Читать книгу: «Дэверго. Дыши не вопреки, а во благо.»

Вступление

 
История не ошарашит с первых слов, она заинтригует.
 

 
Первая глава не выдаст всех тайн, она аккуратно потянет тебя за собой…
 

 
Эта книга, как взмах волшебной палочки, которой сука не существует…
 

Человек особенное творение, он нужен даже после смерти…

Пролог

– Ты с утра у прейста сумасшедшего дышал? – негодовал седобородый мужчина с глазами разбитого изумруда, их золотые прожилки преломлялись на свету. – Ты предлагаешь притащить людей на помощь обязанным?

Нетерпимость заставила его измерять кабинет широкими шагами. Мужчина расхаживал вдоль витражного окна, за стенами которого кипела жизнь. Его творение.

– Иначе мы не справимся ув, подмоги ждать больше неоткуда, – рассуждал коренастый советник.

– Где гарантия, что эксперимент увенчается успехом?

– Гарантии нет ув, но наша численность стремительно уменьшается, мы не успеваем, города несут убытки. Среди обязанных зреет смятение. Ещё эти исчезновения…

– Пропажа опять повторилась? – озабоченные глаза сощурились, ладони за спиной заискрили крупицами тока.

– Да ув, ещё четверо не явились на задания.

– Ты хранишь этот вопрос в тайне, как я приказал?

– Конечно. Хаос окончательно подорвёт веру в вас…

– Не язви, – процедил ув, сбрасывая с пальцев наэлектризованность и заправляя каштановые пряди за ухо. – Будь по-твоему, – решение сдавило грудь. – Пойдём на риск, но я глубоко сомневаюсь, что хоть один смертный выдержит долю обязанного.

Глава Первая

Если ты решил сдаться, прими, что твоя сущность слеплена из жалости.

(Гэр Жизнедар Брон)

– Привет…

Поздоровавшись с отражением, девушка вглядывалась в него глазами цвета пасмурного неба. Ночной кошмар изрядно покрутил её по простыням, поэтому сбившиеся волосы паклями липли к лицу, перекрывая обзор. Да и особо разглядывать было нечего: что изменилось со вчерашнего дня? Те же низкие скулы, густые чёрные брови, губы в тон зимней малины, непослушные прямые ресницы, прохладно-розовая кожа и широкие плечи. Девушка повернулась боком. В зеркале отразились (как она считает) полные бёдра и чёрные волосы, свисающие до ягодиц. Её странный пигмент ещё при рождении удивил акушерок. От корня волосы росли размыто-серыми, спускаясь к концам, темнели до вороньего крыла.

– С днём рождения, взрослый человек, – выдохнула она.

19 лет – не зрелый возраст, но когда в 5 ты переживаешь скандальный развод родителей, в 7 хоронишь маму, в 8 переезжаешь с младшим братом в приют, в 10 осознаёшь, что отец не желает общаться, а в 11 слышишь о диагнозе – саркариз… Детство становится условностью, что определяется изменением тела. Отметка роста на стене: сегодня прописала 161 сантиметр. Как в неё, такую мелкую, помещались все эти накопленные травмы? Наверно, именно умение совладать с эмоциями дало ей почувствовать себя взрослой. Естественно, как подобает "зрелому" человеку, девушка имела обязанности, которые не отменить совпавшей датой календаря с датой рождения. Окинув себя крайне недовольным взглядом, она решила: пора собираться.

Выглаженное с вечера платье ожидаемо вернулось в шкаф, а привычные голубые джинсы и футболка со скромным вырезом плотно обтянули девичьи формы.

– Ну хоть майка белая, – буркнула Мафа, взглянув на спускающуюся по лестнице внучку. – Ты проиграл, – перевела бабушка взгляд на Ортура.

– Когда-нибудь Кэтэрин наденет платье, – парировал тот, подскакивая из-за обеденного стола. Широкой улыбкой и раскинутыми для объятий руками парень поспешил встретить именинницу у ступенек в гостиной. Их пятилетняя разница в возрасте теперь едва ли была заметна. До роста Кэтэрин брату оставались жалкие сантиметры. Ортур подхватил сестру на руки и закружил по комнате, доставляя её прямиком на кухню.

– Кстати, ты лишила нас шоколадного завтрака, – возвращая сестру на пол, прошептал брат. – А я ставил его в противовес овсяной каше.

– Я всё слышу, – строго сказала бабушка. – Вообще-то, сегодня я не собиралась кормить вас овсянкой, но… раз вы считаете, что я жестокая, буду держать заданную марку.

– Н-е-е-т, – в один голос запротестовали внуки.

– Ты у нас невероятно чуткая и милосердная женщина, – Кэтэрин ткнула локтём брата в бок, улыбаясь старушке.

– Д-д-а-а…Мафа, – задумался тот. – ты снежная оттепель при граничных ледниках, такая же невероятная, воздушная и трепещущая.

– Ого, завернул, – суровая бабушка блеснула улыбкой в голубых глазах. – Поэзия Рига Миногрова однозначно оставила полезный след в твоей голове.

Ребята под столом победоносно хлопнули друг друга в ладони.

– Что за поведение на кухне? – притворно нахмурилась женщина, стягивая салфетку с тарелки, в которой уже находились пышущие жаром панкейки.

– О, да! – защёлкал Ортур пальцами. – Люблю твои дни рождения, сестра, мне зимой мучное есть не разрешают.

– Да потому, что ты от выпечки полнеешь как бройлер на кормах, – объяснила Мафа, ложкой скатывая ванильный пломбир в шарик. Завершением праздничному блюду стала посыпка из горсти лесных ягод. Именинница не ждала дня рождения, считая минуты, собственное появление на свет оставляло её равнодушной. Но всё же старания родных Кэтэрин были приятны.

– Спасибо за шикарный завтрак! – внучка признательно кивнула бабушке.

– Во благо, моё продолжение, – так бабушка хвалила внуков. А если те выкидывали что дурное, уверяла, что бестактность – это ген отца.

– Кэтэрин! – почти ласково, насколько умела старушка, позвала она внучку. Девушка, склонившись, зашнуровывала военные ботинки. Вересач раскидывал границы вблизи к младшему леднику Тую, и, несмотря на летний пух и знойное солнце, обитатели города даже в августе были вынуждены надевать лёгкие куртки и закрытую обувь. Вы видели снег летом? Нет? А они да.

– Да, Мафа…– подняла взгляд Кэтэрин.

– У меня для тебя сюрприз.

Кэтэрин опешила. Если бы не строгое воспитание, она бы встала потрогать бабушке лоб, но, так как перед ней суровый образец правил, дисциплины и личного пространства, она осталась на месте, про себя поражаясь очередной щедрости.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – не упустив замешательство внучки, продолжила женщина, – но не спеши с тёплыми чувствами, сюрпризы не всегда приятные.

Мафа кивнула на сумку Кэтэрин в руках Ортура. Расходиться им было на ближайшем перекрёстке, но он решил хоть улицу побыть примерным братом.– Первый отсек, отдел на молнии, прочти между парами. А куда тебе идти после, самостоятельно прими решение. На дополнительных секциях сегодня не настаиваю.

Кэтэрин предположила, что всё-таки ещё спит. Бабушка разрешала прогулять латынь и фортепиано.

– А мне можно? – подслушал разговор внук.

– Нет, Ортур, у тебя расписание остаётся прежним. Школа, плавание и домой. На вечер любимая география и французский. Твоё произношение далёко даже от знаний Кэтэрин.

– Я, собственно, так и думал, но попробовать стоило.

– Ты прав, стоит ещё попробовать закончить изделие для…

– Я понял, понял, – перебил её Ортур, во избежание разоблачения подарка для Кэтэрин. – Пошли, сестра, опаздываем.

Мафа кивнула им на прощание, взгляд ненароком задержался на повзрослевшей внучке, но, скинув непрошенные мысли, она повернулась к оружейной. Пора чистить двухствольный пистолет СН 94.

– Кэтэрин, у тебя все шарики остались на роликах после стольких поощрений от баба? Девушка с самого утра чувствовала себя неважно, её одолевали странные предчувствия, но брату она о том не сказала.

– Давай откроем сумку и посмотрим, что там? – не унимался он.

Любопытство присуще всем подросткам, и Кэтэрин на целую секунду задумалась о том, чтобы поддаться соблазну, но всё же отказалась. Подход Мафы к ним своеобразный, но вреда никогда не нёс. С самого момента оформления опеки бабушка всю себя отдавала им. Пусть она и утверждала, что её чрезмерное внимание вызвано лишь нежеланием набранный опыт молча в могилу укладывать, но внуки понимали, что это такое своеобразное проявление любви. Бабушка спасла их. После смерти матери, дочери Мафы, отец не принял родительских обязанностей. Жизнь, по его словам, у него только начала налаживаться. Тогда, чтобы не оставлять двух несовершеннолетних детей судьбе на поруки, их перевезли в сиротский приют. Ближайшим, свободным оказался в дне езды. Художественный дом Мориэль принял их с распростёртыми к удушению объятиями. Мафа, получив извещение, что рассылали органы попечения имеющимся родственникам, узнала, что её единственные внуки находятся под надзором. Подобные дома содержались трудами детей. Где-то шили, где-то мастерили обувь, где-то вспахивали земли, а тут вот рисовали. Через 8 долгих месяцев Кэтэрин и маленький Ортур, наконец, покинули территорию приюта. Прежде они слышали от мамы, что у них есть бабушка, но не догадывались, что такая... Мафа подняла на уши всех ответственных за лишение детей законного по праву собственности крова. Первым влетело канцелярской крысе, что всего раз в месяц отправляла уведомление каким-то дальним, а, возможно, и несуществующим дядям, тётям. В каждом составленном ею письме мелькал идентичный вопрос — готовы ли вы взять на иждивение непослушных, безграмотных, неопрятных, сорванцов на строго контролируемом законом условии? Восьмая бумажка, слава Покровителю, пришла Мафе, и она была готова ко всему. Следующим отхватил инспектор города Вересач. В его арсенале имелся вшивый документ с подписью отца об отказе от обязательств и оправдания о безвыходности ситуации. Третьей и самой громкой расправы удостоился собственно сам Вэйс. Как только его отпрысков вывезли из недвижимости жены, он тут же перебазировался в их дом, распрощавшись со съёмным жильём. Как же кричала Мафа Лутас на этого обрюзглого и ничем не напоминающего отца мужчину! Такой дети видели бабушку первый и последний раз. А сколько непристойных слов позже пришлось объяснять внимательному Ортуру. Наудачу, спустя недолгое время, он их забыл, лет на 7, но забыл.

– Не будем сейчас ничего трогать, – решила Кэтэрин, стягивая сумку с его плеча. – Но вечером я тебе расскажу, что там было. Обещаю, – добавила она с улыбкой, заметив прищур в выразительных голубых глазах. – Иди, мой блондинчик, и не обижай одноклассниц. Их сердца хрупки перед твоей красотой. Хихикнула сестра, вышагивая уже спиной вперёд. Ладонь прильнула к пухлым губам, и воздушный поцелуй, гонимый её дыханием, отправился в сторону раскрасневшихся щёк.

– Больно надо, – буркнул смущённый парень, ероша волосы. – Всё, я ушёл на уроки. Хороший мальчик, а вот Кэтэрин никак не хотелось идти на лекции. В расписании на сегодня две пары, и обе они по половому праву и их сноскам. Неинтересно, до занудства растянуто. Без воды тему можно было разобрать ещё на первом курсе, а не мусолить до четвёртого. Зачем она вообще выбрала образование Угоду личностей и их использование? Звучит ужасно, хотя это просто о распределении людей на должностные рабочие места. Лихой ветер скользнул девушке в распахнутую куртку, и щекоткой у шеи выбился из-под воротника, разметая распущенные волосы. Летняя погода прямо-таки шептала пойти погулять, но давящий вид на ледяные горы напоминал, для чего нужна учёба. Желание пропустить лекцию отпало само собой.

– Кэт!! Кэт!!! Кошечка моя, с днём рождения!!! – У входа во двор института ей рьяно махала стройная девушка.

– Лена! – Кэтэрин повторила приветственный жест и ускорила шаг, иначе эта сумасшедшая заорёт всю округу. Кареглазая, рыжеволосая заноза крутила задом и сияла улыбкой в лиловой помаде. Цвет невероятно подходил к её ореховой коже и тёмным канапушкам.

– Моя девочка выросла! – Лена обхватила подругу за талию и с гордым видом ущипнула её за грудь.

– Эй!!! Польяк, где Ваши манеры?

– С каких пор Вас это интересует, Вэйс?

– Стерва!

– Да, детка, ты умеешь делать мне приятно языком, но очередь моя.

Девушка откинула кучерявые волосы за спину и нырнула в дамский клатч. Учебники и тетради были недостойной ношей, а вот бархатная чёрная коробочка с серебряным бантом в самый раз.

– С днём рождения, любовь моя!!! Смотри, прям под цвет твоих волос.

– И почему мы потом удивляемся, что нас считают лесбиянками… – выдохнула именинница и учтиво чмокнула подругу в щёку.

– Не все, мои бывшие точно знают, что я гетеро, и с попеременной частотой я им это доказываю.

Лена хихикнула, играя бровями.

– Открывай.

Кэтэрин дёрнула за уголок шёлкового банта, раздался щелчок, коробка открылась. Замшевый чёрный ремешок, простроченный металлической нитью, обвивал упругую подушечку. Пряжка была украшена россыпью серебряных камней, а поверх, вишенкой на сливках, красовался круглый циферблат. Арабские цифры, инкрустированные чёрным агатом, стрелки из бука, покрыты золотым напылением, как и механизм под прозрачным стеклом. Было видно, как работает каждая его шестерёнка. Секундная стрелка обогнула ось, и от коробочки повеяло карамелью и солью.

– Спрашивай, а то тебя разорвёт, – видя ошарашенное лицо подруги, рассмеялась Лена.

– Откуда? Как ты? Это же очень дорого. И почему от них пахнет моими духами?

– Память на владельца, – деловито ответила та, – стоит к ним прикоснуться, аромат тут же отпечатывается в механизме, а главное, никто и ничто отныне его не перебьёт. Это верность, чтоб её, до конца срока службы. Драматично, да? Гироу, когда о запахе узнал, хотел приложить к ним курицу-гриль. Говорит: ты у нас слишком сладкая, а так мяском бы хоть попахивала.

– Я не толстая, – скривилась Кэтэрин – Стоп, Гироу?

– Угу, ещё Миша, Тияна и чуть даже скупой Бэдж поучаствовал.

– Ребята… – Взор Кэтэрин помутнел, руки потянулись обнять Лену.

Занебесно дорогой подарок не по карману никому из них и без сомнений, от него следует отказаться и вернуть в магазин. Хотя приятно знать, что о тебе думают и что рядом люди, которые из кожи вон вылезут ради тебя. Но помимо радости Кэтэрин больше испытала огорчение. Выходило, что каждый из друзей, по прошествии месяцев, явно недоедал в институтской столовой. Вина тут же вспыхнула под рёбрами, разлагая на куски непозволительное счастье.

– Вы – 5 моих жизненных чувств. Спасибо! – Кэтэрин стиснула Лену раньше, чем та заметила обуявшую её дрожь.

– Пошли. – Подруга потянула именинницу за руку. – Нас уже ждут у кабинета ППИИС.

Кэтэрин встретили бумажными самолётиками, свистом и надувным шаром с кричащей надписью Сегодня подумай о себе! И она подумала. В конце второй пары, на большой перемене, за поеданием сэндвича, с беспристрастным лицом Кэтэрин аккуратно уточнила о наличии чека от часов.

– Мы совгли его сраву у выхода с магавина, – с набитым ртом ответил ей Бэдж.

– Да. Чтобы этот же жлоб не искушался вернуть тикалку.

– Ээээ…– протянул Бэдж с обидой.

– Шучу, – добавил Миша. – Чтобы не искушалась ты. – Его глаза цвета солнечной ели игриво блеснули.

Красивый, мужественный, обаятельный светловолосый шкаф с выбритыми за ушами полосками. Если бы не дружба и толпа женских вариантов вокруг него, Кэтэрин позволила бы когда-то зародившимся при знакомстве чувствам расцвести. Но былое прошло, сейчас он – лучший друг. Друг, который легко доставал до баскетбольного щита с кольцом.

– И для сведения: приёмка выплатит тебе лишь 30% от их магазинной стоимости, – подвела итог Тияна, поднимая стакан с соком, будто произнесла тост. – Мы и туда заглянули.

– Всё продумали, – протянула Кэтэрин. – Какие молодцы.

– Ага, – хмыкнул Гироу, – сейчас ещё запланировано тискаться начнём. Кто со мной? – взревел он на всю столовую.

Кэтэрин оказалась зажатой среди рук и плеч, стало сложно шевелиться, но в объятиях друзей можно было и замереть.

Последние учебные минуты закончились не конспектированием материала, а переписками о ночном загуле. Вечера каждого заняты предметными хвостами или часовыми сменами на подработках. А вот ночь…

– Созвон в 23, поняла? Не спать, чтобы ты там в своей розовой постельке не читала. Ответственно жди попойки, — наказала Лена, напоследок впиваясь в губы Кэтэрин.

– У меня чёрное постельное, — с улыбкой парировала именинница.

– Проверить не могу, в кровать ты меня к себе не пускаешь. – Отмахнулась та и, взглянув по сторонам, побежала через дорогу. – А если и так, это не сюрприз, со школы, как гот ходишь, – уже издали крикнула Лена.

Сюрприз, точно. Кэтэрин забыла про бабушкин подарок. Откинув нахлёст сумки, девушка расстегнула упомянутый отдел. Пальцами нащупала твёрдый угол, похожий на книгу. От бабы это ожидаемо. С двенадцати лет внучка уделяет вечер чтению на обязательной основе: темы, содержимое, авторы всегда непредсказуемы. Но на сегодняшний день прочитать целую книгу за вечер стало так же обыденно, как утренний поход в туалет. Последним чтивом была занимательная биография Телэси Миг. Женщина изобрела холодное отопление. Благодаря ей люди нижнего звена, обитающие на ледниках, могут не страшиться замёрзнуть насмерть. На вечернюю вычитку на тумбе уже томилось «Терновое ведомство» — учебник бросился в глаза ещё утром.

«Две книги за вечер — многовато», — подумала Кэтэрин и потянула сюрприз за корешок. Белая глянцевая поверхность со странным рисунком на обложке. Золотые заострённые края иероглифов словно охраняли нечитабельные каракули внутри. Но это не книга: в обложке заложен всего один лист, и по его содержанию девушка поняла — перед ней приглашение для устройства на работу. Но с чего вдруг? Бабушка до того отвергала любые предложения Кэтэрин о её выходе в смену даже на полставки. А тут сама подложила бюллетень и точно в первый день подходящего им по требованию возраста. Кэтэрин втянула воздух носом, выдохнула ртом: похоже, дома с щитами стало совсем туго.

«Не спеши с тёплыми чувствами, сюрпризы не всегда приятные», — сказала ей Мафа. Конечно, бабушка понимала, что Кэтэрин расстроится не тому, что ей предстоит работать, а тому, что Мафе тяжело.

На обратной стороне листа значился адрес для собеседования и ещё кое-какие пометки. Повтор возраста, необходимого для будущего сотрудника, и критерии: СДЕРЖАННОСТЬ, КОММУНИКАБЕЛЬНОСТЬ, АМБИЦИОЗНОСТЬ, ОБУЧАЕМОСТЬ — ШКОЛЬНЫЙ БАЛЛ НЕ НИЖЕ 90, ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ.

– Наверное, стандартный подбор качеств, — пожав плечами, вслух высказалась Кэтэрин, а вот следующие предложения всё же её насторожили.

ВЫ ЗАИНТЕРЕСОВАНЫ В ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ ЖИЗНИ ВАШИХ БЛИЗКИХ?

ДА?

Тогда часы приёма – СЕЙЧАС.

Глава Вторая

У человека нет глупых дел, каждое

принятое им решение почва для будущего.

(Гэр Жизнедар Титера Вилли)

«СЕЙЧАС» она как раз свободна.

Мудрая женщина Мафа создала иллюзию свободы выбора, беспощадно сузив её до необходимости. Кэтэрин, естественно, поступит по совести, но жаль, не когда сама задумывалась о работе.

Используя шаговый указатель, девушка через пятнадцать минут неспешной ходьбы остановилась у треугольника, что сигнализировал о прибытии. Перед Кэтэрин стояло двухэтажное здание, облицованное белым кирпичом. Из-под черепичной крыши на неё смотрели глаза оконных проёмов. Тёмное стекло, золотые рамы — убранство, как в учебнике по истории. Перед дверью — чёрный, из камня, вытянутый порог, по краям — металлические кованые перила. Узор напоминал копья с направленными друг на друга наконечниками. В целом здание походило на удивлённый дом с разинутым ртом.

– Для меня тоже неожиданность — сегодня попасть сюда, — вздохнула Кэтэрин и, приблизившись к массивным дверям, постучала.

Вывески нет, опознавательного знака тоже, девушке оставалось только надеяться, что она пришла по верному адресу.

– Открыто, – раздался приглушённый мужской голос.

Кэтэрин потянула железную ручку на себя, тут же пахнуло… чем-то отдалённо знакомым. Девушка вошла в просторное помещение с перламутровым, отполированным кафелем. На такой пол и наступать жалко, но торчать в пороге бессмысленно. Стены покрывала бархатная мягкая крошка в тон белоснежному потолку и… В обыденных конторах декором служили картины, статуи, цветы в горшках, где-то даже фонтаны и чучела, а здесь были сплошные зеркала. Напольные, настенные, подвесные, мебельные, но все как один с массивными замысловатыми рамами в разных интерпретациях: морские волны в шторм, букеты роз, символы, означающие богатство. Рама с шипами, вообще, казалось, имела собственный характер. Задайся целью разглядеть здесь все работы, блуждать пришлось бы с час.

– Вы за заказом? – К Кэтэрин подошёл симпатичный молодой человек.

Он был разодет в дорогой клетчатый костюм терракотового цвета с зелёно-чёрной полоской, бабочкой и дежурную улыбку.

– Чем я могу помочь? – продолжил спрашивать парень, не прекращая демонстрировать зубы.

– …Простите, прекрасные работы, – кивнула Кэтэрин в сторону зеркала со стекающим воском.

– Согласен! Хотите что-то приобрести? – Интонация – сироп, в глазах комплименты.

– Нет, благодарю, я по другому поводу, хотя, возможно, и ошиблась адресом.

– Оу, ничего страшного, такое бывает, подскажите нужное Вам место, возможно, я его знаю. – Улыбка. Широкая, белая, настораживающая.

– Спасибо. – Кэтэрин улыбнулась в ответ, чтобы не показаться грубой, достала необычное приглашение и протянула продавцу.

Он даже не потянулся его взять — кроткого взгляда на обложку ему стало достаточно.

– Вы в нужном месте. – вдруг серьёзно сказал парень, убирая доброжелательность. – Следуй за мной.

– Но…

Вот так вот: закончился милаш и начался…козёл.Короткий коридор, декором идентичный залу, завершился дверью с предсказуемой отделкой. Дверную коробку усеивали сотни вырезанных в ней глаз. Козёл, не обращая внимания на недоумение Кэтэрин, постучал в зеркальное полотно. Ответа не последовало. Через несколько секунд парень дёрнул ручку и кивнул девушке в сторону проёма. Похоже, словарный запас продавца исчерпался. Ладно, взаимный кивок и… приключения начинаются.

За большим глиняным столом в кожаном фартуке мясника стоял взрослый широкоплечий мужчина. Его седые волосы были заплетены в тугую косу от лба до лопаток. На щеке краснели точечные ожоги от металлических искр, а руки работали над очередным шедевром. Услышав стук, он отложил инструменты на чехол и поднял голову.

– Добрый день, – Кэтэрин вошла в мастерскую.

Мужчина, оглядев гостью, слегка улыбнулся, она же оставила лицо каменным: минуту назад ей продемонстрировали переменчивую здесь дружелюбность.

– Я не за покупкой зеркал пришла, – Кэтэрин сразу обозначила цель своего визита, показав объявление. – Пусть уберёт не предназначенную ей гримасу.

– Хоть они и очень красивые, – добавила она.

Всё-таки цель — устроиться на работу, а не упражняться в колкостях. Единственное, пока она не понимала, чем именно сможет здесь заниматься. Мыть пол? Раздавать рекламки, звонить? Обхаживать посетителей, как Костюмчик, у неё точно не выйдет, в квадратной челюсти нерв защемит.

– Это я понял по стуку в дверь, – голос мужчины раздался как гром, запертый в четырёхстенной коробке, Кэтэрин вздрогнула.

– По подобным вопросам меня не беспокоят, – договорил он с той же ухмылкой. Глубокий вдох, медленный выдох: это её первое собеседование, и, не смотря на внешнее спокойствие, живот скрутило. Мужчина имел грозный вид и походил на расчленителя, но хотя бы улыбался честно, а не потому, что видел в ней потенциального покупателя. Это позволило девушке немного расслабиться.

– Я мастер Домьен Мозьим. Проще просто Дом.

– Кэтэрин Вэйс.

Мастер Мозьим приветственно кивнул и опустился на стул рядом с рабочим местом.

– Итак, начну со стандартного вопроса: откуда узнали о нашей вакансии?

Жестом он пригласил Кэтэрин присесть. В углу для собеседника стояло кресло со старинным деревянным каркасом. Резные виньетки огибали каретную стяжку цвета индиго. Подобную мебель обычно в музеях запрещали трогать. Кэтэрин аккуратно расположилась на краешке кресла, ощущая, как краснеют щёки; простой вопрос вызвал смущение. Как сказать, бабушка на день рождения подарила?

– От знакомых.

– Угу, а знакомые что-нибудь рассказывали о специфике компании?

Конечно.

– Нет.

– Я понял. Тогда… – неожиданный стук в дверь прервал его речь, но никто не вошёл, потому Мозьим продолжил: – Есть ряд нюансов, которые мне следует узнать, прежде чем перейти к этапу отбора. Наш разговор, Кэтэрин, может показаться тебе абсурдным и нелогичным, постарайся не зацикливаться на несообразностях и просто отвечай. Лады?

Лады? Кто вообще сейчас так разговаривает? И о каком этапе он говорит? Вопросы роились у девушки в голове, но прежде чем о чём-то спрашивать, стоит самой послушать.

– Начнём?

– Да.

– Вам сняться вещие сны?

– …Нет.

– Вы когда-нибудь предавали близких?

– Нет.

– На ваших глазах машина сбивает старика с ребёнком, окажите ли вы им помощь, и если да, то кому первому?

– …Конечно помогу, службу спасения оповещу о двух пострадавших.

– Асфиксия у обоих. Прошу прощения, отказывает дыхание.

– Я знаю значение слова «асфиксия».

Мужчина, не отрывая от неё серых глаз, черканул что-то в блокноте, где до этого отмечал её ответы.

– Выбор.

– Обоим. – Кэтэрин уверенно настаивала на своём, хотя пальцы уже нервно теребили угол сумки. – Прыснуть водой на лица и дать понюхать ватку, смоченную нашатырём, можно одновременно.

Мастер настырно ждал другого ответа. По крайней мере, так Кэтэрин восприняла его задранную, раздвоенную шрамом бровь. Но она молчала и не меняла сказанного. Мозьим сдался. Вопросов без того предостаточно.

“ Случались ли переломы пальцев?”

“ Какие отношения в семье?”

“ Присутствует ли страх к виду крови?”

“ Время рождения?”

“ Вы советующий или внемлющий?”

“Сколько раз отжимаетесь?”

И прочее в тех же удивительных формулировках. На какую должность здесь готовят? Если бы объявление дала не Мафа, Кэтэрин ушла бы ещё после «Вы верите в любовь с разницей в 20 лет?» но то ли ещё будет…

Час! Час она отвечала на неловкие и совсем не связанные между собой вопросы; за этот срок ещё трижды стучали в дверь, не открывая её. Когда «допрос» наконец закончился, мастер дал понять, что ей следует задержаться для оглашения результата. Кэтэрин, выйдя из кабинета, округлила глаза. Ожидание явно будет долгим. В тот самый компактный коридор, ведущий из зала к двери Мозьима, набилась очередь из молодых парней и девушек. Кто-то молча стоял, потупившись в пол, кто-то рьяно обсуждал, что купит на обещанную зарплату, третьи, как и Кэтэрин, рассматривали зеркала.

– Вот это ажиотаж, – шепнула Вэйс, проталкиваясь к выходу.

– Что спрашивали? – обратился к ней парень, сидевший на диване у рамы с розами. Заходя в зал, Кэтэрин вообще не заметила мебели, а теперь она насчитала аж три дивана, стоявших у противоположных стен, и столько же столиков.

«Да, девочка, с вниманием у тебя серьёзные проблемы».

– Ты же сейчас из красивой двери вышла? – он демонстративно подвинулся, хотя рядом без того имелось место.

Почему-то около него никто не сидел, хотя в коридоре было еще много стоящих людей.

– Да, – вздохнула Кэтэрин и, бросив сумку на молочную обивку, села.

Парень встретил её благодарной улыбкой, закинул ногу на ногу и чуть ближе наклонился к девушке.

– Дион Рой, – протянул он руку.

– Кэтэрин Вэйс.

– Рад познакомиться! – вместо рукопожатия он обхватил её ладонь двумя руками и мягко отпустил.

Кожа как спелый каштан, глаза в цвет беззвёздной ночи, такого же оттенка кудрявые волосы. Пухлые широкие губы улыбались ей, демонстрируя милые ямочки на щеке и на подбородке. От парня исходил свет, хотя комплекция его выглядела устрашающе: нога как туловище Кэтэрин, ладонь в пол-лица, но девушка чувствовала – Дион добрый.

– Что тебе рассказать?

– Всё: как выглядит мастер, что спрашивает, предлагает ли попробовать сделать срез, что вооб…

– Стой, откуда ты знаешь, что там мастер и какой-то срез?

– Так в листовках всё написано... Ты что, не читая информацию, на собеседование пошла? – он посмотрел искренне недоумевающим взглядом. – Сейчас...

Грузный парень откинулся на спинку дивана и из кармана джинсов достал разноцветную бумажку. Она совершенно отличалась от бланка Кэтэрин. Тонкий лист, расписанный мелким шрифтом с двух сторон, с более подробным рассказом о вакансии.

«Мастер Дом Мозьим ищет себе подмастерьев. Опыт не обязателен, будет проводиться оплачиваемое компанией обучение. Также вакантна должность директора пригородного салона и ювелира-конструктора. Вакансии не требуют стажа, но доступны только после обучения».

Дальше на объявлении мелькали фотографии зеркал в галереях, на аукционах, в коттеджных особняках у людей с бриллиантовыми зубами и, собственно, у стола самого мастера.

Ниже описывались требования, схожие с книжечкой Кэтэрин, с плюсовыми стандартами: пунктуальность, трудолюбие, исполнительность, ответственность и далее. Хорошо они завуалировали спрос на «психологическую стабильность»

– То, что он спрашивал, сильно не котируется с предположительными обязанностями мастера и, тем более, директора, – перевела взгляд Кэтэрин на нового знакомого.

– С той зарплатой, что они обещают, можно ответить на любой вопрос.

Дион задумчиво перевернул брошюру и пальцем ткнул в новый абзац.

«Оплата за время стажировки – 30 000 щитов.

Выплата мастеру – 150 000 щитов.

Ювелир-корректор – 150 000 щитов.

Директор – 300 000 щитов.

Вспомогательные вакансии – 25 000 щитов.»

– Ого, – нахмурила Кэтэрин лоб. – Вот это числа.

– А ты думаешь, почему здесь столько народу? Это ещё консультант провёл блицопрос, благодаря которому половина отсеялась.

Девушка взглянула на «козла», который опершись на стену, следил за каждым, кто ближе вытянутой руки подходил к зеркалам.

– Не прикасаться. Отойдите. Ваши отражения в другом зеркале не изменятся, – отпускал он зевакам замечания.

Кэтэрин вздохнула и взялась пересказать потенциальному претенденту на её должность, самые необычные, по её мнению, вопросы. За беседой парочка не заметила как поредел коридор. Перед Дионом оставалось несколько человек, а он, был заключающим. Те, что выходили из кабинета, как и Кэтэрин оставались ждать. На соседний диван привалились девушки, как в анекдоте. Блондинка, шатенка и русая, все милые на лицо и с вдохновлёнными глазами.

– У меня спросили чем я ем картофельную нарезку, представляете? – с хохотом рассказывал вклинвшийся к ним парень.

– Я сказал ноздрями, ну а что, молоко же я носом пить умею…

Плоская шутка не произвела фурора, а Кэтэрин, случайно услышав тему разговора, вновь задумалась: стоит ли ей здесь оставаться. Лично ей собеседование сравнивать не с чем, но Миша, Тияна и Гироу рассказывали о своих приёмах на работу, и подобных странностей у них не было.

– Пожелай мне удачи, – с дивана встал Дион. – Надеюсь, всех возьмут, – скрестил он пальцы.

С соседней банкетки раздались смешки, злобные фырканья и пара мерзких высказываний.

Чем он им не угодил? Поразилась Кэтэрин.

Видя габаритность Диона, нужно думать об инстинкте самосохранения, а не выделываться.

Кэтэрин, среднего роста, чувствовала себя малышкой рядом с ним. Юмориста же, превосходящего её лишь на голову, Дион мог одной ладонью прихлопнуть. Но Дион лишь улыбнулся им шоколадными губами и, кивнув Кэтэрин, ушёл к кабинету. Вэйс проводила его приободряющим взглядом и резко развернулась к собравшейся коалиции.

– Что он Вам сделал, – строго бросила она.

Компания сначала не поняла, к кому девушка обращается, но её пристальный взгляд подсказал, что к ним.

– Ты его адвокат, что-ли, – раньше остальных, – сообразила блондинка.

– Это ответ что-ли? – парировала Кэтэрин.

– Отвали, нахрен! – вмешалась шатенка. Оказывается, не такая уж она и милая…

– Девушки, не ссорьтесь из-за девчонки, – продолжал плоско шутить рыжий.

– Что за отношения к людям? – Кэтэрин искала опору в самообладании.

– Так это нелюдь, это задница, – подала голос и русоволосая.

Компания разразилась смехом.

– Ну, блядь! – Кэтэрин подскочила на ноги, посылая спокойствие куда подальше. Она понятия не имела, сделал ли тот добродушный парень этим идиотам что-то плохое, но её прям наизнанку выворачивало от желания заступиться. Когда-то и её обижали, только заступников рядом не было.

– Вэйс! – раскатом грома раздался голос из кабинета, раньше, чем Кэтэрин приблизилась к этим.

Не вмешивающийся в спектакль «костюмчик» указал девушке, куда идти, будто она уже успела забыть направление. Кэтэрин окинула ядовитым, как их улыбки, взглядом каждого диванного засранца. Похолодевшие пальцы в кулаке чесались сбить напускную спесь, но Кэтэрин здесь ради Мафа: ему нужна помощь со щитами, а затеяв драку, она может лишиться хорошей возможности. Сердце замедлило ритм, мозг пошевелил извилинами, кулаки разжались.Отвернувшись к банкетке, Кэтэрин сдула упавший локон со лба, подхватила сумку и папку, которую, видимо, забыл Дион, и ушла. Тук, тук, тук — сердце в унисон со стуком в дверь билось о рёбра: сейчас ей озвучат решение.

– Можно? – приоткрыла она дверь.

– Заходи.

Дион спокойно ожидал у стола мастера, а Мозьим что-то наспех дописывал в блокноте. Закончив, вырвал лист и протянул его парню.

– В этом списке то, что скоро потребуется. Свободен до сборов, – кивнул мастер на выход. – Отмечание до каменных объятий не устраивать: завтра очередной отбор, советую прибыть свеженьким.

Мастер бросил мимолётный взгляд на Кэтэрин.

– …И Рой. Заблаговременно скажи семье «до свидания». Уверен, ты справишься с подготовленными испытаниями. До встречи.

Дион кивнул.

– Хорошего вам дня! – пожелал он Мозьиму и, обходя Кэтэрин, шепнул, что ждёт её за дверью.

– Вэйс, – тут же обратился к девушке мастер. – Когда вам исполнилось девятнадцать?

Точно, она же без природовых документов пришла.

– Сегодня.

Мастер опять задрал бровь — похоже, его способ выражать эмоции весьма неразнообразен.

– Значит, совершеннолетней ты станешь только завтра. – Он коснулся свежих ожогов у подбородка. – Будем считать, сегодня был тестовый разговор, а не собеседование.

– Так я не прошла?

– Проходят бородавки, если их чистотелом мазать, а ты зачислена в штат. Могла бы уже быть, но формально оформим завтра, после крайней проверки.

– В чём она заключается?

В кабинет без стука вплыл Костюмчик. Его самовольство Мозьиму не понравилось: на скулах брутального мужчины заходили желваки, глаза сузились.

– Там это… конфликт, – процедил тот.

Опережая реакцию мастера, Кэтэрин вихрем выскочила за дверь. Дом не отставал, в отличие от телепающегося в хвосте «козлика».

Дион сидел на полу коридора, прижав затылок к стене; рыжий локтем давил ему на горло. Блондинка из той же компании сидела у него на коленях и выцарапывала из сжатой ладони список Мозьима. Грязноязычная русая девица пинала Диона ногами куда ни попадя. Шатенка выглядела как верблюдица: из её рта летели команды вперемешку со слюной.

Сумка Кэтэрин полетела в сторону, а она сама — на рыжего. Точно как в книге по самообороне Никса Чена: оттолкнулась опорной ногой от пола перед точечным ударом (так кулаку придаёт инерцию масса тела) и всадила рыжему в глаз, хотя целилась в челюсть. Что ж, он сам не вовремя повернулся. Девушки из анекдота, как ошпаренные, отскочили от здоровяка. Жестокие тупицы.

Дион тут же отряхнул штаны и поднялся на ноги: на щеке — четыре покрасневшие полосы от подпиленных ногтей, рука, сжимавшая лист, покрылась кровавыми бороздами.

– Я в порядке, – обратился парень к Кэтэрин. Та с яростью оглядела квартет. Её единственный боевой опыт уже расцветал фингалом под бровью и лопнувшим капилляром в зрачке. Бывало, конечно, она представляла, как применит изученные по книгам приёмы, но, слава Покровителю, с самого приюта подонков ей не встречалось. До сегодняшнего дня.

Её единственный боевой опыт уже расцветал фингалом под бровью и лопнувшим капилляром в зрачке. Бывало конечно, она представляла как применит изученные по книгам приёмы, но, слава Покровителю, с самого приюта подонков ей не встречалось. До сегодняшнего дня. Адреналин с примесью ужаса растёкся по венам, во рту пересохло. Сердце в бешеном ритме чечётки вскружило голову, но среди какофонии всё-таки дирижёром выступило удовлетворение.

– Вы, четверо, в кабинет, – до мурашек спокойно прогремел Мозьим.

Дион тут же отошёл с дороги, уводя за собой Кэтэрин. Костюмчик, не желая встревать в разборки, вернулся в зал — и знакомая блестящая улыбка растянулась на его физиономии при виде явившихся посетителей на золотых каблуках.

– Вэйс!? – обратился мастер к девушке, задержавшись в проёме. – Рой твой друг?

– Сегодня познакомились.

Угадайте, что сделала его бровь…?

– Скопируй себе его список. Завтра жду обоих.

Дверь закрылась. Зазвенела тишина.

– Спасибо, что вступилась, – Дион до сих пор не отпустил её руки. – Но не стоило набивать себе синяки.

Он взглянул на её травмированные костяшки. Кэтэрин, на удивление, не чувствовала боли — ровно до момента, пока парень не сказал, что есть чему болеть. Между мизинцем и безымянным пальцем поплыла сине-зелёная припухлость. Похоже, всё-таки она неверно сжала кулак.

– Почему ты терпел их издёвки? – Кэтэрин отправила руку за спину.

– А что я могу?

– …Серьёзно? – ахнула девушка. – Да ты себя в зеркале видел! Ты как горный ледовитый осколок, размеры твоего тела поразительны. Один твой удар…

– И человек мёртв, – перебил её Дион со взглядом, полным сожаления. – Я повторений не допущу.

Кэтэрин оторопела. В желудке засвербило, а к горлу подступил ком.

–...Так вот… почему, – сглотнула она, – ты не сопротивляешься…потому что боишься навредить.

Кэтэрин разглядела, сколь могуч и сколь беззащитен Дион Рой.

– У меня сегодня день рождения, – неспешно проговорила она. – Буду отмечать его в баре «Порог». Если хочешь…

– С удовольствием.

Глава Третья

Расскажи одну историю двум разным слушателям, каждый воспримет её по своему.

(Мастер Дом Мозьим)

«Порог» - более чем подходящее место для заведения, где вместо фэйс-контроля стоит метровый моноблок от бетонного пола. Пьяный внутрь не зайдёт, потому что уже в стоповой кондиции. Налакавшийся в зюзю в самом баре из него попросту не выйдет. Так что, если хочешь спать в постели, а не на грязном полу, знай меру. Второй год в Пороге работал и изобретал алкогольные шедевры друг Кэтэрин Гироу. Голубоглазый блондин, бар-коктейлист, своим ирокезом и татуировкой ледового бабуина на плече, чей хвост обвивал ему шею, заманивал девушек к стойке эффективнее, чем акция третий бокал за счёт заведения.

