Читать книгу: «Бэббит. Англо-русская билингва»

Глава

Хотите читать Синклера Льюиса на английском с переводом?

Эта книга устроена так: каждое английское предложение сразу сопровождается русским текстом. Вы не лезете в словарь и не теряете нить. Просто читаете — и понимаете всё с первой страницы.

«Бэббит» — сатирический роман о Джордже Бэббите, успешном агенте по недвижимости из вымышленного города Зенит. У него есть дом, семья, машина и membership в правильных клубах. Но однажды он понимает, что его жизнь пуста, и пытается взбунтоваться против конформизма. Льюис написал книгу, за которую получил Нобелевскую премию, и имя Бэббита стало нарицательным для обывателя. Сюжет держит в напряжении, и вы не замечаете, как английский становится понятнее с каждой страницей.

Читайте про себя, чтобы привыкнуть к языку. Читайте вслух, чтобы слышать речь и снимать языковой барьер.

© Самойлов А.Г., 2026г.

Sinclair Lewis Синклер Льюис

Babbitt Бэббит

1

The Zenith towers cut into the morning mist; Башни Зенита врезались в утреннюю мглу; stern towers of steel, concrete and stone, indestructible as a rock and light as silver arrows. суровые башни из стали, бетона и камня, несокрушимые, как скала, и легкие, как серебряные стрелы. These were not churches, not fortresses - it was immediately obvious that these were magnificent buildings of commercial enterprises. Это были не церкви, не крепости, — сразу было видно, что это — великолепные здания коммерческих предприятий.

The fog, out of pity, hid the unsightly buildings of bygone years: Туман из жалости прикрывал неприглядные строения прошлых лет: the post office with its ornate tiled roof, the red brick towers of clumsy old dwellings, factories with their smoky window chimneys, and dirty-colored wooden houses. почту с вычурной черепичной крышей, красные кирпичные вышки неуклюжих старых жилищ, фабрики со скважинами задымленных окон, деревянные дома грязного цвета. The city was full of such monstrosities, but the slender towers pushed them out of the center, and on the distant hills new houses sparkled, where joy and peace seemed to dwell. В городе полно было таких уродов, но стройные башни вытесняли их из центра, а на дальних холмах сверкали новые дома, где, казалось, обитают радость и покой.

A limousine sped across the concrete bridge – long, shiny, with a silent engine. Через бетонный мост промчался лимузин — длинный, блестящий, с бесшумным мотором. Its owners, cheerful and dressed up, were returning from a night rehearsal of the "Intimate Theatre", where love of art was fueled by no small amount of champagne. Его владельцы, веселые, разодетые, возвращались с ночной репетиции «Интимного театра», где любовь к искусству подогревалась немалой толикой шампанского. Beyond the bridge, a railroad track ran in a tangle of green and scarlet lights. За мостом шло железнодорожное полотно в путанице зеленых и алых огней. A New York express roared past, and twenty steel rails sparkled in the blinding light. С гулом пролетел нью-йоркский экспресс, и двадцать стальных рельсов сверкнули в ослепительном свете.

One of the skyscrapers received the last telegrams from the Associated Press. Водном из небоскребов приняли последние телеграммы агентства Ассошиэйтед Пресс. Telegraph operators tiredly pushed their celluloid visors from their foreheads - they had been talking with Paris and Peking all night. Телеграфисты устало сдвинули со лба целлулоидные козырьки — всю ночь шел разговор с Парижем и Пекином. Sleepy cleaning women crawled through the building, slapping their old shoes. По зданию расползлись сонные уборщицы, шлепая старыми туфлями. The morning fog cleared. Утренний туман рассеялся. Strings of people with breakfasts in their hands stretched to the gigantic new factories - solid glass and hollow brick - to the sparkling workshops where five thousand people worked under one roof, producing high-quality goods that would go to the banks of the Euphrates and to the African veld. Вереницы людей с завтраками в руках тянулись к гигантским новым заводам — сплошное стекло и полый кирпич, — в сверкающие цехи, где под одной крышей работало пять тысяч человек, производя добротный товар, который пойдет и на берега Евфрата, и в африканские вельды. Hours greeted them with a cheerful hum, a cheerful, like an April dawn, a song of labor, in a city that seemed built for giants. Гудки встречали их веселым гулом, бодрой, как апрельский рассвет, песней труда, в городе, словно воздвигнутом для великанов.

There was nothing "giant" about the man who was waking up at that moment on the enclosed veranda of a colonial-style mansion in that elegant suburb of Zenith known as "Flowering Hills." Ничего «великанского» не было в человеке, который в эту минуту просыпался на закрытой веранде особняка колониального стиля, в том изысканном предместье Зенита, которое носило название «Цветущие Холмы».

His name was George F. Babbitt. Звали его Джордж Ф Бэббит. In April of that year, one thousand nine hundred and twenty, he was already forty-six years old, and he, in fact, did not know how to produce anything: В апреле этого, тысяча девятьсот двадцатого, года ему было уже сорок шесть лет, и он, в сущности, ничего не умел производить: neither butter, nor shoes, nor poetry - but he was excellent at selling houses at a price that few could afford. ни масла, ни башмаков, ни стихов, — зато превосходно умел продавать дома по цене, которая мало кому была по карману.

He had a large, pink skull, covered with sparse, dryish brown hair. У него был большой, розовый череп, покрытый редкими суховатыми каштановыми волосами. His face in sleep seemed quite childish, despite the wrinkles and the red dents on his nose from his glasses. Лицо его во сне казалось совсем ребяческим, несмотря на морщины и красные вмятины от очков на носу. He was not too fat, but well nourished; Он был не слишком толст, но отлично упитан; his cheeks were like pillows, and his manicured hand, lying on top of his army blanket, was slightly swollen. щеки его походили на подушки, а холеная рука, лежавшая поверх армейского одеяла, слегка отекла. It was immediately obvious that he was well-off, hopelessly married and prosaic. Сразу было видно, что он состоятелен, безнадежно женат и прозаичен. And the enclosed porch on which he slept was extremely prosaic: Да и закрытая веранда, на которой он спал, была чрезвычайно прозаична: from it one could see a fairly large elm tree, two neat strips of lawn, a concrete path and a corrugated iron garage. с нее был виден довольно большой вяз, две аккуратные полоски газона, бетонная дорожка и гараж из рифленого железа. And yet Babbitt again dreamed of the young enchantress, and his dream was more poetic than the scarlet pagodas by the silver sea. И все же Бэббиту опять снилась юная волшебница, и сон его был поэтичнее алых пагод у серебряного моря.

For many years the young sorceress had appeared to him in his dreams. Уже много лет юная волшебница являлась ему во сне. And if others saw in him only Georgie Babbitt, for her he was young and courageous. И если другие видели в нем только Джорджи Бэббита, для нее он был молод и отважен. She waited for him in the semi-darkness of the fairy groves. Она ждала его в полутьме сказочных рощ. And as soon as he managed to get away from the domestic hustle and bustle, he rushed to her. И как только ему удавалось уйти от домашней толчеи, он мчался к ней. His wife, noisy friends - everyone tried to catch up with him, but he ran after his light-footed friend, and they sat down to rest on a shady hill. Жена, крикливые друзья — все пытались догнать его, но он убегал за легконогой подругой, и они садились отдохнуть на тенистом холме. She was so thin, so bright, so affectionate! Она была такая тоненькая, такая светлая, такая ласковая! She assured him that he was cheerful and brave, that she would wait patiently and they would sail far, far away ... Она уверяла его, что он веселый и храбрый, что она будет терпеливо ждать и они уплывут далеко-далеко…

The rumble and clatter of a milk van… Грохот и стук молочного фургона…

Babbitt groaned and turned over on his side, trying to go back to sleep. Бэббит застонал, повернулся на бок, пытаясь возвратиться в сон. But her face only flashed before him for an instant through the foggy haze. Но ее лицо только на миг мелькнуло перед ним сквозь туманную мглу. The stoker slammed the basement door. Истопник грохнул дверью подвала. A dog began to bark in the neighboring yard. В соседнем дворе залаяла собака. And as Babbitt sank back into the blissful warmth, the postman, whistling, passed the front door, and the folded copy of the Advocate fell with a thud onto the floor by the door. И когда Бэббит снова погрузился в блаженную теплую волну, почтальон, посвистывая, прошел мимо парадного, и свернутый номер «Адвоката» со стуком полетел на пол у двери. Babbitt shuddered, and his stomach sank with fright. Бэббит вздрогнул, с испугу у него сразу засосало в животе. And just as he calmed down again, he was pierced by the familiar, disgusting sound of a Ford being started nearby: И только он снова успокоился, его пронзил знакомый противный звук — рядом заводили форд: “Pff-f-u-u, pff-u-u, pff-u-u!” «пф-ф-у-у, пфф-у-у, пфф-у-у! Babbitt, himself an ardent motorist, mentally began to turn the handle along with the invisible driver, He waited tensely with him until the engine began to hum, and suffered with him when the engine stalled and that nasty, corrosive “pff-f-u-u, pff-u-u” began again—a sound somehow round, flat, chilly in the morning, infuriating, inexorable sound. » Бэббит — сам страстный автомобилист — мысленно стал крутить ручку вместе с невидимым водителем, вместе с ним напряженно ждал, пока не загудит мотор, вместе с ним мучился, когда мотор заглох и снова пошло противное, въедливое «пф-ф-у-у, пфф-у-у», — звук был какой-то круглый, плоский, по-утреннему зябкий, доводящий до бешенства, неумолимый звук. And only when the growing hum of the engine told him that the Ford had started, Babbitt sighed with relief, calmly looked at his favorite tree—the branches of the elm stood out clearly against the gilding of the sky—and began to grope for sleep, as one gropes for a sleeping pill. И только когда нарастающий гул мотора сказал ему, что форд пошел, Бэббит с облегчением вздохнул, спокойно посмотрел на свое любимое дерево — ветви вяза четко выступали на позолоте неба — и стал нашаривать сон, как шарят в поисках снотворного. He, who in childhood had been so trusting of life, was now almost indifferent to all the conceivable and inconceivable events that the coming day promised him. Он, который в детстве так доверчиво относился к жизни, теперь был почти равнодушен ко всем мыслимым и немыслимым происшествиям, которые ему сулил наступающий день.

And he again escaped from reality until the alarm rang at seven twenty. И он снова ушел от действительности, пока в семь двадцать не зазвонил будильник.

It was the best of the widely advertised alarm clocks in production, with all sorts of innovations such as a bell ringing, alternating striking, and a luminous dial. Это был лучший из широко разрекламированных будильников серийного выпуска, со всякими новшествами, вроде колокольного звона, переменного боя и светящегося циферблата. Babbitt was proud to be awakened by such a magnificent mechanism. Бэббит гордился тем, что его будит такой великолепный механизм. It raised a person in the eyes of society as much as buying the most expensive tires for a car. Это так же поднимало человека в глазах общества, как покупка самых дорогих шин для автомобиля.

He reluctantly admitted that there was no way out—he had to get up, but he did not get up, feeling how much he hated the dull and monotonous work in the real estate office, how disgusted he was with his family, and how disgusted he was with himself for disgusting them. С неохотой он признал, что выхода нет — надо вставать, но не встал, чувствуя, как ненавистна ему скучная и однообразная работа в конторе по продаже недвижимости, как противна семья и как он сам себе противен за то, что они ему противны. The night before, he had played poker at Virgil Ganch's until midnight, and after such entertainment he was always in a bad mood before breakfast. Накануне он до полуночи играл в покер у Верджила Гэнча, а после таких развлечений он всегда до завтрака бывал не в духе. Either he drank too much beer, which was home-brewed during Prohibition, and after the beer he smoked too many cigars, or he was upset at returning from good, solid male company to the limited world of wives and stenographers, where they were constantly pestering you not to smoke so much. То ли он выпивал слишком много пива, которое при сухом законе варили дома, и после пива выкуривал слишком много сигар, то ли ему бывало обидно возвращаться из хорошей, крепкой мужской компании в ограниченный мирок жен и стенографисток, где все время пристают, чтобы ты не курил так много.

From the bedroom that opened onto the terrace came the sickeningly cheerful voice of the wife: Из спальни, выходившей на террасу, раздался до тошноты бодрый голос жены: “Time to get up, Georgie, darling!” «Пора вставать, Джорджи, милый! - and that itching sound, that rustling and crackling sound of combing hair with a hard brush. » — и этот зудящий звук, этот шорох и треск от вычесывания волос из жесткой щетки.

He grunted under his breath, pulled his thick legs in baby-blue pajama bottoms out from under the army blanket, and sat on the edge of the bed, ruffling his tousled hair and mechanically feeling for his slippers with his thick feet. Он хрюкнул себе под нос, выпростал толстые ноги в младенчески-голубых пижамных брюках из-под армейского одеяла и сел на край кровати, ероша растрепанные волосы и машинально нащупывая толстыми ступнями ночные туфли. He looked sadly at the thick, khaki army blanket—a constant reminder of freedom and heroic adventure. С грустью он взглянул на плотное защитного цвета армейское одеяло — постоянное напоминание о свободе и героических приключениях. The blanket had been bought for a camping trip that never took place. Одеяло было куплено для туристской вылазки, которая так и не состоялась. It had become a substitute for unrestrained idleness, unrestrained swearing, and manly flannel shirts. Оно стало заменой безудержного безделья, безудержного сквернословия и мужественных фланелевых рубашек.

With difficulty stretching his joints, he rose to his feet and groaned from the painful stinging in his eyes. С трудом разминая суставы, он поднялся на ноги и застонал от болезненной рези в глазах. And although he expected that the attack of cutting pain might be repeated, he nevertheless looked around his yard with a dull gaze. И хотя он ждал, что приступ режущей боли может еще повториться, он все же обвел мутным взглядом свой дворик. And, as always, it gave him great pleasure. И, как всегда, это доставило ему огромное удовольствие. The yard was cleaned and scraped, as befits the yard of a successful Zenit businessman, that is, it was an excellent yard, which aroused in the owner a feeling of his own superiority. Двор был вычищен и выскоблен, как положено двору преуспевающего зенитского коммерсанта, то есть это был превосходный двор, который вызывал у хозяина чувство собственного превосходства. Babbitt looked at the iron garage and thought, as he thought three hundred and sixty-five times a year: Бэббит посмотрел на железный гараж и подумал, как думал триста шестьдесят пять раз в году: “Cheap, what good is this tin thing? «Дешевка, куда она годится, эта жестянка? I’ll have to build a good wooden garage. Надо будет выстроить хороший деревянный гараж. But, honestly, there is nothing else outdated on the site! Но, честное слово, больше на участке ничего устаревшего нет!” »

Looking at his garage, he thought that Glen Oriole, where he was developing lots, needed a public garage. Глядя на свой гараж, он подумал, что в Глен-Ориоле, где он застраивал участки, нужен общественный гараж. He stopped puffing and shivering. Он перестал пыхтеть и поеживаться. He put his hands on his hips. Он упер руки в бока. His frowning, sleep-swollen face suddenly became determined and firm. Насупленное, опухшее от сна лицо вдруг стало решительным и твердым. He immediately became a boss, a businessman, one of those who know how to plan, manage, and achieve his goals. Он сразу стал хозяином, дельцом, из тех, кто умеет планировать, управлять, добиваться своего.

And under the influence of these thoughts, he resolutely walked along the empty, clean, seemingly uninhabited corridor to the bathroom. И под воздействием этих мыслей он решительно зашагал по пустому, чистому, словно необитаемому, коридору в ванную.

Although the house was small, but, like all the mansions of Flowery Hills, the bathroom in it was truly royal - solid earthenware, ceramic tiles and metal shining with silver. Хотя дом был невелик, но, как во всех особняках Цветущих Холмов, ванная в нем была поистине королевская — сплошной фаянс, керамические плитки и блистающий серебром металл. The heated towel rail was made of frosted glass, set in nickel. Сушилка для полотенец была сделана из матового стекла, оправленного в никель. A Prussian guard could easily fit in the bathtub, and above the washbasin built into the wall there were such intricate and dazzling devices for toothbrushes, razors, soap dishes and sponges, such a stunning medicine chest that it seemed like you were standing in front of the switchboard of a power plant. В ванне легко поместился бы прусский гвардеец, а над вделанным в стену умывальником красовались такие замысловатые и ослепительные приспособления для зубных щеток, бритвенных приборов, мыльниц и губок, такая потрясающая аптечка, что казалось, стоишь перед распределительным щитом электростанции. But Babbitt, whose idol was the Newest Equipment, winced with displeasure. Но Бэббит, чьим идолом было Новейшее Оборудование, недовольно поморщился. The whole bathroom smelled of some disgusting toothpaste. Вся ванная пропахла какой-то мерзкой зубной пастой. “Verona at it again! «Опять Верона за свое! How many times have I asked her “Buy Lilidol!” Сколько раз я ее у-пра-ши-вал — покупай „Лилидол“! – and she again brought some stinking nastiness that makes me sick…” — а она опять притащила какую-то вонючую пакость, от которой тошнит…»

The mat near the bathtub was crumpled, the floor was wet. Циновка возле ванны смята, пол мокрый. Verona, his daughter, sometimes gets the idea of taking a bath early in the morning! У Вероны, его дочери, иногда появляется фантазия — принимать ванну рано утром! He slipped on the mat and hit the bathtub. Он поскользнулся на циновке, ударился о ванну. “Damn!” «Черт! he cursed. » — выругался он. He fiercely grabbed the shaving cream, fiercely lathered himself up, belligerently slapping the foamy brush, and fiercely began to scrape his fat cheeks with a safety razor. Свирепо схватил крем для бритья, свирепо намылился, воинственно шлепая пенной кисточкой, и свирепо стал скрести толстые щеки безопасной бритвой. The razor was not working. Бритва не шла. The blade was dull. Лезвие притупилось. He cursed again: Он опять выругался: “Oh, sh-sh-sh-damn!” «О, ч-чч-черрт! »

He spent a long time searching the medicine cabinet for a pack of new blades and, as always, thought: Он долго искал в аптечке пачку новых лезвий и, как всегда, подумал: “It’s cheaper to buy that, what’s-its-name thing, and sharpen the razors myself!” «Дешевле купить эту, как ее там, штуковину и самому править бритвы! Finding the blades behind a round box of baking soda, he mentally condemned his wife for putting them there and praised himself for holding back and not telling her to go to hell. » Найдя лезвия за круглой коробкой с содой, он мысленно осудил жену за то, что она их туда засунула, и похвалил себя за то, что удержался и не послал ее к черту. But he immediately cursed out loud, trying with wet, soap-slick fingers to remove the vile wrapper and thick, sticky wax from the new blade. Но он тут же чертыхнулся вслух, пытаясь мокрыми, скользкими от мыла пальцами снять с нового лезвия эту гнусную обертку и плотную липкую вощанку.

Then, as always, he was faced with the eternal and insoluble problem of what to do with the old razor blade so that the children would not cut their fingers. Потом, как всегда, перед ним встала вечная и неразрешимая задача — куда девать старое лезвие, чтобы дети не порезали пальцы. And, as always, he tossed it on top of the medicine cabinet, reminding himself that he would certainly have to put away all fifty or sixty razors that had already accumulated there. И, как всегда, он забросил его на аптечку, напоминая себе, что непременно надо будет убрать все пятьдесят или шестьдесят лезвий, которые там уже накопились. He finished shaving, angry at the growing headache, at the emptiness in his stomach. Он кончил бриться, злясь на растущую головную боль, на пустоту в желудке. With a damp, smooth face from shaving, with his eyes burning from the soapy water, he reached for a towel. С влажным, гладким от бритья лицом, с горящими от мыльной воды глазами, он потянулся за полотенцем. - All the towels were soaking wet, sticky, disgusting, he grabbed them blindly, sorted through them: — Все полотенца были мокрые насквозь, липкие, противные, он хватал их вслепую, перебирал: his personal towel, his wife's towel, Ted's, Verona's, Tinky's, the bath sheet with the thick mark - every single one of them wet! его личное полотенце, полотенце жены, Теда, Вероны, Тинки, купальная простыня с толстой меткой — все до одного мокрые! And then George F. Babbitt did a terrible thing - he dried himself with a guest towel. И тут Джордж Ф Бэббит сделал ужасающую вещь — он утерся полотенцем для гостей. Thin, embroidered with pansies, it always hung in the bathroom as proof that the Babbitts belonged to the best society of Flowery Hills. Тонкое, вышитое анютиными глазками, оно всегда висело в ванной, как доказательство того, что Бэббиты принадлежат к лучшему обществу Цветущих Холмов. No one ever used this towel. Полотенцем этим никто никогда не пользовался. The guests did not even dare touch it. Гости и дотронуться до него не решались. They furtively wiped their hands with the end of one of the host's towels. Они украдкой вытирали руки концом какого-нибудь хозяйского полотенца.

Babbitt raged: Бэббит бушевал: “It’s outrageous, they’re grabbing all the towels, not a single one, damn it, will they leave, they’re all wet as a sponge, they should have thought to prepare a dry one for me! «Безобразие, хватают все полотенца, ни одного, черт подери, не оставят, все мокрые, как губка, хоть бы догадались приготовить для меня сухое! You have to suffer here because of them, you needed a towel - and here you are! Мучайся тут из-за них, понадобилось полотенце — и вот тебе! Honestly, I’m the only person in this damned house who still somehow, damn me, thinks about others, I’m the only one who understands that others will have to use this damned bathroom after me, I’m the only one who cares…” Честное слово, я единственный человек в этом проклятом доме, который еще хоть как-то, будь я проклят, думает о других, один я понимаю, что другим тоже после меня придется пользоваться этой проклятой ванной, один я забочусь…»

He threw this wet abomination into the bathtub, listening with glee as the towels sadly flopped to the bottom, but then his wife came in with a serene look and serenely asked: Он швырял, эту мокрую мерзость в ванну, злорадно слушая, как полотенца уныло плюхаются на дно, но тут с безмятежным видом вошла его жена и безмятежно спросила:

- Georgie, darling, what are you up to? — Джорджи, милый, что это ты затеял? Do you really want to wash the towels? Уж не хочешь ли ты стирать полотенца? Why do you need to wash them? Зачем тебе их стирать?.. My God, Georgie, did you really dry yourself with the guest towel? Боже мой, Джорджи, неужели ты вытерся гостевым полотенцем?

