Цитаты из книги «Республика воров», страница 5

Жизнь оборвать просто, а вот залатать куда сложнее. И никакая магия этого не изменит.

Влюбленность – как искры, летящие из пламени костра: сначала горят ярко, обжигают, но быстро гаснут.

– А как вас зовут?

– Терпение.

– Что, ваши проклятые правила вам свое имя запрещают называть?

– Нет. Меня так и зовут – Терпение.

– Ни фига себе имечко! Сразу видно, как вас собратья ваши обожают.

– Я скоро вернусь.

– Упертый… упертый… погоди, дай мне выразительное сравнение подобрать… блеснуть язвительным остроумием и убедительным красноречием… Эй, не уходи, язвительное остроумие пропустишь. Тьфу ты!

Мастера висельных дел – единственные пунктуальные люди в этом проклятом городе, вешать начинают ровно в полдень.

Гулкие шаги по мраморным плитам. Еле слышный шепот на неизвестном языке. Нет, не шепот. Тишина. Чужие мысли, трепеща, будто крылышки мотылька, робко задевают его сознание – весьма пугающее ощущение; Жан и не подозревал, что на это способен.

и начали пить – не с разгульным буйством, а с тихим упорством, как люди, которые чудом сохранили глотки, в которые можно заливать эль.

Призрачное присутствие ощущалось зыбкой дымкой, смутно знакомым ароматом. За давностью лет запах она позабыла, но память о нем сохранилась. Она тянулась к нему, отвергала и, вопреки всему, все равно помнила.

Он закрыл глаза, запрокинул голову и уперся затылком в стену – пусть подержит. Какое невероятное блаженство: сидеть в одиночестве и не притворяться, что синяки его ничуть не беспокоят!

жизнь – это очередь на раздачу дерьма, и в ней каждый занимает отведенное ему место, сойти с которого нельзя. А как только, получив свою порцию, начинаешь себя поздравлять, что, мол, все стерпел… вот тут-то и выясняется, что очередь закольцована.