– Кэт! – замахал Гироу подруге, перепрыгнувшей только что блок-пост. Девушки, окучивающие его уже битый час, обернулись, скорчив недовольные гримасы. Сегодня, в виде исключения, Кэтэрин собою восхищалась. В шкафу отыскались чёрные кожаные штаны с завязками по бёдрам, прозрачная блуза, одной только вышивкой прикрывающая соски, и бежевые берцы, в тон которых выбрана помада. Волосы спадали на плечи, а тёмные, как сажа, тени завершали образ, выделяя взгляд. Она – буря, она – дождливый шторм, она – погода “Порога”, и это её ночь.

– Ты просто сногсшибательна! – Присвистнул Миша, перепрыгнув sideflipom ограничитель. Кстати, Миша был единственным, кто после бутылки агавовой и ещё нескольких коктейлей также ловко преодолевал блок на выход. Миша оделся в узкие джинсы и водолазку с кожаной курткой. Горячий кофейный сахар. Кэтэрин облизнула губы.

– Ты тоже ничего, – подавив игривость, кивнула она, прежде чем друг заключил её в объятия.

– Я думал, я единственный опоздавший, – шепнул он ей на ухо.

– Вечернюю книгу никто не отменял, – отстранилась Кэтэрин. – Да, и она оказалась довольно интересной. Представляешь, терновник, будучи ростком, является слабейшим из растений. И пока он крепнет, его едят, рубят, жгут и ломают. И чтобы защититься, он спешно отращивает сантиметровые колючки и скручивается в тугие спирали.

Миша взял в ладонь смоляной подкрученный локон подруги.

– Так ты биографию читала? – улыбнулся он ей одними глазами.

– Вы чего тут зависли? – пританцовывая, приблизилась к ним Лена. – Коктейли дымятся в прямом смысле этого слова, а вы не идёте. Гироу в честь Кэтэрин знатно расстарался.

Бармен, чувствуя на себе взгляд друзей, поцеловал воздух.

– Фу, – рыкнул Миша утирая губы рукавом. «Туманные Низины» опустошили под дебютный звон стаканов. Гироу повторил им коктейль. Приподнятое настроение тут же принялось раскачивать тело под ритм музыки. Бэдж принёс «Вишнёвую Кровь» со льдом, а после и огненные шоты «Постель Любовников». К «Голубой Песне», которую Миша отказался пить (за него её выпила Тияна), разгорячённая компания перебралась на танцпол.

Девушки гладили свои бёдра, в плавных движениях переплетались коленями, придерживая друг друга. Гибкие, юные тела наслаждались похотливыми взглядами, тяжёлым дыханием и флиртом, что заполонил воздух остротой. Кэтэрин, выскользнув из объятий Бэджа, запрокинула голову, подставив лицо свету софитов; под кожей клубилось веселье и мимолётная свобода.

– Полагаю, я вовремя! Кэтэрин резко повернулась на голос и врезалась в широкую грудь Диона. – Прошу прощения, – извинился он за столкновение.

– Всё в порядке, ты давно здесь? – перекрикивая музыку, она обняла парня.

Алкоголь как-никак сближает.

– Минут десять. Дион ловко вытащил спрятанный за спиной букет бульденежей и вручил его имениннице. – С днём рождения!

– Спаси-ибо! – Кэтэрин крепче обняла нового знакомого. Её определённо должно было пугать знание, что Дион когда-то совершил преступление, но веяло от него чистотой, потому Кэтэрин дала ему шанс. Дион заслуживает дружбы, а не одиночества. Одиночества не заслуживает никто.

– Ого! – рядом очутилась заинтригованная Лена, хотя они с Гироу только что зажимались в углу бара. Девицы, обидевшиеся в начале ночи, скалились не на ту девушку. Гироу и Лена ещё в выпускном классе стали парой, а в этом году наконец в их планах замелькала идея съехаться.

– Тияна, глянь, какой большой!!! – закричала бесстыжая рыжая. – Я не про букет, хотя он тоже внушительный, – дополнила она шутку, закусывая губу.

И впрямь, руки Кэтэрин, обхватывая стебли, не соприкасались друг с другом.

– Тияна, твою мать, твоя ж личная жизнь, – пошла Лена искать подругу, когда та ей так и не отозвалась.

– Извини за Лену, у неё язык – выхлопная труба мозга, – с кривой улыбкой пожала плечами Кэтэрин. – А Тияна и впрямь… Пошли знакомиться.

Девушка прижала благоухающие цветы к груди, а свободной рукой потянула Диона к вип-столику.

Оперативная Лена успела организовать семь «Турмалиновых пирожных» – это мегаприторный и пьяный коктейль – и причесать взлохмаченную после танцев Тияну. Тияна первая улыбнулась растерянному Диону. Красная помада подчеркивала её благородную оливковую кожу и синие, до плеч, волосы.

– Знакомьтесь, Дион Рой! – представила парня друзьям Кэтэрин.

Мужчины принялись жать ему руку.

– Бэдж Хавер.

– Гироу Дотана.

– Миша Славаки.

На последнем взгляде Дион задержался.

– Да он среди нас самый крупный… был, – рыжая колючка не упустила возможности подковырнуть Мишу. – Я Лена, это Ти-и-и-я-а-а-на, – протянула она, играя бровями. – Ну а с важной личностью ты и без моих представлений знаком, – кивнула Лена на Кэтэрин.

– Рад с вами познакомиться, – опустился Дион для лёгкого поклона.

Гироу от недоумения приоткрыл рот.

– А где вы с Кэт встретились? – спросил Бэдж, протягивая необычному знакомому напиток.

Тот взглянул на Кэтэрин. Она рассказала им о салоне Мозьима?

– Садись ко мне, – Тияна быстро разгребла место от сумок.

Дион присел.

– Я…

– Я ходила устраиваться на работу, – снимая вопрос с Роя, Кэтэрин ответила сама. – Там и познакомились.

– Ну и ну! – вытаращилась Лена. – А как же Мафа, наперекор ей? Смело.

– Это её идея.

– Не может быть… – ахнула Тияна.

– Ты же её хрустальный жёсткий диск, – сумничал Бэдж.

– Знания, учёба и никаких мараний рук, – вклинился Гироу.

Миша промолчал, сопя в коктейль.

– Видимо, дома дела обстоят не лучшим образом, – Кэтэрин пальцами зарылась в волосы.

– Нужно было тебе щиты дарить, а не эти часы понтовые, – выдохнула Лена, сгребая руку Кэтэрин, где уже красовался подарок.

– Зато, проверяя время, она станет о вас вспоминать, – вклинился Дион, не притронувшись к алкоголю.

– Зачем нас вспоминать? – вспыхнул Миша. – Мы и так с ней.

–Не хочу омрачать твой праздник, но... – Дион взглянул на Кэтэрин и поднялся из-за стола.

Миша, словно чувствуя угрозу, тоже подскочил на ноги.

– Ты ещё не скопировала список, – полез парень в задний карман. – Отдай я его завтра, лишил бы возможности собраться и попрощаться как следует, – Дион протянул имениннице мятый лист.

Миша напряжённо раздул ноздри и сдавил челюсть.

– Куда собраться? Какого хрена он несёт, Кэт?

– Не груби, – Кэтэрин приняла листок из рук Диона и глазами пробежалась по строчкам: принадлежности личной гигиены, сменное бельё, зимние и летние вещи… и прочее, что будет необходимо для жизни вне дома.

Но мастер не предупреждал, он же только Диону сказал… а ей, а ей велел скопировать.

– Если я завтра прохожу отбор, мы уезжаем? – настороженный взгляд впился в Диона.

– Да, – кивнул тот. – И стажировочные выплачиваются наперёд, смотри, – показал он на прописанную печатными буквами графу. – Так что уже завтра ты сможешь помочь своей семье.

Кэтэрин молча перечитывала список, раз за разом надеясь увидеть что-то другое. Но буквы не менялись. Работники нужны не местному филиалу, а отдалённым заводам.

– Ну нет, она не пойдёт, да, Вэйс? – наклонилась к ней Лена.

– Не могу… – закивала девушка.

– Вот и хорошо, сами что-нибудь придумаем, спасибо Диону за…

– Не могу не пойти, – договорила Кэтэрин.

– Кэт?!

– Вэйс!?

– Кэтэрин?

– Это мой долг, – Кэтэрин уняла поднявшийся галдёж. – Баба на нас рассчитывает, и я, и брат ей многим обязаны. Если спустя столько лет во мне нуждается она... Я соберу вещи и сделаю всё, чтобы помочь.

Кэтэрин, не дожидаясь возражений, встала из-за стола и спешно ушла в уборную. Она не хотела, чтобы друзья видели её слёзы, а те уже сбегали по щекам, капая на пол и одежду. В туалете Кэтэрин дёрнула кран и опустила руки под воду. Мокрые касания приглушали разгорающуюся панику: давно внутри не сворачивался комок ужаса.

Одна. Она будет одна. Без Ортура. Мафы. В чужих краях. Опять. Только теперь одна. В приюте Кэтэрин сломили бы, если бы не ответственность приглядывать за братом. Он помог ей держаться тем, что просто был рядом…

– Тебе давно не восемь, дыши, – требовала она, ненавидя обуявшую её слабость. – У тебя есть друзья…

Но там их не будет.

Стук сердцебиения оглушал, страх, гонимый по венам, опять пробудил во рту засуху..

– Успокойся, ты сильная, собранная, стойкая, и всё благодаря Мафе… – шептала она под нос, крепко сжимая веки, выдавливая последние слёзы. – Отъезд состоится ради неё… В конце концов, работа даст возможности, а не боль, как дом Мориэль.

Месяцы в подчинении невротиков и агрессоров словно яд впитались под кожу девушки. Ночные кошмары, психические расстройства, шрамы, она до сих пор ненавидела рисовать. Кэтэрин помнит, что может сделать художественная кисточка. Девушка облокотилась на раковину, подняла голову. Её встретили испуганные серые глаза; цокнув, она заставила себя улыбнуться. На стене уборной бара висело вполне заурядное, метр на метр, зеркало.

– ЗеркалА…– выдохнула Кэтэрин на стеклянное покрытие; от тепла её дыхания то моментально запотело. – Я буду делать вас особенными, если меня возьмут.

Несколько минут Кэтэрин вглядывалась в отражение и подрамник зеркала: ей нужно прийти в норму, светить соплями перед кем-либо позорно. Хочешь побыть слабой, будь, но наедине. Как только лицо высохло, а припухлость носа исчезла, Кэтэрин вышла из уборной. У двери её поджидали друзья и Дион. Ребята набросились на подругу с объятиями и словами утешения, хотя её вид кричал, что она не нуждается в жалости. Нос вновь грозился потечь, но Кэтэрин сжала в груди эмоции. Перед ней её близкие, семья, и расстояние того не изменит. Пусть теперь им не получится видеться каждый день, но она сможет поддерживать с ними связь. Наверное…

Остаток ночи прошёл не так взбалмошно, как её начало. День рождения перетёк в душевные посиделки. Друзья заменили алкоголь на чай и вспоминали прошлое. Особенно долго они смеялись над потасовкой Гироу с Бэджем. Тогда, напившись, парни спорили, кто из них более мужественный и привлекательный. Несмотря на невысокий рост, Бэдж с шевелюрой горького шоколада и лисьим разрезом глаз занимал женские мысли не меньше Гироу. А синие манящие подмигивания и вовсе перед выпускным заставили двух красоток подраться из-за него.

Не тревожа Кэтэрин, Дион переписал необходимые пункты из списка мастера на барную салфетку и, поклонившись, оставил ребят с их воспоминаниями.

– В полдень увидимся, – шепнул он Кэтэрин перед уходом.

Уже стоя у порога дома подруги, друзья обнимались, целовались, махали городу Вересачу, признавались в тёплых чувствах и плакали. Стоило Кэт сделать ещё шаг к двери, всё повторялось по новой. Им было тяжело её отпускать. Кэтэрин их путеводитель и мотиватор, заслоняющий дорогу для сосланных на ледники. Она пока не прошла отбор, и не всё решено, но друзья в ней не сомневались. Кэтэрин Вэйс умная, смелая и находчивая девушка: если чего-то хочет, обязательно добьётся. Потому каждый знал: они расстаются пусть не навсегда, а на время, но никому неизвестно на какое.

Из круга лобзаний Кэтэрин вывела бабушка, ей не спалось, одолевали переживания из-за недомолвок с внучкой.

– Всё, дети, расходимся, слюнями обмазались, впору и честь знать, – с неизменно сдержанным голосом на крыльцо вышла хозяйка. Мафа перемотала халат поясом и скрестила на груди руки.

Миша, Гироу, Тияна, Бэдж, Лена не растерялись и побежали целовать старушечьи суровые щёки. Она деловито хихикнула, но быстро взяла эмоции под контроль.

– У меня в кармане кольт Румба, если не намерены танцевать…

За секунду все отстранились и, капитулируя, задрали руки.

Кэтэрин рассмеялась.

– До связи, детка… – шепнула ей Лена и попятилась задом. К Мафе опасно поворачиваться спиной.

Грозный щелчок под пальцами Баба с ветром унёс и друзей Кэтэрин, освобождая прохладное пространство восходящим лучам солнца.

Глава Четвёртая

Тот, кто возомнил себя смерчем, в сердцевине зияет пустотой.

(Гэр Скверношопот Ива Тальева)

– Кэтэрин Вэйс, ну-ка, поднимай свой гулящий зад с постели и дуй умываться.

В 08:59 Мафа стояла у постели внучки с кружкой крепкого цикория. Целых три часа она отвела той на сон.

– Что? Сколько времени? И почему это мой зад гулящий?

– Ну и выражения при старших, – отхлебнула бабушка чужой напиток.

– Я первый раз пошла гулять ночью, тем более с твоего разрешения, – девушка поднялась с постели, потирая виски; её голос был уважительным, а вот лицо…

Хорошо, что они с друзьями под утро перешли на чай, иначе последствия могли бы быть похмельно-горизонтальными. Кэтэрин не частит с выпивкой, в её распорядке дня, составленном Мафой, нет графы «припить с кем-нибудь».

– Одной оплошности, чтобы появился повод подтрунивать, достаточно, – уголки губ баба дрогнули.

Аномальный феномен со сменой настроения Мафы проявлялся лишь тогда, когда она позволяла себе нервничать. Бабушка, что, за неё переживает?

– Я справлюсь, не изводись, мы вчера всё обсудили, – Кэтэрин давно переняла от неё умение не жаловаться.

Глаза бабушки пробежались по комнате, избегая столкновения взглядов; она себя корила, но натерпевшемуся с детства подростку этого незачем было знать.

Два часа и семь минут с незначительными миллисекундами у Кэтэрин выделили на сборы. Мафа под контролём держала утекающее время и спокойно подгоняла спросонья нерасторопную внучку. Ещё 15 минут Кэтэрин выделили на объятия с Ортуром. Брату, в отличие от остальных, понравилась новость о высокооплачиваемой работе сестры. Да, она уедет от них, но сможет повидать другие города и различные достопримечательности. Благодаря ей, может, и он однажды сменит рутинную обстановку и отправится путешествовать. Так он себя успокаивал с момента семейного сбора. Вчера перед сном, когда сестра уже умчалась в «Порог» а бабушка заперлась в комнате, у него всё же потекли мужские слёзы, эгоистичные и сакральные, но сегодня он был улыбчив и полон энтузиазма. Его добрый настрой передался и Кэтэрин. Целуя брата в макушку, она отмела страх перед расставанием, заменив его на цель исполнить мечту Ортура. Бабушка протянула 150 щитов на уже ожидающую её машину. Оплаты хватит для поездки в один конец. Обратно Мафа её не ждёт, по крайней мере сейчас, когда она в преддверии новой жизни.

– Твоя сила в голове, в руках и в решимости, – вместо, «всего доброго, моя дорогая внучка», мягче обычного произнесла Мафа.

Кэтэрин запомнила эту фразу и прокручивала в голове, пока ехала до салона мастера. То же здание, те же окна, но казалось, дом больше ей не удивлён.

Кэтэрин постучала. Двери открыл Костюм, только костюм тот же, а человек в нём нет. Брюнет с высоким лбом и ониксовыми глазами важно провёл пальцами по волосам и без натянутых улыбок, жестом пригласил её войти. В зале с зеркалами никого не было: неужели она приехала раньше остальных? Костюмчик спешно захлопнул уличную дверь, и от внезапно громкого звука Кэтэрин подпрыгнула. Произведённая реакция определённо повеселила парня: поманив пальцем, он повёл её за собой к кабинету. Девушка вдыхала кислород носом, выдыхала ртом.

Кабинет Мозьима тоже оказался пуст, причём совсем: ни стола, ни кресел, голые стены. Зато откуда ни возьмись нарисовалась дверь. Вчера она тоже здесь была?

Не успела Кэтэрин задать этот очевидно глупый вопрос, как Костюмчик щёлкнул замком и открыл дверь во внутренний двор. Тридцать, нет, наверное, около сорока девушек и юношей стояли под открытым небом среди различных турников, тренажёров и каких-то столбов с короткими проводами. Шум, гам и словесные перепалки заполоняли воздушное пространство. Так много кандидатов! Кэтэрин прикрыла веки, дав себе время успокоиться, и, открыв их, шагнула в предстоящий отбор.

Во дворе она появилась самой последней, даже, выходит, опоздавшей.

О том намекнул Мозьим, поднявшийся на помост.

– Приветствую вас, претенденты.

Небольшая пауза для ответных реплик.

– Каждая фамилия, допущенная к тестам, наконец отметилась прибытием. – Вот, ну это же точно реплика, брошенная ей с укором. – В ваших анкетах пунктуация отобразится плюсом. Но для получения предложенных нами должностей одного этого качества, увы, недостаточно. Нам необходимо знать все ваши сильные стороны.

Мозьим окинул толпу избирательным взглядом.

– Не бойтесь проявлять себя. Не сомневайтесь в оговорённом вам задании. Вчера были нестандартные вопросы, сегодня нам нужны неординарные действия.

Заинтригованные шепотки пронеслись гулом между собравшимися.

– Исполнительные, – прервал мастер начало рассуждений, – находчивые и смелые могут рассчитывать на должности от ста пятидесяти щитов.

Кэтэрин поморщилась. Умно напоминать о высокой цене за будущие старания.

– Также без задержек ведётся и отсев. Тот, кто не справится ни с одной из практик, к его сожалению, нам не подойдёт. Сейчас делитесь на семь групп и становитесь по командам у каждого гэра.

Он махнул на четырёх женщин и трёх мужчин, что стояли в шеренге за его спиной. Форма у них была довольно примечательная. Некоторых женщин украшали белые штаны и короткие кожанки из лис. Под меховыми куртками виднелись плотные туники, поверх которых, обтекая форму груди, красовались золотые корсеты. Они походили на богинь войны, охоты и мщения: туго заплетённые косы, глаза, подведённые сурьмой, и высокие, в цвет песка, тяжёлые берцы. Ноги на ширине плеч, кулаки за спиной, подбородки задраны. Красота, завораживающая силой. Неважно, какую должность занимали эти амазонки, Кэтэрин хотела к ним. И двинулась формировать строй у богини со светлыми волосами, что стояла в конце гэров.К мужчине в тёмном классическом костюме и лакированных туфлях набилась команда смазливых девушек. Его резкие скулы и раскосые зелёные глаза заворожили юных представительниц. Хорошо, что брюнеты не во вкусе Кэтэрин, ведь дамские чары в его строю включились на предел мощности: подмигивание, воздушные поцелуи, выпяченная грудь в излишне растянутых разрезах, но гэр игнорировал их и оставался бесстрастным. В официальном костюме стояла и четвёртая из присутствующих женщин: идеальные брюки со стрелками, немного удлинённый, как фрак, пиджак, белая рубашка. Но в отличие от её коллеги, что надел под жилет галстук, у неё на шее висела блестящая бабочка. К ней, кивнув в знак приветствия Кэтэрин, пошёл Дион. Улыбки нет, глаза прищурены — он явно серьёзно настроен. Зазевавшиеся группы направились к мужчинам в самой необычной экипировке. Кожаные штаны цвета хаки оголяли ноги от самых бёдер, полотнища соединялись лишь тёмной шнуровкой. Серые туники — в дырках, как после обстрела. Поверх — расстёгнутые шерстяные плащи, к которым на ремне крепился капюшон. Боевые ботинки блестели острыми металлическими шипами. Представители, по всей видимости, диковинных филиалов пугали, особенно один из них. Интересно, какую работу они выполняют? Кэтэрин решила: если попадёт к ним на практику, обязательно спросит.Отбор начался с обоюдной проверки на физические способности, командам велели размять мышцы и подготовиться. Кэтэрин поняла, что сила понадобится на любой вакансии, раз её массово взяли на проверку. А значит, испытания для неё закончились, не успев начаться… Её слабое тело не сумеет проявиться в физ. нагрузках. Саркариз, будь он неладен, при активных манипуляциях моментально сворачивает ей кровь и перекрывает дыхание. В лучшем случае Кэтэрин потеряет сознание, в худшем — с синими губами начнёт биться в инверсивных конвульсиях.. Ни то, ни другое не принесёт благоприятного впечатления для получения должности, но и отказываться от отбора из страха неудачи она не позволит.

– У них наверняка на экстренный случай есть врач, – Кэтэрин скинула с плеч кожанку и приняла упор лёжа. – По крайней мере, я на это надеюсь, – бурчала она, приступая к отжиманиям.

1… 2… 3… Девушка много лет не поднимала ничего тяжелее сумки с учебниками, а тут себя поднимать приходится. Руки дрожали, в области пресса, казалось, разлили кипяток, а на лбу и под мышками выступил пот. И это она всего лишь дошла до пяти. Рядом бойкая блондинка с крепкими предплечьями разменяла десятку и, судя по настрою, не собиралась останавливаться. Гэры — так же назвал их мастер? — внимательно вели счёт. Кэтэрин, перенеся вес на левую, более развитую сторону, смогла осилить ещё пару подъёмов, но на этом всё. Зарождающееся головокружение и сухость во рту сигнализировали: саркариз недоволен.

– Кэтэрин Вэйс, на беговую тропу, – махнула ей светловолосая воительница на тренажёр у кирпичной стены.

– Интересно, как она будет следить за мной и за остальными, кто ещё отжимается? – задыхаясь, лепетала Кэтэрин. Её дыхание не спешило восстанавливаться, хотя ей нужно было поторапливаться, а не показывать разваленность. Стряхнув с ладоней мелкие камушки, что впились в кожу при отжиманиях, она послушно поплелась на резиновый самодвижущийся ковёр.

– Ммм, за мной будет следить тренажёр, – простонала девушка, обнаружив сверкающие красным цифры у подножья с креплением.

Под Кэтэрин побежали первые метры. Данная проверка оказалась не столько на силу, сколько на умение держать в равновесии тело. Поручней нет, лишь разогнавшийся механизм, словно оживший асфальт, закрутился под ступнями. На удивление, для больной с детства девушки задание оказалось проще, чем ожидалось. Другие ребята, наконец заканчивая забивать дельты и трицепсы, переходили на те же баланс-сооружения. Из сорока четырёх кандидатов — Кэтэрин посчитала их — устояло всего одиннадцать. И среди этих одиннадцати оказалась и русоволосая язва со вчерашних разборок. А вот её дружок, шут с рыжим хвостом, с каждой попыткой выровняться съезжал на землю, но не сдавался. У Кэтэрин зардели щёки; сарказм уже не так сбивал ей дыхание, как вспыхнувшее раздражение. Шутник почувствовал на себе взгляд и обернулся. Раздутый нос и ярко-фиолетовая блямба на веке не придавали ему шарма. Хотя сам рыжий, похоже, считал иначе. С самодовольной ухмылкой и явной неприязнью в глазах он подмигнул Кэтэрин и с грацией обезьяны вернулся к упражнению. Его стрёмные заигрывания — обещание скорого разговора, осознала девушка. Внутри что-то ёкнуло. Ведь она не была бесстрашной или безрассудной, но, несмотря на появившееся в пальцах нервное покалывание, постаралась продемонстрировать безразличие. Маска предательски трещала, выставляя напоказ подрагивающую челюсть. Вчерашнее заступничество являлось скорее спонтанностью, чем рефлексией. Никогда до этого она не дралась: её били, она — нет. Дион, не заставший игру в гляделки, последним закончил отжимания. Гэр, видимо уже устав считать выдающиеся результаты, уверила его, что 739 раз более чем достаточно, и погнала проверять умение держать динамическое равновесие.

– Здравствуй, Кэтэрин! – Дион встал на ближайшее свободное к ней сооружение и не менее ловко чем она, побежал по дорожке. – Я прошу у тебя прощения… мне не нужно было портить твой вечер.

— Всё в порядке, — её голос дрогнул. — Чёрт, одышка — плохой знак… Ты наоборот помог, сам же знаешь.

– Мне важно, чтобы ты не злилась, я не хотел…

– Дион!! Дышим, бережём силы. Хотя у тебя их вагон, свои можешь не беречь… мои… мне оставь.

Она искренне улыбнулась, Дион — ей тоже. В образовавшейся между ними тишине были слышны только её сопение и гудки, сигнализирующие о преодолении новой стометровки. Кандидаты, которые устали от неудачных попыток с беговым балансом, были перераспределены на лаз. Двадцатиметровое сооружение из гладкого дерева служило тенистой скалой от солнца. Так, глядя издалека, ошибочно предположила Кэтрин. Лишь прижавшись к стене щекой, возможно будет различить крошечные выступы для подъёма. Те, кто не справился с проверкой на устойчивость, нешуточно запаниковали: оступиться на скалодроме чревато более серьёзными травмами, нежели упасть со скоростного коврика.

Первой сорвалась та самая девушка с крепкими предплечьями, следом за ней — брюнетка с дредами. Сложность заключалась даже не в том, чтобы удержаться на кампусбордах, а в том, как тело, изнурённое предшествующими проверками, реагировало на очередное задание. Силы истощались, вера в себя — тоже; казалось, легче сдаться, чем позорно, на всеобщее обозрение, провалиться. Парень с лицом как мятая бумага сумел добраться до вершины имитированной горы за довольно короткое время. И уже оттуда, как кот-охотник, по забору, правда со страховкой, прополз на канатах, висящих над всем тренировочным кортом.

– Коин Сног, ваше время и результаты физической подготовки зафиксированы, — громко крикнула ему амазонка с красными косами, собранными в пучок. — Можешь на скамье ожидать остальных кадетов, впереди самое интересное, — уже тише добавила она, но Кэтрин услышала.

Кадетов? Впереди интересное? Что это значит?

В любом случае успех Коина мотивировал оставшихся ребят на прохождение высокого препятствия. Никого не заботил сосед слева или справа — здесь выражение «идти по головам» обретало прямой смысл. Некоторые специально наступали на ногу или на пальцы соперника: благодаря чужому телу площадь для устойчивости становилась шире. Дион с Кэтэрин решили идти последними. Во-первых, пока ждут свободную стену, покажут лучшую выдержку на дорожках; во-вторых — собственно, СВОБОДНАЯ СТЕНА; в-третьих — отметить ошибки первопроходцев. Благодаря разбору падений и подъёмов они догадались, что нужно придерживаться середины кампусборда. С подобного положения реечные балки служат вспомогательным хватом. Тактику середнячка выбрали не только наблюдательные Кэтэрин и Дион. Русоволосая «подруга», всё ещё испытывающая ноги на дорожке, следила за тем, как у стены уже час возился их общий знакомый. У рыжего возникла проблема со страховкой.

Гэр в костюме, богиня и человек в драной одежде — последнего выбрала русая — зафиксировали результаты бега и отправили оставшихся на лаз. Ноги Кэтэрин, привыкнув к движению, неуклюже спотыкались на ровном месте, до сих пор чувствуя фантомные покачивания. Головокружение усилилось, добавились белые мошки, а язык будто сутки провёл в пустыне, мечтая о живительной влаге. Как она будет лезть 20 метров?

Успокаивала только страховка.

– Держи, верёвка готова к восхождению, – шут протянул Кэтэрин свои зацепы.

– Я сама себе подготовлю снаряжение, — кое-как держась за самообладание, процедила та. Страх всё ещё гнал предупреждающие импульсы по крови, но что-то запертое, потаённое желало противостоять ему.

– Тебе что, нравится людей обижать? — рыжий подошёл впритык, обдав дыханием её щёки. — Я думал, ты заботишься о чувствах других, а выходит — нет, мои ты жестоко ранишь. — Плутовская улыбка уголками вниз сползла с подбитого лица.

– Отошёл от неё, – вмешался Дион.

– А то что? – шутник, как гадюка, быстро переключился на новую жертву.

– Дион, не надо. — Кэтэрин встала перед провокатором, оставляя здоровяка за спиной. Она, конечно, Диону едва до груди доставала, но пульсирующая вена на его виске, сжатые желваки и темнеющая коричневая кожа на шее благоразумно заставили её вмешаться. Возможно, за себя Дион не заступился бы, но остался бы в стороне, когда задирают кого-то другого? Тем более Кэтэрин.

– Ты выглядишь как бакуган — кудрявый, с огромными лапищами, — а ведёшь себя как мелкая сучка. — Рыжий собрал скопившуюся в горле слюну и плюнул Диону в ноги, но тот и бровью не повёл.

– Что за задержка, кадеты? – Гэр-амазонка направилась к компании.

– Хренов трусливый мудак, – отчеканил Шут оскорбление и, растянувшись в миловидной улыбке, пялился на приближение гэра.

– Не можете поделить позиции? – Гэр взглянула в анкеты. – Я помогу. Вэйс левый край.

Это та верёвка, что предлагал ей рыжий. Молчавшая до того русоволосая хихикнула.

– Шатоло, вам смешно? Ваш край правый.

Шатоло закатила глаза, одарила присутствующих уничижительной улыбкой и пошла готовиться.

– Можно мне другой трос? – перебила Кэтэрин богиню, готовую озвучить назначение Диона.

– Коне-ечно! — приторно-сладко протянула гэр. — Вместе с минусом к исполнительности. Устроит?

Девушка поёжилась от угрозы минусом: к чему математическую чёрточку ни приставь, везде ожидается уменьшение. В случае Кэтэрин — уменьшение шансов получить необходимую для семьи работу. И подтрунивание амазонки пробудило в девушке ещё одну скрытую черту — раздражение. К чему надменность в простом вопросе? Может, гэр подстрекает кадетов послать всё к чёрту и вернуться по домам? К разочарованной Мафе, к скучной учёбе, к риску переехать на ледник, к взрослым проблемам, к Ортуру, который надеется когда-то отправиться с ней в путешествие. Нет. Пусть телом она и слабая, что скоро докажет лаз, но дух её крепче стали. Предстоящее испытание Кэтэрин окрестила проверкой на прочность. Оно не на исполнительность, оно на вшивость.

– Рой, середина, около Вэйс, — продолжила Богиня. — Долхов, середина, около Шатоло.

Места розданы, страховки надеты.

Чувства, сокрытые наглым образом под замок, пробивались наружу с каждым ударом пульса. Тук — неуверенность, тук — страх, тук — отчаяние…

Правая нога Кэтэрин нащупала низкий выступ, пальцы впились в толстую балку. Она с усилием подняла свой вес. Дион, несмотря на габаритность, довольно легко преодолел начальные три метра. Дальше дощечки для хвата увеличивали промежуточное расстояние, но замедляться — плохая тактика: руки каменеют, пальцы от напряжения сводит судорогой.

– Кэтэрин, ты как? — крикнул здоровяк девушке, которая, к её собственному удивлению, отставала всего на пару метров.

– Как саннийский паук, — радуясь удачному восхождению, улыбнулась она. — Шатко, как на льду, но ради крови карабкаюсь.

Дион понимающе кивнул. Для Кэтэрин брат с бабушкой — те, ради кого она и по огню пройдёт, и ледники сдвинет; что ей тут пальцы в мозоль стереть?

– По поводу крови, подходящая бутафория, – скалясь лошадиными зубами, вклинился в их беседу Долхов.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Дион.

Рыжий втянул воздух, собрал с гортани слизь и вновь смачно харкнул в здоровяка.

– Мой тебе ответ, выродок, — заржал тот от собственного остроумия и продолжил взбираться; им была пройдена отметка семь. Шатоло оказалась не новичком в скалолазании: как древесная кошка с самого старта, не распыляясь на колкости, она расходовала силы только на восхождение по стене. Спустя всего минуту русоволосая ловкачка коснулась рукой поднебесного каната.

– Шевели своей симпатичной задницей, – подразнила она шута и пошла на рекорд этого испытания.

На кампусборде осталось трое.

Тело Кэтэрин сотрясалось от боли, мышцы раскалёнными прутами раздувало под кожей, пот со лба щипал глаза. На пальцах с непривычки вылезали и тут же лопались мозоли. Лёгкие горели от нехватки кислорода. Наконец, сквозь пелену перед глазами, девушка разглядела отметку 14. Очередной перехват показался далёкой и мелкой выпуклостью, но кроме него ступать больше некуда. Вцепившись пальцами в доски, Кэтэрин потянулась к колышку. Чуть-чуть, ещё чуть-чуть… рука соскользнула, и она полетела вниз. Ужас сковал тело, но не горло — из него рвался крик, перекликаясь с чьим-то хохотом. Блокировка верёвки инерционно приняла на себя вес девушки, что спровоцировало страховочный трос лопнуть. Восемь джутов, семь, шесть… Долхов широко распахнутыми глазами смотрел, как рвётся подрезанная им экипировка Кэтэрин.

Пятая Глава

Не умеешь плавать? Значит умеешь

тонуть.

(Гэр Скверношопот Олса Чен)

– Кэт… – вскрикнул Дион, охваченный паникой.

Их отрыв был незначительным, но в сложившейся ситуации катастрофическим.

– Держись, держись, – тараторил он, сбрасывая оцепенение; ноги и руки искали пазы для обратного лаза.

– Я иду к тебе…

Кэтэрин болталась на пяти джутовых нитях, словно кусок мяса над львиным загоном. Если канат лопнет, устланный плиткой корт разберёт её на куски и кости. Необходимо что-то делать, иначе она… умрёт. В голове вместо спасительных идей крутились позы разбившегося насмерть тела. Где-то наверху кричал Дион, снизу о чём-то инструктировали в рупор, а нитей осталось четыре. Она зажмурилась: что это — принятие, безысходность, слабость? Нет, это обращение к памяти. Прочитанные книги, листы, страницы, их обложки, названия, слова. Абзац!

«Инстинкт самосохранения стрессом раздражает надпочечники человека, те, в свою очередь, выбрасывают в организм гормон адреналин, который способствует повышению реакций, психологической активности и бодрствованию».

Кэтэрин открыла глаза и, больше ни о чём не задумываясь, качнулась к стене, ладони бросили сжатый, но, увы, не спасительный трос. Надпочечники взбеленились, зрачки расширились, сердце замерло. Один шанс и несколько секунд свободного полёта. Правую руку подвела реакция, ей не удалось вцепиться в хват, но подоспела левая. Пальцами Кэтэрин поймала зачищенную до блеска доску и, воспользовавшись этим, нащупала опору под ногой. со второй попытки вероломная рука всё же вцепилась в лаз. Когда Кэтэрин наконец вжалась в стену, на её страховке оставалось всего две связующие нити.

— Я здесь, ты в порядке, я здесь, ты невероятная, я рядом, – без умолку болтал Дион, поравнявшись с Кэтэрин..

Его ошарашенные глаза изучали волосок, на котором удержалась девушка. Он сгрёб её на проверенную страховку. Кэтэрин пришлось обвить его талию ногами, а крепкую коричневую шею — руками. Внизу ждал расстеленный пенопрорезиненный матрац, его установили какие-то секунды назад. Если бы она не спасла себя сама, не спас бы никто.

— Прости, – Дион, смотря на выступы, запястьем регулировал спуск страховки. Вторая его рука лежала на спине Кэтэрин и крепко прижимала к нему. – Я подвёл тебя.

Она окинула парня взглядом.

В глазах цвета ночи ледяным металлом отблёскивал страх, но он всё же держался стоически, в отличие от Кэтэрин. Адреналин улетучивался из тела, оставляя власть дрожи и… гневу. Ужас Диона был незрим, но, как энергия, ощущаем. Почему он так сильно переживает за чужого ему человека? Они знакомы сутки. А Кэтэрин почему ради него бросилась на амбразуру, за которую сейчас, собственно, чуть не поплатилась жизнью? Наверное, название поступкам — сопереживание и доброта. В любом случае Диону извиняться не за что. Вмешаться во вчерашнее гнобление — её решение, а испортить жизненно необходимую экипировку — выбор Долхова. Дион тоже понимал, откуда растут пакостные руки. Стоило здоровяку взглянуть на зависающего над их головами рыжего, желваки заходили тёмными водами. Тот, облокотившись на свой целый трос, с блаженным удовольствием наблюдал за учинённой им недотрагедией.

— Ты ничего плохого мне не сделал. – Кэтэрин обхватила подбородок Диона, переключая внимание на себя. – И спасибо, что подрабатываешь подъёмным краном, точнее — спускным.

Её попытки пошутить, вперемешку с дрожью от пережитого страха, не успокаивали Диона, но ради Кэтэрин он выдавил улыбку. Наконец, крупный ботинок ступил на землю. Девушка ещё никогда раньше не радовалась устойчивой поверхности так, как сегодня.

— В связи с неисправностью вашей экипировки, Кэтэрин Вэйс, — подоспел для помощи в расцепке гэр в рваной футболке. Гэра-богиню, похоже, отчитывали за невнимательность к снаряжению. — Повторно вы на кампусборд не отправитесь, — продолжил тот, отстегнув последние ремешки с её бедра и спуская Кэтэрин на плитку. — Мастер Мозьим отметил ваши физические способности, потому в том нет необходимости, и если вы не нуждаетесь в медицинском осмотре, отправляйтесь на скамью. Скоро начнутся тесты. А вы… — гэр переключил внимание на Диона, не давая Вэйс даже прокомментировать нужду в докторе, — всё же должны закончить лаз.

Кэтэрин резко обернулась к здоровяку, который до сих пор продолжал держать девушку за талию. В его лице не было ни протеста, ни одобрения. Дион Рой походил на незаинтересованный в направлении айсберг.

– Но как же… – начала за него Кэтэрин, когда тот всё же согласился с условиями.

Молча он переложил свою тяжёлую руку на широкие, однако девичьи, плечи и повёл Кэтэрин к скамьям.

– Говорят, дальше – больше, – улыбнулся он ей одной ямочкой. – Подождёшь меня?

Она кивнула: разве можно по-другому? Между ними теперь не только незримая нить понимания, но ещё и недорванный страховочный канат. Ладонь в её полголовы мягко погладила Кэтэрин по щеке. В этом проявлении девушка считала немое обещание, но не смогла понять, нравится ли оно ей. Дион огляделся, видимо, убеждаясь, что по соседству с Кэтэрин не кружит опасность, и вернулся к стене.

– Удачи, – Шепнула она.

По телу пробежал мороз, гонимый ветром, предшествующим смене погоды. Девушка сходила подобрать брошенную куртку и на одеревенелых ногах вернулась к остальным наблюдать за тем, что следовало бы остановить.

Щелчок карабина Диона отразился эхом в создавшейся вокруг тишине. До того галдящие кандидаты, завидев произошедшее и, возможно, примерив участь Вэйс на себя, умолкли. Дион в то время размашистыми движениями, словно медведь на ветках, преодолел половину дистанции гораздо быстрее, нежели в первый раз.

– Оказывается, он здорово сдерживался... – тихо шепнула Кэтэрин.

Глаза, полные тревоги, пристально наблюдали за каждым хватом Диона. Здоровяк приближался к отметке 20, а там его уже ждал показушно нерасторопный Долхов. В самом деле ждал. Кэтэрин занервничала ещё больше: почему этот кусок дерьма не заканчивает полосу? Почему медлит? Он что-то задумал.

«Он хочет навредить!» — завопил внутренний голос.

Девушка, прислушавшись к интуиции, сорвалась с места и, что было сил в забитых ногах, побежала к стене. Перед ней, словно из-под земли, вырос гэр в шипованных ботинках — не тот, что отправил Диона повторно на лаз, а тот, на которого она пялилась ещё во время речи Мозьима, а после сочла самым устрашающим из присутствующих.

– Вэйс, у вас какие-то проблемы? – спросил тот, преграждая путь.

– Возможно, скоро будут, – рыкнула она, пытаясь обойти коренастого гэра.

– Я не могу допустить вас к кампусборду, вы от него отстранены.

Девичьи глаза затягивали грозовые тучи. Накатывало желание вывалить на умника скопившийся гнев. В серебряной голове Кэтэрин варьировались события: от предвзятого отношения к посетителям салона до упыря, что там наверху скоро начнёт самоутверждаться. Но на скандал не было времени.

— Дион! — закричала она, игнорируя гэра, который до этого так или иначе приковывал к себе её внимание.

– Дион!!!

Даже на отжиме она сделала дополнительные два подъёма только потому, что ей показалось, будто он на неё смотрит. На дорожке она оценила его манеру жестикулировать и держать строгое лицо — хоть с кандидатами, хоть с коллегами. Ещё заметила небрежную походку с лёгким покачиванием мускулистых плеч. А сейчас…

– ДИОН!

