то время как мама вихрем носилась по магазину, вкладывая книги в руки покупателей и тараторя с пулеметной скоростью. Она любила книги, любила людей, от нее исходили харизма, свет, энергия и радость.

Мама была душой вечеринок. Она то и дело устраивала их здесь, в магазине, без особого повода. Просто потому что могла.

Я улыбнулась этим воспоминаниям.

«Однажды ты найдешь свою настоящую любовь, своего мистера Дарси», – говорила она мне, и в ее глазах плясали искорки.

Мой взгляд переместился на белый пакет, который по-прежнему лежал на кресле. В магазине уже не было покупателей, поэтому я подошла к стойке, открыла коробку и снова достала платье.

Оно было ослепительным.

Мама точно надела бы такое.

А что бы она почувствовала, если бы увидела меня сейчас – горе-начальницу, прячущуюся в книжном магазине и растрачивающую жизнь впустую? Она была бы так разочарована.

Обдумывая эту грустную мысль, я тяжело вздохнула. Что бы она сделала в такой ситуации? Она бы из кожи вон вылезла, чтобы магазин снова стал успешным. И нашла бы мужчину, в которого можно влюбиться.

Когда маме было тридцать, у нее было все – муж, ребенок, любимый бизнес и замечательная жизнь.

Магазин принадлежал маме, папа доверил мне управлять им. И пусть ее не стало, я не могла подвести их обоих. Я должна была найти способ вывести магазин из кризиса.

2. Ханна

– Я дома, – крикнула я, переступая порог маленького домика, в котором жили мы с отцом.

– Привет, милая. – Папа сидел в гостиной в своем любимом кресле и читал новинку Джона Гришэма. – Как день прошел? Все хорошо?

– Заходила Тереза, – несколько принужденно улыбнулась я, снимая туфли.

Он не обратил внимания на то, что я уклонилась от ответа.

– Приятно слышать.

– Мне тут надо кое-что доделать по работе.

В спальне я сунула пакет с платьем под кровать, задвинув его как можно дальше, а затем села к столу, открыла ноутбук и подсчитала дневную выручку.

Было продано всего четыре книги.

За сегодняшний день мы даже зарплату Лии не покрыли. Вздохнув, я уставилась в окно на растущие за домом деревья. Еще один месяц в минусе. Одиннадцатый по счету. Одиннадцать месяцев подряд мы несли убытки. Каким неприглядным, должно быть, показался Уайатту наш магазин – вытертый неказистый ковролин, полинялые обои, кругом стопки книг.

В нашем крошечном городке книжный магазин был обречен. Меня охватила паника. Однажды мои сбережения закончатся, и папа узнает, как на самом деле обстоят дела – это был лишь вопрос времени.

«Она так хотела, – говорил он всякий раз, когда я намекала на то, что перемены поспособствуют росту продаж. – Твоя мама вложила в этот магазин всю себя».

В его тоне явственно слышалось: изменив магазин, мы предадим память о ней.

Поэтому все оставалось так, как было при маме. На стенах висели те же картины. На полу лежал тот же пыльный бордовый ковролин. Стеллажи стояли на тех же местах, где были смонтированы. Даже сайт магазина был сделан в девяностых. Когда я была подростком, мама шутила, что наш сайт – почтенный старичок. Да, даже тогда им никто не пользовался.

Но это было четырнадцать лет назад. А сейчас сайтами уже пользовались все от мала до велика.

Я открыла браузер и набрала адрес сайта. Он загрузился, и заиграл звонкий переливчатый мотив – викторианская мелодия типа тех, что звучали в начале девятнадцатого века. На экране появилась ослепительно улыбающаяся мама, сидящая за стойкой в окружении книг, а над ее фотографией проступило название «Книжная лавка Пемберли».

Я глубоко вздохнула. Мама была красавицей, и, когда она так улыбалась, становилось ясно, что владеть собственным книжным магазином было ее заветной мечтой. А теперь по моей милости ее мечта грозила превратиться в прах.

Я захлопнула крышку ноутбука и постаралась выбросить эту картинку из головы.

Полчаса спустя таймер в духовке подал сигнал, и я вытащила сотейник с запеченными овощами и нутом.

– Как аппетитно пахнет! – Папа зашел на кухню. Это был наш обычный ужин, после которого мы с ним брались за книги и читали в гостиной.

– Слушай, папа…

Я поставила сотейник на плиту и достала пару тарелок.

– М-м-м?

Он открыл ящик со столовыми приборами и положил на стол вилки и ножи.

– Я тут подумала… – Раскладывая еду по тарелкам, я не поднимала глаза на отца. – Некоторые книжные магазины развивают аккаунт в соцсетях. Они выкладывают красивые фотографии, пишут посты с рекомендациями книг, это, можно сказать, бесплатная реклама. – Я бросила быстрый взгляд на отца. – Сейчас аккаунты есть у всех книжных магазинов, – продолжила я, ставя тарелки на стол.

Он вздохнул, сел напротив и посмотрел на меня с грустной неуверенной улыбкой.

– Милая…

Какое знакомое начало… Желудок екнул.

– Я думаю, это поможет увеличить продажи.

Судя по выражению лица, отец напрягся.

– Мы уже говорили об этом. Очарование «Пемберли» в том, что мы идем своим путем. – Он помахал вилкой. – Что хорошего в этих гипермаркетах с флуоресцентными лампами и эскалаторами? Знаешь, что они продают?

Я постаралась не закатить глаза.

– Шарфы.

– Шарфы. – Глаза у него расширились. – Свечи. И знаешь, что еще, как говорят, они продают?

Я ждала.

Отец обвел взглядом кухню, как будто его могли подслушать.

– Интимные товары.

– Что за интимные товары? – нахмурилась я.

Он покраснел и кашлянул.

– Мири Янг сказала, что видела вибратор.

Это слово он произнес едва слышным шепотом. Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.

– А почему это Мири Янг рассказывала тебе о вибраторах?

Он покачал головой.

– Гипермаркеты для нас не пример, Ханна. В «Пемберли» есть очарование семейного бизнеса. Так хотела твоя мама.

Ну вот, пожалуйста. С таким доводом не поспоришь, верно? Всякий раз, когда я заводила разговор о том, как улучшить магазин, он выкладывал этот козырь. «Так хотела твоя мама». Я практически слышала, как с треском захлопывается дверь. Магазин принадлежал не мне, а родителям, а я просто в нем работала. Это был не мой бизнес.

Я открыла рот с намерением сказать отцу о том, что мы обязаны попробовать что-то новое, но к горлу подступил комок, и рот закрылся. Я не умела спорить.

– Ты давно не заглядывал в магазин.

Отец смотрел на тарелку сосредоточенным взглядом, на лбу прорезалась морщина. Он покачал головой.

– Да столько дел накопилось, – проговорил он, откусив кусочек брокколи и махнув вилкой в мою сторону, – но ведь у тебя все схвачено, я знаю.

Я прикусила язык. Какие еще дела? Отец давно не заглядывал в магазин, потому что там в каждом углу таился призрак мамы.

Я ткнула ножом в кубик запеченного батата. Живот снова подавал признаки беспокойства. Каждый вечер я возвращалась домой, мы с отцом ужинали, а после устраивались с кружками в гостиной и читали. Он пил «Эрл Грей», а я – чай с мятой. В десять отец начинал зевать и, поцеловав меня в лоб, отправлялся спать, а часом позже я надевала пижаму и ложилась в кровать.

Так происходило каждый вечер, и так будет продолжаться до конца моих дней. Последние семь лет, с тех пор как я окончила университет, я носила одну и ту же одежду, ела одну и ту же еду и делала одно и то же: просыпалась и шла в магазин. Свои длинные прямые светлые волосы я обычно собирала в хвост, а, когда пару лет назад сломались очки, я купила точно такие же.

За все эти годы ничего не изменилось – ни в магазине, ни во мне. От этой мысли в груди возникло ощущение зияющей пустоты. Неужели так пройдет вся моя жизнь?

Нет, так не будет, потому что если все продолжится, как сейчас, то магазин долго не протянет. Паника захлестнула меня с головой.

– Да, забыл тебе сказать, – отец встал и принялся складывать пустые тарелки в посудомоечную машину. – Рик попросил меня летом присмотреть за домом, так что какое-то время я поживу у него. Обычно он просил соседей, но те свой дом продали и уехали.

Дядя Рик жил на Солт-Спринг, небольшом острове неподалеку от Ванкувера, и каждое лето отправлялся в плаванье вдоль побережья Британской Колумбии, поручая соседям заботу о своей живности – козах и кошках.

– Ты уедешь на все лето? – нахмурилась я. – Это очень долго.

Отец никогда не уезжал так надолго. Мне предстояло все лето прожить одной.

– Ты справишься здесь одна? – беспокойство отразилось на его лице.

– Конечно! Я уже взрослая, – принужденно рассмеялась я.

Позже в своей комнате я плюхнулась на кровать лицом вниз. Мысль о платье, заброшенном в самый дальний темный угол, не давала мне покоя.

Пару минут спустя я уже тянулась рукой через плечо, стараясь застегнуть молнию, а затем повернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Тереза не прогадала с размером – платье облегало фигуру во всех нужных местах.

Однако в нем я чувствовала себя как будто понарошку. Так бывает, когда на ребенка надевают солнечные очки взрослого, и всем становится смешно.

Мне было почти тридцать, а похвастаться совсем нечем. Я все еще жила с отцом, ничего не добилась и никогда не была влюблена. У меня никогда не было парня. И, в отличие от героинь прочитанных книг, я никогда не была в Европе, Австралии или Нью-Йорке.

«Однажды, Ханна-Банана, ты найдешь свою настоящую любовь, – всегда говорила мама, сидя в этой самой комнате, обычно с книгой в руках. Подоткнув одеяло, она ласково улыбалась мне. – Ты найдешь того, рядом с которым почувствуешь себя невероятной, и будешь удивляться, где он прятался все это время».

Это я пряталась. Любовь всей моей жизни никогда не найдет меня за стопками книг в этом старом пыльном магазине.

На комоде стояла фотография, на которой мы с Эйвери улыбались друг другу. Снимок был сделан на ее свадьбе, Эйвери буквально светилась от счастья. В прошлом году Эмметт, баллотируясь в мэры, уговорил ее стать его фиктивной невестой. Он пришел ко мне в магазин и попросил помочь ему купить кольцо, и видели бы вы, насколько придирчиво он его выбирал! Для Эмметта их помолвка никогда не была фиктивной. В день свадьбы молодожены не могли оторвать взгляд друг от друга. И до сих пор не могут. На моих глазах она влюбилась в него, и они стали друг для друга самыми важными людьми на свете.

Мне тоже этого хотелось.

В животе заныло.

Мама бы так разочаровалась во мне. Я скрестила руки на груди, вспоминая, какой она была целеустремленной, сколько энергии и любви вкладывала в свой магазин. Узнай она, какой унылой жизнью я живу, поморщилась бы от разочарования или, что еще хуже, от стыда.

Я разглядывала платье, проводя пальцами по мягким пайеткам. Как бы мне хотелось быть его достойной. Хотелось снова сделать магазин прибыльным. Хотелось найти кого-нибудь, в кого можно влюбиться.

Я еще мгновение смотрела на свое отражение, а затем открыла ящик стола и достала оттуда лист бумаги и ручку.

До 30:

1. Спасти погибающий книжный магазин.

Поскольку отец и слышать не хотел, чтобы магазин хоть как-то изменился, мне предстояло проявить изобретательность.

2. Найти настоящую любовь.

Да, звучало на редкость пошловато. Но кто вообще увидит этот список?

Я снова взглянула на свое отражение в зеркале. Пайетки отбрасывали радужные блики на стены спальни.

3. Стать сексуально привлекательной.

Блестящее платье к тому обязывало. Если я хочу встретить настоящую любовь, я должна выйти на улицу и найти ее. Носить скучные свитера и ждать в книжном магазине, когда она сама появится, было просто глупо.

Тут меня осенила мысль, и я подняла бровь.

Специалистом по горячим девчонкам был Уайатт. Он не ходил на свидания, но я несколько раз видела его с женщинами, и все они были просто сокрушительные. С блестящими волосами, идеальным макияжем и в нарядах, будто с обложки журнала. Очень сексапильные.

Мне вдруг вспомнилось, как он сегодня стоял в магазине, прислонившись к стеллажу. Привлекательные люди тянутся друг к другу. Это непреложный факт. И девушки штабелями ложились к ногам Уайатта.

Самое забавное, что ему, похоже, было все равно. Его волновал только серфинг. И это только подогревало интерес к нему со стороны женского пола. Я сморщила лоб и сузила глаза. В этом что-то было.

И, прикусив губу, написала последний пункт.

4. Сделать так, чтобы мама мной гордилась.

К горлу подкатил комок, на глазах выступили слезы. Так и есть: смотрит она сейчас на мою жизнь и сокрушается, что я такая никчемная.

Ладно, хватит хандрить. Надев пижаму, я открыла ноутбук и принялась смотреть скандинавские видеоклипы. Постепенно напряжение в желудке спало, и я улеглась в постель. Моей любимой исполнительницей европопа была Тула – миниатюрная женщина с копной волос и огромными глазами. В этом клипе она изображала русалку – сидела на скале в длинном зеленом парике и с чешуйчатым хвостом, накручивала на палец прядь волос и пела по-фински. Позади нее в океане в такт музыке пританцовывали мускулистые «русалы». Одни потрясали трезубцами, другие размахивали рыболовными сетями.

Боже, как же я обожала европоп!

Камера сделала поворот, показав крупным планом одного из них, и я чуть не упала с кровати.

За спиной Тулы, размахивая трезубцем, отплясывал Уайатт Родс! У меня прямо челюсть отвисла.

Пуча глаза, я глядела на рельефные мускулы, которые сегодня днем созерцала в магазине, только на этот раз они были покрыты серебристой краской и декорированы пластиковыми чешуйками.

О господи.

Этим «русалом» был Уайатт. Я не обозналась. Все в нем было мне знакомо: и светлые, обычно растрепанные волосы, сейчас зализанные назад и выкрашенные в серебристый цвет, и мускулистая фигура, и ленивая, самоуверенная, распаляющая воображение ухмылка.

Для верности я посмотрела клип шесть раз, то конфузливо морщась, то весело хихикая.

Эйвери явно была не в курсе. Она знала, что я люблю европоп, но никогда не упоминала об этом, а значит, была не в курсе. И Эмметт, соответственно, тоже.

А следовательно, никто не знал.

Хм… Я прищурилась, глядя на экран. Уайатт победно потряс трезубцем, и я фыркнула.

