Читать книгу: «За кулисами своей жизни»

За кулисами своей жизни

Вы когда-нибудь чувствовали себя второстепенным персонажем?

Ну вот допустим, есть же люди, которые всегда в центре внимания. Вокруг них постоянно крутится толпа людей, и они постоянно почему-то на слуху. Ну вот на них посмотришь и понимаешь, да… этот человек точно в своей истории не последний человек.

Ну у них даже жизнь какая-то интересная. Насыщенная что-ли… И самое интересное, если таким людям сказать, что они и правда особенные и интересные, они сто процентов начнут отнекиваться и говорить что они «самые обычные люди» и что в них нет нечего сверхъестественного. Ну Леди Баг, ей богу…

Так вот, когда вы всё же поняли о чём я говорю, и уже представили у себя в голове такого человечка, стоит всё же сказать, что это не про меня. Я как раз таки тот самый персонаж из массовки, какого-то интересного фильма, который умрёт в начале фильма или же наоборот, как таракан будет неубиваем и зачем-то вновь и вновь будет появляться на заднем фоне в то время, как главные герои целуются, сорятся или спасают вселенную.

Ну как бы я ни хотела стать может не пупом земли, но хотя бы интересной личностью, с которой будет приятно общаться, я не могла собою заинтересовывать людей. Читала книги, смотрела популярные фильмы, ходила на различные спортивные секции и даже пробовала себя в искусстве. Но как только начинало казаться, что я вливаюсь в коллектив и становлюсь частью этого мира, я вновь оставалась в стороне.

И знаете что? Мне надоело.

Я не собираюсь больше ни для кого стараться. Ишь ты, не интересная, да и плевать я хотела на ваше многоуважаемое общество и такое нестерпимо важное мнение. Да, я второй план, да я дерево на спектакле о Ромео и Джульетте, но это моя роль! Это моя жизнь и в ней не может быть других более важных героев чем я сама!

Неужели если бы я попала в фильм об апокалипсисе, когда всё человечество вымерло и я одна осталась со своим попугаем, главным героем стал бы мой попугай. Вот и нет, людям пришлось бы смотреть на мою физиономию и слушать мои глупые разговоры с Кешей.

Ни у кого не осталось бы выбора, и они бы нашли во мне что-то, что их смогло бы заинтересовать. Так почему я должна ждать апокалипсис, чтобы наконец понять, я тоже интересная, я тоже личность и тоже достойна хоть пары минут внимания. И когда-то я встречу того, кому я буду интересна.

Когда я это осознала, жить и вправду стало легче. Я наплевала на проходящих мимо людей, советы о том, что надо найти мужа, завести детей и жить ради ипотеки. Просто пошла на курсы кондитера, спокойно их закончила, пока другие рвались стать самыми лучшими и много оплачиваемыми кондитерами этого мира, открыла свою маленькую петфрендли кофейню со свежей выпечкой и начала просто наслаждаться течением времени.

Сегодня я просто сидела на работе и попивая свой ароматный миндальный кофе, смотрела в окно на торопливо проходящих людей и мигающие фары машин. На душе было как-то пусто. Ночью приснился странный сон и проснулась я уже не в самом лучшем настроении.

На улице был конец ноября, и погода напоминала о себе диким холодом и обветренными щеками. На прошлой неделе несколько дней подряд лил дождь, да так, что даже зонтик ничем не мог помочь насквозь промокшим джинсам и некогда белоснежным кроссовкам. Настроение было таким же серым и унылым, а придя домой хотелось плакать вместе с дождевыми тучами.

В такие моменты я закапывалась в теплое одеяло, наливала горячий апельсиновый чай в любимую кружку и ложилась смотреть любимые реалити шоу на не самом большом и новомодном телике. Но сегодня это было невозможно.

Из-за грозы у нас сломалась телевизионная антенна и к тому же были большие проблемы с интернетом. В общем, надо вновь привыкать жить без телефона и возвращаться в реальность.

В конце смены я проверила все печи, убралась на кухне, помыла кофемашину и приготовила новую пачку с кофе, так как старая уже почти закончилась и в запаре не будет времени бежать за ней в подсобку. Сняв свой фартук и повесив на барный стульчик за рабочей стойкой, я натянула на себя белый пуховик, красный шарф, который классно сочетался с моей сумочкой и натянув капюшон вышла из кафе.

«Уже так темно» – вновь удивилась я, будто впервые вижу, что в это время года так быстро темнеет на улице. Дребезжа связкой ключей и сотней брелоков на ней, я нашла нужный ключ и закрыла «Печеньку». Именно так называлась кафешка. Да с фантазией у меня всегда были проблемы, но зато не перемудрила.

Дома всё равно нечем будет заняться, поэтому я решила прогуляться по парку и подышать воздухом, хоть и понимала, что это может быть чревато больным горлом и отмороженным пальцам на ногах. Затянув потуже шарф и засунув в уши наушники, я пошагала по прибранному бульвару под желтоватым светом фонарей.

Музыка как по капельнице проникала в мои вены и будто запускала какие-то процессы заставляющие меня улыбаться. Щёки щепало от холода, пальцы ног уже давно меня покинули, а гадская бретелька от лифчика сползла почти до локтя, но руки были слишком холодными, чтобы засовывать их под тёплую куртку и поправлять проказницу. Несмотря на всё это, я всё равно напитывалась энергией и потихоньку, вновь начинала жить.

– Девушка, – сквозь наушники расслышала я. Сначала я думала, что мне показалось, но во второй раз, я всё же решила повернуться.

Передо мной стоял парень и увидев, что я обернулась резко убрал руку, которой видимо хотел похлопать меня по спине. Он был в чёрной куртке и капюшон его худи прикрывал его темные волосы.

Парень что-то говорил, это я поняла по шевелящимся губам. Конечно же я забыла снять наушники, когда он меня позвал. А что, людей надо слушать? Нет, не знала об этом.

– Извините, что? – сказала я, когда всё же сняла один наушник, а затем и второй.

– Говорю, не найдется ли у вас немного денег? – виновато повторил парень.

Я опешила. «Чего? Какие ещё деньги? Иди работай попрошайка.» – вот что тут же прозвучало у меня в голове.

– Здоровый парень. Работать не пробовали? – пробубнила я себе в шарф, но так, чтобы он всё же услышал меня. – Ну совсем уже обнаглели. – ляпнула я, отворачиваясь от попрошайки.

– Вы, наверное, не так поняли… – крикнул мне в след парень и оббежав меня, вновь оказался передо мной.

– Что вы делаете? Отойдите. – я начинала уже злиться. Вот настырный.

– У меня есть работа, да и деньги тоже, просто сейчас с собой ничего не оказалось. А помочь надо.

– Помочь кому? Вам что ли? Или вашей второй личности, которая не знает о существовании денег? – не спрашивайте, сама не знаю, что несла в этот момент.

– Да нет же, – смеясь сказал парень – Деньги нужны моему маленькому другу. Пошлите покажу. – и он указал куда-то в темноту.

– Ага, сейчас же. Я что на дуру похожа? – вспылила я. И на самом деле стало даже страшно. Мы сейчас с ним в парке одни. Вокруг ни души, даже если закричать, вероятность что кто-то услышит очень мала. Кто знает, что у него на уме и что он имеет ввиду, говоря о своем «дружке».

– Нет, нет… Я… там кот… – тряся передо мной руками сказал парень.

– Кот? Может ещё и конфеты у вас есть? Мужчина, отстаньте от меня. А если вы этого не сделаете, я позвоню в полицию. – я уже отвернулась, чтобы уходить как вдруг услышала то, что заставило меня остановиться.

Где-то из глубины парка, сквозь кусты и кучи листвы пробиралось нечто. Так же громко шебурша и невероятно нелепо это нечто вывалилось на тротуар прямиком с бордюра, усыпанного листьями.

«Мяу»– произнесло это ушастое нечто. Именно это и заставило меня остановиться.

Я медленно повернулась и с глазами по пять копеек уставилась на пушистого ушастого и громко мяукающего котёнка. То ли серый, то ли просто грязный, жутко худой и с ушами больше самой головы, а также с небесного цвета глазами он уставился на меня из кучи опавших кленовых листочков, и я не могла вымолвить ни слова.

– Вот кстати и мой друг. – сказал парень и подойдя к пушистику протянул ему руку, а тот, как маленькая обезьянка забрался к нему на руки и начал играться с его пальцами. – Извините, что напугал вас. Не буду тогда вас больше задерживать. – с виноватой улыбкой сказал он и отвернулся от меня чтобы уйти.

– Я не… Я подумала вы… – мямлила я что-то ему в след.

– Всё нормально. Хорошего вам вечера – обернувшись сказал парень и продолжил шагать, всё больше удаляясь, от шокированной меня.

Мне стало невероятно стыдно и как-то противно от самой себя. Я на столько перестала верить людям, что и подумать не могла, что он действительно говорит правду. Я сморщилась, вспоминая как грубо разговаривала с ним и меня начало мутить от отвращения.

– Подождите! – крикнула я и сорвалась с места, побежав за уходящим парнем. – Подождите, пожалуйста. – теперь уже я обогнала его и встала, преграждая путь.

Он остановился и удивленно уставился на меня, а котенок видимо испугался моих криков, поэтому полез по куртке, оставляя зацепки на рукавах.

– Простите меня, просто понимаете, это парк, я совсем одна и уже поздно, а тут вы и…

– Я не хотел вас пугать. Не подумал. Извините.

– Нет, нет – теперь уже я махала перед его лицом руками. – Могу ли я всё-таки вам как-то помочь? Вы говорили про деньги? Сколько вам надо? – Я копалась у себя в сумке, пока рука парня не оказалась на рукаве моей куртки.

– Успокойтесь. Я что-то придумаю. Не переживайте так. – он вновь выглядел таким спокойным и добрым, что мне вновь стало стыдно.

– Но, как же? Я так плохо с вами поступила.

– Вы поступили абсолютно нормально, я сам не знаю, как бы реагировал в такой ситуации, поэтому не нервничайте.

– Он, наверное, очень голодный. – взглянув на торчащие косточки рёбер, грустно сказала я.

– Для этого я и искал деньги. – почухав котёнка за ухом сказал парень.

– Пошлите, я куплю ему еду. – воодушевлённо сказала я и мои глаза засверкали, отражая свет фонарей.

– Вы не обязаны, я сам куплю. Просто надо съездить домой.

– Нет, нет. Это не обсуждается. Вы сами обратились ко мне, поэтому не брыкайтесь. – взяла его за рукав и потянула за собой.

Скупившись в единственном ещё работающем магазинчике, мы уселись на лавочку в одном из каких-то двориков и наблюдали как это маленькое чудо словно монстр пожирает уже вторую пачку корма.

– Он вообще наестся когда-нибудь? Ему плохо потом не будет? – тревожно спрашивала я у парня, так же скрючено сидящего на лавочке.

– Не знаю. Наверное, он просто ну ооочень уж голодный – отвечал он мне.

– А что потом? – неожиданно спросила я.

– Ты о чём?

– Что потом с котёнком? Ты его заберёшь домой?

– Даже не знаю. Я просто понял, что он голодный и решил накормить. Но не думаю, что смогу быть для него хорошим хозяином.

– Почему? Ты очень добрый и он тебя любит. Что ещё надо для того, чтобы ты его забрал?

– Время. Вот что ему надо. А для меня это проблема – ответил парень. – Малышу надо много внимания, особенно первое время. А я много работаю и меня часто нет дома. Я не смогу хорошо о нем позаботиться. Я о себе то иногда забываю позаботиться.

– Ну а что ты тогда будешь делать? Неужели просто бросишь его?

– Я просто хочу для него лучшего. – он посмотрел на меня – А ты? Может у тебя получится его забрать?

– Я? – выкрикнула я – У меня никогда не было животных. Кроме попугайчика в детстве. Я не знаю как о них заботиться, а самая главная проблема – это хозяйка квартиры, в которой я живу. Она мне ещё в начале сказала, чтобы никаких животных в её доме не было. Она та ещё ведьма. Ей выгнать меня как раз плюнуть. И тогда мы будем с ним уже вдвоем голодные холодные и без хозяев.

– И что делать будем?

– Не знаю. Но его так жалко. Ты точно не сможешь его взять?

В ответ была тишина и лишь глубокий, тяжёлый вздох и мы вновь уставились на малыша.

– Тебя как зовут-то? – вдруг осознала я то, что уже час как общаюсь с человеком, даже имени которого не знаю.

– Макс. – коротко ответил он.

– А я Ника, будем знакомы тогда. – он вновь улыбнулся, но даже не поворачиваясь в мою сторону.

– Макс, давай тогда пока оставим его в парке, я навещу его завтра. Принесу чего-то вкусненького.

– А что потом?

– Что потом? Суп с котом! Ой, прости… – сказала я коту, когда осознала, что сказала. – ну что, что… Посмотрим, что дальше будет.

– Посмотрим – повторил за мной Макс.

Глава 2

На следующий день я как обычно пришла на работу и натянув на голову пушистую повязку, я начала свой рабочий день. Из мыслей всё никак не выходил тот маленький пушистый комок из парка и сердце разрывалось каждый раз, когда я думала, что с ним что-то случилось, его кто-то обидел, напугал или прогнал.

– Что написать на стаканчике? – не поднимая глаз, спросила я очередного покупателя. Последнее время я начала писать на стаканчиках имена или пожелания, а иногда просто спрашивала, этот простой вопрос, чтобы люди смогли выбрать сами.

– «Дорогой Аннушке», пожалуйста – сказал хриплый добрый голос, и я с интересом подняла взгляд.

Передо мной стоял пожилой мужчина в старой дублёнке с длинной седой бородой и темно серым головным убором, напоминающим кепку таксиста. Я вспомнила, что частенько видела его пробегающего мимо кофейни, также он всё же пару раз уже покупал у меня кофе. Он всегда был очень вежливым и желал мне хорошего рабочего дня.

– Замечательно – сказала я, открыв маркер и взяв стакан поудобнее. – Анна – это ваша жена? – невзначай спросила я старательно вырисовывая завитки на стаканчике.

– Совершенно верно – ответил мне старик и его усы зашевелились от улыбки – Сегодня довольно-таки холодно. А кофе отлично согревает, вот и решил захватить для неё.

– Ей очень повезло с мужем – сказала я, поставив стаканчик на столешницу перед покупателем. – Она дома, наверное, заждалась вас? – зачемто продолжила я. Я сама была удивлена своей разговорчивости сегодня.

– Моя Аннушка, к сожалению, уже давно не была дома. Поэтому я и иду к ней. – погладив бороду сказал старик и потянулся за кофе. А я только сейчас обратила внимание на скромный букет из двух белых роз в его руках.

Мне в сердце будто кольнули иглой. Я вдруг осознала куда именно этот любящий муж идёт навещать свою Аннушку, и я остолбенела.

