Читать книгу: «Часовщик»
Николай II сидел за своим большим столом в окружении кипы бумаг, печатей, и перьев. Он размышлял том, что при дворе нужен часовщик, но не просто мастер своего дела, а человек, живущий этим. Всем придворным был отдан приказ узнать о любых мастерах часового дела, живущих в пределах страны. Каждый предложенный кандидат на пост часовщика при дворе подвергался простому, но эффективному тесту, позволяющему выяснить их истинное отношение к работе и делу. Суть теста состояла вот в чем: часовых дел мастеру отправлялось письмо от имени некого Н., в котором этот Н. просил мастера сделать часы в подарок дочери. Они должны быть простыми и недорогими, т.к. у семьи денег не много. Но обязательным условием была кукушка в этих часах. При чем, в конце теста не раскрывалось настоящее имя заказчика, по этому никто из потенциальных придворных часовщиков так и не узнал, что упустил возможность быть нанятым царем. Ни один из предложенных правителю кандидатов не справился с задачей. Кто-то попросту отказывался от работы из за низкой оплаты, кто-то все же выполнял заказ, но эти часы либо были изделием низкого качества и работали неисправно.
И вот однажды, один из придворных принес Николаю Александровичу на стол бумагу с адресом и именем, напротив которого красным цветом был жирно выделен восклицательный знак.
– Очень надеюсь, – произнес правитель,– что он окажется именно тем, кого мы ищем. Он взял в руку перо и неровным, чуть корявым почерком стал писать письмо некому Аркадию Григорьевичу в город Невелир. После того, как письмо было написано, он отдал его на отправку. Николаю Александровичу оставалось лишь ждать, что этот человек оправдает его надежду найти достойного мастера.
Специальный почтальон прибыл с большим опоздание из за отдаленности Невелира и погодных условий. Будто вымерший, город с содроганием ждал, когда за окном утихнет метель. Дома горожан особенно теплы и уютны в такую ненастную погоду. Уже скоро город накроет ночь, огни в окнах погаснут и он провалится в сон. Лишь один домишко на холме не собирается проигрывать бой этой ночи. Внутри не утихает работа. Часовщик, как истинный волшебник, творит свою магию над винтиками и шестеренками, заставляя их вращаться. Звон, грохот и ежечасное «ку-ку» – извечные гости в этом околомагическом месте. Аркадий Григорьевич – часовых дел мастер, занимающийся этим с самого раннего детства. Мать и отец умерли, когда Аркадию Григорьевичу было чуть больше 20 лет. Отец научил Аркадия всему, что знал и умел, но сын, имея восхитительный талант к такому тонкому искусству часового дела, уже к 11 годам превзошел его. Часовщик жил один, без семьи и детей. Он так и не смог найти ту самую, ту единственную, которая похитила бы его сердце и заняла в нем место рядом с делом его жизни – часами. Талантливые люди зачастую остаются одиноки всю жизнь, не находя родственной души – такова плата за гений и талант.
Обстановка дома Аркадия Григорьевича и по совместительству мастерской просто поражала: в каждой комнате было огромное количество часов от малюсеньких карманных до гигантских напольных. В самой большой комнате – центре этого импровизированного музея было огромное окно, из которого открывался чудесный вид на спящий в голубоватой дымке город. Все столы были завалены инструментами, увеличительными стеклами, отверточками и пинцетами, но при этом они лежали в строгой последовательности, принцип которой был известен только самому хозяину. В целом дом содержался в идеальном порядке, и в этом можно было разглядеть всю суть Аркадия Григорьевича – в высшей степени педантичность, аккуратность и чистоплотность. При этом каждый житель Невелира и близлежащих деревень говорили о нем только хорошее, называли волшебником, человеком с огромный сердцем и душой, никогда не отказывающий в помощи.
Так, в один из холодных зимних вечеров за спиной у Аркадия Григорьевича тихо шелестнула бумага. Имея годами отточенный слух, он обернулся посмотреть, что это могло быть. Вопросительно посмотрев на своего кота Двенадцать, он встал со своего рабочего места, и пошел к входной двери. Из-под нее торчал краешек бумаги – конверт.