Whether he answered her or not, history is silent about this. Ответил он ей или нет — об этом история умалчивает.

But for the first time in many weeks, his wife touched him so much that he even looked at her. Но впервые за много недель жена его настолько задела, что он даже посмотрел на нее.

Myra Babbitt, Mrs. George F. Babbitt, was nothing if not overripe. Майру Бэббит, миссис Джордж Ф Бэббит, — иначе, как перезрелой, назвать было трудно. Lines ran from the corners of her mouth to her chin, and her full neck drooped. От углов рта к подбородку шли морщинки, полная шея отвисла. But what most emphasized her age was the obvious lack of embarrassment before her husband and the fact that she herself was not at all embarrassed by it. Но больше всего ее возраст подчеркивало явное отсутствие стеснения перед мужем и то, что ее самое это ничуть не смущало. Now she stood before him in a petticoat and a corset from which her body bulged in folds, and did not even notice that the corset was tight. Сейчас она стояла перед ним в нижней юбке и корсете, из которого складками выпирало тело, и даже не замечала, что корсет ей тесен. She had become so accustomed to family life that, with all her femininity, she had become sexless, like a bloodless nun. Она настолько привыкла к семейной жизни, что при всей своей женственности стала бесполой, как бескровная монашка. She was a kind, nice, hard-working woman, but no one, except perhaps Tinka, their ten-year-old daughter, was interested in her or even noticed her existence. Женщина она была добрая, славная, работящая, но никто, кроме, пожалуй, Тинки, их десятилетней дочери, не интересовался ею и даже не замечал ее существования.

After a rather meticulous discussion of the towel question from both the family and social points of view, she apologized to Babbitt for his hangover headache, and he had recovered so much that he even allowed her to look for his mesh shirt, which, as he caustically remarked, someone had deliberately stuffed under his clean pajamas. После довольно придирчивого обсуждения полотенечного вопроса с обеих точек зрения — как семейной, так и общественной, — она попросила у Бэббита прощения за то, что у него с похмелья болит голова, а он настолько пришел в себя, что даже позволил ей поискать его сетчатую рубашку, которую, как он едко заметил, кто-то нарочно засунул под чистые пижамы.

He softened completely when the question of his brown suit came up. Он совсем смягчился, когда стали обсуждать вопрос о его коричневом костюме.

"Well, Myra?" — Так как же, Майра? He was rummaging through a pile of clothes thrown on a chair in the bedroom, and Myra was walking around the room, somehow adjusting and straightening her petticoat, and Babbitt looked at her with a bilious look - it seemed to him that she would never finish dressing. — Он рылся в груде одежды, брошенной на кресло в спальне, а Майра расхаживала по комнате, каким-то непонятным образом прилаживая и расправляя нижнюю юбку, и Бэббит смотрел на нее желчным взглядом — ему казалось, что она век не кончит одеваться. "Should I wear the brown suit again today or not?" — Надеть мне сегодня опять коричневый костюм или нет?

- It suits you very well! — Он тебе очень к лицу!

- I know, but you see, it’s time to iron it. — Знаю, но, понимаешь, пора бы его выгладить.

- That's true. — Это-то верно. Perhaps it's time. Пожалуй, пора.

- Yes, it doesn’t interfere with ironing it, it doesn’t interfere. — Да, не мешает его выгладить, не мешает.

- Yes, I should have it ironed. — Да, надо бы его отдать выгладить.

- But you don’t have to iron the jacket! — Но пиджак-то можно не гладить! Why the hell give the whole suit to be ironed when the jacket doesn’t need ironing at all. На кой же черт отдавать в глажку весь костюм, когда пиджак вовсе и не надо гладить.

- True, it seems there is no need. — Правда, как будто незачем.

- But the trousers need to be ironed, they really need to be ironed. — Но брюки-то отгладить нужно, очень нужно. Just look - see how wrinkled they are. Ты только погляди — видишь, как они измялись. No, the trousers definitely need to be ironed. Нет, брюки обязательно надо отгладить.

- Yes, we must. — Да, надо. Listen, Georgie, why don’t you wear those blue trousers we didn’t know what to do with your brown jacket? Слушай, Джорджи, а почему бы тебе не надеть к коричневому пиджаку те синие брюки, которые мы не знали, куда девать?

- Oh, my God! — Фу-ты господи! Have you ever in your life seen me wear trousers from one suit and a jacket from another? Да разве ты когда-нибудь в жизни видела, чтобы я надел брюки от одного костюма, а пиджак от другого? Who do you think I am? Кто я, по-твоему, такой? A thieving accountant, or what? Проворовавшийся бухгалтер, что ли?

- Well, okay, why don’t you wear a dark gray suit today and drop off some brown trousers at the tailor’s on the way? — Ну хорошо, а почему бы тебе не надеть сегодня темно-серый костюм, а по дороге занести портному коричневые брюки?

- Yes, of course, it doesn’t interfere with their... oh, damn, where is that grey suit? — Да, безусловно, не мешает их… а, черт, да где же этот серый костюм? Aha, here it is! Ага, вот он!

Then dressing went much faster and calmer. Дальше одеванье пошло уже гораздо быстрее и спокойнее.

The first thing he did was put on a fishnet vest, which made him look awfully like a boy wearing gauze armor at a school masquerade. Первым делом он натянул сетку-безрукавку, в которой он был ужасно похож на мальчишку, напялившего марлевые латы на школьном маскараде. When putting on the fishnet underwear, Babbitt always thanked the God of Progress that he did not wear long, tight, old-fashioned underwear like his father-in-law and partner, Henry Thompson. Надевая сетчатое белье, Бэббит всегда благодарил бога Прогресса за то, что не носит длинного тесного старомодного белья, как его тесть и компаньон Генри Томпсон. To make himself even more handsome, he combed and smoothed his hair. Чтобы стать еще красивее, он расчесал и пригладил волосы. His forehead immediately became enormous, two inches above the line where the hair had once begun. Лоб у него сразу стал огромным, дюйма на два выше линии, где когда-то начинались волосы. But the greatest miracle was wrought by his glasses. Но самое главное чудо сотворили с ним очки.

Every pair of glasses has its own character - from the important horn-rimmed glasses to the modest pince-nez of a teacher to the silver-rimmed ones of an old farmer. У каждой пары очков есть свой характер — и у важных роговых очков, и у скромного пенсне учителя, и у серебряной оправы старого фермера. Babbitt's glasses were huge round rimless glasses of the best quality, with thin gold ear-pieces. Очки Бэббита представляли собой огромные круглые стекла без оправы, наилучшего качества, с тонкими золотыми дужками для ушей. With them he immediately became a modern businessman who gives orders to clerks, drives a car himself, loves to play golf and scientifically solves the problems of Commerce. В них он сразу становился современным дельцом, который отдает приказания клеркам, сам водит машину, любит поиграть в гольф и по-научному решает проблемы Торговли. With glasses he no longer looked like a child: В очках он уже не походил на ребенка: it was immediately apparent what a large head he had, what a broad, blunt nose, a straight mouth with a long, thick upper lip and an overly fleshy, but determined chin. сразу стало видно, какая у него крупная голова, какой широкий туповатый нос, прямой рот с длинной плотной верхней губой и слишком мясистый, но решительный подбородок. With a dignity that commanded respect, he finished his toilet and in all formal form turned into a Solid Citizen. С достоинством, вызывавшим уважение, он заканчивал туалет и по всей форме превращался в Солидного Гражданина.

His gray suit was well cut, well tailored, and utterly unremarkable. Его серый костюм был отлично скроен, отлично сшит и совершенно ничем не приметен. It was a standard suit. Это был стандартный костюм. The white piping on the vest gave it a serious, important air. Белый кант на жилетке придавал ему серьезность и значительность. Babbitt's shoes were black, laced up, excellent shoes, honest, standard shoes, remarkably uninteresting shoes. Башмаки на Бэббите были черные, шнурованные, отличные башмаки, честные, стандартные башмаки, удивительно неинтересные башмаки. The only thing in which he allowed himself a little frivolity was his dark cherry knitted tie. Единственное, в чем он позволил себе некоторое легкомыслие, — это темно-вишневый вязаный галстук. Accompanying his choice of tie with a long-winded comment addressed to Mrs. Babbitt (who was acrobatically pinning her blouse to her skirt at the back with a safety pin and had not heard a word), he chose the cherry tie over a motley work of art in which brown stringless harps were intertwined with fuzzy palms, and he fastened his chosen tie with a pin in the form of a snake's head with opal eyes. Сопровождая выбор галстука многословным комментарием, обращенным к миссис Бэббит (которая с акробатической ловкостью прикалывала сзади блузку к юбке английской булавкой и ни слова не слышала), он отдал предпочтение вишневому галстуку перед пестрым произведением искусства, где коричневые арфы без струн переплетались с пушистыми пальмами, и заколол выбранный галстук булавкой в виде змеиной головы с опаловыми глазами.

The extraordinary event was the transfer of all the things from the pockets of the brown suit to the pockets of the gray one. Чрезвычайным событием явилось перекладывание всех вещей из карманов коричневого костюма в карманы серого. Babbitt took his things seriously. К своим вещам Бэббит относился серьезно. He saw them as eternal values, the same as baseball or the Republican Party. Он видел в них вечные ценности, такие же, как бейсбол или республиканская партия. Among these things were an eternal pen and a silver pencil that was always missing a lead; Среди этих вещей были вечная ручка и серебряный карандаш, у которого всегда не хватало грифеля; he carried them in the upper right pocket of his vest. носил он их в правом верхнем кармане жилетки. Without them, he would have felt simply naked. Без них он чувствовал бы себя просто голым. On his watch chain hung a gold penknife, a silver cigar roller, seven keys, two of which were from who knows where, and, in addition, a fine watch. На часовой цепочке висел золотой перочинный ножик, серебряная машинка для сигар, семь ключей, из которых два — неизвестно откуда, и, кроме того, прекрасные часы. At the side of the watch dangled a large yellowish moose tooth - the sign of belonging to the Benevolent and Protective Order of Elks. Сбоку при часах болтался большой желтоватый зуб лося — знак принадлежности к Благодетельному и Покровительственному ордену Лосей. The most important item, however, was a pocket notebook, a brand-new business notebook, in which The addresses of long-forgotten people were written down, and the receipts for postal orders long since received by the addressees; Самым важным предметом, однако, был карманный блокнот, новейший деловой блокнот, где были записаны адреса давно позабытых людей и квитанции почтовых переводов, давным-давно полученных адресатами; there were also dried-up stamps, clippings with poems by T. Cholmondeley Frink and newspaper editorials from which Babbitt drew both his political convictions and a set of learned words; там же лежали пересохшие марки, вырезки со стихами Т Чамондли Фринка и газетными передовицами, из которых Бэббит черпал и свои политические убеждения, и набор ученых слов; in addition, there were notes with a reminder - to do something he never intended to do, and, finally, there was an incomprehensible entry - D S S D M U P D F. кроме того, там были записки с напоминанием — сделать то, чего он никогда делать не собирался, и, наконец, красовалась непонятная запись — Д С С Д М У П Д Ф.

However, Babbitt did not have a cigarette case. Однако портсигара у Бэббита не было. No one thought of giving him a cigarette case, so he got used to doing without one and considered everyone who had a cigarette case to be a weakling. Никто не догадывался презентовать ему портсигар, поэтому он привык обходиться без него и всех, кто имел портсигары, считал неженками.

After all this, he stuck the Pushers' Club badge into his buttonhole. После всего он воткнул в петлицу значок клуба Толкачей. With the laconism inherent in great art, only two words were embossed on the badge: С лаконичностью, присущей великому искусству, на значке было выбито всего два слова: "Push forward!" «Толкай вперед! Thanks to this badge, Babbitt felt like an honest man, an important man. » Благодаря этому значку Бэббит чувствовал себя честным человеком, значительным человеком. The badge connected him with Good People, with decent, pleasant people who had weight in business circles. Значок связывал его с Хорошими Людьми, с людьми порядочными, приятными, имевшими вес в деловых кругах. The badge replaced for him the Victoria Cross, the ribbon of the Legion of Honor, the emblem of the student corporation. Значок заменял ему Крест Виктории, ленточку Почетного легиона, эмблему студенческой корпорации.

The difficulty of dressing was compounded by other concerns. К сложности одевания примешивались и другие заботы.

“I don’t feel well today,” he said. — Мне нынче что-то не по себе, — сказал он. “I must have had too much lunch.” — Должно быть, слишком плотно пообедал. And why are you serving these greasy pancakes with bananas?” И зачем ты подаешь эти жирные оладьи с бананами?

- But you asked for it yourself! — Но ты же сам просил!

— You never know... When a person is over forty, he should watch his digestion. — Мало ли чего… Когда человеку за сорок, он должен следить за пищеварением. How many people neglect their health! Сколько людей пренебрегают своим здоровьем! I tell you: Говорю тебе: after forty, you're a fool if you're not your own doctor—I mean, if you're not your own doctor. после сорока — ты дурак, если сам не врач — я хочу сказать, если ты сам себе не врач. Too little attention is paid to diet. Слишком мало обращают внимания на диету. But in my opinion... well, of course, after work a person needs to eat properly, but it wouldn't hurt you and me to have a lighter second breakfast. А по-моему… ну конечно, после работы человеку надо поесть как следует, но нам с тобой не вредно бы завтракать второй раз полегче.

- What are you saying, Georgie, I always eat the lightest breakfasts at home! — Что ты, Джорджи, я и так всегда ем дома самые легкие завтраки!

— Are you hinting that I eat like a pig at work? — Намекаешь, что я на службе жру как свинья? Yes, you can eat there, of course! Да, там поешь, как же! You wouldn’t sing the same song if you had to eat the crap they serve us at the Sports Club! Ты бы не то запела, если бы тебе пришлось есть пакость, которую нам подают в Спортивном клубе! And this morning I was really feeling bad. А сегодня утром мне было по-настоящему плохо. Some strange pain on the left side — no, it’s not appendicitis, what do you think? Какая-то странная боль с левой стороны — нет, это все-таки не аппендицит, как по-твоему? And last night, when I was driving to Verge Gench, my stomach was a little sore too. А вчера вечером, когда я ехал к Верджу Гэнчу, у меня что-то и желудок побаливал. Right here, in this place — such a sharp, sudden pain... Where did I put that coin? Вот тут, в этом месте — такая, знаешь, острая, внезапная боль… Куда я девал эту монетку?.. Listen, why do you so rarely serve prunes for breakfast? Слушай, почему ты так редко подаешь к завтраку чернослив? Of course, in the evening I eat an apple — as they say, “an apple a day keeps the doctor away” “It’s necessary,” but still, it would be necessary to serve prunes instead of all this concoction. Конечно, вечером я съедаю яблоко — как говорится, «по яблоку на день, и доктор не надобен», — но все-таки обязательно следовало бы подавать чернослив вместо всякой этой стряпни.

- Last time they served prunes, you didn't even touch them. — В прошлый раз, когда подали чернослив, ты к нему и не притронулся.

- Well, then, I didn’t want to! — Что ж, значит, не хотелось! However, it still seems like I ate a few pieces. Впрочем, я все-таки как будто съел несколько штук. In general, I repeat, all this is very important. В общем, повторяю, все это очень существенно. Yesterday I told Verge Gench: Вот вчера я так и говорил Верджу Гэнчу: people don’t know how to take care of their digestion… не умеют люди заботиться о пищеваре…

- Shall we invite Genchey to our place for dinner next week? — Позовем Гэнчей к нам обедать на той неделе?

- Of course, of course! — Непременно, еще бы!

- Then here's what I ask of you, George: put on your new tuxedo for dinner. — Тогда вот что, Джордж, очень прошу тебя — надень к обеду новый смокинг.

- Nonsense! — Чушь! Who will come in a formal suit? Кто это придет в парадном костюме?

— Everyone will come! — Все придут! Remember how you didn’t wear a tuxedo to dinner at the Littlefields, and everyone else came dressed up; Помнишь, как ты не надел смокинг к ужину у Литтлфилдов, а все другие пришли разодетые; remember how awkward you felt. вспомни, как неловко ты себя чувствовал.

— What do you mean — awkward! — Еще чего — неловко! Not at all! Ничуть не бывало! Everyone knows that I can pull off these “tails” no worse than anyone else, so what should I be embarrassed about? Все знают, что я могу напялить эти «хвосты» не хуже других, чего же мне стесняться? And anyway, all this is stupid fiction. И вообще, все это дурацкие выдумки. You women are fine — you hang around at home all day, but if a person works like hell from morning till night, why should he bother his head, going around changing into all sorts of trousers and tailcoats — and for whom, one wonders? Вам, женщинам, хорошо — крутитесь дома целый день, а если человек работает как проклятый с утра до вечера, зачем ему забивать себе голову, ходить переодеваться во всякие брюки-фраки — и для кого, спрашивается? For people whom he saw that same day in the most ordinary dress. Для людей, которых он в тот же день видел в самом обыкновенном платье.

- That's not true, you like to dress well. — Неправда, ты любишь хорошо одеться. The day before yesterday you yourself thanked me for persuading you to wear a tailcoat. Позавчера ты мне сам сказал спасибо за то, что я тебя уговорила надеть фрак. You said that you felt much better. Говорил, что чувствовал себя гораздо лучше. And one more thing, Georgie, please don't call evening wear "tails." И вот еще что, Джорджи, пожалуйста, не называй вечерний костюм «хвосты». You should say "tailcoat" or "tuxedo." Надо говорить «фрак» или «смокинг».

- Nonsense! — Чушь! What difference does it make! Не все ли равно!

- At least, well-bred people don’t talk like that! — Во всяком случае, воспитанные люди так не говорят! Imagine if Lucille McKelvey heard you say “tails”! Представь себе, вдруг Люсиль Мак-Келви услышала бы, как ты говоришь «хвосты»!

— Okay, let's stop this conversation! — Ладно, прекратим этот разговор! Lucille McKelvey is not my boss! Люсиль Мак-Келви мне не указ! Her relatives are not God knows who, although her husband and dad are now millionaires. Родные у нее не бог весть кто, хоть ее муж и папаша теперь миллионеры. Perhaps you want to emphasize that you are from the nobility? Может, ты хочешь подчеркнуть, что ты из благородных? Well, let me remind you that my respected ancestor, Henry T., does not even simply say "tails", but will definitely say "a long-tailed jacket for tailless monkeys", and you can’t put such a jacket on him for any amount of money - unless under chloroform. Так вот, разреши тебе напомнить, что ивой уважаемый предок, Генри Т, даже не говорит просто «хвосты», а обязательно скажет «длиннохвостый пиджак для бесхвостых обезьян», а на него самого такой пиджак ни за какие деньги не напялишь — разве что под хлороформом.

- Ugh, how rude you are. — Фу, какой ты грубый. George, stop it! Джордж, перестань!

— I didn’t mean to be rude to you, but, by God, you’ve become picky—just like Verona. — Я и не собирался тебе грубить, но, ей-богу, ты стала придираться — совсем как Верона. As soon as she graduated from college, her antics became unbearable—she doesn’t know what she wants—but I know! Стоило ей окончить колледж, как житья не стало от ее кривляний — сама не знает, чего ей надо, — но я-то знаю! She wants to marry a millionaire and live in Europe, hobnob with all sorts of preachers there, and at the same time, you see, she wants to sit at home in Zenith and become some idiotic agitator for the Socialists or command charity committees—in short, it’s all bullshit! Хочет выйти замуж за миллионера и жить в Европе, якшаться там со всякими проповедниками, а вместе с тем, видите ли, ей хочется сидеть дома, в Зените, и стать каким-нибудь идиотским агитатором у социалистов или командовать благотворительными комитетами — словом, чушь собачья! And Ted, he’s even worse! А Тед, тот еще хуже! Sometimes he goes to college, sometimes he doesn’t. То он поступает в колледж, то нет. Of the three of them, only Tinka knows what she wants. Из них троих одна Тинка знает, чего ей надо. I just don’t understand how I raised such slackers as Ted and Rona. Просто не понимаю, как это у меня выросли такие бездельники, как Тед и Рона. Of course, maybe I’m not some Rockefeller or James D. Shakespeare, but I know what I want, I work in my office, I achieve... And have you heard the latest news? Конечно, может, я сам не какой-нибудь Рокфеллер или Джеймс Д Шекспир, но я-то знаю, чего хочу, работаю у себя в конторе, добиваюсь… А ты слыхала последнюю новость? As far as I understand, Ted has a new obsession - he decided to become a movie actor... I told him a hundred times: Насколько я понимаю, у Теда новый заскок — решил стать киноактером… Я ему сто раз повторял: if he goes to college, and then to law school and graduates with good grades, I will help him open his own office! если он пойдет в колледж, а потом в юридический институт и хорошо окончит, я ему помогу открыть собственную контору! And Verona? А Верона? She doesn’t know what she wants! Сама не знает, чего ей надо! Well, what are you doing? Ну, что же ты? Let's go have breakfast, it’s been three minutes since the servant rang! Идем завтракать, уже минуты три прошло, как прислуга звонила!

Before following his wife into the dining room, Babbitt paused at the far west window of the bedroom. Прежде чем пройти за женой в столовую, Бэббит остановился у крайнего западного окна спальни. Flowery Hills, the residence of the wealthy, towered over the city, and although the center was three miles away—Zenith already had about four hundred thousand inhabitants—Babbitt had a clear view of the Second National Bank, a thirty-five-story tower of Indiana stone. Цветущие Холмы, резиденция богатых людей, возвышались над городом, и хотя центр находился в трех милях, — в Зените уже насчитывалось около четырехсот тысяч жителей, — Бэббиту был отлично виден Второй Национальный банк — тридцатипятиэтажная башня из индианского камня.