– Неужели она…

– Всё верно – вновь грустно улыбнувшись и опустив взгляд на цветы, сказал старик. – Вы в порядке? – вдруг спросил он, когда заметил, как я до сих пор не моргая стою с открытым маркером в руках.

– Ах, да, да, простите, я просто не ожидала…

– Это вы меня простите, вы прям в лице изменились я правда не хотел вас расстраивать. Просто Аннушка любила кофе, я подумал ей будет приятно. Простите старика… – сказал он с добрыми светлыми глазами и на моих засверкали слёзы.

– Ей будет очень приятно – проглотив ком в горле, сказала я и улыбнулась ему в ответ.

Денег я с него не взяла, сказала, что пусть это будет такой небольшой подарок от меня его прекрасной жене. Меня очень тронула эта история и теперь я думала не только о коте, а ещё и о жизни этого добродушного старичка.

Про то, как они любили друг друга и про то какая же светлая семья у них была. Думала, как он покупал ей утром кофе со свежим круасаном, а вечером, возвращаясь с работы покупал букетик белых роз и бежал к своей ненаглядной взглянуть на её улыбку. Думала про ту боль, которую он испытал, когда она покинула его и как же тяжело ему жить в их общем доме, уже без её ворчаний и вкусного обеда.

Почему-то я очень сильно прочувствовала его историю и пару раз не сумев совладать с эмоциями пускала горькую слезу, погруженная в мысли.

Вечером я как обычно закрывала магазинчик, но сегодня я это делала в спешке, ведь хотела как можно скорее найти малыша и наконец-то накормить его тем самым мокрым кормом, который мотылялся сегодня целый день в моей сумке.

По дороге в парк я заметила, как множество пожарных машин мчатся одна за одной по дороге неподалёку от моей работы. Конечно же мне стало невероятно интересно, что же такого случилось, что им понадобилось столько спасателей. Но твёрдо решив, что сначала найду пушистика, я отправилась на поиски коробки, которую мы с Максом оставили специально для малыша. Мы так же обустроили её старыми тряпками, вещами и мисочкой с водичкой и кормом.

Это единственное что мы смогли тогда для него сделать и оставалось только надеяться, что дворники не убрали самодельный домик и не прогнали малыша.

Коробка оказалась под тем самым кустом, где мы её и оставляли, и я радостно побежала искать белый комочек. Сердце ушло в пятки, когда, заглянув во внутрь, я его там не обнаружила. Я тут же скрючившись в букву «зю», поползла рыскать под кустом и кустами по соседству.

Громко крича незамысловатое «кс-кс-кс» и иногда «ну где же ты, белый засранец» – я ползала по парку и заглядывала под каждый листик и каждую лавочку. Прохожие пару раз кричали мне, что я больная и что вообще, что они вызовут полицию, так как, видите ли, наркоманы совсем уже обнаглели, средь бела дня тут рыскать. Будто те также во время поисков усердно кыскыскают.

Нашла я его почти у выхода из парка, и решив, что кормить, я его всё-таки буду только в его домике, потащила его обратно.

– Ну вот понимаешь, не могу я тебя сейчас забрать, ну как бы ни хотела, не могу. Ну уж прости меня, но надо немного потерпеть. А вот коробка теплая, и кушать я буду тебе приносить и попить. Просто не уходи далеко ладно. – разговаривала я с котом, пока несла его, а также пока он кушал.

– А друг твой к тебе приходил? Он ведь не мог просто забыть про тебя. Неужели он решил просто бросить тебя на меня. Вот гад! – вновь бубнила я себе под нос и в это время легонько гладила котёнка.

После я ещё немного понаблюдала за сытым малышом, укутавшегося в какой-то старой толстовке и дождавшись, когда он уснет всё-таки ушла. Мне уже было честно лень идти смотреть на пожар или что вообще там случилось, но всё же тревога взяла верх, и я решила проверить хотя бы свою «Печеньку». В голову лезли различные страшные мысли, что я в спешке забыла выключить печь или что там взорвалась кофемашина или ещё что-то.

В общем, я уставшая вновь пошагала в сторону работы. Придя на улочку, где находилась кофейня я с облегчением выдохнула, увидев, что с «Печенькой» всё хорошо и она цела и невредима. Я на всякий случай всё же ещё раз проверила печь и вновь закрыла двери, проверив сигнализацию.

Но всё же я не смогла и дальше игнорировать звуки сирен и человеческие крики где-то в соседних дворах. Поэтому в прямом смысле на запах, я пошла искать место возгорания.

Это было буквально в нескольких проулках от кофейни. Примерно три пожарные машины и ещё две скорой помощи стояли с крутящимися красно синими сингалками, а их окружала красно белая огораживающая лента. За этой лентой уже столпилась большая толпа кричащих что-то людей.

Оказывается, возгорание произошло в одной из квартир из-за упавшей свечи на тюлевые шторы. Как оказалось хозяина не оказалось в этот момент в доме, но проблема в том, что огонь разошёлся и на соседние квартиры. И сейчас множество спасателей боролись за жизни людей, запертых в этой огненной ловушке.

Стоя в этой толпе, я вновь почувствовала то самое странное ощущение массовки. Я вновь оказалась тем самым плохо прорисованным человечком на фоне крутых пожарных и несчастных семей, переживающих за родных.

Постояв там добрых полчаса, я думала уже уходить домой, но вдруг я, как и всё остальные расслышала со стороны пылающего здания надрывный детский плач.

После этого люди как с ума посходили, все начали кричать пожарным что там дети и что надо скорее их спасать. Пара пожарных пытались успокоить толпу говоря, что делают всё возможное для спасения каждой жизни и что они просят немного терпения и спокойствия с нашей стороны.

Кто-то начал спорить, кто-то пытался пролезть под лентой, а кто-то просто в истерике рыдая кричал, что в здании его семья, животное и даже были такие кто переживал за его драгоценные вещи. Ну у каждого свои приоритеты…

– Девушка, прошу вас, вернитесь за линию. – сказал твёрдый мужской голос с боку от меня. Адресованы эти слова были не мне, а какой-то молоденькой девушке с телефоном в руках и включенной камерой.

– Не трогайте меня, вы не имеете права. – брыкалась девушка, несмотря на то что мужские руки даже не прикасались к ней.

– Зайдите за линию. Здесь может быть не безопасно.

Вот это терпение – подумала я и с этой мыслью подняла глаза на лицо мужчины.

И каков был мой шок, когда я увидела в этом брутальном, терпеливом и храбром пожарном, того самого паренька с парка. Тот самый попрошайка для своего кошачьего дружка.

– Это ты! – вскрикнула я и вытянула свой указательный палец в сторону пожарного.

– Ты? – удивленно изменившись в лице спросил парень. – Кхм то есть. Ты… А ты что тут делаешь? – вернув офицерскую выправку спросил он.

– Я? Да просто мимо проходила. – в принципе правду ответила я ему.

– Советую идти домой. На улице холодно, а здесь может быть даже опасно. – Наклонившись ко мне сказал Макс.

– Кто бы говорил? Это не я здесь рискую жизнью в огне.

– Зато не холодно – подмигнув мне сказал Макс и побежал к другому пожарному, позвавшему его.

Думаете я послушалась его и пошла домой? Ну естественно… Нет.

Конечно же я осталась стоять там. Теперь у меня хоть повод был. У меня тоже теперь было за кого переживать. Да, знала я его только один день, но знала ведь. Теперь-то я тоже начала приобретать свою роль. Это особенно почувствовалось, когда перед тем, как забежать в здание Макс взглянул на меня.

Неужели он думал обо мне в этот момент. Неужели я и правда не последний человек в этом мире, про которого можно было думать, заходя в горящее здание. Неужели он смог разглядеть меня во всей этой толпе. Неужели он искал меня своим взглядом.

Как же это оказывается может быть приятно. А я даже не знала.

Да, возможно мы с ним были обычными знакомыми, просто люди которых объединяет один лишь маленький котёнок и ничего большего, но всё равно, для меня, человека у которого нет даже друзей или семьи, даже такое внимание было очень ценно.

Потом я увидела второго персонажа, кто заставил меня понервничать. Там был тот самый старичок из моей кофейни. Бедный мужчина плакал и падал на колени смотря на пылающие квартиры. Он складывал руки в молитве и что-то кричал пожарным.

Было сложно разобрать, что именно он говорил, так как было очень шумно и он был далеко от меня. Рядом с ним был какой-то пожарный, который видимо старался уговорить старика отойти на безопасное расстояние от пожара, но старик только сильнее плакал и хватался за руки спасателя, о чём-то моля.

Неужели одна из пылающих квартир принадлежит ему. Неужели несмотря на боль этого мужчины, жизнь продолжает строить ему козни и испытывать его на прочность.

– Простите! Простите не могли бы вы пропустить меня. – крикнула я одной женщине пожарному, так же охраняющей огораживающую линию.

– Девушка, здесь не безопасно. Прошу оставайтесь за линией. – ответил мне женский голос.

– Я понимаю. Просто я знаю этого мужчину. – я указала на старика – Я хочу попробовать вывести его за линию. Я быстро, обещаю.

– Так не положено. – профессионально ответила она мне, но я заметила, как она взглянула на пожилого мужчину.

– Ну пожалуйста. Я аккуратно. – продолжила я.

– Подождите здесь, я поговорю с ним сама. – женщина и правда пошла к нему, и я увидела, как она показывает ему в мою сторону во время разговора. Уловив взгляд мужчины, я начала активно махать ему руками и показывать, чтобы он шёл ко мне. Он ещё о чём-то попросил у пожарной, но всё же медленно пошёл в мою сторону.

– Здравствуйте! Вы меня помните? Я девушка из кафе, вы сегодня там кофе покупали. – задорно начала тараторить я.

– Помню, деточка, помню. – отвечал мне старик.

– Что ж вы так плачете? В этом доме есть ваша квартира? Она тоже горит?

– Вот я дурак старый! Ну какой же дурень! – хватаясь за седую голову ругал себя старик

– Что вы! Почему вы так о себе? – пыталась я успокоить мужчину.

– Чёртова свеча, это я забыл её потушить, это из-за меня, дурака всё случилось. – бил он себя по груди – Моя Аннушка, моя дорогая осталась там одна. Там её единственное фото. Только оно у меня осталось. Только оно у меня есть. Тьфу ты, болван старый. – упал он вновь на колени – Из-за меня же и другие страдают. Детки маленькие в беде. Люди добрые! Ну что же это делается такое! – плакал старик, а я и не знала, что сказать.

Мне было ужасно его жаль, как же у него сейчас болело сердце из-за происходящего. Это ведь так тяжело понимать, что из-за твоей ошибки могут пострадать другие люди. Я будто на себя переняла всю его боль, и сама еле сдерживалась от слёз.

Бедный мужчина у него сердце разрывалось и за свою любимую, и за других людей, кто сейчас в опасности. Казалось он корил себя за мысли о своих собственных чувствах. Думая, я что не имеет права за себя переживать, пока из-за него страдают другие.

– Вы не виноваты – сказала я, обняв старика. – Это просто случайность. Это не вы. Не корите себя так. Вы не виновны. – теперь я была не в силах сдерживаться. Я плакала вместе с ним сидя на холодной земле и обнимая его как отца.

Какая же несправедливость творится в этом мире. Неужели этот старик заслуживает всего этого. Да я не знаю, какую жизнь он прожил и какие грехи висят на нем, но всё же, то, что я видела, было ужасно для любого.

Люди в истерике и в ярости узнавали в нем хозяина загоревшейся квартиры и выливали на него весь свой гнев и боль. Они переживали за своих родных и за свои квартиры, поэтому для выплеска всех эмоций им как обычно было необходимо найти козла отпущения. В этот раз таковым стал он.

Люби кричали на него, проклинали, кидали палками и всем, что только попадётся под руку. Женщины, вешались на его старой дублёнке и ударяя его в грудь, кричали всякие гадости. На что старик отвечал лишь смиренным принятием и сердечными искренними извинениями. Он кланялся каждому, кто хоть как-то был связан с горящими квартирами и со слезами просил прощения.

Пару раз я старалась закрыть его собой и разогнать разъярённых людей, но он отодвигал меня в сторону, говоря, что это его ноша и что что всё хорошо, так как он это заслужил. В эти моменты он заглядывал в мои глаза, добро улыбался и с достоинством принимал новый поток мерзких высказываний.

– Ника, ты в порядке? – прозвучал тревожный голос позади меня.

– Он же не виноват – со слезами на глазах сказала я Максу, не способная отвести взгляда от бедняги.

– Он хозяин той квартиры? – видимо осознав, всё происходящее задал вопрос парень.

В ответ я лишь активно закивала головой и это кивание плавно перешло в рыдания. Я не знаю, что нашло на меня, но мне всегда было жалко стариков, животных и одиноких деток.

Я с ума схожу, когда вижу, что им больно как физически, так и морально. Каждый раз хочется стать титановым куполом и накрыть их собой, защищая от этого жестокого мира. Но каждый раз я убеждаюсь, что я просто никто и звать меня никак. Я ничем не могу им помочь, как не стараюсь, получается только хуже. Вот и стоишь такая никчемная и смотришь на то, что изменить не в силах.

– Подожди минуточку. – тихо сказал Макс у моего уха, нежно притронувшись к моей спине.

А потом я наблюдала, как он разгоняет всех обидчиков и любопытных зевак, а в это время, будто невзначай под руку уводил старичка в сторону.

– Пойдемте со мной. Вы можете подождать в машине скорой помощи. На улице довольно-таки холодно. Вы можете простудиться. – говорил спокойный мужской голос и я поплелась за ними.

– Девушка, вам сюда нельзя! – крикнула мне та самая пожарная у ленты

– Она со мной – тут же отозвался на её крик Макс, и я скорее поскакала за его удаляющейся спиной.

– Подождите здесь. Мы почти закончили. – после этих слов он собирался уже уходить, как я вцепилась в его рукав.

– Макс, он говорил, что там осталась фотография его жены. Он сказал, что это единственное что у него осталось. Скажи, возможно ли, что она сохранилась? – я с надеждой вглядывалась в его голубые глаза.

– У тебя холодные руки – это единственное, что он сказал, а после накинув мне на пуховик плед из скорой, ушёл в сторону уже почти погашенного пожара.

За это время уже вызволили всех детей и остальных людей из их квартир и на сколько я поняла, никто серьезно не пострадал. Да, детки успели надышаться дымом, но по разговорам медсестер из соседней машины скорой помощи, я поняла, что переживать не о чем.

– Почему вы терпели все это? – даже немного обижено спросила я у уставившегося в пол старика.

– Потому что они говорили то, о чём кричала моя душа. Я ведь тоже считаю себя виновным, так почему я должен кричать им обратное…

– Но вам ведь было больно.

– Мне деточка уже так давно больно, что я не помню, как это по-другому. Лишь с моей дорогой женой мне было хорошо. И будет хорошо, после нашей встречи. А сейчас можно и потерпеть.

– А дети? У вас есть дети? – вновь глотая жгучий комок в горле спросила я старика.