В городе ни для кого не было секретом, что серфинг значил для него все, что это – вся его жизнь. Какой бы холодной или неспокойной ни была вода, он серфил каждый день. Все знали, что он мечтает стать профессионалом, а Эйвери как-то обмолвилась, что он пытается заключить спонсорский контракт с каким-то крупным серф-брендом.

Волнение, связанное с предвкушением и осознанием опасности, было настолько велико, что по коже побежали мурашки. Уайатт как никто разбирался в теме сексуальной привлекательности, а теперь я нарыла на него компромат.

Я могла бы попросить Эйвери стать моей наставницей, только она была не такой, как я. Она была уверена в себе. Она бы не поняла. До Эмметта она и не думала влюбляться. Она активно избегала отношений. Кроме того, она сказала бы, что мне лучше оставаться собой.

Только я уже десять лет оставалась собой, и куда меня это привело? Нет, просить о помощи Эйвери явно не стоило.

А вот Уайатт во всех смыслах был идеальной кандидатурой. Он нравился мне, но влюбляться в него я бы не стала ни за что на свете. Мужчина моей мечты был милым, рыцарственным, дружелюбным, а главное – обожал книги и Куинс-Коув. А Уайатт собирался уехать из нашего городка, как только заключит спонсорский контракт.

Однако у меня в руках был компромат, огласка которого явно была не в интересах Уайатта.

Сделать магазин прибыльным я могла и сама. А настоящая любовь не заставит себя ждать, как только я стану такой же сексапильной, как Тереза. Она сама сказала об этом, когда заходила в магазин: «Я влюблялась много-много раз».

Кровь пульсировала в ушах, и я, втянув носом воздух, закусила губу. Ни одна живая душа не увидит этот клип, потому что я не собираюсь чинить препятствия Уайатту на пути к спонсорству. Я просто использую этот довод.

И Уайатт Родс поможет мне стать горячей девчонкой.

3. Уайатт

Сразу после рассвета я, держа доску под мышкой, ступил на песок и уставился в небо. Оно было цвета индиго. Солнце взошло, и голубизна над моей головой с каждой минутой становилась все ярче.

Да, черт возьми.

Легкий ветерок трепал волосы. Я зашел в воду, и, как каждое утро, ее обжигающий холод подействовал бодряще, напоминая о том, что я живой.

Зайдя дальше, я бросил доску на воду и начал грести. Из-за энергичных движений рук вода проникала в гидрокостюм. Внутри меня как будто что-то щелкнуло, становясь на свои места. Небо все светлело, переливаясь сполохами красок, и я, выйдя на глубину, сел на доску и поднял голову, плывя вместе с водой. Изумрудные леса вырастали из океанских глубин – могучие деревья, которые видели тысячи таких восходов, как этот. Я глубоко вздохнул.

Каждый день, просыпаясь на рассвете, я выбегал из крошечного пляжного бунгало и со всех ног мчался сюда. Каждый день я восхищался крышесносной красотой этого места, этого крошечного городка, в котором вырос.

Куинс-Коув популярен во всем мире благодаря серфингу. Одноименная бухта, в которой он расположен, – одно из немногих мест в Канаде, где можно ловить океанскую волну, и, несмотря на холодную воду, каждое лето сюда съезжаются серферы мирового класса и миллионы туристов. Океан, горы, леса – чего еще можно пожелать?

Каждый день океан напоминал мне о том, насколько я ничтожен. Дай я слабину, он съел бы меня, а после выплюнул на берег.

Каждое утро перед заплывом я несколько минут сидел на доске, мысленно обращаясь к матери-природе:

Спасибо, что позволяешь испытать это! Спасибо, что не съела меня!

Губы растянулись в улыбке, я лег на доску и погреб дальше за слом, где были хорошие волны. Как обычно в это время суток, я был единственным человеком в океане. Вам знакомо чувство, когда бежишь по свежему нетронутому снегу, ликуя от того, что первым ступаешь на гладкую белую поверхность, которая хрустит под ногами? Именно так я ощущал себя каждое утро. На пару часов океан был моим.

В эти утренние часы я словно был единственным человеком на планете.

Заплыв в бухту, я заметил волну и принялся энергично грести, ориентируясь на нее. Волна приближалась. Оказавшись на гребне, я подпрыгнул, напрягаясь всем телом, чтобы удержаться в вертикальном положении, и вода понесла меня вперед.

Адреналин в крови зашкаливал.

Серфинг не приедался. Если упорно тренироваться и быть целеустремленным, я смогу стать профессионалом и буду заниматься серфингом всю оставшуюся жизнь.

Через несколько часов я вернулся на берег, чтобы позавтракать и открыть магазин. Сейчас был самый разгар туристического сезона, рабочих рук не хватало, но финансы позволяли, поэтому этим летом я нанял еще пару помощников. Это означало, что я смогу проводить больше времени на воде.

Полчаса спустя я добрался до магазина, держа в одной руке стакан с кофе, а в другой – бейгл. Я отпер дверь, зажег свет и включил компьютер, чтобы проверить входящую почту.

– Привет, чувак. – Пришел Картер, один из летних работников, которому было чуть за двадцать. Вечно взлохмаченный, с волосами до плеч, он переехал в Куинс-Коув, чтобы заниматься серфингом и тусоваться. Серфером, кстати сказать, он был неплохим и вел у нас занятия для начинающих.

– Привет.

Я просматривал электронную почту, удаляя спам и помечая флажками письма, представляющие интерес, и тут мой взгляд привлекло одно из них, в теме которого значилось: «Чемпионат стран Тихоокеанского рубежа».

У меня сжалось нутро.

«Тихоокеанский рубеж» ежегодно проводился в Куинс-Коув и носил квалификационный характер: серферы, показавшие в нем высокий результат, считались профессионалами и могли принимать участие в состязаниях профи. Они попадали в поле зрения крупных серф-брендов и заключали спонсорские контракты.

К участию в чемпионате допускался не каждый. Требовалось подать заявку. Год за годом мне отказывали. Наконец в прошлом году я прошел.

И с треском облажался.

В прошлом году у меня был шанс, и я его профукал. Я никогда не забуду, как доска выскользнула из-под ног и масса воды обрушилась мне на лицо и грудь. При воспоминании о том моменте в животе всегда начинался пожар.

Правду о том, как все тогда произошло, я не рассказал никому.

Весь год в глубине души я был уверен, что мне снова ответят отказом. Может, они решили, что одной попытки достаточно.

«Пакуйте вещи, потому что вас допустили к “Чемпионату стран Тихоокеанского рубежа”, который состоится в Куинс-Коув в сентябре», – говорилось в письме.

На губах расплылась широкая улыбка, и я выдохнул. Выходит, у меня еще был шанс стать профессионалом. Серфинг – не только физическая, но и ментальная нагрузка, и переживать из-за прошлого года явно не стоило. У меня было два месяца, чтобы собрать мысли в кучу.

– Бро, – проговорил Картер, заглядывая мне через плечо, – тебя допустили? Поздравляю.

Он протянул кулак, и я стукнул по нему костяшками.

– Спасибо, чувак.

– Когда станешь профи, тебе потребуется надежный человек, чтобы присматривать за магазином.

Я рассмеялся и закрыл письмо.

– Давай не будем забегать вперед.

С одной стороны, магазин приносил доход, но с другой, мой карман опустошали выплаты по ипотеке за маленький домик, купленный у тети. С деньгами все было в порядке, но в роскоши я не купался. Став профессионалом, я буду летать по всему миру на соревнования и фестивали, и мои расходы быстро увеличатся.

Чемпионат давал шанс не только стать профессионалом, но и заручиться спонсорской поддержкой. В этом состояла финансовая выгода статуса профи. За соревнования платили немного, а спонсорский контракт – это реальные деньги. От спортсмена в этом случае требовалось немного: носить экипировку бренда, кататься на их досках и время от времени позировать перед камерой.

Без спонсорской поддержки мне пришлось бы снова светиться в музыкальных клипах, типа того с финской поп-звездой, в котором я снялся прошлой зимой. Припомнив ощущения от того, как краска прилипла к коже, я рассмеялся и потер лицо. За клип хорошо заплатили, но больше меня туда не заманишь. Про тот опыт я никому не рассказывал, потому что потом разговоров и насмешек не оберешься, особенно от моих братцев.

Дверь открылась, и вошло семейство с тремя подростками.

– Мы пришли на урок серфинга, – радостно объявила мать, и я просиял улыбкой.

– Круто. И добро пожаловать! – Я жестом указал на стоявшего рядом помощника. – Картер к вашим услугам. Сегодня отличный день для серфинга, получите море удовольствия.

Картер сделал шаг вперед и хлопнул в ладоши.

– Отлично, тогда за дело! Ну что, готовы гармонизироваться с океаном?

Я фыркнул и направился в сторону задней двери, чтобы переодеть плавательные шорты. Гидрокостюм я уже повесил сушиться на перила позади магазина. Семейство прошло в раздевалки: им предстоит сражение с гидрокостюмами еще минут двадцать, не меньше. Поэтому я открыл заднюю дверь и стянул шорты. Задней дверью пользовались исключительно сотрудники, а этим утром в магазине были только мы с Картером.

Повесив шорты на перила рядом с гидрокостюмом, я потянулся за сумкой, и тут сзади кто-то негромко ахнул.

Ханна Нильсен стояла, уставившись на мою голую задницу. Глаза у нее полезли на лоб, рот открылся. Трижды моргнув, она залилась краской и резко отвернулась.

Я подавил смешок. Бедная Ханна выглядела так, будто увидела призрака. Голого призрака. Я едва сдерживал смех.

Ханна была лучшей подругой моей невестки Эйвери. Свадьба Эмметта в прошлом году получилась веселой, и братец, похоже, обрел свое счастье. Брак и все эти долгосрочные обязательства были не для меня. Во Вселенной все временно, в том числе отношения и любовь, но если Эмметт хотел проверить это на собственном опыте, его воля.

Ханна была свидетельницей на их свадьбе, когда-то мы с ней ходили в одну школу, но никогда прежде за все время нашего знакомства не общались настолько долго, как вчера в ее книжном магазине. И причиной этому был не я. Просто Ханна боялась собственной тени, и что-то во мне, похоже, ее раздражало.

Вспомнилось удивленное выражение ее лица, когда я зачитывал отрывок из орк-эротики, и губы сами собой растянулись в ухмылку.

Я неторопливо расстегнул молнию на сумке.

– Чем могу помочь?

– Почему ты голый? – пропищала она.

– Я переодевался. А почему ты глазеешь на мою голую задницу?

Я усмехнулся, натягивая боксеры. Нас разделяло три метра, но я отлично видел, что затылок у нее порозовел.

– Я не хотела. Просто Картер сказал, что ты здесь.

– Можешь повернуться, я уже оделся.

Наклонив голову, она быстро покосилась через плечо, желая убедиться, что я не лгу, а затем расслабилась. Но, как и вчера в магазине, ее взгляд задержался на моей груди.

Я снова подавил смешок. Подружка Эйвери, эта застенчивая тихоня, пялится на меня. Кто бы мог подумать?

Во мне что-то шевельнулось, захотелось смутить ее еще больше. Ханна всегда держалась отдельно ото всех. Я никогда не видел ее на вечеринках или в баре. В погожий летний день она, в отличие от всех остальных, не устремлялась на пляж. Она вечно торчала в своем книжном магазине.

Она была симпатичной, хотя сама не осознавала этого. На свадьбе брата она появилась в светло-голубом платье, которое подчеркивало цвет ее глаз. Я никогда не видел ее в чем-то подобном и на протяжении вечера то и дело косился на нее. Платье идеально облегало ее фигуру, великолепную, с плавными изгибами, и открывало взгляду гладкую кожу.

Я никогда раньше не думал о Ханне в таком плане.

Сегодня на ней был мешковатый свитер с длиннющими рукавами, джинсовые шорты и кроссовки. Ее ноги были длинными и бледными, и я снова отметил для себя, насколько нежная у нее кожа.

Я тут же выкинул эту мысль из головы. Для перепихона Ханна не подходила. Она была жутко застенчивой и всего боялась.

Она сглотнула, задержав взгляд на моих боксерах, и снова покраснела.

– Что стряслось? Ты получила новую партию эротики и хочешь показать мне?

На ее лице отразилась досада, и я поджал губы, сдерживая ухмылку. Она переступила с ноги на ногу.

– Тут есть место, где мы могли бы поговорить?

Мне стало любопытно.

– В моем офисе сейчас склад зимних гидрокостюмов.

– О! – Ханна снова сглотнула. Она выглядела такой милашкой, когда вот так стискивала руки. – Тогда ладно.

Она развернулась и пошла прочь. Я еще полюбовался изгибом ее задницы и уже хотел вернуться в магазин, но тут она остановилась, глубоко вздохнула и пошла назад, вскинув подбородок, с решительным выражением на лице.

– У меня к тебе предложение.

Мысли сразу потекли в грязном направлении.

– Ты меня заинтриговала, – лениво усмехнулся я и, натягивая шорты поверх боксеров, смерил ее взглядом. Мышцы у нее выглядели вполне себе упругими. – Тихоня Ханна ищет сексуальных приключений?

Она поперхнулась и так покраснела, что от ее лица можно было спички зажигать.

– Я не ищу сексуальных приключений. Я хочу, чтобы ты мне кое с чем помог.

Я кивнул.

– С сексом.

Она досадливо мотнула головой.

– Нет! Секс тут ни при чем. По крайней мере, с тобой. – Она покачала головой. – Забудь о сексе. Мне нужна твоя помощь с… – Ханна прикусила губу, и я приподнял бровь. – Мне нужна твоя помощь, чтобы стать…

– Серфером?

– Нет…

– Домовладелицей?

Занятный получался диалог.

– Нет…

– Ты мечтаешь о путешествиях?

Она замялась.

– Да, но не то.

– Ты хочешь наслаждаться жизнью и жить одним днем, признавая, что мы ничтожны по сравнению с мощью Вселенной и что нужно наслаждаться каждой секундой без чувства вины или привязанности?

Что-то изменилось в ее взгляде. Прикусив губу, она посмотрела мне прямо в глаза. Я всегда считал, что они у нее голубые, но сейчас увидел в них оттенки зеленого.

– Типа того.

Теперь я действительно был заинтригован. Что творилось в голове у этого книжного червячка?

– Я хочу, чтобы ты помог мне стать сексапильной.

Я молча уставился на нее, не зная, что и думать. Она замахала руками, торопясь прояснить ситуацию.

– Вокруг тебя столько горячих девушек. Ты часто спишь с ними.

Я опешил от подобной формулировки, меня разбирал смех.

– На мой взгляд, звучит несколько странно.

Она решительно помотала головой, широко раскрыв глаза за стеклами очков.

– Я не это имела в виду. Я имею в виду, ты знаешь, что есть во всех этих женщинах. Ты спишь только с сексапильными девушками.