The glittering walls, crowned with a simple dome, rose into the April sky like a sheaf of dazzling light. Сверкающие стены, увенчанные простым куполом, вздымались в апрельское небо, как сноп ослепительного света. The building was the embodiment of integrity, purposefulness. Здание было воплощением цельности, целеустремленности. Like a giant of war, it carried its strength easily. Как великан войн, оно легко несло свою силу. And as Babbitt looked at the tower, the traces of irritation were smoothed out on his face, and in reverent contemplation he raised his limply drooping chin. И пока Бэббит глядел на башню, на лице его сглаживались следы раздражения, и в благоговейном созерцании он поднял безвольно опущенный подбородок. He only murmured: Он только пробормотал: “A pleasure to look at!” «Одно удовольствие смотреть! - but the city inspired him with its rhythm, and he looked at it with love. » — но город вдохновлял его своим ритмом, и смотрел он на него с любовью. The tower of the skyscraper seemed to him the bell tower of a temple, where the religion whose name is Business was professed with a faith passionate and sublime, accessible only to the initiates. Башня небоскреба казалась ему колокольней храма, где ту религию, имя которой — Бизнес, исповедовали с верой страстной и возвышенной, доступной лишь посвященным. And, entering the dining room, he hummed the chorus of an old songs: И, входя в столовую, он мурлыкал припев старой песни: “Ta-ra-ri-ra, ta-ra-ti-ta!” «Та-ра-ри-ра, та-ра-ти-та! – as if it were a hymn, sad and solemn. » — как будто это был гимн, грустный и торжественный.

2

When Babbitt's grumbling and his wife's inarticulate chuckles of sympathy—though long experience had taught her not to sympathize, but even longer experience had taught her always to assent—died away, their bedroom suddenly became impersonal, like all other bedrooms. Когда умолкло ворчание Бэббита и невнятное похмыкивание его жены, которым она выражала сочувствие, — хотя долгий опыт отучил ее сочувствовать, но зато еще более долгий опыт приучил всегда поддакивать, — их спальня сразу стала безличной, похожей на все другие спальни.

This room opened onto a closed porch. Комната эта выходила на закрытую веранду. In the bedroom they both dressed, and on cold nights Babbitt gladly abandoned all hardening on the porch and climbed into his bed in the bedroom, curling up in the warmth and laughing at the January cold. В спальне они оба одевались, а в холодные ночи Бэббит с наслаждением отказывался от всякой закалки на веранде и забирался в свою кровать в спальне, сворачиваясь калачиком в тепле и подсмеиваясь над январскими холодами.

The bedroom was done in pleasant soft colors and furnished according to the standard sketches of one of the best decorators, who “finished” almost all his own houses in Zenith. Спальня была выдержана в приятных мягких тонах и обставлена по стандартным эскизам одного из лучших декораторов, который «отделывал» почти все собственные дома в Зените. Gray walls with white windows and doors, a carpet of a calm bluish tint, all the furniture - imitation mahogany, a wardrobe with a huge polished mirror, Mrs. Babbitt's toilet with all the accessories almost made of pure silver, smooth identical beds, between them - a night table with a standard night lamp, a glass for water and a standard book for reading at night with many color illustrations - what kind of book it was, it is difficult to say, since no one ever opened it. Серые стены с белыми окнами и дверями, ковер спокойного голубоватого оттенка, вся мебель — под красное дерево, шкаф с огромным шлифованным зеркалом, туалет миссис Бэббит со всякими принадлежностями чуть ли не из чистого серебра, гладкие одинаковые кровати, между ними — ночной столик со стандартной ночной лампочкой, стаканом для воды и стандартной книжкой для чтения на ночь с множеством цветных иллюстраций — какая это была книга, сказать трудно, так как никто никогда ее не открывал. The mattresses were springy, but not hard, excellent mattresses of the latest style, and very expensive; Матрацы были упругие, но не жесткие, отличные матрацы новейшего фасона, и притом очень дорогие; the radiators of the central heating were precisely calculated for the cubic capacity of the bedroom. радиаторы центрального отопления были точно рассчитаны по кубатуре спальни. The wide windows opened easily, the latches and cords on them were of the best quality, and the linen curtains kept out the light. Широкие окна легко открывались, запоры и шнуры на них были наилучшего качества, а полотняные шторы не пропускали света. It was a model bedroom, straight out of a catalog called "The Newest Cozy Home for a Family of Average Income." Это была образцовая спальня, прямо из каталога «Новейший уютный дом для семьи со средним достатком». But this bedroom existed without any connection to the Babbitts or to anyone else. Но спальня эта существовала безотносительно к Бэббитам и вообще к кому бы то ни было. And if people lived and loved in it, read exciting novels at night or blissfully lazed around on Sunday mornings, this did not reflect on the room. И если люди в ней жили и любили, читали на ночь увлекательные романы или блаженно бездельничали утром по воскресеньям, то на комнате это никак не отразилось. It had the appearance of a very nice room in a very nice hotel. У нее был вид очень хорошего номера в очень хорошем отеле. It seemed as if a maid would come in at any moment, make it up for people who would stay there only one night, and then leave without even a backward glance, and never think of it again. Казалось, что сейчас войдет горничная, уберет ее для людей, которые останутся тут всего на одну ночь, а потом уйдут, даже не оглянувшись, и никогда о ней не вспомнят.

And every second house in Flowering Hills had exactly the same bedroom. И в каждом втором доме на Цветущих Холмах была точно такая же спальня.

The house in which the Babbitts lived had been built five years earlier. Дом, где жили Бэббиты, был выстроен пять лет назад. It was as comfortable and as polished as the bedroom. Он весь был такой же удобный и такой же вылощенный, как спальня. Everything here was in the best taste—the best inexpensive carpets, the simplest and most solid layout, the latest conveniences. Здесь все было выдержано в лучшем вкусе, — самые лучшие недорогие ковры, самая простая и добротная планировка, самые новейшие удобства. Everywhere electricity took the place of candles and dirty fireplaces. Везде электричество заменяло свечи и грязные камины. In the bedroom there were three plugs for lamps, hidden behind tiny brass doors. В спальне было три штепселя для ламп, скрытые крошечными медными дверцами. In the hall there were special plugs for vacuum cleaners, and in the living room - for a floor lamp and for a fan. В коридоре были специальные штепсели для пылесосов, а в гостиной — для торшера и для вентилятора. In the elegant dining room (with a fine oak sideboard, a glass cabinet, cream walls and a modest picture of a salmon at its last gasp beside a mountain of oysters) there were also special plugs for an electric coffee pot and an electric toaster. В нарядной столовой (с отличным дубовым буфетом, стеклянной горкой, кремовыми стенами и скромной картиной, изображающей лосося при последнем издыхании рядом с горой устриц) тоже были специальные штепсели для электрического кофейника и электротостера.

In fact, the Babbitt house had only one drawback: В сущности, у дома Бэббитов был только один недостаток: it lacked the comforts of home. в нем не было домашнего уюта.

In the mornings, Babbitt usually came out to breakfast with a cheerful face and a merry joke. По утрам Бэббит обычно выходил к завтраку оживленный, с веселой шуткой. But today, for some unknown reason, everything was going awry. Но сегодня, неизвестно отчего, все шло вкривь и вкось. Striding majestically down the corridor, he looked into Verona's room and was indignant: Величественно прошагав по коридору, он заглянул в комнату Вероны и возмутился: What's the point of creating a first-class home for your family when they don't value anything, don't want to do business, and behave like human beings! какой смысл создавать для своей семьи первоклассный дом, когда они ничего не ценят, не желают заниматься делом, вести себя по-человечески!

The whole family was already assembled. Все семейство уже собралось. Verona was a plump, dark-haired girl of twenty-two, fresh from Brynmaur College and forever preoccupied with problems of duty, religion, sex, and the fact that her gray tracksuit fit her so ill; Верона — толстенькая темноволосая девушка двадцати двух лет, только что окончившая Бринморский колледж и вечно занятая проблемами долга, религии, пола и заботой о том, что на ней так плохо сидит ее серый спортивный костюм; Ted was Theodore Roosevelt Babbitt, a handsome seventeen-year-old boy, and Tinka was Catherine, still a child at ten, with bright red hair and a transparent skin that showed at once that she ate too much candy and ice cream. Тед — Теодор Рузвельт Бэббит, красивый семнадцатилетний мальчик, и Тинка — Кэтрин — совсем еще ребенок в свои десять лет, ярко-рыжая, с прозрачной кожей, по которой сразу было видно, что девочка ест слишком много конфет и мороженого. Babbitt entered the dining room noisily, but showed no sign of irritation. Бэббит вошел в столовую шумно, но ничем не выказал раздражения. He had no intention of being a tyrant in his family and grumbled at them without any malice, although he did so quite often. Он никак не хотел быть тираном в своей семье и ворчал на них без всякой злобы, хотя и весьма часто. To Tinka he called, as always: Тинке он, как всегда, крикнул: “Hello, slapdash!” «Здравствуй, тяпа-ляпа! That was the only an endearing word in his vocabulary (not counting the terms "darling" and "darling" which were used for his wife), and every morning he greeted Tinka with this exclamation. » Это было единственное ласковое словечко в его словаре (не считая обращений «дорогая» и «душенька», которые относились к жене), и каждое утро он приветствовал Тинку этим восклицанием.

He swallowed the first cup of coffee in one gulp, hoping that his soul and stomach would immediately calm down. Первую чашку кофе он проглотил залпом, надеясь, что душа и желудок сразу успокоятся. His stomach really did stop feeling alien, but then Verona began some purely “soul-saving” and tedious conversation, and immediately all those doubts about life in general, and family, and work, which had been gnawing at him since the morning, when sleep had gone and the slender young sorceress had flown away, returned to Babbitt. Желудок и вправду перестал казаться чужим, но тут Верона начала какой-то сугубо «душеспасительный» и нудный разговор, и сразу к Бэббиту вернулись все те сомнения, касавшиеся жизни вообще, и семьи, и работы, которые грызли его с утра, когда отошел сон и улетела тоненькая юная волшебница.

For six months now, Verona has been working as a receptionist in the office of the Grunsberg tannery company, hoping to become the secretary of Mr. Grunsberg himself, and Babbitt always said: Вот уже полгода, как Верона служит регистраторшей в конторе кожевенной компании Грюнсберга, в надежде стать секретаршей самого мистера Грюнсберга, и Бэббит всегда твердил: “Before you get married and settled down, let there be at least some use for your higher education, which cost so much money.” «Пока ты не вышла замуж и не устроилась, пусть будет хоть какой-нибудь прок от твоего высшего образования, которое стоило таких денег».

And suddenly Verona declares: И вдруг Верона заявляет:

"You know, Dad, I was talking to a friend of mine from college, she works for the United Charities - oh, Daddy, you should see the wonderful kids they bring to the milk kitchen! — Знаешь, отец, я говорила со своей подружкой по колледжу, она работает в Объединении благотворительных обществ — ах, папочка, ты бы посмотрел, каких чудных ребятишек приносят на молочную кухню! - so I think I should do something worthwhile like that too! — так вот я считаю, что мне тоже надо заняться чем-нибудь таким, стоящим!

— What do you mean, “worthwhile”? — То есть как это «стоящим»? If you become Grunsberg’s secretary—and you would probably achieve this if you did more shorthand and didn’t run around every evening to all sorts of concerts and meetings—you will see that thirty-five to forty coins a week is a very “worthwhile” thing! Если ты станешь секретаршей Грюнсберга, — а ты бы наверно добилась этого, если б побольше занималась стенографией и не бегала каждый вечер по всяким концертам и собраниям, — ты увидишь, что тридцать пять — сорок монет в неделю — очень «стоящее» дело!

— I know, but — mmm — you see, I really want to — well... be useful, for example, work somewhere in a working-class area, in an apartment building. — Знаю, но — ммм — видишь ли, мне так хочется — ну… приносить пользу, например, работать где-нибудь в рабочем районе, в многоквартирном доме. Now, if I were allowed to create a special service department at some large department store with a free rest room, furnish it comfortably — colorful chintz, wicker chairs, and everything that comes with it... And I could also... Вот если бы мне разрешили создать при каком-нибудь большом универмаге специальный отдел обслуживания с бесплатной комнатой отдыха, уютно ее обставить — пестрый ситец, плетеные кресла, ну и все, что полагается… И еще я могла бы…

— Wait, wait! — Постой, постой! First of all, understand that all these charitable inventions and all these enlightenment-entertainment, workers' quarters and other nonsense are just a loophole for socialism, and nothing more! Первым делом пойми, что всякие эти благотворительные выдумки и все эти просвещенья-развлеченья, рабочие кварталы и прочая мура — просто лазейка для социализма, и больше ни черта! And the sooner a person understands that no one will coddle him and no one will feed him for free either, and no one will give him any free lectures or all sorts of things for children either, unless he himself earns it - the sooner, I say, he understands this, the sooner he will find a job and will give products, yes, products, you understand, do work! А чем скорее человек поймет, что никто с ним нянчиться не будет и даром кормить его тоже не станут и никаких бесплатных лекций и всяких там штучек для детей ему тоже никто не даст, если он сам не заработает, — чем скорее, говорю, он это поймет, тем скорее найдет себе работу и будет давать продукцию, да, продукцию, понимаешь, дело делать! This is what the country needs, and not these inventions, from which the working man turns into a rag, and his guys begin to imagine God knows what and want to become above their class. Вот что нужно стране, а не эти выдумки, от которых рабочий человек становится тряпкой, а его ребята начинают воображать бог знает что и хотят стать выше своего класса. And you - it would be better if you got down to business instead of wasting time on nonsense! А ты — лучше бы ты делом занялась, вместо того чтобы тратить время на глупости! When I was young, I knew exactly what I wanted, and I tried my best, no matter what, that's why I became what I am, and... oh, Myra! Когда я был молодым, я точно знал, чего хочу, и добивался изо всех сил, несмотря ни на что, вот почему я и стал тем, что я есть, и… ох, Майра! Why do you let the servants cut the bread into such small pieces for croutons? Зачем ты позволяешь прислуге резать хлеб на гренки такими мелкими кусками? You can't even handle it! В руки не возьмешь! And she serves it cold! Да еще подает холодные!

Ted Babbitt, a student at the famous East Side school, kept trying to interrupt the conversation with a quiet cough that sounded like a hiccup. Тед Бэббит, ученик знаменитой ист-сайдской школы, все время пытался прервать разговор негромким покашливанием, похожим на икоту. Finally, he couldn't take it anymore: Наконец он не выдержал:

- Listen, Rona, you're going... — Слушай, Рона, ты поедешь…

Verona jumped up: Верона так и подскочила:

- Ted! — Тед! How many times have you been asked not to interrupt when my father and I are having a serious conversation! Сколько раз тебя просили не прерывать, когда у нас с отцом серьезный разговор!

- Oh, nonsense! — Э, чушь! - Ted said condescendingly. — свысока бросил Тед. - Ever since you were mistakenly given that stinking diploma, you've become such a thorn - ready to babble nonsense from morning till night about this and that, and so on, and so forth. — С тех пор как тебе по ошибке дали этот вонючий диплом, ты такая стала заноза — с утра до вечера готова лопотать глупости про то и про се, и так далее, и тому подобное. You're going today... in short, I'm renting a car tonight! Ты поедешь сегодня… словом, вечером я беру машину!

Babbitt was indignant: Бэббит возмутился: “I’ll take it!” «Беру»! “Tell me!” Скажите! “Maybe I need it myself!” Может, она мне самому нужна! Verona flared up: » Верона вспыхнула: “I’ll take it!” «Беру! “Look at you, what a smart guy you’ve turned up! » — ишь какой умник выискался! I’ll take the car myself, that’s all!” Я сама возьму машину — и все! Tinka squealed: » Тинка пропищала: “Daddy, you promised to take us to Rosedale!” «Папочка, ты же обещал повезти нас в Роздейл! “- but then Mrs. Babbitt intervened: » — но тут вмешалась миссис Бэббит: “Be careful, Tinka, your sleeve is covered in oil!” «Осторожней, Тинка, рукав в масле! Everyone looked angrily at Ted, Verona shouted: » Все сердито смотрели на Теда, Верона крикнула: “You’re just a pig, Ted, the car is not yours!” «Ты просто свинья, Тед, машина не твоя! “ »

- Oh, you're not a pig, oh no! — Ах, а ты не свинья, о нет! - Ted's arrogant tone could infuriate anyone. — Тед своим высокомерным тоном мог привести в бешенство кого угодно. - You just want to take the car right after dinner, and then it will sit all evening at some doll's house of yours while you chat about literature and what kind of learned pshutes you will marry - if only someone will take you! — Ты просто хочешь захватить машину сразу после обеда, а потом она весь вечер будет стоять у дома какой-нибудь твоей куклы, пока вы с ней треплетесь про литературу и про то, за каких ученых пшютов вы выйдете замуж, — если только вас кто-нибудь возьмет!

- No, Dad, don't let him take the car! — Нет, папа, не позволяй ему брать машину! You and your Joneses are driving like crazy! Ты с твоими Джонсами гоняешь как сумасшедший! How dare you turn into the square at that speed - forty miles an hour! Как ты смел поворачивать на площади при такой скорости — сорок миль в час!

- What makes you think that? — С чего ты взяла? You yourself are so afraid of the car that you even drive uphill clutching the handbrake! Сама так боишься машины, что даже в гору едешь, вцепившись в ручной тормоз!

- It's not true! — Неправда! You yourself are always bragging that you know the car inside and out, and Eunice Littlefield says that you said that the battery powers the generator! Ты сам вечно хвастаешь, что знаешь машину вдоль и поперек, а Юнис Литтлфилд говорит, что ты сказал, будто батарея питает генератор!

- Well, my dear, you should keep quiet! — Ну, милая моя, ты бы молчала! You can’t tell the difference between a generator and a differential! Генератор от дифференциала отличить не можешь!

It was not for nothing that Ted despised his sister so much. Тед не зря так презирал сестру. He was a born mechanic, always tinkering with machines, inventing something, “and a drawing was childish babble to him.” Он был прирожденным механиком, вечно ковырялся в машинах, что-то изобретал, «и лепетом детским ему был чертеж».

“Stop it!” — Перестаньте! Babbitt stopped them mechanically, enjoying his first morning cigar and reveling in the captivating headlines of the Advocate-Times. — машинально остановил их Бэббит, с наслаждением затягиваясь первой утренней сигарой и упиваясь увлекательными заголовками «Адвокат-таймса».

Ted tried to persuade his sister: Тед пытался уговорить сестру:

- Look, Ron, I swear to God, I don't need this old galosh, but I promised the girls from our class that I would take them to the school choir rehearsal, I swear to you, I don't feel like it myself, but once a gentleman gives his word, he must keep it! — Слушай, Рон, ей-богу, мне не нужна эта старая калоша, но я обещал девчонкам из нашего класса отвезти их на репетицию школьного хора, клянусь тебе, мне самому неохота, но раз джентльмен дал слово, он обязан его сдержать!

- Well, you know! — Ну, знаешь! Well, what a gentleman! Тоже, нашелся джентльмен! He hasn’t even gotten out of school yet! Еще из школы не вылез!

- Tell me please! — Скажи пожалуйста! She graduated from some chicken coop - and she imagines! Окончила какой-то курятник — и воображает! Let me tell you that in the entire state there is not a single private school where such cool kids study as we have in Gamma Digamma. Разреши тебе сказать, что во всем штате нет ни одной частной школы, где учились бы такие классные ребята, как у нас в Гамма Дигамма. Two boys have millionaire fathers! У двоих мальчиков отцы — миллионеры! By God, it's time for me to have my own car, like the other kids! Ей-богу, мне пора иметь свою машину, как у других ребят!

Babbitt even jumped up in place: Бэббит даже подскочил на месте:

— Your own car? — Свою машину? Maybe you want a yacht and a mansion with a garden? Может быть, тебе подавай и яхту, и особняк с садом? What impudence! Какое нахальство! A boy who failed Latin, unlike other boys, and he dares to demand a car! Мальчишка, по латыни провалился, не то что другие мальчики, — и смеет требовать машину! Maybe you also need a driver and a plane? Может, тебе нужен еще и шофер и самолет? Of course! Еще бы! He, poor thing, works so hard, it’s so hard for him to run to the movies with Eunice Littlefield! Он, бедняга, так работает, ему так трудно бегать в кино с Юнис Литтлфилд! Now, I’ll show you the car… Вот я тебе покажу машину…

But Ted, using all his diplomacy, forced Verona to admit that she was simply going to the arena to see the cat and dog show. Но Тед, пустив в ход всю свою дипломатию, заставил Верону сознаться, что она просто собирается в манеж смотреть выставку кошек и собак. Ted suggested that she stop opposite the show, near the pastry shop, where he would pick up the car. Тед предложил ей остановиться напротив выставки, у кондитерской, где он и заберет машину. They spent a long time agreeing on where to leave the keys and who would fill up the gas tank, and their selfless devotion to the Great God Automobile reached such a level that they even praised the patch on the spare tire, even the lost handle from the starter. Они долго договаривались, где оставить ключи и кто зальет бензин, и до того доходила их беззаветная преданность Великому Богу Автомобилю, что они воспевали даже заплатку на запасной камере, даже потерянную ручку от завода.

But after such a truce, Ted declared that all her girlfriends were “grimacers, fools, asking the most questions the world had ever seen, liars and generally trivial.” Но после такого перемирия Тед заявил, что все ее подружки «кривляки, дуры, задавалы, каких свет не видал, вруньи и вообще троило». To this, Verona noted that his comrades were “nasty impudent fellows, and the girls were disgusting, shrill idiots.” На это Верона заметила, что его товарищи «противные нахалы, а девчонки — омерзительные визгливые идиотки».