Он был важнее.

— Вэйс, в чём дело? — озадаченно гэр взглянул на стену, к которой рвалась эта сумасшедшая, а потом и на неё саму. Сливовые глаза осматривали Кэтэрин на предмет травм: не может же девушка так резко обзавестись паранойей.

– Вэйс?

Она задрожала до стука в зубах.

Дион взобрался на самый верх, теперь предстояло лишь перекинуть страховку на небесный канат, но почему-то он стоит и не делает этого… К нему шагает Долхов.

– Дион… – с шёпотом вырвался выдох отчаяния, а за ним и крик, в тот момент когда, шут размашистым движением толкнул Диона в грудь.

1,5 метра. Всего 1,5 метра был участок, с которого может сорваться её… друг?

– Алик! – окликнул гэр собрата по форме, заключая Кэтэрин в тиски, далёкие от объятий. Её реакцией на нападение стал рывок вперёд и очередная попытка попасть к стене.

– Держи девушку, я наверх.

Алик перехватил вырывающуюся Вэйс, едва увернувшись от острого локтя.

– Держи крепко, она бойкая, – добавил безымянный гэр, расстёгивая пряжки на пальто.

Стоящие поодаль богини бросились передвигать матрац. Костюмчики сохраняли порядок в рядах кандидатов. Мастер Мозьим же просто наблюдал за происходящим; его бездействие отчего-то привкусом соли проступило у Кэтэрин на языке. Дион получил кулаком в живот, затем в челюсть, а в ответ… в ответ ничего не сделал. Новый удар пришёлся по бедру и голеностопу; в нарушенном равновесии Дион припал к Долхову на колено. Гэр, взявшийся разнять стычку, не тратил времени на экипировку страховочного снаряжения. Он впился пальцами в выступ на высоте своего роста, поставил обе ноги на нижний ряд досок и тут же, оттолкнувшись в прыжке, перехватил руки через балку в допустимый хват. Подобная техника опасна даже с тросом, а без него — вовсе смертельна. Зато превосходила в скорости. Только благодаря рукам гэр удерживал себя на весу. Выверенные манипуляции спешно сокращали расстояние от него до небесного каната. Он невероятно быстр: если Дион взбирался как стрела, то гэр походил на молнию.

С островка безопасности донеслись очередные удары. Рыжий вцепился в ворот футболки Диона и с головы зарядил тому прямо в нос. Здоровяк продолжал стоять на коленях, не пытаясь защищаться. Долхов о переносицу Диона расшиб лоб, что раззадорило его ещё сильнее. Матом, в примесь с плевками, рыжий заставил Диона встать и подойти ближе к краю. Сердце Кэтэрин совершило диаметральный переворот и ухнуло в ботинки.

Гэр, хвала Покровителю, уже забрался на противоположную от сцепившихся сторону. Шут его не заметил, действия стали резче. Упёршись подошвой в пол, он вскинул локти для финального толчка.

– Следующей будет твоя сука, – с тем же презрительным выражением рявкнул он и…

Дион изменился. Глаза цвета ночи заволокло. Гэр уже бежал схватить Долхова за свитер и оттащить от парня, но Рой оказался быстрее. Он врезал рыжему ладонью в висок, и раздался хруст. Шут рефлекторно качнулся к обрыву и полетел наземь, прямо на пенопрорезиненный матрац, но спасти его он уже не мог. Долхов умер ещё на высоте в 20 метров. Гэр, торопившийся спасти Диона, остановился; в его выражении не возникло осуждения или ужаса. Взгляд гэра сверлил лишь вопросом. Рой принял его укор, не склонив, как обычно, голову; лишь тяжёлое дыхание выдавало в парне, что он разбит.

– Рой, ты в порядке? – гэр шагнул в его сторону.

– Если вы к тому, хочу ли я скинуть кого-нибудь ещё, то нет.

– Это, конечно, немаловажное заявление, но я интересуюсь твоим самочувствием. Головокружение, тошнота? Отойди от края.

Гэр, серьёзно? Дион только что убил человека… опять.

– Спасибо, я цел.

– На это, конечно, не похоже, – с оценивающим взглядом гэр продолжил двигаться к кандидату.

Вчерашние царапины парня покрылись корочками, свежий рубец на губе кровоточил. Долхов не смог сломать ему нос, но синяки от удара всё ж поползли под глазные пазухи. В остальном пострадала одежда.

– Жить точно будешь, – тем же спокойным тоном обнадёжил гэр.

– Теперь Вы меня успокаиваете, что не столкнёте?

– Поехали вниз.

Гэр приблизился к смирно стоявшему парню и перехватил висевшую у его пояса страховку; карабин кандидата ловко подцепили на канат.

Дион посмотрел на него, недоумевая, а гэр продолжил удивлять.

– Ты завершишь полосу. После я дам тебе четверть часа, чтобы ты глотнул воды и восстановил силы, – светловолосый гэр был на голову, а то и на полторы ниже Диона, но, казалось, всё равно смотрел сверху вниз. – Мне жаль, что тебя постигло душевное потрясение, да так не вовремя, но отбор должно пройти сегодня. Других дней для этого не будет.

– Вы не передадите меня в судейство? – Дион не поверил услышанному.

– Я не хочу, чтобы ты из-за справедливого поступка лишил себя достойного будущего. И нет, я не сдам тебя властям. Мастер Мозьим… – запнулся гэр, – он тоже не допустит. Давай, парень, твоя девушка переживает за тебя там, внизу.

Дион, оторопев, не мог пошевельнуться; под кожей зудело клише убийцы, а его таковым не признают и не называют. Собственные демоны отнесли Диона далеко от реальности, а потому он не сразу понял, про какую девушку сказал гэр. Но когда Дион догадался, на чей счёт гэр ошибся, отрицать стало поздно. Блондин в драной майке спрыгнул на карабин Долхова и поехал к земле, придерживая механизм голой рукой. Оторвав от себя докучливого Алика, Кэтэрин, как и обещала, направилась ждать Диона у конца каната. В её душе царила буря, негодованию мог позавидовать кратер вулкана. Что не так с этим дебильным местом и этими неадекватными людьми? Какие-то минуты назад она сама чуть не сорвалась с этой проклятущей стены. Её на себе спустил Дион. И следом же херовы проверяльщики решили снова заставить его забраться на двадцатиметровую верхотуру, что даже не уставшему телу даётся непросто. Сранная миниатюрная крыша, на которой на виду у всех избивали Диона, тоже не помеха, чтобы отправить парня заканчивать дурацкий отборочный тест. Их испытания предусматривают выживание? Кэтэрин кипела, переполняясь яростью, но стояла на месте, впиваясь ногтями в ладонь; она дождётся друга и свалит отсюда к чертям собачьим.

Чего явно не собирались делать другие кандидаты. Для них, оказывается, норма — видеть летящих с неба людей. Когда Долхова вытаскивали с матраса, у Кэтэрин тошнота подкатила к горлу. Свисающая голова на вывихнутой шее, обмякшее тело и тёмная струйка, стекающая изо рта. Мурашки испещрили кожу Кэтэрин от вида мёртвых глаз. Долхов наверняка предпочёл бы в них запечатлеть иронию или ненависть, рьяно исходящую от него, но посмертным его чувством стал испуг; стеклянный взор навечно застыл в страхе.

– Дыши, Кэтэрин… глубже, – велела себе она, когда гэр спрыгнул около неё первым.

Ровное приземление, твёрдая поступь.

Стоит ли ему сказать что-то в след?

– Дион, – выдохнула девушка и обняла парня, как только его подошва коснулась земли. – Мне жаль.

Забыв о ссадинах на груди, Дион резко прижал её к себе и замер. Ледяная агония выжигала его внутренности инеем. Чудовище, убийца, ничтожество — таких слов от неё ожидал Дион, а она заключила его в объятия. Тепло Кэтэрин стало для него облегчением, спасительным кругом, отдушиной. Лишь для него, но не для совести.

– Дион Рой, ваше время зафиксировано, – подошла к ним гэр в женском костюмчике. – Готовьтесь, как и остальные, к следующему этапу.

– Мы уходим, – Кэтэрин отступила от Диона с каменным лицом. – Вычеркните из списков Вэйс и Роя.

– По какой причине? – вмешался в назревающий конфликт гэр-блондин, уже приодевшись в пальто. – Я разберусь, – кивнул он Костюмчику.

– Держи их анкеты, Лука, – протянула она два тонких листа.

– Спасибо, Ниер.

– Рано благодаришь, – вильнула она бёдрами, перекинув соломенные кудряшки через плечо. – Я сообщу Мозьиму, – бросила она напоследок и ушла.

Лука на крайнюю фразу никак не отреагировал, но она наверняка задела его эго; гэр сменил тон.

– Я задал вопрос, Вэйс, – на фамилии он сделал акцентное ударение.

Кэтэрин посмотрела на Диона, тот скрестил перед собой руки и нахмурился. В его позе читалось несогласие, но выразит он его, видимо, позже, наедине.

Как тактично, оценила она про себя.

– Я не расцениваю свою жизнь или жизнь Диона как разменный щиток.

– Мы тоже, – парировал Лука. Кэтэрин сощурилась.

– Только что погиб человек, – она не стала плохо говорить о мёртвом, – а вы даже не остановили отбор.

– Это невозможно.

– Для вас не имеет значения, что будут делать кандидаты, чтобы получить ваши умопомрачительные должности.

– Неверное суждение, – опять перебил её Лука.

– А для меня именно они не имеют никакого значения, – продолжала Кэтэрин, повышая голос. – Я не готова поступаться своими принципами и убеждениями даже ради миллиона щитов.

– Тебе и не нужно этого делать, – стал терять самообладание уже Лука. – Оставайся собой.

– И жди, пока тебя изобьют? – она на эмоциях сделала шаг к гэру.

– Вздор, – Лука шагнул навстречу.

– Никто не предотвратил потасовку! – крикнула она, уставившись в винные глаза, которые не менее яро всматривались в неё. – Вы не спешили.

Её макушка едва доставала Луке до плеч, расстояние между ними уже не пропускало гуляющий ветер, а нос учуял запах. Хвоя со сладким глинтвейном. Он пах преддверием зимы.

– Я спешил, – Лука склонил к ней подбородок. Ей же пришлось задрать голову, чтобы не смотреть в мужскую грудь. Как раз на уровне её лба была порвана туника, оголяя загорелую кожу.

Пасмурный цвет с вызовом прожигал винный.

– Спроси у своего парня, мне не хватило секунд, – прорычал он. Тёплое дыхание обдало щёку Кэтэрин.

Её пульс участился, лицо бросило в жар.

– Он не мой парень, – беспардонно процедила она гэру в лицо. Что бы ни значило это звание, его явно требовалось заслужить.

Лука растянулся в многозначительной улыбке. На нижней губе проступил грубый белый шрам. Кэтэрин неосознанно переключила внимание на губы.

Улыбка исчезла так же внезапно, как и появилась.

«Прости... те», – хотела сказать девушка, отводя взгляд, но буквы на её языке перепутались, выдав:

– Я больше и минуты здесь не задержусь. – Кулаки упёрлись в бока, каблуки чиркнули по плитке, она повернулась, чтобы вернуться к Диону.

– Передавайте привет вашей бабушке, Кэтэрин Вэйс.

Отсалютовал Мозьим, равняясь с Лукой.

Шестая Глава

Чувства подвластны лишь чувствующему, мы не более, чем провокаторы.

(Гэр Последневздох Сукут Борьев)

“Привет вашей бабушке”

– Вы знаете Мафу? – тут же остановилась и обернулась Кэтэрин.

– Какую-нибудь обязательно знаю, — мастер задумчиво постучал пальцем по подбородку.

– Вы… – начала Кэтэрин, но Мозьим её опередил.

– Дион Рой, у вас отличные физические показатели. Рассчитываю видеть вас в нашем штате, и… я буду в ряду первых, кто не позволит вам уйти, взирая на достижения, — мастер коснулся плеча рядом стоящего гэра. — Лука.

Кэтэрин бросила на того испытывающий взгляд, но гэр уже потерял к ней интерес.

– Дион Рой, наше желание ты услышал, — обратился к кадету Лука. — Но в любом случае решение за тобой.

Гэр запустил ментальный камень в огород Вэйс:

– Приглашаю тебя в академию Стэнего для обучения и работы под моим покровительством.

У Кэтэрин отпала челюсть: её бунт не увёл друга от отбора, он привёл Диона к его прохождению.

Дион повернулся к Кэтэрин.

– Прости, – прошептал он.

Дальше его слова вовсе лишились звука. И хоть девушка не являлась чтецом по губам, но, «Мне нужна эта работа» как-то да разобрала.

Зачем Дион перед ней извиняется? Кто она ему вообще такая, чтобы принимать решения за взрослого парня? Её поведение вышло нечестным по отношению к нему. К щекам прильнул стыд, взбунтовавшаяся гордыня уползала восвояси.

– Это ты прости, – вздохнула Кэтэрин.

– Вэйс! – Мозьим вернул к ней внимание. Лука с Дионом повернули идти к салону. – Вы вроде о чём-то меня спрашивали?

– Да, – опустошённый взгляд, проводил удаляющиеся спины. – Вы говорили о моей бабушке, – голова никак не поворачивалась к седобородому Мозьиму.

– Верно. Прекрасные женщины — бабушки, от них происходят мамы и папы. Не так ли? У вас ведь есть мама?

– Нет, – спокойно ответила та, всё же встретив взгляд серых глаз.

Слишком много за последние часы израсходовано эмоций. События, как град, обрушивались на непривыкшую к такому головушку. С девяти лет качели чувств настигали девочку лишь из-за интригующих книг. В остальном Кэтэрин держала рассудок холодным и даже сердечные дела проживала умом. Контроль — это первое, чему научила её бабушка. Сейчас же переизбыток не зависящих от неё факторов отобрал правление у разума и добрался до резерва с подавленными переживаниями.

– Соболезную, – искренне нахмурился Мозьим. – Вас опекает отец?

– Разве день вопросов был не вчера? – резче бросила Кэтэрин.

Та информация косвенно относилась к делу, здесь я затрагиваю личное, но если это запретная тема — не желал обидеть, — мастер отступил, держа руки за спиной. — Собственно, и задерживать не стану. Всех благ вашей семье, особенно Мафе, кем бы она вам ни приходилась, — дополнил он и отвернулся, собираясь уходить.

Имя баба подействовало как блок питания для аккумулятора: где-то в затаившихся нервных окончаниях разлилось сомнение, любопытство и… опять злость. Да сколько же её в ней? Девушка обязательно переговорит с собой об этом позже, но а пока… она передумала уходить. Что за хитрая манипуляция с их стороны? Кэтэрин сорвалась с места, перейдя на широкий шаг, и догнала Мозьима, который довольно неспешно удалялся к скамьям.

– Скажите честно, вы знаете мою бабушку? – обогнула она его.

Тот улыбнулся.

– Давайте так, Вэйс. Оставайтесь, пройдите ещё несколько пустяковых тестов, и тогда я вам откроюсь.

Вот это поворот.

– К шантажу у меня отношение негативное, — буркнула она и, вспомнив наконец о существовании мобильных телефонов, принялась судорожно щупать кожанку.

Карманы на куртке закрыты, но… пусты.

– И к воровству тоже, – насупилась Кэтэрин.

Мозьим, наблюдавший за ней всё это время молча, растянулся в улыбке ещё шире, даже едва выпирающие клыки стали заметны.

– Во-первых, — поправил он бороду, — это не шантаж, а предложение. Во-вторых, это не воровство, а сохранение душевной семейной идиллии.

Кэтэрин одарила его осуждающим взглядом. Мастер задрал раздвоенную бровь:

– Ни в одной из последующих проверок ты не столкнёшься ни с одним из кандидатов. Только ты и задание.

Мозьим больше не улыбался, его гримаса резко сменилась на серьёзность.

– Независимо от того, как пройдёт твой отбор, после него ты можешь спрашивать меня о чём пожелаешь.

Кэтэрин, вглядываясь в мастера, задумалась.

Им действительно настолько срочно необходимо закрыть свободные вакансии или здесь происходило что-то иное? Она заметила необъективное отношение к себе. У каждого ли в отборе изъяли телефон? Наверняка Мафа знакома с мастером, это многое бы объяснило. Как минимум поблажки, которые перепадали ей на протяжении каждой проверки. Рассуждения и безответные предположения наматывали увесистый клубок нервов.

– Ладно, – кивнула она. – Но всё это, – окинула она рукой территорию, – более чем странно.

Мозьим пожал плечами.

– Что же ты дальше скажешь? – он указал на столб с проводами.

– Не расчленяйте на органы, мне они самой нужны.

Мастер расхохотался так, что, казалось, плитка под ногами задрожала.

В остальном он не соврал: кроме Кэтэрин, на площадке из кандидатов никого не осталось. Одиночество могло бы насторожить, но у каждого столба стояло по гэру. Семь столбов, семь гэров. Луки среди них не было, наверняка где-то в сторонке он уже просвещал Диона азам профессии. Кэтэрин вздохнула, даже в мыслях не угадывая примерного сценария уготовленных тут испытаний. Зато ей разрешили подходить к тестам в хаотичном порядке. Начать она решила со столба, у которого стояла богиня с пучком из рыжих кос.

– Здравствуйте, – Кэтэрин подошла к женщине, борясь с переживаниями.

– Приветствую, кадет.

«Кадет? Нас точно вербуют в военные войска».

– Вытяни руки перед собой.

– Будет больно? – девушка не спешила выполнять приказ.

Гэр оторвалась от распутывания шнуров и подняла голову. Казалось, она только сейчас поняла, что перед ней живой человек.

– Возможно, Кэтэрин, но… — женщина подбирала слова, — что бы ты ни чувствовала, поступай так, как действительно воспринимаешь обстановку. Не пытайся геройствовать или, напротив, игнорировать происходящее, если не считаешь это нужным, — последнее она сказала совсем тихо.

Почему? Это совет? Наставление? Предостережение? Их словесную перепалку никто не слышал. Расстояние между тестовыми столбами — около пяти метров, да и железки с щупальцами гудели, как трансформаторные будки.

– Готова?

Кэт кивнула, не будучи в том уверена, хотя что может случиться? Перед ней просто столб. Может, её начнут бить током… тогда фраза «не геройствуй» подошла бы, а вот «не игнорируй»… Боль невозможно игнорировать.

Гэр прикрепила липучку к локтевому сгибу и к шее девушки. Дёрнулась та лишь от ледяной руки амазонки, что залезла ей под майку, чтобы достать до сердца. Кэтэрин не противилась.

– Что мне делать?

Амазонка вернулась к столбу.

– Слушать себя, – единственное, что успела расслышать Кэтэрин, прежде чем всё исчезло.

Стало тихо, темно и холодно. Паника незамедлительно скрутила живот, рефлексы взвыли отрицанием, не выходило даже коснуться себя. Покровитель, что происходит? Она оглохла, ослепла, умерла? Кого винить в столь глупой кончине — судьбу? Да, она та ещё стерва: ни сочувствия, ни учтивости. Кэтэрин попыталась вдохнуть, но ничего не вышло: лёгких нет, её нет. Вдруг сквозь пожирающие страхи и хаос домыслов она различила какой-то отдалённый звук, похожий на резкие, рваные порывы ветра. Её что, вырубили и несут на заклание? Ощущения движения нет, но шум раздавался всё более отчётливо. Ярый, громкий, сквозной, как у автомобильной дороги. Сквозь ресницы стали пробиваться отблески света, но пока мутно: взор размывало, будто Кэтэрин отходила от глубокого сна. Слух не подвёл, глаза, прозрев, подтвердили, что она у дороги. Но как? Как она здесь оказалась? Широкая проезжая часть с регулируемым перекрёстком. Кэтэрин стоит на пешеходном переходе, светофор горит красным. Вокруг приличное скопление людей — в городе час пик, — но все какие-то безликие, серые, неинтересные, а вот девушка с фиолетовыми волосами привлекла внимание.

В голове Кэтэрин раздался её собственный голос:

– Скажи, пусть шагнёт под машину.

– Что? – не поняла она, оборачиваясь. Окружающая масса стояла недвижимо.

– Ей нужно попасть под автомобиль, помоги ей.

– Нет, – Кэтэрин затрясла головой. – Я не буду её толкать.

– Не толкай, шепни на ушко, дальше она сама всё сделает.

Светофор запищал, сигнализируя о переключении индикации, начался обратный отсчёт.

9, 8…

– Скажи ей.

– Нет, – внутреннее напряжение сбило дыхание.

– Она тебя послушает.

6, 5…

– Я сошла с ума?

Кэтэрин попыталась ущипнуть себя, но руки онемели. Шевелиться могла только нижняя часть тела. Конечно, ей ведь нужно подойти к девушке.

– Сделай это, скажи ей, скажи…

4, 3…

– Не-е-е буду! – закричала Кэтэрин. Толпа неодобрительно уставилась на неё.

2, 1. Сигнал сменился на зелёный, люди принялись переходить через дорогу. Все ушли, и та, с фиолетовыми волосами, тоже. Кэтэрин осталась стоять с тишиной в голове и непомерным чувством облегчения. Мгновение — вокруг снова стало темно и глухо.

– Кэтэрин Вэйс, слышишь меня? – голос рыжей амазонки пробивался сквозь пустыню несуществования.

– Да, слышу.

Она вернулась во двор салона, на корт. Семь гэров оценивающе и выжидательно посмотрели на неё. Чего им, блядь, надо? Если бы не слабость в теле, Кэтэрин бежала бы отсюда стремглав. Но её мутило. Ватные конечности покалывало.

– Попей, – гэр протянула стакан с водой.

Кэтэрин залпом осушила его. Органы, будто после трейлового марафона, слипались от жажды. Стало легчать — настолько, насколько это вообще было возможно.

– Ничего не хотите объяснить, какого х… – она удержалась от сквернословия. – Что со мной происходило? – Кэтэрин наклонилась, ища опору в коленях.

Гэр-богиня коснулась столба, тот загорелся красным.

– Ты не справилась с первым тестом, – ровным тоном оповестила та.

— Я не спрашивала о результатах, — девушка наконец выпрямилась. — Меня волнует, как я оказалась в другом месте и почему мой собственный голос велел стать виновником аварии и, вероятно, человеческой жертвы?

— Всё очень просто, девочка, — вклинился зеленоглазый гэр в костюмчике. Его обаятельная улыбка сейчас раздражала Кэтэрин. — Мы обладаем высококаноническими технологиями, наши заводы ваяют исключительно инновационные изобретения, хотя рамы — наш основной конёк. Аппарат сгенерировал для тебя задание, но, увы, ты с ним не справилась. Иди ко мне, посмотрим, на что ты ещё способна.

– Я не девочка, – зло бросила ему Кэтэрин и тут же отругала себя за несдержанность. – Если ваши тесты однотипные, то я обречена на провал.

Она разжала кулаки и постаралась выдохнуть.

Гэр улыбнулся ещё шире.

– Уверяю, нам есть чем тебя удивить, – в руках он потряс присосками от своего столба. – Моё пройдёшь.

Кэтэрин поёжилась: от одного воспоминания о тёмной пустоте волоски на руках вставали дыбом. Но любопытство порой сильнее страха; в её жизни вряд ли где-то ещё встретится подобная техника. Она пошла.

Методика крепежа прежняя, единственное — прикрепить провод у сердца подошла Ниер, напарница «костюмчика».

– Потом иди ко мне, – шепнула Ниер, уже опуская майку.

Девушка промолчала.

– Готова?

Ответить та не успела — темнота окутала её с ног до головы. «Замечательно», — хотела буркнуть Кэтэрин, но, оказывается, над голосом она здесь тоже не властна. Можно признать, второй раз ей дался легче. На слух уже стал проскакивать знакомый гам — дорога. Но в этот раз девушка не стояла на обочине, теперь она сидела на террасе летнего кафе и наслаждалась каким-то пикантно-сладким напитком. Это задание по определению было приятнее прошлого. За соседним столом над кипой бумаг работала барышня. Высокая строгая причёска, очки в роговой оправе и милое, хоть и, видно, очень серьёзное лицо. Настолько увлечённо она трудилась над текстами, что даже не замечала парня с соседнего столика. Тот дважды, шепча что-то под нос, пытался подойти к барышне, но всякий раз останавливался на полпути и возвращался на место. Кэтэрин вначале улыбнулась его робкой попытке познакомиться, но, когда он не решился во второй раз и в третий, искренне расстроилась. Вэйс подумала взять ситуацию в свои руки и даже разработала план: напугать барышню пролитым на стол напитком и быстро подсказать парню бежать спасать документацию. Таким образом появлялся шанс прослыть героем. Только Кэтэрин решительно поднялась со своей полной кружкой, как в ушах, словно из динамиков, раздался ровный сердечный стук. Она перевела взгляд на парня — ритм ускорился; взглянула на барышню — нормальный пульс. Более того, приглядевшись, Кэтэрин обнаружила в груди девушки зияющее через рубашку овальное стекло, похожее на аквариум. Половину его пространства заполнял песок, остальное походило на разноцветные шарики, залитые водой. В груди парня оказался такой же предмет, но с иным содержимым: крупные опилки, солевая дробь и что-то густое, как кисель. И, в отличие от барышни, аквариум парня не был полон. Что это значит? Не судьба, чтоб её? Не подходят друг другу, разные интересы или всё в совокупности? А может, наоборот, противоположности притягиваются?

– Где командный внутренний голос с инструкциями? – вздохнула Кэтэрин и села обратно.

Парень тем временем пошёл на четвёртый заход. Обошёл один пустой стол, второй, тре-етий — ещё чуть-чуть, и окольными путями окажется около барышни. Стук его аквариума эхом громыхнул Кэтэрин по перепонкам, и они пригрозили ей растечься.

«Помешай».

Через сердечные удары пробился голос.

– Но почему? Пусть попробуют, – девушка прижала ладони к ушам: чем ближе подходил парень, тем сильнее становилось его переживание и грохот сердца-аквариума.

– О ледники, моя голова сейчас взорвётся… – простонала Кэтэрин.

«Её будущее — это карьера, а не брак».

– Кто это решает? – шепнула Кэтэрин, уже всхлипывая от боли.

«Помешай, предотврати».

– Это лишение выбора, – из носа потекла кровь.

– Привет! – раздался мелодичный мужской голос, заглушая удары.

– Здравствуй! – подняла на него взгляд удивлённая барышня.

Кэтэрин только и успела взять салфетку, чтобы вытереть кровь, но всё исчезло.

— Вэйс! — зазвучал баритон. — Вэйс?! — это «Костюмчик».

– Да, да, я здесь, – переводя дух, отозвалась девушка.

Ноги с известным им уже симптомом справились быстрее, чувства с дезориентацией тоже. Ей протянули очередной стакан с водой, и она выпила его не раздумывая.

Гэр приложил руку к столбу, и вновь загорелся красный.

– М-да, Вэйс, я был уверен, что здесь ты справишься.

– Ну простите, что разочаровала незнакомого мне мужчину, – лёгкие восстанавливались, оглушающий стук сердца в ушах переходил в воспоминание.

Костюмчик ухмыльнулся.

– Я не понимаю, – Кэтэрин выровняла спину, – как подобные тесты помогут выбрать работника с зеркалами или его руководителя?

– Самым что ни на есть прямым образом, — ответила гэр-амазонка с белыми волосами. — Я гэр Лотерия.

Лотерия оказалась пока единственной, кто представился.

– К завершению отбора у тебя не останется вопросов, обещаю.

– И здравого смысла, похоже, тоже, – буркнула Кэтэрин.

Комментарий рассмешил гэров.

– Не исключено, – Ниер поманила ту пальчиком, но Кэтэрин пошла к Лотерии.

– Третий раз темноту ты проскочишь за мгновение, – цепляя присоски, успокаивала гэр.

– Я готова, – честно подумала Кэтэрин, кивая головой.

Но сильно, очень сильно оказалась не права. Заданием от Лотерии стало принять, блядь, роды. РОДЫ! При этом быть не подмастерьем какой-нибудь, а заведующей процессом акушеркой. Но всё, что смогла предпринять Кэтэрин, это вжаться в крайний дальний угол с отвратительным обзором и ждать, когда этот кошмар, полный пота, крови, боли и истерики, закончится. Пока молодая мама страдала, выталкивая из себя дитя на свет, Кэтэрин решила, что сама в жизни не пойдёт на подобное.

С появлением малыша задание, спасибо богиням, кончилось. Столб Лотерии засветился красным. Такой же цвет явился после теста у Ниер. Кэтэрин не сумела сплести три узла из паутины шелкопряда. Может, присутствие паука за спиной, размером с собачью будку, сбивало девушку, заставляя руки дрожать от страха и рвать нежнейшие нити. А может, глухая сырая пещера без выхода и просвета не сильно вдохновляла на творчество. В пятом задании Кэтэрин оказалась за карточным столом. Объектом задания стала женщина, которая за часы игры подняла довольно приличное состояние. Её следовало подначивать продолжать делать ставки до тех пор, пока не опустеет её накопленный банк. Но Кэтэрин представила, как выручат 100 000 щитов любого человека из среднего класса, и уговорила азартную особу остановиться и забрать выигрыш, пока поражение не настигло её сожалением. Тем самым она снова провалила тест. Шестой столб она вообще не поняла. Блуждая в тумане, пока ноги от усталости не повалились, Кэтэрин не выяснила, что именно ей следовало сделать. Оставался крайний, непройденный столб, и у него стоял Алик.

– Это твоё последнее задание, – грубым голосом сказал тот.

Но оно и неудивительно: пока гэр удерживал Кэтэрин, она несколько раз ударила его в особо болезненные места. С чего теперь ему пылать к ней тёплыми чувствами?

– Да, но проведу его я, – словно из-под земли, опять перед Кэтэрин вырос Лука.

– Я придумал достойное задание, – не уступал Алик.

– Не сомневаюсь, – Лука поймал недовольный взгляд Вэйс. – Следующий кандидат оценит.

Он ясно дал понять, что спорить с ним бессмысленно; напарник отступил.

– Вы сами придумываете тесты?

– Да, – Лука аккуратно взял Кэтэрин за запястье и потянул к себе.

– Где Дион?

– Ждёт, пока его подруга справится хоть с одним заданием, – она гневно сощурила глаза.

Лука перехватил девушку у локтя и прикрепил первую присоску. Большой палец скользнул по алебастровой коже.

«Лишнее прикосновение», — подумала та, когда предательские мурашки побежали по спине. Тёплая ладонь легла на живот, Лука не скупился на касания, Кэтэрин вздрогнула. Гэр бросил устанавливать провод и перевёл сливово-винный взгляд на неё.

– Вы в порядке?

Кэтэрин хотелось бы бросить ему остроумную фразу, но в голове свистел ветер. Кивнула.

– Отдай сердце.

– Что? – у девушки округлились глаза.

– Я говорю, осталось сердце. С вами точно всё хорошо?

Кэтэрин выхватила присоску из его рук, засунула под майку и сама прикрепила провод на след от предыдущего теста.

– Точно, – бросила она, подняв голову. Оказывается, Лука в этот промежуток пялился на оголённый треугольник живота девушки.

– Если вы не сильно заняты, начнём? – одёрнула Кэтэрин майку, сделав мегаоскорблённое лицо.

– Прошу прощения, – Лука отвернулся к столбу.

Девушка же просияла улыбкой и на выдуманной ею доске мысленно начала счёт: 1:1.

В ладони гэра появился ещё один шнур.

Вспыхнувшее в Кэтэрин ликование тут же угасло, сменившись тревогой.

– Это для меня, – успокоил её Лука, заметив беспокойство в бегающих по проводу глазах.

Он прикрепил провод к виску.

– Все гэры так делали, но вы уже обитали в темноте.

Кандидат приготовилась.

– Покажите свои способности, Кэтэрин Вэйс. – Шепнул Лука одними губами, когда она погрузилась во тьму.

Чувств нет, но остались ощущения.

«Свои способности, КЭТЭРИН ВЭЙС». Его голос подобен хлысту, слова вызывают мандраж или того хуже…

Что с её сердцем, тахикардия? А с разумом?

Из личного постыдного допроса её вырвал неистовый детский крик. Чужой страх напряг сильнее, чем растерянность от первого задания, а ведь тогда она думала, что умирает... Плохое предчувствие опоясало колючими лианами.

Зрение никак не возвращалось, а раздирающий душу возглас повторился. Кэтэрин выставила руки вперёд и рискнула сделать шаг. Получилось. Но куда ей идти? На голос, подсказывала интуиция.

Ребёнок перестал кричать. Девочка. Определённо, плач и тоненькое щебетание принадлежали девочке.

Саркариз, таившийся до того в недрах тела, ударил по лёгким, затрудняя дыхание. И причиной тому стало не переутомление или голод, а первородный страх, который вползал иглами под кожу и парализовал конечности от услышанного.

– Отпустите, – разобрала Кэтэрин. – Пожалуйста, не надо, – молил детский голосок. – Вы делаете мне больно. Отпустите, – всхлип. – Пожалуйста.

Наконец картинка начала проясняться. При свете полуденного солнца Кэтэрин стояла за углом какой-то грязной подворотни. Заброшенные квартиры, захламлённые дворики. На секунду она потерялась в пространстве, но крик, заставляющий волосы вставать дыбом, погнал её ноги вперёд. Короткий проулок с исписанными смолой и мелом стенами, широкий въезд, очередной поворот.

– А-а-а-а.

– Где ты? — завопила Кэтэрин, ругая себя за то, что не подала голоса раньше. Она могла бы понадеяться спугнуть обидчиков.

– А-а-а-а-а-а.

– Я уже рядом, малышка, рядом.

Девушка бежала то вперёд, то вбок, путаясь в закоулках. Квартирные дворики сменились развалинами бывших гаражей. Кэтэрин неустанно раздирала горло, выкрикивая гнусные угрозы, чтобы обнадёжить ребёнка, что она не одна, и, собственно, тем же обескуражить того, кого девочка просила остановиться. Резкое головокружение от нервного напряжения охватило голову Кэтэрин, и она, споткнувшись, упала.

– Нет. Нет. Не сейчас, тело, двигайся.

Кэтэрин перекатилась на четвереньки и попробовала встать. Попытка не увенчалась успехом: от удара головой о кусок кирпича спасла вовремя выставленная ладонь.

– М-м-м, – послышался какой-то стон.

Рядом, за углом, до него меньше метра, девочка там, она близко. Кэтэрин выпрямила руки, качаясь от приступа боли в затылке, и поползла. Мошки в глазах роем отвлекали от наваленного на землю мусора, пальцы и колени гребли по завалам, не разбирая пути. В кисть Кэтэрин воткнулся осколок битой бутылки. Не заметив его сразу, своим весом она вогнала стекло глубже, к венам. Жгучая боль пронзила тело, искры примешались к белой мошкаре. Рана запульсировала, хлынула кровь. Давно Кэтэрин не чувствовала порезов или ссадин, последний раз увечья наносили ей в доме Мориэль. Девушка ползла, не останавливаясь, превозмогая слабость; ей необходимо добраться до угла и разобраться, от чего крики. Сантиметры, ещё пару движений колена и кисти… Боль тут же перекрылась увиденным. К горлу подступила тошнота, желудок сдавило тисками, сердце отказывалось биться в таком мире.

На земле лежал ребёнок в белых гольфах и одной чёрной туфельке, вторая боком валялась в стороне. Над девочкой с бантиками в скрученных косичках нависал мужик. Его рука зажимала ей рот, вдавливая маленькую голову в помои и жухлую траву. Потому она больше не могла ни кричать, ни говорить. Только поток слёз из остекленевших детских глазок и мычание вырывались в ритм его толчков. Штаны мужика спущены, юбка девочки задрана.

Карман куртки Кэтэрин ощутимо отяжелел, порезанная рука потянулась к нему. Дыхание не возвращалось, саркариз, а может, и перерезанные вены отнимали его; остались считанные секунды до потери сознания. Пистолет, в кармане оказался пистолет. Хорошо, что поранила она правую конечность, пригодилась особенность левши. Жалости нет, сомнений тоже: оттолкнувшись от земли, Кэтэрин оказалась на коленях. Здоровая рука взмыла в воздух с пистолетом, оказывается, оружие — это тяжёлая ноша. В глазах плыло, кислород отсутствовал, губы синели, но всё же девушка судорожно перелистывала в закромах памяти книгу «Охотный ряд» Кверл Огру.

«Для произведения выстрела с ТкИ пистолета одиночного выстрела необходимо перевести флажок корпуса в позицию огонь. Следом, нажимом большого пальца накрените предохранитель на себя. ВНИМАНИЕ. Звуковой щелчок сигнализирует о верной боевой готовности оружия». Картинка со схемой точно отобразилась в голове.

Её оружие готово, и она готова. Убийца. Вот кем она станет, но почему-то это имя не ввергало её в шок.

«Задержите дыхание».

С этим проблем нет.

«Мушка будет ходить, её примерная траектория — восьмёрка. Главное — медленно нажимать на спусковой крючок, и тогда при выстреле с большой вероятностью вы настигнете цель».

Её цель — его голова.

Девочка замычала, он застонал. Выстрел.

– Кэтэрин!? Кэтэрин??!

Лука поймал девушку, но она упала уже без сознания.

– Воды, быстро.

Пальцами он нащупал слабый пульс, её малиновые губы посинели. Она задыхалась. Не теряя драгоценного времени, Лука уложил девушку на спину и двумя ладонями надавил на грудь. Нужно стимулировать лёгкие, гэр действовал быстро. Рука зажала ноздри, гэр припал к её губам. Его выдох, её вдох. Новое давление и работа ртом. Она всё ещё не двигалась. Обе ладони Луки обхватили лицо Кэтэрин, глубокий вдох. Гэр перед ней на коленях и непозволительно взволнован. Она просто претендент. Таковой должна быть.

– Кэтэрин! – он резко нажал на солнечное сплетение, и наконец она с шумом втянула воздух. Перевозбуждённый Лука отшатнулся к столбу, давая ей пространство для воздуха. Пальцами он нервно откинул светлые волосы назад, но они упали на лицо обратно, когда он склонился над Кэтэрин.

Её глаза бесцельно бегали по нему и небу, он не был уверен, что она действительно видит и что пришла в себя. Пока её пасмурный взгляд нахмуренно не остановился над его плечом. Лука обернулся.

Столб горел зелёным.

Глава Седьмая

Вкус он ведь сверху, так сказать во рту. Глубже лишь переваривание.

(Гэр Жизнедар Маоа)

– Вы больной, – Тихо произнесла Кэтэрин, улавливая обеспокоенный винный взгляд.

– Вы перестали быть оригинальной, говорите как все, – съехидничал Лука, подхватывая девушку под спину и ноги.

Она продолжала жадно хватать воздух ртом, даже будучи прижатой к его груди.

– Очень жестокое задание, – глаза мутнели от подступающих слёз, в памяти маячила дёргающаяся ножка без туфельки.

– Нужны были крайние меры, вы слишком мягкая.

Кэтэрин посмотрела на Луку в упор. Он стоически выдержал взгляд, но потом опустил голову, продолжая разбирать дорогу под ногами.

– Прошу прощения, – он не повернулся. – У Алика задание поднять рубильник водяного стула у заключённого. Вы бы знали, что он причинил много вреда, да, но предполагаю, ваша жалость и там бы сыграла не на руку.

– Вы больной.

– Повторяетесь, – выдохнул Лука.

– Это отвратительнейший тест.

– Согласен, — гэр занёс Кэтэрин в кабинет Мозьима. — А самое отвратительное в нём, что оно — воспоминание, а не фантазия.

Девушка не нашлась с ответом. Остекленевшие глаза ребёнка ещё не раз навестят её в кошмарах.

Лука усадил Кэтэрин в историческое кресло, а сам облокотился на стол. Когда это они успели вернуть мебель?

– Доктор будет через минуту.

– Спасибо.

– Что произошло? – скрестил он руки на груди и немного склонил голову набок. Волосы упали ему на висок. – Я рассчитывал увидеть шок, ярость, негодование, ступор, рвоту, в конце концов. Но никак не бездыханное тело, уходящее в отключку.

– У меня саркариз.

– Что?

– Это когда кровь сворачивается из-за…

– Я осведомлён о человеческих диагнозах, — перебил её гэр. — Почему это не фигурировало в вашей анкете?

– Знаете что? – Кэтэрин резко вскочила с места и тут же потеряла координацию.

Лука мгновенно среагировал.

Очутившись в объятиях гэра, девушка не сменила настрой: нахмуренный лоб, сжатые скулы.

– У вас в объявлении тоже не прописаны главными критериями практика в акушерстве и убийстве, — процедила Кэтэрин.

Континентальные ледники, она убила человека! Густая, раскалённая лава правды стала доходить до её разума. Пусть не в действительности, пусть это всего лишь проекция, но столб показал, что она на это способна.

Нечитаемый взгляд Луки бегал по алебастровому лицу, надеясь хоть где-то разглядеть толику здравомыслия. Но остановился на зимней малине: губы Кэтэрин, хвала трио, вернули естественный цвет.

– Ты могла потерять сознание на лазе, — горячее дыхание обдало ей щёку; похоже, Лука не собирался отпускать её с рук.