На моем лице отразилось веселое удивление. Неужели окружающие такого обо мне мнения? Она была права, чужое мнение меня не волновало. Зато по части съема такая репутация была мне на руку.

Ханна набрала в грудь воздуха и наконец проговорила:

– Я хочу, чтобы ты научил меня быть такой же.

– Как я?

Она кивнула.

– Как ты.

– А зачем? – прищурился я.

Уголок ее рта дрогнул.

– Это не твое дело.

Я фыркнул.

– Тогда я буду строить свои собственные предположения. Тебе надоело целыми днями прятаться в этом темном магазине, и ты хочешь с кем-нибудь познакомиться.

У нее округлились глаза. Бинго!

– Мне скоро тридцать. – Ханна сцепила пальцы. – Пора что-то менять.

Я наморщил лоб. Зачем ей что-то менять? Она была славная, с красивыми глазами и чудным ротиком. Даже очки у нее были милыми, как у девочки-ботанички. Ворот свитера был растянут, и из него выглядывала бледно-розовая бретелька бюстгальтера. Я окинул взглядом ее фигуру. На свадьбе я собирался пригласить Ханну на танец, но она постоянно куда-то исчезала.

Мне вдруг стало жаль, что тот танец не состоялся. Зря я тогда не проявил настойчивости.

Ее желание что-то поменять вызывало досаду. Многие в городе ухватились бы за возможность потусить с ней, но она этого не понимала. Ей просто следовало время от времени выходить из своего магазина.

Только как объяснить ей это, не показавшись в то же время снисходительным? Я стоял, скрестив руки на груди, внимательно глядя на нее, а она выглядела так, будто в любую секунду была готова броситься наутек, если я заговорю слишком громко или сделаю резкое движение.

Какой-то крошечной своей частичкой я хотел этого. Что-то в ней меня интриговало. Под этой кроткой внешностью чувствовалась тихая решимость. Мне хотелось растормошить Ханну, царапнуть и посмотреть, что скрывается внутри. Вдруг там что-то интересное?

Серфинг учит доверять инстинктам, и сейчас инстинкты направляли меня прямо к ней.

Однако моим приоритетом был «Тихоокеанский рубеж». До него оставалось два месяца, за которые мне предстояло поймать как можно больше волн и настроиться на борьбу. Все остальное не стоило моего внимания.

– У меня нет времени учить тебя флиртовать. Прости, червячок.

Я пожал плечами и прислонился к дверному проему. Ее взгляд снова скользнул по моему голому животу, отозвавшись во мне чувством удовлетворения.

Бедняжка Ханна изнывала от похоти. Она просто хотела, чтобы ее трахнули.

– Если хочешь подцепить парня, – сказал я, – надень платье, в котором была тогда на свадьбе, отправляйся в бар и сядь одна за стойку. Не пройдет и десяти минут, как кто-нибудь с тобой заговорит.

Мне припомнилось, как на свадьбе она танцевала с Эйвери. Они смеялись, дурачились и получали явное удовольствие. С Эйвери она лучилась улыбкой, выпуская на волю таящееся внутри сияние. В ней была искра веселья, но она держала ее под замком.

В глубине души она не была такой уж застенчивой тихоней.

Я решил не думать об этом. Это была не моя проблема.

Она скрестила руки на груди, копируя мою позу, и наклонила голову.

– Ты ведь хочешь найти спонсора, так? Мне сказала Эйвери. Я помогу тебе вести соцсети. Все профессиональные серферы имеют аккаунты в соцсетях, даже до того, как обзаводятся спонсорами. Тебя должны заметить.

Я молчал, хмуро поглядывая на нее. Мысль была дельная. Я ненавидел возню с соцсетями. Весь день пялиться в экран – это было не для меня. Я предпочитал смотреть на океан, горы или небо.

– Буду серфить, и спонсор найдется. – Верил ли я в это? Я сам толком не знал. – Мне нужно сосредоточиться на серфинге.

Она сглотнула, затем сделала еще один глубокий вдох, и ее грудь приподнялась.

– Я не хотела этого делать, но ты не оставляешь мне выбора. – Она посмотрела на меня в упор. – Мне известно про клип Тулы.

Мои брови удивленно взметнулись, но я фыркнул.

– И что из этого?

Ее губы потрясенно дрогнули.

Я снова рассмеялся.

– Ты типа ждешь, что я встану на колени и взмолюсь: «Пожалуйста, Ханна, никому не рассказывай о том клипе», да?

– Я не… я не знаю, – с запинкой проговорила она.

– Слушай, мне все равно, если про клип узнают. Мне плевать, кто там что думает. Прости, червячок.

Я открыл заднюю дверь магазина.

– Ни один крутой серф-бренд не станет спонсировать серебристую русалку!

Я замер в дверном проеме и вскинул на нее глаза:

– Не русалку, а русала.

Она с вызовом подняла брови, пытаясь удержать зрительный контакт. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Я это чувствовал.

Уголок моих губ пополз вверх.

– Это ты шантажируешь меня?

Глаза у нее были широко распахнуты, руки скрещены на груди, подбородок упрямо вздернут.

– Да.

Такой Ханны я раньше не видел. Она держалась напористо и смотрела с вызовом, вынуждая ей помочь.

Я взвесил варианты. Меня не особо беспокоило, если информация о видео всплывет. Этими деньгами я оплатил поездку на серф-фестиваль в Австралии, так что оно того стоило.

Ханна снова переступила с ноги на ногу. Ее решимость улетучивалась. Стена, которой она окружила себя сегодня, пошла трещинами. Еще немного, и она капитулирует, отправится восвояси и никогда больше не заговорит об этом.

По какой-то причине эта ее версия заинтриговала меня, я хотел продолжения.

Переложить заботу о соцсетях на чужие плечи было бы облегчением. Все, что требовалось в этом случае от меня, – это аккуратно дать ей пинка и препроводить из зоны комфорта.

– По рукам, червячок.

Я сделал несколько медленных шагов по направлению к ней, внимательно наблюдая за выражением ее лица. Теперь на нем читалось удивление, а не вызов.

– По рукам? – Она моргнула. – Правда?

Я кивнул, подходя еще ближе.

– М-м… При одном условии.

Она прикусила губу и подняла на меня глаза.

– Что за условие?

– Ты должна делать все, что я скажу, – мой голос звучал тихо.

Она сглотнула.

– Все-все?

– Все-все. – Ленивая улыбка растянула мои губы. – Тебе ничто не будет угрожать, но трусихой ты больше не будешь.

– Трусихой я больше не буду, – повторила она про себя и снова кивнула. Внутри нее шла борьба. – Да. Да, хорошо.

Она протянула руку и, снова решительно вздернув подбородок, встретилась со мной взглядом.

Ей хотелось, чтобы мы скрепили договоренность? Как мило. Я взял ее нежную руку в свою и пожал. Грудь распирало от странного чувства – волнения, смешанного с предвкушением.

– Завтра встречаемся здесь в пять тридцать.

Губы у нее округлились.

– Мы работаем до шести.

– В пять тридцать утра, – бросил я через плечо, возвращаясь в магазин. – Захвати купальник.

В ее глазах отразилось беспокойство, она уже открыла рот, чтобы возразить, но не успела – я скрылся за дверью.

Этот день начинал нравиться мне все больше.

4. Ханна

Гравий заскрипел под ногами, когда я подходила к серф-магазину. Я оглянулась через плечо на деревья. Небо было тускло-серого цвета, а живот бурлил от нервного перевозбуждения.

Глаза были сухими. Я почти не спала. Последний раз я вставала так рано еще в школе, когда наш класс отправился на однодневную экскурсию в музей Виктории, где была выставка, посвященная «Титанику». Как правило, я читала допоздна, поэтому утром скатывалась с кровати и топала прямиком к открытию магазина к девяти утра. И вчера я тоже зачиталась – ничего не могла с собой поделать.

Что я здесь забыла? От тревоги кровь в венах бурлила. Я тысячу раз мысленно прокрутила вчерашний разговор с Уайаттом, отказываясь поверить в то, что это была я. И что он согласился. В глубине души я ожидала, что он рассмеется мне в лицо.

День прошел как на иголках, но я понимала: если кто-нибудь мог сделать меня сексуально привлекательной, то именно Уайатт. Я приведу в порядок финансы магазина, найду свою настоящую любовь, и, когда полгода спустя буду ужинать в ресторане, напротив меня будет сидеть мужчина, с которым я проведу всю оставшуюся жизнь. Он облокотится на стол и будет смотреть на меня такими же глазами, какими Эмметт смотрел на Эйвери. А когда Тереза вернется, она меня не узнает.

Я прикусила губу. Скорей бы уж!

Уайатт ждал меня у задней двери магазина. Верх гидрокостюма он еще не натянул и стоял, прислонившись к перилам и скрестив руки. При виде меня он выпрямился.

– Ты куда запропала, червячок? – Сердитым он не выглядел и, взяв висевший на перилах гидрокостюм, бросил мне. – Размер твой. Надевай и пойдем.

Я оцепенела.

– Куда?

Он лукаво улыбнулся.

– Сама как думаешь? Серфить, конечно.

Изумление, отразившееся на моем лице в тот момент, стоило запечатлеть на камеру.

– Я не умею… серфить, Уайатт. Я читаю и продаю книги. На этом мои навыки заканчиваются.

Уайатт коротко хохотнул.

– Я в курсе, что не умеешь. – Он задорно подмигнул, и внутри у меня вдруг что-то екнуло. – Я, между прочим, инструктор по серфингу.

Пока я с ужасом взирала на резиновую экипировку, он терпеливо ждал.

– Но там ведь будет холодно.

Он кивнул.

– Ага. Очень холодно. И поэтому я тоже в костюме.

От одной мысли о том, каково придется моим ногам при контакте с холодной водой океана, мне захотелось развернуться и побежать домой. Заниматься активными видами спорта на свежем воздухе – это было не мое. Раньше мы с родителями ходили в походы, но, когда мама умерла, все прекратилось. Я не совершала заплывы в океане, потому что большую часть года вода была слишком холодной. Разве что иногда снимала обувь и шла вдоль берега.

А может, эта затея была не настолько удачной?

– Ничего с тобой не случится, я обещаю.

Уайатт наблюдал за мной, наклонив голову, и мне стало интересно, сколько еще мыслей он прочитал по моему лицу.

Он взглянул на небо, которое за то время, что я находилась здесь, стало на пару оттенков светлее, и нетерпеливо выдохнул:

– Слушай, червячок, мне не терпится на воду, так что сейчас или никогда. Мои правила, помнишь?

Я кивнула.

– Твои правила. Понятно. – Я потянулась за гидрокостюмом. – А где?..

Я подняла на него глаза, не зная, что делать дальше.

Он указал на заднюю дверь и, положив руку мне на плечо, направил внутрь. Даже сквозь свитер я ощутила тепло его руки.

– Переодеться можно внутри, там никого нет. Надень купальник и натяни костюм. Выйдешь, помогу его застегнуть.

Я кивнула. Ясно. Хорошо. Шаг за шагом. Прямо сейчас я надевала гидрокостюм. Не серфила, не падала плашмя в океан, не плыла в пасть киту. Не захлебывалась морской водой, отчаянно ловя ртом воздух. Я просто надевала гидрокостюм.

У двери я все-таки повернулась и сказала:

– Не понимаю, какая связь между серфингом и сексапильностью…

– Мои. Правила.

– Ладно, ладно.

Развернувшись, я шагнула в небольшое помещение, где было темно, потому что свет не горел. Найдя маленькую комнату, напоминавшую раздевалку, я натянула темно-синий цельный купальник – он был с боковыми вырезами и, как мне кажется, чересчур открытым передом. Купить его меня заставила Эйвери в прошлом году, но я ни разу его не надела. Я бы предпочла что-нибудь более практичное, но другого купальника нет, равно как времени на подготовку.

С некоторым усилием я натянула нижнюю половину гидрокостюма. Ткань была толстой, пористой, и я подумала, сколько народу, должно быть, мочилось в этот костюм. Они хоть моют их?

«Ладно, не заморачивайся», – сказала я себе. Теперь нужно выйти. Это был следующий шаг.

– Ну вот, любо-дорого глядеть.

Уайатт одарил меня кривой ухмылкой и выпрямился. Его взгляд скользнул по открытому вырезу купальника, и я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Он покрутил пальцем в воздухе:

– Повернись-ка.

Я повернулась к нему спиной и просунула руки в рукава. Он застегнул молнию – не грубым и резким, но очень властным движением. Точно делал это сотни раз. Будто давая понять, что ждать не намерен и он тут главный.

Кожу покалывало от осознания щекотливости момента, но я старалась об этом не думать.

Уайатт застегнул молнию быстро, а я представила, как бы все происходило в обратном порядке: Уайатт дергает молнию вниз, желая как можно скорее освободить меня от гидрокостюма.

Лицо пылало. И повернуться к нему с такими красными щеками я не могла. Сглотнув, я подумала о ледяной воде, в которую мне вот-вот предстояло окунуться, и мысль оказалась правильной. Помогло.

Я надеялась, что фантазии об Уайатте пройдут. Может быть, по мере того как я буду лучше узнавать его, тело наконец-то поймет то, что уже знал мозг, – Уайатт мне не пара.

– Очки оставь здесь.

Одним прыжком преодолев ступеньки, Уайатт зашагал по гравию тем же путем, каким пришла я, и скрылся за углом магазинчика. Высокий и стройный, он двигался удивительно красиво, и я, загипнотизированная плавностью его движений, еще какое-то время смотрела ему вслед, а затем, положив очки на ступеньку, устремилась вдогонку. Без очков я видела неважно, но его маячившую впереди фигуру, перемещающуюся по песку большими шагами, не упускала из виду.

На песке у берега лежали две доски. Я автоматически направилась к той, что поменьше и более гладкая. Другая была огромной, вся в отметинах и царапинах.

– С точностью до наоборот, – Он покачал головой и жестом указал, чтобы я встала к большой доске. – Тебе, червячок, полагается дрянной стартовый серф. – Он присел рядом с доской и, указывая на прикрепленный к краю ремешок на липучке, поманил меня к себе. – Это твой поводок – лиш.

Уайатт расстегнул липучку, а затем, обхватив рукой мою лодыжку, закрепил лиш. Прикосновение его теплой руки показалось электрическим разрядом.

Если у него такой теплообмен, неудивительно, что парень круглый год ходил без рубашки.

Контакт закончился прежде, чем я успела додумать эту мысль. Уайатт закрепил лиш на своей лодыжке и улегся на доску, подняв голову и глядя на океан.

– Это исходная позиция. – Он мотнул подбородком, делая мне знак последовать его примеру. – Давай.

Я приняла такое же положение на своей доске.

Он уперся ладонями в доску на уровне плеч.