— It’s disgusting to look at you, you’re a pig, the fact that you smoke and everything… Look at how you’re dressed, it’s simply ridiculous and disgusting – honestly, it’s disgusting to the point of impossibility! — А на тебя глядеть тошно, свинство, что ты куришь и вообще… Смотри, как ты одет, просто смешно и противно — честное слово, противно до невозможности!

Ted swayed over to the long mirror in the sideboard, admired his beauty, and broke into a satisfied smile. Тед враскачку подошел к длинному зеркалу буфета, полюбовался своей красотой и расплылся в довольной улыбке. The suit he was wearing was the latest fashion: Костюм на нем был самым последним криком моды: a motley check, tight trousers that did not reach his bright yellow, polished to a shine shoes, a short jacket with a narrow waist, like a dancer's, and a belt at the back that did not belt anything. в пеструю клетку, брючки в обтяжку, не доходившие до ярко-желтых, начищенных до блеска башмаков, кургузый пиджачок с узкой, как у танцора, талией и пояском сзади, который ничего не подпоясывал. Instead of a tie, a wide scarf of black silk was wound around his neck. Вместо галстука на шею было намотано широченное кашне из черного шелка. Flaxen hair, pomaded to a mirror shine, was slicked back, without a parting. Льняные волосы, напомаженные до зеркального блеска, были гладко зачесаны назад, без пробора. When leaving for school, Ted put on a cap with a long visor that resembled a shovel. Уходя в школу, Тед надевал кепку с длинным козырьком, напоминавшим лопату. But his pride was his vest - how much he begged for it, begged for how much he had saved up for it! Но его гордостью была жилетка — сколько он ее вымаливал, выпрашивал, сколько копил на нее! The vest was the most fashionable - brown, with pale scarlet speckles, with incredibly long ends. Жилетка была наимоднейшая — коричневая, в бледно-алую крапинку, с невероятно длинными концами. At the very edge of the neckline were pinned the badges of the school, class and corporation. На самом краешке выреза были приколоты значки школы, класса и корпорации.

However, none of this mattered. Впрочем, все это никакого значения не имело. He was a well-built, agile boy, full of health. Мальчик он был складный, ловкий, пышущий здоровьем. Although he considered himself to have a “cynic’s look,” his eyes were clear and lively. Хоть он и считал, что у него «взгляд циника», — глаза у него были чистые и живые. True, he was not distinguished by any particular spiritual sensitivity. Правда, особой душевной чуткостью он не отличался. And now he waved his hand to poor little Verona and said: Вот и сейчас он сделал ручкой бедной коротышке Вероне и протянул:

- Yes, we are, of course, a bit funny and disgusting to you, and our new tie is just a rag! — Да, мы для вас, конечно, смешноватые и противноватые, и наш новый галстук — просто тряпка!

“Exactly!” — Вот именно! Babbitt shouted at him. — прикрикнул на него Бэббит. “And by the way, since you’re admiring yourself so much, let me remind you that your masculine beauty will only benefit if you wipe your mouth – your lips are all covered in scrambled eggs!” — А кстати, раз ты так собой любуешься, разреши тебе напомнить, что твоя мужественная красота только выиграет, если ты вытрешь рот — у тебя все губы в яичнице!

Verona giggled, feeling for a moment like a winner in the cruelest of cruel wars - the family war. Верона захихикала, чувствуя себя на миг победительницей в самой жестокой из жестоких войн — в семейной войне. Ted looked at her with a hopeless gaze and suddenly yelled at Tinka: Тед посмотрел на нее безнадежным взором и вдруг заорал на Тинку:

- Put the sugar bowl down right now! — Поставь сейчас же сахарницу! You'll spill all the sugar on your plate! Ты весь сахар высыплешь себе в тарелку!

When Verona and Ted left and Tinka went upstairs, Babbitt growled at his wife: Когда Верона с Тедом ушли, а Тинка поднялась наверх, Бэббит заворчал на жену:

— Yes, I tell you, my dear children! — Да, скажу я тебе, милые детки! I’m not saying that I’m a meek lamb myself, maybe I get fidgety at breakfast too, but I can’t stand the way they chatter, chatter incessantly – I can’t stand it! Не говорю, что я сам — кроткий ягненок, может быть, я тоже за завтраком ершусь, но я не могу выносить, как они трещат, трещат без умолку — сил нет! Honestly, I want to go somewhere where it’s quiet and peaceful. Честное слово, хочется забраться куда-нибудь, где тихо, спокойно. Do you think it’s easy when a person spends his whole life trying to give his children an education, to settle them down, and they squabble all day long like a pack of hyenas, there’s no way… Oh, what a curious thing! Ты думаешь, легко, когда человек всю жизнь только и старается дать детям образование, устроить их, а они целыми днями грызутся, как стая гиен, нет того, чтобы… Ого, любопытная штука! Listen, they write in the newspaper… what are they yelling about there? Слушай, в газете пишут… да чего они там орут? Have you seen the newspaper? Ты видела газету?

- No, dear! — Нет, милый! - In twenty-three years of married life, Mrs. Babbitt looked at the newspaper before her husband only six or seven times. — За двадцать три года замужней жизни миссис Бэббит просматривала газету раньше своего мужа всего каких-нибудь шесть-семь раз.

— Interesting news. — Интересные новости. A terrible storm in the South. Страшная буря на Юге. Yes, bad, bad luck for the poor fellows! Да, плохо, не повезло беднягам! Oh, listen, this is great! Ого, слушай, вот это здорово! Just get started, and then they’ll be finished off quickly: Только начать, а там их живо прикончат: “The New York State Legislature has passed several resolutions according to which socialists will be outlawed.” «Законодательное собрание штата Нью-Йорк провело несколько постановлений, согласно которым социалисты будут поставлены вне закона». In New York, elevator operators went on strike, and students got up to work in their place. В Нью-Йорке забастовали лифтеры, и студенты встали вместо них на работу. Well done! Молодцы! And at a meeting in Birmingham they demanded that this Irishman, this damn agitator, de Valera, be sent out. А на митинге в Бирмингеме требовали, чтобы этот ирландец, этот чертов агитатор, де Валера, был выслан вон. And rightly so, damn it! И правильно, черт возьми! All these agitators are bribed with German gold! Все эти агитаторы подкуплены немецким золотом! And it is not our business to interfere in the affairs of Ireland, or in other people’s affairs in general. И не наше дело вмешиваться в дела Ирландии, да и вообще в чужие дела. We must stay out of it — and that's it! Надо держаться в стороне — и все! Yeah, there are some very credible rumors coming out of Russia that Lenin has died. Ага, из России идут вполне достоверные слухи, будто бы Ленин скончался. Well, we'll see. Что ж, посмотрим. I don't understand at all why we don't intervene and throw out these Bolsheviks! Я вообще не понимаю, почему мы не вмешаемся и не вытурим этих большевиков!

"That's right," said Mrs. Babbitt. — Верно, — сказала миссис Бэббит.

— And they go on to write: recently, one mayor began performing his duties in overalls. — И дальше пишут — недавно один мэр приступил к исполнению обязанностей в рабочем комбинезоне. And what’s more, he’s a preacher! Да притом он еще проповедник! What do you say to that? Что ты на это скажешь?

- Mmm-yes! — М-мм-да!

Babbitt himself did not know what to make of this: Бэббит и сам не знал, как к этому отнестись: The fact that he was a Republican, a Presbyterian, a regular at Elks meetings, and a real estate broker did not give any indication of how to feel about a preacher who had been elected mayor of the city. то, что он был членом республиканской партии, пресвитерианцем, завсегдатаем собраний ордена Лосей и маклером по продаже недвижимости, еще не давало никаких указаний, как относиться к проповеднику, выбранному в мэры города. So he just snorted and went on reading the newspaper aloud. Поэтому он только фыркнул и продолжал читать газету вслух. His wife looked at him sympathetically, but did not listen. Жена смотрела на него сочувственно, но ничего не слушала. Later she would read the headlines, the society columns, and the department store advertisements herself. Потом она сама прочитает заголовки, светскую хронику и рекламы универмагов.

- No, just listen! — Нет, ты только послушай! Charlie McKelvey is back in the role of a socialite! Чарли Мак-Келви — опять в роли светского льва! Listen to what this gossipy reporter writes about last night: Слушай, что эта сплетница-репортерша пишет про вчерашний вечер:

“Never have the members of the Society—with the very, very capital M! «Никогда члены Общества — с самой, самой большой буквы!—felt more flattered than by receiving an invitation to an evening at the elegant and hospitable residence of Mr. and Mrs. Charles L. McKelvey, to a ball held last night. — не чувствовали себя более польщенными, чем получив приглашение на вечер в изысканную и гостеприимную резиденцию мистера и миссис Чарльз Л Мак-Келви, на бал, состоявшийся вчера вечером. The McKelveys live in one of the most picturesque estates spread out among the extensive lawns and gardens that adorn Royal Ridge, and this house is famous not only for its beauty, but also for its hospitable, cheerful comfort, despite the powerful stone walls and spacious chambers with lush, elegant furnishings. Супруги Мак-Келви живут в одном из живописнейших поместий, раскинувшихся среди обширных лужаек и садов, украшающих Ройял-ридж, и этот дом славится не только своей красотой, но и радушным, веселым уютом, несмотря на мощные каменные стены и просторные покои с пышной изысканной обстановкой. Yesterday, a ball was given in this beautiful house in honor of Mrs. McKelvey’s distinguished guest, Miss J. Snitz of Washington. Вчера в этом прекрасном доме был дан бал в честь знатной гостьи миссис Мак-Келви — мисс Дж Снитс из Вашингтона. The huge hall is so spacious that it was easily converted into a magnificent ballroom, and dancing couples of brilliant "The fairy tales were reflected in the mirror of the sparkling parquet. Огромный холл столь вместителен, что его без труда превратили в великолепный бальный зал, и танцующие пары блистательной феерией отражались в зеркале сверкающего паркета. But even the charm of dancing faded before the temptation of intimate tête-à-têtes, and the soul was drawn to the secluded silence of the huge library, to the medieval fireplace or to the comfort of the living room with its deep, soft armchairs and shaded floor lamps, as if created for sly hints and tender whispers a-deux (for two). Но даже прелесть танцев меркла перед соблазном интимных тет-а-тетов, и душа влеклась в укромную тишину громадной библиотеки, к средневековому камину или в уют гостиной с ее глубокими, мягкими креслами и затененными торшерами, словно созданными для лукавых намеков и нежных перешептываний a-deux (вдвоём). Some were drawn to the billiard room where, taking a cue in skillful hands, one could demonstrate their skill in another game, unlike the games of Cupid and Terpsichore." Некоторых тянуло в бильярдную где, взяв кий в умелые руки, можно было проявить свое мастерство и в другой игре, несхожей с играми Амура и Терпсихоры».

Then everything went on in the same spirit, in the most inspired and refined style that Miss Elnora Pearl Bates, the society reporter for the Advocate-Times, could only master. Дальше все шло в том же духе, в самом вдохновенно-изысканном стиле, каким только владела мисс Эльнора Пэрл Бэйтс — репортер светской хроники «Адвокат-таймса». But Babbitt could not stand it. Но Бэббит не выдержал. He read and snorted. Он читал и фыркал. He crumpled the newspaper. Он смял газету. He was indignant. Он возмутился.

— That's too much! — Это уж слишком! Of course, I don't deny that Charlie McKelvey knows how to live. Конечно, я не отрицаю, что Чарли Мак-Келви умеет жить. I know him, we went to school together, he was as penniless as the rest of us, and then he made a million in cash on contracts, although he cheated and bribed city officials no more than he should have. Я его знаю, вместе учились, он был таким же голодранцем, как мы все, а потом заработал миллион чистоганом на подрядах, хотя жульничал и давал взятки городским чинам не больше, чем следовало. And he has a good house - although there are no "powerful stone walls" there, and it is not worth the ninety thousand that Charlie paid for it. И дом у него хороший — хотя никаких «мощных каменных стен» там нет, и он не стоит тех девяноста тысяч, которые Чарли за него выложил. But I'm tired of this chatter as if Charlie McKelvey and his whole drunken company are almost... almost Vanderbilts, by God! Но мне надоела эта болтовня, будто Чарли Мак-Келви и вся его пьяная компания чуть ли не… чуть ли не Вандербильды, ей-богу!

“I’d still like to visit their house,” Mrs. Babbitt remarked timidly. — Все-таки хотелось бы побывать у них в доме, — робко заметила миссис Бэббит. “It must be beautiful.” — Наверно, красиво. I’ve never been there. Я никогда там не была.

— Well, I've been there often, or rather, two or three times. — А я часто бывал, верней, раза два-три. I went to see Charlie on business. Заходил к Чарли по делу. There's nothing special there. Ничего особенного там нет. And I would never go there to dine in the company of all sorts of... all sorts of high-society blockheads. И я ни за что не пошел бы к ним обедать в компании со всякими… со всякими великосветскими олухами. I bet I earn more than those... those jumpers who only know how to put on tailcoats, and don't have a decent pair of underwear themselves. Держу пари, что я больше зарабатываю, чем эти… эти прыгуны, которые только и знают, что напяливать фраки, а у самих приличной пары белья за душой нет. Wow! Ого! Listen! Послушай! What do you say to that? Что ты на это скажешь?

But Mrs. Babbitt listened to the real estate advertisement in the Advocate-Times with complete indifference. Но миссис Бэббит вполне равнодушно прослушала объявление из «Адвокат-таймса» о продаже недвижимости

496 Ashtabula Street. Аштабула-стрит, 496. J. C. Dawson to Thomas Mullaly, April 17, 17th St., 7th St., 112th St., 2nd St., 4,000 cash. Дж К Доусон — Томасу Маллэли, 17 апреля, площ 17, 7 на 112, 2 оцен 4000 нал.

True, that morning Babbitt was too nervous to entertain his wife with excerpts from advertisements about bank loans, defaulted mortgages, and the conclusion of contracts. Правда, в это утро Бэббит слишком нервничал и не стал занимать супругу выдержками из объявлений о банковских ссудах, просрочке закладных и заключении контрактов. He rose from the table. Он встал из-за стола. And when he looked at his wife, his eyebrows seemed to be even more tousled than usual. И когда он посмотрел на жену, его брови как будто взлохматились еще больше обычного.

“Yes,” he said suddenly, “maybe it really is stupid not to keep in touch with people like McKelvey. — Да, — сказал он вдруг, — может, и вправду глупо не поддерживать отношений с такими людьми, как Мак-Келви. Shouldn’t we invite them to dinner sometime? Не пригласить ли нам их как-нибудь пообедать? No, to hell with it, there’s no point in groveling before them! Нет, к черту, не стоит перед ними пресмыкаться! Our company is a hundred times more fun than all these plutocrats! Наша компания во сто раз веселей всех этих плутократов! Take yourself, for example—a real, living person, and not a neurotic clown like Lucille McKelvey—all learned talk, and dressed up like a circus horse! Возьми хоть себя — настоящий живой человек, а не кривляка-неврастеничка вроде Люсиль Мак-Келви — одни ученые разговоры, и разряжена, как цирковая лошадь! You’re my darling! Ты у меня душенька!

And to cover up the unexpected display of feelings, he added: И чтобы замять неожиданное проявление чувств, он добавил:

- For God's sake, don't let Tinka overeat nut halva! — Ради бога, не позволяй Тинке объедаться ореховой халвой! It's poison for her! Это для нее — яд! Don't let her ruin her stomach, for Christ's sake! Не давай ты ей портить желудок, ради Христа! How many times have I said it - people don't understand how important it is to have good digestion and regular bowel movements. Сколько раз я говорил — люди не понимают, как важно иметь хорошее пищеварение и регулярный стул. Well, I'll be back, as always. Ну, я вернусь, как всегда.

He kissed her, or rather, he didn’t kiss her, but pressed his motionless lips to her cold cheek. Он поцеловал ее, вернее, не поцеловал, а приложился неподвижными губами к ее холодной щеке. And, leaving for the garage, he muttered: И, уходя в гараж, пробормотал:

- What a family, God forgive me! — Ну и семейка, прости господи! Now Myra will wear me out for not hanging out with these millionaires! Теперь Майра из меня душу вымотает за то, что мы не якшаемся с этими миллионеришками! Oh, if only I could get away from it all! Эх, удрать бы от всего на свете! There are also plenty of worries and troubles in the office. В-конторе тоже забот и хлопот не оберешься. You can’t help but go crazy - they drive you crazy... Oh, I’m so tired... Поневоле взбесишься — доводят… Ох и устал же я…

3

For George F. Babbitt, like most successful citizens of Zenith, owning a car was poetry and drama, passion and heroism. Для Джорджа Ф Бэббита, как и для большинства преуспевающих граждан города Зенита, собственный автомобиль был поэзией и драмой, страстью и героизмом. The office was a pirate ship for him, a ride in an automobile a dangerous foray ashore. Контора была для него пиратским кораблем, поездка в автомобиле — опасной вылазкой на берег.

The most decisive of all decisive moments of the day was the moment when the car started. Самым решительным из всех решительнейших моментов дня был момент, когда заводилась машина. On a cold morning it started poorly: В холодное утро она заводилась плохо: the starter hummed pitifully and slowly, from time to time it was necessary to suck in gasoline, and this was so exciting that during breakfast Babbitt talked about every drop of gasoline spent and calculated out loud how much each drop cost him. жалобно и долго гудел стартер, время от времени приходилось подсасывать бензин, и это было настолько увлекательно, что во время завтрака Бэббит рассказывал о каждой капле истраченного бензина и вслух подсчитывал, во что эта капля ему обошлась.

That morning he had been vaguely expecting that everything would go wrong, and was somewhat disconcerted when the ignition started easily and immediately, and the car did not even touch the door frame, scratched and scraped by the fenders that had caught on so many times when Babbitt was backing the car out of the garage. В это утро он смутно ждал, что все пойдет не так, и был несколько обескуражен, когда зажигание легко и сразу включилось и машина даже не задела дверную раму, исцарапанную и ободранную крыльями, которые столько раз цеплялись, когда Бэббит выводил машину из гаража. He was even at a loss. Он даже растерялся. That is why he called out to Sam Doppelbrau "Good morning!" Оттого он и крикнул Сэму Доппелбрау «доброе утро! much more cordially than he intended. » гораздо приветливей, чем хотел.

Babbitt's green and white Dutch Colonial house, along with two others, occupied a full block on Chatham Road. Зеленый с белым дом Бэббита, построенный в голландском колониальном стиле, вместе с двумя другими занимал целый квартал на Чэтем-роуд. To its left lived Mr. Samuel Doppelbrau, the new assistant manager of a prosperous plumbing fixture firm. Слева от него проживал мистер Сэмюэл Доппелбрау — новый помощник директора процветающей фирмы санитарного оборудования. His house was comfortable and unpretentious—large, built of logs, with a low mezzanine and a wide veranda, painted a brilliant yellow, like an egg yolk. Дом у него был удобный, без всяких претензий — большой, бревенчатый, с низким мезонином и широкой верандой блестящего ярко-желтого, как яичный желток, цвета. Babbitt disapprovingly called Mr. and Mrs. Doppelbrau "bohemians." Бэббит неодобрительно называл мистера и миссис Доппелбрау «богемой». Music and ribald laughter could be heard from this house well into the night, and rumors of bootleg whiskey and joyrides circulated among the neighbors. Из этого дома далеко за полночь слышались музыка и непристойный смех, среди соседей ходили слухи о контрабандном виски и веселых катаньях на машинах. Babbitt liked to have long conversations about this family in the evenings, declaring categorically: Об этой семье Бэббит любил вести долгие разговоры по вечерам, безапелляционно заявляя:

“I’m not a saint and I don’t mind if a person drinks a glass or two occasionally, but when people allow themselves God knows what and think that they can get away with it, I can’t stand that!” — Я не святоша и не возражаю, если человек изредка выпьет стаканчик-другой, но когда люди позволяют себе бог знает что и думают, что им все сойдет с рук, — этого я не терплю!

On the other side of the Babbitts lived Howard Littlefield, Ph.D. По другую сторону от Бэббитов жил Говард Литтлфилд — доктор философии. His house was the latest in architecture—a dark red brick ground floor with a glass portico, a light marble-chip stucco upper floor, and a red-tiled roof. Его дом был последним словом архитектуры — нижний этаж из темно-красного матового кирпича с застекленным портиком, верх светло оштукатурен под мраморную крошку, крыша из красной черепицы. Littlefield was the Great Scholar of the area, an authority on everything but automobiles, children, and cooking. Литтлфилд был Великим Ученым этих мест, авторитетом по части чего угодно, кроме автомобилей, детей и кухни. He had a B.A. from Blodgett College and a Ph.D. from the economics department of Yale University. Он получил звание бакалавра искусств при Блоджетском колледже и доктора философии — при экономическом факультете Йельского университета. He served as managing director and publicity director of the Zenith Transit Corporation. Он служил директором-распорядителем и заведующим отделом рекламы зенитского акционерного общества городского транспорта. He could, with ten hours' notice, stand before a city council meeting or the state senate and prove with absolute certainty, with figures in hand and examples from the history of Poland and New Zealand, that the transit corporation adored its shareholders and coddled its workers, that all the shares of the company were owned only by widows and orphans, and that all his undertakings benefited the landlords by raising the value of apartments, and helped the poor by lowering rents. Он мог, если предупредить его не позже чем за десять часов, выступить перед собранием членов городского муниципалитета или перед сенатом штата и доказать абсолютно точно, с цифрами в руках и примерами из истории Польши и Новой Зеландии, что акционерное транспортное общество обожает своих акционеров и нянчится со своими рабочими, что всеми акциями общества владеют только вдовы и сироты и что все его начинания благодетельствуют домовладельцев, повышая ценность квартир, а беднякам помогают, снижая квартирную плату. All his acquaintances turned to Littlefield when they needed to know the year of the Battle of Saragossa, the meaning of the word "sabotage," the future exchange rate of the German mark, the translation of the Latin phrase "hinc illae lacrimae (that's where these tears come from)" or the amount of derivatives of anthracite pitch. Все знакомые обращались к Литтлфилду, когда им нужно было узнать год битвы при Сарагосе, значение слова «саботаж», будущий курс германской марки, перевод латинской фразы «hinc illae lacrimae (вот откуда эти слёзы)» или количество производных антрацитовой смолки. He inspired the deepest respect in Babbitt when he confessed to him that he often sat up at night poring over figures and notes in congressional reports or looking through (with a touch of irony at the expense of ignorant authors) the latest books on chemistry, archaeology and ichthyology. Он вызывал глубочайшее уважение Бэббита, когда признавался ему, что часто сидит по ночам, разбираясь в цифрах и примечаниях к отчетам конгресса или просматривая (с легкой иронией по адресу невежественных авторов) последние книги по химии, археологии и ихтиологии.