– Уж этим счастьем нас Господь не миловал. Так и остался я одинёшенек. Была раньше со мной Дуська, да и та меня прошлой зимой покинула. Теперь виляет своим хвостом на одном оболочке с Аннушкой и радует её своим звонким лаем. Та ещё проказница она у нас.

– Простите, а зовут вас как? – маскируя слёзы спросила я.

– Фёдор я, дочка. Фёдор Иваныч. А тебя как звать? – улыбаясь спросил он.

– Вероника, дедушка. Ника. – так же улыбнувшись, сказала я.

– Добрая у тебя душа, Вероника. Я ведь всегда хотел себе такую внученьку. Умница, да красавица какая, а сердце твоё размером с океан. Будь счастлива, дорогая. Прямо от всего сердца тебе желаю. Я уже долго живу на этой земле, но таких людей как ты, встретить большая редкость в этом мире. Береги это в себе. – с невероятным теплом и даже будто с гордостью сказал он это прямо мне в глаза.

– Спасибо, дедушка. Спасибо вам за эти слова… – хныкая шептала я, усаживаясь рядом с ним и укладывая на его плече голову.

– Не плачь, дочка, не плачь. Всё хорошо. – похлопывая по ладони, успокаивал меня Фёдор Иванович.

– Хотите пить? – перед нами вновь стоял Макс и протягивал нам две маленькие бутылки воды – Вот, возьмите, пожалуйста.

– Спасибо, сынок. Спасибо, дорогой. А как те детки? С ними всё хорошо?

– Сними всё будет в порядке. Не переживайте. – спокойно и сдержанно ответил ему Макс.

– Ну и слава богу. Всё остальное я верну. Обещаю, всё возмещу. Каждую копеечку. Бедные люди, бедные соседушки, из-за меня у них теперь столько проблем, столько хлопот и боли. Нет мне прощения – вновь со слезами на глазах заговорил Фёдор.

– Не говорите так. С кем не бывает. Это несчастный случай, здесь никто не виноват. – похлопав того по плечу сказал парень.

– Максик, вот ты где! – зазвенел противный женский голос за моей спиной.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно и даже как-то нервно, спросил Макс девушку.

– Ты не отвечал на звонки, вот я и приехала. – ударив кулачком в его плечо сказала девушка в короткой юбке и длинных сапогах на каблуках.

Это ещё что за чучело? – подумала я и скривила лицо как от какашки перед носом. Ну не умею я скрывать эмоции. Из-за этого у меня всегда были проблемы. Даже если я хотела промолчать в какой-то неприятной ситуации и не высказать всё что было на душе, за меня это делало лицо. На нем, как субтитрами было написано всё что я думала… И многим это не по нраву…

– Иди домой. Здесь тебе делать нечего. – холодно говорил Макс.

– Я вообще-то за тобой приехала. Твой рабочий день давно закончился, так что хватит тут пыхтеть.

– Эля, хватит! – уже заметно разозлившись, гаркнул он на девушку. Ничего себе. Не знала, что он так умеет. Интересно, я ещё многого о нём не знаю. – Я сто раз тебе говорил, я не могу уходить домой когда захочу. Это не так работает. Это пожар, а не офисные удобные креслица.

– Лучше б ты в офисе работал! Я бы меньше нервничала. – надув губы и топнув ногой сказала кучерявая блондинка.

– Прошу прощения – в этот раз очень даже любезно и улыбчиво обратился он к нам со стариком, наблюдавшим за этим концертом. После чего взял девушку под локоть и отвел куда-то в сторону.

Скорее всего это его девушка. Ну конечно, такой парень одиноким быть не может. Он интересный, весёлый, добрый и даже симпатичный. Ещё и пожарный! Покажите мне девушку, которой не нравятся мужчины в форме.

Эта девушка и правда была похожа на ту самую главную героиню своего фильма, ну или же главную стерву, кто его знает. Но она точно не была тенью как я. Я прям вижу, как вокруг неё вьётся толпа людей и лица сменяются как картинки в фотоплёнке. Она яркая, красивая и привлекательная девушка. Не удивительно, что ей так просто достался Макс. Эх, ну бывают же такие люди. И почему это не я?

Мы с дедом ещё пару минут посмотрели на сорившуюся парочку, как на фильм, только без попкорна, а потом девушка улыбнулась, чмокнула парня в щёку и побежала к своей красненькой машинке, потирая плечи от холода. Видимо шубка не так хорошо согревала.

А в это время её сопровождал насмешливый взгляд Макса, крутившего пальцем у виска. Но все же в его взгляде была заметна какая-то нежность и даже любовь. После девушка запрыгнула в машину показала ему язык и уехала, а мы с дедом удивлённо переглянулись, так и не поняв, что это было.

– Здравствуйте, у вас есть какие-то жалобы? Я могу вам чем-нибудь помочь? – затарахтела молоденькая девушка в форме скорой помощи.

– Нет, деточка, всё хорошо. – ответил ей Фёдор Иванович.

Вовремя она соизволила подойти, мы тут уже больше часа сидим.

– Ой, ну вот и отлично! Понимаете, нам просто уже пора. Тут нам уже делать нечего – довольно защебетала медсестра скорой помощи.

– Ой! Конечно, мы уже уходим. – сказал старик и начал в спешке собираться.

– Фёдор Иванович, что с вами? – вскрикнула я, увидев, как он резко схватился за куртку в области сердца, когда встал на ноги.

– Ох, да что-то кольнуло. Не переживай, это просто старость. – успокаивал меня он.

– Именно из-за вашего возраста мы и переживаем. – сказал Макс, только что подошедший к нам. – Можете его пожалуйста осмотреть? – теперь он обращался к девушке из скорой.

– Конечно – уже не так резво, сказала девушка и полезла доставать что-то из аптечки.

После осмотра девушка заявила, что дедушку лучше госпитализировать и провести ещё парочку обследований. Фёдор Иванович сначала сопротивлялся, но нам всё же удалось его уговорить. Последней каплей для него стала старая фотография в скромной рамке, вся в гари и черном налете, которую принёс Макс.

Оказывается, у него как-то получилось выполнить мою просьбу, и он всё-таки нашёл ту самую, единственную оставшуюся фотографию Аннушки. Когда мы протянули её старику, он не смог сдерживать всей боли что таилась внутри него. Он плакал так искренне и так сильно, что сердца всех присутствующих разбивались на миллиарды осколков. Плакали даже те самые обозлённые соседи, которые так же стояли неподалёку от нас.

Он не выпускал фотографию из рук, медработники завели его в машину и только я успела помахать ему рукой, как двери машины закрылись и он уехал.

Этот дедулька стал для меня родным за один лишь день. Мы с ним два одиноких человека нашли друг в друге поддержку и какое-то понимание. Возможно, он также считал, что он в своей истории далеко не главный герой, но я настолько прониклась его историей, что для меня он стал словно несчастный герой драматичного фильма с не особо хорошим концом. Тот самый фильм, заставляющий переосмыслить свою жизнь и начать наконец-то наслаждаться жизнью.

Я не знаю, что ещё предстоит пережить этому старичку, но как же сильно я хочу, чтобы он ещё успел вновь стать счастливым и вновь почувствовать сладкий вкус жизни. Я обязательно с ним ещё встречусь, и мы постараемся поделить нашу боль на двоих. Возможно, тогда нам станет легче. Возможно, тогда мы обретем семью.

После его отъезда я постояла там ещё пару минут. Я думала о себе, о нем, о пожаре и о пострадавших в огне людях. В голове крутились образы спасателей – пожарных, медиков, полицейских, которые, словно герои из давних легенд, сражались с хаосом. Для них это был всего лишь очередной рабочий день, самый обычный вызов. Никакого драматизма, никакой особой важности. Просто их работа. Работа, которую они выполняют, отдавая себя без остатка.

Я всегда восхищалась такими людьми. Есть в них что-то невероятное, почти нечеловеческое. Этот огонь в глазах, с которым они идут навстречу опасности, готовность вступить в бой с бедой, не думая о себе. Каждый их шаг – это танец на лезвии ножа, каждое движение – риск, который они принимают без тени сомнения.

Но для меня это не просто восхищение. В глубине души я чувствую что-то большее. Когда смотрю на них, я вспоминаю свою семью. Наверное, потому что я слишком хорошо знаю, чем может обернуться их самоотверженность. Я потеряла родителей именно так. Однажды их танец на том самом лезвии завершился трагичным падением, и с тех пор я осталась одна.

Каждый раз, видя спасательные бригады, я чувствую, как внутри меня начинают бурлить противоречивые эмоции. Тревога охватывает моё сердце, но рядом с ней разгорается тепло, какое-то болезненно знакомое чувство. Оно тянет меня к ним, но одновременно отталкивает. И в эти моменты на сердце ломается многолетний лёд воспоминаний, оголяя то, что я пыталась скрыть – боль утраты, горечь прошлого и, самое странное, искру надежды на счастье.

Стало как-то тяжело от всех нахлынувших воспоминаний, поэтому я решила, пойти прогуляться по парку и проведать котёнка. Всё равно тут мне делать больше нечего, да и домой идти желания уже, если честно, не было.

Я сама даже не заметила, как в раздумьях успела дотопать до коробки с сонным малышом. И вот мы сидим с ним вдвоем на холоде, в ночном парке, под какой-то ёлкой и на нас падает желтый теплый свет уличного фонаря. И я понимаю, что совсем не отличаюсь от этого бездомного маленького котёнка, без семьи и дома. Мы с ним – две одинокие сиротки, чью боль и пустоту способны почувствовать лишь те, кто сам знает, каково это – остаться ни с чем.

Наверное, поэтому я так к нему привязалась.

Интересно, а как там Фёдор Иванович… Всё ли с ним хорошо? Ведь он, как и мы с котёнком, остался совершенно один, замкнувшись в своей боли.

– Ну ничего, малыш, мы найдем тебе дом. – почесывая за ушком беленькое чудо, сказала я.

Так стоп! Что ещё за мы? – перебила я сама себя.

У этого парня уже есть своя «кошечка», – это слово я произнесла с таким ядом, что оно, казалось, само застыло в воздухе. При этом моя чересчур подвижная мимика тут же выдала весь спектр эмоций. Моё лицо, словно экран с гигантскими буквами CapsLock, транслировало отвращение так громко, что, будь оно звуком, оглох бы весь квартал.

– Ты зачем котёнка пугаешь? – раздалось у меня за спиной, и от неожиданности я, едва не сбив коробку, перескочила через неё, как цирковая обезьянка. К счастью, котёнок остался цел и невредим.

– Ты… ты… – вдруг начала я заикаться, наткнувшись взглядом на того самого человека, о котором только что думала. Буквально секунду назад! Как будто вызвала его силой мысли.

– Что я? Это ты тут перед ним кривляешься, – он подошёл к коробке, поднял котёнка на руки и заговорил с ним почти шёпотом. – Не бойся, малыш, я защищу тебя от этой страшной тёти.

– Страшной тёти?! – у меня лицо перекосило так, что даже котёнок, кажется, испугался сильнее.

– Во-во-во, вот сейчас вообще жуть! Будто готовишься наброситься, – хмыкнул он и демонстративно отвернул от меня котёнка, прикрывая его рукой, словно от опасности.

– Я на падаль не бросаюсь, – с вызовом выпалила я, задрав высоко нос.

– О, цитаты из «Одноклассников», впечатляет! – насмешливо подбодрил он, подмигнув с таким видом, будто только что выиграл этот словесный бой.

Ну ладно, может, я его и не уделала, но в моей голове эта фраза звучала как блестящая финальная реплика из фильма. Ну а что вы хотели, я же предупреждала. Фильмы – это не моя сильная сторона.

– А ты вообще, что здесь делаешь? – спросила я, усаживаясь на лавочку под фонарём и лихорадочно пытаясь сменить тему.

– Работа закончилась, вот и пришёл, – спокойно ответил он, как будто всё было совершенно очевидно.

– А тебя девушка не ждёт? – пробубнила я, уткнувшись взглядом в свой пуховик, словно он вдруг стал невероятно интересным.

– Девушка? – переспросил он с таким выражением, будто только что потерял память.

– Ну, та с юбкой по… – я уже хотела показать руками, но вовремя поняла, что на себе такое не показывают. – И сапогами по то же место, – быстро закончила я.

– Ааа, Ася, что ли? – наконец-то вспомнил он, как будто это была задачка со звёздочкой.

– Ааа! – передразнила я его с таким выражением, что воздух вокруг нас будто наэлектризовался. – С возвращением памяти тебя! – с театральной заботой похлопала его по плечу.

– Вообще-то, – с деловым видом начал он, – она сама решает, что носить и как выглядеть. Так что, попрошу, не осуждать её.

– Ну конечно, защитник нашёлся! – возмущённо фыркнула я, сверкнув глазами. – Так и иди к своей Асе или как там её! – выкрикнула я, махнув рукой перед его лицом так, будто пыталась смахнуть его, как пыль.

– Да брось ты, – усмехнулся он, толкнув меня локтем в бок так легко, что это больше походило на дружеское подмигивание. – Ты злишься так, будто я у тебя последнюю конфету отобрал.

– Ты котёнка забирать собираешься? – спросила я, снова пытаясь отвлечь нас обоих от накалившейся атмосферы.

В ответ я услышала тяжёлый вдох, затем такой же долгий, мучительный выдох. Его лицо будто потемнело, и я ясно видела, как в нём борются мысли, раздирая друг друга на части. Но ведь с малышом надо было что-то решать.

– Ты ведь пожарный, – мягче сказала я, стараясь обойти его внутренние барьеры. – Ты не можешь быть бессердечным.

– Именно из-за того, что у меня есть сердце, я и не могу его взять, – резко, почти грубо отрезал он, взглянув на меня так, будто я только что наступила на его больное место.

– Ну хоть убей, не понимаю тебя! – вспыхнула я, резко вставая. – Как ребёнок, честное слово! Возьми уже на себя ответственность! Или что, у твоей «кошечки» аллергия на кошек?

– Ника! – взорвался он, тоже вскакивая и буквально перекрывая мой крик своим.

– Не смей в таком тоне произносить моё имя! – размахивая перед его лицом пальцем и в серьез разозлившись выкрикнула я.

Это остановило его и он с заметным трудом, но всё же проглотил поднимающуюся волну гнева.

– Прости, – выдавил он, теперь уже куда тише, но достаточно искренне, чтобы я это почувствовала. – И ты меня. – мне тоже стало неловко. Кто я такая, чтобы читать ему нотации.

В этот момент в его кармане раздался телефонный звонок. Он молча отдал мне котёнка и отошёл в сторону, поднимая трубку.

Я продолжала сидеть с малышом на руках, но, несмотря на расстояние, слышала его голос, чуть приглушённый, но все же слышимый. Только вот что он там говорил, понять было невозможно.

– Да, слушаю.

– Да, всё верно.

– Спасибо, я понял.

– Да, до свидания.