– Если видишь волну, которую хочешь оседлать, нужно запрыгнуть на доску вот так. – Он подпрыгнул и принял равновесное положение, после чего взглянул на меня через плечо. – Твоя очередь.

Я скопировала его действия, но у меня получилось неуклюже – совсем не так легко, как у него. Я напоминала пьяного олененка на хлипких ножках и едва держала равновесие.

Он посмотрел на мои ноги.

– Сильнее сгибай колени. – И, когда я последовала его совету, кивнул: – Да, хорошо. А дальше старайся удержаться на доске и поймать волну.

Я моргнула.

– И это все?

Уайатт снова усмехнулся.

– Нет, не все, остальное осваивается в процессе. – Он сошел с доски и, подняв ее, взял под мышку. – Вперед.

И он побежал к океану.

Меня охватила тревога.

– Подожди! – крикнула я ему вдогонку. – Я еще не готова.

– Ты никогда не будешь готова, червячок, – отозвался он, прежде чем войти в воду. – Давай сюда.

Он начал грести. Очертания его фигуры, рассекающей воду, расплывались у меня в глазах. Казалось, океан увлекал его вперед.

Доска оказалась легче, чем я думала, а вода ожиданий не обманула и была холодной. Я поморщилась и резко выдохнула. Мягкие волны накатывали, а я следовала за Уайаттом все дальше и дальше. Наконец он остановился и стал дожидаться меня, лежа на доске – точнее, не лежа, а развалившись самым вальяжным образом, точно на диване.

Он с любопытством наблюдал за тем, как я предприняла несколько неудачных попыток лечь на доску. На воде это оказалось сложнее, доска подо мной все время двигалась. От смущения я покраснела. Наконец попытки лечь увенчались успехом, однако доска начала отплывать, и Уайатт, вытянув руку, придержал ее и подтянул к себе.

– Теперь выгребаем. Делай то же, что я, поняла?

Я кивнула, сглотнув, и он отпустил мою доску, а сам поплыл дальше против волн – его мускулистые руки погружались в воду, продвигая доску вперед.

«Вот так, – сказала я себе. – Просто грести. Раз плюнуть».

Только это было не раз плюнуть. Руки пылали, но самолюбие не позволяло мне сдаться. Мы заплывали все дальше, вода становилась все темнее, и я старалась не думать о том, что под ней скрывается и что ноги не коснутся дна, если я свалюсь с доски. Я старалась держаться поближе к Уайатту. Сделав несколько гребков, он оглядывался через плечо, желая убедиться, что я рядом. Даже без очков было видно, что Уайатт даже не вспотел. Я же, напротив, тяжело дышала – мышцы горели, даже в ногах, которые, как мне казалось, вовсе не работали. Пресс уже изнывал.

Место, куда мы направлялись, было не таким спокойным по сравнению с тем, откуда мы начали. Подступая, волны подхватывали меня, а затем бросали. Я сглатывала, от физического и нервного напряжения кровь барабанила в ушах. В какой-то момент доска накренилась, и я, вихляя во все стороны и чудом не свалившись, вцепилась в нее мертвой хваткой.

Чтобы удерживать равновесие в положении лежа, приходилось прикладывать уйму усилий. А стоя-то что будет?

Словно прочитав мои мысли, Уайатт перестал грести и, потянувшись к моей доске, развернул ее так, что мы оба оказались спиной к волне.

Я с тревогой оглянулась через плечо на приближающуюся волну.

– Что ты делаешь?

Он ухмыльнулся, глядя на меня с вызовом.

– Ну вот и твоя первая волна, червячок.

– Нет. Я не готова! – я отчаянно замотала головой.

Он кивнул.

– Еще как готова. Займи исходное положение.

И точно его слова имели власть над моим телом, руки сами собой легли на доску на уровне бедер. У-у-у, предатели! Уайатт сделал то же самое. Я отплыла подальше и, глядя на него, помотала головой – страх пульсировал в ушах! – а Уайатт кивнул в ответ, задорно блестя глазами.

Волна была уже за спиной.

– Разгребаемся, – крикнул он и начал энергично продвигаться вперед.

– Что?! – воскликнула я вслед ему. – Об этом ты не говорил!

Я пыталась не отставать, но он двигался слишком быстро. Вода поднималась. И что сейчас: принимать исходное положение или вставать? Я уперла руки в доску, готовясь вскочить, но не успела: волна сбила меня, и я лицом вперед рухнула в океан.

Как только голова ушла под воду, слизистую носа обожгло, и в глазах возникла жгучая резь – это ощущение я ненавидела. В рот попала вода, и я надсадно закашлялась. В этот момент лиш на лодыжке натянулся, и секунду спустя доска огрела меня по затылку – точно посмеялась надо мной: «Дура, ты хоть понимаешь, во что впуталась?»

Держа голову над поверхностью, я пучила слезящиеся глаза, хватая ртом воздух, и тут на меня обрушилась другая волна, и нос снова наполнился водой.

В это мгновение крепкая рука обхватила меня за плечи и легким движением втащила на доску – я плюхнулась на нее, кашляя и отплевываясь.

– Отличное начало, – давясь смешком, проговорил Уайатт.

Придерживая мою доску, он в одиночку доставил нас в соседнюю бухту, где было спокойнее.

Я хмурилась, глядя на него.

– Издеваешься, да?

– Да ты что! – рассмеялся он. – Ты молодец.

Я выплюнула в океан соленую воду и снова закашлялась. Глаза слезились.

– Уайатт, мне неприятно это говорить, но инструктор из тебя просто ужасный.

Он рассмеялся и продолжил грести.

– Ты идешь по ускоренной программе.

Доска раскачивалась под моим весом. Я попыталась было сесть – и соскользнула обратно под воду. Вынырнув, я бросила на него свирепый взгляд.

– И чему я только что научилась, а?

Он усмехнулся, блеснув зубами.

– Тому, что иногда лучше спрыгнуть с доски. Для начала не так уж плохо, верно?

Невероятно.

– Прикалываешься, да? Все было хуже некуда. Ты притащил меня сюда посреди ночи, чтобы унизить.

Он покачал головой.

– Зато в следующий раз ты не будешь так бояться упасть с доски. – Он посмотрел на небо. Оно было чистое, светло-голубое, с небольшими облачками над лесом. – А теперь, когда ты усвоила урок, можешь насладиться видом.

Мы лежали на досках, слушая, как позади волны плещутся о берег. Неподалеку две чайки качались на воде, не обращая на нас внимания. Ноги у меня окоченели, и я пошевелила ими, чтобы разогнать кровообращение.

Уайатт с отрешенным видом смотрел на небо. Игривая ухмылка исчезла с его лица, сменившись спокойным и задумчивым выражением.

– Ты бываешь здесь каждый день?

– Да.

– Вот это да!.. Единение с океаном…

Он улыбнулся.

– Я бы не сказал, что я един с ним. Океан – он как огромный, непредсказуемый монстр, который в любой момент может убить.

– Что?! – Округлившимися глазами я посмотрела на окружавшую нас воду. В глубину она просматривалась на полметра, не больше. Меня захлестнула паника. – В смысле «убить»? Там что, акулы?

Мне припомнился момент из «Челюстей», когда акула забирается в лодку.

Уайатт кивнул.

– Да, здесь водятся акулы. Иногда они принимают за тюленя силуэт гребущего серфера. – Он выразительно пошевелил бровями. – Акулам тоже нужно ужинать.

– В смысле «ужинать»?! – Мой голос сорвался на визг, и озорная ухмылка вернулась на лицо Уайатта.

– Я прикалываюсь над тобой, червячок. – Он широко улыбнулся. – Больших белых здесь видели считаные разы. Если встретишь акулу, то это, скорее всего, лососевая, а не большая белая.

– А они кусаются?

– В определенной ситуации все кусаются. – Должно быть, на моем лице читался ужас, потому что он добавил: – Такое случается редко. В отличие от надравшихся качков в баре, акулы не ищут драки. Они занимаются своими делами. Как мы с тобой.

В маленькой бухте вода была такой спокойной и неподвижной. Я сглотнула, разглядывая ее поверхность.

– Это так опасно. – Я покачала головой, а затем наклонила голову ниже. – Волны бывают такие огромные. Можно получить травму. Или утонуть.

Он легко рассмеялся и пожал плечами.

– Или завтра тебя собьет машина. Или стеллаж в магазине упадет на тебя и раздавит насмерть. Или мегаземле-трясение сотрет с лица земли весь город.

По прогнозам ученых такое катастрофическое землетрясение должно было произойти на Западном побережье. Наша часть острова Ванкувер была не защищена, поэтому здесь были условия для серфинга. Каждый год в городке проводились учения, о начале которых оповещали сирены. Все жители знали, что в случае сильного землетрясения нужно подняться на возвышенность, прежде чем ударит мощная сейсмическая волна.

Уайатт был прав. Смерть таилась за каждым углом. Мама думала, что у нее впереди вся жизнь. У меня перехватило горло – я сглотнула и, глядя на доску, стала водить ногтем по оставленным на ней царапинам.

– Не лучше ли наслаждаться тем, что имеем, пока оно у нас есть? – сейчас голос Уайатта звучал тише. – Вопрос не в том, как долго мы здесь проживем, а в том, насколько хорошо.

Мы поплавали еще несколько минут, а потом Уайатт заметил, что у меня зуб на зуб не попадает, и предложил грести обратно.

– В следующий раз захвачу для тебя гидроботы, – бросил он через плечо. – Ногам будет тепло, но в них труднее держаться за доску.

Мы были уже на полпути к берегу, когда что-то схватило меня за лодыжку. Я завертела головой, но без очков смогла разглядеть лишь какое-то темное движение в воде.

– Акула! – завопила я, молотя ногой и поднимая тучу брызг. – Это акула!

Я соскользнула с доски и, погрузившись с головой, сразу нахлебалась воды носом и ртом.

Внезапно Уайатт возник рядом, обхватил меня за талию и притянул к себе.

– Это водоросли, Ханна.

Пока я откашливалась, он одной рукой прижимал меня к своей груди, а другой пытался стянуть то, что прицепилось к моей ноге.

– Водоросли? – выдохнула я, все еще кашляя и хватая ртом воздух. Пульс бился в ушах.

Он достал из воды склизкий зеленый комок и отбросил подальше. Пульс стал выравниваться. Уайатт все еще прижимал меня к своей твердой груди. Это было приятно.

– Просто водоросли. Расслабься. – Голос у него был тихий и спокойный. Я кивнула, пульс уже пришел в норму. – А визг – это один из верных способов разбудить акул.

Он блеснул озорной улыбкой, и у меня вырвался странный звук, похожий на рычание. Он рассмеялся и придержал доску, чтобы я могла на нее залезть.

На берегу мы подхватили доски и пошли по песку к магазину. Еще в воде Уайатт расстегнул и спустил до талии верх гидрокостюма, и теперь его мускулистая спина мозолила мне глаза. Я старалась не пялиться.

– Сколько еще ты оставался бы в воде? – спросила я, так как гребля меня измотала.

Уайатт задумчиво улыбнулся.

– Пару часов. Пока не проголодаюсь. Он положил доску перед магазином и сделал мне знак. – Доску можешь оставить здесь.

Как только доска оказалась на земле, я услышала характерный звук и почувствовала, как молния на спине расстегнулась. Холодный воздух проник внутрь.

– Спасибо.

По сути, Уайатт меня раздевал. Хотя под гидрокостюмом на мне был купальник, а это совсем не то, что расстегивать молнию платья или чего-то в этом роде.

Он оценивающим мужским взглядом окинул мою фигуру – именно так он смотрел на меня на свадьбе Эйвери – и я почувствовала, что краснею.

– Костюм можешь оставить сушиться на заднем дворике, – бросил он через плечо, уходя по пляжу. Он жил неподалеку в маленьком домике. – Ты хорошо потрудилась, червячок.

Без очков я видела только очертания его фигуры, движущейся с атлетической легкостью и абсолютной координацией.

Как, и это все?

– Подожди! А разве мне не полагается домашнее задание?

Сегодня я только и делала, что гребла и в буквальном смысле черпала воду носом. Я ни на йоту не приблизилась к тому, чтобы стать сексапильной.

Он повернулся и пошел назад.

– Домашнее задание? Не совсем моя тема, ну да ладно. Хм… – Он потер подбородок. – Пригласи на свидание десятерых парней.

Паника снова врезала мне по животу.

– Что?! – Голос у меня звучал так, будто я вдохнула гелий. – Я не могу. Это же половина мужского населения Куинс-Коув.

– Еще как можешь. Это гораздо менее опасно, чем серфинг. – Он махнул рукой и повернулся. – В пятницу в то же время.

Пригласить десятерых парней? Нет. Нет, нет и нет. Я не приглашала парней на свидания. Я никогда не приглашала парней на свидания. Я и флиртовать-то не умела. Я знать не знала, как это делается. Поэтому я и оказалась здесь, чтобы Уайатт научил меня всем этим премудростям.

Он явно не понимал, какие цели передо мной стояли.

– Предполагалось, что ты подскажешь мне, как подстричься и стильно одеться! – в отчаянии воскликнула я. – А ты вместо этого хочешь выставить меня дурой.

– Мои правила, – отозвался он.

Я страдальчески пискнула и направилась в магазин. Там я стянула гидрокостюм и повесила его на перила. Потом прокралась в ванную, чтобы снять мокрый купальник и переодеться, и когда снова надела очки и взглянула в зеркало, то обомлела от изумления.

Вид у меня был аховый. Водостойкая тушь, говорите? Как же! Глаза были в черных потеках. Под воздействием соленой океанской воды волосы местами пушились и вились, а местами, где не просохли, спутались в колтун. А на физиономии – из-за продолжительного общения с представителем противоположного пола – пылал румянец.

Уайатта, должно быть, очень повеселило мое желание стать горячей девушкой. Я сглотнула и вытерла размазавшуюся тушь туалетной бумагой. Додумывать эту мысль не хотелось, потому что тогда логично напрашивался вывод, что я – ходячее недоразумение. Жалкий книжный червячок, желающий стать кем-то другим. Я даже на доску встать не могу. Туристы катаются на небольших волнах после первого занятия, а я только и делала, что визжала, а потом наглоталась воды. Я выдохнула. Пожалуй, все это было ошибкой.

Возвращаясь домой, я вспомнила, как Уайатт прижимал меня к своей груди. Внутри меня все перевернулось. Он был таким теплым и надежным.

Итак, я упала с доски. В мозг попала вода, и я приняла пучок водорослей за белую акулу. Но сегодня я попробовала что-то новое. Так поступают горячие девушки. Тереза не потеряла бы настрой из-за одного плохого дня.

Я была на шаг ближе к цели.