– Мы вновь перешли на «ты»? — задрала девушка упрямый подбородок, и дверь в кабинет открылась.

– Кэтэрин Вэйс?

Зашла женщина в тёмно-синем костюме со стетоскопом на шее и чёрным чемоданчиком под мышкой.

– Да, я.

Кэтэрин отстранилась от Луки и вернулась в кресло. На сей раз без резких движений.

– Гэр Ситников, не оставите нас? – с укором спросила врач, когда поняла, что тот не намерен уходить.

– Ухожу, доктор Вота.

Отталкиваясь от стола, Лука ещё раз окинул кадета взглядом и вышел.

Что это: он нервничает, злится или переживает? Если так, то почему?

Вихрь мрачных мыслей унёс Кэтэрин из комнаты. Пока Вота занималась её осмотром, доктор ни о чём не спрашивала, и девушка, не отвлекаясь, придумывала оправдание тревоге гэра: «Наверное, с них достаточно одного мёртвого тела кандидата». Она не знала, часты ли на их отборах подобные инциденты, но к смерти привыкнуть явно было невозможно… Девушка вспомнила Долхова и его лицо. Как, интересно, они будут объяснять случившееся властям? И как бы заминали гибель сразу двоих?

Правильно ли она поступила, умолчав о болезни, или, по их мнению, нечестно — ей наплевать. Девушка рисковала больше, чем они, и ради чего? Ради щитов, какой стыд. Ещё любопытно, по каким критериям Мафа отбирала для неё зеркальную компанию. Из-за знакомства с кем-то вроде Мозьима или бабушку сманила зарплата? Если последнее, то дома проблемы серьёзнее, чем Кэтэрин предполагала. А если первое, то почему Мафа не упомянула о зеркалах раньше, например, когда внучка впервые изъявила желание работать? Осознание, что щиты толкают людей на противоречивые поступки, вызывало горечь во рту.

– Как вы сейчас себя чувствуете? – доктор закончила осмотр и уже составляла заключение.

– Лучше. Гораздо. Спасибо, – Кэтэрин прижала к ягодице, смоченную спиртом салфетку.

Вота сделала кандидату укол после неутешительного результата теста на кровь.

– Я советую вам хорошенько отдохнуть, – оторвалась врач от записей, – а именно с подушкой под головой и ногами. Желательно в совокупности с гемоглобиновой диетой. – Бирюзовые глаза строго взглянули на Кэтэрин.

Та постаралась не пялиться в ответ, хотя хотелось привстать и подойти к доктору поближе. На корте, увидев глаза Луки, Кэтэрин решила, что он носит линзы. В конце концов, гэр — тот ещё позёр и определённо стремился завладеть девичьим вниманием. Но Воте навскидку лет 50, зачем ей уподобляться этому выскочке?

– У вас линзы? – не выдержав, выпалила Кэтэрин.

Врач опустила ресницы, игнорируя вопрос.

— Пить много виноградного сока. На ближайшую неделю это должно стать вашим основным питьём, прямо вместо воды, — Вота размашисто расписалась в рекомендации. — Вы меня услышали? Много пить.

Не успела Кэтэрин согласно кивнуть, как, предварительно постучав, в кабинет вернулся Мозьим. В проёме открытой двери девушка приметила Луку: он не ушёл. Опершись одной ногой на стену, гэр со скучающим видом разглядывал потолок.

– Что нужно пить моему сотруднику? – поинтересовался мастер, обходя рабочее место. – Алкоголь на работе запрещён. – Смешинки прыгали в серых глазах и на уголках губ. С его-то голосом птиц на полях пугать, а он шутки шутит.

– Где это видано, чтобы доктор алкоголь прописывал… – бурчала Вота, собирая чемодан, и демонстративно уложила рецепт на край глиняного стола, чтобы Мозьим видел буквы.

– ...Сок, виноградный сок, – бросила она мастеру, выходя, и даже хлопнула дверью.

– Похоже, я её обидел, – потёр переносицу Мозьим, возвращаясь к открывшей рот Кэтэрин. – Так в лёгкие поступает больше кислорода? – он опять ухмыльнулся.

– Вы берёте меня на работу? – опешила та.

– Нет.

Её челюсть в непонимании сильней отвисла.

– Уже взяли.

Мастер громоподобным смехом заполонил комнату. Что его так веселит? Новая душонка в подчинении?

– Выходит, мне пора начинать привыкать к вашему юмору, – спокойно произнесла Кэтэрин.

Мозьим закатился ещё сильнее.

– Гэр Лука! – задорным голосом позвал мастер.

Ручка заскрипела, дверь открылась.

– Вы хотели удостовериться, в порядке ли Вэйс. Удостоверяйтесь.

Глаза Луки колко блеснули, челюсти сжались. Похоже, он не хотел, чтобы озвучивали причину его задержек у кабинета.

– Скорее, я хотел дать возможность Кэтэрин попрощаться с Дионом. Как вы знаете, – Лука серьёзно посмотрел на мастера, – они будут учиться в разных академиях.

Мозьим кивнул.

– Но почему? – девушка направилась к выходу, подозревая, что и её друг там.

– У вас разные таланты, – объяснил Лука.

Дион ожидал в коридоре на том же диване, где они вчера познакомились. Правда, только вчера?

Он был чист, кучерявые волосы, ещё влажные, были зачёсаны назад, а одежда… Он теперь походил на гэра Луку и Алика. Штаны под цвет его кожи, без голых боков, к счастью, увешаны цепями и обрамлены шипами вокруг коленей. Фиолетовая футболка свисала, рваным низом прикрывая пах, на плечах — тот же вязаный плащ с капюшоном на кожаных ремнях.

– Ого, – присвистнула Кэтэрин.

– Это форма академии Стэнего, – засмущался Дион, поднимаясь с мебели.

Его широкие руки раскинулись для объятий, и девушка прильнула к нему.

– Спасибо тебе за всё, Кэтэрин, – наклонился Дион и шепнул ей на ухо. – Не злись на меня, пожалуйста, мне действительно необходима эта работа.

– Прекрати всё время извиняться, – отодвинулась она от него. – Прощение из-за редкости ценится, да и здесь я была не права. Ты волен самостоятельно решать, что для тебя лучше. Не слушай никого, даже меня, наверное, тем более меня. Я порой загоняюсь.

– Чрезмерной опекой? – съехидничал Дион.

– Да, – кивнула Кэтэрин. – Ты большой парень и, конечно же, в ней совершенно не нуждаешься.

Улыбнувшись, Дион прижал её ещё сильнее, а о том, что она ошибается, промолчал.

– До свидания, Кэтэрин, – он приподнял её от пола. – Наша встреча была поистине благословением для меня. Береги своё сердце, и, надеюсь, мы ещё встретимся.

Нехотя, но он отпустил её.

– Из какого вы века, молодой человек? – посмеялась Кэтэрин сквозь трещину, что расползалась в груди из-за их расставания. – Я тоже в него хочу.

– Когда-нибудь всё возможно, – вмешался до того державшийся в стороне Лука.

Размеренным шагом он пересёк комнату, остановившись между двух банкеток и… двери. Откуда она взялась? Её определённо там раньше не было. Может, вернуть Вону? С её зрением и фокусом определённо что-то не так.

– Рой!

Лука дёрнул ручку, из щелей полился голубоватый свет.

Сколько же там лампочек внутри?

– До встречи, – здоровяк резко подхватил подругу для заключительных объятий и, извинившись за самовольство, вернул на пол. Секунды спустя Дион исчез в ярком проёме.

Лука задержался. Кэтэрин нервно сунула руки в карманы. Повисла неловкая пауза. Гэр, не отводя сливовых глаз, рассматривал девушку.

– Рад, что ты в порядке.

– Спасибо.

Он улыбнулся, кажется.

– Удачи в обучении, а твоим учителям — терпения, – Лука повернул к выходу.

– Ещё одно спасибо, наверное… – Кэтэрин не могла ступить и шага прочь.

Лука хотел обернуться, но застыл.

– Прощай, Кэтэрин Вэйс.

– Прощай, гэр.

От последнего слова он вздрогнул, шагнул в свет и исчез. Исчез так же, как энтузиазм Кэтэрин к этой работе.

– Вэйс.

Девушка аж подпрыгнула от неожиданности.

– Полагаю, вам тоже пора переодеться.

В руках Мозьима мелькала вешалка с белой рубашкой, бабочкой и костюмом-тройкой. Кэтэрин тихо простонала под нос: она теперь тоже их «костюмчик».

– Отправление через 10 минут. Я знаю, что леди нуждаются в большем количестве времени на сборы, – мастер выдержал паузу, – но вы ведь не леди, Вэйс?

Двусмысленный вопрос. Однако она положительно качнула головой.

– Так и думал. Сменить одежду можете в кабинете или подсобке, а я с вашими вещами подожду прямо здесь.

Сумка со всем барахлом кадета лежала около дивана с рамой из роз. Мозьим разместился в том месте, где закружилась непредсказуемая жизнь Кэтэрин Вэйс.

– Хорошо, – выдохнула она, планируя как можно быстрее забрать телефон и позвонить бабушке с друзьями.

Кэтэрин закрылась в кабинете Мозьима, кривясь выделенной одежде. Она никогда в жизни не надевала платье, а в костюм облачалась немногим больше.

Минуты переодеваний прошли на удивление без раздражения, мягкая ткань приятно касалась кожи, размер оказался её. Костюм, скрыв недостатки лишнего веса, сел идеально. Широкие бёдра облегали чёрные брюки со стрелками. Над ширинкой, вместо пуговицы, красовался плоский белый камушек. Рубашка под горло, на воротничке — металлические украшения в виде запутанных ниток и сидящей поверх них гусеницы. Жилет с маленькими карманами снаружи и глубоким внутри. Правый глубокий карман оказался не пуст: на его дне таился ключ, головка которого, похоже, сделана из того же камня, что пуговица над молнией и застёжки жилета. Бородка ключа походила на солнце с извилистыми лучами. Наверное, попал в жилет случайно. А вот костюм явно шили индивидуально, по её нестандартной фигуре, но когда они успели снять мерки? Наверное, размер вчера на собеседовании спрашивали, но среди странных вопросов адекватный в её сознании не отпечатался. Кэтэрин взглянула на себя в зеркало с ещё не дочёсанной рамой в углу мастерской Мозьима. Фрак оказался отдельным видом искусства. Ткань, как у брюк, подкладка марсаловая. Лацканы и манжеты из белого шёлка. Перед каждой петлёй для пуговицы — прорезь с вышивкой под листья. Узор расшит бисером и камнями. К плечам крепились переливающиеся эполеты с золотыми нитями до самого локтя. А вот и ложка дёгтя в бочке мёда: берцы пришлось сменить на классические туфли со шпилькой сантиметров в восемь. Вот это поистине ужас. Нет, она умеет ходить на каблуках, спасибо Лене, но терпеть этого не может.

– Такая обувь — серьёзно необходимость? – придерживаясь за стену, ковыляла Кэтэрин к Мозьиму.

– Вы выглядите, – начал тот, когда девушка, отвыкшая от туфель, споткнулась о свой же каблук, – очаровательно.

Кэтэрин смерила его гневным взглядом.

– Правда. – загромыхал тот. – Остальное уже дело техники.

Мастер стоял, придерживая сумку Кэтэрин у зеркала с волнами. Говорят, они когда-то бушевали на морях и океанах, пока те не замёрзли.

– Наверное, прежде чем мы отправимся в путь, следует кое-что обсудить.

– Определённо, и вернуть мне телефон.

Мозьим согласно мотнул головой.

– То, что мы сейчас сделаем, вызовет в вас некое замешательство, но, уверен, при повторении процесса вы отреагируете проще.

Мастер шагнул к ней, вытягивая руку. Девушка от него отшатнулась и ощетинилась. Какого хрена? Дом Мозьим не создаёт впечатления старого извращенца.

– Кэтэрин Вэйс, – скривился тот. – В самом деле, что за гнусности в этой юной голове? Я знаком с вашей бабушкой…

– Так и знала! – воскликнула девушка.

Мастер нахмурился.

– Вы мне во внучки годитесь, и вообще, стыдно должно быть, не разобравшись, так непристойно думать о приличном мужчине.

Лицо Кэт полыхнуло, но от чего больше — она не знала. То ли от дурных предположений, то ли от того, что он каким-то образом о них узнал.

– Как вы…

Но её перебил негодующий Мозьим:

– Я надеялся, ваша седина — признак мудрости, а не старческой глупости. Я и подумать не мог, что каким-то образом напоминаю негодяев, нуждающихся в кастрации.

– Прошу прощения, – выдохнула она, принимая неправоту.

Раздвоенная бровь мастера изогнулась.

– В самом деле? Вероятно, Мафа не участвовала в формировании вашего характера. И слава жизни, – бурчал тот, заметно остывая.

Его ладонь вновь взмыла вверх, приглашая Кэтэрин за неё взяться.

– Я знаю, просить мне довериться — слишком самонадеянно с моей стороны, но я всё же прошу.

В её голове роилось много вопросов: они, как бабочки, закрытые в банке, требовали выхода. Шум крылатого любопытства изрядно донимал, а писки непонимания сбивали с толку. Если она прямо сейчас всё бросит, потребует свой телефон и просто уйдёт, сможет она позже смириться с потерей возможностей и забыть произошедшее здесь?

Определённо и бесспорно — нет.

Но жизнь разделится на «до» и «после» однозначно. Кэтэрин вложила свою руку в его ладонь. Грубая кожа, шершавые пальцы, мозоли, натёртые от тяжёлых инструментов, но, несмотря на то, — аккуратное прикосновение. Мозьим развернул девушку к себе лицом и резко толкнул назад, шагая следом.

Кэтэрин могла поклясться, что почувствовала вкус соли на языке и шум воды. Но это стало так неважно, ведь следом обуял страх: она в темноте, она падает, падает в зеркало.

Восьмая Глава

Вдох и выдох равны по силе необходимости…

(Гэр Жизнидар Дилиз)

Вечность. Вечные 70 секунд паника держала в своих когтях глотку Кэтэрин. Вроде кажется — малый промежуток времени, но когда ты напуган, потерян, разочарован и не можешь вздохнуть, это… бесконечность.

– Какого х…

– Тшш, Вэйс, говорите только то, о чём после не станете жалеть.

Мозьим стоял, по-прежнему держа девушку за руку.

– Вы меня толкнули, – процедила та, выдёргивая ладонь.

– Скорее помог сдвинуться с места. И да, вам следует питаться сытнее, слишком лёгкий вес, – без толики раскаяния и лести высказался Мозьим, задирая брови.

Она сощурила глаза, поедая того взглядом. Мастер не стал дожидаться дырки во лбу и отшатнулся в сторону. Оказывается, за ним очутилось зеркало, но как? Кэтэрин увидела себя в отражении, а за своей спиной… не салон. Не может быть! Она резко обернулась. Может.

Плитка под ногами сменилась травянистыми склонами, стены — воздушным пространством. Взору открылся городок или деревня, выстроенная идеальными, как под циркуль, кругами. Каменные дома поросли мхом, с крыш свисал дикий бордово-фиолетовый плющ. Шахматный порядок построек разделяли мощёные белыми голышами улицы. Ухоженные дорожки окружали кусты стриженой волчьей ягоды и маленькие фонари, натыканные в землю, как звёзды в небе. В эпицентре благородных зелёных домов, как под охраной, стояла крепость. Её шероховатый камень на солнце переливался под цвет коры старого дуба, жемчужные пики украшали таффетовые флаги. Их орнамент походил на рисунок с брошюры о вакансиях: солнце с двумя лучами по обе стороны, извивающаяся змея в полукруге и перевёрнутый молодой месяц в конце. Но самыми невероятными казались огромные окна, не запахнутые какими-нибудь мешковатыми шторами. Очевидно, комнаты в здании имеют витражные стены, а другие густо освещены. Что это за зАмок и город такой?

Кэтэрин подобного прежде не видела.

– Судьба, как дерево, имеет ветки, сучки, отростки и целую крону листьев — это много разных дорог, но все предначертанные, — заговорил Мозьим, обходя девушку. — Добро пожаловать в академию Дэверго, силист Кэтэрин Вэйс.

– Кто? Что? Как мы сюда попали? – вопросы были готовы затопить серебряную голову. – Что это за место?

– Вы меня не слушаете, – потёр мастер переносицу и следом теми же пальцами размял плечо. – Пройдёмся? – махнул он за спину Кэтэрин. – Здесь рядом есть небольшая беседка, присядем, разговор, полагаю, будет долгим.

Кэтэрин, стараясь не сломать ноги, поплелась за Мозьимом, вытаскивая проваливающиеся каблуки из влажной почвы. Благо, идти пришлось недалеко. Трава быстро сменилась узкой тропой из белых голышей и через пару минут привела к постройке из того же камня, что и центральная крепость. Верх её переплетался деревянной сеткой, сквозь неё пробивались внутрь солнечные лучи, воздух и дикий виноград. У стен расположились массивные лавки из сруба, между ними затесался небольшой овальный стол. Деревянная мебель походила на выставочные экспонаты. Мастер придал им вид всё ещё растущего тополя, как будто ствол рос прямо из бетонного пола и всего лишь раскинул ветки, похожие на стол и лавки.

– Очень красиво, – не сдержала Кэтэрин изумления.

– Это одна из моих любимых работ, – с гордостью признался Мозьим.

– Это ваша работа?

– Что за неприличные сомнения? – раздвоенная бровь мастера опять взлетела на лоб.

– Я думала, ваша специфика только рамы.

– Опрометчиво со стороны одарённого ограничивать талант, – мастер вошёл в беседку первым. – Садись, – кивнул он на стоящую напротив лавку. – Ты ничего не сломаешь.

Как он догадался? Она именно о том секунду назад подумала.

– С чего начнём? – прогромыхал Мозьим.

Действительно. За эти дни произошло столько, что эмоции гнали беспорядочный хоровод мыслей, не позволяя сфокусироваться на чём-то одном.

– С моей бабушки, – Кэтэрин всё же вырвала из потока вопросов главную тему.

– Угу. Мафа Лутас.

Девушка присела на край скамьи, впиваясь взглядом в задумчивое и мужественное лицо Мозьима.

– Мы познакомились с Маф в этой самой академии, – пальцем Мозьим ткнул в проём, открывающий вид на крепость.

Маф?

– Её факультет конфликтовал с моим, и за частыми стычками, можно сказать ежедневными, я заметил, что она единственная из своего потока, кто не вступал с нами в перепалки да и не стремился дать отпор. Как бы кто ей ни язвил, Лутас занималась строго учёбой и собой. Поначалу игнор вызвал у нас негодование, потом и у её отряда. Мафа стала отшельником среди всех. Но чуть погодя, добиваясь одного успеха за другим, покоряя десятки и рейтинги, она продемонстрировала, на что истинно стоит тратить время. Тем самым сменила раздражение на уважение. Лутас стала первой среди своих и лучшей в практике среди всех. Ей сулили большое будущее, но, окончив академию, спустя лет пять работы, она бросила ремесло и ушла в мир людей.

Глаза Кэтэрин округлились, на губах повтором застыла последняя фраза.

– Продолжаю рассказ, — Мозьим пока не давал ей высказаться. — Существуют три академии при городах: Дэверго, Стэнего и Коэлит. Судьба, Смерть и Жизнь. В каждой академии силисты обучаются необходимым для общества навыкам, чтобы в дальнейшем стать гэрами. И… — он замолчал, смакуя порядок сведений. — Основных направлений в каждой академии четыре: Жизнедары, Скверношопоты, Последневздохи, Очищение. В последнюю из них зачислена ты.

–… Чему люди обучаются в Очищении?

– Если честно, людей мы набрали впервые, до того поступали к нам исключительно Обязанные. Поясняю: обязанные — это поселенцы городов, таких как Мостгейв, где ты сейчас находишься, Викэториат, где стоит академия Стэнего, и Дэмас с тамошним учебным заведением Коэлит. Но так как популяция обязанных сильно сократилась, в отличие от вашей, как прежде мы с работой не справляемся, потому пришлось пренебречь некими правилами и набрать на новый поток смертных.

– Смертных? А вы, выходит…

– Поздники-долгожители, — понял её мастер. — Возможно, вопросов у тебя только прибавилось, но это и хорошо: чем больше я сейчас смогу тебе поведать, тем меньше удивлений дальше ждёт. Спрашивай!

Мозьим деловито откинулся на спинку лавки и растянулся в блаженной улыбке. Мужчину умиляло её обескураженное выражение. Походило, что Вэйс врезали сапогом меж глаз, и она отчаянно старалась разглядеть болезненную шишку. Удивление, сомнение, отрицание, шизофрения — всё это, как книга, читалось на её лице.

– Я не понимаю твоих чувств, — мастер внедрился в шок Кэтэрин. — Но ты, судя по тесту и тому, чья кровь в тебе течёт, обязательно справишься с правдой, сказанной мной.

Наконец та моргнула, отходя от оцепенения.

– Спрашивай, Кэтэрин, не додумывай. Чаще домыслы несут искажённый вид.

– В чём заключается работа у окончивших обучение? – голос девушки сипел, во рту пересохло.

– Очень хороший вопрос, обширный. Гэры-Жизнедары помогают людям рождаться, возрождаться, перерождаться, расти. Гэры-Последневздохи, попросту говоря, перевозчики душ, встреча с ними – последнее событие для человека.

Лицо Кэтэрин побледнело. Мозг отторгал всё, что нёс этот седовласый сумасшедший.

– Гэры-Скверношопоты задают идеи, они науськивают людей на разного рода действия.

«Скажи ей, пусть шагнёт под машину», — вспомнила Кэтэрин тест. Отвратительно.

– Ну, не так уж, — Мозьим вновь ответил на мысль девушки.

– Скверношопоты лишь провокаторы, мы всего-то подкидываем мысль, а человек сам решает, соглашаться с ней или бороться. Я, как панацея, позволяю человеку вырабатывать иммунитет на дурные мысли.

– Вы уже дважды знали, о чём я подумала. Как?

– На самом деле гораздо больше, но да не спеши. Прежний вопрос ещё не разобран. Твой факультет – Очищение, его гэры удаляют испорченных людей.

– Удаляют?

– Убивают.

Кэтэрин вскочила на ноги.

– Вы мозгами поехали? Я не буду никому… никому вредить. Что за бред? Обледенеть работа с зеркалами! Вы кем себя вообще возомнили? – возмущаясь, Кэтэрин пыталась унять дрожь в руках.

– Помощниками.

Девушка усмехнулась.

– По-моему, так только вы считаете.

– Возможно, а возможно, ещё жёны убитых мужей, родители изнасилованных детей, может, запуганные избиением люди или…

– Достаточно.

Белые гольфы и сброшенная туфелька опять мелькнули в голове.

– Ты сожалеешь о содеянном? — Мозьим тоже поднялся со скамьи и тенью навис над Кэтэрин. — Видимо, стоило дать ублюдку получить удовольствие. — Его глаза широкими зрачками впились в девушку. — Закончив изнасилование, он наверняка бы поблагодарил девочку за оказанную услугу и спокойно отпустил бы домой… Ты веришь в это? Хочешь верить? Огорчу тебя: продолжение было иным. Он брал её силой ещё несколько часов, изголяясь над маленьким тельцем. Ублюдок насыщал свою больную потребность. Когда тело девочки не выдерживало и она теряла сознание, он останавливался и ждал, когда вновь откроются небесные глаза. Тогда он менял позу, и всё для неё повторялось вновь, пока его интерес и яйца не опустели. В очередное пробуждение она, наконец, застала свою смерть, о которой молила, когда тот входил в неё сзади. Девочка ощутила холодную сталь внутри горла, и нож под кожей оказался приятнее, чем её насильник. Горячий поток медного вкуса хлынул в гортань, собственная кровь затопила мечты и планы на необыкновенную жизнь. Ей не чертили смерть, её не было в списке, она просто оказалась очередной жертвой человеческой падали. Если ты и впрямь считаешь, что поступила неверно, то не смею тебя задерживать.

Мозьим тяжело дышал, его смуглая кожа покрылась испариной, белки полосовали красные прожилки, он буквально пережил ад вместе с девочкой. Кэтэрин утёрла ледяную слезу, что неожиданно для неё самой сорвалась на щеку, и шагнула к мастеру.

– Я не жалею о содеянном, – честно призналась она. – Я жалею, что не сделала этого раньше. Будь я проклята Покровителем и богинями, но я соглашаюсь стать учеником факультета Очищения.

Сердце монотонно отбивало ритм, демонстрируя искреннее решение, а не импульсивный порыв. Заурядная, безликая девушка из Вересача только что подписалась стать тёмной её стороной.

– Силистом, – исправил мастер.

– Силистом, – кивнула девушка.

Одобрительная ухмылка.

– Тогда повторюсь: добро пожаловать в академию Дэверго, силист Кэтэрин Вэйс.

Мозьим протянул ладонь для рукопожатия.

– Какой факультет был у Мафы?

Мастер убрал руку.

– Жизнедар?

Тот рассмеялся.

– Неужели шепотки?

– Скверношопоты.

– Не может быть…

– Действительно не может; её факультет тот же, что и у тебя.

В Кэтэрин что-то больно разверзлось, обдирая душу и выбивая почву из-под ног. В венах замедлилась кровь, удерживая слова и превращая их в правду. Приходило осознание. Сопоставление воспитания, требовательности, отстранённости. Мафа на людях всегда за них заступалась, но дома права была лишь одна она. Её настоятельные советы мало чем отличались от приказов, холодный разум не трогали даже их детские слёзы. Все эти книги, плавание, фехтование, многочисленные языки, разбор оружия. Китейский ледник — с детства это было подготовкой. Мафа — убийца. И Кэтэрин по её наводке должна стать такой же. Сердце подпрыгнуло к горлу… Ортур. Неужели? Разочарование перемешивалось с предательством, приправляясь острой специей — страхом. Кэтэрин почувствовала жжение: сначала под волосами, следом — в области груди. Дыхание спёрло, в глазах поплыло. Саркариз.

– Вот же молодёжь, — возмутился Мозьим, заслышав табун переполоха в голове Кэтэрин, и подхватил побелевшую девушку на руки. — Что за тяга к драматизации...

Буркнул тот перед тем, как Кэтэрин провалилась в бессознательность.

Девятая Глава

Чтобы выросло грядущее, удали гнетущее.

(Директор Дэверго судьба-Велия)

Какой высокий потолок!

Пасмурные глаза с трудом открылись, их пекло от непролитых слёз. Голова гудела, а мысли, очнувшиеся вместе с ней, добавляли страданий. Пальцы вернули кое-какую чувствительность и покалывали. Кэтэрин оперлась на локти, поднимаясь на кровати с кипенно-белым постельным. Подобных коек в комнате было восемь, каждая подпирала стену у одной из четырёх сторон. В центре расположился стеллаж высотой до потолка. Полки без просветов густо заполоняли флаконы, колбы, прозрачные банки с разноцветной жижей и большое количество пачек с таблетками и бинтами. Несложно догадаться: она в медпункте. Медпункт с каменными стенами и люстрами с лампами в виде свечей. Кэтэрин в крепости. Она решила встать и оглядеться, но нога не успела коснуться пола, как в плечо ей упёрлась… похоже, ладонь. Предположение сложилось из сплошных ощущений, ведь в поле зрения комната оставалась пустой. Перед ней никого нет, но её определённо что-то держит, и это что-то довольно прохладное.

– Тебе рано подниматься, – прозвучал мелодичный женский голос.

Возможно, Кэтэрин следовало испугаться внезапного звука или даже дёрнуться, но эффект неожиданности был упущен ещё от прикосновения.

– Какая интересная методика заполучать больных, – пасмурные глаза бегали, ища обладательницу голоса. – Из обморока вывели, до сердечного приступа доводите?

– Тебя что, в детстве закрывали в комнате с дыханием инфарктника?

Перед Кэтэрин появилась девушка с бледно-голубой кожей и чёрными, как воронье крыло, волосами. Вот сейчас точно следовало дёрнуться: худая незнакомка походила на двухдневный, причём уже забальзамированный от разложения труп. Но Кэтэрин сдержалась — для неё внешность не является показателем сути.

– О чём ты? — спросила Кэтэрин, потирая виски; головная боль медленно, но отступала, возвращая способность думать.

– Говорю, родители не смогли для твоего формирования достать здорового дыхания?

Кэтэрин уставилась на собеседницу, пытаясь разглядеть ухмылку, издёвку или слабоумие, но на неё смотрели серьёзные и осознанные медовые глаза, а бледное лицо девушки оставалось безразличным.

– Я правда не понимаю, о чём ты, – вздохнула Кэтэрин, вновь пробуя встать.

– С пониманием действительно беда, — незнакомка ещё сильнее, но без агрессии, надавила на плечо. — Нельзя тебе пока вставать, слышишь? Ты всё ещё восстанавливаешься. Долговато, конечно, но тебе наверняка это и так известно.

– Известно, – сквозь зубы проронила Кэтэрин. – Но я в порядке, это моё обычное состояние.

Она отодвинула хрупкую кисть девушки и наконец почувствовала опору под ногами.

– Недомогание, обезвоживание, дезориентация, это всё привычно для тебя?

– Именно.

– Уяснила. Мена Комблирменай, – бледная леди протянула ладонь. Её пальцы в самом деле оказались ледяными.

– Кэтэрин Вэйс, – ответила та на рукопожатие.

Мена едва дёрнула кончиком носа.

– Мне больше повезло с дыханием, тебе с фамилией.

Разве можно с таким нераздражающим видом так однообразно издеваться? Кэтэрин сама знала о своих проблемах с воздухом, зачем на этом делать акцент, да ещё и несколько раз подряд? В итоге девушка промолчала.

– Меня приставили показать тебе академию, когда оправишься. И если ты утверждаешь, что в порядке, иди за мной и внимательно слушай, – Мена повернула к двери с тем же каменным лицом и вышла.

Кэтэрин поплелась за… Нет, Мена не труп, больше она походила на сломанную куклу. Пухлые губы, особенно нижняя, вздёрнутый маленький нос, заострённый подбородок, широкие скулы и узкий лоб под густой ровной чёлкой, уходящей в каре. Таких красавиц когда-то коллекционировали мамы, но вот кожа…

– Я решила, ты врач, – прервала Кэтэрин повисшую паузу.

– Лекарь — верно, но к нам в лазарет редко кто попадает, так что я, не опасаясь потока нуждающихся в помощи, пройду тысячи ступеней Дэверго с тобой.

Выражение Мены оставалось, как и прежде, безэмоциональным, но, казалось, скривились глаза. Интересно, это из-за количества ступеней или из-за сопровождения?.

– Спасибо, наверное. — Новоиспечённому силисту не хотелось с порога заводить неприятные знакомства, потому она решила продолжить разговор.

– У меня был невообразимый день, – поравнялась Кэтэрин с куклой, – я не исключаю галлюцинаций или использования ваших тест-аппаратов, но мне хотелось бы знать, по какой именно причине я сразу тебя не увидела.

– Всё просто: для тебя это ненужное знание.

Конечно, просто.

– Я силист второго курса, если ты не догадалась.

Конечно, догадалась. Всё же так предельно ясно.

Может, Кэтэрин в пути на то дурацкое собеседование упал кирпич на голову, и теперь она, лёжа в коме, участвует в игре собственного воображения? Девушка ущипнула себя. Боль есть, красное пятно рядом с часами, что подарили друзья, тоже. Как же их не хватает! Одной реплики Лены или Бэджа оказалось бы достаточно, чтобы вернуть ей уверенность. Холодком под волосами обожгло озарение: она одна. В чужом месте, со странными людьми, даже нет — поздниками, с непонятными факультетами и их способами обучения, одна среди чужого народа. Будто мало ей досталось от собственного. Покровитель, да она на экскурсии в академии, где её собираются учить их убивать… Ну не дура? Вдох носом, выдох ртом. Прежде она себя не оскорбляла, в слабости обвиняла, да, постоянно, а вот оскорбления… Нужно успокоиться, дождаться, пока её отведут в комнату, каморку или где тут держат потенциальных убийц. В её вещах наверняка обнаружится телефон, а вместе со звонком Мафе — и ясность. Пока Кэтэрин чувствовала себя вскипевшим киселём: ни формы, ни целесообразности.

– На первом этаже лазарет, Управа и связка лестниц, – монотонная речь Мены вырвала Кэтэрин из размышлений.

Девушка обратила внимание, что вышла из узкого, извилистого коридора и попала в огромный, живописный холл. Каменный пол украшали резные плиты: на них где-то вырисовывалась листва в зачатке, где-то — орнамент, похожий на спутанные нити. Стены с замысловатыми фресками с растениями по всему периметру разграничивались колоннами с резьбой под вековую древесную кору. Но властительницей красоты и ренессанс-стиля предстала секвойя, её красно-коричневый ствол возникал прямо из недр пола. Дерево, гладкое, как столб, тянулось на этажи вверх. И только у самой крыши секвойя раскидывала густые ветви с кроной, подобной перьям чёрных птиц. У её ствола ютились изогнутые, широкие лестницы. Левые ступени возвели из камня, что заполонил здесь практически каждый закуток. В середине кружилась ювелирная золотая винтовая лестница, инкрустация в перила драгкамней Кэтэрин показалась перебором. Третьи, правые ступени, собрали из бархатного, винного стекла, они виделись изящными, но невероятно хрупкими. Мена выбрала прозрачный путь. Глядя на уверенные шаги путеводителя, девушка шагнула следом.

– На втором этаже анатомия, химия, физика и психология.

Вполне себе заурядные предметы.

– Чему обучают на Управе?

Когда Кэтэрин поняла, что они не будут выходить на этажи для подробного осмотра учебных аудиторий, решила спрашивать попутно о непонятных названиях предметов. Мена пропустила лестничный отросток с зонами отдыха и продолжила подниматься вверх. Экскурсия принимала ускоренный темп.

– На Управе учат владеть рулём всех видов передвижения, от вожжей до штурвала. Это мой любимый предмет, — выпалила Мена и сразу же прикусила себе язык. Дружба — не её конёк, а разделение личной информации, как ни крути, сближает. — Последнее не важно, забудь.

– Мне тоже нравится водить, – ответно поделилась Кэтэрин, – правда, я пробовала управлять только автомобилем и велосипедом.

Мена слегка обернулась, но шагу не сбавила.

– Третий этаж для Филодохии.

– Весь?

– Да, это общий предмет для факультетов.

Девушки приблизились к четвёртому этажу, с него стали доноситься хлопки и выкрики. Не успела Кэтэрин спросить о Филодохии, кукла обозначила причину шумов.

– Здесь тренируют Самооборону.

Кэтэрин растянула улыбку, сама не понимая, с чего вдруг.

– Получаешь удовольствие, причиняя физическую боль? – бледная леди повернулась, застав довольное лицо.

– Эмм… нет, – глядя снизу вверх, смутилась девушка. – Но уметь защищаться кажется полезным навыком.

– Согласна, – кивнула та, и короткая стрижка хлестнула ей по трупной коже.

– Вэйс! Комблимернай!

– Комблирменай.

Исправила Мена рослого мужчину с голым торсом. Он своей массой перегородил проход на пятый этаж.

– Да, девочка, прости. Но тебе сюда нельзя, а новенькую я жду только завтра, – сказал здоровяк с каштановыми волосами, переключая внимание на Кэтэрин.

Его ореховая кожа была испещрена белыми полосами; казалось, на накачанных выпуклостях, как татуировки, прижились рваные шрамы. Лицо не избежало подобной участи: линия швов пересекала подбородок, щёку и уходила за ухо к собранным в хвост волосам. Мужчина, похоже, проводил тренировку на износ — по его лбу и груди медленно текли капли пота. За их спуском безотрывно следила Мена. Медовые глазки спускались по буграм живота к косым мышцам, ложбинке пупка, резинке заниженных штанов; из-под них выглядывал кучерявый завиток, впадина между тканью и телом и…

– – Я не знала, – вмешалась Кэтэрин, слегка коснувшись куклы; той оказалось достаточно мимолётного нарушения пространства, чтобы выйти из гипноза.

– Я не собиралась идти к вам на этаж, гэр Бордо, а с расписанием поступившего силиста не ознакомилась, нет нужды, – прыснула Мена, словно только что не её глаза поедали влагу с мужчины. Кукла ловко крутанулась на каблуках, обошла Кэтэрин и удалилась в назначенное дежурством место. Стоит отдать Мене должное: она либо действительно не испытывала неловкости, либо её бледность смущением не возьмёшь.

– Вэйс, – Бордо, пока смахивал пот с лица, ненадолго бросил взгляд на спину Комблирменай, – твоё расписание, как и других поступивших, вывесят завтра утром в холле, – он подбоченился, – сегодня осваивайся.

– Спасибо.

Кэтэрин из вежливости старалась смотреть строго ему в глаза, тем более что и они были необычного цвета — зелёные, как по весне трава, с вытянутым вертикально зрачком хищника на охоте. Поистине, здесь сплошные любители линз. Но когда он повернулся, девушка не сдержала любопытства и рассмотрела рельефы трапециевидной и пояснично-грудной мышцы. Название мускулов она помнила из того же учебника по самозащите.

– Этот человек явно не знает о существовании жирных и жареных блюд – вздохнула Кэтэрин, касаясь своего животика. – Или не человек.

Девушка всё никак не могла в полной мере осознать речь Мозьима: смертные-долгожители. Словечки со схожими звучаниями и всё же явно иных смыслов.

Мена, опершись ногой о стену, ждала девушку на первом этаже с тем же апатичным лицом и безразличием в интонации.

– Я отведу тебя в домик, знакомство с Дэверго пока отложим, – посмотрела она на Кэтэрин исподлобья. – Мне всё же следует вернуться к делам в госпитале.

Бледная леди оттолкнулась от опоры и повернула к воротам, ведущим на улицу.

– Хождение по территории свободное… в основном, – она прочистила горло. – Сможешь прогуляться и без меня.

– Он тебе нравится? – зачем-то спросила Кэтэрин, когда они шли уже по белым голышам, огибая чужие домики. Выяснилось, зелёные постройки, окольцовывающие крепость, и есть жилища силистов, а одной из её соседок будет неразговорчивая Комблирменай. Потому лекарю и доверили прогулку по достопримечательностям, дабы заведомо подружить их. Так всё просто у этих взрослых. Двое других соседей учились на третьем курсе и в основном мотались по практическим заданиям, вероятность застать их дома была ничтожно мала.

– Я на дух не переношу враньё, – Мена даже не обернулась. – А что бы я тебе ни ответила, окажется ложью. Поэтому не спрашивай меня ни о чём схожем, никогда.

Смоляной локон отправился за ухо, а шаг девушки ускорился.

Хорошая тактика — избегать неприятных разговоров, подметила Кэтэрин, но частица «да» сама собралась из такого длинного оправдательного ответа.

– Седьмой ряд, сто шесдисят девятый дом. Запомнила?

– Да, – Кэтэрин остановилась у изумрудного порога с номерной табличкой. – Сколько здесь всего домов?

– Тысяча.

– Ого.

– Ого было, пока половина не опустела. Держи, – Мена протянула ключ, снятый с её связки. – Комната у кухни — моя, на втором этаже — Килина и Тэва. Занимай оставшуюся. Вещи должны быть уже там.

– Э-э, спасибо, я…

– Кэтэрин. Дружить нам не обязательно, – перебила кукла. – И общаться тоже.

Её безучастное лицо не выражало ни отвращения, ни злости, оно просто смотрело сквозь.

– По завершении учёбы мы забудем даже имена друг друга, так что не утруждай свою любезность… и моё сердце, – последнее Мена буркнула, направляясь к Дэверго.

Дверь оказалась не заперта: видимо, наличие ключа — дозволение войти, а не возможность закрыться. Светлый коридор выходил прямо на островную кухню и небольшую гостиную при ней. Всё чисто, не заставлено, только стол, диван и пара книжных полок. Справа — дверь с приклеенным к ней на скотч рисунком: черноволосая девушка отрывает чему-то бесформенному нос. Видимо, это и есть комната Мены. За ней — проём с винтовой лестницей, отсюда попадают в спальню Килина и Тэв. Зачем она запомнила их имена? Мена же… бесчувственная стерва, которую Кэтэрин не обязана слушать. Тем более, у неё просто память хорошая. Незанятой комнатой оказалась та, что построена около дальней стены. С одной стороны, удобно, с другой — как-то отчуждённо, ну да ладно, она здесь сугубо за тем, чтобы зарабатывать. Или нет? Всё спуталось. Мафе нужны щиты на содержание дома, или это уловка? Ведь если верить мастеру, Кэтэрин с оформления опекунства растили с целью отправить убивать. УБИВАТЬ. Телефон, срочно нужно добраться до телефона, девушка направилась к комнате, но дверь в спальню распахнулась раньше, чем Кэтэрин коснулась ручки.

– Вэйс.

Девушка дёрнулась.

– Я правильно сказал?

В кресле у окна сидел рыжеволосый парень. Его широкая улыбка определённо слепила глаза, потому что то, что Кэтэрин видела, не могло быть правдой.

Шут.

Долхов.

Парень, который упал с высоты в 20 метров. Живой.

Стеклянные глаза, отпечатанные в памяти Кэтэрин, блестели здоровым голубым оттенком. Кожа розовая, грудь вздымается.