Вот и всё, разве что-то разобрать? Понятно было лишь, то, что ему сказали что-то неприятное. Его лицо сразу изменилось – стало потерянным, грустным и слишком серьёзным, как будто разговор внезапно забрал у него всё спокойствие.

– Всё в порядке? – спросила я парня, когда он вернулся ко мне.

– Можно задать тебе вопрос? – опустошённо спросил он.

– Конечно. – ничего не подозревая ответила я.

– Если бы ты узнала информацию, которая ранит другого человека, ты бы сказала её сразу… – он взглянул мне в глаза – или лучше бы сначала подготовила этого человека к боли?

Я сразу почему-то подумала про себя. Как бы я хотела, чтобы мне преподнесли болезненные новости. В каком из случаев я могла бы себя более обезопасить. Как бы я могла амортизировать силу удара, принесённую последующими словами.

– Я бы, наверное, сказала сразу. Ну знаешь, как пластырь… Лучше срывать резко.

Он, кивая опустил взгляд в пол, будто мои слова только подтвердили его догадки.

– Тогда, если ты позволишь, я сорву твой пластырь.

Внутри всё перевернулось. Я ещё не услышала того, что он хотел мне сказать, но мне уже стало плохо.

– Говори. – собрав в себе все силы, стойко произнесла я.

– Звонил врач скорой помощи. Фёдор Иванович мёртв. Сердце не выдержало количества стресса. Как оказалось он давно страдал больным сердцем, но, к сожалению, сегодняшний пожар стал для него последней каплей. Он умер в 19:46 в отделении скорой помощи. Обнимая фотографию своей жены… Ника, мне очень жаль… – спустя паузу добавил он

Я не могла дышать я осталась стоять на месте, делая вид что слушаю его, но на самом деле, ещё после первой пары предложений я перестала что-либо слышать. Всё вокруг закружилось и мне стало тошно. Я не знаю, как я выглядела со стороны, но внутри у меня взрывались континенты. Всё тело обдало жаром, а потом наступил резкий холод. Начало трусить. Язык онемел, а зубы стиснулись до жуткого скрипа.

Я почувствовала прикосновения к моему плечу и это будто вернуло меня в реальность. Только вот в реальном мире было ещё уже, и я не выдержала. Все мои силы исчезли, и я просто потеряла контроль. Я упала. Потеряла сознание, ещё стоя, а потом лежала в парке, на коленях у Макса, и все было как сквозь туман – и мир, и я сама.

Глава 3

Очнулась я в тёплой гостиной, с приглушённым светом, под тёплым вязанным пледом. Куртки на мне не было, как и ботинок. Я лежала на мягком длинном диване почти во всю длину просторной комнаты. Возле меня на аккуратном кофейном столике стоял поднос с горячим шоколадом, запах от которого заполнил всё пространство. Так же рядом стояла тарелка со свежим печеньем, видимо с апельсиновой цедрой и специями, так как это был просто крышесносный аромат.

В другом конце спальни стоял большой телевизор, под которым расположился небольшой электрический камин, уже украшенный мишурой и висящими красными рождественскими носками с леденцами.

– Проснулась? – спокойным, бархатным голосом произнес Макс, входя в комнату с ещё одной чашкой горячего шоколада.

– Это твой дом? – хрипло, спросонок, спросила я.

– Ты права, только это, к сожалению, квартира. – улыбнувшись сказал он и облокотился плечом о стену.

– Тут уютно. – натянув повыше плед сказала я и ещё раз осмотрелась.

– Спасибо, я и правда стараюсь сохранить здесь ощущение дома несмотря на то, что я тут бываю всего пару раз в месяц. – его голос был спокойным, но в нём звучала какая-то грусть, как будто дом стал для него чем-то временным.

– Это из-за работы? – уже понимая ответ спросила я. В ответ он подтверждающее кивнул головой.

– Ты не устаешь от этого режима? Ну, я имею в виду твою работу. Ты не устаешь от неё? – обняв свои колени спросила я Макса.

– А ты устаешь готовить кофе? А выпечка? Это ведь так сложно. – ответил вопросом на вопрос Макс, но я поняла к чему он клонит. – Ника, это моя работа. Конечно, бывают моменты, когда устаешь даже элементарно жить, но разве это не норма?

– Прости, глупый вопрос.

– Нет, ты не должна извиняться. Я привык к таким вопросам. Это тоже часть моей работы.

– Я потеряла сознание? – вновь перевела я тему, когда наступила тишина.

– Да, я не знаю где ты живёшь, поэтому принес к себе. Кстати, спасибо тебе за это. Я хоть дома побывал. – постарался отшутиться парень.

– Прости, у меня бывает такое, когда я впадаю в шок. Не раз уже просыпалась посреди улицы или под каким-то кустом. Я уже привыкла. – взяв кружку в руки и согрев об неё руки, сказала я.

– Значит ли это что в твоей жизни шока предостаточно? – теперь в ответ кивала уже я.

– Хочешь поговорить о случившемся? – сев на кресло рядом с диваном, нежно спросил парень.

– А о чём тут говорить. Я не впервые теряю людей, посилившихся в моем сердце. Это стало уже како-то чёртовой обыденностью. – у меня вырвался нервный смешок. – Всё в порядке.

– Мне правда жаль… – грустно сказал Макс.

– Я устала… – спустя пару минут тишины, со слезами на глазах сказала я. – Я устала бояться пускать людей в своё сердце. Я устала бояться любить и дорожить кем-то, я больше так не могу. – боль усиливалась.

Я постоянно думаю, что стоит мне пустить кого-то в своё сердце, они тут же оказываются в опасности. Так и есть, чёрт, я будто ходячее проклятье. – ударила я себя по ноге. – Кто бы ни оказывался со мной рядом, они обязательно страдают. Даже этот несчастный дедулька. Вот чёрт меня дёрнул заговорить с ним. Ну какого чёрта я вообще полезла к нему с расспросами. А? Ну зачем я к нему полезла! Что я наделала, Макс! Что…

– Ника! Ника прекрати… ты сделаешь себе больно. Прошу тебя, Ника… – обнимая меня сзади и сдерживая мои руки, колотившие со всей силы ноги, пытался успокоить меня Макс.

Я начала рыдать и пыталась вырваться из его рук, но он оказался куда сильнее меня и все мои попытки оказались четными.

– Тише, тише, девочка… – гладя меня по голове и прижимая к себе, тихим голосом шептал мне на ухо парень.

– Ну за что? За что мне это? А? – уже немного успокоившись, но всё ещё плача спрашивала я то ли парня, то ли высшие силы.

– Ты ни в чём не виновата. Слышишь? – шептал мне на ухо Макс – Ника, ты ни в чём не виновата. И ты можешь любить, ты можешь дорожить, ты можешь быть любимой. Ты не должна этого бояться. Слышишь? Ты, как никто другой достойна любви…

В этот момент с грохотом и звуком разбивающегося стекла, что-то упало в соседней комнате.

– Вот чёрт! – прошипел тихо парень.

– Что это было? – забыв даже, что я плакала, резко переключилась я.

Не успел он ответить, как из соседней комнаты в гостиную пулей влетело что-то очень быстрое, белое и пушистое.

– Это же… – я, не веря своим глазам подскочила на диване и перевалившись через спинку дивана, взглядом начала искать пушистую бестию.

– Да, я просто подумал вы идёте в комплекте, и не смог оставить его там. Да и он прекрасно катался у мены за пазухой, когда я нес тебя на руках и вел себя даже, как приличный мальчик.

– Макс, ты серьёзно? – в восторге бросилась я к парню.

– Ну сказал, же я не смог его оставить. – пробормотал парень, прижатый мною к дивану. Я даже не заметила, как оказалась так близко, и теперь мы находились в таком положении, что мои волосы, спадая с плеч, едва ли не касались его лица

– Ой, – вырвалось у меня, когда я, наконец, осознала, в каком положении нахожусь, и поспешила отстраниться, лицо заливалось краской.

– Пойду уберу последствия присутствия этого демонёнка, – сказал он, и я почувствовала, как неловкость, словно невидимая дымка, опустилась на нас.

– Я помогу! – крикнула ему в след я и подмигнув котёнку на кресле побежала за парнем.

– Ой, да у тебя во всех комнатах полный Happy New Year. – подёргав мишуру на комоде сказала я.

А потом заметив, что своими действиями я оторвала кусочек от украшения, с лицом: «Это не я. Я вообще мимо проходила», попыталась прилепить его на место. И в момент, когда Макс поворачивался ко мне, что-то заинтересованно рассказывая, просто кинула эту детальку сверху и самое главное – улыбнулась.

– Ты чего? – подозрительно посмотрел он на лыбящуюся меня.

– Ничего. А что? Что-то не так? – всё так же искусственно улыбаясь, ответила я и когда он вновь отвернулся показала язык отпавшей детальке.

– Вот вы точно Вупсень и Пупсень. Идеальный дуэт. – пробубнил себе под нос Макс, но ему повезло, что я не расслышала этого, потому что уже нашла другие интересные штучки на его комоде, которые можно было сломать.

Подняв ёлку и убрав осколки от некогда красивых новогодних шаров мы пошли на кухню, где уже допекалась ароматная курочка с сочными овощами. Я до сих пор не понимаю, когда он всё это успел, ведь по моим ощущениям я не так уж долго была в отключке. И вообще, он меня выгонять собирается? Или он и в правду решил, что мы с котом идём в комплекте?

– Малыша бы помыть, а то он запачкает твой шикарный бежевый диван, своими довольно-таки небелоснежными лапками. – предложила я парню, как только мы зашли на кухню.

– Да, я тоже хотел это предложить, но не кажется ли тебе, что для него это будет дополнительным стрессом. Всё-таки он в незнакомом помещении, а мытье для них всегда неприятный процесс.

– Ну может теория с пластырем и тут прокатит? – сомнительно произнесла я и помахала чёрными лапами котёнка.

– Эх, – глубоко выдохнул Макс с подносом в руках – ну тогда его психическое состояние будет на твоей совести.

– Договорились. – довольно сказала я.

Спустя двадцать минут:

– Не лей ему в уши, он так заболеет! – возмущался Макс.

– Да стараюсь я! Ты посмотри на него, тут сплошные уши! – стоя с душевой лейкой в руках, негодовала я.

– Ну аккуратнее!

– Не кричи! Ты его пугаешь!

– Я не кричу! Я так разговариваю! – оправдывался парень.

– Сейчас сам всё делать будешь! – уже знатно психовала я.

– Да мы уже закончили. – выключая кран с водой и заматывая котёнка в полотенце сказал Макс уже понижая тон своего голоса.

– Вот теперь-то у него точно психологическая травма… – усаживаясь на мокрую ванну, в уже и так мокрой одежде сказала я.

– И не говори. – с серьезным лицом сказал парень, но, когда посмотрел на меня, всю промокшую, с взъерошенными волосами и потёкшей тушью, вдруг засмеялся.

– Ты чего ржёшь? – вымотано спросила я. А он только указал на зеркало.

Потом мы уже вдвоем стояли у зеркала и смеялись с нашего внешнего вида.

Помылся не только кот, но и все мы. Макс тоже был в мокрой, мыльной футболке и насквозь промокших серых спортивных штанах.

Успокоить смех было сложно, но нам пришлось это сделать, так как уже изрядно болели мышцы на животе, да и котёнок не оставлял попыток сбежать из этой комнаты его персональных пыток.

Позже, Макс предложил мне одну из своих футболок, сказав, что только недавно купил её, и ещё не успел ни разу надеть. Не сразу, но я согласилась и пошла переодеваться в его спальню.

Там конечно же мне в голову пришла та отвратительная сцена на месте происшествия, когда размалёванная девица на огромных каблучищах, висла на Максе как на тарзанке. Мне стало жутко неприятно и как-то тошно на душе.

Я даже представила, что бы я чувствовала, если бы узнала, что к моему парню в дом пришла какая-то курица, да ещё и натягивает на себя его вещи, в его личной спальне. Если вообще не в их совместной.

Да я бы ей все патлы повыдёргивала и это только малое из того, на что была бы я способна. Я настолько вжилась в роль, что даже немного возненавидела саму себя.

Успокаивала я себя лишь тем, что я всё же осмотрелась в его спальне и так и не нашла ни единого намека на присутствие женщины. Судорожно вспоминая ванную комнату, я вспомнила, что там, словно в гостинице было пусто. Только парочку бутылочек с шампунем да и только.

Определённо, если бы та девушка оставалась здесь на ночь, она бы не пользовалась, его мужским гелем для душа и каким-то шампунем не дай бог 345в1. Ну такими же обычно парни моются шампунями. Чтоб и голову помыть и машину смазать и к чаю с блинами подать.

– Ужин уже остывает! Поторопись! – послышалось со стороны кухни.

– Иду! – крикнула я в ответ, взглянула на себя ещё раз в зеркало, подтерла остатки туши и вышла из комнаты, поправляя волосы.

– Слушай, а девушка-то тебя ревновать не будет? – как бы в шутку, говорила я, усаживаясь за стол. – А то, знаешь ли, мне мои волосы, пока ещё, дороги.

– Можешь не переживать за свои волосы. – стоя ко мне спиной сказал парень.

– Ну как же. Первое во что она вцепится…

– Не вцепится. – перебил меня он.

– Не поняла. Тебе настолько плевать на ваши отношения? – всё так же продолжала я.

– Наши с ней отношения намного крепче чем ты думаешь. – повернувшись наконец ко мне лицом, сказал Макс.

– Аааа вот оно что. Ну тогда я не переживаю. – саркастично ответила я.

– Нет, ну если ты спец рушить семейные узы, то тогда конечно стоит переживать. Но до тех пор, всё под контролем.

– Вот теперь я вообще ничего не поняла. – в ступоре ответила я. И до последнего не могла понять, что он имеет в виду.

– Ася – моя сестра. – ставя передо мной тарелку с ароматными овощами и кусочком запененной курицы, спокойно сказал он.

– Ну да, конечно. – с нервным смешком сказала я и, когда я вновь посмотрела на его лицо, то меня, как током ударило. Он не шутит.

– Ты чё, серьезно? – испуганно ляпнула я.

– А по мне видно, что я шучу? – спокойно как удав сказал он.

– Ой йоооо – прикрывая лицо от стыда и от воспоминаний, как я отзывалась о ней в своей голове, протянула я. Мне хотелось провалиться под землю. Честное слово, я чувствовала себя сейчас, наверное, хуже, мокрого, облезшего котёнка под диваном. Теперь уж не только у него была психологическая травма.

– Кушай, остынет. – улыбаясь усаживался за стол Макс.

– Прости, я подумала… – не знаю зачем, начала извиняться я.

– Успокойся, из-за её поведения люди часто делают неправильные выводы. Но ты не должна извиняться.

– Я должна извиниться, хотя бы за то, как я о ней отзывалась. – опустив голову сказала я.

– Ну если тебе так будет легче… То извинения приняты. Кушай. – деловито ответил он, а потом вновь заулыбался.