5. Уайатт

Пару дней спустя я стоял перед «Книжной лавкой Пемберли», разглядывая фасад. Штукатурка на нем местами облупилась. С детства я помнил, что на торце, выходящем в переулок рядом с магазином, были нарисованы книги – мировая классика всех жанров. Краски, когда-то яркие и свежие, потускнели от солнца и времени, большинство названий читалось с трудом. Все в целом выглядело как-то уныло.

– Привет, чувак. Слышал, ты прошел на «Тихоокеанский рубеж». Поздравляю!

Я повернулся: ко мне направлялся один из моих старейших приятелей Бек Кингстон.

– Спасибо, доктор Бек.

Он рассмеялся. После школы Бек поступил в университет в Ванкувере, а затем в медицинскую школу с намерением однажды возглавить клинику своих родителей в Куинс-Коув.

– Как волны нынче утром?

Бек иногда составлял мне компанию на воде, но только по вечерам. Он не любил вставать рано.

– Идеальные. Хорошие и чистые.

– Готов к «Тихоокеанскому рубежу»?

Я скрестил руки на груди, стараясь не замечать панического еканья внутри. Я не паникую. Это не в моем стиле. Я пожал плечами.

– Готов как никогда. Но буду тренироваться каждое утро.

Бек усмехнулся.

– Ничего другого и не ожидал от тебя. – Он мотнул головой в сторону магазина. – Мне нужно забрать книгу, поговорим потом.

– Я с тобой. Хочу кое-что обсудить с Ханной.

Когда он открыл дверь, придерживая ее для меня, звякнул колокольчик. Как только глаза привыкли к полумраку, я разглядел Ханну, которая общалась с покупателем. Махнув мне, Бек отправился искать книгу.

Я прошел в помещение, где они с Терезой в прошлый раз болтали, и уселся в кресло. В ожидании конца разговора я откинулся на спинку и принялся разглядывать магазин.

Стеллажи ломились от книг. На полу возле них и между большими стульями высились стопки. Однако в этой скученности имелись и пустоты – судя по всему, некогда стоявшие там стеллажи развалились. С того места, где я сидел, просматривалась лишь половина стойки, но и отсюда было видно, что она обшарпанная, а кассовый аппарат – старый, допотопный. Ковролин был вытерт, и атмосфера в помещении была затхлая. Не неприятная, а просто затхлая.

Здесь давно ничего не меняли.

Колокольчик на входной двери снова звякнул, возвещая о том, что покупатель ушел, и я услышал приближающиеся шаги Ханны. Выйдя из-за угла и увидев меня, она резко остановилась и отступила назад.

– А ты что тут забыл?

– Вот как ты приветствуешь покупателей? – усмехнулся я. – «Добро пожаловать в “Книжную лавку Пемберли”. Что вы тут забыли?»

Она скрестила руки и указала на кресло.

– Тебе нельзя здесь сидеть.

– А я сегодня в рубашке.

У нее на щеках проступил румянец.

– Я заметила. Спасибо, что выполняешь самый минимум. – Она моргнула. – Так что ты тут забыл? Хочешь, чтобы я научила тебя читать?

Я захохотал.

– Для тихони ты довольно резво наезжаешь.

Ее глаза расширились.

– Извини. Это как-то случайно вылетело. Я знаю, что читать ты умеешь.

Я по-прежнему ухмылялся. Мне нравилось, когда она была такая.

– Все норм, червячок. Я знаю, что ты шутишь. Заскочил, чтобы проведать тебя и узнать, выполнила ли ты домашнее задание.

Она оцепенела.

– Домашнее задание?

– Ага. Раз уж ты так возбудилась от идеи домашнего задания, я решил, что нужно бы его проверить.

Я подмигнул, а она округлила глаза и прошипела:

– Я не возбуждалась. И нет, я его не выполнила.

В подсобке царил полумрак, но я заметил, что щеки у нее покраснели еще сильнее.

Я потер подбородок и сузил глаза, делая вид, что размышляю.

– О чем мы договаривались? Делаем по-моему, мои правила, так?

Она закатила глаза.

– Не напрягайся так сильно, мозги сломаешь.

У меня снова вырвался смешок.

– А ты сегодня дерзкая.

– Я не дерзкая.

– Ладно, – сказал я, вставая с кресла, – у меня еще дел навалом, так что давай покончим с этим побыстрее.

В ее взгляде вспыхнула паника, она попятилась к стеллажу.

– С чем именно?

Это был тот же писклявый голосок, что и пару дней назад, когда мы были на воде и я пугал ее акулами.

– Ты пригласишь на свидание десятерых парней, как мы и договаривались.

Глаза у нее забегали по сторонам, она прикусила губу. Ей явно не хотелось это делать, но мне было плевать. Козлине внутри меня нравилось раздвигать ее границы.

Пару дней назад она не хотела вставать на доску. Блин, она даже гидрокостюм не хотела надевать, но в итоге сделала и то, и другое. Отчасти ей хотелось попробовать что-то новое, вырваться из тесной коробочки, в которой она пряталась большую часть времени. Только так она могла стать крутой девчонкой, которой хотела быть. А как она зыркнула на меня, когда я втащил ее, отчаянно кашляющую, обратно на серф? Она была в бешенстве.

Я вспомнил, как она приникла ко мне в воде, когда я прижал ее к груди. В этом было что-то волнующее.

Она скрестила руки на груди и нахмурилась.

– Червячок, ты хочешь стать крутой? Горячим девчонкам все равно, что о них думают. Они не переживают, если облажаются, потому что неудачи – это часть жизни. Ты мне веришь?

– Нет, – она фыркнула, а я в ответ усмехнулся. – Но я верю, что ты знаешь, о чем говоришь.

Если она надеялась откосить от задания, то шансов на это не было.

– Тогда за мной.

Я прошел мимо Ханны и заметил за стойкой ее коллегу – чернокожую женщину с ярко-синими серьгами.

– Привет, – я кивнул ей. – Ты Лия, да?

– Да, – улыбнулась она. – А ты Уайатт?

– Так точно. – Я жестом указал на Ханну. – Украду ее на несколько минут, ты не против?

Лия перевела взгляд с меня на Ханну, которая сжалась, словно желая провалиться сквозь землю.

– Нет, конечно.

– Супер. Пойдем, червячок.

Я положил руку ей на спину и повел из магазина.

– И куда мы идем?

– Встанем прямо здесь, – сказал я, держа дверь открытой, – и ты пригласишь на свидание десятерых парней, которых увидишь.

– Я как-то иначе представляла себе поиски бойфренда, – ответила Ханна, стиснув руки и судорожно сглотнув.

– Эй! – Я наклонился к ней, ожидая, что она поднимет на меня глаза. – Помнишь, как ты упала с доски и набрала полный рот воды?

– Да, – ее раздражение сменилось беспокойством.

– Но потом ведь все обошлось, так?

Едва заметный кивок. Она выдохнула.

– Ладно. Хорошо. Давай покончим с этим.

– Отлично.

Я бросил взгляд по сторонам. Был четверг, начало одиннадцатого, и летних воскресных толп пока не наблюдалось. Горожане сновали по магазинам, болтали с соседями и знакомыми на тротуаре, наслаждались утром. Дон, который вел блог местных новостей, шел по улице с двумя продуктовыми пакетами.

– Дон! – Я помахал ему. – Как жизнь, дружище?

Ханна замерла.

– Он женат, – прошипела она себе под нос.

Я продолжал скалиться, но голос понизил.

– Не важно, не в этом дело.

Дон кивнул и улыбнулся нам.

– Доброе утро! Идет помаленьку. В супермаркете акция на консервированную фасоль, всего пара банок остались, вы бы поторопились. По девяносто девять центов.

– Ух ты, класс!

Я ухмыльнулся, а затем повернулся к Ханне. На моем лице явственно читалось: «Твой выход!»

Она сглотнула и помотала головой. Я кивнул, вскинув брови.

– Привет, Дон, – голос у нее дрогнул.

– Привет, Ханна.

Она плотно сомкнула губы и посмотрела на дверь магазина, словно желая юркнуть туда и спрятаться.

Я скрестил руки на груди и прислонился к кирпичной стене.

– У Ханны к тебе вопрос.

– Правда? Я слушаю. – Дон удивленно поднял брови.

Он удобнее перехватил пакеты, которые держал в обеих руках.

– Может-поужинаем-вместе-как-нибудь? – на одном дыхании произнесла она.

Меня разбирал смех, но я сдержался. Ей было страшно, и я хотел посмотреть, как она с этим справится. Но сильно давить на нее не стоило – иначе Ханна могла совсем отказаться от всей этой затеи. А мне уже становилось интересно.

Дон моргнул, глядя на нее.

– Извини, я не расслышал.

– Может, поужинаем? Как-нибудь?

Она уставилась на свои кроссовки, лицо пылало.

Рот Дона округлился.

– О, Ханна, я женат.

– Точно, – выдавила она из себя. – Я забыла.

Лицо у нее горело, краска стыда заливала шею, спускаясь к ключице.

Дон жалостливо покачал головой.

– О, милая. Ты обязательно кого-нибудь встретишь, – сказал он и полез в пакет. – Вот, возьми банку фасоли.

– Нет, все в порядке… – запротестовала Ханна.

– Пожалуйста, я настаиваю. – Он сунул банку ей в руки и снова опечалился, глядя на нее. – Прости, если создал у тебя неверное представление о наших отношениях.

Ханна едва не поперхнулась.

Я наклонил голову, по-прежнему улыбаясь.

– Еще увидимся, Дон.

– Пока, Дон, – дрогнувшим голосом сказала Ханна.

Когда он отошел довольно далеко, она подскочила ко мне и шлепнула по руке. Я расхохотался.

– Я чуть сквозь землю не провалилась.

– Знаю. Ты отлично справилась. Один засчитан, осталось девять. – Я взглянул поверх ее плеча и увидел приближающегося Макса. – Второй раунд. Давай без передышки, пока кураж не растеряла.

Максу было чуть за двадцать, он управлял «Земляничным деревом» – рестораном Эйвери.

– Привет! – Он помахал нам рукой.

– Макс, пойдешь со мной на свидание? – Ханна выпалила вопрос скороговоркой, словно стремясь как можно скорее от него избавиться.

Макс недоуменно вскинул бровь.

– Вообще-то у меня есть девушка! Ты не в курсе?

Ханна затрясла головой, сглатывая ком в горле. Макс, явно озадаченный, посмотрел на нас с подозрением.

– Что тут происходит?

– Да так, ничего особенного, – я пожал плечами.

Он сощурил глаза.

– На свидание с тобой, Ханна, я не пойду, но ты можешь прийти к нам завтра вечером – мы будем смотреть «Холостяка», есть пиццу и зажигать. – Он снова вскинул бровь. – Предложение чисто платоническое, если что.

Ханна быстро кивнула.

– Конечно. Завтра вечером. Я принесу шпинатный соус.

– Ловлю на слове. – Макс перевел взгляд с меня на Ханну и обратно, усмехнулся и проговорил: – Я заинтригован. До свидания.

Ханна переступила с ноги на ногу, стискивая руки.

– Пока.

Макс пошел дальше, с любопытством озираясь на нас, а я широко улыбнулся и помахал ему.

– Отлично. Теперь он расскажет Эйвери, что я чокнулась. Стою в дверях собственного магазина и пристаю к мужчинам.

– Червячок, это было потрясающе. Два отказа подряд. Когда мероприятие закончится, ты станешь пуленепробиваемой.

Ноздри у нее раздулись, и у меня на душе снова потеплело. Вот бы ей быть такой же дерзкой с другими. Над этим мы и поработаем.

Мы стояли на тротуаре в ожидании прохожих. Следующие три парня состояли в отношениях, но им польстило, что такая симпатяшка, как Ханна, обратила на них внимание. Если мужчина шел с женщиной, Ханне разрешалось их пропустить. Сделать из нее полное посмешище я не хотел. Только наполовину.

Мимо шел Див, как всегда, в строгом костюме. Он работал на моего брата Эмметта – сначала в строительной компании, которой тот владел на паях с другим моим братом Холденом, а теперь в мэрии, которую Эмметт возглавлял.

– Приветик, Див, – окликнул его я. – Ханна хочет кое о чем тебя спросить.

– Меня тоже пригласишь на свидание? – Див поднял бровь.

– Макс тебе рассказал? – спросила Ханна, опустив голову.

– И Дон. – Он внимательно посмотрел на нее и сделал нетерпеливый жест. – Ну продолжай.

– Див, ты пойдешь со мной на свидание? – произнесла Ханна таким унылым скорбным голосом, что я прикрыл рот рукой, чтобы не расхохотаться.

Див покачал головой, изучая ее взглядом.

– Нет, но завтра, когда ты придешь, я хочу об этом поговорить.

– Хорошо, – кивнула она, плотно сжав губы.

В этот момент у Дива зазвонил телефон.

– Я должен ответить, – сказал он, увидев имя на экране, и отошел.

– Ну вот, червячок, осталось четыре.

Я подмигнул ей, а она хмыкнула и прикусила губу. По крайней мере, она больше не умирала от стыда, а была просто раздражена.

– Уайатт, чувак!

Это к нам подкатил Картер, двадцатитрехлетний оболтус, который работал в моем магазине. Дав мне «пятюню», он с ленивой улыбкой посмотрел на Ханну.

– А как зовут твою подругу?

– Это Ханна.

Придурковатая улыбочка не сходила с физиономии Картера. Дело близилось к полудню, так что он наверняка уже пропустил стаканчик-второй. Меня не парило, что он в таком состоянии работал в магазине, лишь бы не пил перед занятиями.

– Привет, Ханна. Как живешь, чем дышишь?

– Э-э, работаю в книжном, – ответила Ханна и жестом показала на магазин позади нас. – В этом.

– Вот это да, круто! – Он звучно рыгнул. – Книжками торгуешь?

– Да, книгами. – Она вздохнула. – Хочешь пойти на свидание со мной?

Картер открыл рот.

– Серьезно? Да, блин, еще бы!

Ханна навострила уши и несколько раз моргнула.

– О! Тогда ладно.

– Завтра вечером я иду в бар. Давай со мной. В дартс поиграем, – воодушевился Картер.

В Куинс-Коув было несколько баров, но местные посещали только один – старый и мрачный, существовавший с шестидесятых годов.

Ханна взглянула на меня, а затем кивнула ему.

– Хорошо. В воскресенье вечером в баре.

Картер ударил кулаком в воздух.

– Супер! Увидимся, чика. Пока, босс. – Сложив пальцы пистолетом, он направил их на нее и двинулся дальше. До нас донеслось его пронзительное улюлюканье.

– Молодец, чика.

– Заткнись. – Ханна скривилась. – Это была твоя дурацкая идея.