Живой.

– Вот чтобы ты на меня завтра так не пялилась, я пришёл поздороваться сегодня.

– Что... Как? Ты же...

– Хороший спектакль, да? Всем говорю: я прирождённый актёр, не слушают. — Парень встал с кресла, разминая плечевые мышцы. — Мне в младенчестве однозначно талантливое дыхание досталось.

Опять это изречение.

Долхов не прекращал светить зубами и, украдкой, двигался к Кэтэрин.

Она попятилась назад, но упёрлась в дверь. Когда она закрылась?

– По твоим недоумевающим глазкам мне не сложно догадаться, что ты ничего не понимаешь. Неужели Мозьим не ввёл в курс дела?

– Всё, что меня интересовало, мне рассказали, – Кэтэрин приказала себе дышать. – И тебя в списке волнующих меня тем не числилось.

Шут рассмеялся — наигранно, противно; от его клокочущих звуков гортани у Кэтэрин скрутило живот. С этим юношей однозначно что-то не так.

– Я исправлю свою ошибку, – Долхов остановился, но, если решит нанести удар, свободно достигнет лица и тела. – Я приложу максимум усилий, чтобы суметь тебя взволновать.

– Зачем? – Кэтэрин охватило желание оттолкнуть парня и выскочить из комнаты.

Но это лишь послужит звеном цепных реакций. Нельзя показывать страх и даже неуверенность при деструктивных людях. Стоит дать слабину или повод, ты тут же станешь объектом номер один для самоутверждения.

Что-то такое читала Кэтэрин в «Зональной психологии» от Довелы Спат.

Девушка, сжав кулаки, сощурила глаза.

– Что тебе от меня нужно? – она шагнула к нему сама.

– Воу, цыпочка, меня не заводят напористые девушки, – Долхов отступил назад. – Тем более курочка лишь средство для благообеспечения, – кривая ухмылка расширилась.

– Какого хрена ты несёшь? – не выдержала Кэтэрин. – Выметайся к ледникам из комнаты.

Скрещенные на груди руки помогали её сердцу не выпрыгнуть. Девушка обернулась и открыла дверь.

Шут на удивление покорно поплёлся к выходу, но в проёме, напротив Кэтэрин, остановился.

– Не советую новым знакомым из академии озвучивать твоё происхождение, ЧЕЛОВЕК, – его глаза кольнули презрением. – Оставь сливки мне, а вот у Мозьима, если, конечно, встретишь старикашку вновь, узнай, ЧТО для нас люди...

Довольный собой, он просеменил в гостиную.

– Хотя выработка сама скоро узнает, кем является, — буркнул Долхов, беспардонно хлопая уличной щеколдой.

Десятая Глава

Самое логичное наказание

предательству, это казнь. Личность

поступившаяся собственными обещаниями, не имеет ценности.

(Гэр Ткачеватель Серкаса)

Кэтэрин, укутавшись одеялом с головой, долго ворочалась на твёрдом матрасе и не могла уснуть. Что-то кололо изнутри, словно иголкой, нанизывая на нитку угрожающие бусины. Бусина одиночества давила кости, крутила суставы и заставляла ныть сжатые до скрипа зубы. Позвонить Мафе или друзьям так и не удалось: телефон сел, а зарядка предательски не функционировала. В уединении девушка принималась за самокопание, даже когда повода для того особого не имелось, а сейчас их было с лихвой. Бусина неизвестности лила свинец в желудок, заполняя тело до горла; к нему подкатывала и неуверенность. Что там с Дионом? Да, они знакомы какие-то дни, но близость душ исчисляется не временем, а событиями. Самоотверженный парень стал важен не меньше Лены. Где здоровяк теперь, всё ли с ним в порядке и… хотелось бы сообщить ему о Долхове. Шут жив. Дион должен знать, что на его счету нет очередной вины за рыжего идиота. Но как он выжил? Вопрос. Слова, сказанные его скалящимся ртом, только-только оседали в разуме. Саркаризм, учуяв подступивший к девушке страх, захолодил конечности. Кэтрин лежала под одеялом, под пледом, в пижаме и носках и всё равно тряслась от холода. Бусина жестокости примкнула на нить и закружила комнату. Тени, прыгающие от слабой прикроватной лампы, сложились в лужу тягучей, грязной крови на полу. Девушка крепко зажмурилась: тишина, мёртвая, гнетущая, за ней никогда не следовало ничего хорошего. Кэтрин помнила своё существование в доме Мориэль. Тогда возникший из безмолвия неожиданный взмах забил ржавый гвоздь прямо ей между пальцев. Сейчас отчего-то в её памяти зло соединились шум её выстрела с ударом трухлявого молотка. Вспыхнула картинка гвоздя между мизинцем и безымянным, в ушах — залп. Между безымянным и средним — хлопок. Удар, выстрел, удар, выстрел. Веки тряслись, сквозь ресницы проступили слёзы. Будь она решительной в приюте, остановила бы издевательства, сыпавшиеся на неё. Предотвратила бы телесную боль и душевные стенания. Мысль о возмездии страшила сильнее прочих. Бояться за кого-то допустимо, не переносить одиночества позволительно, но жалеть, что не лишил кого-то жизни, — высший спектр аморальности.

Она аморальна.

Чувствовала ли Мафа что-то схожее или живёт с этим и сейчас… Послышалась возня с замком, шум вырвал Кэтэрин из цунами мыслей.

Ручку нервно дёргали вверх, вниз и на себя: видимо, Мена не могла поверить, что дверь заперли. Прежде чем отправиться в душ, Кэтэрин нуждалась хотя бы в иллюзорном убеждении безопасности, потому замкнулась. Соседка определённо не привыкла к использованию ключа, самосохранению или к потребности прятаться. Хотя комфорт Мены сейчас беспокоил Кэтэрин в последнюю очередь. Из-за приступа саркариза девушку бил жуткий озноб, тело вздрагивало, как от ожога, лёгкие, выворачиваясь как тряпка, пытались глубоко вдохнуть. К болезненным стонам из памяти пробились всхлипывания девочки без туфельки и фраза Мозьима: «Ей не чертили смерть, её не было в списке, она просто оказалась очередной жертвой человеческой падали».

Кэтэрин обязательно во всём разберётся, и раз Мафа хотела, готовила внучку к факультету Очищения, видела в ней силиста Убиения, она им станет.

Борьба с входной дверью сменилась стуками двери холодильника и шелестом пакетов с едой. Звуки, обычно раздражающие соседей, блаженной мелодией окутывали комнату Кэтэрин, убаюкивая и успокаивая присутствием живой души в доме. Всепоглощающее одиночество отступило с хрустом и чавканьем; спустя минуты Кэтэрин провалилась во тьму сна. Казалось, та страшна сама по себе, но нет — то, что в ней таится, в разы опаснее. Дрыгающаяся ножка, белые гольфы и сгусток мясной грязи поверх девочки.

В комнату, замещая будильник, ворвалась Мена, её повышенный тон напоминал приглушённый, но всё же крик.

– Мы опаздываем, – проговорила она.

Медовые глаза, не перенимая безразличие хозяйки, любопытно оглядывали комнату. Она что, не была здесь раньше? Взгляд соседки остановился на неразобранном чемодане. Кэтэрин вчера было не до вещей: сразу после встречи с Долховым она боролась с желанием сбежать отсюда. Отсюда, откуда — она даже не знает, но сегодня обязательно выяснит.

– Сколько у меня времени? – встала Кэтэрин с кровати.

Как бы там ни было, опаздывать в первый же день не в духе отличницы.

– 0 часов, 0 минут, -19 секунд, – Мена театрально взглянула на несуществующие часы.

Кэтэрин машинально посмотрела на свою руку. Стрелки показывали без пяти шесть. За окном только вставало солнце.

– Это же рань несусветная, – девушка плюхнулась обратно на кровать.

– Сегодня следует быть в шесть, – чёрные волосы взмахнули за плечо, хотя они и так там были, – но если у тебя личное расписание, я обязательно передам это преподавательскому составу.

Перенеся вес на пятки, Мена быстрым шагом направилась к двери.

– Дай мне 30 секунд, – Кэтэрин прыгнула к умывальнику.

Как-то Мафа целую неделю гоняла внучку по сборам. Джинсы, футболка, кожаная куртка, берцы, конский хвост — и всё это пока горит спичка. Сейчас она уложилась тоже, но чёрт, забыла носки.

– Почему так рано? – интересовалась Кэтэрин, едва поспевая за соседкой. Они петляли меж домов по сокращённой дороге и озирались. Кроме них опоздавших не было.

– Начало семестра – это обновлённые списки занятий, перекличка факультетов, знакомство со стенами академии и обязательно приветственная речь директора. После торжественных выступлений выдача формы.

– Ещё одни каблуки? – протянула Кэтэрин между отдышками.

– Нет, эта показуха для других академий, – бодро ответила Мена.

Для неё подобный ритм – привычка, ещё ни капли пота не проступило на бледной коже. – Стэнего и Коэлит видят нас непременно в костюмах и туфлях.

Мена без предупреждения повернула перед развилкой. – Так короче, – вставила она после того, как Кэтэрин чуть не врезалась в палисадник чьего-то дома.

– Те ошибочно предполагают, что в академии судьбы силисты боятся ноготок сломать.

В чьей академии? Кэтэрин покинул чёткий слух, сменяясь белым шумом. Меж рёбер затесался тревожный гул, а впереди уже показались громадные ворота с резьбой под цветущую берёзу на полотне. Сквозь шум, образовавшийся в ушах, Кэтэрин улавливала голос Мены.

– У противостоящих академий есть основания считать нас слабыми из-за проигрышей Дэверго в играх. Но я считаю, с каждым триумфом они усыпляют свою бдительность, в прошлом году мы почти выиграли.

– Что за игры? – не успевала за ней Кэтэрин, когда они вошли во двор.

Широкую площадь с шестиметровым помостом заполонило огромное количество людей, сотни людей, а может тысячи, огромная толпа стояла, поделившись на 5 колонн. Самая маленькая колонна выстроилась по левую сторону от сцены, туда Мена, игнорируя вопрос, отправила Кэтэрин.

– Обязанные! – раздался громкий женский голос.

Кэтэрин подняла голову, чтобы увидеть оратора, и вздрогнула. В центре вещающего помоста стояла рогатая девушка, на вид лет 25. Изумрудные полотнища шёлка развевал ветер, высвободив на обозрение изящную ногу, дуновение играло с венком из листьев, что обвивал её колено. Лиф, словно ветки ивы, обнимал тонкую талию и грудь. Выраженные ключицы украшались золотыми нитями, что свисали из распущенной причёски. Длинные русые волосы касались пола, а выбившиеся пряди обрамляли неземной красоты лицо. Кожа, как ягода снежника, губы словно лава, острый подбородок, впалые щёки и выразительные глаза — они светились, словно в них зарождался рассвет. Пронзительный взгляд, казалось, сопровождал крадущуюся вдоль зелени забора Кэтэрин. Силист замерла и медленно оглянулась: на самом деле на неё никто не обращал внимания.

– Я приветствую вас и поздравляю с наступившим десятимесячным семестром, – продолжила красавица, выдерживая паузы. – Для вновь поступивших с удовольствием представлюсь. Я – директор академии Дэверго, Велия, ваша и всего сущего судьба.

Кто-то, не сдержав удивления, жалобно простонал, может, даже Кэтэрин.

– Всё, что вы вынесете из фундаментальных стен академии, поможет выполнять работу добротно и без излишек по времени. Часы жизни слишком ценны, помните. Благодаря утверждённому составу гэров вы постигнете навык, отобранный для вас в тестах. Вы — силисты, наше будущее поколение, смена. Вам уготовано поддерживать здоровые ресурсы среди разнообразных слоёв населения. Во мне нет сомнений на ваш счёт. Уверена, в интересах каждого принести максимально возможное количество пользы. – Директор обернулась: на помосте помимо неё стояло несколько мужчин и женщин. – Знаю, – она повернулась обратно, – учиться вы будете прилежно и обстоятельно, но, как бы нужда в новых гэрах нас ни била, только от вас зависит, станете вы ими или нет. В конце последнего весеннего месяца вас ожидает пересев: кто-то будет исключён, кого-то переведут на иной факультет, что является крайней редкостью, ведь известно, тест безошибочно избирателен. По итогу, некоторые из вас, не самые способные, возьмутся за должности на производственных предприятиях, другие умрут, а достойные продолжат обучение в гэры. Обретя почётное звание, многие из вас отправятся за свершениями в общий мир.

Умрут? Она в самом деле так сказала?

Спесь Велии в глазах Кэтэрин падала с каждым её монотонным изречением.

– Я буду переживать за каждого и ни за кого одновременно, здесь нет любимцев, избранных или особенных. – Глаза судьбы светились уже не так ярко, утро, являя алые лучи, словно вбирало её свет в себя.

– Правила одинаковы для всех, а их нарушение приравнивается к предательству, страшнейшему из деяний у нас. Бывалые — повторите, поступившие — ознакомьтесь. Подпункты наказов найдёте в академической библиотеке. На том речь заканчиваю, – постаралась улыбнуться судьба, но вышло карикатурно. – Достойного вам пути.

Велия освободила микрофон и ушла.

Повторно назвать судьбу красивой девушкой Кэтэрин не смогла: восхищение пропало, почтение, как к директрисе, не возникло. От Велии исходили расчётливость, рок и злодейство. Кэтэрин убеждена, что судьба её ненавидит, да, собственно, с подросткового возраста это стало взаимным. Та изрядно потрепала линии жизни девочки. Но Кэтэрин и подумать не могла, что судьба осязаема, реальна, существует как человек. Велия. Женщина. Судьба. Её узурпатор. Её директор.

Какая блядь ирония…

Одинадцатая глава

Чтобы засиять, приходиться биться,

тереться, ломаться.

Только личностные манипуляции

приводят к изменениям. Подстилку

вам кладут враги.

(Гэр Скверношопот Миван)

– Доброе утро, силисты, – ораторское место занял мужчина среднего возраста. – Я гэр Последневздох, Тюф Лайзек, буду вести у вас — «Управление». С остальными педаг-гог-гами, – Тюф рукой обвёл шеренгу за спиной, – вы также сег-годня познакомитесь.

Кэтэрин наконец подобралась к сцене и редкой компании около неё. Все внимательно слушали гэра. 11 парней, 8 девушек, включая её — по привычке посчитала Кэтэрин. Ничтожно мало по сравнению с остальными факультативными коалициями. Похоже, Очищение — менее востребованное направление.

Разные глаза гэра Лайзека осмотрели близстоящих.

– С секциями факультетов и с расписанием занятий вы сможете ознакомиться непосредственно в академии, — продолжил тот. — Для удобства ознакомления мы разместили списки прямо на холл-стенах. Дело за вами — соблюдать дисциплину, иметь очерёдность, изучить и скопировать данные, касающиеся лично вас.

– Смотрим внимательно, — из шеренги к Тюфу подошла старушка. Самая что ни на есть заурядная бабушка: седые волосы спрятаны под расписной платок, светлая блуза с красными бусами и длинная цветастая юбка в пол.

– Сначала находите сфабрикованный вам факультет, в его графе отыскиваете свою фамилию, а уже напротив изучаете перечень назначенных уроков, — её улыбка углубила морщины у носа и висков. — Очевидно, что у силистов одного факультета обучение будет схожим, но всё же не принимайте за ошибку добавочные предметы, — её скукоженные руки сцепились на животе, поглаживая ладони.

– Ознакомительные речи завершены, первыми отпускаем силистов Очищения. Ребята, – с тем же добродушием повернулась она к ним, – после копирки расписания отправляйтесь в столовую. Завтрак уже накрывают, рассаживайтесь в свободном порядке, подразделений по местам нет.

Улыбка стала шире, а складки больше. Здесь Кэтэрин обратила внимание на глаза старушки: на протяжении всей её речи они определённо были закрыты.

– Идите, идите, – поторопила она их.

Как бабушка видит?

Рослый парень с синими волосами шагнул вбок, задирая два пальца над головой. К нему тут же подошла жилистая девушка, остальные принялись выстраиваться в ряд по двое. Кэтэрин, не желая обременять складывающиеся пары, задержалась последней. Между сценой и зрителями по указу гэра Лайзека образовалось пространство. Парень, взявший на себя главенство отрядом, повёл его через проход к дверям в холл Дэверго. Прочие факультеты выжидательно разглядывали привилегированных силистов Очищения. Кэтэрин в свою очередь изучала их. Ближе всех к Очищению группировался факультет Жизнедаров, их численность казалась самой внушительной на площади. Миролюбивые и улыбчивые ребята даже помахивали рукой. Следующим Кэтэрин прошла факультет не намного меньше Жизнедаров — Скверношопоты. Ехидные переглядки, провокационные посвистывания, но в отряде Очищения никто не выразил эмоций, кроме Кэтэрин. Она чувствовала себя пушным зверьком на выставке; раздражение на её лице не читалось, оно пелось.

– Курочка, ты чем-то недовольна? – раздался знакомый голос.

Долхов.

Окружающие его ребята расступились, Кэтэрин увидела самодовольную рожу. Он провёл рукой по распущенным волосам и подмигнул девушке. Послышались смешки.

– Единственный факультет, который осмеливается над нами подтрунивать, — едва повернувшись, сказала девушка, идущая впереди Кэтэрин; бежевая коса от резкого возврата головы хлестнула ту по пояснице.

Единственный факультет? Да их там человек 300, по обычным меркам это целых 10 факультетов.

– Скоро увидимся, – не унимался Долхов.

– Игнорируй, – снова вмешалась блондинка, но уже не вертя подбородком.

Кэтэрин медленно втянула воздух носом и так же медленно выдохнула ртом.

Третьими были Последневздохи, их стояло вполовину меньше предыдущих отрядов. Молчаливые, суровые ребята провожали факультет Очищение испытывающим взглядом. В рядах Кэтэрин разглядела Мену, ей совершенно точно подходит это направление.

В мыслях возникли слова Велии: «Тест не ошибается». Значит, Кэтэрин — убийца, тест не ошибается.

От Мозьима девушка узнала о существовании четырёх учебных направлений, которые она только что прошла, но практически у самого Дэверго стоял пятый факультет. Кто они?

Прямые спины, длинные волосы, воздушные платья, опоясанные на тонких талиях, и высокомерные выражения на лицах. Все они — девушки.

– Кто они? – не выдержала Кэтэрин, обратившись к блондинке, что с ней заговаривала.

– Терпение.

– Силисты терпения? По ним не скажешь, – удивилась Кэтэрин.

– Тебе терпения, – шикнула блондинка. – Давай достойно в холл зайдём.

Кэтэрин почувствовала, как к щекам прилил румянец. Чрезмерным стремлением к познанию она выставляет себя не в лучшем свете.

– Я Гора Вотанеги, – протянула руку однокурсница, как только тяжёлые двери за ними закрылись. – Тоже первый год.

— Кэтэрин Вэйс, я…«Не советую новым знакомым из академии Дэверго озвучивать твоё происхождение». — Долхов, сука.

– Буду благодарна, если просветишь меня в некоторых вопросах, – Кэтэрин подобрала слова.

– Ты не из Мостгейва?

– Нет, – тут врать было бы бессмысленно.

Гора понимающе кивнула.

– Это Ткачиватели, – она приоткрыла щель в двери для обзора. – Красивые, да? Они плетут человеческие судьбы.

У Кэтэрин от изумления открылся рот, но, чтобы не выдать себя с потрохами, она быстро взяла эмоции под контроль.

– Как они это делают, никто не видит, – зажмурив один глаз, блондинка ещё раз окинула оставшихся на улице силистов. – У них отдельные этажи для занятий, всё индивидуально, даже столовая вдали от нашей. Пересечься мы с ними можем только на Самообороне, ну и на собраниях. – Гора перестала подглядывать и закрыла щель. На их факультет отбор такой же избирательный, как у нас. Обратила внимание? Их едва ли больше нашего.

Кэтэрин кивнула.

– Но почему тогда…?

– Они в тайне, а мы нет? – предугадала Гора вопрос.

Кэтэрин опять кивнула. Наверное она уже походит на болванчика с панели приборов такси.

– Очищение должно навевать страх, а Ткачиватели, напротив, не привлекать лишнего внимания.

У стендов с расписанием более-менее разошёлся народ, и Гора двинулась туда, продолжая разговаривать.

– Понимаешь, они вершат судьбы, даруют шансы, подталкивают к судьбоносным моментам, – палец Горы побежал по списку фамилий. – Если кто-то или что-то сможет их сбить или повлиять на них, Ткачиватели рискуют совершить непростительную ошибку.

Из кармана блондинка достала блокнот, ручку и принялась переписывать свои предметы. В тот момент она замолчала, а Кэтэрин не лезла с возникшими вопросами.

– У тебя есть? – Гора показала на записи.

– Я опаздывала.

Блондинка оторвала лист и протянула ручку.

– В общем, Ткачиватели – специализированный факультет Дэверго, они причина открытия всей академии, а мы уже необходимое из опыта дополнение.

– Гора! – позвал девушку юноша, выглянув из проёма; у него были те же бежевые волосы в цвет таких же бежевых глаз.

– Иду, брат. – Блондинка махнула Кэтэрин и убежала.

– Вершат судьбы!? – недоумевая, шепнула Кэтэрин и повернулась искать свою фамилию.

Факультет “Очищение”.

Силист Кэтэрин Вэйс.

-Анатомия/ Гэр Титера Вилли / Биология

-Химия/ Гэр Сукут Борьев / Физика

-Самооборона / Гэр Бордо / Убиение

Что? Никакой завуалированности. Ещё и пять дней в неделю. Кэтэрин пощупала свои дряблые руки и очертила шесть колонок для внесения предметов по дням.

— Управление/ Гэр Тюф Лайзек

— Кулинария/ Гэр Вагнед Маоа

Серьёзно? Готовка?

— Самоконтроль/ Гэр Ива Тальева

— Хамелио/ Гэр Миван

— Филодохия/ Гэр Олса Чен

Необычные уроки, подумала Кэтэрин, и любознательность с нетерпением загудела под кожей. Хорошо, Филодохия сегодня, будет плюс одно понимание. Остался крайний, невписанный предмет.

— Снознание/ Попьезе

Она не гэр? Предположение выдвинуло гипотезу, что звание просто не допечатали. Кэтэрин ради интереса проштудировала расписание остальных ребят. Одна фамилия, вторая, рандомно двенадцатая, седьмая — нет, ни у кого из её факультативцев не числилось Снознание. Ладно, об этом на собрании предупреждала та милая старушка. Со стороны двора послышались шаги, строевой топот поторопил Кэтэрин убраться из холла. Скоро помещение заполонит другой факультет. Девушка спешно направилась к проёму, откуда звали Гору. Там её встретил пустой пятнадцатиметровый коридор без убранств и ярких красок, квадратный проход завешивали зеркала, подобные тем, что она видела в салоне Мозьима. В конце коридора расположились две двери. Левая с табличкой Управа, правая без надписи — Кэтэрин в неё вошла. Взору открылся зелёный стриженый луг, ухоженные деревья, фигурные кусты. С растений вдоль дорожки вырезали садовые замысловатые шедевры. Девушка шла, разглядывая коня, вставшего на дыбы; топиарщик не поленился выстричь тому даже член с яйцами. Следом на неё смотрела полураздетая женщина: одну грудь и ягодицу прикрывала скудная часть ткани, остальные прелести демонстрировались прохожим. Рояль, мужчина с зонтом, меч и даже замок с человеческий рост обошла Кэтэрин, прежде чем увидела изумрудный купол. От него вкусно тянуло едой. Оказалось, это самая настоящая природная столовая. Деревянные прямоугольные столы обрамляли, как рамой, кованые лавки. Брезентовый потолок провесными облаками сбивался в центре шатра. Его подсвечивали хаотичные маленькие огни; поверив в сказку, можно представить, что это звёзды отдыхают на земляном небе. Вдоль прозрачных стеклянных стен обосновалась кухня с длинными раздаточными столами. Очереди за завтраком не было. Оладьи с джемом и мацони уже порционно располагались в тарелках напротив каждого предположительного места. Ещё пахло цикорием.

– Ммм, – промурлыкала Кэтэрин в такт урчащему животу.

Очищение расселось за два соседних стола. Гора разместилась у брата на коленях за одним местом. За другим столом так же поступила красотка с косой рыжего цвета: стройный парень обнимал её за талию и шептал что-то на ухо. Смех, громкие обсуждения, дружеские толчки — и приятно, что они не затихли, когда Кэтэрин прошла мимо. Кто-то ей улыбнулся, кто-то кивнул, конопатый юноша окинул изучающим взглядом. Девушка всем ответила взаимностью, но села всё же одна. Горячий напиток приятно обжёг горло. Пусть лето считается самым тёплым сезонным временем, но поутру в футболке и кожанке всё же прохладно.

– После завтрака пойдём переодеваться, – Мена перекинула ногу через скамью.

Последневздохи следующими заходили в столовую.

– В форму? – Кэтэрин обрадовалась компании за столом, но не подала виду.

– Да, – кивнула соседка, испортив идеальную чёлку. – С утра теория, на неё все ходят в костюмах. После полудня Самооборона, перед тренировкой возьмёшь в раздевалке спортивные штаны.

Мена тоже начала завтрак с кружки цикория.

– Полагаю, вечером у тебя Убиение, – кукла опустила взгляд, но Кэтэрин успела отметить изменение. – Индивидуальные занятия для Очищения, – Продолжила та. – Там одежда третья, брюки с туникой возьмёшь у Бордо.

Интересно, гэр в курсе этих чувств к нему? — подумала Кэтэрин, но сказала другое:

– Спасибо, что села со мной.

Мена подняла голову, в глазах блеснул оттаивающий мёд.

– Я тоже была на первом курсе.

– А нам спасибо скажешь?

К столу подошла массивная девушка лет 20-ти, её тёмно-коричневая кожа напоминала незрелые каштаны: где-то цвет темней, где-то пятно светлее. Под руку с ней стоял альбинос, парень с ресницами и бровями под цвет инея.

Кэтэрин не растерялась. Особенная внешность её никогда не пугала.

– Присоединяйтесь.

– Это Тома, это Док, – представила их Мена. – Силисты Последневзохи.

Завтрак Кэтэрин прошел познавательно. Новые знакомые с опытом второкурсников делились наблюдениями о педагогах и их фишках. Так Кэтэрин узнала, что Тюф не терпит паники: по его мнению, лучше намеренно врезаться в препятствия, чем бросить руль. Олса, преподаватель Филодохии, ненавидит силистов, не имеющих своей точки зрения. Тома предупредила, что Чен нарочито перевирает факты из учебника, дабы проверять подготовку и уверенность в пройденном материале. У Кэтэрин через несколько часов появится возможность за тем понаблюдать, но после Анатомии, Химии и Кулинарии.

Первые два предмета оказались довольно обычными, не считая, что на Анатомии острое внимание уделяли жизненно важным органам, а на Химии теория сочеталась сразу с практикой. Кэтэрин, благодаря наличию полиакрилата натрия, сотворила в колбе снег. Переживания утихали, накрученные в голове сцены расчленения испарялись. Кэтэрин боялась, что любой предмет в академии будет нацелен на умение убивать. В голове мелькали картины упражнений с удавкой на манекене или, ещё хуже, на живом человеке, пусть даже преступнике. Она с ночи ещё настроила себя на кровь, боль и насилие. Наличие фантазии не всегда играет на руку.

– Вэйс, у вас сейчас урок Кулинарии? – перегородил девушке путь гэр Бордо. Сегодня на нём находилось больше одежды, а каштановые волосы сплетались в тугие брейды.

– Да, – Кэтэрин прижала к себе тетради, выданные Титерой и Сукутом. – Я не туда иду? – догадалась она.

– Совершенно, – кивнул гэр. – Силист Тонаго, – обратился он к группе девушек, игнорирующих костюмы-тройки, персонам из факультета Ткачивателей.

– Гэр Бордо, – хмуро отреагировала принцесса, по-иному не назвать.

Тонкие руки, длинная шея, худые, резкие черты лица и лисьи оливковые глаза. Её батистовое платье голубым отливом колыхалось при любом движении. Золотые нити переплетались в тёмно-русых волосах, спадая к пояснице.

– Отведите силиста Вэйс на Кулинарию.

Тон Бордо был ровный, но строгий, гэр не очаровывался внешностью Тонаго, как Кэтэрин.

– С какой стати? – парировала та.

И вновь магия изящества спала, Кэтэрин второй раз за день разочаровалась в своём первом впечатлении.

Бордо нахмурил лоб.

– Полагаю, Тонаго, вы вполне самостоятельны и способны выучить приёмы самозащиты без моего на то присутствия, а потому и пропуск к пересеву вам от меня без надобности.

Гэр скучающе скрестил руки на груди, а за плечом Тонаго кто-то хихикнул, но, опомнившись, тут же прикусил язык.

– С удовольствием продолжу посещать ваш предмет, – раздув ноздри, силист Ткачиватель присела в реверансе, – но с наименьшим почитанием выполню вашу просьбу.

Голова Тонаго едва склонилась в сторону Кэтэрин; если бы было можно убивать взглядом, та бы уже лежала замертво.

– Прекрасно.

Бордо случайно или нарочно не улавливал сложившейся наэлектризованности в воздухе и, спокойно кивнув Вэйс, вернулся к своим делам. Кэтэрин же чувствовала корку, что покрыла щёки от стыда. Её навязали.

– Я не хотела создавать кому-то трудности… – начала она, но осеклась, когда Тонаго рассмеялась.

– Ты гэр Ткачиватель? Де-во-чка, – смех исчез как по щелчку. – Или, может, ты силист нашего факультета?

Вопросы явно не нуждались в ответах, Тонаго предпочитала, чтобы слушали её.

– Тина, — окликнул кто-то девушку, когда та двинулась вперёд, отделяясь от своей компании.

– Ты Очищение, – уборщик, разрушитель, – она сосредоточила на Вэйс оливковые щелочки. – Ты не созидатель, как о том грезишь, твой удел низший.

Грациозная поступь леди не сочеталась с яростью, что звучала в голосе, и омерзением, что отражалось в глазах.

Друзья Тины замерли, не зная, чего от той ожидать. Хотя чего бы они ни ожидали, Кэтэрин себя в обиду не даст. Пусть она пока здесь новенькая, даже чужая, но кем ей оставаться или становиться, решать точно не первой встречной выскочке.

Превосходство в росте придавало Тине некой уверенности, естеством она демонстрировала неравенство, но ровно до момента, пока Кэтэрин не задрала подбородок и не улыбнулась.

Вэйс на самом деле девушка со стандартным набором страхов, комплексов и травм. Она слабая, неуверенная и недалёкая (хотя прочитала тысячи книг) …но все эти клише Кэтэрин присваивает себе сама и только в моменты одиночества. Наедине со своей личностью и проблемами она имеет право осуждать себя и ругать, но никогда, никогда при ком-то или кому-то. В глазах других она пышет силой, самоуверенностью и бесстрашием. Её не сломить окружающим, на это способна лишь она одна.

– Тонаго, – улыбка Кэтэрин стала шире, – если тебя втайне гнобят, это твои проблемы, не сбрасывай на посторонних свои скрытые гештальты.

Тина оцепенела: ей откровенно грубят, да ещё при её факультете.

– Уборщица не входит в число моих советчиков. – Онемение Ткачевательницы быстро прошло, но Кэтэрин успела подметить заминку: гнев в разуме Тины создавал затор.

– Может, стоит жить своей головой, Тонаго? Скудность твоих слов меня разочаровывает, – сочувственно вздохнула она. – Ты прям пример тихого целомудрия; порой лучше молчать, чем так разгромно портить слепленный образ.

Тина до хищного сощурила глаза, затаив ответ на приоткрытых губах, но отчего-то медлила с ним. Вокруг продолжала царить тишина. Оливковые глаза против пасмурных. Кэтэрин не стала дальше тратить время на язвительные игры, она рисковала опоздать на Кулинарию.

Зрительный контакт окончен. Обогнув Тонаго, девушка развернулась идти в противоположную сторону, но её схватили под локоть.

– Ты ответишь за моё унижение, – цепкие пальцы усилили хват, явно желая причинить больше боли. – Твои нити попадут в мою власть, и тогда Вэйс…

Кэтэрин выдернула руку и повернулась к Тине.

– Что ты сделаешь? Усложнишь жизнь моим родителям, разведёшь их? Наградишь мою маму смертельной болезнью, ускоришь её конец? Или, может, – Кэтэрин сжала челюст, – лишишь меня здоровья? Сделаешь сиротой? Подвергнешь издевательствам ? Что? Такую, как я, не удивить, Тонаго. Займись своей судьбой, очевидно, она не менее печальная.

Кэтэрин бросила короткий взгляд на зрителей, что скопились за время их перепалки, и ушла. Чувства внутри сложились поганые: она была жестока по отношению к Тине, пусть та и затеяла ссору первой. Кэтэрин когда-то читала книгу «Человеческие факторы» Кэна Марта и запомнила, что именно давно раненая душа кровоточит гнилью. Девушка вдыхала через нос, выдыхала через рот. Сорвалась, да; нервозность предназначалась Долхову, а Тина послужила искрой для фитиля. Зайдя за угол лестничного пролёта, Кэтэрин прислонилась лбом к холодному камню.– Дыши, девочка, – зашептала она.– Де-во-чка – эхом зазвучал голос Тонаго.

Может, принцесса заслужила услышанное? В конце концов, есть индивиды, сами по себе нуждающиеся в хаосе. Но кем именно является Тонаго, Кэтэрин не знала, да и не хотела разбираться. Главное — не потерять себя среди происходящего.

Кулинария оказалась предметом, постигающимся на природе. Силист Жизнедар, к которому Кэтэрин обратилась, как только собрала переживания в чемодан, подсказал ей место — улица. Направление: в ста метрах от столового шатра, за кустом в виде оленя каменная кладка серого цвета; идя по ней, есть гарантия наткнуться на полевую кухню. Он же объяснил, что в дни, когда в расписании числится Кулинария, обед факультету не накрывают. Силисты должны быть голодными, а это как раз про желудок Кэтэрин: его не смущал стресс или личные переживания, он лип к позвоночнику, требуя еды. На урок девушка шла, фантазируя приготовить сэндвич с мясом или блины со сливочным маслом, но её ждало лёгкое травяное разочарование. Да вообще разочарование. Вагнед Маоа — гэр среднего возраста с пшеничными волосами и такой же аккуратно стриженой бородкой. Его светлая кожа на пальцах отливала пятнами с оттенками зелёного, жёлтого и коричневого. Всё потому, что к сегодняшнему обеду он собирал в лесу подорожник, чистотел, смолу с вишни и грецкие орехи — ещё в древесной кожуре. И прежде чем силисты смогут съесть подобный… салат, следует первоначально его самостоятельно собрать. Запомнить, как выглядят ингредиенты, оказалось несложно, а вот уговорить себя это съесть… Пока гэр Маоа рассказывал, какими полезными свойствами обладает блюдо, Кэтэрин таращилась на вытекающую из стебля чистотела жижу и боролась с тошнотой.

– В общем мире для нас есть патовые календарные дни, – Маоа не смотрел на силистов, он оттирал салфеткой руки. – В эти дни вы уязвимы чуть ли не как обязанные отроду. Магнитные бури.

Гэр вернулся к шинковальному столу, подобрав заострённый камень.

– Новолуние, солнечная буря, грязевая гроза, деречо и… – он принялся мастерски стругать растения и чистить орех, расколов скорлупу ударом кухонного камня. – Самым неприятным для каждого обязанного является инверсия. Сам по себе туман не несёт катастрофического вреда, так, лишь усложняет взор. Но когда его клубы сродни водопаду заполоняют воздух, в нас не только блокируются дары от трио, но и перестаёт функционировать умение дышать. Так что, прознав о надвигающейся инверсии, стоит незамедлительно покинуть общий мир.

Маоа закончил нарезку, переключая внимание на факультет. Большинство Очищения справились с заданием и перешли к дегустации, их гэр похвалил одобрительной улыбкой. Прочие возились с орехом, Кэтэрин продолжала уговаривать живот.

– Итак, – гэр Вагнед подошёл к столу девушки с лицом уже под цвет подорожника. Его углистые глаза блестели насмешками, но Маоа не озвучил издёвок на публику, напротив, незаметно протянул Кэтэрин листик мяты.

– В иные дни от инверсии природные явления лишают нас лишь дарованных сил. Самочувствие не сильно отличается от простых дней, но ситуации, в которые вы рискуете попасть, непредсказуемы, – гэр бросил взгляд на Кэтэрин, жующую мяту, и дальше пошёл меж рабочих мест. – Лес, чаща, пустыня, болота, горы… Вы можете оказаться в любом из этих мест, когда способности покинут вас. И тогда острым станет вопрос выживания: там не будет меня, столов и даже специально высаженных растений. Только вы и то, что даст природа. Прошу серьёзно отнестись к предмету, – гэр вернулся к своему столу и взял мел для доски. – Не хочу, чтобы и без того немногочисленные выпускники погибли от голода или отравления.

Маоа уже стоял спиной, а рука его спешно описывала сегодняшние продукты и их пользу: калорийность, йодирование, обеззараживание, детокс. Зажмурив глаза и закрыв нос, Кэтэрин впихнула в себя невероятно целебный салат. Даже умудрилась удержать тот в желудке, как бы сильно орган ни протестовал. Когда Вагнед закончил ностальгировать о неделе, проведённой у ледника Каташ, что граничит с хвойным бором, он задал задание. Маоа интересовала пригодность поганки. Бесполезный и ядовитый гриб, по мнению Кэтэрин, но раз преподаватель выбрал его к изучению, значит, что-то хорошее в нём всё-таки есть. Девушке после стычки с Тонаго захотелось стать лучшим силистом Очищения, ну а если не выйдет, хотя бы войти в небезнадёжное их число. Следующим уроком значилась Филодохия, но её отменили по неизвестным Кэтэрин причинам. Стоя на третьем этаже, она думала, чем можно заняться до урока Самообороны, и почти сразу вспомнила, что ей нужна зарядка на телефон. Мысль о скором разговоре с братом и друзьями взбодрила. Беседа с Мафой же относилась скорее к необходимости, чем к желанию. Кэтэрин до сих пор свыкалась с существованием академии, где живут и учатся силисты, есть гэры, которые помогают людям и направляют их. А то, что Мафа одна из них, — из ряда вон выходящее знание. Столько лет вранья и избирательной правды! Ещё вчера Кэтэрин горела нуждой поговорить с бабушкой, услышать… возможные объяснения или извинения. Но вернее всего внучка наговорила бы слов, о которых позже бы пожалела. Да, им нужно поговорить, когда-нибудь. Пусть не в ближайшие дни, но она позвонит Мафе. Сейчас Кэтэрин направилась к кабинету Логопедии, предварительно заскочив к справочной будке узнать, какой предмет в расписании второго курса Последневзохов. Соседка стояла, облокотившись спиной о каменную стену, рядом активно жестикулировала уже знакомая Кэтэрин Тома. Той было весело что-то обсуждать, а Мена стояла с привычным для неё лицом, не выражая никаких эмоций.

– Привет, – глупо бросила Кэтэрин девушкам, сходя с лестницы, они ведь виделись недавно. Обе повернулись. Тома улыбалась, Мена, похоже, удивилась, а может, и показалось — по её лицу трудно определить какие-то чувства.

– Не знала, что на втором этаже ещё “Логопедию” преподают, – Кэтэрин подошла к ним.

– На знакомстве я показывала кабинеты, необходимые для факультета Очищения. Если бы я тебе перечислила абсолютно все имеющиеся уроки, вряд ли бы ты запомнила и половину из своих.

– Это да. Мне нужна зарядка, – чрезмерный энтузиазм Кэтэрин походил на спешку. – Я успею за ней съездить в город?

– Ты умеешь скакать на лошади?

– Чего? Нет, конечно, а почему ты спросила?

– Потому что, когда ты перечислила свои таланты в вождении, удила в них я не расслышала. А силисты из академии в город могут попасть только верхом, – подытожила Мена со скучающим лицом.

– Ну здорово, – Кэтэрин ладонью вытерла невидимый пот.

– Нам пора на занятие, – напомнила Тома после первого удара колокола.

Кукла кивнула и быстро повернулась к расстроившейся соседке.

– После Самообороны времени будет больше, придумаем что-нибудь, – пообещала она и засеменила в кабинет.

– Спасибо, – шепнула Кэтэрин пустому коридору. Ну почти, пустому.

– Нужна помощь Вэйс?

Не успела Кэтэрин обернуться на голос, как её сбили с ног и прижали к полу.

Двенадцатая глава

Наличие инструкции не гарант, верной сборки.

(Гэр Скверношопот Тюф Лайзек)

– Какого…

– Хрена? – Кэтэрин перебили. – Я, похоже, изучил тебя, Вэйс, – горячее дыхание у шеи обдало мочку уха. – Или ты настолько посредственна? – нападавший умолк, усиливая коленное давление. – Пусть верным будет первый вариант, иначе я просто потеряю к тебе интерес.

В манере слов, в запахе табачного одеколона и в голосе нападавшего исподтишка девушка распознала Долхова. В висках пульсировал назревающий приступ, по пальцам побежали колики. Кэтэрин попробовала приподняться на локтях и выскользнуть из-под его массы в сторону, но парень ухватил ее за шею. Костяшками кулака Долхов вдавил её кожу меж рёбер.