But above all, Littlefield served as an example of high religious and moral character. Но главным образом Литтлфилд всем служил примером высокой религиозности и морали. Despite his extraordinary learning, he was as strict a Presbyterian and as staunch a Republican as George F. Babbitt. Несмотря на свои необычайные познания, он был столь же строгим пресвитерианцем и столь же непоколебимым республиканцем, как Джордж Ф Бэббит. And he kept the businessmen in their faith. И он поддерживал в деловых людях их веру. This instinctive, ardent belief in the excellence of their commercial system and personal conduct, Dr. Littlefield supported and proved by references to history, economics, and the confessions of repentant radicals. Эту их инстинктивную, горячую веру в то, что их коммерческая система и личное поведение — верх совершенства, доктор Литтлфилд подкреплял и доказывал ссылками на историю, экономику и на исповеди раскаявшихся радикалов.

Babbitt was genuinely proud to live next door to such a learned man and that Ted was friends with Eunice Littlefield. Бэббит искренне гордился, что живет по соседству с таким ученым мужем и что Тед дружит с Юнис Литтлфилд. Although at sixteen Eunice was not interested in any statistics other than the ages and salaries of movie stars, she was still, as Babbitt emphasized, "her father's daughter." Хотя в шестнадцать лет Юнис не интересовалась никакой статистикой, кроме возрастов и окладов кинозвезд, она все же, как подчеркивал Бэббит, «была дочерью своего отца».

The difference between such a frivolous type as Sam Doppelbrau and such a truly excellent person as Littlefield was reflected in their appearance. Разница между таким легкомысленным типом, как Сэм Доппелбрау, и таким поистине превосходным человеком, как Литтлфилд, сказывалась и на их внешности. At forty-eight, Sam looked impermissibly young. В сорок восемь лет Сэм выглядел непозволительно молодо. He always wore a bowler hat on the back of his head, and his red face was always wrinkled with senseless laughter. Он всегда носил котелок на затылке, и его красное лицо вечно морщилось от бессмысленного смеха. Dr. Littlefield at forty-two looked like an old man. Доктор Литтлфилд в сорок два года выглядел стариком. He was tall, broad-shouldered, and fat. Он был высокий, широкоплечий, толстый. His gold-rimmed glasses seemed to be lost in the deep folds of his long face. Казалось, очки в золотой оправе тонут в глубоких складках его длинного лица. A black, shaggy shock of greasy hair rose above his forehead. Надо лбом вздымалась черная лохматая копна сальных волос. When he talked to someone, he puffed and moaned. Беседуя с кем-нибудь, он пыхтел и мычал. The badge of the university corporation Phi Beta Kappa glittered on his dirty black vest. Значок университетской корпорации Фи Бета Каппа сверкал на грязноватом черном жилете. Littlefield smelled of stale tobacco, and in his whole appearance there was something funereal and ecclesiastical: Пахло от Литтлфилда застарелым табаком, и во всем его облике вообще было что-то похоронное и церковное: next to the real estate broker and the distributor of sanitary equipment, he radiated some kind of spirit of holiness. рядом с посредником по продаже недвижимого имущества и агентом по распространению санитарного оборудования он излучал какой-то дух святости.

That morning he stood in front of his house, looking at the lawn between the pavement and the wide asphalt driveway. В это утро он стоял перед своим домом, разглядывая газон между мостовой и широкой асфальтированной дорожкой. Babbitt stopped the car and, leaning out, called: Бэббит остановил машину и, высунувшись, крикнул: "Good morning!" «Доброе утро! Littlefield waddled up to him and put his foot on the running board of the car. » Литтлфилд вразвалку подошел к нему и поставил ногу на подножку машины.

"Great morning!" — Славное утро! said Babbitt, illegally lighting his second cigar of the day early. — сказал Бэббит, незаконно рано закуривая вторую сигару за этот день.

“Yes, it’s a really nice morning!” — Да, утро действительно хорошее! Littlefield responded. — отозвался Литтлфилд.

- Spring is already very close! — Весна уже совсем близко!

“Yes, it’s already quite spring!” — Да, теперь уже совсем весна! Littlefield confirmed. — подтвердил Литтлфилд.

— And the nights are still cold. — А ночи по-прежнему холодные. Today I had to take an extra blanket to the veranda. Сегодня пришлось взять на веранду запасное одеяло.

"Yes, it wasn't very warm last night," Littlefield agreed. — Да, сегодня ночью было не слишком тепло, — согласился Литтлфилд.

- But, perhaps, there won’t be any more real cold weather. — Но, пожалуй, больше настоящих холодов не будет.

“I guess not, although it snowed in Tiflis, Montana, yesterday,” said the Learned Man. — Пожалуй, нет, хотя в Тифлисе, штат Монтана, вчера шел снег, — изрек Ученый Муж. “Remember, three days ago there was a big storm in the West, in Greeley, Colorado, up to thirty inches of snow fell, and two years ago here in Zenith, on April twenty-fifth, we had a real blizzard!” — Помните, три дня назад-на Западе была сильная буря, в Грили, штат Колорадо, выпало до тридцати дюймов снегу, а два года назад и у нас, в Зените, двадцать пятого апреля была настоящая пурга!

- What are you saying! — Что вы говорите! Listen, friend, what is your opinion of the Republican candidate? Слушайте, друг, а какого вы мнения о республиканском кандидате? Who will be nominated for president? Кого выдвинут в президенты? Don’t you think that we have long needed to have a truly businesslike government? Не думаете ли вы, что нам давно необходимо иметь по-настоящему деловое правительство?

— In my opinion, the country needs, first and foremost, good, healthy, business-like governance. — По моему мнению, стране прежде всего и в первую очередь нужное хорошее, здоровое, деловое управление. We... mmm-mm... most of all, so to speak, need a business-like government! Нам… м-ммм-м… больше всего необходимо, так сказать, деловое правительство!

— I’m glad to hear it! — Рад слышать это! I’m very, very glad to hear it from you! Очень-очень рад слышать это от вас! I didn’t know how you felt about this, after all, you are connected with academic circles and so on, but I’m glad that you took this attitude. Не знал, как вы к этому относитесь, все-таки вы связаны с учеными кругами и так далее, но я рад, что вы отнеслись к этому именно так. What the country needs most, at this very moment, is not an academic president and not fiddling with all sorts of international issues, but real, strong, business-like economic leadership that will give us the opportunity to increase our turnover. Стране нужнее всего, именно в данное время, не ученый президент и не возня со всякими международными вопросами, а настоящее, крепкое, деловое экономическое руководство, которое даст нам возможность повысить наши обороты.

- That's right. — Правильно. People usually forget that even in China, scientists have recently been giving way to more practical people, and, of course, you yourself understand what follows from this. Обычно забывают, что даже в Китае в последнее время ученые уступают дорогу более практическим деятелям, и, конечно, вы сами понимаете, что из этого следует.

— What are you saying! — Что вы говорите! How interesting! Как интересно! — Babbitt sighed. — вздохнул Бэббит. His soul became much lighter, much calmer during the entire course of world events. На душе у него стало гораздо легче, гораздо спокойней за весь ход мировых событий. — Always glad to exchange a word with you. — Всегда рад перекинуться с вами словечком. And now I have to go to the office, I need to swindle two or three clients! А теперь мне пора в контору, надо облапошить двух-трех клиентов! All the best, old man! Всего лучшего, старина! See you this evening! Вечерком увидимся! Until next time! До скорого свидания!

Yes, they have done a lot of work, these respected citizens. Да, немало они поработали, эти уважаемые граждане. Twenty years ago, the high slope where the Flowering Hills district has now grown up - with new houses, immaculate lawns and amazing comfort - was covered with lush growth of self-seeded poplars, maples, oaks. Двадцать лет назад высокий склон, где теперь вырос район Цветущие Холмы — с новыми домами, безукоризненными газонами и потрясающим комфортом, — был покрыт буйной порослью самосева — тополями, кленами, дубами. And now, on the straight streets, there were undeveloped, overgrown with woods areas and the remains of wild gardens. И посейчас на вытянутых по струнке улицах встречались незастроенные, заросшие лесом участки и остатки одичалых садов. The morning was dazzling; Утро было ослепительное; the budding leaves of the apple trees glowed on the branches with greenish lights. распускающиеся листья яблонь горели на ветвях зеленоватыми огоньками. In the ravines, the first petals of blossoming cherries showed white and robins trilled. По овражкам белели первые лепестки цветущих вишен и заливались малиновки.

Babbitt inhaled the scent of the earth and smiled at the wild song of the robins as he might have smiled at a play of kittens or at a funny movie. Бэббит вдыхал запах земли, улыбался сумасшедшим руладам малиновок, как улыбался бы играющим котятам или смешному кинофильму. He looked like a typical businessman on his way to his office—well-fed, wearing a proper dark-brown hat and rimless glasses, he drove a fine car along a country lane, smoking an enormous cigar. С виду он был стандартным дельцом, едущим в свою контору, — упитанный, в корректной темно-коричневой шляпе и в очках без оправы, он вел отличную машину по загородной аллее, куря огромную сигару. But there was a genuine love within him for his neighborhood, his city, his family and friends. Но в нем жила неподдельная любовь к своему кварталу, своему городу, к своим близким и друзьям. Winter was over, and it was time to build, to watch the houses go up, and for him that was happiness. Кончилась зима, пришло время строить, наблюдать, как растут дома, а для него это было счастьем. All the gloom of the morning had passed, and in the most cheerful and happy mood he stopped on Smith Street to take a pair of brown trousers to a tailor and fill his car at a gas station. Вся утренняя хмурь прошла, и в самом бодром и веселом настроении он остановился на Смит-стрит, чтобы занести портному коричневые брюки и заправить машину у бензоколонки.

The familiar routine lifted his spirits even more: Привычная процедура еще больше подняла настроение: It was pleasant to look at the tall red gas pump, at the tiles and dark brick of the garage, at the display case with the most tempting details - shining cylinders, spark plugs in immaculate porcelain insulators, gold and silver snow chains for tires. приятно было смотреть на высокую красную бензоколонку, на изразцы и темный кирпич гаража, на витрину с самыми соблазнительными деталями — сверкающими цилиндрами, автомобильными свечами в безукоризненных фарфоровых изоляторах, золотыми и серебряными снеговыми цепями для шин. He was flattered by the hospitality with which Sylvester Moon, the dirtiest and most skilled mechanic in the world, greeted him. Он был польщен радушием, с каким его встретил Сильвестр Мун, самый грязный и самый умелый механик на свете.

"Hello, Mr. Babbitt!" — Здравствуйте, мистер Бэббит! said Moon, and Babbitt felt like an important person, whose name even busy mechanics remembered, and not like some would-be athlete driving around aimlessly in his compact car. — сказал Мун, и Бэббит почувствовал себя важным лицом, чье имя помнят даже занятые по горло механики, а не каким-нибудь горе-спортсменом, который носится без толку на своей малолитражке. He liked the intricate meter at the gas station, ticking off gallon after gallon, and he liked the witty poster: Ему нравился замысловатый счетчик на бензоколонке, отщелкивающий галлон за галлоном, нравился остроумный плакат: "Fill up in time - avoid getting stuck on the road. «Вовремя набрать — в пути не застрять. We'll serve you in a moment, gas - thirty-one cents!" Обслужим в момент, бензин — тридцать один цент! He liked the rhythmic gurgle of gasoline pouring into the tank and the even, precise movements of Moon turning the handle. » Нравилось ритмическое бульканье бензина, льющегося в бак, и равномерные точные движения Муна, поворачивающего ручку.

“How much are we today?” — Сколько нам сегодня? Moon asked in a tone that conveyed the independence of a great specialist, the friendliness of a good friend, and respect for such a venerable member of society as George F. Babbitt. — спросил Мун тоном, в котором звучала и независимость великого специалиста, и приветливость доброго приятеля, и уважение к столь почтенному члену общества, каким являлся Джордж Ф Бэббит.

— Fill it to the top! — Наливайте доверху!

—Who are you considering as the Republican candidate, Mr. Babbitt? — Кого вы прочите в республиканские кандидаты, мистер Бэббит?

“It’s too early to predict now.” — Рано сейчас предсказывать. There’s still a whole month and a half ahead, no, almost two – yes, that’s right, almost two… in short, there are at least six weeks left until the Republican Party convention, and, from my point of view, we need to approach all the candidates without any bias – so to speak, check them out, listen to them, and then think about it and decide. Впереди еще целых полтора месяца, нет, почти два — да, верно, почти два… словом, до съезда республиканской партии осталось не меньше шести недель, и, с моей точки зрения, надо без всякой предвзятости отнестись ко всем кандидатам — так сказать, проверить их, послушать, а потом уже обдумать и решить.

- That's right, Mr. Babbitt! — Это верно, мистер Бэббит!

“But I’ll tell you this – by the way, I thought the same thing four years ago and eight years ago – yes, and in four years, and in eight years, I will not back down from my position!” — Но я вам вот что скажу — кстати, я и четыре года назад и восемь лет назад думал так же, — да, и через четыре года, и через восемь лет я от своего не отступлюсь! I tell everyone and will continue to explain one thing to everyone: Я всем говорю и всем буду втолковывать одно: first of all, first of all, we need a good, healthy, business-like government. нам прежде всего, в первую очередь нужно хорошее, здоровое, деловое правительство.

- By God, you're right! — Ей-богу, ваша правда!

- Take a look at the tires, are they okay? — Взгляните-ка на шины, как они — в порядке?

- Everything is fine! — В порядке! Everything is fine with you! У вас все в порядке! We mechanics would have nothing to do if everyone looked after their cars as well as you do! Нам, механикам, нечего было бы делать, если б все так следили за своими машинами, как вы!

“I’m trying, I’m getting into everything myself!” — Стараюсь, сам во все вникаю! Babbitt paid, threw it down as expected: — Бэббит заплатил, бросил, как полагалось: “No change!” — Сдачи не надо! and drove on, sincerely admiring himself. — и поехал дальше, искренне восхищаясь собой.

With the air of a good Samaritan, he called out to a respectable citizen at a tram stop: С видом доброго самаритянина он окликнул солидного гражданина на трамвайной остановке:

— Need a ride? — Подвезти? — and when he climbed into the car, Babbitt asked condescendingly: — и когда тот забрался в машину, Бэббит снисходительно спросил: — To the center? — В центр? I always try to give a person a ride when I see him waiting at a bus stop — of course, if he is not some kind of tramp! Всегда стараюсь подвезти человека, когда вижу, что он ждет на остановке, — конечно, если он не какой-нибудь бродяга!

“It would be nice if everyone were so generous with their cars,” chimed in a passenger who had fallen victim to charity. — Хорошо, если бы все так щедро распоряжались своими машинами, — поддакнул пассажир, павший жертвой благотворительности.

“No, generosity has nothing to do with it!” — Нет, тут щедрость ни при чем! The point here is different – I was just telling my son about this yesterday: Суть тут в другом — я и сыну вчера как раз говорил об этом: everyone should share all earthly blessings with their neighbor, and I just lose my temper when a person imagines that he is God knows who, and boasts to everyone just because he does good. всякий должен делиться с ближним всеми благами земными, и я просто из себя выхожу, когда человек вообразит, что он бог знает кто, и похваляется перед всеми только потому, что делает добро.

The victim did not know what to say. Жертва не знала, что сказать. And Babbitt boomed, not waiting for an answer: А Бэббит пробасил, не ожидая ответа:

— The Transport Company is providing us with terrible service. — Безобразно нас обслуживает Транспортная компания. Is it really possible to run trams on Portland Road with seven-minute breaks? Разве можно пускать трамваи на Портленд-роуд с перерывами в семь минут? In winter, on a cold morning, while you're waiting on the corner, a draft will blow right through you. Зимой, в холодное утро, пока ждешь на углу, всего насквозь продует.

- Right. — Правильно. And what business do they have with us, this company? А какое им дело до нас, этой компании? We should really put the squeeze on it! Надо бы ее хорошенько поприжать!

But then Babbitt got scared. Но тут Бэббит испугался.

— No, you can’t just blame the City Transport Company and not understand the difficult conditions they work in, you can’t give in to all sorts of eccentrics who demand that transport be handed over to the municipality. — Нет, нельзя обвинять только Компанию Городского транспорта и не понимать, в каких трудных условиях там работают, нельзя идти на поводу у всяких чудаков, которые требуют передачи транспорта муниципалитету. Just look, it’s simply criminal to extort a raise like that, like workers, and we have to answer for it, paying seven cents a fare! Вы только посмотрите, ведь это просто преступно так вымогать прибавку зарплаты, как рабочие, а мы с вами отвечай, плати по семь центов за проезд! In fact, the service on all transport is excellent! В сущности-то обслуживание на всем транспорте превосходное!

“It depends,” the passenger began hesitantly. — Как сказать, — нерешительно начал пассажир.

“What a wonderful morning!” — Утро замечательное! Babbitt interrupted him. — перебил его Бэббит. “Spring is in full swing!” — Весна в полном разгаре!

- Yes, it's almost spring. — Да, совсем весна.

The victim of Babbitt's charity was apparently devoid of wit and resourcefulness, and Babbitt sank into silence, amusing himself by overtaking streetcars at intersections: Жертва бэббитовской благотворительности была, как видно, лишена остроумия и смекалки, и Бэббит погрузился в молчание, развлекаясь тем, что обгонял трамваи на перекрестках: to push, to press on its tail, to slip with a jerk between the high yellow wall of the car and the cars standing at the curb and rush past just before the stop - this is an excellent sport, it requires courage. нажать, насесть ему на хвост, рывком проскользнуть между высокой желтой стенкой вагона и стоящими у обочины машинами и перед самой остановкой промчаться мимо, — это отличный спорт, требует смелости.

And all the time he tirelessly admired Zenith. И все время он неустанно любовался Зенитом. Sometimes for whole weeks he saw nothing but clients and annoying “For Rent” signs posted by his rivals. Иногда по целым неделям он не видел ничего, кроме клиентов и досадных объявлений «Сдается внаем», вывешенных его соперниками. Today, in an incomprehensible confusion, he was both happy and angry with equal ease, and the spring sun was so seductively warm this morning that he saw everything more clearly than usual. Сегодня, в непонятном смятении, он и радовался и сердился с одинаковой легкостью, а весеннее солнце так соблазнительно пригревало в это утро, что он все видел яснее, чем обычно.

Every block along the familiar road to the office had its own special charm for him: Каждый квартал но знакомой дороге в контору имел для него свою особую прелесть: the mansions, gardens, and winding avenues of Flowery Hills, the one-story stores on Smith Street, the glitter of plate-glass windows and new yellow brick, grocery stores, laundries, and drugstores to satisfy the urgent needs of the housewives of the eastern suburbs, the vegetable gardens in Dutch Hollow, with guardhouses patched with ribbed iron and stolen doors, posters with divine beauties nine feet tall and bright red, countless advertisements for motion pictures, pipe tobacco, and powder, the old "villas" along Ninth Street in the southeast of the city, like aging dandies in stale linen; особняки, сады и извилистые аллеи Цветущих Холмов, одноэтажные магазины на Смит-стрит, блеск зеркальных витрин и нового желтого кирпича, бакалейные магазины, прачечные и аптеки для удовлетворения насущных потребностей хозяек восточного предместья, огороды в Датч-Холлоу, со сторожками в заплатках из ребристого железа и крадеными дверьми, афиши с божественными красавицами девяти футов роста и ярко-красного цвета, бесчисленные рекламы кинофильмов, трубочного табака и пудры, старинные «виллы» вдоль Девятой улицы на юго-востоке города, похожие на стареющих денди в несвежем белье; wooden palazzos converted into family boarding houses, with neglected paths of front gardens behind rusty bars, garages that grew like mushrooms, crowding old buildings on all sides, cheap apartment buildings, fruit kiosks run by polite, cunning Greeks. деревянные палаццо, превращенные в семейные пансионы, с запущенными дорожками палисадников за ржавой решеткой, гаражи, которые росли как грибы, тесня старые строения со всех сторон, дешевые многоквартирные дома, фруктовые киоски, где хозяйничали вежливые, хитроватые греки. Beyond the railroad tracks were factories with tall chimneys and water pumps, factories that produced condensed milk, cardboard boxes, electrical equipment, and automobiles. За железнодорожными путями — заводы с высокими трубами и водокачками, заводы, где производили сгущенное молоко, картонные коробки, электрооборудование, автомобили. And finally, the business center, noisy, busy traffic, the crush of overcrowded trams, and huge front entrances made of marble and polished granite. И наконец — деловой центр, шумное оживленное движение, толкотня у переполненных трамваев и огромные парадные подъезды из мрамора и полированного гранита.