Судя по тому, как она старалась не рассмеяться, вместо того чтобы предпринимать попытки слиться со стеной, как раньше, идея была совсем не дурацкой.

– Он слишком молод для меня, – подумав, произнесла Ханна. – Что люди подумают?

– Да какая разница? – пожал плечами я. – Они, наверное, подумают: ух ты, а на Ханну-то западают.

– О боже. – Она закрыла лицо руками, а я ухмыльнулся.

Колокольчик на двери звякнул, и Лия, высунув голову, спросила:

– Слушай, у нас еще есть «Гордость и предубеждение»?

Слегка наморщив лоб, Ханна с сосредоточенным видом запустила пальцы в волосы, а потом выпалила:

– Вторая стопка от склада. Справа.

– Отлично. – Лия улыбнулась. – Спасибо.

Мы снова повернулись лицом к тротуару: прямо перед нами стоял мой брат Холден.

– Что это ты тут делаешь? – строго произнес он.

– Доброе утро, солнышко, – улыбнулся я, а Холден нахмурился еще сильнее.

– Ты в рубашке стоишь возле книжного магазина.

– Мы делом занимаемся, – вмешалась Ханна и, скрестив руки на груди, просто спросила: – Холден, пойдешь со мной на свидание?

В его глазах, прикрытых козырьком бейсболки, появилось обеспокоенное выражение. Холден уже много лет ни с кем не встречался. Он еще сильнее нахмурил лоб и кашлянул.

– В галерее идет выставка. В следующие выходные я собираюсь на нее сходить.

Я наклонил голову, изучающе глядя на него. Это было неожиданно.

– О! – Брови Ханны взметнулись от удивления. – Выставка Эмили Карр?

Он что-то буркнул, подтверждая, и бросил предостерегающий взгляд в мою сторону. Губы у меня дрогнули.

– Хорошо, – ответила Ханна, слегка улыбаясь.

– В субботу в два. После я накормлю тебя. Не опаздывай, – Холден повернулся и ушел, оставив нас с Ханной стоять на тротуаре; я покатывался со смеху, а она разинула рот от удивления.

Проводив взглядом моего брата, Ханна нерешительно посмотрела на меня.

– Холден какой-то странный. Что, если он все поймет неправильно?

– Я поговорю с ним.

– Нет, это еще хуже, – произнесла она. – Я что-нибудь придумаю.

Колокольчик позади нас снова звякнул, и из дверей магазина вышел Бек.

– Привет, Ханна. – Он тепло улыбнулся ей, указывая на пачку книг. – Мне сегодня везет. Пришла книга о медицинских исследованиях, которую ты заказывала.

– Она ужасно смешная. – Ханна смущенно улыбнулась. – Мэри Роуч такая проницательная и едкая.

– А я собираюсь прочитать эту «Гордость и предубеждение», о которой ты столько говоришь, – воодушевленно сказал Бек.

Я повернулся к Ханне. При мне она эту книгу не упоминала.

Ханна закусила губу, сдерживая улыбку.

– Я так рада, что ты решил направить свою жизнь в правильное русло.

Я глядел на то, как она улыбается Беку, и хмурился. Говоря об этой книге, она вся светилась изнутри. Куда исчезла застенчивая, пугливая Ханна? В присутствии Бека она словно оттаяла.

– Ты обожаешь эту книгу, да? – В его глазах искрилась улыбка.

– Она моя любимая, – кивнула Ханна. – Она такая… Это лучшая романтическая комедия. – Она указала на потрепанную вывеску над нашими головами. – Магазин так называется не случайно. – Она снова просияла. – Сам убедишься.

Я скрестил руки на груди, плечи напряглись.

– Уже предвкушаю. Еще увидимся, – Бек коротко кивнул нам.

Ханна бросила на меня косой взгляд, но я вскинул руку, удерживая его.

– Ханна хочет кое о чем тебя спросить.

Ее лицо вспыхнуло, и я ощутил, что плечи сдавило сильнее. С Холденом она не краснела.

– Э-э… – начала она.

– Продолжай.

Я наклонил к ней подбородок, держа руки скрещенными. Бек сощурился, глядя на нас.

– Что такое?

Ханна поморщилась.

– Я тут подумала. Может, сходишь со мной на свидание?

Во взгляде Бека вспыхнул интерес.

– Да, конечно. Это потому, что я читаю твою любимую книгу?

Она рассмеялась, и что-то дрогнуло у меня внутри.

– Нет, нет. Уайатт заставляет меня приглашать людей на свидания, чтобы вогнать в краску.

Судя по всему, Бек впечатлился.

– Ну вы молодцы. – Он взглянул на меня, затем посмотрел еще раз на Ханну и улыбнулся. – Мне нужно вернуться в клинику, но завтра я заскочу к тебе поболтать.

– Хорошо. Пока, Бек, – просияла улыбкой Ханна и кивнула.

– Пока. – Он помахал рукой.

Я смотрел ему вслед. Бек был высоким, как я, с копной темных волос, красивой улыбкой и всегда «на позитиве». Он регулярно посещал тренажерный зал, со всеми держался доброжелательно и был холост. В городе его любили.

Ханна хмыкнула, оглядывая улицу и покачиваясь на пятках кроссовок.

– Остался один.

В животе творилось что-то странное. Непонятно почему, но настроение вдруг испортилось.

– Хватит с тебя. Ты хорошо потрудилась, червячок.

– Отлично. – Ханна пожала плечами. – По-моему, все было не так уж плохо. – Тут она вспомнила о банке фасоли, которую держала в руке, и поморщилась. – Хотя нет вообще-то. – Ханна наклонила голову, перекладывая банку из одной руки в другую. – Я хочу посмотреть выставку в галерее. И Бек славный. Очень славный.

– У нас завтра урок серфинга. На рассвете. – Я встал перед ней, загораживая обзор.

– Так рано, – простонала она.

Я представил, как Ханна с растрепанными волосами скатывается с кровати и выключает будильник.

– Мы должны поймать чистые волны, червячок. На них легче всего учиться.

– Я опять упаду с доски, – произнесла Ханна, скривив губки.

– Несомненно.

– Это будет отстой.

– Эй! – Я легонько толкнул ее локтем. – Сегодня тебе полгорода отказало, а ты ничего, держишься.

– Слушай, не напоминай, – залившись румянцем, рассмеялась Ханна и, посмотрев на магазин, продолжила: – Мне нужно возвращаться. И да, – она сделала паузу, – я почитала о маркетинге в соцсетях. Какой у тебя личный бренд?

– Личный бренд? – Я приподнял бровь.

– Типа твой вайб.

– Не знаю. – Я пожал плечами. – Что все временно?

– Нет, это звучит депрессивно, – покачала головой Ханна. – Ладно, я что-нибудь придумаю. Можно завтра после серфинга я тебя поснимаю на видео? Время будет?

Ах да. Соцсети. Сознание того, что кто-то ими занимается, а от меня ничего не требуется, давало облегчение.

– Конечно. Как скажешь.

Она улыбнулась мне – по-настоящему, как улыбалась Эйвери, и в груди вдруг стало тесно. Я улыбнулся в ответ.

– До завтра, Уайатт.

– До завтра, червячок.

* * *

Возвращаясь домой после серфинга тем вечером, я обнаружил пропущенный звонок от Эйвери.

– Зачем тебе мой экземпляр «Гордости и предубеждения»? – с ходу поинтересовалась она, как только я перезвонил.

– Хочу прочитать.

– Почему? – фыркнула она.

– Стало интересно.

Должно быть, книга была стоящая, если Ханна говорила о ней с такими горящими глазами.

– Я оставила ее у тебя на крыльце.

Я открыл входную дверь и увидел, что книга лежит на коврике.

– А, вот она. Спасибо, Эйв.

– И что это за байка о том, что Ханна пригласила на свидание половину парней в городе?

Хотя Эйвери была лучшей подругой Ханны, я воздержался от подробностей.

– Она выполняла домашнее задание.

Мы попрощались, и я, устроившись на диване, открыл книгу. На титульном листе стоял штамп:

Продано с любовью «Книжной лавкой Пемберли».

6. Ханна

Подступила еще одна волна, и Уайатт, рванув вперед, оседлал ее и понесся к берегу. Он держался настолько уверенно, словно на воде ему было комфортнее, чем на суше. Над горами, деревьями и океаном простиралось голубое небо. Поодаль другие серферы, тоже ранние пташки, караулили удачу, но там, где были большие волны, у Уайатта конкурентов не было.

Я снимала видео за видео на шикарную камеру, одолженную у Лии.

Он выгреб до слома и стал дожидаться следующей волны. Я расстегнула верх гидрокостюма и спустила его на талию. После утреннего катастрофического урока мышцы болели. Днем уже было тепло, и волосы почти высохли после очередного падения с доски. Я поняла, почему Уайатт предпочитал серфить утром, даже если вода была ледяной.

Уже на берегу я сняла, как он ловит очередную волну. Он так грациозно рассекал воду, скользя по ее поверхности, словно это был лед. Через зум-объектив я видела, как напрягаются его мышцы пресса, когда он держит равновесие. У него все выглядело так легко, а я раз за разом набирала полный рот воды, слизистая носа все еще горела, и волосы напоминали вьющиеся сосульки. Но урок насчет туши я усвоила накрепко. Пусть глаза не видны за бледными ресницами и вид усталый, это лучше, чем потом вытирать потеки на щеках.

Уайатт подкатил на волне ближе к берегу и, лучезарно улыбаясь, оставшееся расстояние преодолел в несколько гребков. Я незаметно сфотографировала его, когда он, подхватив доску, отряхивал мокрые волосы, и рассмеялась про себя. Мы еще сделаем из тебя звезду соцсетей, Уайатт.

Вблизи он был просто великолепен: мускулистый, с капельками воды и яркими глазами. Улыбка до ушей. Ошеломленная, я моргнула. Пульс участился.

И тут же одернула себя. Уайатт – не мой типаж.

А вот такой, как Бек, – мой. Красивый, добрый, любит читать и интересуется тем, что нравится мне. Если у нас сложится, мы с ним будем каждый вечер читать вместе.

Я чуть не фыркнула. Если сложится? Он был горячим доктором, объектом пристального внимания всех незамужних девиц в городе. Возможно, он согласился на свидание только потому, что пожалел меня.

– Червячок? – Уайатт стоял прямо передо мной.

Я резко обернулась.

– Привет. Да.

Судя по довольной ухмылке, его явно забавляло, что я настолько замечталась.

– Не ожидал, что ты все еще здесь.

– Снимаю кое-какой материал. – Я показала на камеру.

– Ладно. – Он пожал плечами. – Пойдем позавтракаем.

– Позавтракаем?

Уайатт кивнул, не замедляя шага. Я посмотрела на часы и побежала за ним трусцой.

– К десяти мне нужно быть в магазине.

– Доставим тебя вовремя.

Повесив камеру на плечо и подхватив свою доску, я следом за Уайаттом пошла в сторону серф-магазина.

– Ну что, ты выяснила, какой у меня личный бренд?

Мои губы растянулись в широкую улыбку. По вечерам я читала о маркетинге и позиционировании в соцсетях и поняла, как мне казалось, главное: бренд должен быть аутентичным и уникальным – это относится как к отдельной личности, так и к компании.

– Выяснила, – сказала я, сдерживая улыбку, которая уже проступила на губах. – Вот он. – Я указала на бескрайний океан позади.

Брови Уайатта удивленно поднялись.

– Серфинг?

– Нет, – рассмеялась я. – То есть, отчасти серфинг, но главное – быть на природе, быть в Куинс-Коув. Это часть тебя. Куинс-Коув – одно из самых красивых мест на Земле, и ты серфишь на фоне гор… – Я вздохнула и помотала головой. – Отрада глаз.

– Это я – отрада глаз? – Уголок его рта пополз вверх, губы сложились в плутоватую ухмылку.

Я споткнулась на песке и смущенно рассмеялась. Само собой, кто же еще?

– Я имею в виду горы. Они – отрада глаз.

– М-м. Тебе нравится копаться в соцсетях?

– Да, – кивнула я, чувствуя тепло в груди. – Это весело.

– Рад, что кому-то это нравится. Как проходят твои свидания?

Желудок завязался в узел.

– Пожалуй, я их отменю.

Вспоминая о том, как были приглашены все эти парни на свидания, я содрогалась от стыда. Теперь мне предстояло встретиться и пообщаться с мужчинами в людном месте, а я охотнее переоделась бы в пижаму и залезла под одеяло с бокалом вина и новинкой Талии Хибберт. Но это я делала годами. Дальше так нельзя.

– Что? Нет! – Уайатт помотал головой. – Отменять нельзя, червячок. Самое сложное уже позади.

– Самое сложное не позади. Самое сложное – это то, что мне придется проводить время с людьми и стараться им понравиться.

Он нахмурился.

– Тебе не нужно стараться понравиться. Ты либо нравишься, либо тебя мало знают, либо эти люди тебе безразличны. Доску оставь там. – Он указал на песок перед магазином. – У Картера сегодня утром занятия для начинающих.

Я положила доску на песок и отряхнула руки.

– Вечером мы с ним встречаемся в баре.

Судя по выражению лица, Уайатт развеселился.

– Тебе бы поупражняться в дартс.

– Не хочу идти, – простонала я.

– Давай, червячок. – Он слегка толкнул меня локтем. – Только так можно понять, что тебе нравится.

– Встречаясь с половиной города?

– Ага.

– Ты так говоришь только потому, что это твой метод?

Снова оскал зубов, на этот раз волчий.

– Только мы не встречаемся, если ты понимаешь, о чем я.

Удар был быстрый и болезненный. В ответ я что-то буркнула и закатила глаза. Какое мне было дело, что Уайатт переспал со всеми девицами в городе? Никакого. Собственно, именно поэтому я была здесь. Потому что Уайатт умел знакомиться. Горячие девчонки его обожали. Так что самое правильное – это слушать его советы и не усложнять.

Он мотнул головой, указывая на противоположную сторону улицы.

– Костюм не снимай, сядем перед фудтраком. Сейчас только доску заброшу.

Он исчез в магазине и через минуту появился снова. Мы побрели босиком через дорогу к небольшому внутреннему дворику со столиками для пикника. Играла музыка, из фудтрака неслись запахи жирной еды. Там что-то шипело.

Мы быстро изучили короткое меню, и я покосилась на Уайатта.

– А если бы я захотела склеить Картера, что в таком случае нужно делать?

Он захохотал.

– Ты не захочешь.

Это верно, но меня занимал вопрос, что нужно делать, если захочется подкатить к кому-нибудь еще.

– А может, захочу.

Он посмотрел на меня так, точно видел насквозь, и, все еще хохоча, помотал головой.

– Язык твоего тела во время разговора с ним поведал мне, что не захочешь.