– Ммм. – Гулкая боль пронзила её тело.

– А если я заскучаю... – В тоне парня слышалось вожделение, его возбуждало происходящее.

– Развлечёшься с рукой, мудак, – вмешался кто-то. Следом послышался удар.

Кэтэрин не успела понять, что произошло, но отсутствие новых болевых ощущений и поступление воздуха принесло блаженство. Крепкая мужская рука подхватила девушку под локоть.

– Ты ранена? Что-то болит?

– Нет, спасибо.

Поднимаясь, Кэтэрин увидела Долхова в измятом костюме; тот сидел поодаль, держась за скулу с выражением крайнего веселья. Ему определённо доставляло удовольствие и делать больно, и испытывать боль. Несмотря на подлую натуру рыжего, официальные наряды ему не шли — его лицу подходили синяки и ссадины.

– Я… – Девушка повернулась к спасителю для очередной благодарности, но замолчала.

– Здравствуй, Кэтэрин.

На неё смотрели винные глаза, на которые упали спутанные светлые пряди. Высокие скулы, пухлые губы и едва приметный белый шрам, разделяющий их.

Она не ответила.

– Ты точно в порядке? – Лука подошёл ближе. – Меня настораживает твоё молчание.

Гэр и впрямь выглядел обеспокоенным. Его ладонь потянулась к щеке девушки, но он остановил порыв и поправил подвёрнутый рукав её рубашки.

– Гэр Ситников, – промямлил Долхов, вырастая около Кэтэрин, – чем обязаны?

– Направляйся в медицинский пункт, силист, – Лука бросил на того короткий гневный взгляд, – пока лечить нужно только челюсть.

Капитулируя, Долхов задрал руки над головой и, подмигнув Вэйс, скрылся в проходе.

Кэтэрин машинально коснулась ноющего бока.

– Он повредил тебе ребро?

– Думаю, обойдётся синяком, – наконец заговорила с ним девушка.

– Пойдём-ка, мы тебя тоже отведём в лечебню, – гэр сделал шаг в сторону лестницы.

– Не нужно, – Кэтэрин не пошла за ним. – Я вернусь в дом и приложу лёд, этого должно быть достаточно.

– Уверена?

Она кивнула.

– Хорошо, я провожу.

– Не стоит.

Кэтэрин в компании Луки чувствовала себя супернеловко. Наверняка причина в том, как складывалось их общение в салоне Мозьима. Тогда на эмоциях она много лишнего наговорила.

– Я, конечно, не надеялся на глобальные изменения за пару дней, – нахмурился гэр, – но хотя бы перестань спорить со мной по каждому предложению. Я же не со злым…

– Ладно. – Кэтэрин подняла с пола листы, которые при падении выскользнули из тетради, и пошла к Луке.

– Я и не подумал, что это твоё. Что это?

– Конспекты.

– Почему я не удивлён?

Они улыбнулись оба, но не видели этого.

– Как тебе здесь? – спросил гэр, когда они вышли из главных ворот Дэвэрго. – Не считая последнего инцидента, конечно. Это первый случай?

– Хитро, – буркнула Кэтэрин. – Но можно было напрямую спросить – часто ли тебя валяют, Вэйс?

Ей самой отвратно осознавать: если б не Лука, кто знает, как далеко зашёл бы Долхов. Что хуже — это может повториться, наверняка повторится, и что она сделает тогда? Ничего.

– Тебя обидел мой вопрос?

– Нет, просто я в тихом бешенстве, давай помолчим? – Кэтэрин ускорила шаг. – Не хочу ляпнуть что-то, за что будет стыдно, – прошептала она, вспоминая фразу Мозьима.

Гэр не стал нагонять девушку и, позволив той отдалиться, следовал неподалёку.

– Мы на месте, – Кэтэрин остановилась у нужной двери. – Спасибо, что проводил, и… – ей сложно было говорить, – Прости за срыв, я не должна была срываться на тебе.

– Про какой именно срыв ты говоришь? – гэр лукаво ухмыльнулся.

Кэтэрин тут же захотелось ляпнуть очередную колкость, но благоразумие остановило её, и она ответила улыбкой.

– Тебе помочь? – Лука указал на рёбра.

– Я сама, — вздохнула Кэтэрин, отмахнувшись от непристойного хоровода мыслей, который погнал кровь к щекам. Как только она останется наедине, непременно проведёт на этот счёт беседу перед зеркалом.

Гэр смерил её испытывающим взглядом и занырнул рукой во внутренний карман вязаного плаща.

– Держи. – Он протянул необычную булавку. На ней вместо головки красовался стеклянный кружок с какой-то жидкостью. – Это парализатор. Один укол, и через минуту враг в твоём полном распоряжении, – объяснил Лука.

Оторопев, Кэтэрин посмотрела на подарок, потом на Луку и, еле сдерживая порыв наброситься тому на шею, приняла булавку.

– Я не знаю, как мне тебя благодарить… – защебетала она.

– У меня есть предложение, – шрам заметно растянулся на его губах. – Не давай себя валять.

Винные глаза блеснули, отобрав у Кэтэрин дар речи.

Застегнув плащ, Лука ушёл.

– Это звучало двусмысленно, – рассуждала вслух Кэтэрин, держа лёд, замотанный в полотенце, у рёбер. Синяк уже расползся по коже. – Как бы ни было, надумала я потаённые подтексты или Лука и впрямь на что-то намекнул, его подарок облегчит мне нахождение здесь. А может, получив в челюсть, Долхов в принципе отвалит от меня, хотя, возможно, заступничество только раззадорит его, ведь он мелкий мстительный говнюк. К Диону постоянно докапывался.

Дион! Она даже не спросила о нём. А теперь выдастся ли ей ещё такая возможность или Лука посещал Дэверго всего на несколько часов? Кэтэрин спрыгнула с высокого стула. Нет смысла отсиживаться дома до урока Самообороны. Холод, что мог сделать, сделал, лучше не станет. Девушка подошла к зеркалу и завязала конский хвост. Классический костюм сменили любимые джинсы с футболкой, в коридоре она схватила куртку и, не замкнув дверь, побежала к академии. Булавка. Она прощупала задний карман. На месте. Запомнив короткую дорогу, по которой с утра вела её Мена, в главные ворота Дэверго Кэтэрин вошла спустя 5 минут бега.

– Разминаетесь перед тренировкой, Вэйс? – Бордо стоял около лестницы к мосту в спортивных штанах и майке.

– Да, – выпалила та.

– Похвально, через 15 минут жду Вас на четвёртом этаже.

– Я помню.

– Хорошо, и снимите часы, если хотите сохранить их в целости, – гэр кивнул ей на руку.

Кэтэрин опустила взгляд на дорогую для неё вещь, и тоска по друзьям усилилась. После Самообороны она однозначно отправится в город за зарядкой, пусть даже верхом, а пока нужно найти Луку.

Запутанные коридоры Дэверго либо имели свойство меняться, либо просто надёжно прятали от неё гэра. В какой бы кабинет ни заглянула Кэтэрин, её встречали одинаково изумлённые лица без наглого белого шрама на губах. За 10 минут она обогнула знакомые кабинеты на пяти этажах, дальше нельзя — территория вторых и третьих курсов. До Самообороны осталось 6 минут, прилегающую территорию за то время обойти невозможно, часа мало, чтобы исследовать двор. Да наверняка она ещё в академии Луку упустила, выходит — не судьба. Как бы иронично ни звучала эта фраза в Дэверго. За мгновение до колокола девушка вбежала в раздевалку, та оказалась пуста, однако и в опозданиях есть свои плюсы. На лавке осталась лежать единственная сложенная форма, но, даже не прикидывая одежду к телу, Кэтэрин поняла, что та ей мала. Бёдра еле втиснулись в трико, грудь придавило к телу туникой. Если бы не воспитание Мафы, девушка разорвала бы горловину, чтобы дать диафрагме дышать. Но, так как её учили не портить и уважать чужое имущество, дышать приходилось через раз. Зал, куда заторопилась Кэтэрин, оказался огромен. Как и для Филодохии, под Самооборону выделили целый этаж. Вместо возможных кабинетов и классов пространство разделяли турники, тренажёры и щитовое оборудование. Весь пол в зале устилали маты, и лишь несколько обширных кругов светились светлыми деревянными перекрытиями, огороженные канатными столбами. Именно в пустотах проводили спарринги. Бордо стоял на возвышении, напоминающем вышку спасателей у озёр. Руки скрещены на груди, взгляд строгий, но оно и понятно: перед ним сейчас все 5 факультетов, кроме третьих курсов. Он должен вызывать у каждого уважение и… страх.

– Силисты Очищения, Ткачивателей, Последневздохов, Жизнидаров и Скверношопотов.

«Интересно, чем вызван порядок перечисления», — мельком подумала Кэтэрин, вслушиваясь в дальнейшую речь гэра.

– Сегодня состоится дополнительная проверка вашей физической культуры, после чего я выставлю списки факультетов, которые будут тренироваться сообща. Это могут быть первые курсы со вторыми, это могут быть Жизнедары с Последневздохами, – Силисты факультетов переглянулись. – Кем будут Ваши оппоненты на тренировках, поможет мне выяснить гэр Хасана, гэр Вотвил и гэр Ситников.

Бордо окинул руками арены с голыми полами, около них уже стояло по гэру.

– Когда они успели подойти? – вздохнула Кэтэрин, напоминая себе о явных проблемах с вниманием. Самобичевание отходило на второй план, пуская за кулисы стыд. Так отчаянно она хотела найти Луку и так же рьяно о том передумала. Здесь он увидит её позор. Только сегодня гэр попросил Кэтэрин ни под кем не валяться, как она всенепременно именно это и сделает.

Бордо перечислил фамилии силистов и гэров, на чьих татами они будут заниматься. Кэтэрин повезло, она так решила. Вэйс зачислили под контроль Хасаны, брюнетки с косами в виде короны на голове. Её участок был третьим, и располагался в левой стороне этажа, дальше всех от первого, где курировал Ситников.

– Итак, первый спарринг будет однополым, – заговорила Хасана довольно грубым для девушки голосом.

По толпе, что собралась около неё, пронеслись шепотки.

– Второе распределение разобьёт соперников на «мальчик — девочка», — со скучающим видом продолжила гэр.

– А если меня повергнут ещё в первом бою? – спросила девушка из первых рядов.

– У Вас будет шанс реабилитироваться, – хмыкнула Хасана.

– Но к чему такое ужесточение? – вклинился юноша с красными волосами. – В прошлом году мы не бились друг с другом, приветствовалась лишь проработка приёмов на воргах, – кивнул он на резиновые манекены, крепко привинченные одной ногой к полу.

– Этот сезон вас встречает иной программой обучения. – Хасана пожала плечами, но Кэтэрин показалось, что девушке не всё равно. Взгляд походил на беспокойный, может, конечно, это из-за её линз. Впрямь, что за бзик, оранжевых глаз не бывает.

– Начнём. – Она взяла список и пригласила двух парней абсолютно разной конституции выйти на пол. Брэг был меньше и вполне логично проиграл Жиорому, светловолосый Скверношопот вдобавок являлся второкурсником. В секунды одним приёмом он сбил худого Брэга с ног.

– Засчитано. – Хасана отметила что-то в тетради. – Дальше.

Дальше спарринговались девочки с одного факультета. Всё начало боя они осторожничали, но стоило золотоволосой, уворачиваясь, случайно зацепить нос подруге, жалость закончилась. Начались подсечки, удары, хват за волосы, пинки, больше никто не хотел пасовать. По итогу обе вышли с разбитыми губами и синяками у глаз. Русоволосая, похоже, ещё повредила руку.

«Как им следом с парнями сражаться?» — подумала Кэтэрин, перед тем как прозвучала её фамилия в паре с Тонаго.

– Чёрт. – Сразу вырвалось у неё.

Не может быть, серьёзно? Почему именно она? В академии тысяча человек, из этой тысячи всего два кандидата на предвзятый бой, и, конечно, Кэтэрин достаётся один из них. Девушка, сжав ткань у шеи, оттянула тунику от груди, ей нужен полноценный вдох. Тина тем временем, не мешкая, грациозно прошла к канатам, раздвинув посильнее щели, залезла на пол. По её выражению сложно было понять, рада она такому стечению обстоятельств или нет. Спокойная, собранная, она ждала противника в центре ринга. Кэтэрин тоже хотела бы проявить схожую непоколебимость, но с каждым приближающимся к бою шагом внутри расцветало плохое предчувствие. Хасана, зевая, перевернула страницу тетради.

– Готовы?

Кивнула только Тина, но и этого достаточно — раздался свисток. Тонаго переменилась. Злобная гримаса перекосила её лицо, пальцы скрючились в удавку, и она просто побежала на Кэтэрин. Девушка не растерялась: присев в последний момент, оттолкнулась пятками и покатилась в ноги Тине. Силист Ткачиватель, утеряв сцепку с землёй, полетела кубарем по твёрдому покрытию прямо в угол ринга. Кэтэрин не могла рассчитывать на скорое завершение спарринга, но Хасана зафиксировала поражение Тонаго. Ведь спустя отсчёт та осталась сидеть, прижимая локоть к телу и метая молнии в соперницу. Открытая неприязнь очевидно перетекала в ненависть.

– Тонаго, я не хотела тебя калечить. – Подошла раньше доктора Кэтэрин.

Ради силистов Ткачивателей врач в виде исключения дежурил на боях. Пальцы, руки, кисти – рабочий инструмент этого факультета, и в случае травм установлено лечить их незамедлительно.

– Тина? – Кэтэрин попыталась коснуться той, чтобы помочь встать.

Тонаго резко от неё отпрянула.

– Калечить ещё впереди. – Прошипела она.

Доктор, не обращая внимания на брошенные при ней слова, забрызгала сломанную руку замораживающим спреем и подняла Тонаго за талию, чтобы увести в лазарет.

– Здорово. – Закатила глаза Кэтэрин.

– А день ещё не закончился, да? – Мена с ссадиной на щеке подошла к соседке, как раз когда та уходила с пола.

– Я не в настроении. – Девушка взглянула на чей-то хук левой.

– А стоит. – Мена коснулась лица, понимая, на что смотрит Кэтэрин. – Проиграешь – размазня, выиграешь – тварь, но зато с меньшими для тела последствиями. Вэйс, ты ещё не разобрала, куда попала?

Мена впервые обратилась к соседке по фамилии. Её лицо, как и прежде, не выражало чувств, но мёд под ресницами блестел предостережением.

– Ты как? – кукле определённо досталось больше.

– Это пустяк, ты не видела её. – Силист Последневздох повернулась к своему участку. В углу, около входа, сидела, обнимая колени, зелёноволосая девушка. По комплекции гораздо шире её мертвенно бледной соседки. Один глаз заплыл фиолетовым кровоподтёком, в носу перепачканная вата, на тунике след от ботинок. Кэтэрин, не скрывая удивления, медленно повернула голову к Мене.

– Что?

– Научишь меня?

– Бордо научит. – Что-то похожее на ревность проскочило на её губах. – Но подготовь тело к тренировкам, он не щадит нас на Самообороне, а что он делает на Убиении — я даже представить не могу.

– Гизен, Комблимернай. – Объявил Лука.

Мена закатила глаза.

– Комблирменай, – шёпотом исправила она и направилась к канатам.

Гэр Ситников курирует её ринг.

Воздух в зале после первых спаррингов набрался соли и меди; ноздри пощипывало, втягивая запахи. Внушительных размеров помещение всё же не было оснащено достаточным количеством вентиляции для многочисленных драк. Кэтэрин решила пробраться ближе к открытой двери и заодно посмотреть, как кукла разберётся с Гизеном. Там же стоял Лука, есть возможность спросить его о Дионе. Проталкиваясь через мегавзбудораженную толпу, Кэтэрин пропустила начало боя. Силисты свистели, толкались, кричали и громко комментировали, куда следует бить. А спустя мгновение возбуждённые лица сменила кривая гримаса и вздохи. Как только прозвучал сигнал к бою, Гизен приземлился на руки и широко раздвинутыми ногами в развороте сбил Мену на пол. Хрупкая, маленькая девушка упала, ударившись затылком о деревянные бруски. Кэтэрин вскрикнула и понеслась к ней. Бордо, отвечающий за второй участок, не расцепляя скрещенных на груди рук, перевёл взгляд на Мену. Челюсть сжалась, ноздри раздулись. Разразился визг. Силист с ринга Бордо выбила сопернице колено.

– Блядь, – гэр махнул врачу и, не оборачиваясь, залез под канаты к проигравшей.

– Мена! – Кэтэрин, не пересекая ограждение, присела около соседки.

– Пришла посмотреть? – простонала та.

– Да, вставай.

– Ну смотри тогда, – голос окреп.

Мена облокотилась на локти, оттолкнулась ладонями и подскочила на ноги.

У Кэтэрин вновь отвисла челюсть.

Соседка приняла оборонительную стойку, её чёрные пряди пугающе спали на лицо.

– Она сильнее, чем ты думаешь, – с правой стороны подошёл Лука.

Бледная леди увернулась от удара в нос и в наклоне произвела двойку в открытую брешь грудной клетки. Гизен опешил, хватая воздух. Мена не ждала, схватив его руку, сделала сальто в воздухе, выкручивая тому локтевой сустав. Парень закричал. Гэр собрался останавливать бой свистом, но Мена уже наклонила оппонента до бедра, и каблук её берца отправил Гизена отдыхать. Свист, аплодисменты, хвалебные выкрики. Мена бросила взгляд на Бордо, но ему её победа не интересна. Он занят.

– Ты невероятная! – растянула Кэтэрин канаты, выпуская соседку. – Как твоя голова?

– Лучше, чем сердце, – очень тихо ответила та и опять прикусила язык. Нужно его вообще отрезать.

– Комблимернай, ты молодец, – похвалил Лука, выискивая в списке следующих бойцов.

– Комблирменай, – поправила Кэтэрин.

– Прошу прощения, – гэр вызвал очередную пару.

– Как Дион устроился? – между прочим спросила девушка, пытаясь оказать поддержку Мене, которая, конечно, от неё отказывалась.

– С ним всё хорошо, не беспокойся, – Кэтэрин кивнула. – Какой у него факультет?

Лука насмешливо взглянул сливовыми глазами.

– Он силист Жизнедар.

Девушка искренне обрадовалась за друга и улыбнулась. Дион явно счастлив возможности дарить и поддерживать жизнь.

– Вэйс, Долхов! – прозвучало очень громко с третьего татами, видимо, Хасана не первый раз зачитывала очерёдных бойцов.

– Да вы издеваетесь, – протянула Кэтэрин. Мена непонимающе взглянула на соседку, Лука сощурил взгляд. – Это тот парень? – гэр вновь отвлёкся от подопечных.

– Да, – сжав кулаки, девушка пошла на призыв. Вдох носом, выдох ртом, долбанная туника не даёт дышать. Хотя совсем недавно она не помешала ей расправиться с Тонаго.

– Что скажешь? – обратилась она к себе, не останавливая шаг. – Слабая, трусливая, больная. Такие клише будем подтверждать? – Отвечать было некому.

Живот свело, руки тряслись, в горле пересохло.

– Здравствуй, страх, – гордо поприветствовала Кэтэрин чувство, что бок о бок шло с ней по судьбе, и принялась разминать пальцы, по ним уже бежали колики. – Хотя недавно виделись.

Девушка без заминок преодолела преграду; на полу, заждавшись, с самодовольной миной стоял шут. Едва повернув голову, он указал на еле заметный на коже жёлтый синяк на скуле.

Как он так быстро зажил?

– Вэйс! – Мена подошла к рингу. – Размазня или тварь?

Кэтэрин неохотно кивнула, она знала кто характеризует её, и понимала…сейчас будет больно.

Тринадцатая глава

– Страшно видеть на себе кровь?

Страшно.

А если она не твоя?

Испуганный началом силист, расплылся в улыбке.

(Разговор Гэра Гаваса, со скрытым безумцем)

На первом участке пола, в отличие от третьего, собрались молчаливые зрители. Когда Долхов зарядил сопернице кулаком в живот, отреагировала только Мена.

Кэтэрин пыталась вспомнить что-то из учебника Никса Чена, но раскидывать мозгами тяжело, когда они реагируют лишь на новую волну боли. В такой момент должны срабатывать бойцовские инстинкты, но, увы, в ней работал единственный — самосохранения. Кэтэрин пыталась закрываться от его жестоких ударов правой, но Долхов тут же делал выпад другой рукой. Похоже, этот парень амбидекстр. Губы Кэтэрин разбиты, бровь рассечена, ребро, куда вновь попал шут, ноет. Ноги свинцом упирались в пол, выдерживая головокружение, во рту возник привкус горькой меди, но Кэтэрин стоит. Силы остались только прижимать к телу блок.

– Хасана, почему не останавливаешь бой? – Лука обхватилдва пальца губами и свистнул.

– Она ещё стоит, значит, способна дать отпор, – гэр махнула Долхову в знак продолжения, хотя тот и не останавливался. Очередной удар пришёлся Кэтэрин под дых. Закружился зал с силистами, их лица оставались равнодушными к её боли, им всё равно, она сама по себе…

– Хасана, твою судьбу! – взревел Лука.

– Ситников, вернись на участок, у тебя силисты без присмотра, чё ты взъелся? Я действую по регламенту.

Долхову надоела седоволосая груша для битья, и он, красуясь перед публикой, сиганул боковым сальто той за спину. Приземлившись в присяд, кулаками обеих рук резко подсёк колени Вэйс. Она на них упала. Парень задрал ногу для прицела в затылок. Мена закричала, но что именно — Кэтэрин не слышала, в ушах стоял соборный звон. Лука молниеносно перепрыгнул канаты и, в момент, когда Шут хотел добить оппонента, поймал ногу рыжего и угрожающе замахнулся кулаком. Долхов сначала опешил, но потом оскалился. Это честный бой, его не за что наказывать, гэр не посмеет. Лука несколько секунд стоял с кулаком у глаза рыжего и поедал взглядом.

– Гэр Ситников, что происходит? – подошёл Бордо.

– Избиение, – гневно бросил тот, отталкивая Долхова.

Лука опустился перед Кэтэрин на колено, осторожно запрокинул её локоть себе на шею и подхватил на руки. Взглядом, полным обещаний, гэр одарил отшатнувшегося Долхова и вылез с ринга точно у места, где остановился Бордо.

– В Вашей академии нет понятия «Хватит»? – винные глаза метали рубиновые искры. Гэр Самообороны хотел что-то возразить, но, вернув толику самообладания, промолчал. Лука нахмурился тишине и направился к выходу, Мена засеменила за ним.

– Я лекарь, – сообщила она.

– Тогда иди вперёд, – гэр пропустил силиста. – Готовь ртуть.

Мена побежала вниз по лестнице.

– Кэтэрин? – Лука опустил ресницы. – Кэтэрин?

Девушка находилась в полусознательном состоянии. Саркариз загустил кровь, замедляя сердцебиение. Скулы свело, тело болело, она взглянула едва открытыми глазами на Луку.

– С тобой всё будет хорошо, малышка.

Очнулась Кэтэрин в своей постели, и, как прежде, подле неё дежурила Мена. Бледно-голубая кожа, иссиня-чёрное каре и застывший мёд в глазах. Возможно, невидимость куклы ей лишь померещилась, а может, и то необыкновенное, что успел показать ей Дэверго, она тоже выдумала. Возомнила, что попала в волшебную академию с восхитительными людьми, нет, обязанными. С восхитительными обязанными, что помогают и берегут человечество. Кэтэрин представила, что является частью невероятного, что нужна, что сможет, но… не потянула, не справилась, как и тогда… Веки закрылись, она провалилась в кошмар.

*****

– Ортур Вэйс, сегодня ты назначаешься дежурным по столовой. – В вонючем помещении эхом разнёсся писклявый голос.

Смотрительница Навера — губительница детских душ. Срывая плоскогубцами ребёнку ноготь за неверный мазок на завершённой картине, в ухмылке обнажает жёлтые зубы.

– Можно я за него? – встала со стульчика Кэтэрин. – Ему всего 3, он ещё маленький для подобных заданий.

Навера обернулась к девчушке, что мучила вчера.

– Кэ-тэ-рин, – словно заика, процедила та. – Радостно, что ты приобщилась к порядку, но Ортуру тоже пора вникать в наказания и их избежание.

– Пожалуйста, – взмолилась девочка, держась за перевязанный мизинчик. – Я просто ему помогу.

Навера смерила её игривым взглядом.

– Хорошо, дозволяю, под твою ответственность, – она наклонилась к Кэтэрин, смердя дыханием. – Но если хоть одна тарелка не скрипнет под моим пальцем, заскрипишь ты.

Навера отвернулась и, раскачиваясь на низких каблуках, исчезла в проёме. Кэтэрин собрала с полок деревянные кружки с ложками и подставила их брату, чтобы тот смог играть, как на музыкальных инструментах. Ортуру нравится музыка, маленькие ножки, едва заслышав ноты, начинали топать в ритм. Сама она, схватив двухъярусную тележку, побежала меж столов обедни складывать грязную посуду. Юных жильцов в доме Мориэль примерно с два десятка, но и взрослых не меньше. Братик барабанит, она моет. Осталось дотереть всего несколько тарелок, и они вернутся в комнаты, но Ортур затих, из звуков остался лишь шум воды и гудящий кран.

– Ойлюлюк, играй, почему остановился? – она обернулась.

Навера отобрала ложки у мальчика и в предвкушающей гримассе растянула губы.

– Мы почти всё, – Кэтэрин спрыгнула с подставки, на которой мыла посуду, и направилась к брату. – Кружки, что он охранял, чистые, но я и их сполосну и убе…

– Какая добродетельная сестра! – перебила смотрительница детский лепет. – Что ж, проверим, так ли ты старательна в уборке, как в оправданиях.

– Я не…

– Тшш, Вэйс, рот я ещё не зашивала.

Кэтэрин тут же умолкла. С замиранием сердца девочка таращила глазёнки, наблюдая, как Навера берёт самую нижнюю тарелку из стопки. Пальцы женщины очертили круг на дне, следом по каёмке.

– Что ты слышишь, Кэтэрин? – улыбка смотрительницы стала широкой и грозилась порвать ей щёки.

– Ничего. – Девочка медленно обходила брата, загораживая его собой.

– И я.

Навера схватила Ортура за шкирку, как котёнка.

– Нет, пожалуйста, не трогайте его. – Кэтэрин обхватила её ногу. – Это моя вина, моя!.

Ортур испугался криков сестры и заплакал.

– Совершенно верно, Кэ-тэ-рин, запомни это. Виновата только ты.

Смотрительница со всего размаху мокрой ладонью влепила пощёчину мальчику, и тот впрямь заскрипел. Розовая кожа на щёчке лопнула, как и капилляры под областью удара. Ортур задыхался в плаче от боли. Кэтэрин оцепенела, как заколдованная. Её брат, маленький трёхлетний брат, испуган, истекает кровью, и всё из-за неё. Навера отпустила багрового от рёва Ортура. Перебирая ножками и спотыкаясь, он побежал к сестре. Маленькие ручки вцепились в платье Кэтэрин; он хочет перестать плакать, чтобы задышать, но не может. Шок, истерия, первый опыт жестокости.

– Кэтэрин, облей его водой, в самом деле, ты что, такая несообразительная? – Смотрительница разгладила юбку, убрала выбившуюся из причёски прядь за ухо и, одарив заботливой улыбкой, ушла.

Девочка, взяв ручонку братика, подвела его к раковине.

– Прости, Ойлюлюк, прости меня, пожалуйста. – Она давила слёзы. Кровь в примеси к воде потекла по её детским пальчикам.

*****

– Кэтэрин… просыпайся… Кэтэрин, пора вставать.

Голова тяжёлая, чужая, и тело не её, всё саднит, такого давно не было, но она дышит, полной грудью дышит.

– Доктор велела тебя разбудить для приёма лекарств. – Мена сидела на краю кровати. – Если быть честной, я впервые вижу такую болезненную обязанную.

– Я не обязанная. – Затуманенный рассудок, апатия… ненависть к себе, злость – ничего, кроме этого, Кэтэрин не испытывала.

– Что это значит?

– Я человек. – Девушка, опершись на ладонь, попыталась встать, но рёбра сдавило.

– Куда ты собралась, ляг. – В комнату вошёл Лука с графином в руках. – Твоё положение на сегодня строго горизонтальное.

Кэтэрин со стоном вернулась на подушку. Мена после услышанного, не моргая, сверлила соседку взглядом.

– Да, вот такая… – начала та, но кукла её перебила.

– Неправильная ситуация.

Бледно голубое лицо, как и прежде, не выказывало чувств, но озадаченность витала в воздухе.

– Произошедшее отвратительно, но ожидаемо.

Гэр взял с тумбы стакан, налил в него тёмно-фиолетовую жидкость и протянул Кэтэрин.

– Я не нашёл в вашем холодильнике виноградный сок. Насколько верно я слышал, после теста врач тебе рекомендовала пить его на постоянной основе. Ты совсем никого не слушаешь?

Кэтэрин посмотрела на него кровавыми белками, но не нашлась с ответом, что опять удивило Луку.

– Не впадай в отчаяние, ртуть уже лечит внутренности. Осушишь графин, – он поставил его у кроватной тумбочки, – займёмся телом.

Мена, сославшись на недостаток гжетной мази, покинула комнату. Буквально следом хлопнула и входная дверь.

Лука налил ещё сока.

– Как ты?

– Отвратительно. – Почему-то честно прохрипела Кэтэрин.

– Обязанные переносят побои без удовольствия, а человек, я знаю, вообще испытывает боль.

Кэтэрин перевела внимание на Луку: она забыла, что он был на её отборе, она забыла, что он знает… Слёзы обиды запекли в глазах, но девушка их сморгнула.

– Вам не больно? – откашлялась она, прежде чем спрашивать.

– Скорее неприятно. Чтобы испытывать колющие, ноющие ощущения, нужно довольно глубоко пораниться.

Кэтэрин крепко зажмурилась: новость о том, что ей могут чинить вред, а её действия — не более чем назойливость мухи, пробила брешь. По щекам потекли горячие слёзы, в горле встал ком. Кэтэрин зарекалась при чужих никогда не плакать. Обещала. Но раз других она подводит, значит, и себя можно.

– Кэтэрин, это просто тело. – Гэр присел на корточки около кровати. – Я помогу его восстановить.

Рука Луки потянулась коснуться её ладони.

– Сколько раз?

Он одёрнул кисть.

– Что сколько раз?

– Сколько раз ты будешь меня восстанавливать? Сколько раз я буду избита? Сколько ты пробудешь в Дэверго? Сколько…

– Кэтэрин. – Лука поднялся.

– В какой раз не выдержит моё тело?

Она не кричала, не билась в агонии, ею руководила тихая, давно погребённая ярость.

– Я не хотел для тебя всего, что с тобой случилось…

– Но?

– Но нет исключений в повторении. – Гэр не устоял на месте и принялся расхаживать вдоль комнаты. – Ты из мира людей, Кэтэрин, всё, чему здесь учат, тебе дастся тяжелее местных и… больнее. – Винные глаза поймали пасмурные. – Но ты сильная, справедливая, невероятно смелая, я не узнаю тебя сейчас. Ты будто заведомо сдаёшься.

Девушка отвернулась: он понятия не имеет, какая она.

– Не давай поводов распознать в тебе слабости, – Продолжил он. – В новый день войди в академию с задранным курносым носом. На сегодня ты освобождена от занятий и посетителей, тебе необходим отдых и лечение. Мы с Комблирменай позаботимся об этом, я…

– Хватит, – не выдержала Кэтэрин, немного повысив голос. – Для чего ты здесь, что тебе нужно? Вселить в меня надежду, что я всё-таки хорошая убийца? Обнадёжить мнимым покровительством? – опираясь на локти, игнорируя боль, она всё же села. – Мне не нужны твои советы. – Ей вообще сейчас ничего не нужно. – Ты не из этой академии и наверняка в ближайшее время вернёшься в Стэнего, а я останусь один на один с твоими речами и обещаниями. Мне это не нужно, спасибо за участливость, но уходи.

Кэтэрин отвернулась к стене, воцарилась тишина, она отдавалась в уши громче крика. Девушка, тяжело дыша, утёрла лицо, гэр не отводил от неё взгляда.

– Скорейшего выздоровления, Кэтэрин Вэйс. – Ботинки скрипнули об пол, Лука ушёл.

Ледяная слеза соскользнула с её ресниц.

– Какие всё-таки эмоциональные девушки у человечества, – выдохнул гэр, шагая по голышам и лавируя между домов силистов. – Но её правда, на кой рок я к ней прицепился? – Лука задавался вопросами, когда впереди показался силуэт.

Ночь в Мостгейве прохладная, тёмная, звёзд на небе не бывает, только зеркальные отблески земной луны. Но гэр в свете не нуждался, сливовые глаза до точности различили невыдающийся рост, прыгающие плечи, рыжие волосы. Лука знает его.

– Ты даже мне надоел, Долхов, – перегородил гэр парню путь.

Тот ответил улыбкой.

– Загостились Вы у нас, гэр Ситников.

– Разговорился ты, силист.

– Я же мирно.

Лука ухмыльнулся.

– Да ты само благоденствие.

– Вы это на Вэйс намекаете? – шут скорчил оскорблённую гримасу. – Ринг только начало её пути, – протянул тот, Лука угрожающе сжал челюсть. – Я к тому, что завтра швырять её будет сам Бордо, но гэр и так это знает.

Веселье Долхова сочилось сквозь зубы, парень, засунув руки в карманы оксфордской куртки, хотел пройти.

Лука вновь шагнул тому наперерез.

– Куда спешишь, силист?

– Домой.

– К кому? – гэр подступил ещё ближе, глаза сощурились. – И прежде чем ты решишь слукавить, Долхов, вспомни, враньё можно соотнести к предательству.

Рыжий скривился на угрозу.

– Вы хотите меня развеять?

– Только дай мне повод, Долхов, только дай повод.

– Сожалею, гэр Ситников, но мне есть чем вас разочаровать, – шут самодовольно уставился на Луку. – Кэтэрин Вэйс — человек.

Промолвил он, как со сцены эпического спектакля, и замер. Сокрушение, удивление, ошеломление, сомнения — таких реакций ждал Долхов, даже гнев его бы порадовал. Но Лука не выказал ни-че-го. Смятение охватило рыжего, он решил додавить.

– С мясом у нас браки запрещены, гэр, да и нестерильно трахать продукцию.

Лука схватил Долхова за кадык и вдавил хрящ к низу гортани. Шут закряхтел, отбиваясь руками, но тщетно. Гэр схватил его за затылок и усилил нажатие, опуская силиста на колени.

– Говорю, Долхов, последний раз, слушай. – У того начало слезиться в глазах. – Увижу тебя рядом с Кэтэрин, услышу твои гнусности о ней, почувствую, что ты её расстроил... – Лука наклонился. – Развеивание станет молебной фантазией, когда я оторву твои непотребно болтающиеся части и брошу тебя к людям задыхаться. Второй такой лекции не будет. – Лука ослабил хват. – Ты уяснил, Долхов?

Тот, как смог, замотал головой.

– Так куда ты спешил?

Гэр отпустил силиста и отошёл, рыжий упал на задницу и закашлялся. По траве он отполз ещё дальше, затем поднялся и побежал в противоположную сторону.

– Гэр Ситников? – Мена возвращалась из лазарета.

– Силист Комблирменай.

Лука встретился с прищуром медового цвета.

– Всё в порядке? – поинтересовалась девушка.

– У меня вполне, а вот у вашей соседки не особо, – гэр поправил воротник. – Не задерживайтесь, Мена.

Оглядевшись, она кивнула и проследовала к дому. Её смутил вид Ситникова, растрёпанные светлые волосы, горящие глаза, небрежность в одежде, но ещё Мена слышала голоса. Может, он здесь ругался с Кэтэрин? Но соседке не следовало вставать. Мена поймала себя на мысли вроде переживания, хотя откуда ей знать, каково это. Признание Вэйс тяготило бледную леди весь путь, но она не задумывалась, как поступать с озвученной информацией. Единственное, что действительно пока следовало сделать — это помочь с заживлением. Позже Кэтэрин определённо придётся ответить на некоторые её вопросы.

– Кэтэрин! – позвала кукла, но ответа не последовало. Мена захлопнула дверь и наклонилась разуваться, бурча под нос о чём-то, что возникает между мужчинами, женщинами и их чувством безрассудства. Скинув куртку, Мена всё же решилась проверить комнату соседки, и оказалось, девушка просто уснула, но, услышав шорохи, медленно открыла глаза.

– Я принесла мазь.

– Я думала, узнав правду, ты не станешь мне помогать.

– Были такие мысли, но мимолётные, – Мена прошла в комнату. – Как ты себя чувствуешь?

– Кажется, лучше, но так ведь не бывает в столь короткий срок.

– Вполне. Несмотря на твоё человеческое происхождение, ртуть лечит органы, а не подвиды.

Кэтэрин, теперь практически не ощущая боли, присела на край кровати и свесила ноги. Мена открутила крышку чёрной баночки.

– В моём мире ртуть скорее вредит организму, – вздохнула девушка, – и если вы меня накачали серебряной жижей, мазать синяки уже нет необходимости. Скоро я вся стану такого цвета, – пугающе спокойно высказалась Кэтэрин.

– Обязанные – не глупые создания, людь. – Мена закатила глаза. – Наши отличия от вас больше, чем кажется со стороны, но каплями с градусника даже мы не лечимся.

Она макнула палец в слизь сине-красного цвета и потянулась к рассечённой брови.

– Пахнет приятно. – Кэтэрин ощутила холодок и лёгкое покалывание.

– Это цветы Тилия и Зёвы. – Мена перешла на скулу и губу. – Они кустами растут благодаря дыханию.

Опять эта терминология.

– Если я тебя кое о чём поспрашиваю, не расценишь это как выуживание ваших секретов? – Кэтэрин хотела наконец разобраться, где она на самом деле.

– Вставай, – тон Мены звучал ровно, но требовательно, – нужно снять с тебя тунику и… штаны. – Она поймала уставший пасмурный взгляд соседки и цокнула. – Спрашивай, ты серьёзно ждала разрешения?

Кэтэрин облокотилась бёдрами о каркас кровати и потянула за подол тесной туники. Несколько секунд Мена следила за неудачными попытками девушки избавиться от ткани, не выдержала, скомандовала той вытянуть руки. Бледная леди ниже Кэтэрин сантиметров на 10, потому пришлось, пересиливая остаточную боль, наклоняться к соседке. Мена стянула форму.

– Спасибо. Спасибо. – Стало легче дышать.

– Ложись, низ стянем за холошины.

На ногах оказалось всего пару царапин, одна гематома у колена и синяк. Зато туловище под левой рукой светилось чёрно-фиолетовой кожей.

– У тебя было сломано ребро. – ответила Мена на изменившиеся от покалеченного вида глаза.

– Ртуть. – догадалась девушка. – Что это за чудо-средство?

Кукла отвела взгляд и не спешила с разъяснениями, уже казалось она вовсе передумала отвечать. – Выжимки человеческой души. – наконец сказала она.

– Не понимаю.

– Да, это сложно. – Мена присела к Кэтэрин, обрабатывать бок у ребра. – Вместе с вашим дыханием в прейст попадает комок личности. Сначала эти сгустки утилизировали, не зная, чего мы лишаемся. Но однажды гэр Очищения получил смертельные травмы на задании. И, не успевая вернуться в Дэмас, город с академией жизни, чтобы не задохнуться, выпил прейст прямо среди людей. За несколько часов его раны срослись, неровно, грязно, но зажили. Это стало отправной точкой для исследования. Теперь, отделяя душу от дыхания, мы можем выдавливать раскрытую толику умершего.

Мена переместилась к ногам Кэтэрин, а та скривилась.

– Никогда больше не давай мне ртуть. – к горлу подкатил рвотный позыв. – Не хочу я ничьих мёртвых капель внутри себя. И… – девушка приподнялась, желая забрать мазь. – Я могу закончить сама.

Мена отдёрнула банку.

– Кэтэрин, лекаря не смутить чужими конечностями.

Пальцем она выскребла остатки слизи и жирным слоем покрыла последние ушибы.

– Что такое прейст? – в голове Кэтэрин по-прежнему содержалась уйма вопросов.

Бледная леди ожидала интереса к теме, но всё же безразличие всколыхнулось вылезшими на миллиметр вверх бровями.

– Вэйс, зачем ты здесь?

– Помогать людям.

– В чём? – медовые глаза застыли.

Кэтэрин задумалась над неоднозначным ответом.

– Хочу, чтобы человек от рождения оставался собой, а не ломался из-за обстоятельств. – произнесла она.

– Прекрасные намерения, но нам с того какая выгода?

– Не знаю. – глупо в самом деле надеяться на безвозмездность. – Потому что вы добрые?

Мена, кажется, готова была рассмеяться.

– Серьёзно? Мы для тебя создали впечатление добрых?

– Нет. И да, в любом случае, другого предположения у меня нет.

Кукла встала с кровати соседки, бледная, холодная и ещё более мрачная.