Во время еды мы много болтали, смеялись, обсуждали наши проблемы и всё что нас бесит. И тогда я чувствовала себя, так хорошо, как в последний раз чувствовала себя дома.

Нет, не в моей маленькой, страшненькой съёмной квартире. А дома у родителей. С мамой, с папой, за столом поздно вечером, когда у них наконец-то совпадали смены и мы все вместе могли встретиться дома. Я помню, как уютно было сидеть рядом, как согревало тепло их смеха, как чувствовалась эта простая радость от того, что все мы были вместе, живы и здоровы.

Когда их не стало, мой мир перевернулся. Всё исчезло. Моя история как главного героя закончилась, и я осталась, как пустой холст, в мире, где не было ни цели, ни смысла, ни чувств. Я просто существовала, чтобы быть, но без цвета и формы. Я всегда была в тени, где-то за пределами происходящего. Но почему же сейчас я вновь почувствовала себя чем-то важным?

Он слушал меня так внимательно, так искренне реагировал на каждое слово, что я даже не могла поверить в это. Я видела, что он действительно заинтересован в том, что я говорю, а я давно забыла, что могу быть в центре внимания. Чувство, что кто-то может слушать меня с таким восхищением, было невероятным. В тот момент мне казалось, что жизнь снова наполнилась красками, а я – словно подсвеченная софитами, на этой маленькой кухонной сцене.

– Ника, я бы хотел тебе кое-что предложить… – в какой-то момент сказал Макс, после затяжного смеха.

– Мне уже начинать нервничать? – таинственно спросила я.

– Нет, тебе не о чем переживать. Если тебе не понравится идея, то просто скажи об этом.

– Хорошо. Уже нервничаю.

– Дело в том, что я и в правду переживаю за Милки (именно так мы назвали малыша, после недолгих споров, за столом. Имя мы придумали из-за его молочного цвета, а исходит оно от слова milk – молоко). Я волнуюсь, что из-за работы, я не смогу каждый день приходить домой, ухаживать за ним. Я конечно же буду делать для этого всё, но на этой работе может случиться всё что угодно.

– Теперь и я переживаю. Только не за котёнка, а за тебя. – всё ещё не понимая к чему он клонит, сказала я.

– Ника, я хочу тебя попросить об одолжении. – он взглянул мне прямо в глаза, из-за чего я ещё больше напряглась. – Не могла бы ты приходить ко мне, проведывать Милки, пока меня нет?

– Чего? – выпучив глаза, спросила я.

– Я сделаю тебе ключи, и ты сможешь приходить к нему, когда у тебя будет свободное время. Он всё равно будет по тебе скучать, а так он хотя бы будет под присмотром.

– Макс, это конечно льстит мне, что ты мне так доверяешь. Но ты в порядке? Ты готов отдать ключи незнакомке с улицы? – искренне недоумевая, спросила я.

– Ты не просто человек с улицы. И я узнал тебя достаточно, чтобы быть в тебе уверенным. Да и из ценного в этом доме только кот.

Я сидела с глазами по пять копеек и не понимала, шутит ли он сейчас или мне и в правду надо вникать в слова.

– Но я… – даже не придумав что сказать дальше, выдавила я.

– Я пойму если ты откажешь. Просто я должен был попробовать… – он улыбнулся мне и начал убирать со стола. Но я всё же заметила в его взгляде, как он немного расстроился и будто бы уже приступил обдумывать следующий план, уберегающий котёнка.

Ну что я? Ссыкло какое-то? Я будто сама себе доверяю меньше, чем он мне.

– Я согласна. – неожиданно сказала я, что заставило его остановиться.

– Ника, если ты не хочешь, ты не должна. Это только лишь…

– Нет, я и правда хочу. – твердо решила я. Ну а что? Преграды в виде девушки Макса у меня нет. Никто меня за это не придушит. Да и за малышом я, и правда, буду скучать. Так почему бы не попробовать.

– Ника, ты даже не представляешь, как много значит для меня твое согласие. – он смотрел на меня с такой благодарностью и нежностью, что даже что-то начало легонько щекотать меня изнутри. И это чувство мне так понравилось… что боюсь, я стала от него зависима.

Глава 4

После этого момента прошёл почти месяц. Я каждый день после работы и даже когда у меня были выходные, по вечерам ходила к Максу домой. Частенько совпадало, что мы с ним приходили в одно и то же время и он с широкой улыбкой приглашал меня в дом и с радостью наблюдал, как Милки несётся ко мне на руки из разных уголков квартиры, стоит ему только услышать звук открывающихся дверей.

Потом Макс также ласкал своего кота и передавая его мне, шёл на кухню, готовить что-то вкусненькое. Если честно, я никогда ещё не ела, что-то вкуснее, чем еда, приготовленная его руками. От неё всегда веяло чем-то домашним и уютным, как и от него самого. Я никогда не встречала людей с такой комфортной аурой, как у него. Стоило ему появиться рядом, так на душе тут же становилось спокойно.

– Представляешь, ко мне сегодня приходила бабулька, а она оказалась художницей. Она показала мне свои работы и это самое прекрасное, что я когда-то видела. Там такие красивые и чувственные работы, аж задушу берет. – с восторгом рассказывала я, сидя на подоконнике с котом в руках и, наблюдая за колдующим на кухне Максом.

– А ты сама никогда не пробовала рисовать? Возможно ты тоже пишешь не хуже этой художницы. – нарезая салат сказал он.

– Ты шутишь? У меня руки не из того места, чтобы рисовать.

– Тогда мне очень интересно посмотреть, откуда же растут руки у этой старушки, что ты решила, что ты какая-то другая. – подойдя ко мне ближе сказал Макс.

– Да нет, же. Просто, у меня никогда не получалось рисовать. Сколько бы я не старалась. – надув губы сказала я и почесала Милки за ушком.

– Но ты хочешь рисовать?

– А кто не хочет? Но пусть это останется моей маленькой мечтой. – я улыбнулась ему, когда он был совсем близко со мной и гладил кота на моих руках, и в этот момент у него начало всё бурлить и выкипать, поэтому он побежал спасать кухню и наш ужин.

После ужина мы как обычно сидели, обсуждая сегодняшний день и болтали просто обо всём, что придёт в голову, пока не раздался звонок в дверь.

– Ты ждёшь кого-то? – взволнованно спросила я.

– Подожди здесь. – сказал Макс, уходя к входным дверям. Ну а я, конечно же, побежала за ним.

– Ваш заказ. Распишитесь пожалуйста. – сказал доставщик и передал ему пакет с неизвестным содержимым.

– Спасибо, до свидания. – любезно ответил Макс, готовясь закрыть двери.

– Если не трудно оцените мою работу в приложении и хорошего вам вечера. – уходя сказал доставщик.

– Ты что-то заказал? Мы ведь уже поели. – спрашивала я стараясь рассмотреть, что же таится в этом белом пакете в его руках.

– Это не еда.

– А что? – уже танцуя на носочках, спрашивала я и от напряжения даже высунула язык.

– Пошли покажу, а то сейчас упадёшь – умиляясь с моих действий сказал он.

– Ухты! А что это? – я заинтересованно рассматривала то, что доставал Макс и выкладывал на стол.

– Это набор для рисования. – сказал он, доставая два небольших холста натянутых на деревянные каркасы.

– Вааау! Ты рисуешь?

– Я? – даже немного отстранился Макс – Нет, это для тебя.

– Но я же тоже не рисую. – расстроенно сказала я.

– Это картины по номерам. Ты просто берёшь краску под определённым цветом и закрашиваешь отсеки с таким же номером. Вот смотри – он перевернул один холст и я заметила, что там уже намечен рисунок различными линиями. Их было так много, что сначала даже было сложно что-то разобрать, но присмотревшись, я разглядела там мордочку маленького котёнка.

– Вааау – я потянулась за холстом и когда он оказался в моих руках ещё долго крутила его, рассматривая и любуясь. – Мы будем сейчас рисовать? – обратилась я к парню, любующемуся мной.

– Ты же хотела стать художницей. Вот, твори! – он махнул на стол с множеством баночек и кисточек.

– А ты? Что ты будешь рисовать?

– Я? Нет, нет, я не буду рисовать. Это не моё. – начал отмахиваться он. – Это всё твоё. Я просто побуду рядом.

– Нет! Так не пойдёт. Ты тоже должен рисовать. Я же не могу сама тут сидеть и рисовать. – я начала переживать и даже расстроилась, что он не хочет разделить этот момент со мной.

– Ну я же буду с тобой. Я просто не хочу. Это не моё. Нет. – твёрдо отвечал он.

– Ну пожалуйста! Тебе так трудно?

– Я сказал нет!

Также через пятнадцать минут, он уже сидел рядом со мной и старательно, скрючившись в букву « зю», вырисовывал микро детальки на своей картине.

– Оооо у тебя так хорошо получается. – сказала я, видя, как он старается.

– Правда? – спросил меня Макс, подняв на меня свои сияющие глаза. Я даже замерла, смотря на это лицо и видя там не бесстрашного пожарного, грозного мужчину, а искренне счастливого мальчика, которого похвалили за его старания.

Я не смогла сдержать улыбку и после, я то и дело засматривалась на него во время процесса. И мне так нравилось видеть его таким. Таким милым, таким заинтересованным и таким счастливым.

– У тебя краска на лице. – смеясь сказала я и ещё больше меня насмешило, как он, пытаясь её стереть, испачкался ещё больше.

– Где? Тут?

– Подожди – сквозь смех сказала я и потянулась к его лицу.

Но вместо того, чтобы стереть краску я провела кисточкой по его носу и залилась громким смехом.

– Ах, так? – выкрикнул Макс и схватив свою кисточку потянулся в мою сторону. Заметив это, я, завизжав, вскочила и начала убегать от парня с кисточкой в руках.

Перепрыгивая Милки и запрыгивая на кресла я старалась скрыться от него, но видимо его физическая подготовка была куда лучше моей, и он с лёгкостью поймал меня и слегка придавил к мягкому дивану, блокируя мои руки с кисточкой и полностью контролируя каждое моё движение.

Я смеялась что есть мочи и даже не сразу заметила, как на моём лице теперь тоже красовалась длинная полоса красного цвета на весь лоб. Но самое главное, я не заметила, что в этот момент на мне лежал Макс. Когда я всё же это поняла я мгновенно покраснела и, наверное, стала одного цвета с краской на лбу.

– Ты нечестно играешь. – смущённо пробормотала я, чувствуя, как в груди начинается лёгкая паника.

– Правда? А как это честно? – сказал он, приблизившись ещё ближе. Я почувствовала его дыхание, и тут же потеряла всякую способность сосредотачиваться только на его глазах. Его губы… они притягивали меня, как магнит, и я не могла сопротивляться этому притяжению.

– Макс… – прошептала я с придыханием.

– Ника… – так же скользя взглядом по моему лицу, сказал он.

– Сам виноват. – прошептала я и приподнявшись впилась в его губы.

В этот момент я будто рассыпалась на миллионы осколков и собралась заново. Не передать словами то, что я почувствовала в этот момент. Я просто растаяла и слилась с ним в одно целое. Время перестало существовать для нас в этот момент. Вокруг всё закружилось как перед обмороком, тело обмякло, и я отринула от него, даже немного испугавшись собственных чувств.

Всё снова стало на свои места, когда он в ответ прильнул ко мне и так же страстно поцеловал меня. Больше нечего было сказать. Ответом на мои мысли, которые когда-либо могли посещать мою голову, о том, что эти чувства не взаимны, был этот поцелуй. И сейчас они, как новогодний фейерверк на главной площади города, взрывались и растворялись в воздухе вместе со мной.

«И пусть весь мир подождёт» – как говорится. Ведь сейчас были важны только мы с Максом, и даже опрокинутые котом кружки чая на столе, сейчас для нас не существовали. Сколько времени мы провели с ним в объятиях и непрекращающихся поцелуях я не знаю, но это было определённо лучшее для нас время и прекращать этот круговорот любви никто не собирался.

Но всё же, всю магию этого момента должно было что-то разрушить и в этот раз это был телефонный звонок. Он вырвал нас из нашего личного мирка в эту шумную реальность, где разрывался телефон от звонков, где истошно кричал кот запутавшись в гирлянде и где разлитый чай капал со стола на чистый светлый пол.

– Мне надо ответить. – шёпотом, словно извиняясь сказал Макс.

– Конечно, а я пока найду, где кричит Милки. – так же шёпотом ответила я, а после получила ещё один нежный поцелуй от Макса перед тем, как он потянулся за своим телефоном.

Высвобождая кота, я старалась совладать со своим телом. Было как-то странно, холодно и неприятно находиться вне объятий Макса и хотелось поскорее вернуться к нему.

– Ника… – окликнул меня голос парня за моей спиной.

– Да? Я почти всё. Вот негодник, хорошо, что хоть не порвал.

– Ника… – он присел ко мне и взял меня за руку отстраняя её от кота. После он сам выпутал кота, а я в это время не могла отвести от него взгляда. Он вновь изменился. Его лицо стало каким-то серьезным или даже расстроенным.

– Ты в порядке? – тихо спросила я его.

– Прости. – сказал он, закрыв глаза, а когда открыл, то продолжил – Ника, мне позвонили с работы. Я должен ехать.

Внутри что-то заныло, но что я могла ему сказать кроме как:

– Конечно, это ведь твоя работа. Не переживай, просто поезжай. – я грустно улыбнулась и дотронулась до его руки. – Будь аккуратен… ладно? – заглядывая ему в глаза сказала я.

– Я постараюсь. – грустно ответил он и тоже постарался улыбнуться. Потом он поцеловал меня в лоб и прошептав: «Пока» – быстро собрался и ушёл.

Чувствовала я себя как-то смешанно. То, что я испытала сегодня вечером, я не испытывала ещё никогда. Я была настолько счастлива, что теперь, когда его так резко у меня отобрали, я чувствовала какое-то опустошение.

Убравшись на столе в гостиной и приведя в порядок спальню, где начудил Милки, я ещё немного посидела на том самом диване, вспоминая сегодняшний поцелуй. Я физически скучала по объятиям Макса, да так, что по телу табунами бегали мурашки.

Я не могла поверить, что это всё происходит со мной и что это всё реально. Я пару раз щипала себя за руку, чтобы удостовериться в этом и когда чувствовала боль, как дурочка улыбалась сама себе.

Понимая, что если его вызвали на работу, то домой он сегодня уже не вернется, я вернулась к себе домой. Всю ночь я думала только о нём. Я вновь и вновь вспоминала наш поцелуй, его жаркие объятия и, обнимая подушку, я старалась ещё хоть на мгновение почувствовать те невероятные ощущения.

Но вспоминая, тот звонок, чувства любви сменялись чувством тревоги. Что если он сейчас в опасности, что если он сейчас борется за жизнь и что, если он может пострадать.