It was a majestic sight, and Babbitt respected greatness in everything—mountains, diamonds, muscles, fortunes, words. Величественное зрелище, а Бэббит уважал величие во всем — будь то горы, бриллианты, мускулы, состояния, слова. Enchanted by the spring day, he was at that moment a singer and an almost disinterested admirer of Zenith. Околдованный весенним днем, он в эту минуту был певцом и почти бескорыстным обожателем Зенита. He thought of the country factory villages, of the Chaloosa River with its bizarrely eroded banks, of the Tonawanda hills north of town, planted with fruit trees, of all the lush pastures, roomy barns, fat herds. Он подумал о загородных фабричных поселках, о реке Чалузе с причудливо размытыми берегами, о холмах Тонаванды, к северу от города, засаженных фруктовыми деревьями, обо всех сочных пастбищах, вместительных амбарах, тучных стадах. And, as he dropped off his passenger, he exclaimed: И, высаживая своего пассажира, он воскликнул:

- Honestly, I'm in a pretty good mood today! — Честное слово, у меня сегодня неплохое настроение!

The question of where to park the car proved to be no less important and exciting than the problem of how to start it. Вопрос — куда поставить машину — оказался не менее важным и волнующим, чем проблема — как ее завести. As he turned from Oberlin Avenue onto Third Street, he looked around tensely for a free parking space. Поворачивая с Оберлин-авеню на Третью улицу, он напряженно искал глазами свободное место на стоянке. He was angry when another driver took the space in front of his nose. Он рассердился, когда перед его носом это место занял другой водитель. But a car ahead pulled away from the curb, and Babbitt braked, made a warning signal with his hand to the cars pressing behind him, waved an old woman to move aside, dodged a truck coming from the side. Но впереди какая-то машина отъехала от тротуара, и Бэббит затормозил, сделал предостерегающий знак рукой машинам, наседавшим сзади, махнул старухе, чтобы та посторонилась, увернулся от грузовика, наезжавшего сбоку. His front wheels touched the steel bumper of the next car, he stopped, convulsively clutching the steering wheel, backed into the free space and, leaving between himself and the next car no more than eighteen inches, brought his car to the curb. Задев передними колесами стальной буфер ближней машины, он остановился, судорожно сжимая руль, задним ходом протиснулся на свободное место и, оставляя между собой и соседней машиной не больше восемнадцати дюймов, подвел свою машину к тротуару. It was a real man's job, and he did it with honor. Это было настоящее мужское дело, и он выполнил его с честью. With satisfaction, he hung the steel lock on the front wheel and, crossing the street, entered the Reeves Building, where his office was located on the ground floor. С удовлетворением он повесил стальной замок на переднее колесо и, перейдя улицу, вошел в Ривс-Билдинг, где на первом этаже помещалась его контора.

The building was fireproof as a rock and precise as a typewriter—fourteen stories of yellow pressed brick, level, straight, and without any ornamentation. Это здание было огнеупорным, как скала, и точным, как пишущая машинка, — четырнадцать этажей из желтого прессованного кирпича, — ровное, прямое, без всяких украшений. It housed the offices of lawyers, doctors, and agents for the distribution of machines and grinding machines, wire grating, and mining stocks. В нем размещались приемные адвокатов, врачей, конторы агентов по распространению машин и точильных станков, проволочных решеток и горнорудных акций. Gold lettering adorned the windows. На окнах красовались золотые надписи. The entrance to the building was quite modern, without any columns—simple, austere, and smooth. Подъезд здания был вполне современный, без всяких колонн — простой, строгий, гладкий. Facing Third Street were the windows of the Western Union Post Office, Blue Delft Candy Store, Shotwell's Stationery Store, and the real estate office of Babbitt & Thompson. На Третью улицу выходили окна почтово-телеграфного отделения Уэстерн-Юнион, кондитерской Блю-Дельфт, писчебумажного магазина Шотвелла и конторы по продаже недвижимого имущества «Бэббит и Томпсон».

Babbitt could have entered the office from the street, as customers did, but he felt at home walking down the long corridor through the building to enter through the side door. Бэббит мог бы войти в контору с улицы, как входили клиенты, но он чувствовал себя своим человеком, проходя по длинному коридору через все здание, чтобы войти через боковую дверь. Especially since all the "natives" greeted him there. Тем более что тут его приветствовали все «туземцы».

The unknown little people who filled the corridors of the Reeves Building—elevator operators, mechanics, linemen, security guards, and a suspicious-looking lame fellow who ran a tobacco and newsstand—could in no way be considered city dwellers. Неизвестный мелкий люд, наполнявший коридоры Ривс-Билдинг, — лифтеры, механики, монтеры, охрана и подозрительный хромоногий тип, который ведал табачным и газетным киоском, — никак не могли считаться городским населением. They were precisely the natives who lived in a secluded valley, interested only in each other and their “village,” the Reeves Building. Они были именно туземцами, которые жили в уединенной долине, интересуясь только друг другом и своей «деревней» — Ривс-Билдинг. Their “Main Street” was the entrance hall, with its stone floor, unadorned marble ceiling, and interior shop windows. Их «Главной улицей» был холл при входе, с каменным полом, мраморным, без украшений, потолком и внутренними окнами магазинов. The busiest place on this “street” was the Reeves Building barber shop, which embarrassed Babbitt a little, because he himself got his shave at the shiny new Pompey’s barber shop, in the Thornley Hotel building, and every time he passed the Reeves Building barber shop, I felt like I was betraying my home village. Самым оживленным местом на этой «улице» была парикмахерская Ривс-Билдинг, что несколько смущало Бэббита, потому что сам он брился в сверкающей новой парикмахерской «Помпея», в здании отеля Торнлей, и всякий раз, проходя мимо парикмахерской Ривс-Билдинг, чувствовал, что изменяет, родной деревне.

But now, as a representative of the master caste, he was respectfully greeted by the locals, and he proceeded to his office, important and calm, as if the troubles had never begun. Но сейчас его, как представителя касты хозяев, почтительно приветствовали местные жители, и он проследовал в свою контору, важный и спокойный, словно неприятности никогда и не начинались.

However, they immediately started again. Впрочем, они тут же начались снова.

Stanley Graff, a traveling agent, was talking on the telephone in that disastrously unconvincing tone that could never influence a client: Стэнли Грэф, разъездной агент, разговаривал по телефону тем катастрофически неубедительным тоном, который никак не может воздействовать на клиента: “Um — so… you see… I have a house for you — Percival House, in Linton. «М-мм — так вот… понимаете… есть у меня для вас подходящий дом — Персиваль-Хауз, в Линтоне. Oh, did you see it? Ах, видели? Well, how did you like it? Ну, как он вам понравился?.. What? Что?.. Mm-h-h-h-h…” and even more hesitantly: Мммм-н-да… — и уж совсем нерешительно: “Um… I see…” — М-м… понятно…»

And, going into his little office—or rather, a small nook separated from the main room by an oak partition with frosted glass—Babbitt thought how difficult it was to find assistants who could persuade a customer with the same confidence as he did. И, проходя в свой кабинетик — вернее, небольшой закуток, отделенный от общего помещения дубовой перегородкой с матовым стеклом, — Бэббит подумал, как трудно найти помощников, которые с такой же уверенностью, как он сам, умели бы уговорить покупателя.

Besides Babbitt and his father-in-law, Henry Thompson, who rarely came into the office, there were nine other people working there: Кроме Бэббита и его тестя, Генри Томпсона, очень редко заходившего в контору, там работало еще девять человек: Stanley Graff, a traveling agent - a youngish man, an inveterate smoker and billiard player; old Matt Penniman, who did all sorts of menial work, he was also a rent collector and insurance agent, gray-haired, downtrodden, silent. Стэнли Грэф, разъездной агент — моложавый человек, заядлый курильщик и бильярдист, старый Мэт Пеннимен, выполнявший, всякую подсобную работу, он же сборщик квартирной платы и страховой агент, седой, забитый, молчаливый. It was rumored that he had once been a famous businessman, engaged in the sale of real estate, owned his own office in "the very" Brooklyn. Ходили слухи, что когда-то он был известным дельцом, занимался продажей недвижимости, владел собственной конторой в «самом» Бруклине. Babbitt also employed Chester Kirby Laylock, a regular agent on the construction in Glen Oriole, an enthusiastic fellow with a silky mustache and a large family; Miss Teresa McGown, a nimble and rather pretty stenographer; Miss Wilberta Bennigan, short, slow and diligent an accountant, and four other traveling agents who received commissions from the profits. У Бэббита служили еще Честер Керби Лейлок, постоянный агент на строительстве в Глен-Ориоле, восторженный малый, с шелковистыми усиками и большой семьей, мисс Тереза Мак-Гаун, проворная и довольно миленькая стенографистка, мисс Вильберта Бенниген, низкорослая, медлительная и усердная бухгалтерша, и еще четыре разъездных агента, получавших комиссионные с прибыли.

Babbitt looked sadly from the corner at his employees: Бэббит с грустью поглядывал из закутка на своих служащих: “This McGown is all right - smart and a good stenographer, but Stan Graff and the others…” All the charm of the spring morning faded in the musty air of the office. «Эта Мак-Гаун еще ничего — умница и хорошая стенографистка, зато Стэн Грэф и остальные…» Вся прелесть весеннего утра увяла в затхлом воздухе конторы.

Usually he came to his office with pleasure and wondered himself: Обычно он с удовольствием приходил в свою контору и сам удивлялся: could he have really managed to create this pleasant, respectable institution. неужели ему удалось создать это приятное, солидное учреждение. The office never bored him; he was pleased with the cleanliness and newness of the furnishings, the businesslike spirit. Контора никогда не надоедала, его радовала чистота и новизна обстановки, деловитый дух. But today everything seemed nondescript - a tiled floor like in a bathroom, a metal ceiling painted ocher, faded maps on the plastered walls, chairs of light polished oak, steel desks and file cabinets covered with dull green paint. Но сегодня все казалось невзрачным — кафельный пол, как в ванной, металлический потолок, выкрашенный охрой, выгоревшие карты на оштукатуренных стенах, стулья светлого полированного дуба, стальные конторки и шкафчики для картотек, покрытые мутно-зеленой краской. A real crypt, a steel chapel, where any fun and laughter seemed a black sin. Настоящий склеп, стальная часовня, где всякое веселье и смех казались черным грехом.

Even the new refrigeration tank did not give him any satisfaction. Даже новый бачок с холодильником не доставил ему никакого удовлетворения. And the tank was first-class, the latest in design, scientifically proven, flawless. А бачок был первоклассный, наиновейшей конструкции, научно обоснованный, безупречный. And it cost a fortune (which in itself was already an advantage). И стоил он огромных денег (что само по себе уже было достоинством). It had an airtight fiber container for ice, a porcelain water vessel (hygiene guaranteed), an equally hygienic, tight-fitting, non-clogging faucet, and on top it was stenciled in gold, in two tones. В нем был герметический фибровый контейнер для льда, фарфоровый сосуд для воды (гигиеничность гарантирована), столь же гигиеничный, тугой, незасоряющийся кран, а сверху он был расписан трафаретом под золото, в два тона. Babbitt looked at the mercilessly smooth tiles of the floor, at the tank, mentally proving to himself that no one among the inhabitants of the Reeves Building owned such an expensive car, but the feeling of social superiority that this thought had previously aroused in him was now gone. Бэббит смотрел на беспощадно гладкие плитки пола, на бачок, доказывая себе мысленно, что ни у кого из обитателей Ривс-Билдинг не было такой дорогой машины, но чувство социального превосходства, которое в нем раньше рождала эта мысль, теперь исчезло. To his own surprise, he suddenly muttered: К собственному удивлению, он вдруг пробормотал:

— I’d like to go somewhere in the wilderness, do nothing all day. — Уехать бы куда-нибудь в глушь, ни черта весь день не делать. And in the evening — back to Gench, play cards, swear like crazy and guzzle a hundred thousand bottles of beer! А вечером — опять к Гэнчу, дуться в карты, ругаться на чем свет стоит и выхлестать сто тысяч бутылок пива!..

He looked through the mail with a sigh, then called out: Со вздохом он просмотрел почту, потом крикнул: "Missgan!" «Мисмган! - which meant "Miss McGown!" » — что означало «мисс Мак-Гаун! - and began to dictate. » — и стал диктовать.

This is how he dictated the first letter: Вот как он продиктовал первое письмо:

"To Omar Gribble, send to his office, Miss McGown, I received your letter of the twentieth, I want to tell you this, if we miss the boat, we will certainly miss Allen's auction. «Омару Грибблу, пошлите к нему в контору, мисс Мак-Гаун, ваше письмо от двадцатого получил, хочу вам сказать вот что, ежели будем зевать, так непременно прозеваем торги Аллена. I called Allen the day before yesterday, we agreed on everything, I assure you - no, no, that's not it, write: Вызывал Аллена позавчера, договорился обо всем, уверяю вас — нет, нет, не так, пишите: long experience tells me that he is an honest man, a businesslike one, I checked his financial position, quite decent - this phrase is somewhat confused, Miss McGown, you extract from it what is necessary, period, paragraph. долголетний опыт мне подсказывает, он человек честный, деловой, я проверил его финансовое положение, вполне прилично — эта фраза что-то запутана, мисс Мак-Гаун, вы из нее выкройте, что надо, точка, абзац.

He agrees to discount the bills, and it will be easy to get him to pay the insurance premium, and for God's sake, let's get to it quickly - no, not like that: Он согласен учесть векселя, и можно будет без труда заставить его внести страховую премию, и, бога ради, давайте поскорей — нет, не так: let's get to the point, we must get down to it quickly - no, that's all - you can clean it up when you print, Miss McGown - yours sincerely, etc." давайте ближе к делу, надо поскорее взяться — нет, это все — можете подчистить, когда будете печатать, мисс Мак-Гаун — искренне ваш и прочее».

And this is how he received this letter for signature from Miss McGown, retyped on a typewriter: А вот каким он получил это письмо на подпись от мисс Мак-Гаун, перепечатанное на машинке:

"Babbitt and Thompson «Бэббит и Томпсон

Real estate sales office. Контора по продаже недвижимого имущества. Residential buildings. Жилые дома.

Reeves Building, corner of Oberlin Avenue and Third Street, Zenith. Ривс-Билдинг, уг Оберлин-авеню и Третьей улицы, Зенит.

To Omar Gribble, Esq. Омару Грибблу, эсквайру

567 North American Building. 567 Норс-Америкен-Билдинг. Zenith. Зенит.

Dear Mr. Gribble! Многоуважаемый мистер Гриббл!

We received your letter of the twentieth of this month. Мы получили Ваше письмо от двадцатого сего месяца. I must say that I am worried that we might miss Allen's auction. Должен сказать, что меня беспокоит, как бы мы не пропустили торги Аллена. Yesterday I called him to my office and agreed on everything. Вчера я его вызывал к себе и договорился обо всем. Long-term experience tells me that he is a business man. Долголетний опыт мне подсказывает, что он — человек деловой. I have familiarized myself with his financial situation and am completely satisfied. Я ознакомился с его финансовым положением и вполне удовлетворен.

He agrees to take into account the bills of exchange, and it will not be difficult to force him to pay the insurance premium. Он согласен учесть платежные векселя, а заставить его внести страховую премию не представит особого труда.

So, let's get down to business! Итак — ближе к делу!

Sincerely yours…” Искренне ваш…»

After rereading the letter, Babbitt signed his name with the businesslike flourish he had learned to use in college, and thought: Перечитав письмо, Бэббит поставил свою подпись — с деловитым росчерком, как он научился подписываться в колледже, и подумал: “This is a clear, precise letter, not a superfluous word. «Вот это письмо — ясное, четкое, ни слова лишнего. What’s the matter—did I tell her to make a third paragraph? Что такое — разве я ей велел сделать третий абзац? I wish she’d stop editing what I dictate to her! Хоть бы она перестала править то, что я ей диктую! I don’t understand why Stan Graff or Chet Laylock can’t write letters like this—with fire, with soul! Не понимаю, почему это Стэн Грэф или Чет Лейлок не умеют писать такие письма — с огоньком, с душой!” »

That day he dictated another letter, a most important one. В этот день он продиктовал еще одно, самое важное, письмо. It was a circular that was being copied and sent to thousands of "possible" clients. Это был рекламный проспект, который размножался и рассылался тысячам «возможных» клиентов. This circular was patterned after the best literary advertisements in use—all those "heart-to-heart talks," "persuasive" letters, talks on "will power," and familiar pats on the back—these advertisements were being churned out in abundance by the new School of Commercial and Trade Poets. Реклама эта была составлена по образцу самых лучших литературных реклам, которые были в ходу, — всех этих «задушевных разговоров с глазу на глаз», «убедительных» писем, бесед на тему о «силе воли» и панибратских похлопываний по плечу — эти рекламы в изобилии выпускала новая Школа Поэтов Коммерции и Торговли. Babbitt had carefully written a rough draft and now recited it aloud like the most refined, otherworldly poet: Бэббит старательно написал черновик и теперь декламировал его вслух, как самый утонченный, не от мира сего, поэт:

"Listen, old man! «Слушай, старина!

Could I do you a huge (write it down, Miss McGown, "hu-uge") favor? Не могу ли я сделать тебе огромаднейшее (так и напишите, мисс Мак-Гаун, — «о-гро-мад-ней-шее») одолжение? I swear I'm not kidding! Ей-богу, я не шучу! I know you'd like to buy a house, and not just a place to lay your head, but a real cozy nest for a wife and kids - and maybe even with a carport in the yard, behind the vegetable garden. Знаю — тебе хотелось бы купить дом, и не просто жилье, где бы приткнуть голову, а настоящее уютное гнездышко для жены с ребятишками — а может, и с пристанищем для машины во дворе, за огородиком. And have you ever thought that we exist in this world to help you? А ты когда-нибудь думал, что мы для того и существуем на свете, чтобы тебе помочь? - that's how we earn our living, we're not paid for our beautiful eyes! — мы этим и на кусок хлеба зарабатываем, нам платят не ради наших прекрасных глаз! Well then: Так вот:

Sit down now at your fancy desk and drop us a line - tell us what you need, and if we find something suitable, we'll come running to you with good news, and if not, we won't bother you. сядь-ка сейчас за свое шикарное бюро да черкни нам словечко — напиши, что тебе нужно, и, если мы найдем что-нибудь подходящее, мы сразу прибежим к тебе с хорошими новостями, а если нет — беспокоить не станем. For speed, fill out the enclosed form. Для скорости заполни прилагаемый бланк. On request, we will send forms with descriptions of commercial premises that are for sale in Flowery Hills, Silver Grove, Linton, Bellevue and in all residential areas of the eastern part of the city. По требованию высылаем бланки с описанием торговых помещений, которые имеются в продаже на Цветущих Холмах, в Серебряной Роще, Линтоне, Бельвю и во всех жилых кварталах восточной части города.

Ready to serve (signature). Готовые к услугам (подпись).

R S We invite you to read the description of the houses that were offered to us for sale today - on the most favorable terms! Р S Предлагаем ознакомиться с описанием домов, которые нам сегодня предоставили для продажи — на выгоднейших условиях!

Silver Grove - lovely four-room house, in the garden, garage, shady trees, chic area, convenient transportation, $3,700, $780 upon move-in, balance in installments, on preferential terms - only at Babbitt and Thompson! Серебряная Роща — прелестный четырехкомнатный домик, в уд, гараж, тенистые деревья, шикарный район, удобное сообщение, 3700 долларов, 780 при въезде, остальное в рассрочку, на льготных условиях — только у Бэббита и Томпсона! Down payments are cheaper than rent! Взносы дешевле квартирной платы!

"The Dorchester - cheap and beautiful! Дорчестер — дешево и красиво! An elegant semi-detached house, oak paneling, parquet floors, a fireplace - for gas and wood, large terraces, colonial style, a heated winter garage, almost nothing - only $11,250!!! Изящный двухквартирный домик, дубовая облицовка, паркет, камин — под газ и под дрова, большие террасы, колониальный стиль, отапливаемый зимний гараж, почти даром — всего 11250 долларов!!!" »

Having finished the dictation, which had compelled him to sit still and think instead of running and making noise and actually doing something, Babbitt leaned back in his swivel chair until it creaked and smiled at Miss McGown. Окончив диктовку, из-за которой приходилось сидеть на месте и думать, вместо того чтобы бегать, шуметь и действительно что-то делать, Бэббит откинулся на спинку вращающегося кресла, так что оно затрещало, и улыбнулся мисс Мак-Гаун. He noticed how her cropped hair lay humbly on her cheeks. Он заметил, как смиренно ложатся ее подстриженные волосы на щеки. A kind of weakness, a melancholy that resembled loneliness, drew him toward her. Какая-то слабость, тоска, похожая на одиночество, потянули его к ней. And as she waited, tapping her sharp pencil on her notepad, he seemed to sense in her a resemblance to the girl of his dreams. И пока она ждала, постукивая острым карандашом по блокноту, ему почудилось в ней сходство с девушкой его грез. He imagined how suddenly their eyes would meet in frightened recognition, how respectfully and timidly he would touch her lips... “Will you dictate further, Mr. Babbitt?” Он представил себе, как вдруг их глаза встретятся в испуганном признании, как он почтительно и робко коснется ее губ… «Дальше будете диктовать, мистер Бэббит? she chirped, and Babbitt grunted in response: » — прощебетала она, и Бэббит буркнул в ответ: “No, I don’t think so, “Enough!” «Нет, пожалуй, хватит! - and he turned heavily in his chair. » — и грузно повернулся в кресле.

Never, even in his thoughts, did he allow himself anything more intimate. Никогда, даже в мыслях, он не позволял себе ничего более интимного. He often thought: Он часто размышлял: “Don’t forget, as old Jack Offutt used to say: «Не забыть, как говаривал старый Джек Оффат: a smart man won’t have sex with anyone in his office or at home. умный человек у себя в конторе или дома ни с кем любовь крутить не станет. Of course, that’s how it is, you won’t get away with any trouble. Конечно, так-то оно так, неприятностей не оберешься. And yet…” И все же…»

During the twenty-three years of his married life, he had often glanced warily at her slender legs and rounded shoulders, mentally pampering and cherishing them, but never risking an adventure. За двадцать три года супружеской жизни он не раз с опаской поглядывал на стройные ножки, на округлые плечи, мысленно холил их и нежил, но никогда не рисковал пойти на авантюру. And now, calculating how much it would cost to renovate the Stiles house, he was again languishing, again dissatisfied with something unknown, and, ashamed of his dissatisfaction, yearned for the young sorceress. И сейчас, высчитывая, сколько будет стоить ремонт дома Стайлсов, он снова томился, снова был недоволен неизвестно чем и, стыдясь своего недовольства, тосковал по юной волшебнице.