– Кэтэрин, мне жаль. До тебя у меня не было опыта в общении с людьми, но, зная статистику утилизации, берусь предположить, таких, как ты, немного. – Мена сцепила руки за спиной и задрала подбородок. – Прейст – это сосуд, вбирающий в себя человеческое дыхание. И пока ты не начала вопить что-то непристойное, – кукла отметила, как поморщилась Кэтэрин, – я объяснюсь. Обязанные не воспринимают воздух, как вы, кислород… для нас он медленно выжигающая изнутри гарь. В самом деле, тебе это не рассказывали? – Мена уже не могла скрывать негодования в расплавленном меду.

– Нет. – отмахнулась Кэтэрин. Она ведь потеряла сознание перед человеком, нет, поздником, который, вероятно, собирался раскрывать тайны по очереди. Но Мозьим мог бы и задержаться для столь важных пояснений.

Мена вздохнула.

– Чтобы мы могли дышать, нам нужны вы, точнее, ваше чистое, насыщенное дыхание.

– Вы убиваете, чтобы забрать его? – Кэтэрин почувствовала дрожь опасности в теле.

– Нет, нет, конечно, напротив. Наша цель – здоровые, счастливые, живые люди.

– Как скот на ферме.

– Не утрируй. Животных убивают для пропитания, а вы умираете сами и когда наступает час. Последневздохи приходят с прейстом, когда дыхание вам уже не нужно, а нам вот очень.

– Слушать такое безумие, а поверить тем более невозможно.

– Уверяю, мы сами не в восторге. Стрёмно иметь возможность существовать, только если гэры хорошо выполнят свою работу. Так себе многообещающее будущее. Наш народ не знает другой жизни, мы обязаны идти силистами, хотим мы этого или нет. Потому и звание у нас Обязанные.

– Что вы делаете с ним, с дыханием?

– Распыляем в городах, домах и академиях, даже сейчас ты втягиваешь чьё-то дыхание.

– Мне плохо, – у Кэтэрин закружилась голова, тяжесть сдавила грудь.

– Успокойся.

Но это сложно сделать, когда ты дышишь выдохами уже мёртвых людей и урчишь в желудке частью души неживого человека. Комната поплыла.

– Расценивай это как благодеяние. Если бы не вы, нас бы не было.

В ушах ритмом отбивался пульс.

– Кэтэрин, никто не чинит вреда. Просто мы взаимосвязаны.

Девушка в закружившейся комнате сфокусировалась на Мене.

– Дыхание, допустим, – говорить оказалось всё ещё сложно, – человеку после смерти действительно не нужно, но душа, даже её часть… Ты знаешь, несёт ли это последствия?

– Нет, я не знаю.

– Я отказываюсь в этом участвовать.

– Даже если ты бросишь академию и уйдёшь, мы всё равно будем среди вас и будем продолжать стараться выжить, – громче высказалась Мена.

На Кэтэрин сказанное подействовало как холодный душ. Саркариз ослабил хватку.

– Не мне тебя уговаривать или переубеждать, – кукла направилась к двери. – Но Кэтэрин, – в проёме она остановилась, – без нас люди весть знает на что способны, и если ты хотела помогать человечеству, лучшего места, чем здесь, для этого нет.

Мена ушла, оставив после себя вереницу размышлений. Целую ночь Кэтэрин, не смыкая глаз, следила, как синяки на теле меняли цвет, светлели, а после и вовсе исчезали. Одновременно с тем решалась её судьба: уйти от обязанных и вернуться домой, взяться за обычную человеческую работу и прожить среднестатистическую жизнь или, несмотря на абсурд, сказанный Меной, остаться. Увидеть самой взаимодействие с её народом, разобраться, как всё устроено, и если действительно обязанные – это благо, как и планировала, помогать им.

Но душа…? И Мафа ушла к людям. А кем она сама-то является: долгожитель или простая смертная, как Кэтэрин?

Всё же баба отправила внучку стать силистом, а значит…

Девушка уснула на рассвете.

Когда утром Мена пришла будить соседку, она держалась отстранённо. Заговорили они уже у ворот в Дэверго. Кэтэрин остановилась поправить Мене подвернувшийся воротник фрака. Бледная леди обула сегодня туфли и выглядела немного растерянной.

– Официальная встреча? – Кэтэрин толкнула ворота.

– Да, директор вызвала к себе на личный разговор.

– Плохие новости?

Мена пожала плечами.

– Тогда удачи.

– И тебе.

Соседка застучала каблуками в сторону лестницы, а на четвёртой ступени зачем-то обернулась. Силист Очищения медленно тащилась на Управу.

Вблизи гэр Тюф Лайзек оказался мужчиной пожилого возраста и невысокого роста. Его усы и каштановую шевелюру густо проредила седина, а красная рубаха со штанами галифе добавляли шарма. После часа разбора транспортного механизма Кэтэрин определили в число первых на закрепление теории; её трясло, как карманную собачку на прогулке. И дело не в том, что гэр, который подстраховывает в управлении, уродился с косоглазием (зелёный смотрел влево, карий — вправо), и не в том, что Кэтэрин во время практики могла бы потерять сознание, а в том, что сегодня ей нужно поднять с площадки вертолёт. ВЕРТОЛЁТ! Она видела их только в фильмах, а здесь она пилот, и в её руках тангаж. Медленный вдох носом, быстрый выдох ртом.

– Вэйс, вы ггде? – раздался голос, вещающий из кабинной рации.

Железная белая птица с серебряным дном на крыше имела два рупора для усиления речи. И сейчас она велела Кэтэрин поторопиться.

«Наверно, громкоговорители установили, чтобы кричать С дороги!», — подумала девушка, представляя, как падает на семью с коляской.

– Вэйс, у Вас отросли собственные крылья и вы улетели без меня? – не унимался Тюф.

Смешно. Кэтэрин запрыгнула на командирское кресло, хлопнув рампой.

– Я уже здесь, гэр Лайзек.

– Благгодарю за скорость, – повернул он к ней голову. – Тумблер запуска на средней панели, датчики... Чегго ждём силист?

Нетерпеливость Тюфа сбивала планомерность действий, хотя Кэтэрин слушала лекцию внимательно. Спешка превратила мозг в кашу.

– Я…

– Силист Очищения, — продолжил за неё гэр. — Возможно, сейчас в каком-нибудь тёмном закоулке избивают мужчину с целью отобрать щиты, а может, и жизнь. — Лайзек откинулся на спинку и включил контроль гидросистемы. — А дома его наверняка ждёт на сносях жена, переживает. Вот ей можно переживать, а Вы чем объяснитесь? — его левый глаз целенаправленно посмотрел на Кэтэрин.

Гэр Лайзек переменился из раздражающего торопыги в рассудительного педагога, что помогло девушке. История Тюфа напомнила, почему она решилась остаться в Дэверго. Тумблером-автоматом она щёлкнула «Старт», вертолёт загудел. Кнопкой «Запуск», на панели, что ранее подсказал ей Тюф, включила управление. Панель засветилась, очерчивая пульт с выключателями двигателя, сигнализацией и контроля системы.

– Продолжайте, Вэйс.

Винты вспарывали воздух.

Неспеша выжимая педаль, она потянула на себя элеватор, готовая к работе с шаг-газом. Мгновение, ещё одно, ещё, и железная птица, поднимая клубы пыли, вздрагивая корпусом, оторвалась от земли.

Кэтэрин просияла улыбкой, гордость и выброс серотонина распирали грудь. В теле в целом происходили противоречивые процессы: спирало дыхание, одновременно наполняя ощущением свободы. Органы, падая в ноги, замерли, а лопатки горели, словно ждали взмахов крыльев. Восторг силиста не укрылся от Лайзека, он одобрительно покачал головой и затеребил ус. Когда вертолёт достиг семиметровой высоты, гэр ткнул Кэтэрин на приземление. Девушка, конечно, расстроилась, что не удалось опробовать рычаг хвоста, но на площадке стояли ещё 12 нелетающих силистов. Нечестно лишать их подобного опыта. Тем более, ступив на ровную поверхность, Кэтэрин почувствовала нервную дрожь в ногах, сопровождающуюся бледностью; она отразилась в иллюминаторе вертолёта. Потому гэр предусмотрительно дозирует практические навыки. Оставшееся время факультативцы делились впечатлениями между теми, кто взлетел, и подсказывали, как действовать тем, кто ждал. Девушка с голубыми кудряшками, Инвилия, не смогла отыскать регулировку экранов. У Тюфа начался тик. Парню с лицом в рыжую крапинку при запуске в стекло врезалась перепуганная шумом белка-летяга. Лайзек любит технику, но считает, что она не должна вредить окружающей природе. Потому взлётная площадка ютилась меж близрастущих хвойных деревьев и множества кустовых растений: гэр просто не позволил их спилить, оперируя тем, что это дополнительное усложнение силистам. Ребята с Очищения, несмотря на свою профориентацию, оказались довольно весёлыми и дружелюбными обязанными. Кэтэрин задумалась: узнай они её тайну, отношения в коллективе переменятся? Если да, то насколько? Что сделает Очищение, прознав о силисте-человеке... Судя по отзывам Мены, здешние считают большинство людей отбросами. Что ж, может, оно и так, но Кэтэрин в Дэверго именно затем, чтобы попытаться изменить сложившийся о них стереотип.

Предмет, назначенный следом за Управой, пролетел за конспектами перечня цветовых гамм. Хамелио оказался уроком, обучающим конспирации на открытой и закрытой местности, и, как высказался гэр Миван, довольно слащавый брюнет:

– Детали учат не допускать ошибок, а в отсутствие ошибки миссия обречена на выполнение.

Впервые Кэтэрин усердно исписывала тетрадь тоновыми палитрами: пурпурные оттенки, индиго. Застопорилась девушка на панге в зелёном столбце, название цвета для неё стало новым словом в личном словаре. Гэр Миван уверял, что припас силистам потрясений на целый сезон, но некоторых из учеников интересовал только его пресс. Инвилия и Зо хихикали за партой позади Кэтэрин и подбирали оттенок к кубикам гэра. Зо, высокая блондинка с бледно-розовыми глазами, а точнее цвета сомон, выбрала тому умбру. Инвилия запротестовала, обозначая кожу Мивана однозначной сепией. Кэтэрин же между этими двумя цветами разницы не видела вообще.

Урок Самоконтроля находился на том же этаже, где и Хамелио, в аудитории по соседству. Проводила предмет женщина с осиной талией, морфология которой ведёт к дереву, а не насекомому. Гэр Ива, женщина с прозрачно-бирюзовыми глазами и таким же цветом волос, встречала рассаживающихся силистов улыбкой главврача психиатрического отделения, а обращение к ним оглашалось строго по фамилии, как к пациентам. Что-то в её голосе завораживало, обещало безмятежность, защиту; гэр Тальева располагала к себе с первого личного разговора.

– Силист Вархшейн, вас что-то беспокоит? – взгляд Ивы остановился на опоздавшем парне. Он уже несколько минут суетился с сумкой, доставая из неё ручку и тетрадь. Кэтэрин вспомнила, что он единственный завалил урок Тюфа, и не смог поднять вертолёт. Сейчас он выглядел растерянно и… красно, весь факультет пялился на него.

– Я в порядке, – буркнул он, утыкаясь в тетрадь.

– Первый курс не обязывает вас приходить всезнающими, – промурлыкала она, глядя на аудиторию, но по-прежнему обращаясь к Вархшейну. – Ваша задача быть открытыми к новым граням, достижениям. Страх и сомнения приемлемы.

Фразы словно стелили перину.

– Успех силистов – это гордость и ответственность гэров.

Кэтэрин утопала в осязаемом тепле. Остальные, судя по благоговейным лицам, тоже.

– Факультет Очищения, наверняка вы в курсе, формировался по особо строгим критериям. Каждый уже может похвалить себя за проделанный путь. Здесь собраны исключительно сильные волей силисты, – гэр вытянулась по струнке, продолжая говорить, словно перед ней герои войны. – Отважные, – силисты растягивались в улыбках. – Сообразительные, ловкие, самоотверженные.

Воздух в комнате насыщался ванилью.

Гэр Тальева прочистила горло, отвернулась к доске и размашисто крупными буквами написала: “САМООБМАН”.

Тут же с силой бросила меловой булыжник на пол (тот мгновенно разлетелся вдребезги) и с диким, полным ненависти взглядом, завопила в мерзотно высоком диапазоне. – И совершенно очевидно наивные.

Стояли бы в оконных рамах обычные стёкла, порезов никто б не избежал. Силисты закрывали уши ладонями и недоумевали, что делать дальше. Гэр Ива замолчала, облизнув пересохшие губы, за секунду вернула благосклонную улыбку. Но силисты уже держались настороженно.

– Что за бред? – поднялся парень, который вчера вёл строй.

– А раньше такого не было? – ощупывая уши на предмет крови, прошептала Кэтэрин. Абсолютно каждый здесь повёлся на сладкие дифирамбы.

– Нет, – за парня с синими волосами ответила Тальева.

Поразительно, как с её-то голосом у неё сохранился столь чуткий слух.

Силист дерзко сузил глаза, Кэтэрин смотрела на его вызов и думала, почему до сих пор не познакомилась с ним: похоже, он лидер её факультета.

– Я гэр Ива Тальева, – громко и заново представилась учительница. – Моим бельмом является слабоволие. – Милая женщина испарилась.

Гэр выдернула невидимку из причёски и бросила её на стол, длинные волнистые локоны упали на плечи.

– Я снова Вам улыбаюсь, Вы мне верите?

Каждый протестующе мотнул головой.

– Самоконтроль – это не просто создание карцера для ваших психотипов, – она повернулась к второкурсникам. – Этому же вас учил гэр Лифтияк?

Никто не отвечал, но по лицам читалось, что Ива права.

– Самоконтроль – это распознание лукавства, притворства и предчувствий. Самоконтроль – это принятие осознанного решения в любой предвиденной ситуации и верная реакция на непредвиденную. – Ива сложила руки перед собой. – Для Дэверго больше недостаточно учить сдерживать слёзы, жалость или удерживать от расстройства личности. Академия нуждается в непоколебимой выдержке. – Гэр нашла среди пыли кусочек мела и принялась писать прямо над предыдущим изречением: “Самоконтроль – это принятие происходящего“.

Кэтэрин приняла происходящее, но из кабинета выходила с букетом эмоций. За столь короткий срок она освоила управление техникой с лопастями и попала под психологическую встряску. Чего ещё ждать от этого дня?

Долхова.

Кэтэрин, проигнорировав только что прослушанную воодушевительную лекцию, напряглась всем своим естеством. Парень, опершись ногой о стену, стоял возле кабинета Филодохии и мило беседовал с русоволосой девушкой. “Это плохо.”, подумала Кэтэрин. Определённо, он начнёт выделываться перед подругой, не упуская возможности поупражняться в колкостях, а может, и в угрозах. Сердце застучало громче, тело прошиб холодный пот. Он бил её по лицу, Кэтэрин почувствовала, как загорелись щёки. Он сломал ей ребро, фантомная боль прокатилась по телу, и она опять перестала дышать. Шут сумел вытащить её раненого, одинокого и запуганного ребёнка. Кэтэрин честно думала, что справилась с прошлым, но оказалось, спустя столько лет оно её вновь настигло. Рыжий прервал игривое общение, заметив Кэтэрин. Его рожа не просияла привычной самодовольной ухмылкой. Напротив, челюсть сжалась крепче, ноздри гневно раздулись, а глаза с тёмными кругами под ними высверливали дыру в Вэйс. Мурашки побежали по её коже. Оттолкнувшись от стены, Долхов направился к Кэтэрин, та оцепенела. Мысли путались, руки затряслись. Это ненормально, сплошная паника без намёка на характер.

– Вэйс, – его бас хрипел. – Уединимся?

– Нет.

– Лучше да. – Он надавил ботинками на носки её туфель.

На второй смелый ответ у девушки сил не хватило. Бегающие пасмурные глаза с потрохами выдавали перепуганную хозяйку. Долхов грубо схватил Кэтэрин под локоть и поволок прочь. Пиджак от костюма он точно помял, о синяках почему-то она даже не думала. Закуток у лестничной площадки многим служил для любований видами сада Дэверго или возможностью позажиматься в стороне от любопытных глаз. Кэтэрин же подобные углы использовала как возможность перевести дух. Сейчас её дух вышибли размашистым ударом в живот. Массивная ладонь тут же обхватила её горло и прижала к стене.

– Презрение, человек, вот что ты разбудила во мне. – Его губы коснулись мочки её уха.

Кэтэрин дёрнулась. Руки ей никто не держал, ноги тоже, но она даже не предприняла попытки пустить что-то из этого в ход.

– Я близок к твоему самоубийству, Вэйс, я на грани. – Его вторая рука легла к ней на бедро.

Пасмурные глаза расширились.

– Ходи тихо, человек, прячься, не знаю, какая из наших встреч станет для тебя последней.

Долхов отпустил шею и взял Кэтэрин за подбородок. Поднимая голову девушки себе навстречу, он провёл губами по её щеке.

– Я никогда так не ненавидел, Вэйс. Что ты со мной сделала? – Он продолжал тереться о её побледневшую кожу, казалось, желудок той готов прямо здесь исторгнуть завтрак.

– А самое приятное знаешь что? – Долхов слегка отстранился, чтобы насытится ужасом, что он в ней вызывал. – Защитить тебя больше некому.

Знакомая улыбка всё же проступила на его лице.

– Твой Лука – однодневка. – Кэтэрин почувствовала подступающие слёзы, она не верила обещаниям гэра и сама его прогнала, но отчего-то внутри сделалось горько. – В справочной сказали, он прибывал для спаррингов и более как рефери не числится.

В голосе Долхова раскрывалось осознание безнадёжности.

– Его нет, отбыл.

Шут приблизился к малиновым губам.

– Теперь я могу делать с тобой всё, что мне захочется. – Он приблизился к её паху коленом и прижался к бёдрам, раздвигая ноги по сторонам. Раздался колокол. Долхов разочарованно вздохнул.

– Но не сейчас. – Отвернувшись и как ни в чём не бывало, он пошёл на урок. – Филодохия ждёт.

Кэтэрин стояла недвижно ещё несколько секунд, вспоминая, как дышат люди. После опустилась на колени, дрожащими руками подняла сумку и всё, что из неё выпало. Каменный пол холодный, она ещё нет, выдохнула. Тело знобило, но совсем не как после полёта. Ноги ватные, движения шаткие, но она тоже побрела к кабинету. Дверь оставлена открытой, а в самом проёме замер Долхов.

– Любите приключения, силист Скверношопот? – раздался знакомый голос.

Кэтэрин шагнула через порог.

– Вэйс, нехорошо опаздывать к новому гэру Филодохии, какое вы складываете о себе впечатление?

Долхов, казалось, разумом тронулся.

На помосте с указкой в руках стоял гэр Лука Ситников.

Четырнадцатая глава

Тот, кто прозябает в чужой жизни, Всячески лишён своей.

(Гэр Ткачеватель Аис Волм)

Указка – это единственное, что выдавало в нём преподавателя. Растрёпанные светлые волосы, драная футболка, поверх неё косуха с металлическими клёпками. Мускулистые ноги обтягивали рваные джинсы и чёрные берцы, готовые хоть сейчас к скалолазанию. Завидев девушку, гэр хотел улыбнуться, но то, в каком состоянии она вошла в аудиторию, заставило передумать. На его челюсти заходили желваки, глаза потемнели от сливового цвета до винного, взгляд вернулся к Долхову.

– Сел, — скомандовал гэр самым сдержанным для него сейчас тоном. — Вэйс, вы пришли отпроситься из-за плохого самочувствия?

Лука хотел сию секунду отправить девушку в лазарет, но он не должен при всех выставлять Кэтэрин в слабом свете.

– Я в порядке, – девушка пыталась храбриться перед шутом.

Лука спокойно принял её ответ и жестом пригласил выбрать место в аудитории. Помещение оказалось такого же размера, что и зал Самообороны. Деревянные ступенчатые парты располагались от самого центра подиума для гэра и вырастали до самых потолков. Свободных сидений практически не осталось: силисты первого и второго курса всех факультетов, кроме Ткачивателей, собрались на Филодохии. Кэтэрин поднялась на два пролёта и расположилась у края. Лука бросил на неё единственный взгляд, удостоверяясь, что она находится в относительном порядке, и больше не смотрел на девушку на протяжении всей лекции. Тему, как показалось Кэтэрин, выбрали для неё. Гэр рассказывал о контрасте их жизни, об использовании насыщенного человеческого дыхания в промышленности и структуре полупустот. Ситников неоднократно высказывался о важности проделываемой ими работы и людей для них в целом.

– Человек, как и мы, рождается с набором характерных для его натуры качеств. Этот базовый резерв называется восприятием к чувствам. Кто-то остро ощущает гнев и менее восприимчив к веселью. Кто-то плачет от грустных фильмов, но не так чувствует физическую боль. Поистине, в отличие от нас, человек богат на эмоции. У Обязанных инстинкты скудны, на уровне выживания: голод, усталость, похоть.

Кэтэрин подняла на Луку глаза.

– У людей арсенал масштабнее, и мы разберём каждый их спектр, – Лука, скрестив ноги, облокотился на стол. – Задача гэра – понимать, в каком состоянии находится человек при их контактном взаимодействии. Иначе шёпот может расцениваться как приказ, взросление – как приближение кончины, а, например, изъятие дыхания – как расточительство.

В голове Кэтэрин промелькнула странная мысль: ей захотелось прямо сейчас отдать своё. Наморщив лоб, она потёрла виски.

– Что за бред?

Таких гнусных мыслей у неё не возникало даже в приюте.

«Я близок к твоему самоубийству, Вэйс, я на грани».

Долхов так сказал, это может быть связано? Нужно у кого-то спросить, может, у Мены? Возможно, если бы она не была с ней так резка. Кукла даже на обеде не села к Кэтэрин. Им обеим стоит привыкнуть к соседству друг с другом. Тогда, может, у гэра, который внезапно решил стать преподавателем? Хотя их диалоги в салоне Мозьима выдавались куда хуже, чем недомолвка с Меной. Ладно. В ближайших планах — пережить Самооборону и таки вырваться в город за зарядкой. Вдруг, как в сказке, в пути она встретит незнакомого мудреца, и тот поведает ей обо всём, что гложет. Хрень, чушь собачья… Кэтэрин ругала себя за наивность, пробившуюся сквозь дерьмо реальности.

Лука закончил записывать задание ровно в момент, когда раздался колокол. На доске светились три слова: «Тревога», «Ожидание», «Интерес». Чувства, что необходимо самостоятельно разобрать к следующей Филодохии. Для Кэтэрин задание не составит труда, а вот низменным Обязанным может подкинуть головной боли.

– Кэтэрин, – позвал её Лука, когда та уже намеревалась покинуть кабинет. – Подойди.

Девушку обуяла смесь облегчения и настороженности.

– Что произошло?

Некоторые выходящие силисты стали бросать любопытные взгляды на Луку с Кэтэрин; Долхов был одним из них.

– У вас не принято разговаривать с педагогами? – вопросом ответила Кэтэрин. – Почему на нас так смотрят?

– Вчера я на руках выносил тебя с татами, вероятно, неадекватно отреагировал на твоё опоздание, а теперь подозвал к себе. Определённо, я дал им почву для сплетен.

– Я думала, любопытство не входит в ваш диапазон чувств.

– Его можно соотнести к похоти. Убей ты кого — вызовешь меньше интереса, чем если переспишь с гэром.

– Я не буду спать с гэром.

Лука сдержанно улыбнулся.

– А убивать будешь?

Кэтэрин ничего не ответила, и он вернулся к своему первоначальному вопросу:

– Что с тобой случилось?

Девушка спешно оглянулась, аудитория уже оказалась пуста.

– Нас никто не подслушивает, – успокоил её Лука.

– Я не хочу жаловаться.

– Тогда просто поделись, – гэр отодвинул свой стул, намекая Кэтэрин присесть, а сам отошёл к доске.

– Я постою.

– А я послушаю.

Кэтэрин не нравился его напор; не готова она вытаскивать осколки своих слабостей и показывать их кому-либо, тем более Луке, почему-то.

– Судьбы ради, Кэтэрин, – не выдержал гэр. – Ты в самом деле считаешь нормальным не обращать внимания на человека, который едва ли на ногах стоит?

Лука пересёк расстояние и навис над девушкой. Его сливовые глаза, казалось, злились.

– Я просто хочу помочь, я понимаю, что со своими проблемами тебе необходимо справляться самой. Да, я и сам так говорил, – он перешёл на шёпот. – Но позволить немного тебе посодействовать — не признак твоей слабости, скорее признак моей напористости. И я не отстану, Кэтэрин Вэйс, пока ты не расскажешь мне о том, о чём я спросил уже дважды.

Она обомлела. Лука оставался стоять близко, очень близко. Кэтэрин почувствовала запах хвои и глинтвейна. Буквально вчера девушка вспоминала это странно гармонирующее сочетание.

– Ты воспользовалась булавкой? – он всё-таки отошёл.

– Она осталась в куртке.

– Опрометчиво.

– Не стесняйся в выражениях, – поправила его Кэтэрин. – Глупо.

Лука отправил руки в карманы джинсов и, задрав голову к высоченному потолку, ожидал, когда её наконец прорвёт. Пусть избирательными фразами, но Кэтэрин пересказала произошедшее. Сидеть в аудитории вечно не хотелось, да и как-то нужно было узнать о возможностях Скверношопотов. Уши гэра не прознали об угрозах, прикосновениях Долхова к бёдрам и о слюнях на её щеке. Кожа Кэтэрин без того зудела желанием облезть.

Лука слушал молча. Лицо выдавало безмятежность, а голос – мертвенную спокойность.

– Я тебя провожу на Самооборону, – всё, что он сказал о потасовке.

– У тебя разве закончились лекции?

– Я гэр, Кэтэрин, у данного звания много привилегий, и задержка на собственный урок включена в этот список.

Лука спустился с помоста и открыл перед ней дверь.

– Сначала спустимся в лазарет, – почти приказным тоном сказал он.

– Зачем?

– Вернём твоим губам зимнюю малину.

И он вернул. Без помощи лекарей.

Внимание к её губам заставило прилив кровотока зардеться не только губам: лицо тоже покрылось румянцем. Стоя на построении по Самообороне, Кэтэрин в зеркале по-прежнему улавливала слишком розовый для её щёк цвет.

– Приветствие, силисты, – громко заговорил Бордо.

Помещение казалось пустым, только два факультета присутствовали на данном занятии.

– Как вы заметили, здесь Очищение в полном составе и Последневздохи второго курса, – он обвёл взглядом каждого. – Именно так в соотношении сил вы будете тренироваться ближайшую неделю. Ваша задача проста: не тратить ртуть, наращивать мышцы, оттачивать приёмы. Ничего сложного, правда?

Звучал не вопрос — гора мускулов впрямь считал Самооборону пустячным предметом.

Бордо расставил силистов по парам, позже по часовой стрелке менял оппонентов каждые пять минут. С девушкой в зелёном весёленьком жилете Кэтэрин качала пресс, парень с горчичными волосами здорово подгонял её на дорожке. Когда дело дошло до отработки техники, Кэтэрин досталась Мена. Наверняка специально. Всплыли мысли, что о мастерском сопернике договорился Лука. Кэтэрин застала беседу Ситникова с Бордо, когда выходила из раздевалки.

– Появился шанс выпустить пар, да, Кэтэрин? – бледная леди безразлично посмотрела сквозь соседку.

Бордо тем временем показывал две изощрённые позы, одну оборонительную, другую нападающую; тот, кто верно исполнит комбинацию, сможет и выстоять, и уронить соперника.

– У меня нет желания причинять тебе вред, – Кэтэрин назначили роль нападающей.

– Радует, – Мена приняла защитную стойку и сдула чёлку с лица.

– Я хочу поблагодарить тебя за помощь и извиниться, – Кэтэрин практически осязала парящую над ней вину; она присела к полу и направила ногу вперёд, создавая иллюзию атаки.

Кукла выставила блок влево, но, уловив обман, перенесла вес тела.

– Не стоит, Кэтэрин, – Мена легко отразила неуклюжее нападение и уложила ту на лопатки. – Не было устойчивой опоры, – бросила она замечание.

– Мена, прости, – Кэтэрин не стала пытаться выбраться из-под куклы. – Не хочу оправдываться, но мне здесь не по себе, а это да, только мои проблемы. Но если я смогу думать, что у меня есть та, с кем можно иногда просто поговорить, я была бы благодарна.

Медовые глаза чуть потеплели, но продолжали вглядываться, словно за спиной Кэтэрин прятала нож. Возникшая пауза позволила девушкам решить, возводить им меж собой новые стены или всё же стереть образовавшиеся. Минуту спустя Мена обрела равновесие и, чтобы помочь встать, Кэтэрин протянула руку.

– Я не стану отрицать, что лучшее решение для тебя — вернуться домой. К людям, – зашептала соседка. – Но если ты ради своего народа намерена поступиться личными благостями, убеждениями и помогать обязанным, я буду рядом.

У Кэтэрин возникло мимолётное желание обнять Мену, но она себя одёрнула.

– Твоя очередь защищаться, – не желая продолжать распускать нюни, кукла бросилась на Кэтэрин, не выжидая блока.

Урок прошёл довольно сносно, человеческий силист обзавелась единственным синяком на скуле. Мена за спаррингом, перенаправляя атаку, инстинктивно врезала локтем той в челюсть. Казалось, она хотела извиниться за содеянное, но сдула идеальную чёлку, выдержала невозмутимость и достала цветочную слизь. Зёва сняла отёк, тилия принялась покалывать кожу, разгоняя пурпурный цвет.

– Побитые, значит, из Дэверго, – встретил Лука Кэтэрин у раздевалки. – Так решат местные, когда мы прибудем в город, – Лука примирительно задрал руки.

Город? Мы? Пасмурные глаза заблестели.

– Хотя, признаться честно, не только Мостгейв такого мнения о вас, – он хитро улыбнулся.

– Ты поможешь попасть в город?

– Мне сказали, ты страдаешь без зарядки для телефона.

– До сердечной боли.

Веселье взяло обоих.

– Тогда в путь, до Убиения несколько часов, должны успеть.

Вязаный плащ колыхнулся за хозяином, повернув к лестнице, Кэтэрин тоже поспешила за Лукой. Позволяя девушке перевести дух после тренировки, гэр сбавил шаг. Из Дэверго они вышли через Управу и двинулись вдоль стены. Данную тропу Кэтэрин ещё не исследовала. Мощёная дорожка закончилась, заставляя их ступить на травянистый покров. Вдали показалась тёмная постройка в четыре этажа. Верхние два инженеры разделили на комнаты для рабочего персонала из Дэверго. Под ними оборудовали этаж под кареты, повозки и склад инвентаря. Прямо из центра отдела гаража плавной площадкой вымостили спуск из шершавой, не покатистой плитки. Бронзовые стены переливались солнцем, как по часам, с разных сторон. Вокруг здания не росло ни дерева, ни кустика, несмотря на то что первый этаж отдали Фризским, Иберийским и Верховым скакунам. Специально для них вырастили наизеленейший газон и лакомство — конский мох, который пустили обильными гроздьями виться на углах конюшни.

– Зачем мы идём к лошадям? – Кэтэрин не страдала гиппофобией, но рвения контактировать с громадными, свободолюбивыми животными у неё не было.

– До города 12 километров, а времени на пешую прогулку маловато. Поскачем на Иберийских.

Он кивнул в сторону серебряных и жемчужных лошадей.

– Шутка забавная, но не оценённая, – буркнула Кэтэрин, озираясь в поиске проезжей части.

– У меня есть опасения, что мой юмор не дотягивает до людского уровня, но всё же я не настолько далёкий.

Лука был серьёзнее гвардейца у ворот административного дома.

– Такси?

– Ваше дыхание слишком ценно для подобного расточительства. Автомобили испускают выхлоп.

– Я не умею, – промямлила Кэтэрин, глядя на лошадей, до последнего надеясь, что Мена тоже шутила.

Лука задрал бровь, прямо как Мозьим.

– Ты сегодня была на Управе, дополнительная практика, как повторение, не помешает, – гэр подхватил удила. – Галопом не помчим обещаю.

– Я не умею.

– Но…

– Гэр Лайзек сегодня инструктировал вертолёт, – перебила его Кэтэрин.

– Что? Серьёзно?

– Угу.

– Вот выпендрёжник, – насмешливо покачал головой Лука. – Ладно, тогда берём верховую, – он указал на вороного коня, – и поедем вместе.

Вместе?

Гэр забрал сумку Кэтэрин и прицепил к седлу.

– Теперь ты.

– Я…

– Не умеешь, я понял.

Лука обошёл Кэтэрин и подхватил правой рукой за талию, левой продолжал держать поводья.

– Засовывай ногу в стремя.

Она не успела покраснеть от неожиданного соприкосновения, как Лука, присев на корточки, притянул её к себе. Кэтэрин оказалась на мужском плече.

Когда она, наконец, залезла в седло, растерянность отступила и Кэтэрин ощутила хлынувшую к лицу и шее кровь. Хотя нелепо стыдиться отсутствия навыков наездницы. Может, щёки жжёт не стыд? Рефлексию перебил прыжок гэра. Показалось, он вовсе не воспользовался седельной принадлежностью.

– Готова? – Лука прижал Кэтэрин к себе. Она, недоумевая, обернулась. – Так будет меньше трясти.

Шрам на губе проявился отчётливее.

– Нет, но зарядка мне нужна, как воздух.

Гэр уловил острОту с отсылкой на дыхание, но, не реагируя, пришпорил ВоронУ.

– Нетипичное имя для коня, – успела проронить Кэтэрин после их знакомства и перед тем, как душа ушла в пятки. Но всего какая-то сотня метров на смоляном красавце, и она вернулась окрылённая. Это не машина и даже не вертолёт, это полёт другого рода. Незримые крылья растут из самих лёгких, давая груди дышать глубже и быстрее. Чувство силы, мощи, то, чем пышет скакун, вбивается в наездника, Ворона словно делился превосходством. Волшебные ощущения, но…

Спина Кэтэрин с непривычки закаменела через 10 минут рыси. Теперь уверенные движения коня отдавались болью в пояснице и вдоль позвонка.

– Почти на месте, – заметил Лука её ёрзания в седле. – Облокотись на меня. Нужно разгрузить спину.

Не дожидаясь отговорок, гэр обхватил Кэтэрин за живот и притянул плотнее.

Как раз на горизонте показались приграничные дома, и Лука, удовлетворительно хмыкнув, пришпорил коня. Кэтэрин же, снимая напряжение со спины, насколько это было возможно, напряглась в другом месте. Ладонь гэра ощущалась сквозь тонкую тренировочную тунику, как на голом теле. Горячая, шершавая, массивная. Кровь вновь атаковала щёки.

– Ты в порядке? Странно дышишь, – оторвался от дороги Лука и пристально взглянул на спутницу.

– Да. Просто тело ноет.

Лицо девушки пылало.

– Тогда оставим Ворону в первом попавшемся стойле и пройдёмся.

Кэтэрин кивнула.

Просторы полей наконец сменила городская улица под названием Ипток. Коневод, заправляющий здешним переправным пристанищем, оперативно отозвался на двойной стук. Мужчина лет сорока пяти с ярко-зелёными волосами услужливо принял жеребца на отдых за 200 щитов. Кэтэрин чуть при всех себя по лбу не стукнула, осознав, что не взяла в поездку ни единой купюры. Вот позорище, придётся опять обращаться к Луке. Гэр, приобняв талию девушки, спустил её с коня и придержал за локоть. Сойдя с непривычного транспорта, Кэтэрин чувствовала себя неустойчиво.

– Сейчас расходишься, – успокоил гэр.

– Я не успела взять щиты, – Кэтэрин запретила себе корчить извиняющееся лицо, в конце концов это он не дал ей возможности собраться.

– Я куплю, – непринуждённо отреагировал Лука.

– Отдам долг, как только вернёмся в Дэверго, – тут же заверила его Кэтэрин. – Я ещё не тратила стажировочные.

Гэр улыбнулся.

– Дождись выходных, я покажу тебе весь Мостгейв, и тогда в увольнительные прячь щиты подальше.

Лука знал, о чём говорит, но не знал, что Кэтэрин здесь ради Мафы и всё, что она будет зарабатывать, будет отправлять бабушке, ну… почти всё.

Город в самом деле строили для транжир.

Пригородная местность состояла из плодородных полей — кукуруза, подсолнухи, виноград; девушка приметила их ещё на въезде. Дальше тянулась цепочка из одноэтажных домов, их постройки располагались так же, как и жилища силистов у академии — кругом. Низенькие хижины окружали город, как старые защитники. Но чем глубже Кэтэрин погружалась в цивилизацию, тем выше задиралась её голова. Постройки располагались по возрастанию: в сердцевине города возвышался дом в 115 этажей.

– Что там? – заворожённо спросила Кэтэрин, разглядывая окна всех оттенков коричневого. Высоченная постройка выглядела как древо с сотней ульев.

– Квартиры гэров, – поморщился почему-то Лука. – Это совсем не достопримечательность, взгляни сюда…

Девушка не могла с ним согласиться: таких высоких многоэтажек она прежде не видела, Ортур бы тоже обомлел. Но, в отличие от безжизненного величия, одетого в мрамор под кору дерева, жизнь кипела именно вокруг здания. Лука показал на центральную дорогу; её, как и второстепенную, покрывал изумрудный асфальт. Пешеходная полоса росла золотистым ковриком. Аллеи забором украшал декоративный бульдонеж. Белые цветы прерывались только перед входом в общественные заведения, что были задекорированы на свой лад. Первые этажи в округе занимали пекарни, бутики, гастрономы, антикварные лавки, ювелирные магазины, и все они кишели посетителями. Город Мостгейв оказался довольно населённым пунктом, в котором Кэтэрин отметила яркий колорит среди мужчин и женщин. Наряды, дома, заведения выдерживали спокойные цвета — белые, приглушённо-зелёные, коричневые, а вот волосы обязанных и… глаза. Жители на себе демонстрировали всю палитру Мивана.

Я думала, твои глаза — это линзы, — заговорила Кэтэрин, когда голова закружилась от поворотов то в одну, то в другую сторону. Входы в некоторые рестораны зазывали золотыми колоннами и фресками на уличных стенах, где-то замысловатая резьба на досках демонстрировала спрятанные игры и веселье. Девушка от роду не видела столь живой, насыщенный и красивый город. Каждое возведённое в Мостгейве здание имело историю, индивидуальность и, похоже, даже душу. Глядя на дневные и ночные пабы, чувствовалась отличительная увеселительная атмосфера.

Думать — это хорошо, но порой лучше спросить, — Лука свернул в переулок, скрывая от Кэтэрин насмешливое выражение. — Но ты права, мы пользуемся линзами и даже красим волосы, но не на просторах дома, а когда готовимся к заданию в мире людей.

– Чтобы не отличаться от нас.

Он по-прежнему шёл чуть впереди.

– Именно.

– Почему вы такие… разные?

Речь шла не о волосах, коже и разрезе глаз, а о культуре в целом. Чем пристальней Кэтэрин вглядывалась в лица обязанных, отвлекаясь от ярких дредов и бритых затылков, тем отчётливее раскрывалась многонациональность населения. Восточные, азиатские, славянские, афро. Обязанные в Мостгейве представляли людей всех видов рас. Вот это поистине удивительное место.

– Всё дело в дыхании.

– Объясни.

– Кофе? – Лука остановился у кондитерской со столиками на улице, сделанными под кованые ветви дерева.

– У вас с Мозьимом вкусы одинаковые, – улыбнулась Кэтэрин, зная, как Лука не жалует мастера. – И да, спасибо.

– Магазин с человеческой техникой за углом, – вернулся гэр с двумя ароматными стаканами напитка. – Можем позволить себе задержаться и отдохнуть перед поездкой обратно.

Следом к их столику подошёл официант, на разносе у него румянилась пара круассанов с мягким сыром, клубникой и тёртым фисташковым орехом.

Живот Кэтэрин нескромно громко заурчал. Лука взглянул на покрасневшую девушку и, не сумев сдержаться, рассмеялся.

– Я думал, придётся тебе силком запихивать обед, а ты, похоже, и мой съесть готова.

– Думать – это хорошо, но порой лучше спросить.

Кэтэрин впрямь была смущена, но подобное чувство, как и многие другие, желудок игнорировал. Поблагодарив официанта, она приняла тарелку.

– Обычно девушки, перенервничав, ничего не кушают.

– Рада, что у вас богатые познания о противоположном поле, – выпалила Кэтэрин более эмоционально, чем ей хотелось бы.

Лука отпил кофе и, спустя недолгую паузу, предложил:

– Я сам могу сходить за зарядкой, чтобы не испытывать твоё терпение. Кушай спокойно, я быстро.

Гэр оттолкнулся от кресла и направился к перекрёстку.

А Кэтэрин не стала возражать, ей правда хотелось побыть одной. Давно нравоучений своих не слышала. Лука никак её не обижал, а она на нём постоянно срывается. Говорит не думая, помощь воспринимает как должное. Что с ней в самом деле не так? Не так! Она забыла поговорить о способностях Долхова.

Лука вернулся как раз в тот момент, когда Кэтэрин, доев круассан, закрыла глаза и сложила голову на локти.