Хотя, что я такое несу. Всё вышеперечисленное является его работой. Он так и так рискует своей жизнью на протяжении всего рабочего дня и ничего я с этим не сделаю. Я должна просто верить в него и ждать. Ждать, когда он вернется ко мне и просто надеяться, что вернется он живым и невредимым.

На утро я, как обычно, пошла на работу. Проверяя каждые пять минут телефон, я надеялась, что он ответит мне на те сообщения что я писала ему ещё ночью. Но ответа не было, а мне надо было как-то работать.

Когда у меня, уже третий раз за день, вывалилась кружка с кофе из рук, я не сдержалась и прям перед клиентами разрыдалась сидя на полу с тряпкой.

Что со мной было в этот момент, я не знаю. Но, наверное, где-то подсознательно я всё же боялась, что моё проклятие может вновь исполниться. Я боялась, что, полюбив этого парня я обреку его на смерть или на страдания, как это было со всеми, кого я когда-то любила. Я боялась, что потеряю его и ничего не могла поделать со своими мыслями.

Какая-то девушка подошла ко мне за стойку и взяв из моих рук тряпку собрала все осколки и вытерла горячий кофе.

Я не могла даже найти сил поднять на неё взгляд или просто сказать спасибо. Но эта девушка просто накинула мне на плечи плед, приготовленный для клиентов, а после встав за стойку начала принимать заказы.

Она словно работала здесь всю жизнь, выполняла заказы и прекрасно справлялась с кассой. Когда я более-менее пришла в себя, я не могла поверить в то, что видела. Поэтому в шоке наблюдала за ней, пока она не отпустила всю толпу спешащих на работы покупателей.

– Спасибо. – что ещё я могла сказать в этой ситуации?

– Да не за что – широко улыбнувшись сказала шатенка с милым пучком на голове.

– Как тебя зовут?

– Тася, – резво ответила она – а тебя?

– Ника… – будто только проснувшись сказала я. – Тася, а ты что, бариста? Ты так хорошо разбираешься в кофе. Да и клиентов так быстро отпустила. – восторженно сказала я.

– Да, было дело. – смущённо сказала девушка и почесала затылок – А ты как, нормально?

– Я? Ах, да… Прости, что так получилось.

– С ума сошла что ли? – посмотрела она на меня, как на истинную дуру – Не смей даже извиняться, я вообще-то сама за стойку встала, так что это я извиняться должна, что твое место без спроса заняла. Но, пожалуй, не буду. – хитро добавила она и засмеялась.

– Спасибо, ты меня очень выручила. Я сегодня сама не своя. Всё из рук валится.

– Не переживай. Тяжёлые дни бывают у каждого.

– Но не у каждого появляется его спаситель. – улыбнулась, я Тасе.

– Ты права… Наверное поэтому, я не могу пройти мимо, когда вижу, что людям плохо. Потому что когда-то я так же безумно ждала поддержки, но увы… – в кафе повисла неловкая пауза – Ой, да что мы нюни распустили.

Я понимала её. Понимала, что такое ждать что кто-то придёт и поможет, кто-то придёт и спасёт тебя, укроет, обнимет и убьет каждого, кто просто косо посмотрит в твою сторону. Но увы… Как обычно всё заканчивалось этим самым «увы».

– А где ты работаешь? – поинтересовалась я. – Ну ты просто шикарно справилась, несмотря на то, что ты тут впервые.

– Ну до вчерашнего дня работала в «Империи», а сегодня уже нигде. – со смущающейся улыбкой сказала девушка и провела рукой по волосам, убирая выбившиеся пряди.

– «Империя»? Ну ничего себе… – это был самый крутой бар нашего города. Туда брали на работу только самых знаменитых мастеров, и легче было сходить в ад и вернуться, чем попасть туда. – А что случилось? Почему уволили?

– Да ну их! Напыщенные индюки! Я сама уволилась. Там такие гадюки работают, бррр. – ну теперь у меня вообще челюсть куда-то в Сибирь улетела.

– Как сама? Туда же почти невозможно попасть.

– Ну попала же как-то. А оставаться там желания нет. Никакого кайфа. Понимаешь? – говорила девушка складывая полотенчико в руках. Ну теперь-то понятно, как она так быстро влилась на мою кухню. Она настоящий профессионал, для неё это раз плюнуть.

– Ну ты мощь, конечно. – восхищённо произнесла я.

– Ой, да ладно тебе. Бред не неси. Кстати, а тебе работники не нужны? – вдруг спросила она.

– Я бы даже не рискнула тебе это предложить, а ты сама спрашиваешь? Я что сплю?

– Вероника, да вы шутница. – с сарказмом сказала она. – Я тебе что президент какой-то, ты чего? Так что работники нужны? Ты не ответила.

– Ну я никогда никого не набирала, но попробовать можно. Только это далеко не «Империя». Ты уверена что хочешь?

– Уверена. Тут есть свой шарм, не то, что в том гадюшнике. Мне здесь нравится. – заявила девушка и мне стало очень приятно за свою «Печеньку». Будто нас наградили звездой Мишлена.

– Супер. Тогда добро пожаловать – как-то неуверенно сказала я, ещё не отошедшая от шока.

– Чудненько! Давай, что ли телик включим – сказала девушка и взяв со стойки пульт от настенного телевизора включила его.

Первый включившийся канал, ей не понравился, так как там была какая-то «стремная» музыка и она начала листать дальше.

Остановилась она на новостном канале. Свой странный выбор она обосновывала фразой: «Посмотрим, что у нас в мире творится.»

Сначала там говорили про какие-то коррупционные манипуляции, потом об экологии, а потом тема резко сменилась на обсуждение возгоревшегося торгового центра. По первым сведеньям возгорание произошло после какого-то взрыва. Что именно произошло и как именно произошел взрыв выясняется, но уже есть пострадавшие и оказывается работы идут со вчерашнего вечера.

В моей груди тут же защемило. Я понимала, что если такой большой пожар произошел в нашем городе, то они будут задействовать все спасательные бригады, а значит Макс также может быть там.

Мои догадки, как по заказу подтвердились одним из вставленных в репортаж видео. На нем настойчивый репортёр пытался выбить, как можно больше информации от девушки, в которой я узнала ту самую, пожарную, которая сдерживала людей у линии в день пожара в доме Фёдора Ивановича.

А позади девушки, рядом со своим капитаном стоял Макс. Я ни с кем не могла его спутать, видео было таким четким, да и я как заколдованная медленными шагами подошла к телевизору и потянулась к экрану.

– Ника, ты в порядке? – обеспокоенно спросила меня Тася, не понимающая, что со мной происходит.

– Это он… Он… – трясущимся голосом произнесла я. Тревога переполняла меня, но в глубине души я понимала, это его работа. Больно, было лишь от того, что теперь это станет и моей рутиной. Переживания за его жизнь, должно стать обыденностью. Боязнь потерять его и боязнь понять, что любое прикосновение к нему, может стать последним в любой момент, теперь будет со мной каждый миг, проведенный с ним.

– Ты знаешь его? – спросила меня Тася.

– Да, он… Я знаю его. – сжимая ладонь в кулак и убирая её от экрана сказала я.

Я пыталась держать себя в руках и просто отошла от телевизора. Если я каждый раз буду так бегать по пожарам, только потому что там есть он, я не смогу спокойно жить. Если я хочу быть с ним, я должна принять это и научиться с этим жить.

– Всё хорошо? – Тася подошла ко мне и дотронулась до моей ладони.

– В порядке. Только не переключай канал, ладно? – сдерживаясь, сказала я.

– Как скажешь. – понимающе сказала она.

Следующий час я продолжила работать вместе с Тасей и время от времени поглядывала на телевизор. Посетители один за одним проходили в круговороте продаж, и я обслуживала их как в бреду. Пару раз вообще наливала не тот кофе или писала не то имя. Благо, покупатели попадались адекватные и под извинения Таси спокойно уходили, не поднимая скандалов.

– Слушай, бос, ты уверена, что можешь работать. Я, конечно, не лезу, но мне кажется тебе лучше сделать паузу. – с нотками заботы сказала Тася, облокотившись о стойку после того, как я только что отправила клиента, получившего чизкейк вместо круассана. Конечно, она быстро всё исправила, но, как оказалось, у клиентки была аллергия на лактозу, и она восприняла это как личное оскорбление, так как вначале она об этом упоминала.

– Сама не знаю, я понимаю, что не могу так работать, но я должна. Должна себя пересилить.

– Эй, ты ничего не должна. Если плохо себя чувствуешь, отдохни. Я подежурю. Для чего-то же я тут стою.

– Да? Ну наверное ты права. Ника, начинай доверять людям. – сказала я сама себе.

– А, то – игриво сказала она и потрепала меня по плечу.

Я вновь села за один из столиков и взбадривающе похлопала себя по лицу. Тася принесла мне кружечку кофе и вдохнув его ароматы я начала приходить в себя. Кофе всегда поднимал мне настроение, но сейчас, даже не знаю сколько литров мне надо было выпить этого чудотворного напитка, чтобы вновь вернуться в строй.

– Может всё-таки переключим? Тебы бы отвлечься. – сказала Тася.

– Думаешь мне это поможет? – девушка кивнула, и я ещё минуту подумала, а затем одобряюще кивнула.

Как только Тася вновь взяла пульт в руки и только хотела нажать кнопку, приключающую каналы на всю кофейню, раздался звук взрыва, вспышка на экране, а затем канал переключился. Тася машинально нажала кнопку.

– Тася, что это было. – спросила я затаив дыхание.

– Я не знаю. – ошарашенно сказала девушка, застывшая с пультом в руках.

– Тася, а переключи-ка назад. – с пересохшим горлом сказала я, стараясь держать себя в руках.

– Думаешь стоит? – все так же не двигаясь и с испуганными глазами сказала девушка.

– Тася, переключи этот чертов канал. – вскипая сказала я и Тася с трясущимися руками вновь нажала на кнопку. Канал переключился, и мы с ужасом уставились на прямой эфир с места происшествия. Об этом говорил небольшой значок Life трансляции в углу видео. Голос диктора громко и четко доносил информацию о том, что только что в здании прозвучал ещё один взрыв, более сильный и самое важное, по крайней мере, для меня, что в этом момент две спасательные бригады находились внутри здания.

В этот момент кружка, находящаяся всё это время в моих руках, падает на пол, разбиваясь с громким звоном и будто запуская какой-то непредотвратимый обратный отсчет до взрыва моих нервов. Я, не обращая внимания на кофе под ногами и осколки хрустящие под моими сапогами, встаю из-за стола, и хватая свою куртку с вешалки у входа выбегаю из кафе. В этот момент до меня долетают слова Таси:

– Я присмотрю тут за всем!

После чего я возвращаюсь в кафе, кидаю ключи от магазина девушке и бросив кроткое: «Спасибо», вновь выбегаю на мороз.

Сама не помню, как оказалась в такси и уже ехала по адресу того самого торгового центра. В голову как обычно беспощадно лезли самые гнусные мысли. Я что есть мочи пыталась не думать о плохом, пыталась верить в лучшее, я заставляла себя, думать только о лучшем исходе, я молилась, чтобы мои догадки были неправдой, молилась, чтобы его не оказалось в этот момент в здании, молилась, чтобы он не пострадал и чтобы я смогла его ещё хоть разочек увидеть.

– Девушка, вы новости видели? – заговорил болтливый таксист – Там сейчас не до покупочек, – с насмешкой добавил он.

Внутри меня всё заклокотало от ярости. Я так сильно захотела послать его куда подальше и заставить заткнуться, но, сдержав бешенство, лишь стиснула зубы и холодно, едва сдерживая гнев, произнесла: «Я бы хотела доехать в тишине.»

– Какие все нервные стали – цокнув сказал мужчина, но после все же замолчал и мы доехали в желаемой тишине.

В спешке положив деньги на переднее сиденье, я вылетела из машины и побежала к толпе, которая собралась возле места происшествия. Среди людей стояли полицейские, пытаясь сдержать паникующих и кричащих граждан. Я не узнавала среди них никого, кто мог бы мне помочь.

– Извините, пожалуйста, не подскажете, какие спасательные бригады работали на месте во время взрыва? – выкрикивала я одному из полицейских.

– Я не могу разглашать эту информацию. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и ждите, – ответил он сдержанным тоном.

– К кому я могу обратиться? Скажите, кто владеет этой информацией? – продолжала я, но меня перекрикивали другие люди, и полицейский уже переключил своё внимание на них.

– Ты ведь Ника? – сквозь крики расслышала я. Обернувшись на звук я увидела ту самую женщину, которая была на пожаре месяц назад и сегодня в интервью.

– Да, да я Ника! – затараторила я, узнав женщину.

– Пройди в конец толпы, встретимся там. – сказала она и показала в сторону большого дерева.

Я последовала её указаниям, ведь она была единственным человеком, кто сейчас может мне объяснить все происходящее.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – это было первое что я спросила у подходящей к ленте женщины.

– Макс говорил о тебе. А я тебя ещё на прошлом пожаре с ним видела, так и поняла, что это ты.

– Он говорил обо мне?

– Да, почему ты сейчас здесь?

– Я увидела видео в новостях. Что произошло? Где Макс? Он в порядке? Его же не было там в момент взрыва? – вопросы сыпались из меня без остановки.

– Ника, я не хочу тебя пугать. Послушай меня. – в этот момент мои руки затрусило с большей силой. Я правда старалась держать себя в руках, но ноги начали подкашиваться.

– Где он? Просто скажи, он в порядке? – закрыв глаза сказала я.

– Мы не знаем… – тихо произнесла женщина.

– Что? Что это значит? – уставилась я на неё.

– Вероника, прошу держись. – она дотронулась до моего плеча, но я не хотела, чтобы меня сейчас кто-то трогал, поэтому резко отстранилась.

– Что значит не знаете? – стиснув зубы говорила я, стараясь не кричать. – А кто знает? Кого мне спросить?

– Его команда и правда зашла в здание в момент взрыва. – эта фраза будто выстрел пронзила мою грудь, и я уже с трудом сдерживала себя – Но сейчас, мы потеряли с ними связь. У нас нет никакой информации, мы делаем все возможное и…

– И? – уже не чувствуя земли под ногами сказала я.

– И мы просим вас о терпении и сохранении спокойствия – произнесла она заученную классическую фразу, будто сама понимая, что мне она сейчас никак не поможет.

– Я вас поняла. – в это время я трясущимися руками достала из сумки какую-то бирку и написала на ней свой номер. – Позвоните мне, когда у вас появится хоть какая-то информация о нем. – я протянула бирку ей и она, что-то сказав напоследок, ушла. А я осталась одна со своими мыслями и переживаниями. Сил не было. Я не могла ни плакать, ни кричать, ни страдать. Я просто медленно спустилась по коре дерева вниз и усевшись рядом ним, закрыла глаза и пыталась успокоить дикую дрожь по телу.