4

That morning was a flowering of artistic creativity. Это утро было расцветом художественного творчества. Fifteen minutes after Babbitt's fiery prospectus, Chester Kirby Laylock, the regular agent at the Glen Oriole building site, arrived with a report of a lot for sale and a verse advertisement. Через пятнадцать минут после пламенных строк бэббитовского проспекта Честер Керби Лейлок, постоянный агент на строительстве в Глен-Ориоле, пришел с докладом о продаже участка и принес объявление в стихах. Babbitt disapproved of Laylock for singing in a choir and amusing himself at home with games of "fool" and "witch." Бэббит не одобрял Лейлока за то, что он пел в хоре о развлекался дома игрой в «дурака» и «ведьму». He had a high tenor voice, curly brown hair, and a mustache like a soft brush. У него был высокий тенорок, кудрявые каштановые волосы и усики, похожие на мягкую щетку. Babbitt considered it excusable when a family man would mutter sheepishly: Бэббит считал простительным, когда человек семейный смущенно бормотал: "Have you seen the new picture of your son—a strong little fellow, eh?" «Видали новую фотографию сынишки — крепкий малец, а?—but Laylock showered praise on his family like a woman. » — но Лейлок рассыпался в похвалах своему семейству, как женщина.

- Listen, Mr. Babbitt, I've come up with a wonderful advertisement for Glen. — Слушайте, мистер Бэббит, я тут придумал чудную рекламку для Глена. Why don't we try some rhymes? Почему бы нам не попробовать стишки? Honestly, it will work on the customers without fail. Честное слово, на клиентов подействует безотказно. Here, listen: Вот, слушайте:

Wherever you go, think about how you can find a wife, and we will find you a home. Куда бы вас ни занесло, Подумайте о том, Как вам найти себе жену, А мы найдем вам дом.

— Do you feel it? — Чувствуете? It sounds like a song: Похоже на песенку: “Home, sweet home!” «Дом, милый дом»! You see, I… Понимаете, я…

— Enough, enough, damn it! — Хватит, хватит, черт возьми! I get it, I get it! Все понял, понял! It would be better to make the advertising somehow more dignified, more expressive. Лучше все-таки сделать рекламу как-то достойней, выразительней. “We are in the lead, others are lagging behind!” «Мы во главе, другие отстают! or, let’s say: » или, скажем: “Why put it off – buy now!” «Зачем откладывать — покупайте сейчас! Of course, I myself believe that one can use poetry, and humor, and generally all this nonsense – as long as the advertising works, but for such a cool construction project as Glen Oriole, let’s better stick to a more restrained tone – do you understand me? » Конечно, я и сам верю, что можно использовать и поэзию, и юмор, и вообще всю эту муру — лишь бы реклама сработала, но для такого классного строительства, как Глен-Ориоль, давайте лучше держаться более сдержанного тона — вы меня понимаете? Well, that’s all for today, Chet… Ну, на сегодня все, Чет…

But who in the world of art is not familiar with this tragedy: Но кому в мире искусств не знакома эта трагедия: All of Chet Laylock's April enthusiasm only awakened the creative energy of a more experienced and talented master - George F. Babbitt. весь апрельский энтузиазм Чета Лейлока лишь пробудил творческую энергию более опытного и талантливого мастера — Джорджа Ф Бэббита. He grumbled to Stanley Graff: Он ворчливо бросил Стэнли Грэфу: "What a voice this Chet has - it gets on my nerves! «Ну и голосишко у этого Чета — на нервы действует!" - but inspiration had already awakened in him, and he wrote in one sitting: » — но в нем самом уже проснулось вдохновение, и он в один присест написал:

“Do you honor your family and friends? «Почитаете ли вы своих родных и близких?

When the last respects have been paid to the departed, can you say with a clear conscience that you have done everything possible for the dear departed? Когда отдан последний долг усопшим — можете ли вы со спокойной совестью сказать, что сделали для дорогих покойников все возможное? No, unless they rest in the most beautiful of cemeteries. Нет, если только они не покоятся на прекраснейшем из кладбищ.

'Linden Valley' is the only burial place equipped with the latest technology, where the beautifully landscaped plots on the daisy-strewn slopes smile upon the cheerful fields of Dorchester. «Долина лип» — это единственное место погребения, оборудованное по последнему слову техники, где прелестно озелененные участки на усеянных ромашками склонах улыбаются веселым полям Дорчестера.

Babbitt-Thompson Real Estate Представители Бэббит — Томпсон,недвижимое имущество

Reeves Building." Ривс-Билдинг».

Here Babbitt thought: Тут Бэббит подумал: “Let Chen Mott learn how to do business in a new way now, he is no match for us with his neglected old cemetery!” «Пусть теперь Чэн Мотт поучится, как вести дела по-новому, куда ему до нас с его запущенным старым кладбищем! »

He sent Matt Penniman to the information office to find out the names of landlords who were renting out their houses through other brokers. Он послал Мэта Пеннимена в справочную контору — выведать фамилии тех домовладельцев, которые сдают свои дома через других посредников. He talked to a client who offered to rent out a warehouse space as a gambling hall, checked out contracts on which the lease was about to expire, sent Thomas Bywaters, a streetcar conductor who earned extra money on commission in his spare time, to check out “properties” on the outskirts, where it was not worth sending a specialist like Stanley Graff. Побеседовал с клиентом, предложившим сдать помещение склада под игорный зал, проверил контракты, по которым истекал срок аренды, послал Томаса Байуотерса — кондуктора трамвая, подрабатывавшего в свободное время на комиссионных, — проверить «объекты» на окраинах, куда не стоило посылать такого специалиста, как Стэнли Грэф. But the creative surge had already passed, and these everyday affairs irritated Babbitt. Но творческий подъем уже прошел, и эти повседневные дела раздражали Бэббита. And only for a moment did he feel like a hero: И только на миг он почувствовал себя героем: he suddenly discovered a new way to quit smoking. он вдруг открыл новый способ, как бросить курить.

He quit smoking at least once a month. Он бросал курить не реже чем раз в месяц. He took this seriously, as befitted a respectable citizen: Брался он за это основательно, как подобало солидному гражданину: he recognized the harm of tobacco, courageously made the decision not to smoke, made plans to get rid of this vice, gradually cutting down on the number of cigars, and instilled in everyone he met how good it is to become virtuous. признавал вред табака, мужественно принимал решение — не курить, составлял планы, как избавиться от этого порока, постепенно урезывая количество сигар, и каждому встречному внушал, как хорошо стать добродетельным. In a word, he did everything except one thing - he did not quit smoking. Словом, он делал все, кроме одного — курить он не бросал.

Two months ago he drew up a chart, noting the hour and minute when he lit up, and, delightedly increasing the intervals between each cigar, he reached three cigars a day. Два месяца назад он вычертил график, отмечая час и минуту, когда он закуривал, и, с восторгом увеличивая интервалы между каждой сигарой, дошел до трех сигар в день. Then this chart was lost somewhere. Потом этот график куда-то затерялся.

A week ago he came up with a new system: Неделю назад он придумал новую систему: leaving cigarettes and cigars at the reception desk, in the bottom drawer of the file cabinet, which no one used. оставлять сигареты и сигары в регистратуре, в нижнем ящике картотеки, которым никто не пользовался. “I’m not going to go there all day like a fool, it’s awkward in front of the employees!” «Не стану же я, как дурак, лазить туда весь день, перед служащими неловко! – he thought quite reasonably. » — вполне резонно думал он. But after three days he was already mechanically getting up from his desk, going to the drawer, taking out a cigarette and lighting it, without even noticing what he was doing. Но дня через три он уже машинально вставал из-за стола, шел к ящику, вынимал сигарету и закуривал ее, даже не замечая, что он делает.

That morning it suddenly dawned on him that the drawer opened too easily. В это утро его вдруг осенило, что ящик слишком легко открывается. Lock it—that was the thing! Запереть его — вот это дело! He rushed with inspiration to the filing cabinet and locked everything in the drawer—cigars, cigarettes, even a box of matches—and hid the key in his desk. Он вдохновенно бросился к картотеке и запер в ящик все — сигары, сигареты, даже коробку спичек, а ключ спрятал в свой письменный стол. But these heroic deeds made him so eager to smoke that he immediately took out the key, walked sternly and decisively to the reception desk and took out a cigar, a match—“one single match: Но от этих героических подвигов ему так захотелось курить, что он немедленно вынул ключ, суровым и решительным шагом пошел в регистратуру и достал сигару, спичку — «одну-единственную спичку: if this damn cigar goes out—so be it!” если потухнет эта чертова сигара — пусть! ». When the cigar actually went out, he took another match out of the drawer, but at eleven-thirty the buyer and the landlord came to him for a meeting, and then, of course, he had to offer them cigars. Когда сигара и вправду потухла, он вынул из ящика еще одну спичку, но в одиннадцать тридцать к нему пришли на совещание покупатель и домовладелец, и тут, разумеется, пришлось предложить им сигары. His conscience rebelled: Совесть его взбунтовалась: “And why are you smoking with them?” «А ты-то зачем с ними закуриваешь? - but Babbitt interrupted her: » — но Бэббит ее оборвал: “It’s none of your business! «Не твое дело! I’m busy! Я занят! I’ll gradually wean myself off it! Отучусь постепенно!” Of course, he didn’t wean himself off it, but just from the awareness that he was struggling with this bad habit, he was overcome by a blissful and sublime feeling. » Конечно, он не отучился, но от одного сознания, что он борется с этой скверной привычкой, его охватывало блаженное и возвышенное чувство. With such a feeling of his spiritual greatness, he spoke on the telephone with Paul Riesling in a cheerful and unusually upbeat tone. С таким ощущением своего душевного величия он бодрым и необычайно приподнятым тоном заговорил по телефону с Полем Рислингом.

Babbitt loved Paul Riesling more than anyone in the world except himself and his daughter, Tinka. Бэббит любил Поля Рислинга больше всех на свете, кроме себя самого и своей дочери Тинки. He and Paul had attended university together, roomed together, but Paul Riesling, slim, dark, and taciturn, in love with music, seemed to Babbitt like a younger brother who needed to be spoiled and looked after. Они с Полем учились вместе в университете, жили в одной комнате, но Поль Рислинг, стройный, темноволосый и немногословный, влюбленный в музыку, казался Бэббиту младшим братом, которого нужно баловать и опекать. After graduating from university, Paul went into his father's business; После окончания университета Поль вошел в дело своего отца; he had a small factory and wholesale roofing felt business. у него была небольшая фабрика и оптовая торговля толем. Babbitt sincerely believed—and publicly declared this to all his good friends—that Paul could have become a great violinist, artist, or writer. Бэббит искренне верил — и во всеуслышание заявлял об этом всем добрым друзьям, — что Поль мог бы стать великим скрипачом, художником или писателем.

— You should have heard the letters he wrote to me from Canada! — Вы бы послушали, какие он мне письма писал из Канады! You just see everything as if you were there yourself! Просто видишь все, как будто сам там был! Take my word for it — he’ll give those dead scribblers a run for their money! Верьте слову — он этим дохлым писакам сто очков вперед даст!

But the phone conversation was short: Но разговор по телефону был короткий:

— Yuzhnaya, three forty-three. — Южная, три сорок три. No, no! Да нет же, нет! I asked for — Yuzhnaya, three forty-three! Я просил — Южная, три сорок три! What the hell! Что за чертовщина! Miss, can’t you connect correctly — Yuzhnaya, three forty-three! Барышня, неужели нельзя правильно соединить — Южная, три сорок три! What do you mean they don’t answer? То есть как это не отвечают? Hello, hello, three forty-three? Алло, алло, три сорок три? Can I speak to Mr. Riesling? Можно мистера Рислинга? Mr. Babbitt is on the phone… Is that you, Paul? Мистер Бэббит у телефона… Ты, Поль?

- Me. — Я.

- This is George. — Это Джордж.

- Ah! — А-а!

- Well, how are you, old galosh? — Ну, как ты, старая калоша?

- In general, nothing. — В общем, ничего. And you? А ты?

- Excellent, Polybus! — Отлично, Полибус! What's the news? Какие новости?

- As if none. — Как будто никаких.

- Where have you been? — Где ты пропадаешь?

- Nowhere in particular. — Да нигде особенно. And what about you, Georgie? А что у тебя, Джорджи?

- Maybe we can have breakfast together after twelve? — Может, позавтракаем вместе после двенадцати?

- I don't mind. — Не возражаю. At the club? В клубе?

- Yeah. — Ага. Let's meet at half past twelve. Давай встретимся в половине первого.

— Agreed. — Договорились. Exactly at half past. Ровно в половине. Bye, Georgie. Пока, Джорджи.

Babbitt's mornings were not strictly scheduled. Утро Бэббита не было строго размечено по графику. Between dictating letters and composing advertisements, a thousand annoying trivial matters were wedged in: Между диктовкой писем и составлением рекламы вклинивались тысячи назойливых пустяковых дел: petty employees would call in the unrealistic hope of finding a five-room furnished apartment with a bath for no more than sixty dollars a month, then it was necessary to instruct Matt Penniman on how to collect money from tenants who had no money. то звонили мелкие служащие в несбыточной надежде найти пятикомнатную меблированную квартиру с ванной не дороже шестидесяти долларов в месяц, то надо было инструктировать Мэта Пеннимена — как взыскать деньги с квартирантов, у которых денег не было.

Babbitt's chief merits as a real estate broker, that is, as a public servant called upon to find homes for families and commercial premises for those who supply them, were his integrity and diligence. Главными достоинствами Бэббита как посредника по продаже и аренде недвижимости, то есть как слуги общества, призванного подыскивать жилища для людей семейных и торговые помещения для тех, кто их снабжает, — были его добросовестность и усердие. He was honest in the generally accepted sense, kept careful lists of his clients, both sellers and buyers, had a great deal of experience in renting and contracts, and an excellent memory for prices. Он был честен в общепринятом смысле, аккуратно вел списки своих клиентов, как продавцов, так и покупателей, обладал большим опытом по части аренды и контрактов и отличной памятью на цены. His shoulders were broad enough, his voice loud enough, his jokes strong enough, to enable him to rise and enter the ruling caste of Decent People. Плечи у него были достаточно широкие, голос — достаточно громкий, шутки — достаточно крепкие, чтобы дать ему возможность выдвинуться и войти в правящую касту Порядочных Людей. True, his importance for humanity was somewhat diminished by his complete and blissful ignorance of architecture (except for construction), as well as of apartment buildings, gardening (except for the laying out of lawns, paths, and the planting of six varieties of ornamental shrubs), and a complete lack of understanding of the most elementary truths of economics. Правда, значение его для человечества несколько умалялось полным и блаженным неведением по части архитектуры (кроме строительства), а также по части доходных домов, садоводства (кроме разбивки газонов, дорожек и посадки шести сортов декоративных кустарников) и полным непониманием самых азбучных истин экономики. He He sincerely believed that the only object of a real estate agency was to make George F. Babbitt as much money as possible. Он искренне верил, что единственная цель агентства по продаже недвижимости — дать Джорджу Ф Бэббиту заработать как можно больше. Of course, for self-promotion it was very useful to make pompous speeches at the Boosters' Club luncheons and at all sorts of anniversary banquets to which all Decent People were invited about "Disinterested Service to Society," about "The Duty of a Agent to Justify the Confidence of His Clients," and about some nebulous thing called Ethics, about which all that is known is that if you have it, you are a First-Class Dealer, and if you don't, you are a scoundrel, a rogue, and a swindler. Конечно, для саморекламы очень полезно было на завтраках в клубе Толкачей и на всяких юбилейных банкетах, куда приглашали всех Порядочных Людей, произносить пышные речи о «Бескорыстном служении Обществу», о «Долге комиссионера оправдывать доверие своих клиентов» и о некоей туманной штуке, именуемой Этикой, о которой известно только то, что, если она у тебя есть, ты — Первоклассный Посредник, а нету — ты пройдоха, плут и проходимец. Thanks to your Virtues, you enjoy Trust and can do Big Deals. Благодаря своим Добродетелям ты пользуешься Доверием и можешь обделывать Крупные Дела. However, this does not mean that you have to be a simpleton and not charge double the real price for a house if the buyer is such an idiot as not to bargain when you asked for more than you should. Однако это не значит, что надо быть простачком и не содрать за дом вдвое против настоящей цены, если покупатель такой идиот, что не стал торговаться, когда ты запросил лишнее.

Babbitt often and very eloquently said at these orgies of commercial virtue that "the role of the broker is primarily to see the path of the future development of his city and to prophetically plan to clear this path for the inevitable changes." Бэббит часто и очень красноречиво говорил на этих оргиях коммерческой добродетели, что «роль посредника — прежде всего в том, чтобы видеть путь будущего развития своего города и пророчески планировать расчистку этого пути для неизбежных перемен». This meant that the broker could make a good profit if he guessed in what direction the city would develop. Это означало, что комиссионер может неплохо заработать, если угадает, в каком направлении будет застраиваться город. Babbitt called this insight Foresight. Такую догадливость Бэббит называл Прозорливостью.

In a speech at a meeting of the Pushers' Club, he clarified this position. В одной речи на собрании клуба Толкачей он уточнил это положение. "It is the duty and at the same time the privilege of a broker to know everything about his city and its environs. «Долг и вместе с тем привилегия посредника — знать все о своем городе и его окрестностях. Just as a surgeon understands the location of every vein, every hidden cell of the human body, just as an engineer knows all the properties of electric current and every screw of a huge bridge, majestically rising above a powerful stream, so a real estate agent must know every inch of his city, know all its shortcomings and advantages." Как хирург понимает расположение каждой жилки, каждой потаенной клетки человеческого организма, как инженер знает все свойства электрического тока и каждый винтик огромного моста, величественно возвышающегося над мощным потоком, так агент по недвижимости должен знать каждый дюйм своего города, знать все его недостатки и достоинства».

But although Babbitt himself knew the value of every inch of land in many parts of Zenith, he had no idea whether the police were sufficient to protect the city, or whether they were encouraging the growth of prostitution and gambling. Но хотя сам Бэббит знал стоимость каждого дюйма земли во многих кварталах Зенита, он понятия не имел — достаточно ли полиции для охраны города, не потворствует ли она росту проституции и азартных игр. He knew what fire safety measures had to be taken in the construction of buildings and how insurance increased depending on this, but he did not know how many fire departments there were in the city, how they were trained, how they were paid, and how well they were equipped. Он знал, какие противопожарные меры надо принимать при постройке зданий и как в зависимости от этого повышается страховка, но не знал, сколько в городе пожарных команд, как они обучены, как оплачиваются и насколько снабжены оборудованием. He enthusiastically extolled the advantages of having schools close to rental houses, but he did not know - and, most importantly, did not know that it was necessary to know - whether the school premises were well heated, lighted, and ventilated, how they were furnished, did not know how the teachers were selected, and although he liked to hold forth that “Zenith is proud of the excellent way we pay teachers,” he got these words from the Advocate-Times. Он вдохновенно воспевал преимущество близости школ к домам, сдаваемым внаем, но не знал — и главное, не знал, что это надо знать, — хорошо ли отапливаются, освещаются и вентилируются школьные помещения, как они обставлены, не знал, как подбирают учителей, и хотя любил разглагольствовать, что «Зенит гордится тем, как мы прекрасно оплачиваем учителей», но слова эти он взял из «Адвокат-таймса». He himself had no idea of the average salary of teachers either in Zenith or in other cities. Сам он понятия не имел о средней заработной плате учителей ни в Зените, ни в других городах.