– Ты хороший человек, – повторяла она себе одними губами. – Ты хороший человек.

– Я с этим согласен.

Кэтэрин дёрнулась, отпрянув от стола.

– К чему самоубеждение?

Гэр протянул бумажный пакет с покупкой.

– Мне нужно попросить прощения. – Кэтэрин встала с кресла, подошла к Луке.

– Нужно. – Расплылся его белый шрам.

Энтузиазм Кэтэрин распинаться в извинениях тут же поугас, но она взяла себя в руки.

– В последние дни я сама не своя. – Гэр убрал улыбку. – Мои действия в пределах Мостгейва отличаются от домашнего образа, это я понимаю, но… агрессия, вспыльчивость, перемена настроения, и мысли путаются так, что я не различаю, мои ли они вообще. Сумбур – не обо мне, честно. Друзья считают, я рассудительная, спокойная, ответственная и уравновешенная.

Она замолчала.

– Может, они тебя плохо знают? – В его предположении не прослеживалось издёвок, он говорил искренне. – Впервые я увидел тебя в кабинете Мозьима.

Кэтэрин удивилась, она считала, их встреча состоялась лишь во дворе на отборе.

– Ты тогда отвечала на компрометирующие вопросы наших гениев по подбору силистов. – Тут он иронизировал. – Я подошёл к уличной двери, услышал разговор в кабинете и не стал прерывать собеседование, остался послушать. Я не видел тебя до того, но по твоим ответам понял, что ты именно та, которой себя не признаёшь. Агрессивная, вспыльчивая, переменчивая, но и, как говорил до этого, самоотверженная, добрая, честная. Возможно, академия вскрыла в тебе потаённые черты характера, но это не плохо, это ты. Нет примеров идеала, а если бы и обозначились, пусть сами живут скучную, правильную жизнь. Ты человек, Кэтэрин, у вас грандиозные возможности прочувствовать всё, что создано на этом свете. А вы, пугаясь нового, притупляете не требующие выживания эмоции. Вы неосознанно становитесь нами.

Отставив пакет на стол, Лука подошёл ближе и взял Кэтэрин за руки. Тёплые, грубые пальцы погладили нежную, ещё не огрубевшую от тренировок кожу. Девушка отвела взгляд от его прикосновений, всматриваясь в сливовые глаза. Они сочились вином.

– Я являюсь гэром 6 лет, – продолжил он. – Срок недолгий, но я увидел достаточно, чтобы составить о людях однотипное впечатление. Вы боитесь, боитесь всего: боли, будущего, себя, любви.

На последнем слове Кэтэрин облизнула губы, Лука взглянул на влажную зимнюю малину..

– Ты у Мозьима переступила порог страха, говорила то, что думаешь на самом деле. Это меня впечатлило.

Лука наклонился, словно для поцелуя.

– А когда я увидел твои попытки отжиматься, – девушка улыбнулась, опять краснея щеками, – сердце удивлённо забилось чаще. Кэтэрин, ты разная, и это прекрасно.

Он склонился ещё ниже, дыхание коснулось её губ. Скулы напряжены, светлые пряди нависли над лбом, перекрывая широкие брови. Нос прямой, губы пухлые. «Лука очень красивый», – проскочило в голове Кэтэрин, и она поняла, что это её единственная приятная мысль за последнее время.

Из кафе выскочил официант, неся в руках бокс на вынос. Гэр и Кэтэрин отстранились друг от друга, Лука выпустил её ладонь.

– Вот, вы просили перед вашим уходом отдать. – Парень доброжелательно улыбнулся.

– Спасибо. – Лука забрал контейнер и передал Кэтэрин. – После Убиения поешь, на ужин в столовой только салаты, а тебе необходим белок.

Возникшая вокруг них ваниль опала сухими листьями.

– Пора возвращаться.

Гэр сгрёб зарядку со стола и двинулся к Иптоку.

Вдох носом, выдох ртом. Кэтэрин догнала Луку.

– Расскажи о возможностях Скверношопотов.

– Хочешь урок Филодохии вне стен Дэверго?

Вопрос был не резким, но Лука переменился.

– Мне это важно.

– Есть что-то, о чём я не знаю?

Кэтэрин решила не юлить, понятно, Лука хочет знать, почему она спрашивает.

– Долхов может принудить к поступкам, которых человек сам не желает совершать?

Гэр, не выражая удивления, задумался.

– Непосредственно как силист Скверношопот — нет. Их умение — забрасывать мысль, а развивать её или нет, решает уже сам человек. Единственное, – он опять замолчал, – если идея станет навязчивой, затрагивая личные травмы или трагедии, у вас отчего-то плохие эмоции сильнее, а хорошие быстро забываются. Вероятно, есть возможность довести разум до нужного ему решения. Но для этого нужен постоянный контакт, а силисты и даже гэры не могут находиться в мире людей долго. Он никому не навредит, не переживай. – Лука обернулся. – Ну, а если попробует, его развеят.

Кэтэрин задумалась: может, её нестабильность, паранойя и затаённые обиды – это не более чем отголоски травмированной детской психики? После дома Мориэль она чрезмерно себя контролирует даже среди близких, думает над словами, прежде чем их произнести, и планирует действия. Дальше Кэтэрин заговорила о другом, в очередной раз оставляя себя на потом.

– Как это? Что значит «развеют»?

– Такого уже давно не делали. Гэры, проходя годы подготовки, знают для чего они приходят в мир людей. Да что там, каждый обязанный ребёнок знает, что наполненность человека – это залог нашего добротного существования.

– И всё же?

– И всё же были бунтари, в знак протеста не выполняющие свою работу или, что стало апогеем, искажающие дыхание. Вместо поддержки выделенных им людей они оттягивали тем взросление, наслаивали обиды, позволяли погрязнуть в лени и даже желать не предначертанную кончину.

У Кэтэрин побежали мурашки.

– Конечно, их прейст у подопечных вбирал пустоту. А это повело за собой последствия: болезни обязанных, сокращение рождаемости и склоки в борьбе за достойное дыхание. Похоже на урок истории, да? – гэр, наконец, снова посмотрел на Кэтэрин.

– Мне интересно, в Дэверго нет такого предмета.

– Обязанные изучают историю ещё в школе, в академии она уже ни к чему. – Лука хмуро сощурился, опять отвернулся и ускорил шаг. – В общем, исходя из школьной программы, силисты знают о последствиях бунта. Ухудшение жизни народа несёт за собой вытягивание дыхания обязанного заживо. Это накладывает сознательные опасения и, полагаю, сильно намекает на смерть.

– Как это происходит?

– Добавим к твоему списку качеств ещё и кровожадность, – он слегка улыбнулся.

– Пожалуй, завуалируем любопытством.

Лука одобрительно кивнул.

– У трёх городов есть остров сбыта, утилизация. – Рассказ на тему острова гэру явно нравился меньше, его лицо стало жёстче. – Когда склады наполняются неподходящим сырьём, назову это так, корабли отправляются с прейстами на зачистку. Тот же механизм, что вытягивает из прейста непригодное дыхание, может вытянуть жизнь и из обязанного.

– А почему это называется «развеять»?

– М-м-м, внимательность, её припишем тоже.

– Благодарю.

Белый шрам показался чётче.

– Именно поэтому для сброса выбран остров: всё, что покидает прейст или безумного гэра, остатками расходится в воздухе острова. Земля в его округе не плодородная, не знаю, было ли там так всегда, но из-за неподходящего к применению дыхания сейчас там мало что растёт и ничего не живёт.

За увлекательным для Кэтэрин разговором они быстро прибыли к конюшне, где их дожидался Ворона. Конь выглядел сыто, на сахарок в раскрытой ладони Луки, который гэр, похоже, прикупил в той же кондитерской, отреагировал без особого восторга. Слизнул так, будто это Луке надо, а не ему.

– Готова?

Кэтэрин, осмелев, кивнула и погладила смоляную гриву.

Гэр, придерживаясь предыдущей тактики, усадил горе-наездницу на плечо, страхуя за бёдра, и пересадил на спину скакуна. В пути отстранённость Луки подтвердилась. Гэр управлял Вороной молча, стараясь не притрагиваться к девушке. Она тоже не просила о помощи, приспосабливаясь держаться самостоятельно. Но стоило усталости скривить ей осанку, Лука перебросил поводья в левую руку и ладонью всё же притянул её к себе. Между ними осязаемо повисла недомолвка, и Кэтэрин потерялась в ощущениях. Смятение из-за его переменчивости и напряжение между ног от их соприкосновения. Кэтэрин постаралась абстрагироваться и успокоить дыхание. Они почти поцеловались, лицо Луки нависало так близко и так… притягательно. Интересно, почувствовала бы она губами его шрам? Словно догадываясь, о чём она думает, Лука, как нарочно, скользнул рукой вдоль её пупка к поясу брюк. Жар сдавил желудок, в горле запершило, и она закашляла. Лука, сидевший с виноватым видом, остановил Ворону.

– Тебе нехорошо? Дать воды? – Он потянулся к седельным сумкам, переместив свою ладонь ей на талию. Кэтэрин вздрогнула, по ногам побежали мурашки. Какого, сука, хрена с её бесстыжим телом происходит?

Лука открыл бутылку с водой и приложился ладонью ко лбу Кэтэрин.

– Мне показалось, ты дрожала, но температуры нет.

– Тебе показалось, – ощущая нахлынувший к щекам прилив крови, Кэтэрин отвернулась и сделала глоток живительной влаги. – Давай поскачем быстрее, – Неожиданно предложила она.

– Согласен, сколько я ещё буду надоедать тебе компанией.

Кэтэрин хотела было возразить, что не то имела в виду, но гэр мгновенно пришпорил коня, и довольный Ворона галопом понесся, оставляя за собой клубы пыли. Деревья академического леса мелькали как размытое пятно зелёных и коричневых красок. Позади стоял грязный туман, а впереди виднелись шпили Дэверго. Несмотря на последнюю странную фразу Луки, он не отпускал Кэтэрин из объятий до самого прибытия Вороны к дому. А уже около конюшни подхватил ту под мышки и помог слезть.

– Подожди, я отведу коня в стойло и провожу на Убиение. Мы задержались в Мостгейве, у тебя не остаётся времени на смену одежды. Я предупрежу о том Бордо.

Кэтэрин, может, и следовало буркнуть, что прекрасно справится и без него, но ей этого не хотелось. Лука говорит о должной самостоятельности и необходимости заботиться о себе самой, но несколько минут в безопасности рядом с гэром ей не помешают. Как только они расстанутся, мысли наверняка сожрут уверенность, и её настигнет страх. Долхов грозился извести девушку, а такие, как он, подобные обещания выполняют. С гэром Ситниковым она может расслабиться и думать… вообще не думать… может, кстати. Наверняка из-за отсутствия конструктивных мыслей в девичьей голове у них и не ладится нормальное общение.

– Рад, что ты всё ещё здесь, – пока Кэтэрин разбирала себя по полочкам, Лука вернулся.

– У меня и не возникало желания поскорее от тебя избавиться.

Ей стало трудно удерживать на нём взгляд, и она опустила ресницы.

– Хорошо, – его интонация выражала недоверие. – Пойдём.

Пятый этаж оказался пуст, даже вездесущий Бордо почему-то отсутствовал в собственном зале. Лука оставил пакет с ужином и зарядкой около панорамного окна с несуразным каменным подоконником и собрался уходить, рассчитывая встретить коллегу по пути в свой кабинет. Кэтэрин поймала его за руку.

Сливовые глаза уставились в пасмурные.

– Спасибо тебе большое.

– За что? – Гэр искренне удивился.

– За помощь, за поддержку, за советы, – она перечисляла, не дыша. – За заботу, за защиту, за то… что остался.

Последнее шепнулось на вдохе, но его прервали. Лука притянул девушку к груди. Шершавые ладони обхватили алебастровые щёки, твёрдые губы разомкнулись, и он… поцеловал Кэтэрин.

Пятнадцатая глава

Что ты сегодняшний, сделал для себя завтрашнего?

(Гэр Жизнедар Вота)

– А я думаю, почему тебя нет на собрании... – привлекая к себе внимание, в зал зашёл Бордо.

Лука остался стоять на месте, а вот Кэтэрин отпрянула. Она не поняла, какая из причин заставила её так глупо среагировать: неожиданность, неловкость или свербящее желание продолжить поцелуй.

– По какому поводу совет? – Лука явно не собирался жеманничать перед Бордо.

Тот многозначительно перевёл внимание на присутствующего здесь силиста.

– Поговорим уже после тренировки. – Бордо повернул к незримой двери в стене и отщёлкнул её; оказалось, в зале Убиения присутствовали потаённые комнаты. – Вэйс, вам пора переодеваться, – подозвал девушку гэр.

– Справитесь без гэра Ситникова? – с серьёзным лицом спросил он, когда Кэтэрин уже прощупывала полки и стеллажи на предмет кожаных штанов и водолазки её размера.

Да он откровенно издевается!? Она нахмурила лоб, но прежде чем со рта вырвались ответные колкости, в зале злобно прорычали:

– Бо-ррр-до.

– Шутка, Ситников, не психуй.

Гэр вышел к Луке, прикрывая за собою двери, а у Кэтэрин растянулась улыбка. Стена, ей нужна опора — только сейчас она поняла произошедшее, только здесь она осознала поцелуй, поцелуй, будоражащий тело, с парнем, который ей показался сексуальным ещё на отборе Мозьима. В животе зашевелилось.

– Твою ж неопытность, это бабочки?

Кэтэрин не могла надышаться, но и схорониться в гардеробной напоминало бы детскую выходку. Схватив чёрную под горло кофту и на размер больше брюки, девушка договаривалась с прыгающим, как ушастый зверь, сердцем. Вдох носом, выдох ртом — всегда помогает. В зал девушка входила в супероблегающей экипировке, даже любимые джинсы столь вычурно не подтягивали её пышный зад. Как бы не раскраснеться в таком виде, увидев Луку, но всё решилось само собой. Он ушёл. Возможно, из-за пропущенного собрания, или у него в расписании урок, а может, нашлась другая причина. Кэтэрин собрала самообладание в кулак. Бордо, потерявший к ней интерес, встречал других стилистов Очищения кивком в сторону раздевалки. За всю довольно болезненную тренировку, как показалось Кэтэрин, гэр обратился к ней единожды. Хоть говорил он и во всеуслышание, но смотрел лично на неё.

– Прежде чем мы перейдём к комнатам с пистолетами, ножами и прочей вспомогательной для убийства атрибутикой, необходимо ваше тело сделать верным оружием, — вот теперь он оглядел каждого. — Не стонать, не жаловаться, только работать и терпеть. Когда ваш резервуар соплей опустошится, — он скрестил руки на груди, — тогда мы перейдём к комнатам, а пока наматывайте на кулаки бинты и ко мне по очереди.

Досталось на этой тренировке всем, кроме Бордо. Гэр избил факультет Очищения, вспотев ровно так, как взмок бы после 15 минут на беговой дорожке. Кэтэрин казалось, что у неё сломалась нога. Перекинув девушку через себя, беспощадный гэр взял её колено на болевой. Ужесточая хват, тренер требовал сдаться, но она после его речи решила эмоциональную боль перенести в физическую. Так выйдет скорее избавиться от слабостей. Да и ощущение самоотдачи притупляло самоедство. Благодаря упёртости и когда-то приобретённому таланту терпеть, Вэйс получила вывих вместе с одобрительным взглядом Бордо в комплекте.

– Спускайтесь в лазарет, возьмите ртуть, – скомандовал тот в завершение тренировки.

Но Кэтэрин ослушалась приказа: она не пересмотрит отношения к этому варварскому лекарству, как бы сильно ни болела нога, голова или да что угодно. Доковыляет до кровати без кусков человеческой души. Покидая зал, девушка надеялась на встречу с Лукой, но он не ждал её ни на этаже, ни в холле, ни у ворот академии. Кэтэрин хромала по белым голышам вдоль домиков силистов, одна, что тоже не могло не радовать. Луки нет — пусть, но и Долхова не было тоже. Уже скоро она позвонит друзьям и услышит восторженные вскрики в трубке. Навеянная тёплыми воспоминаниями улыбка почти осветила путь. Пакет с зарядным прижимался к сердцу, упаковку с едой она забыла на Убиении. Но ей сейчас и крошка в горло не полезет, а вот чай, с которым встретила её соседка на кухне, — с удовольствием.

– Ну как он тебе? – спросила Мена, усаживаясь на высокий островной стул.

– Кто? – всполошилась Кэтэрин.

– Что. Урок.

Непробиваемое выражение лица куклы не выдало эмоций, но глаза поблёскивали любопытством.

– Ожидаемо. Бордо расшвырял нас, как котят.

– Было бы нецелесообразно держать в обучающем составе непрофессионального преподавателя, – Мена отхлебнула цветочный напиток.

– Да, гэр устроил двухчасовой марафон каторги: кто-то дрался с ним, кто-то вскидывал канаты, кто-то взбирался на стену. Никому не позволяли даже выйти в туалет, – Кэтэрин резко подняла глаза. – Мне, наверное, нельзя рассказывать тебе о тренировках?

– Нельзя, – подтвердила Мена. – Но предлагаю честный обмен. Секрет за тайну.

Тяжело общаться с безэмоциональной обязанной, но Кэтэрин начинала к ней привыкать и разгадывать. Смена цвета глаз, дёргающийся кончик носа, махинации с чёлкой – всё это не говорило, но намекало на чувства Мены.

Бледная леди хрустнула пальцами, похоже, её что-то беспокоило.

– Я узнала причину ужесточения факультативных программ. – У Кэтэрин возникло плохое предчувствие, девушка напряглась, фокусируя внимание. – Выяснилось, что несколько месяцев подряд у нас пропадают гэры.

– Пропадают как молоко или…

Мена насупилась, побледнев мёдом в глазах.

– Что за сравнение?

– Я не уверена, что знаю хоть толику ваших технологий и способностей, потому во многих изречениях ищу подтексты.

– Справедливо. Но не в этом случае. – Мена взяла опустевшую кружку и понесла к раковине. – Вчера меня и других лекарей вызывала Судьба. Велия не выглядела расстроенной или озабоченной, но всё же предупредила быть начеку и велела увеличить запасы лекарств.

Мена помыла кружку и, сдув чёлку, повернулась обратно к соседке.

От нас долго скрывали исчезновение гэров в мире людей, но неделю назад потерялась Гэр Олса Чен. Она занималась только преподаванием и невероятно редко покидала Дэверго. Выходит, в самой академии тоже небезопасно; наверняка именно этот вопиющий случай заставил директрису разоткровенничаться. Но, — Мена опять поправила идеальную причёску, — произошли пропажи лишь среди гэров, силистов это не коснулось, пока по крайней мере.

Кэтэрин не знала, как реагировать на сказанное. Вспомнилась история о бунтовщиках, о которых буквально недавно поведал Лука, и тут же её посетил страх: вдруг это не сговор, а целенаправленная охота? Если так, гэры в отставке тоже в опасности?

– Мне нужно позвонить, – подскочила Кэтэрин из-за стола, попутно хватая новую зарядку.

– Нас сейчас не отпустят в мир людей, – Мена пошла за соседкой. – Будут вводиться дополнительные меры предосторожности, завуалированные под изменения в правилах.

– Я и не прошусь к семье, – телефон засветился, принимая заряд. – Мне просто нужно поговорить с бабушкой.

Кэтэрин не выпускала гаджет из рук, ждала, пока он загрузится.

– Но… а. Тебе, видимо, не рассказали о нюансах.

Червяк паники укусил скопление нервных клеток в головном мозге Кэтэрин.

– Что ещё мне нужно знать? – тремор сводил челюсти.

– Звонки не проходят из городов, обязанных к людям.

Кэтэрин забыла о боли в колене, запекло в груди.

– Зачем тогда вам телефоны?

– Электронная почта есть даже здесь, Кэтэрин.

– Какая приободряющая новость, – выплюнула девушка, листая список контактов в поисках почты брата.

Он вообще ею пользуется? Бабушка — нет. Хотя… внучка уже не возьмётся утверждать то, что касается Мафы.

– Нашла.

Пальцы побежали по клавиатуре, стараясь опережать мысли о рыдающем Ортуре над телом бабушки.

«Братик, привет, это Кэтэрин. Как у вас дела?»

Слишком сдержанно.

“«Я соскучилась», — добавила она и отправила.

Теперь самое сложное – бездейственно ждать.

– У нас есть разница во времени? – обратилась Кэтэрин к Мене. Кукла замотала головой, хлестая чёрными волосами по щекам.

– Отлично, – подрагивающими пальцами она достала из ящика часы друзей. – 18:58. Ортур должен скоро вернуться с плавания.

Так и вышло: в течение двадцати минут брат ответил. Мена собрала бинты, склянки с гжетной мазью, которыми она латала колено соседки, и, не видя в компании дальнейшей необходимости, ушла в свою комнату.

Кэтэрин письменно пересказала брату красоту Мостгейва, жизнь в Дэверго, ту её часть, что позволяли разглашать академические правила. К концу беседы Кэтэрин осторожно подошла с просьбой беречься и создать почту бабушке. Им есть о чём лично поговорить. Успокоившись обещанием Ортура писать сестре каждый день, девушка отыскала в почте Лену. Радость подруги читалась даже в текстовых сообщениях: она кричала, улыбалась, заваливала вопросами, параллельно рассказывая, что они с Гироу взяли паузу и что подруге не стоит переживать за них, ведь в расставаниях намечаются новые сексуальные возможности. Кэтэрин чувствовала: Лена специально пошло отшучивается, дабы скрыть грусть. Она написала ей целых две страницы утешительных и приободрительных предложений. Лена расклеилась и ментально поплакалась на плече подруги. Миша с Тияной совершили огромный рывок в учёбе и были приглашены на должность ассистентов при университете. Бэдж уехал с отцом в командировку на ледник. Уже перед сном, будто оставив на сладенькое, Лена похвалилась своими успехами в образовании. Оказалось, её мама нашла возможность и средства запихнуть дочь в Окман, а там строгий набор на журналистскую кафедру, приём только по белым дипломам.

К: «Ты грезила попасть на экраны».

Л: «Конечно, моя внешность создана для областных новостей».

Девушки не могли наговориться, темы всплывали сами собой, требуя немедленного обсуждения. Да, расстались они недавно, но с самого знакомства в университете компания не разлучалась и на день. Всё же ответственность перед новым учебным днём надавила на Кэтэрин и заставила отложить телефон в третьем часу ночи. Прочувствовав былую поддержку и умиротворение от связи с домом, Кэтэрин, закрыв глаза, приняла новую жизнь. Новую, суматошную, полную физической боли и нетипичных познаний жизнь.

***

Недели полетели, как птицы в поисках тёплых мест. Благодаря Самообороне Кэтэрин училась не только защищаться, но и коммуницировать с другими факультетами. Долхов кардинально переменился в поведении: завидев девушку, на расстоянии салютовал приветствия, не решаясь приближаться. На Управе Кэтэрин выбилась в лидеры; за месяц обучения она освоила управление яхтой, мопедом и трактором. Тяжелее всего ей дался конкур, но провалы в конной езде она компенсировала подъёмами вертолёта на высоту в 200 метров. Убиение стало кошмаром наяву: как бы точно она ни следовала теоретическим указаниям Бордо, победить своих ей всё равно не удавалось, а вот Жизнедары, Последневздохи и Скверношопоты уже побаивались становиться с ней в спарринг. Латая ушибы плеч, локтей и коленных суставов, Мена взялась дополнительно обучать Кэтэрин по вечерам. Она человек, и ей необходимо больше времени на познание своего тела и его способностей.

– Где ты так здорово научилась выполнять приёмы? – постанывала та от броска куклы.

– Мои родители готовили меня в Очищение, – нехотя ответила Мена. – Старательно готовили.

– Но?

– Но я оказалась слишком эмоциональной для вас.

Вместе с трахеей, по которой ладонью стукнула Мена, в горле Кэтэрин застряло и удивление с примесью возражений. Эмоциональная Комблирменай? Смешно. Могло бы быть, если бы не было так больно. Возможностей задавать вопросы Мена не оставляла: словно пантера, она изящно атаковала слабые, неприкрытые места Кэтэрин, преподнося той ошибку на блюдечке с фиолетовой каёмочкой. Уроки в силисте Очищения взращивали стержень, соответствующий её внешней выдержке; ежедневно она убеждалась в правильности выбора быть здесь. Всё казалось интересным и важным, а главное, среди обязанных девушка различала свою ценность.

Жизнь, похоже, пошла на лад, ну кроме…

Луку Кэтэрин видела сугубо на Филодохии, гэр старательно избегал пересечений взглядами, не призывал её к диалогам и игнорировал поднятую ею руку. Стоило в башне раздаться колоколу, преподаватель первым покидал кабинет. С неделю после их поездки в Мостгейв молчание расстраивало девушку, на второй неделе раздражало, а на пятой стало всё равно. При поступлении в академию Лука во многом помог Кэтэрин, задержался рядом, и она поторопилась причислить его к друзьям или к кому-то большему. В любом случае, гэр передумал на её счёт и отвернулся — его право. Но и здесь девушка вынесла плюс: его холодность способствовала её стремлениям. После письма от Баба Кэтэрин утвердила план стать одной из лучших.

«Внучка, догадываюсь о твоей растерянности и жажде выплыть из тонны лжи. Но как только мы поговорим, ты поймёшь, почему я не могла рассказать обо всём раньше. У меня будет время объясниться, когда ты войдёшь в десятку лучших первокурсников и получишь бланк на разрешение поехать домой. Мы с Ортуром ждём тебя на зимние праздники. Твоя гэр Бабушка!»

Читая непривычно мягкие слова от Мафы, Кэтэрин, заведомо до встречи, отпустила обиду, иначе та давила, словно слесарные тиски голову. Подобная ноша ни к чему понурым плечам. Да и нарисовалось многозадачное дело: из четырёхсот восьмидесяти трёх новобранцев выбиться в десятку. Но без проходного балла по спец-уроку ей это не удастся. А тут ещё, как нарочно, факультет Последневздохов назначили организаторами осеннего бала Ткачивателей. И Мена уже две недели по вечерам пропадала в Дэверго, пропуская тренировки с Кэтэрин. Благо до грандиозного мероприятия остались считанные дни, и скоро кукла вернётся к надиранию её задницы. Проходя мимо ворот, девушка закатила глаза. Раздражало обилие припаркованных телег с украшениями. Уж сверхмасштабно здесь чествуют Судьбу и её особо избранных ткачих.

– Да что ты так нервничаешь? – Гора сместила брата, втискиваясь между ним и Кэтэрин за обеденным столом.

– Я вообще спокойна.

– У тебя нога дёргается, – поддержал сестру Кен.

– К чёрту! – теряя самообладание, Кэтэрин бросила вилку на разнос. Та звякнула о глиняные тарелки с супом и салатом. – Через два месяца зимние каникулы, а я и на метр не могу приблизиться к Бордо, не отхватив синяк.

– Сама отказалась от ртути, – подошёл синеволосый лидер Очищения Алег. – Твоё тело избито, чего ты от него ждёшь? Нам за километр слышно, когда ты, кряхтя, приближаешься к залу.

– Сорян, крошка, но он прав, – Лисия прыгнула к Алегу на колени, едва не перевернув разнос с заячьей похлёбкой.

– Прости, – похотливо улыбаясь, блондинка чмокнула парня в губы.

Озорные карие глаза блестели игривостью. «Нормальный, человеческий цвет», – думала Кэтэрин. Хотя, собственно, это единственное, что в Лисии было нормальным. Факультет вообще удивлялся сложившейся парочке: сдержанный и рассудительный Алег и взбалмошная веселушка Лисия. Как бы много шуток ни зрело в окружении на их счёт, подтрунивать никто не решался. Но не из-за лидера отряда. Высокая красотка, не спуская ухмылки с лица, метала ножи как богиня меткости.

– Может, я швырну в него нож? – с надеждой взглянула Кэтэрин на Лисию.

– Я ещё ни разу не попала, – буркнула та. – Мена по-прежнему прогуливает ваши тренировки?

– Я сомневаюсь в том, что она вообще ест. – вздохнула девушка.

– Говорят, главенствующий зал выделили под танцы, – Гора мечтающе затрепетала ресницами.

– Тебе лишь бы задом покрутить, – вклинился Менас.

Кэтэрин с первых дней разглядела в нём непомерную консервативность, приправленную острым умом. Хотя сейчас он, похоже, решил им не пользоваться. Кен наградил его предупреждающим взглядом.

– У меня есть брат, и чтобы мой зад никого не волновал, мы идём туда вместе, – съязвила Гора. – А вы выбрали пары?

Нарочито громче спросила она, чтобы расслышали оба стола Очищения.

– К вам вопросов нет, – хихикнула она Лисие.

– Ты уже выбрала платье? – к Горе обратилась Инвилия; её не так беспокоил партнёр, как дилемма с нарядом.

– Обязательно должно быть платье? – нахмурилась Кэтэрин. Она терпеть не может все эти фаски, лифы и воланы. Брюки из наждачки устроили бы её больше.

– Нет, конечно, – скривившись, ответил Кен, чем вызвал смех у Очищения.

– Правда, нет, – шепнула той Гора. – Сегодня в моём домике будем мастерить наряды, если у тебя планов на вечер нет, заходи.

Она подмигнула, забрав на поднос свою посуду, тарелку брата, и ушла на мойку.

– Если Мена опять не вернётся, наверно, пойду, – неуверенно прошептала Кэтэрин.

И Мена не вернулась.

Еле переставляя ноги после Убиения, Кэтэрин вошла в пустой дом. Стены звенели тишиной, кухня напоминала выставочную бесхозную мебель. Как бы ни хотелось есть, сил готовить у Кэтэрин не оставалось. Озверевший Бордо на тренировке разбил нос даже Алегу, лучшему в рукопашном бою среди факультетов второго курса. Её же тело походило на тренировочный манекен — ворг пурпурного цвета. Всё, на что сейчас хватило бы здоровья, — это лежать. Кэтэрин щёлкнула замком, стянула, не расшнуровывая, ботинки. По пути к кровати, несмотря на лень, зашла в ванную. Обжигающий, горячий напор воды побежал по коже, смывая пот и кровь с рассечённого плеча. Так глупо было нападать на гэра с сюрикенами, учитывая, что нет ни опыта, ни таланта их метать. Но она должна найти возможность нанести ему удар, хотя бы коснуться — уже это засчитают за победу. Тело измождённо дрожало, колени подкашивались. Кэтэрин села на душевой поддон, уложив на бок голову. Упавшие на лоб волосы попали под поток, струи прозрачными венами побежали по лицу. Не глядя на контрастное перемежение воды, пасмурные глаза норовили закрыться, но остановило возникшее под веками жжение. Слёзы подступили и к горлу. Кэтэрин устала: у неё недомогание, недосып, недоедание, обезвоживание, а прошло только полтора месяца обучения. Впереди ждут подобные дни, недели, года такой жизни — она ведь сама на то согласилась. Естественно, отступить мыслей нет, но как же больно падают капли воды на избитую спину. Малодушие длилось всего несколько минут, большего Кэтэрин не могла позволить — бессмысленная трата времени, лучше лечь спать. Мамы уверяют: сон лечит. На часах 7:20, аккуратно промачивая полотенцем ссадины, девушка наконец добралась до комнаты. На прикроватной тумбочке откуда-то взялся стеклянный литровый графин, по запаху наполненный виноградным соком, а рядом — стакан и записка: «Выпить до дна».

Кэтэрин оглянулась по сторонам — зачем только, кроме неё, в доме никого нет. Она налила один стакан, выпила, второй, переодевшись в пижаму, залезла под одеяло. Секунд оказалось достаточно, чтобы девушка провалилась в пуховый мир грёз. Кошмары её не беспокоили, судороги, на удивление, тоже — сон младенца, так говорят в её мире. Проснулась Кэтэрин в районе десяти вечера от настойчивого стука в уличную дверь. Поздний гость тревоги не вызвал, так как это однозначно не Долхов — шута на днях отправили на практику. А значит, кроме любопытства, возникло удивление. Как же оно возросло, когда за открытой дверью никого не оказалось. Запахнув плотнее куртку, Кэтэрин вышла на дорожку оглядеться по сторонам: вдруг в темноте различаются силуэты или голоса. Но нет, возможно, кто-то ошибся нужной дверью, а может, она раскачивалась слишком долго. Девушка вернулась в дом, допила сок и легла обратно. На этот раз сон пришёл позже, уже в полудрёме Кэтэрин услышала лязг ключа, поворачивающегося в замочной скважине. Мена вернулась. Но вставать, разговаривать и мозг, и тело отказывались, да и наверняка бледной леди отдых требовался не меньше. Если повезёт, у них будет завтра.

Как в приятные недалёкие будни, Кэтэрин разбудила кукла.

– Я невероятно рада тебя видеть, – бодро подскочила Кэтэрин с постели.

– Это взаимно, – с жидким мёдом в глазах, но тем же безэмоциональным лицом промурлыкала Мена.

– Выглядишь синюшно-замученной, вы что там, камни таскаете?

– Почти: люстры, статуи, фонтаны, столы и кучу другой расфуфыренной херни.

– Не любишь балы?

– Только бал Ткачивателей. Это выставка надменности и превосходства факультета, а мы их антураж.

– Помощь нужна? Я понимаю, что вас там и так предостаточно, – Кэтэрин отвернулась и стала переодеваться в костюм, – но я в одиночестве с ума схожу.

– Я помню, ты не привыкла к тишине.

– Да, и тренировки с тобой… – девушка неожиданно замолчала. Недоумение отобразилось жестикуляцией и лапаньем тела. Кэтэрин повернулась к кукле, забыв, что стоит в одном белье.

– Что? – не поняла та.

– Где? Как? Ты это видишь?

Мена сдула чёлку.

– Вижу, симпатичное кружевное бельё, чёрное, мой любимый цвет.

– Что было в виноградном соке?

– Виноград, наверное.

– Мена! – Кэтэрин не сдержалась и прикрикнула на неё.

Ноздри куклы раздулись.

– О чём именно ты меня спрашиваешь? – с хладнокровием убийцы прошипела та.

– Что было в соке, что ты оставила мне на тумбе?

– Я ничего тебе не оставляла. Прости, но мне немного не до всех.

Кэтэрин, казалось, мутило и разрывало от гнева.

– Твою ж ёб…

– Кэтэрин, объяснись.

Мене было совершенно невдомёк, что происходит. Она давно не видела соседку днём и не могла знать о травмах, кровоподтёках и потемневшей у той одной трети кожи, которая сейчас блистала здоровым алебастровым тоном. Кэтэрин судорожно соображала. Вот почему подъём с кровати оказался быстрым и безболезненным: причина — не долгожданная встреча с бледной леди.

– Ртуть действует в примеси с напитками?

– Для более быстрого эффекта это не практикуется, – призадумалась Мена. – Но, в целом, примесь с жидкостью целебных свойств не теряет.

Наконец, уловив трагизм, кукла подошла к пустому графину и понюхала бортик.

– Да, яркий запах металла и горечи.

– Сука, – выругалась Кэтэрин, сжав кулаки. – Меня так просто опоить.

– Одевайся, нервная девушка, а то опоздаем, – вздохнула Мена. – Буду выслушивать твои негодования по пути в Дэверго.

Кэтэрин не стала вываливать злость на ни в чём не повинную обязанную: кукла знала установленную ею позицию насчёт ртути, а вот кому-то другому на это оказалось плевать. Кэтэрин узнает наглеца, и, пусть это будет сам Бордо, она объяснит свой протест жестокой расправой. С Меной соседка распрощалась у кабинета Хамелио, их следующая встреча состоится на Самообороне: по расписанию Последневздохи и Очищение опять тренируются парно. Силисты, рассаживаясь в аудитории гэра Мивана, подметили ему несвойственное отсутствие. Спустя 20 минут так и не начавшейся лекции стало ясно, что гэр сильно опаздывает. Ещё спустя полчаса Очищения зашептались, что он вовсе не придёт. Кэтэрин вспомнила разговор с Меной о пропаже гэров. Тогда переживания о бабушке вытеснили из её мыслей вопросы и не дали вслушаться в беседу директрисы с лекарями. Нужно опять поговорить с Меной.

Вархшейн, парень с лицом в крапинку, устав от безделья, встал, чтобы уйти из аудитории. Возражать ему не стали, но вдруг раздался голос:

– Разве гэр вас отпускал?

Вархшейн дёрнулся, но не от неожиданного звука, а потому, что Миван на его глазах отклеился от стола и вырос перед ним во все свои 2 метра роста. На штанах гэра висел кусок помостного бруска, рубашку покрывал лак в цвет рабочего места, а лицо он замаскировал гуталином под смоляную столешницу. Его кожа в цвет сепии, как всё-таки договорились Инвилия с Зо, идеально сгармонировала босыми ногами под цвет напольного камня. Очищение сидело в шоке, все, кроме шестреых ребят второго курса. Они представление исчезновения видели в прошлом году, тогда гэр по-простому прикинулся шторой.

– Итак, силисты, – Миван обильно намочил в раковине тряпку и принялся тереть лицо. – Будь оттенки моей маскировки отличительными от предметов кабинета, удалось бы мне так долго скрываться у всех на виду? Конечно нет, – ответил он сам. – Что ещё способствовало такой великолепной конспирации?

Гэр явно от себя без ума.

– Время на подготовку.

– Лисия, я второй курс не спрашивал, – буркнул Миван. – Но это всё равно не главный аспект, первый курс, не стесняйтесь, рассуждайте вслух.

– Знание местности, – предположила Гора.

– Хорошо, ещё.

– Подходящая атрибутика под рукой, – добавил её брат.

Гэр нахмурился, поглядел на деревяшку, висящую между его ног.

– Ну предположим, и повторяю: второй курс, молчать.

– Сочетание кожи с необходимым цветом.

– Силист Амели, это относится к знаниям палитры, – гэр перешёл чистить шею. – Всё?

– Неподвижность, – отошёл от оцепенения Вархшейн.

– Отлично, Рорик. – Вархшейн скривился, ему совсем не нравилось его имя. – Жду ещё версии.

Кэтэрин подняла руку.

– Вэйс!

– Контроль над дыханием, – неуверенно произнесла она. – Чтобы иметь возможность затаиться на долгий срок, необходимо уметь незаметно дышать.

– Или не дышать вовсе, – дополнил Миван расплываясь в улыбке. – Это и есть тема сегодняшнего урока. – гэр отскочил от мойки и вытащил из шкафа песочные часы. – Посмотрим, на что вы способны.

Спустя час дыхательных техник Мивана лёгкие Кэтэрин горели, как кастрюлька, забытая на плите. Зато она выучила движение, обширно раскрывающее диафрагму; подобная манипуляция теперь может выручить при гипоксии, которая, настораживающе, оставила Кэтэрин в покое. Возможно, тому ещё способствовали уроки Самоконтроля. Гэр Тальева взяла за основу бить током тех, кто не контролирует свой пульс во время лекции, позволяя ему повышаться. Ива нарочито объясняет психологию вкрадчивой, монотонной речью, но в промежутках ни с того ни с сего разражается криком, естественно сбивая с толку и выводя из равновесия. Удар её малюсенького пульта по браслету, что в обязательном порядке крепился перед началом лекции, прошёлся по каждому силисту. Методы Тальевой далеки от приятных, как, впрочем, и остальных гэров, но действенны. Теперь Кэтэрин дёргается только на парах Ивы и только из-за разряда тока.

Гэр Маоа тоже не отставал в изобретательности. Заботливо похлопотав на полевой кухне, накормил Очищение целым котелком супа из виджи. Через считанные минуты от трапезы у всего факультета потекла пена изо рта. Так Вагнед, оказывается, наглядно продемонстрировал эффект переваренной в кипятке ягоды. Спасибо, противоядие приготовил заранее. Когда силисты более-менее пришли в себя, Маоа заставил их повторить рецепт.

Несмотря на травмоопасность и риски здоровью, Кэтэрин увлеклась учёбой. Все предметы у неё вызывали восторг и ужас одновременно, кроме тех, что вёл Бордо. На его занятиях в её душе кипела кромешная жуть. Кровь, мясо, боль, вывихи, переломы, стоны — и никаких исключений. Огромный шрамированный гэр в процессе битвы принимал тебя за истинного врага, давая понять, что в человеческом мире щадить не будут. И как бы Кэтэрин ни противилась мысли, что не найдётся для Бордо подходящего соперника среди людей, она дралась, желая самой стать ему равной. Любимчиков у Бордо нет, но, кажется, её он лупцевал с особой филигранностью. Даже сегодня в спаррингах с Последневздохами гэр в оппоненты себе оставил именно Кэтэрин. Превозмогая боль сбитых костей и бессилие, девушка вставала ещё до счёта 5; пусть падала заново, но она не пойдёт на попятную, пока Бордо сам не отобьёт таймер с выделенным на тренировку временем. Мельком девушка взглянула на циферблат, будто подгоняя шевелиться скорее, и тем самым допустила очередную ошибку. Не успела закрыть левую часть корпуса. Молниеносно в брешь последовал выпад кулаком с подножкой, но Бордо не дал ей упасть. Скрутив девушку в баранку, уронил её боковой амплитудой себе на колено. Вздрогнуло даже лицо Мены.