Меня трясло изнутри, будто у меня температура под сорок, было так плохо, что я не была способна даже встать. Так и сидела там, не мертвая ни живая, я просто существовала. Вновь. Вновь я не могла жить. Будто у меня вновь забрали жизненную энергию. Мой смысл в жизни. Его сейчас отняли. Отняли и не говорят, что с ним. А как дальше? Что мне делать дальше? Я ничего не понимала. Надежд больше не было. Сил тоже. Как и меня.

Глава 5

Макс

– Черт! Рация не работает! – голос сорвался на крик. Лицо младшего из них было мокрым от пота и пепла. – Держись, слышишь? Держись, брат. Тебя жена, дети ждут. Слышишь?

Голос второго пожарного прозвучал слабо, как будто через треск старого радио. Он лежал на боку, одной рукой прижимая раненую ногу. Кровь пропитала ткань формы, оставляя темные пятна.

– А ты? Тебе ещё свадьбу играть. Только девушку нашел, так чего геройствуешь? Возьми себе… – хрипящий голос вдруг перешёл в кашель, оглушительный в тесноте заваленного коридора. Он попытался протолкнуть кислородную маску напарнику, но тот стиснул её в руках, не позволяя снять.

Дым густыми клубами окутывал их тела. Каждый вдох давался с боем: воздух становился горячим, словно сам пылал. Вдалеке слышался треск – огонь пробирался через остатки здания, угрожая добраться до них в любой момент.

– Ты… ты ещё молод, Макс. У тебя всё впереди. Возьми маску. Я сам справлюсь. – хрипел старший пожарный.

– Нет! – его голос сорвался на отчаянный хрип. – Если ты умрёшь, кто меня будет терпеть, а?! Слышь? Кто меня будет учить, как жить? Не смей, понял?! Мы вытащим тебя отсюда, нас обоих вытащат! А Ника, я вас с ней ещё обязательно познакомлю. – хрипя говорил Макс – Знаешь, она такая… Особенная что ли. Будто если она окажется в толпе, она начнет словно гирлянда светиться и сверкать различными красками. А я как светлячок, тянусь на этот свет, как на последний смысл в жизни. – парень был уже в полубреду от недостатка кислорода и силы на глазах покидали его тело.

Но он улыбался лежа на обломках и смотря в маленькую щель между плит над его головой, сквозь которую пробивался жаркий дым, обжигающий лёгкие.

Плиты над ними заскрипели, пыль осыпалась вниз, словно предупреждая, что времени остаётся всё меньше. Где-то вдали раздался глухой удар – обрушилась ещё одна стена.

Макс подтянулся ближе к напарнику, крепко прижав кислородную маску к его лицу. Он чувствовал, как дрожат его собственные руки – не от страха, а от осознания, что шанс выжить становится призрачным.

– Мы выбираемся отсюда. Вместе. – твердо решил Макс.

В ответ напарник лишь молча сдался под натиском друга, закрыл глаза, соглашаясь и продолжая бороться за жизнь, за каждый драгоценный глоток воздуха.

Внезапно напряжённую тишину разорвал звук – сначала еле слышный, словно далёкое эхо, пробивающееся сквозь толщу завалов. Но через мгновение он стал чётче, яснее.

– Эй! Есть тут кто живой?! – шум шагов, приглушённых завалами, послышался совсем близко. Вот оно, вот те самые заветные слова, о которых так сильно мечтали эти двое.

Ника

Очнулась я все так же под этим чертовым деревом. Ноги мои затекли, а пальцев на ногах, я уже не чувствовала. Пробудил меня женский голос, тихо, но настырно звавший меня.

– Вероника, Ника, прейди в себя. Ника… – твердил женский голос, и кто-то тряс меня за плечи.

Открыв глаза, я увидела все ту же женщину и взглянув в её глаза я будто прозрела. Если она здесь, она что-то знает. Я как кипятком ошпаренная, дернулась и попыталась встать. Быстро у меня это не получилось. Ноги вообще отказывались меня слушаться, а спина замерзла и превратилась в подобие камня.

– Вы что-то узнали? Что с ним? Где он? – заплетающимся языком задавала я вопросы.

– Ника, ты была все это время здесь? Ты ведь заболеешь.

– Плевать! Ответь мне, он жив? – крикнула я и она на минуту замолчала. Это была самая долгая минута в моей жизни.

– Пойдём, Ника, он жив. Жив и сейчас под наблюдением врачей. Пойдем со мной. – я ещё не до конца осознала её слова и вообще не понимала, что происходит. Говорит ли она мне правду? А может это сон? Я что сплю?

Она вела меня под руки, и я до последнего не осознавала происходящее. В итоге мы подошли к машине скорой помощи, у которой крутилось человек пять. Двое из них были в форме пожарных, двое были медработниками, и одна девушка в яркой лимонной куртке и черных длинных сапогах стояла ко мне спиной и закрывала человека, сидящего перед ней.

Когда она наклонилась в сторону, за бутылкой с водой я обомлела. Передо мной сидел тот, кого я боялась, что больше никогда не увижу. На нем был терморегулирующий плащ, черная от гари и пыли форма и кислородная маска на лице.

– Макс – хрипящим, дрожащим от шока голосом произнесла я. Это было так тихо, будто я просто выдохнула это имя. Оно само вырвалось из моих уст, и я почувствовала, как по моему лицу покатилась слеза.

– Ника… – так же тихо произнес парень, сидящий передо мной. Мы на мгновение пересеклись взглядами и этого хватило, чтобы мы вернулись к жизни.

У него в отличии от меня хватило сил, чтобы вообще как-то двигаться, потому что он тут же сорвал с себя маску и в миг оказался рядом со мной. Ещё миг помедлил, будто боясь, что я окажусь миражом, а после так крепко прижал меня к себе, что я почувствовала хруст собственных костей. Но знаете что? Это было лучшее что я когда-либо испытывала. Это были настолько желанные объятия, что даже если бы я сейчас умерла, я бы ни о чем не жалела. Я хотела навсегда остаться в этом моменте долгожданного воссоединения и мне было абсолютно плевать на весь оставшийся мир.

Снег медленно падал вокруг нас, кружась в свете фонарей и устилая землю пушистым ковром. Его холодные крупинки оседали на наших плечах и таяли на коже, смешиваясь с теплом наших дыханий. Я дотронулась до его спины, и по кончикам моих пальцев прошёл лёгкий разряд тока. Этот момент, пропитанный запахом дыма, снежным холодом и его теплом, казался невероятно реальным и одновременно сказочным. Я вдыхала запах его одежды, пропитанной гарью, и холодный свежий воздух, насыщенный ароматом зимы. И мне наконец-то стало хорошо. По настоящему хорошо.

Я не понимала, как все произошло, как он спасся и что там вообще было. Мне было плевать. Единственное что было для меня важно, это то, что он жив и у меня есть возможность находиться в его объятиях. А большего мне и не надо.

– Я люблю тебя. – прошептал он мне на ухо, и эти слова прошли по моему телу словно эхо.

Я не способна была что-то говорить, поэтому просто сильнее вжалась в него и из глаз больше не сдерживаясь хлынули жаркие слёзы.

Дальше я все помню, как в тумане. Девушка в лимонной куртке, которой оказалась Ася – сестра Макса, провела нас до машины, усадила в неё и отвезла к нему домой. Он же в это время почти не выпускал меня из объятий, будто боясь, что если он сделает это, то больше не сможет ко мне прикоснуться. Приехав к дому, она попрощалась с братом, попросив его написать, по возможности о его самочувствии, а после вернулась в машину и оставила нас двоих.

Она была спокойна, не истерила и не кричала. Просто малословно действовала, будто чувствуя, что именно это нам сейчас и надо. За это я ей неизмеримо благодарна. Хоть я и видела на её лице размазанный макияж, что подтверждало, что она также плакала в переживаниях за брата в этот вечер, но при нас она была сдержанна и позволяла нам самостоятельно прожить этот момент.

Но все же, думаю, когда она села вновь за руль и отъехала от дома Макса, ей все же пришлось сделать остановку и кто знает, как долго она плакала стоя там, припаркованной на трассе, под сильным снегопадом и с диким облегчением в сердце.

В доме мы молча прошли к тому самому дивану и сняв с себя верхнюю одежду сели друг напротив друга.

– Прости. – произнес он.

– Я переживала. – сказала я, почти безэмоционально.

– Я знаю. – понимающе сказал он.

– Но это ведь твоя работа… не так ли? – потирая руки сказала я.

Эта фразу уже будто клеймом была выбита у меня на судьбе и я даже не знаю сколько раз мне приходилось её слышать и произносить самой.

– Ты права. – будто понимая к чему я веду сказал Макс.

– Сегодня ты мог… – я не смогла закончить предложение. Язык не поворачивался это сказать.

– Ника… Мне правда жаль… Я все пойму если ты решишь… – он будто также не смог закончить свою мысль.

– Знаешь, что я поняла за этот чудовищный день? – вдруг задала я ему вопрос.

Он посмотрел на меня, ожидая услышать все что угодно. И я знаю, он бы принял всё. Вне зависимости от моего решения и от того, что именно я скажу. Он знал, заставить меня быть с ним он не сможет, да и просить меня о таком он не посмел бы.

– Макс, я сегодня думала только о тебе. Я переживала, потому что не знала. Не знала где ты, что с тобой и в каком ты состоянии. Я каждую чёртову минуту не могла выпустить тебя из головы. Я накрутила себя до такой степени, что мысленно я уже была на твоих похоронах. – я посмотрела в его глаза и увидела в них слезы.

Мы оба сейчас были максимально открыты друг другу. Мы видели друг друга изнутри. Да и слова особо не были нужны, но все же они прозвучали.

– Я просто хочу, что б ты знал. Ты единственный, кто у меня есть. И если умрешь ты, то может я и не умру как в фильмах с тобой, но эта боль останется со мной на века. Поэтому прошу тебя, не причиняй мне этих страданий. Просто будь со мной. – я проглотила новый жгучий ком в горле – Ладно? – его лицо значительно поменялось, сложилось ощущение что он вовсе не этого заключения ждал. Но когда он все же осознал мои слова у него будто горы с плеч спали.

Он взял меня за руку и нежно, будто боясь сделать больно прикоснулся к моим пальцам губами.

– Прости меня. Прости… – он извинялся и извинялся, а я обнимала его и принимала его извинения. Я знала, что означала для него его профессия и я понимала, что он и сам знает, как тяжело и болезненно бывает жить с людьми, которых ты в любой момент можешь потерять.

Я на горьком опыте уже испытывала всю боль от потери близких при тех же самых обстоятельствах, и поэтому я буду теперь в двойне сильнее переживать за него и возможно это волнение будет сжирать меня изнутри, но решение было принято. Оно было принято ещё задолго до знакомства с Максом.

Я всегда знала, что, если я выберу мужчину и его профессией окажется сфера спасения жизней, я никогда не встану против его работы. Родители научили меня, что каждая профессия важна и что надо уважать выбор каждого, каким бы он ни был. И если он выбрал быть пожарным, я выбираю быть с пожарным. Вот и всё. Задача со звёздочкой была решена.

Да возможно судьба специально испытывает меня на прочность и избивает меня всеми возможными трудностями, но я никогда не была из робкого десятка, так что я выбираю бороться до последнего.

Да, я определённо таракан. Выживу даже после ядерной войны. На зло всем, кому я не нравлюсь и кому я противна. Но в этом и есть моя суть. В этом настоящая я.

– Макс, я не смогла тебе сказать этого раньше. – он поднял на меня свои прекрасные синие глаза, покрасневшие то ли от дыма, то ли от слез. – я люблю тебя. – это прозвучало больше не как признание в любви, а как ответ на все эго сомнения, как точка в этом разговоре и как доказательство моих решений.

Макс нежно притянул меня к себе, и я вновь испытала те самые незабываемые ощущения, которые мог мне подарить только он. Он поцеловал меня так страстно и жадно, что я вновь растаяла в его руках словно снежинка на щеке.

Моё дыхание смешивалось с его, и казалось, что время остановилось, оставив только нас двоих в этом моменте. Сердце билось где-то в горле, руки невольно тянулись к нему, чтобы ощутить ещё больше тепла его тела. Мои руки поднялись к его шее, а его пальцы скользнули по моей щеке, замирая у линии подбородка. Это было не просто прикосновение – это было обещание, что мы больше никогда не останемся одни. Мы есть друг у друга, а значит пошли все к чёрту!

В этот момент ко мне на колени запрыгнул Милки, он испуганно сидел все это время за диваном и кажется чувствовал всю напряженность момента. Но сейчас, когда это напряжение пошло на спад и в воздухе теперь витала совсем иная атмосфера, более сладкая, страстная и мы вновь начали улыбаться он почувствовал это и пришел к нам.

– Привет, малыш. Ты, как обычно, вовремя. – с улыбкой обратился Макс к коту. А тот лишь довольно ластился об его руку и громко, словно настоящий трактор мурлыкал на моих коленях.

Глава 6

Прошла неделя, и все потихоньку приходили в себя после случившегося. На календаре уже стояло 31 декабря, а значит, Новый год был буквально за углом. Единогласно мы решили, что встречать его будем у Макса. Он сам предложил устроить праздник у себя дома, да так уверенно, что никто не стал спорить.

В числе приглашённых, конечно же, оказалась Ася. Правда, у неё были планы заскочить только на пару часов, а потом отправиться к друзьям. Тася, уже успевшая познакомиться с Максом, когда он приходил за мной в кафе, тоже согласилась прийти. Но, пожалуй, самым важным гостем был Сергей – напарник Макса, тот самый, кого неделю назад также извлекли из-под завалов.

Сергей выглядел бодро, насколько это возможно для человека с зашитой раной и костылями. Как оказалось, повреждения оказались не столь серьёзными, и врачи дали зелёный свет на небольшой отдых в кругу друзей. Вместе с ним была приглашена его семья – молодая жена и улыбчивый мальчишка лет четырёх, вечно скакавший вокруг папы, словно проверяя, крепко ли тот держится на костылях.

Сергей и Макс дружили давно, их семьи были как единое целое. Для меня же это был шанс познакомиться с ними поближе. Хотя, признаться, я совсем не волновалась. Макс за эту неделю успел рассказать мне о них столько, что я уже могла составить подробную биографию их жизни – вплоть до мельчайших деталей.

Мы с Максом весь день крутились на кухне, стараясь превратить обычный ужин в настоящий праздник. Конечно, гости обещали прийти с угощениями, но Новый год – это ведь тот самый праздник, когда стол ломится от еды так, что кажется, вот-вот треснет.

– Милки! Выплюнь мишуру, живо! – отчаянно воскликнула я, бросившись за пушистым шкодником, который, сверкая своими хитрыми глазами, удирал от меня по всей квартире, держа в зубах золотистую ленту.

– Ника, попробуй на соль! Может, ещё что-то добавить? – из кухни позвал меня Макс, стоя над огромной кастрюлей с оливье.

– Макс, а куда делись мои сережки? Черт, Милки, отдай! – вновь погналась я за котом.