– Странно, кто бы мог сунуть под дверь конверт, да еще в такую погоду, – часовщик поежился от представлений о том, какой ужас творится за окном. Он продолжил рассуждать в слух, обращаясь к все тому же надменному Двенадцать:
– Я думаю, нет смысла тянуть, вскроем конверт, – высунув язык от предвкушения, произнес Часовщик. Загоревшиеся азартом глаза мастера уже искали на рабочем столе нож для бумаги. Двенадцать, не проявляя никакого интереса, показательно сбежал из комнаты, ясно давая понять, что этого его не касается. Аркадий Григорьевич одним движением прорезал толстую и, судя по всему, качественную, дорогую бумагу конверта. Внутри лежало письмо, написанное неровным почерком с таким содержанием:
«Здравствуйте, Аркадий Григорьевич! Слава о вас и о вашем исключительном мастерстве и преданности часовому делу расползлась далеко за пределы губернии. Даже говорят, что ни одни часы, побывавшие в ваших руках, никогда не остановятся и могут прослужить почти вечность. Еще ходит слух о ваших магических способностях, не знаю, насколько это правда, но народ в это свято верит и отзывается о вас только с хорошей стороны(а в это я охотно верю). Обращаюсь к вам вот по какому поводу: скоро День Рождения у моей горячо любимой дочери Марии. И я бы хотел заказать у вас какие – нибудь небольшие часы – обязательно с кукушкой, что бы ей понравились и стоили недорого, т.к. семья моя бедна. Если вы откажете, я смогу вас понять, потому что знаю – за ваши услуги люди выкладывают суммы куда круглее, чем я смогу вам заплатить. Всего доброго вам, Аркадий Григорьевич и, надеюсь, до встречи!
С Уважением, Н.»
Часовых дел мастер улыбнулся прочитанному и аккуратно сложил письмо обратно в конверт. Он посмотрел на свой рабочий стол и улыбнулся своей мягкой и обворожительной улыбкой. Аркадий Григорьевич даже и не думал отказываться от этой работы, а наоборот, решил, что сделает все, что в его силах, что бы Маше понравились эти часы.
Быстро накидал на попавшемся под руку листе бумаги эскиз будущих часов. В их дизайн он вложил свою душу, все то хорошее и светлое, на что только был способен. Ничего подобного он еще не изготавливал, и это еще больше подстегивало его азарт. Он долго и кропотливо собирал сердце этого творения – часовой механизм, приводящий в движение секундную, минутную и часовую стрелки. Этот механизм уже сам по себе – уже высшее часовое искусство, совершенство, но ведь это еще не все. Голое и беззащитное, это сочленение шестеренок, пружинок и болтиков нужно заключить в корпус. Его оформление – нечто потрясающее: крыша этого домика(обычно, в форме домика и делают часы с кукушкой) будто покрыта травой, на которой росли мелкие цветы, по ним ползали жучки и сидели бабочки. Казалось, вместо стен у этих часов плотный ковер хмеля, в окнах горел мягкий теплый свет, а из дымохода шел столб дыма. Около циферблата вились цветастые жучки и мухи, а стрелки выглядели как веточки дерева с несколькими зелеными листьями. Не одну бессонную ночь он провел за этой работой. Двенадцать, желая помочь хозяину, что совсем не в его характере, пытался принести ему настоящих жуков и мух, запрятанных им еще летом в недрах дома. Особую сложность для Часовщика представляла кукушка. «Она должна быть исключительной, неповторимой и невероятно красивой!» – думал про себя Аркадий Григорьевич. И изумительно исполнил то, о чем думал – кукушка действительна была самостоятельным произведением искусства, невероятно напоминающим настоящую птицу. Она вышла по истине восхитительной: голубоватые крылья небесного цвета, длинный, переливающийся всеми оттенками от розового до бардового хвост, и блестящие умные глаза. Множество красок, кистей, деревянной стружки и инструментов валялось по всему пространству рабочего стола. Мастер даже испачкал краской пару своих фартуков и так и не смог оттереть пятно от голубой краски на краю стола. Но заказ был выполнен, и настал момент истины – Аркадий Григорьевич вдохнул жизнь и запустил «сердце» своего творения. Ничего прекраснее он никогда не делал, это верх его мастерства, высшая степень проявления его гениальности и чувства прекрасного. Часовщик подхватил на руки Двенадцать и стал кружить его и целовать – не было на свете человека счастливее в тот момент, чем Аркадий Григорьевич. Он улыбался и ликовал, не в силах отвести взгляд от своей работы. Мастер выполнил порученную работу, но денег он брать даже и не думал. Сердце подсказывало, что это самое малое, что он может сделать для этой семьи. Пришло время отправлять готовые часы заказчику. Часовых дел мастер нашел обратный адрес на конверте и написал небольшое письмо с поздравлениями, адресованными Марии со словами о том, что никаких денег не нужно, и эти часы – малейшее, что он может сделать для нее и ее родных. Отправил бандероль ,и стал надеяться, что посылка дойдет в срок в целости и сохранности.
