Две пятнадцатилетние школьницы, русская и француженка, стоят в саранском музее перед скульптурами Степана Эрьзи. Француженка говорит: «Похоже на Родена». Русская отвечает: «Нет». Из этого «нет» вырастает книга.

Авторы разбирают два прозвища, которые Европа дала сыну эрзянского села: «русский Роден» и «деревенский Микеланджело». Оба оказываются чужими, а то, что остаётся после вычитания, и есть Эрьзя. Он не лепил по готовому замыслу и не воевал с камнем. Он вёл с материалом переговоры. Сучок становился глазом, нарост становился складкой лба, а о самом дереве он говорил как о женщине, которая не хочет позировать.

Софи и Зара, обе работающие натурщицами, переворачивают эту фразу: если у дерева есть голос, то и у модели он есть.

Книга честна с читателем. Каждое утверждение помечено как факт Ф, спорное С или вымысел В. Там, где Абрамов и Моро расходятся, расхождение показано, а не замято.