– Ника, только осторожней… – начал было Макс, но звук разбивающегося стекла заставил его приостановиться и только обречённо закончить – …там бокалы.

– Я всё уберу! – послышалось из соседней спальни, что заставило парня усмехнуться. – Мой любимый дуэт – с гордостью произнес тот, а после вздохнул, взял совок с веником и пошел туда, где я уже успела натворить дел – Не трогай. Я уберу, иди лучше салат попробуй. – Макс подошел ко мне, взглянул в глаза кота из Шрека, и нежно поцеловав меня в лоб, отправил на кухню.

Когда гости были уже все в сборе мы уселись за стол и дом наполнился ещё более громкими разговорами. Просторная гостиная, украшенная гирляндами и мерцающими свечами, наполнилась радостным гулом. Стол, заставленный ароматными блюдами, сиял разноцветными огоньками, отражающимися от бокалов.

Мы уселись, потеснившись, чтобы всем хватило места. Теснота не смущала, скорее наоборот – она создавала уют. Скоро смех заглушил все разговоры. Каждый рассказывал что-то из жизни и это звучало будто настоящий стендап, я всегда обожала слушать, как люди способны так интересно и саркастично говорить о каких-то обыденных вещах.

Аромат корицы и гвоздики витал в воздухе, смешиваясь с запахом хвои и горячего какао, а ароматы различных блюд и вовсе дурманили рассудок. Казалось, стены дома впитывают этот уют и счастье, чтобы сохранить их для будущих праздников. Каждый знал, что этот вечер станет воспоминанием, поэтому мы жадно внимали каждый миг, запоминая и чувствуя каждую эмоцию, пропуская её сквозь наши сердца.

Все сдвинули стулья, чтобы сидеть ближе друг к другу, обмениваясь секретами и шутками. Я всё никак не могла понять, как так получилось, что люди, едва знакомые какое-то время назад, теперь выглядели как одна большая семья. Они стали семьёй – той самой, которую выбираешь сам. Жизнь будто специально подстроила всё так, чтобы наши дороги пересеклись, чтобы мы оказались вместе именно в этот момент. Было ощущение, что этот вечер – наш маленький, уютный мир, где нет места ни спешке, ни проблемам.

Когда часы пробили двенадцать, в комнате взорвался настоящий фейерверк эмоций: бокалы поднялись в воздух, раздались поздравления, объятия, а на улице загремели первые феерверки. Кот в шоке забился под диван, и мы ещё минут 30 пытались достать его. Мы понимали, что это стресс для него, но как бы мы ни старались уберечь его от этого, салюты были слышны даже сквозь закрытые окна.

Но были так же те, кому салют понравился даже больше, чем весь остальной праздник. Маленький Лёша с восторгом носился от одного окна к другому, стараясь не пропустить ни единого разноцветного взрыва в ночном небе. Его глаза блестели ярче самих фейерверков, а звонкий голос наполнял комнату радостными криками: «Смотрите, смотрите, как красиво!»

Каждый новый залп вызывал у него неподдельное восхищение, словно он видел волшебство впервые в жизни. Его искренний восторг был заразителен: взрослые, наблюдая за Лёшей, невольно улыбались, а сердца наполнялись теплом. И пусть они уже не дети, но в этот момент все почувствовали, как легко вновь вернуться в ту беззаботную пору, когда счастье мерцает в каждой вспышке на тёмном небосводе.

Когда гости разошлись, была уже глубокая ночь, почти утро. Все усталые, но счастливые, разбрелись кто по домам, кто продолжать веселье с другими компаниями. А мы с Максом, проводив всех, убрали со стола и, решив, что полный порядок наведём уже на следующий день, направились в спальню. Я оставалась уже у него пару раз, поэтому и в этот раз мы не стали делать исключений. Тем более мы были такие замученные, что куда-то ещё ехать не было сил.

Мы лежали с ним в обнимку и улыбались, вспоминая этот прекрасный вечер.

– Знаешь, это ведь настоящее новогоднее чудо, – прошептала я, любуясь отражением огоньков в его глазах.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Макс, мягко поглаживая мои волосы.

– То, что я вас всех встретила. Это же чудо какое-то. – заявила я.

– Чудо? – усмехнулся парень.

– В прошлом году я встречала Новый год совсем одна. Тогда я загадала, что в следующем году все должно измениться. Этот праздник я хотела провести с теми, кто мне дорог, – призналась я, едва сдерживая счастливый вздох. – И вот… всё сбылось. Меня, конечно, хорошенько помучала судьба в течение года, но в итоге я же получила то, о чём так мечтала.

– Ну ничего себе. – улыбаясь, будто смотрит на маленького ребенка, сказал он. – А что же ты на этот раз загадывала? – вдруг поинтересовался он.

– Не скажу! – засмеялась я, встрепенувшись, как ребёнок. – Это же желание, его нельзя произносить вслух.

– Ну раз уж ты не хочешь, тогда я расскажу. – хитро улыбнулся Макс.

– Нееет, ну ты чего. Нельзя же! – вскочив, я села напротив него и с любопытством посмотрев ему в глаза.

– В моем случае, так не работает. Я должен произнести его, чтобы оно исполнилось. Иначе ни как. – я подозрительно посмотрела на него, но все так же сидела с насупившимися бровями.

– Хм… Ну и что же ты там такого загадал? – пробурчала я, скрестив руки.

– Я мечтаю… – начал он специально медленно, отчего моё терпение начало трещать по швам.

– Да говори уже! Я будто на вручении премии!

Он засмеялся, потом вдруг его лицо стало серьёзным, но добрым, наполненным какой-то особенной теплотой.

– Я мечтаю, чтобы в моём доме поселился ещё один очень важный человек…

– Что за странное желание? Можешь объяснить нормально?

Макс потянулся к моей руке и мягко её сжал. Его взгляд стал совсем другим – таким глубоким, что я почувствовала, как внутри всё замерло.

– Ника… давай жить вместе, – произнёс он, а в его голосе смешались искренность, волнение и надежда.

Я будто окаменела, поражённая этим неожиданным предложением. Горло сдавило, и я просто уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Моё сердце колотилось так сильно, что казалось, он мог его услышать.

– Ты исполнишь моё желание? – повторил Макс, теперь с лёгкой улыбкой, но в его глазах всё ещё читалось скрытое волнение.

– Макс, ты ведь не шутишь? – спросила я, хоть в глубине души знала ответ.

– Конечно, нет, – он улыбнулся, но взгляд его оставался серьёзным, полный тепла и уверенности.

– Ты же понимаешь, что я разрушу твою квартиру, – пробормотала я, вспоминая разбитые бокалы, сломанные игрушки, украшения, ту несчастную вазу и ещё кучу мелочей, которые уже пострадали за время моего пребывания здесь.

Макс рассмеялся, а затем, изображая манеры аристократа, склонил голову и, взяв мою руку, торжественно произнёс:

– Для меня будет огромной честью, если вы, миледи, соизволите разрушить всё, что пожелаете. А я, ваш преданный слуга, буду с любовью собирать осколки и приобретать всё, что вы сочтёте нужным уничтожить вновь.

Я не выдержала и рассмеялась в ответ, подыгрывая его шутке:

– О, не смущайте меня, сударь! Вы слишком щедры!

Мы засмеялись ещё громче, пока он крепко прижимал меня к себе, и мы вдвоём рухнули на мягкие подушки.

– Тогда для начала, давай поменяем эти жуткие шторы. – скривившись, сказала я, когда в мои глаза вновь бросились серые старые и тяжелые шторы, висящие прям напротив меня.

Макс повернулся в сторону окна, чтобы взглянуть на мрачные полотна в последний раз, громко выдохнул, словно собирался принять нелёгкое решение, а затем, наклонившись, поцеловал меня в лоб.

– Как пожелаешь. – а я только ехидно заулыбалась уже представляя, как будут прекрасно здесь смотреться новые красивые занавески и как здорово будет теперь жить вместе, делить этот уют и, конечно, совместно устраивать маленькие хаосы с Милки.

Это больше не было его квартирой, это становилось нашим домом, местом, где мы будем делить всё – и уют, и смешные катастрофы, и тепло.

«Эх, какая красота!» – подумала я, уютно зарывшись в его свитер. Его терпкий, такой родной аромат обволакивал меня, унося в сладкий сон, полный света, смеха и тихого счастья, которое казалось вечным.

Эпилог

Пару часов назад

Гости потихоньку начали собираться и Лена, жена Сергея с лёгкой паникой в глазах металась по комнате, пытаясь поймать сына, который носился кругами за котёнком. В одной руке у мальчишки был дождик, который уже успел потерять половину блёсток, разорванный стараниями Милки. Котёнок, пушистый и возмущённый, метался под стульями, пытаясь спастись от назойливого ребенка.

– Серёж, ты где там опять пропал?! – воскликнула Лена, нервно поправляя выпавшую из причёски заколку. Она стояла посреди зала, растерянно озираясь, будто надеясь, что муж внезапно должен появиться перед ней

– Лена, я думаю он на балконе. Подожди минуточку, я его позову. – сказала я женщине, крутящейся по сторонам как юла с маленьким свитером в руках.

Мальчишка тем временем юркнул за диван, причём туда же отправился и котёнок. Оттуда донёсся победный голос сына:

– Вот ты где! А у меня блестючка! Давай играть!

Лена вновь начала бегать за малышом, а я, как и сказала, пошагала на балкон. Открыв дверь, сразу почувствовала свежий, морозный воздух, смешанный с легким запахом дыма. Сергей стоял у перил, с сигаретой в руках, и молча смотрел на ночной город. Новогодние огоньки украшали улицы, а где-то вдали мелькали вспышки фейерверков, но в его взгляде, устремлённом вдаль, была едва заметная грусть.

– Тебя там жена обыскалась. Лешка одеваться не хочет. – с улыбкой сказала я мужчине подходя ближе и становясь чуть правее от него.

Сергей поднял глаза, коротко улыбнулся и стряхнул пепел с сигареты.

– Вот малец, – протянул он с теплой усмешкой. – Никогда не слушается.

– Для того он и ребенок. – закивала я.

– Ты в порядке? – спустя небольшую паузу, спросила я, пытаясь уловить настроение Сергея.

Он вздохнул и кивнул, но в его взгляде всё ещё была какая-то тяжесть.

– Да, всё хорошо. Просто… знаешь, один разговор всё никак не выходит у меня из головы.

Я вопросительно подняла бровь.

– Разговор? Какой?

Сергей отвёл взгляд в сторону, задумался на мгновение, словно собираясь с мыслями, а потом продолжил:

– Когда мы собирались на тот самый вызов, Макс был каким-то другим. Таким… таинственным, счастливым, даже немного растерянным. Мы тогда с ребятами подшутили над ним, спросили, в чём дело. А он покраснел, как мальчишка, отмахнулся от нас.

Я улыбнулась, представляя эту картину.

– Но в машине, – продолжил Сергей, – он всё же решился. Заговорил со мной тихо, чтобы никто больше не слышал. И знаешь, о чём он рассказывал?

– О чём? – я почувствовала, как моё сердце невольно замерло.

Сергей повернулся ко мне, в его глазах был едва уловимый теплый блеск.

– О тебе, Ника. Ты бы видела, каким он был в тот момент. Лицо светилось, а сам едва слова подбирал, всё смущался, будто не знал, как правильно сказать. Но это было так искренне.

Я опустила взгляд, чувствуя, как щеки начинают гореть.

– У нас с Максом никогда не было таких разговоров. Но мы всегда делились друг с другом важным. Когда у меня родился сын, он был рядом. Вместе со мной в спешке украшал квартиру, ждал возвращения Лены с Лёшкой из больницы. Тогда я понял, что он не просто коллега, а настоящий друг. Но он всегда старался не много о себе рассказывать, да и был всегда как-то сдержан, хоть и находился всегда рядом. И вот, когда он рассказывал о тебе, я увидел в нём то, чего ему самому не хватало, все это время. Той самой искры. Ты была той самой искрой для него. Ты для него стала самым важным человеком, и он начал сиять.

Я слушала, и тепло, словно волна, разливалось по всему телу.

– Ника, я хочу, чтобы ты знала… – голос Сергея стал тише, а пауза между словами напряжённее. – В тот день, под завалами, когда воздуха почти не оставалось, он думал только о тебе.

Моё сердце сжалось. Лицо изменилось. Я не знала, как правильно реагировать. Мне было приятно от этих слов, но я будто бы вновь переживала тот самый день.

– Я не знаю, был ли это бред или он просто хотел продолжить тот разговор из машины, дабы разбавить обстановку, но он говорил о тебе. Постоянно. – Сергей посмотрел на меня так, будто видел насквозь. – Ты дала ему смысл, Ника. Ты стала для него фонариком в той тьме, которая его так долго окружала.

– И теперь, познакомившись с тобой, я могу быть спокоен, – он улыбнулся, искренне и немного грустно. – Спокоен, что его сердце в надёжных руках. Береги его, согрей его своей любовью. Ладно? – его слова пробили меня до глубины души. Я прикрыла лицо руками, не сдерживая слёз.

– Спасибо, что сказал мне это, – прошептала я, всхлипывая и пытаясь взять себя в руки. – Ты даже не представляешь, как это важно для меня…

Сергей мягко положил руку мне на плечо, понимая, что мне нужно выплакаться. Его жесты были почти отцовскими, успокаивающими. Я плакала, но внутри расцветало чувство, которое невозможно было выразить словами – словно вся любовь мира собралась в моём сердце, согревая его и наполняя светом. Это было нечто бесценное, что я хотела хранить, оберегать и отдавать в ответ, всем своим существом.

А самое главное, что я не просто обрела человека, которого безумно люблю, но и того, кто смог помочь мне преодолеть страх быть невидимой, оставаться на заднем плане. Он показал мне, что иногда важно уступить, сделать шаг в сторону, чтобы потом вновь засиять, как звезда на ночном небе. И когда-то я боялась исчезнуть в той самой тени, но теперь понимаю, что тень – это не конец, а лишь пауза перед новым всплеском света.

Раньше я могла долго беспокоиться о мнении окружающих, но теперь я научилась отпускать эти страхи. Я научилась любить себя, и это открытие стало для меня освобождением. Ведь если у вас есть эта любовь, уверенность в себе, то внешние обстоятельства и суждения теряют свой вес. Вам не нужно искать одобрение, чтобы чувствовать свою ценность.

И главное, важно не то, какой роли вы придерживаетесь в этой жизни, не важно, какое дерево вы играете в спектакле. Важно, что вы есть на этой сцене. Вы – часть большого и сложного спектакля под названием «Мир», и даже если кто-то не замечает ваш свет, то обязательно найдется тот, кто будет смотреть на вас с восхищением.

Этот мир полон людей, готовых оценить вашу уникальность, просто надо немного подождать. Верьте в свою ценность, и мир ответит вам тем же.

Сияйте! Играйте свою роль до конца, какой бы она ни была! И будьте счастливы!