Я представила, как раздеваюсь перед Картером, и помимо своей воли скривилась. Уайатт снова рассмеялся и ткнул в меня пальцем.

– Ты на пушечный выстрел не подойдешь к кровати Картера – скорее полезешь в воду и будешь раз за разом сваливаться с доски.

Я сморщила нос.

– Ты прав. А если мне захочется переспать с таким, как Бек, то как бы ему дать понять, что я согласна?

Ухмылка исчезла с лица Уайатта.

– Мы должны сделать заказ. – Он повернулся к продавщице, заказал сэндвич с яичницей, а затем повернулся ко мне. – Тебе такой же?

– Конечно. – Я моргнула. – Спасибо. Постой! У меня нет при себе денег. И у тебя тоже.

– У него тут счет, – крикнула женщина из фудтрака.

– Ну тогда спасибо, Уайатт.

– Не за что, – подмигнул он.

Мы сели за стол, и через несколько минут нам принесли заказ.

Пока мы ели, моя нога автоматически отбивала ритм. Что, если Картер попробует меня поцеловать? Я скривилась. Целоваться с ним не хотелось. Это ведь неэтично – идти на свидание с парнем, который даже не нравится, в смысле не как друг? Я не хотела вводить его в заблуждение. Может, Уайатт прав, говоря, что только на практике поймешь, чего хочешь? Но Картера я точно не хотела.

– Все думаешь о сегодняшнем свидании с Картером?

Я проглотила кусок сэндвича и кивнула.

Уайатт поглядел на меня изучающе. Прядь волос упала ему на глаза, и он откинул ее назад.

– Тебе будет легче, если я буду рядом?

– Типа на свидании? – фыркнула я.

Он снова усмехнулся.

– Нет, в баре. Если почувствуешь дискомфорт или что-то вроде того, дашь мне знак, и я приду на помощь.

Я выпрямилась.

– Да. Это было бы замечательно. – Я наклонила голову к нему. – Ты сделаешь это для меня?

Он закатил глаза.

– Расслабься, червячок. Я пойду в бар выпить пива. Обычное дело.

Щеки у меня порозовели.

– Ну да, знаю. Я просто благодарна за это.

– Пустяки.

– Может, я дотронусь до уха? – я провела пальцами по мочке. – Вот так. Если мне понадобится помощь.

Уайатт кивнул, уголок его рта смешливо дернулся.

– Конечно. Сомневаюсь, что помощь тебе понадобится, но на всякий случай буду там.

В животе что-то затрепетало. Вероятно, это была нервная реакция из-за приближающегося свидания.

– Спасибо, Уайатт.

* * *

– Ханна! Ханна! Смотри! Смотри на меня!

Я натянуто улыбнулась Картеру и кивнула.

– Я смотрю.

Его приятели присели на корточки и, схватив его за щиколотки, перевернули вверх тормашками. Картер глотнул пива, поперхнулся и, кашляя, заплевал все вокруг. Приятели, которых было шестеро, хором застонали и засмеялись.

– Почти получилось.

Картер вытер рот и упал на стул рядом со мной. Ворот его футболки был забрызган пивом.

– Почти, – согласилась я, разглядывая конденсат на стакане.

Уайатт сидел поодаль, с удовольствием наблюдая за происходящим. В какой-то момент он посмотрел прямо на меня, но я отвела глаза – то ли от смущения, то ли опасаясь, что начну смеяться и уже не остановлюсь.

Я сделала еще один глоток пива и поморщилась. Гадость. Пиво я не любила, но Картер купил кувшин и, когда я пришла, поставил передо мной стакан, и я решила, что ломаться не буду. Ну как некоторые девушки…

– Ты типа много книжек прочитала, да? – Картер рыгнул, прикрыв рот кулаком.

Я поигрывала картонной подставкой для стакана.

– Больше всего я люблю романы, но как-то мне попалась книга одного сомнолога, специалиста по сну, и я не могла оторваться. Удивительно, насколько сильно сон определяет почти все показатели нашего здоровья.

Нога Картера задела мою, и я, поерзав, спрятала ноги под стул. Картер улыбнулся. Глаза у него казались стеклянными.

– Вау. Это круто.

Я не знала, что сказать, и потому пожала плечами.

– Ты переехал сюда из Калгари?

Он кивнул и поднял руки вверх.

– ЭТО КАЛГАРИ, ДЕТКА! – Его приятели, игравшие в дартс, дружно повернулись и заулюлюкали. Картер пожал плечами. – Но там никакого серфинга.

– Не-а, – я помотала головой.

– Была там?

– Нет, – я снова помотала головой.

– Там круто, да, там круто. – Он кивнул и разом осушил полстакана.

Я заерзала на стуле, оглядываясь по сторонам и снова избегая смотреть на Уайатта. Все это было огромной ошибкой, и со свиданием я облажалась. Я даже не могла поддержать разговор. В груди щемило от того, насколько все было неловко.

Пауза затянулась, смущение обжигало живот. Картер явно жалел, что согласился. Но тут он хлопнул по столу, и я подскочила.

– Знаешь, что нам нужно? Пивной бонг.

Приятели, стоявшие в углу, вскинули руки и принялись скандировать: «Пивной бонг! Пивной бонг!» Затем они окружили наш стол, и один достал длинную трубку с воронкой.

– Вы что, принесли в бар пивной бонг? – спросила я у Картера.

Он кивнул.

– Я везде беру его с собой. Никогда не знаешь, когда он понадобится.

Картер опустился на колени, и его приятели снова заулюлюкали. Весь бар уставился на нас. Боже мой. Я вспыхнула румянцем и, теребя мочку уха, стала искать глазами Уайатта, но его нигде не было видно. Секунду назад он сидел за столиком, а теперь исчез. Однако его пиво было на месте.

Картер поднял бонг, и один из приятелей налил пиво в воронку. Картер отхлебнул, и его горло пришло в движение.

– ЧУХ! ЧУХ! ЧУХ! ЧУХ! – подбадривали его приятели, в то время как остальные посетители бара наблюдали за происходящим с открытыми ртами.

Мне хотелось умереть. Я снова принялась сканировать бар, дергая мочку с такой силой, что она грозила вот-вот оторваться.

Пиво, выливаясь из уголков рта, стекало у Картера по шее, пропитывая ворот футболки. Когда он закончил и встал, победно вскинув руки, ответом ему был дружный мужской рев. Картер указал прямо на меня, и к горлу комом подступила паника.

– Встань!

Я покачала головой и открыла рот, чтобы возразить, но тут на мое плечо легла теплая рука.

– А давай-ка ты ненадолго пересядешь за мой стол, – сказал Уайатт мне на ухо. Его дыхание щекотало кожу, вызывая во мне дрожь.

За его спиной стояла барменша Оливия, и она была вне себя. Ее ярко-розовые волосы были собраны в неряшливый пучок на макушке. Она бросала свирепые взгляды на приятелей Картера, и хотя некоторым из них доходила до пояса, но, судя по испуганной реакции, они ее побаивались.

– Вон! – Она указала на дверь. – Братскому дерьму здесь не место. В бары приходят, чтобы впасть в депрессию. Никакого скандирования.

– Пойдем, червячок. – Рука Уайатта легла мне на поясницу, аккуратно подталкивая и уводя подальше от Картера и его приятелей.

Мы подошли к его столику, и я, обернувшись, увидела, как Картер исчезает в дверях бара. Он даже не посмотрел, куда я пошла. Румянец разгорелся ярче и перекинулся на шею. Я села напротив Уайатта.

– Похоже, я опять типа упала с доски.

Лицом в воду, нахлебавшись и носом, и ртом.

Уайатт покачал головой, и на его лице снова появилось знакомое веселое выражение.

– Ты отлично справилась. Это Картер испортил свидание, а не ты.

К нам подошла Оливия и поставила на стол два фужера с шампанским.

– Привет, Ханна, – она подмигнула мне.

Оливия тоже выросла в Куинс-Коув, но была на год младше меня. Большую часть года она жила в Ванкувере, работая над докторской диссертацией, а летом возвращалась домой помочь отцу в баре во время напряженного туристического сезона.

– Сто лет тебя не видела, – сказала она. – Ты петь будешь?

– Петь? – Я округлила глаза и с беспокойством посмотрела сначала на нее, потом на Уайатта. – С какой стати?

Оливия кивнула в угол бара, где стоял микрофон.

– Сегодня вечер караоке.

Я расхохоталась.

– Боже, нет. Я и петь-то не умею. – Я помотала головой. – Нет-нет. Никогда в жизни.

Уайатт, сидевший напротив, ухмыльнулся, и я закатила глаза.

– Как диссертация? – обратилась я к Оливии.

– Все хорошо. Защищаюсь в следующем году. – Кто-то остановился у барной стойки с намерением сделать заказ. – Мне пора. Загляни как-нибудь, еще раз поболтаем.

Она ушла, а я снова повернулась к Уайатту, указывая на фужеры с шампанским.

– По какому случаю?

– Празднуем твое первое неудавшееся свидание.

Он поднял свой бокал и, когда я подняла свой, чокнулся со мной.

– Вот уж не думала, что ты пьешь шампанское.

Мы выпили – шампанское приятно пощипывало язык, и я довольно хмыкнула.

Уайатт пожал плечами.

– Ты же не любишь пиво.

– Это было так заметно? – поморщилась я.

– У тебя при каждом глотке срабатывал рвотный рефлекс.

Я затряслась от смеха.

– Впредь буду за собой следить.

– Не заморачивайся, Ханна. Просто не пей то, что тебе не нравится. В следующий раз закажи что-нибудь хорошее. То, что тебе нравится. Ты этого достойна.

Он смотрел на меня так пристально, что в животе что-то ожило и затрепетало.

– Следующего раза не будет. Посмотри, как я опозорилась с Картером. Я абсолютно не умею поддерживать беседу. Это просто катастрофа.

– В разговоре с Оливией никакой катастрофы не было.

– Это другое дело. Оливия меня не привлекает.

– А Картер, значит, привлекает? – Его голос звучал язвительно.

– Нет, конечно. – Я закатила глаза.

Он откинулся на спинку стула и, положив руку на стол, посмотрел на меня.

– Иногда щелчка не происходит, но это не значит, что ты сделала что-то не так. – Он пожал плечами и повел руками по сторонам. – Просто двигай дальше.

– Просто двигай дальше. Вот так.

– М-м. Ты ведь скоро идешь в галерею с Холденом?

Я кивнула и сделала еще один глоток.

– В субботу. Надеюсь, с ним я не опозорюсь.

– В этом Холдена не переплюнуть.

Мы улыбнулись друг другу.

– Привет, Куинс-Коув! – крикнул в микрофон Джо, владелец бара и отец Оливии, и в ответ послышались радостные возгласы. – Вы как, готовы к караоке? – Снова радостные возгласы.

Я с волнением посмотрела на Уайатта, и он усмехнулся мне.

– Первым выступит наш любимый фотограф и блогер Дон. Он исполнит «Полное затмение сердца».

Я вспомнила, как пару дней назад Дон из сочувствия сунул мне в руки банку фасоли, и, поглядев на Уайатта, поняла, что он думает о том же. Мы оба покатились со смеху.

– Он так меня жалел, – прошептала я, когда Дон принялся мурлыкать в микрофон.

Уайатт пожал плечами.

– Это нормально – время от времени выставлять себя на посмешище. Тебе по-прежнему стыдно?

Я отпила шампанского. Прежнее жгучее чувство стыда сменилось глухой досадой.

– Немного. – Я снова фыркнула. – Теперь это скорее забавно.

Я посмотрела на почти пустой бокал. Должно быть, шампанское делало меня легкомысленной. Уайатт пододвинул ко мне свое нетронутое шампанское и сделал еще один глоток пива.

Тем временем Дон допел песню, и мы зааплодировали ему, а потом и всем остальным, кто выходил к микрофону. Атмосфера в баре была веселой, доброжелательной и дурашливой. Все друг друга знали. И не важно, кто как пел – одобрительных возгласов и аплодисментов хватало на всех.

«Вот что значит сообщество», – со сладким, щемящим чувством думала я. Я жила среди этих людей. Я любила этот маленький городок.

– А что бы ты спела? – поинтересовался Уайатт, когда Оливия принесла еще один бокал мне и пиво для него.

– Как, еще шампанское? Так я совсем поглупею.

– И глупей на здоровье. – Уайатт скользнул по мне взглядом. – Я провожу тебя домой.

Он посмотрел в пустующий угол для дартса. Я захихикала. С шампанского меня пробивало на смех.

– Так облажаться, как с Картером, – это надо было уметь.

Я представила, как пиво стекает по его подбородку, и скривилась.

– Ты отлично справилась, червячок. – Наши глаза встретились, и взгляд Уайатта согрел меня до самых кончиков пальцев в кроссовках. – Просто отлично. – Он наклонил голову и сощурился. – А расскажи-ка мне, почему ты хочешь стать горячей девчонкой.

– Разве ответ не очевиден?

Он поднял бровь, сверля меня взглядом.

Я поежилась. По телу побежали мурашки. Казалось, он видит меня насквозь.

– Прячась в магазине, я никогда никого не встречу.

Он задумался, но ничего не ответил.

– Через пару месяцев мне исполнится тридцать. – Я взяла бокал за ножку и стала медленно двигать его по столу. – А я еще ничего толком не сделала. – Я пожала плечами, глядя на пузырьки в бокале, поднимающиеся к поверхности. – Мама к тридцати годам успела сделать очень многое. Она поездила по миру, вышла замуж, родила меня, организовала собственный бизнес.

Уайатт смотрел на меня, внимательно слушая, и я непроизвольно закрыла рот. Он отхлебнул пива, ожидая продолжения. Щеки у меня порозовели.

– А давай ты не будешь так делать.

Он хохотнул.

– Так – это как? Слушать, когда ты говоришь?

Я досадливо хмыкнула, но рассмеялась.

– Вот так смотреть.

– Тебе не нравится, когда я смотрю на тебя?

В его тоне звучал намек, и я, покраснев сильнее, закатила глаза.

– Ты знаешь, о чем я говорю. Ты пытаешься меня смутить, чтобы я сказала больше.

Он блеснул озорной ухмылкой.

– Тебе нравится раздвигать мои границы.

Взгляд у него был теплый, но плутовской.

– М-м… – Он снова отхлебнул пива, глядя на меня поверх бокала. – Ты такая закрытая, червячок, но иногда выпускаешь наружу другого человека, который, как мне кажется, и есть ты настоящая. – Он улыбнулся. – Типа, когда ты спросила, может, тебе научить меня читать.

Я зарылась лицом в ладони, и он рассмеялся.

– Это было так грубо. Извини.

– А мне понравилось.

Я подняла на него взгляд и невольно рассмеялась. Тут мне кое-что припомнилось, и я села прямо.