Царь Николай II получил свой заказ. Он даже и не думал, что такое способен сотворить человек, при чем, совершенно бесплатно, ничего не требуя в замен. Правитель был поражен таким поступком и уже твердо решил, что Аркадий Григорьевич именно тот, кого он хотел бы видеть при дворе. Он подумал, что будет лучше, если приедет к нему лично, не вызывая в письме. Поговаривали, если Николай Александрович собирался на личную встречу – это проявление уважения и глубочайшего почтения тому, кого он собирался посетить. Пробыв несколько дней в пути, он прибыл на место. Аркадий Григорьевич, сидя за все тем же рабочим столом, неожиданно услышал стук в дверь. Не снимая с носа очки с несколькими линзами и рабочий фартук, он пошел открывать дверь гостю. Он ожидал увидеть кого угодно, но ни как не самого царя Николая Александровича. Он низко поклонился, но тот сказал:
– Что вы Аркадий Григорьевич, не нужно, – и просто пожал руку Часовщику.
– Проходите, Государь, – дрожащим голосом произнес ошарашенный Аркадий Григорьевич. Николай Александрович прошел внутрь и сел на предложенный хозяином дома стул.
– Господин Государь, зачем же пожаловали к нам в город? – аккуратно спросил мастер.
– Вы, Аркадий Григорьевич…., – но не успел он договорить, как тот округлил глаза, услышав свое имя из уст самого Николая II, – да, не удивляйтесь, я знаю как вас зовут, -он широко улыбнулся во все усы и продолжил, – я вот по какому поводу: вам не приходило письмо с заказом на часы для Марии?
Аркадий Григорьевич открыл рот в изумлении. Этим загадочным Н. оказался никто иной, как Николай II, а его дочерью – сама Мария Николаевна.
Николай Александрович рассказал хозяину дома о том, что искал человека на пост придворного Часовых дел мастера, и, увидев изумительную работу Аркадия Григорьевича, у него не осталось сомнений, что должность теперь его. Так же царь рассказал и о том, что кандидатов было огромное множество, но ничего подобного ни один из них не делал.
– Меня поразило до глубины души, что вы не взяли ни копейки за такую огромную и кропотливую работу. Вы – благородный человек с чистым сердцем и душой, преданный своему делу. Я бы очень хотел, что бы вы поехали со мной и работали, занимаясь изготовлением и починкой часов при дворе. Плата более чем достойная, но я думаю, не это самое важное для вас, ведь так? – спросил правитель.
В этот момент ему на колени запрыгнул Двенадцать, с намерением познакомиться с гостем, о важности которого кот даже не подозревал. Аркадий Григорьевич пытался приструнить его за это:
– Двенадцать, а ну быстро слез, непослушный кот! Простите, Николай Александрович, за по ведение этого несносного существа, – и Аркадий Григорьевич рассыпался в извинениях. Никогда еще Двенадцать не ластился ни к одному гостю Часовщика, даже к нему самому. Это очень сильно удивило хозяина дома, но не так сильно, чем тот факт, что будет нанят лично самим царем Николаем II.
Но тот даже и не собирался снимать кота с колен, а наоборот начал с ним играть и ласкаться, приговаривая:
«– А кто тут нас самый пушистый и красивый?». Очевидно, эти двое понравились друг другу.
После непродолжительной беседы, Николай Алексеевич попросил Аркадия Григорьевича подумать над его предложением и выразил искреннюю надежду на положительный ответ. Но Часовщик лишь спросил:
– А можно взять с собой кота?
– Скажу вам больше – без Двенадцать я вас не пущу во дворец, – и звонко рассмеялся, поглаживая сидящего на коленях кота. Царь уехал обратно. А Аркадий Григорьевич остался дома и, не веря своему счастью, улыбался, как никогда и все разглядывал Двенадцать:
– Не думал я, что ты вообще способен на ласку, – и, все еще улыбаясь, погладил кота по спине, где только что лежала рука Государя, – но, ты молодец, Двенадцать.
Часовщик почти сразу решил, что примет предложение царя, нужно лишь продать дом. Через несколько дней нашелся покупатель и Аркадий Григорьевич вынес все свои вещи из дома на улицу. Он держал в руке единственную фотографию своих родителей, стоявшую у него на рабочем столе. Вдруг, ему стало так грустно и тоскливо – он вспомнил о них и думал о том, что было бы, будь они живы:
– Как бы ты гордился мной, отец, только представь: я при дворе у самого Государя, – он усмехнулся и рукой погладил лица родителей смотрящих на него со старой фотографии и смахнул накатывающие слезы, – так, сейчас не время грустить, да же, Двенадцать? Кот даже не посмотрел сторону хозяина, сделав вид, будто и не слышал вовсе, но они оба в глубине души знали, что это совершенно не так.
Аркадий Григорьевич уехал из города начинать новую жизнь, зная, что у него все получится, что еще не все потеряно и есть шанс найти свою любовь и обрести личное счастье.