– Забыла тебе сказать. – Я достала телефон. – Твои аккаунты в соцсетях успешно раскручиваются. Другие серферы узнали тебя на мероприятиях. – Я показала ему главные страницы, где разместила отснятый ранее видеоматериал. В фотоприложении был снимок, на котором Уайатт, в расстегнутом до пояса гидрокостюме и с голым торсом, стоял возле фудтрака. В видеоприложение я загрузила ролик, где он скользит по воде.

По меньшей мере половина комментариев к каждому видео были о том, какой он горячий. Читая их, я улыбнулась, но в то же время под ребрами у меня что-то щемило.

Он просмотрел видео, пробежал глазами комментарии и вернул мне телефон.

– Спасибо, что занимаешься этим.

– Конечно. Ты же помогаешь мне с… – Я пожала плечами, почему-то вдруг не решаясь произнести это вслух. – Все в порядке. Мне нравится заниматься соцсетями.

– Почему бы тебе не сделать то же самое для магазина? Тебе это нравится, и бизнесу будет на пользу.

– О… – Рот у меня скривился, а желудок сжался в комок. На днях утром отец звонил из Солт-Спринг, и я была очень близка к тому, чтобы поговорить о соцсетях для магазина, но струсила. – Видишь ли, это не совсем наше.

Уайатт сузил глаза.

– Я имею в виду, – я сделала глубокий вдох и поерзала на стуле. – Папе хочется, чтобы магазин оставался таким, каким был при маме.

Его брови сошлись на переносице, а глаза сощурились еще больше. Я пожала плечами и покачала головой.

– Все в порядке.

Взгляд Уайатта снова стал цепким. Я отводила глаза, сосредоточенно потягивая шампанское.

– Он не хочет, чтобы ты что-то меняла?

Я вздохнула. Это было трудно объяснить.

– Он говорит, что у нас очарование маленького городка, и каждый раз, когда я заговариваю о сайте или о том, чтобы выбросить этот уродливый ковролин, он расстраивается. Это был мамин магазин, и он до сих пор по ней скучает. – Сердце у меня сжалось. – И я тоже.

Уайатт медленно кивнул.

– А допустим, твой отец передумал и согласился на изменения, которые ты хотела бы осуществить, и денег для этого у тебя достаточно. Что бы ты сделала?

Я прикусила губу, на лице проступила улыбка.

– Во-первых, я бы на хрен избавилась от гребаного бордового ковролина. Ненавижу его.

Уайатт разразился хохотом.

– Ух ты, червячок, какие выражения!

Я рассмеялась вместе с ним.

– Извини. Это что-то из тюремного или школьного жаргона. Интерьер я бы сделала светлее, чтобы стало веселее, и добавила бы красивые обои. Что-нибудь цветочное. – Я наклонилась, глядя Уайатту прямо в глаза. – Что-нибудь смелое, фривольное, радостное и дикое. Я бы обзавелась кучей растений, если, конечно, они будут расти. И каждый день делала бы фотографии и выкладывала их в соцсетях, чтобы люди по всему миру могли представить, как будто там находятся. – Я наклонила голову, размышляя. – У окна стояло бы классное кресло, в котором можно посидеть и сфотографироваться. И еще я бы обновила сайт, чтобы была возможность размещать заказы онлайн.

Тут мне на память пришло кое-что, подсмотренное в интернете.

– Да, еще освещение. Я бы купила новые светильники, какие-нибудь стильные – антикварные люстры или что-нибудь пушистое и смешное.

– Пушистые светильники? – переспросил Уайатт с ухмылкой.

– Да! Именно пушистые! Книги – это фантазия, облаченная в сюжет и персонажей. Люди читают, чтобы убежать от повседневности, и я хочу, чтобы, заходя в магазин, они делали первый шаг в этом направлении. К тому же, – я пожала плечами, накручивая на палец кончик хвоста, – зачем идти по накатанной колее? Почему бы не сделать что-то запоминающееся и крутое?

Его взгляд задержался на моем лице, и он кивнул.

– Не будь мы ограничены в средствах, я бы переделала роспись на торце. Она выцвела и осыпается, а могла бы выглядеть очень эффектно. А книги на ней? – Я сморщила нос. – Они устарели. Конечно, некоторые из них стали классикой, но они не освещают современные проблемы людей. И я знаю, что мама никого не хотела игнорировать, но факт остается фактом. Я продаю книги разным людям и не хочу, чтобы кто-то чувствовал себя отверженным. – В голове мелькнуло воспоминание, и я улыбнулась. – Мама говорила: у каждой души есть своя история. – Я оперлась подбородком на ладонь. Радость бурлила в груди, когда я вот так запросто делилась с Уайаттом своими глупыми мечтами. – Я верю в это. Верю, что правильная книга найдется для каждого. Мне нравится эта часть моей работы.

Он отпил пива и посмотрел на меня теплым взглядом.

– Обновить роспись – это отличная идея.

Я сцепила руки вместе.

– Не знаю. Папа никогда бы на это не пошел. Все мои идеи – это что-то из ряда вон.

– Что, еще более дикие, чем пернатые светильники? – Он забавно приподнял бровь.

Моя грудь затряслась от смеха.

– Я говорила «пушистые». И да, еще более дикие. – Я замялась. – Я бы сделала магазин узкопрофильным и продавала только романтику.

Я ждала, что Уайатт с ходу забракует эту идею, но он лишь скрестил руки на груди и наклонил голову в мою сторону.

– Потому что тебе нравятся романы?

Я покачала головой, делая глубокий вдох и собираясь с мыслями.

– Дело не только в этом. Да, я люблю романы, но и другие тоже любят. Романтика – это самый продаваемый жанр. Ежегодно объем ее продаж вдвое превосходит продажи следующих по популярности жанров – детективов и триллеров. В большинстве книжных магазинов романтика занимает пару стеллажей, и, если сотрудники читают ее и могут порекомендовать книги, считай, что тебе повезло. Многие заказывают романы онлайн, потому что либо не могут купить книгу в магазине, либо стесняются это делать.

Я подалась вперед.

– Как-то мы с Эйвери были в Виктории и я зашла в книжный, чтобы узнать, есть ли у них одна книга, и продавец посмеялся надо мной.

Брови Уайатта взметнулись вверх.

Мои ноздри раздулись, и я сглотнула. Неприятное воспоминание отозвалось спазмом в животе.

– Он посмеялся надо мной, Уайатт, потому что я хотела прочитать книгу со счастливым концом. – Я сощурила глаза, пожав плечами. – Мне попался сволочь. А я хочу создать пространство, в котором без стеснения можно читать книги, которые делают людей счастливыми. В детективах женщин то и дело убивают, а в любовных романах этого не случается. – Я снова отпила шампанского, и язык защипало. – В Ванкувере полно обычных книжных магазинов, где продаются книги других жанров, не говоря уже о круглосуточной доставке. Будь моя воля, я бы создала что-то особенное, не похожее ни на один книжный в округе. Кроме того, мой магазинчик маленький. Заполнить его романтикой проще простого. А если кому-нибудь понадобятся другие книги, а ехать в Порт-Алберни не хочется, то я всегда могу сделать заказ.

В Порт-Алберни, который был крупнее нашего городка, находился большой книжный магазин.

Я допила остатки шампанского и вдруг осознала, что большинство посетителей бара, сидевших поблизости, внимательно смотрят на меня и слушают. Я замерла, чувствуя, что краснею.

– Ну что-то я разболталась, – рассмеялась я и закашлялась. – Так что будь у меня возможность, я бы сделала с магазином именно это.

Уайатт потер челюсть.

– Ты уже все продумала.

Я протяжно вздохнула.

– Ну сейчас магазин переживает не лучшие времена, и иногда я даю волю фантазии.

– А как ты считаешь, твоя мама хотела бы, чтобы все оставалось, как было при ней?

Мама была олицетворением идеала, который я хотела воплотить, – смелой, веселой, безрассудной и необузданной.

– Нет, – прошептала я. К горлу подкатил ком. – Ей бы понравились мои идеи.

Я подняла взгляд на Уайатта, а он пожал плечами и провел большим пальцем по запотевшему стакану.

– Слушай, червячок, если уж на то пошло, если дела в магазине идут неважно, значит, действительно нужно что-то менять.

Я и хотела, но тогда пришлось бы пойти против желаний отца. Паника и чувство вины охватили меня, и я сменила тему.

– Ты переживаешь из-за «Тихоокеанского рубежа»?

Он сморщил нос и покачал головой.

– Я об этом даже не думаю.

– А почему?

Он вздохнул и замялся, словно приводя мысли в порядок.

– Если переживать, что это изменит? Я все равно буду серфить каждый день. Все равно буду выкладываться по полной. – Он нехотя улыбнулся. – Благодаря тебе и соцсетям у меня будет спонсор.

Он указал подбородком на мой телефон, и я улыбнулась в ответ.

– Допустим, у тебя все получится, что тогда?

– Заручусь спонсорской поддержкой и буду больше путешествовать. Соревнования по серфингу проводятся везде – в Австралии, Индонезии, на Гавайях… – Между его бровями образовалась складка, и ленивая, веселая улыбка сошла с лица. – Из Куинс-Коув придется уехать.

– Ты будешь скучать по нашему городку.

Уголок его рта дрогнул, но улыбка не отразилась в глазах. Он знал, что будет скучать, но не хотел этого признавать.

– Нет смысла обсуждать то, чего еще не произошло.

– Ну если ты покинешь Киунс-Коув, город будет скучать по тебе.

Он наклонился вперед и достал из кармана телефон. На экране высветилось имя абонента – Джози.

В животе возникло странное ощущение, и я поморщилась. Само собой, Уайатту звонят девушки.

– Можешь ответить, если хочешь, – сказала я. Голос звучал натянуто.

Он отклонил звонок и сунул телефон обратно в карман.

– А не важно. – Он жестом указал на сцену. – Что бы ты спела?

– Из «Спайс Герлз». – Это я сказала не раздумывая, на автомате и, положив обе руки на стол, наклонилась вперед. – Представляешь, Уайатт, я люблю «Спайс Герлз».

Он тоже подался вперед, опираясь на локти, и наши взгляды встретились.

– И кто ты из «перчинок»?

– Внешне я Бэби. – Я показала на свои бледные волосы. – Но в глубине души хочу быть Джинджер. В смысле, все хотят быть Джинджер, – я закатила глаза. – Куклу Барби Джинджер Спайс днем с огнем не найти. Она была самой крутой, самой дерзкой и плевать хотела на то, что о ней думают. Она была полной оторвой.

Я вздохнула. Уайатт слушал с улыбкой, как будто я рассказывала о чем-то необычайно интересном.

– Однажды она появилась в мини-платье в цветах британского флага, и оно было настолько коротким, что было видно ее черное нижнее белье. – Последние слова я произнесла шепотом, не сводя с него глаз, и покачала головой. – Я была еще ребенком, но не могла поверить своим глазам. Ничего более сексуального я на ту пору не видела.

Вдруг на память пришло платье с золотыми блестками. Я задвинула коробку под кровать и пару недель не притрагивалась к ней.

Глаза Уайатта блестели, как будто он едва удерживался от смеха.

– Смейся, если хочешь, – сказала я. – Все в порядке. Я переживу.

Он ухмыльнулся от уха до уха.

– Я не буду смеяться над тобой. А теперь скажи, что такого самого сексуального ты видела сейчас?

– Э-э…?

– Ты сказала, что на ту пору. Это было двадцать лет назад. А что такого самого сексуального ты видела сейчас?

– Хм…

Язык у меня заплетался. Воображению представлялась одна-единственная картина, увиденная пару дней назад: Уайатт после серфинга направляется ко мне, стряхивая воду с волос. Капли текут по упругим мышцам груди. Я сглотнула.

– Э-э… Не знаю. О! – У меня вырвался смешок. – Недели две назад я увидела «русала» в видеоклипе. Это было довольно сексуально. – Он засмеялся. Я неплохо выкрутилась. – Теперь буду петь эту песню в караоке уже лишь потому, что слушала ее весь день и потом слова снились мне целую неделю.

Я рассмеялась и, допив остававшееся на донышке шампанское, задумчиво посмотрела на пустой бокал.

– Я и забыла, как сильно люблю шампанское.

– Ты сегодня выглядишь мило, – сказал Уайатт, и мой рот приоткрылся от удивления.

Стоя перед шкафом сегодня вечером, я поставила перед собой цель выбрать наряд, который могла бы надеть сексапильная девушка, и остановила выбор на светло-розовом топе с вышитыми на нем крошечными пчелками, заметными только вблизи. Я купила его абсолютно спонтанно два года назад, но не снимала с плечиков ни разу: для магазина топ был слишком нарядным. И хотя мне хотелось натянуть привычные джинсы, я сделала над собой усилие и надела рыжую замшевую юбку.

Но отказаться от сникерсов было выше моих сил.

– О! – Я моргнула шесть раз подряд. – Спасибо.

– Угу.

Он кивнул, продолжая наблюдать за мной с полузабавным, полузадумчивым выражением лица.

Остаток вечера мы не разговаривали – слушали караоке, подбадривали певцов и смеялись, наслаждаясь атмосферой маленького паба, но все это время я оставалась в поле его внимания. Мелкая дрожь пробегала по моей шее каждый раз, когда наши глаза встречались.

Уже дома, чистя зубы, я вспоминала этот вечер. Почему мы с Эйвери редко ходили в бар? Хотя свидание с Картером не задалось, дальше все было очень весело, и разговаривать с Уайаттом оказалось очень легко. И почему я так долго его стеснялась?

То есть, пожалуй, я догадывалась. «Ты сегодня выглядишь мило». Я снова и снова мысленно повторяла эти слова – всякий раз в желудке екало, и я прикусывала губу. Я застенчиво улыбнулась себе в зеркале.

Наверное, он говорил это всем знакомым женщинам. Возможно, говорил своей маме и Эйвери. Женщинам, к которым относился платонически. Или еще хуже. Может, он пожалел меня и захотел ободрить. Я поежилась. Очень хотелось надеяться, что это он сказал не из жалости.

В субботу у меня свидание с Холденом – придется постараться. Пусть Уайатт увидит, что я не только косячить умею.

В голове снова всплыл разговор о магазине – припомнилось, как я, захлебываясь, расписывала все преобразования и как потеплело в животе, когда я представила, каким он будет. Каким он мог бы быть.

Прежде чем чувство вины подняло голову, я открыла аккаунт магазина и разместила сделанную на днях фотографию. На ней была запечатлена Лия в окружении новой партии книг.

Папа противился переменам, но ведь он не занимался магазином и не знал, насколько плохо обстояли наши дела.

Забота о бизнесе лежала на моих плечах. Если магазин разорится, то как мы сохраним память о маме?

Бесплатный фрагмент закончился.