He had overheard that the “conditions” in the county or city jail were far from meeting “modern scientific requirements,” and, outraged by the criticism of his native Zenith, he looked through a report in which lawyer Seneca Doane, a notorious pessimist and radical, argued that putting young men and girls in a jail full of syphilitics, inveterate drunkards, and prostitutes was not the best way to re-educate them. Он краем уха слышал, что «условия» в окружной или городской тюрьме далеко не отвечают «современным требованиям науки», и, возмутившись критикой родного Зенита, просмотрел доклад, в котором адвокат Сенека Доун, пресловутый пессимист и радикал, доказывал, что сажать юнцов и молодых девчонок в кутузку, битком набитую сифилитиками, запойными пьяницами и проститутками, далеко не самый лучший способ перевоспитания. Babbitt tried to refute the report, grumbling: Бэббит пытался опровергнуть доклад, ворча: “I’m simply sick of these people; they think prison is some kind of posh hotel! «Просто тошнит от этих людей, думают, что тюрьма — какой-нибудь шикарный отель! If you don’t like it, behave in such a way as not to get in! Не нравится — веди себя так, чтобы туда не попасть! And in general, these psychopathic reformers always exaggerate.” И вообще эти психопаты-реформаторы всегда преувеличивают». This was the beginning and forever the end of his intervention in the functions of Zenith’s correctional and punitive institutions. Этим началось и навсегда кончилось его вмешательство в функции исправительных и карательных учреждений Зенита. As for "dens of vice," then he cheerfully declared on this matter: Что же касается «притонов порока», то по этому поводу он бодро заявлял: “No decent person would stick their nose into such matters! «В такие дела ни один порядочный человек носа не сунет! But, between you and me, frankly speaking, when there is a district in the city where all sorts of scum can behave as they please, then for our daughters and for all decent women this is protection! Но, между нами, откровенно говоря, когда в городе есть район, где всякие подонки могут безобразничать как хотят, то для наших дочерей и для всех порядочных женщин это защита! At least these people will not be allowed near us. По крайней мере, к нам этих людей не подпустят. Everything stays away from our home! Все остается в стороне от нашего дома!" »

As for the labor question, Babbitt thought about it quite a lot, and his point of view boiled down to something like this: Что же касается рабочего вопроса, то Бэббит думал о нем довольно много, и его точка зрения сводилась примерно к следующему:

“A good trade union is a valuable organization because it does not allow radical combinations that want to destroy property. «Хороший профсоюз — ценная организация, потому что он не допускает радикальных объединений, которые хотят уничтожить собственность. However, no one should be forced into a union. Однако никого не надо насильно втягивать в профсоюз. All worker agitators who try to force workers to join unions should be hanged. Всех рабочих-агитаторов, которые пытаются силой заставить рабочих вступать в союзы, надо перевешать. In fact, strictly between ourselves, no unions should be allowed, and the best way for all business people to fight trade unions is to join an industrial association and be a member of the Chamber of Commerce. Вообще-то, строго между нами, никаких союзов разрешать не нужно, и для всех деловых людей лучший способ бороться с профсоюзами — это вступить в ассоциацию промышленников и быть членом Торговой палаты. In union there is strength. В единении — сила. Therefore, every egotist who does not want to become a member of the Chamber of Commerce, such a pig, should be forced to do so! Значит, каждого эгоиста, который не желает стать членом Торговой палаты, свинья этакая, надо заставить силой!” »

But though his competent advice brought whole families into new neighborhoods to settle there for years, there was nothing on which Babbitt was so brilliantly ignorant as on matters of sanitation. Но хотя по его компетентным советам целые семьи переезжали в новые кварталы, чтобы обосноваться там на много лет, — ни в чем Бэббит не был столь блистательно невежествен, как в вопросах санитарии. He could not tell a malarial mosquito from a bat, he knew nothing about testing drinking water, and on matters of plumbing and sewerage he was as ignorant as he was eloquent. Он не отличил бы малярийного комара от летучей мыши, он ничего не знал о пробах питьевой воды, а в вопросах устройства водопровода и канализации был столь же неосведомлен, сколь красноречив. He loved to point out how well-appointed the toilets and bathrooms were in the houses he sold. Он любил подчеркивать, какие благоустроенные уборные и ванные в домах, которые он продает. He delighted in expatiating on the subject of why people never wash in Europe. Он с удовольствием распространялся на тему о том, почему там, в Европе, никогда не моются. When he was twenty-two, someone explained to him that cesspools were harmful, and from then on he always railed against them. Когда ему было двадцать два года, кто-то объяснил ему, что выгребные ямы — вредная вещь, и с тех пор он всегда бранил эти ямы. If a client impudently tried to sell him a house with a cesspool, Babbitt always raised the issue before accept the house on commission and sell it. Если клиент нахально пытался продать через него дом с выгребной ямой, Бэббит всегда поднимал этот вопрос, прежде чем принять дом на комиссию и продать его.

When he began to develop plots in Glen Oriole - "Oriole Grove" - and completely destroyed the forests and fine meadows, turning the whole area into a sun-scorched wasteland without orioles and copses, completely dotted with signs with the names of imaginary streets, he proudly laid a real sewer network on the plots. Когда он стал застраивать участки в Глен-Ориоле — «Иволговом перелеске» — и подчистую уничтожил леса и точные луга, превратив всю местность в выжженный солнцем пустырь без иволг и перелесков, сплошь утыканный табличками с названиями воображаемых улиц, он с гордостью заложил на участках настоящую канализационную сеть. Thanks to it, he felt head above everyone else and could quietly laugh at the cesspool at the Martin Lamsen construction in Avonlea and sing the praises of his plots in long-winded advertisements: Благодаря ей он почувствовал себя головой выше всех и втихомолку мог подсмеиваться над выгребной ямой на строительстве Мартина Ламсена в Эвонли и воспевать свои участки в многоречивых рекламах: they talked about the beauty, cheapness and super-hygienic equipment of the Glen Oriole plots. в них говорилось о красоте, дешевизне и сверхгигиеничном оборудовании участков Глен-Ориоля. The only drawback of this sewer was the small diameter of the pipes, because of which sewage accumulated there, which was not particularly pleasant, while the "cesspool" in Avonlea was Waring aseptic concrete tank. Единственным недостатком этой канализации был малый диаметр труб, из-за чего там скоплялись нечистоты, что было но особенно приятно, тогда как «выгребная яма» в Эвонли представляла собой асептический бетонированный резервуар системы Уоринга.

In general, the entire Glen Oriole development project showed that, although Babbitt did not tolerate obvious crooks, he himself was not distinguished by senseless honesty. Вообще весь проект застройки Глен-Ориоля говорил о том, что хотя Бэббит не терпел явных жуликов, но и сам не отличался бессмысленной честностью. The owners of lots and operators preferred that the brokers in the sale did not assume their functions and looked after only the interests of their clients. Владельцы участков и эксплуатационники предпочитали, чтобы посредники по распродаже не брали на себя их функций и заботились только об интересах своих клиентов. It was assumed that the "Babbitt and Thompson Agency" was only an intermediary in the sale of Glen Oriole lots, only representing the real owner, Jack Offutt, but in fact Babbitt and Thompson held sixty-two percent of the shares of Glen Oriole, the president and manager of the Zenith Transportation Company had twenty-eight percent of all shares, and Jack Offutt (an unscrupulous politician, a small factory owner, an old buffoon who was always chewing tobacco and was fond of dirty political machinations, businesslike diplomacy and a cheating game of poker) owned only ten percent of the stock that Babbitt and the Transportation Company gave him for "buttering up" the health inspector, the fire department, and a member of the state transportation commission. Предполагалось, что «Агентство Бэббит и Томпсон» было только посредником по распродаже участков Глен-Ориоля, только представляло настоящего владельца, Джека Оффата, но на самом деле Бэббит и Томпсон были держателями шестидесяти двух процентов акций Глен-Ориоля, президент и управляющий Зенитской Транспортной компании имели двадцать восемь процентов всех акций, а Джек Оффат (бессовестный политикан, мелкий заводчик, старый шут, вечно жевавший табак и увлекавшийся грязными политическими махинациями, деляческим дипломатничаньем и шулерской игрой в покер) владел только десятью процентами акций, которые ему выдали Бэббит и Транспортная компания за то, что он «умаслил» санитарную инспекцию, пожарную охрану, а также члена государственной комиссии по транспорту.

But Babbitt was a virtuous man. Но Бэббит был человек добродетельный. He preached prohibition, though he did not practice it; Он проповедовал сухой закон, хотя сам его не придерживался; he praised, though he did not observe, the rules against fast driving; he paid his debts; он хвалил, хотя и не соблюдал, правила, запрещающие быструю езду, он платил долги; he contributed to the church, to the Red Cross, to the YMCA; he followed the customs of his clan and cheated only where it was sanctified by tradition, and he never stooped to outright deception, although he told Paul Riesling: он делал взносы на церковь, на Красный Крест, на ХАМЛ, он следовал обычаям своего клана и мошенничал только там, где это было освящено традицией, и он никогда не опускался до прямого обмана, хотя и говорил Полю Рислингу:

— Of course, I’m not going to claim that every advertisement I make is the absolute truth, or that I believe everything I tell the buyer. — Конечно, я не собираюсь утверждать, что каждая моя реклама — чистая правда или что я сам верю во все, что я наворачиваю покупателю. You understand... you understand this: Ты понимаешь… ты вот что пойми: firstly, maybe the owner of the property exaggerated when he leased it to me on commission, and, of course, it’s not my job to go and prove that my principal is a liar. во-первых, может быть, владелец недвижимости преувеличил, когда сдавал мне ее на комиссию, и, уж конечно, не мое дело идти и доказывать, что мой комитент — лгун. And secondly, most people are such swindlers that they expect others to lie, even the most insignificant one; А во-вторых, люди в большинстве — такие мошенники, что они и от других ждут вранья, хоть самого ничтожного; that means, even if I, like a fool, never bluffed, I would still be considered a liar. значит, если бы я, как дурак, никогда бы не блефовал, меня все равно считали бы вруном. For the sake of self-defense, I must praise myself, like a lawyer who defends a client - isn’t he obliged to bring out the best in this unfortunate man? Ради самозащиты я должен сам себя хвалить, как адвокат, который защищает клиента, — разве он не обязан выявить все лучшее в этом несчастном? The judge himself would attack a lawyer who did not stand up for his client, even if they both knew that he is guilty! Да сам судья напустился бы на адвоката, который не вступился бы за своего подзащитного, даже если бы оба знали, что тот виновен! But with all that, I do not distort the truth, like Cecil Rowntree, or Sayer, or all the other commissioners. Но при всем при том я не искажаю правду, как Сесиль Раунтри, или Сейер, или все прочие комиссионеры. Moreover, I believe that those who lie solely for their own benefit should be shot, yes! Больше того, я считаю, что тех, кто врет исключительно ради собственной выгоды, надо расстреливать, да!

How valuable an adviser Babbitt was to his clients was best revealed in a conference that morning at eleven-thirty between himself, Conrad Light, and Archibald Purdy. Насколько ценным советником Бэббит был для своих клиентов, лучше всего выявилось на совещании, которое состоялось в это утро, в одиннадцать тридцать, между ним самим, Конрадом Лайтом и Арчибальдом Парди.

Conrad Light was a real estate speculator. Конрад Лайт спекулировал недвижимым имуществом. He was a restless speculator. Спекулянт он был беспокойный. Before he began to play, he consulted with bankers, lawyers, architects, contractors and all their stenographers and clerks, who could be grabbed by the button and questioned for their opinion. Прежде чем начать игру, он советовался с банкирами, адвокатами, архитекторами, подрядчиками и со всеми их стенографистками и клерками, которых можно было схватить за пуговицу и допросить, каково их мнение. He was decisive and enterprising, but he always demanded a full guarantee for his capital investments, did not want to go into details and, above all, laid claim to the thirty or forty percent that, according to all authorities, was due to every initiator of a business for having foreseen everything and taken risks. Он был решителен и предприимчив, но обязательно требовал полной гарантии для своих капиталовложений, не желал входить в мелочи и сверх всего претендовал на те тридцать или сорок процентов, которые, по мнению всех авторитетов, причитались каждому зачинателю дела за то, что он все предвидел и шел на риск. Light was a short man with a shock of curly gray hair, and even in a suit from the best tailor he looked shabby. Лайт был коротенький человечек с копной вьющихся седых волос, и даже в костюме от самого лучшего портного он казался обтрепанным. There were huge hollows under his eyes, as if heavy eyelids had been placed on his eyelids silver coins. Под глазами у него были огромные впадины, будто ему клали на веки тяжелые серебряные монеты.

Light always consulted with Babbitt and trusted his unhurried prudence. Всякий раз Лайт неизменно советовался с Бэббитом и верил его неторопливой осмотрительности.

Six months ago, Babbitt learned that a certain Archibald Purdy, a grocery owner in a remote suburb called Linton, was talking about opening a butcher shop next to his grocery store. Шесть месяцев тому назад Бэббит узнал, что некто Арчибальд Парди, владелец бакалейной лавки в отдаленном предместье под названием Линтон, поговаривает об открытии мясной лавки рядом со своей бакалейной торговлей. After inquiring about the names of the owners of the adjacent lots, Babbitt discovered that Purdy owned only the lot under his store, but that the only lot for sale next to it was not his. Разузнав имена владельцев соседних участков, Бэббит обнаружил, что Парди владеет только участком под своей лавкой, но что единственный участок, продававшийся рядом, ему не принадлежит. Babbitt advised Conrad Light to buy the lot for eleven thousand dollars, although the tax assessment was only about ten thousand. Бэббит посоветовал Конраду Лайту купить этот участок за одиннадцать тысяч долларов, хотя оценка по налоговому листу составляла всего около десяти тысяч. Babbitt declared that the rent was too modest and that by waiting a while they could force Purdy to agree to their terms. Бэббит объявил, что аренду брали слишком скромную и что, выждав некоторое время, они смогут заставить Парди пойти на их условия. This was called Insight. Это и называлось Прозорливостью. He had to practically force Light to buy the lot. Ему пришлось чуть ли не силой заставить Лайта купить участок. As Light's agent, the first thing he did was raise the rent on the dilapidated warehouse that stood on this plot. Как агент Лайта, он первым делом повысил арендную плату за полуразвалившийся склад, стоявший на этом участке. The tenant said a lot of bad words, but still paid. Арендатор сказал немало скверных слов, но все-таки заплатил.

And now Pardee seemed inclined to buy, but his indecision was going to cost him an extra ten thousand dollars - the amount Mr. Conrad Light was overpaid for finding himself an agent who possessed Foresight, took into account all sorts of Points of View, Strategic Advantages, Decisive Moments, Underestimation of the Situation and the Psychology of Commerce. И вот теперь Парди как будто склонялся к покупке, но его нерешительность должна была обойтись ему в лишние десять тысяч долларов — эту сумму мистеру Конраду Лайту переплачивали за то, что он сумел найти себе агента, который обладал Прозорливостью, учитывал всяческие Точки Зрения, Стратегические Преимущества, Решающие Моменты, Недооценку Обстановки и Психологию Коммерции.

Light came to the meeting in an excellent mood. Лайт пришел на совещание в прекрасном настроении. That morning he was especially fond of Babbitt and called him "the old man." В это утро он особенно любил Бэббита и назвал его «старичина». The grocer, Pardee, a long-nosed, slow man, did not have any special feelings for Babbitt for his foresight, although the latter met him at the front door of the office and personally showed him to his little office, exclaiming not without pleasantness: Бакалейщик Парди, длинноносый медлительный человек, особых чувств к Бэббиту за его Прозорливость не питал, хотя тот встретил его у входной двери в контору и самолично проводил к себе в кабинетик, не без приятности восклицая: "This way, Pardee, this way, brother!" «Сюда, Парди, сюда, братец! - Babbitt took an unopened box of cigars from a file drawer and made his guests smoke. » — Бэббит вытащил из ящика картотеки непочатую коробку сигар и заставил гостей закурить. He moved their chairs first two inches forward, then three inches back, which gave everything the right touch of hospitality, then he himself sprawled in his chair, cheerful, fat. Он двинул их кресла сначала на два дюйма вперед, потом — на три дюйма назад, что придало всему нужный оттенок гостеприимства, потом сам развалился в кресле, веселый, толстый. But he spoke to the weak-willed grocer decisively and firmly: Но разговаривал он со слабовольным бакалейщиком решительно и твердо:

— Well, Brother Purdy, we have some very, very good offers from the butchers and a lot of other people who want to buy the property next to yours. — Так вот, брат Парди, у нас есть очень и очень выгодные предложения и от мясников, и от множества других людей, которые хотят купить соседний с вами участок. But I persuaded Brother Light that we should give you a chance to think about this property first. Но я уговорил брата Лайта, что в первую очередь мы должны дать вам возможность подумать насчет этого участка. I told Light so: Я так и сказал Лайту: “It wouldn’t do, I say, for someone to open a grocery store and a butcher shop right under Purdy’s nose and ruin everything for him. «Нехорошо выйдет, говорю, если кто-нибудь вдруг откроет бакалейную лавку и мясную торговлю под самым носом у Парди и все дело ему испортит. And it wouldn’t do either,” here Babbitt leaned forward, his voice becoming harsh, “if one of those department store branches were to set up shop there and the trust would cut prices below cost until they had you pinned down and got rid of your competition!” И плохо будет, если… — тут Бэббит наклонился вперед, голос у него стал резким, — если вдруг там обоснуется один из этих филиалов универмага и трест станет снижать цены ниже себестоимости, пока не прижмет вас к стенке и не избавится от вашей конкуренции!” »

Purdy jerked his bony hands out of his pockets, pulled up his trousers, put his hands back in his pockets, sprawled out in his chair and, trying to put on a cheerful face, began to defend his interests. Парди рывком вынул костлявые руки из карманов, подтянул брюки, снова сунул руки в карманы, развалился в кресле и, стараясь сделать веселое лицо, стал отстаивать свои интересы.

- Yes, of course, you can’t compete with them. — Да, конечно, с ними не потягаешься. But you probably don’t know what Personal Relationships and Your Own Person mean on such a remote place. Но вы, должно быть, не знаете, что значат Личные Отношения и Свой Человек на такой окраине.

The Great Babbitt smiled: Великий Бэббит улыбнулся:

- That's true. — Это верно. Well, as you wish, old man. Ну, как вам угодно, старина. We wanted to give you a head start, so to speak. Хотели дать вам фору, так сказать. Well, then, it's like this... Что же, значит, так…

“Wait a minute!” — Погодите! Pardee said pleadingly. — умоляюще протянул Парди. “I know for a fact that almost the same lot, right next to it, sold for less than eight and a half thousand just two years ago, and here you are asking me for twenty-four thousand dollars!” — Я наверняка знаю, что почти такой же самый участок, рядышком, продали меньше чем за восемь с половиной тысяч всего года два назад, а вы тут с меня запрашиваете двадцать четыре тысячи долларов! “I’ll have to mortgage it all right away—well, twelve thousand is okay, I could do that, but that amount… no, by God, mister.” Мне же сразу придется все заложить — ну, тысяч двенадцать куда ни шло, это я мог бы, но такую сумму… нет, ей-богу, мистер. “Babbitt, you’re asking double!” Бэббит, вы запросили вдвое! “And you’re threatening to ruin me if I don’t buy it!” Да еще грозитесь разорить меня, если не куплю!

— Look, Pardi, I don’t like your tone at all! — Послушайте, Парди, что-то мне ваш тон не нравится! I don’t like it at all! Совсем не нравится! Well, let’s say Light and I are such bastards that we are capable of ruining our neighbor, but do you really think that we don’t understand how much it is in our own interests for Zenith to have more wealthy people? Ну, положим, мы с Лайтом такие скоты, что способны разорить ближнего, но неужели же вы думаете, что мы не понимаем, насколько это в наших собственных интересах, чтобы в Зените было побольше состоятельных людей? However, that’s beside the point. Впрочем, это к делу не относится. I’ll tell you this: Я вам вот что скажу: we’ll lower the price to twenty-three thousand - five in cash, and the rest on security, and if you want to tear down this old ruin and build, I can probably persuade Light to count the loan for the construction on the most favorable terms. мы спустим цену до двадцати трех тысяч — пять наличными, а остальное — под залог, а если вы захотите снести эту старую развалину и построиться, я, пожалуй, смогу уговорить Лайта, чтобы он засчитал ссуду на постройку на самых льготных условиях. Lord, don’t we want to meet you halfway? Господи, да разве мы не хотим пойти вам навстречу? We ourselves can’t stand these out-of-town grocery trust owners. Мы сами терпеть не можем этих иногородних трестовиков-бакалейщиков. But really Should we lose eleven thousand out of love for our neighbor? Но неужели мы должны терять одиннадцать тысяч из одной любви к ближнему? What do you say, Light? Что скажете, Лайт? Do you agree to a concession? Согласны на уступку?

Babbitt took Purdy's interests so warmly to heart that he immediately persuaded the responsive Mr. Light to lower the price to twenty-one thousand. Бэббит так горячо принял к сердцу интересы Парди, что тут же уговорил отзывчивого мистера Лайта спустить цену до двадцати одной тысячи. At the most opportune moment, Babbitt pulled out the contract from the drawer—Miss McGown had typed it up a week ago—and handed it to Purdy. В самый подходящий момент Бэббит вытащил из ящика договор — его уже с неделю назад отпечатала мисс Мак-Гаун — и протянул Парди. With a good-natured smile, he shook his fountain pen to make sure the ink was flowing well, handed it to Purdy, and watched approvingly as he signed. С добродушной улыбкой он тряхнул свое вечное перо, чтобы убедиться, что чернила хорошо идут, подал его Парди и одобрительно следил, как тот ставит свою подпись.

In short, the deal was done. В общем, дело провернули. Light earned something like nine thousand dollars, Babbitt received a four hundred and fifty dollar commission, and Purdy, thanks to the complex system of modern financial relations, acquired a retail space from which the happy inhabitants of Linton would soon be generously supplied with meat at prices only slightly higher than in the city. Лайт заработал что-то около девяти тысяч долларов, Бэббит получил четыреста пятьдесят долларов комиссионных, а Парди благодаря сложной системе современных финансовых отношений приобрел торговое помещение, откуда вскоре счастливые обитатели Линтона будут щедро снабжаться мясом по ценам, только слегка превышающим городские.

Yes, it was a good fight, but after it Babbitt somehow went limp. Да, бой был дан хороший, но после него Бэббит как-то весь обмяк. Of all the things he had to do today, this was the only one worth spending his energy on. Из всех дел, которые он сегодня вел, только на это и стоило тратить силы. Nothing else interesting was foreseen, except for the minor issues of rent, appraisal, and mortgage. Больше ничего интересного не предвиделось, кроме мелких вопросов аренды, оценки, заклада.

He muttered: Он пробормотал:

— It’s disgusting to even think that Light raked in the lion’s share, the old curmudgeon, and I essentially did all the work! — Даже подумать противно, что Лайт загреб львиную долю, старый скупердяй, а всю работу, в сущности, проделал я! Yes, it would be nice — what other business do I have there? Да, хорошо бы — какие у меня там еще дела? — it would be nice to have a good rest, a little longer. — хорошо бы отдохнуть как следует, подольше. Take a ride in the car. Проехаться на машине. In general… Вообще…

But then he jumped up, remembering with pleasure that he had breakfast with Paul Riesling ahead of him. Но тут он вскочил, с удовольствием вспомнив о том, что ему предстоит завтрак с Полем Рислингом.

5

The preparations which Babbitt made before breakfast, before abandoning his poor office to its fate for an hour and a half, were only slightly more simplistic than the preparations for a general war in Europe. Подготовка, которую проводил Бэббит перед завтраком, прежде чем бросить на целых полтора часа свою бедную контору на произвол судьбы, была только немногим упрощеннее подготовки всеобщей войны в Европе.

He was really getting on Miss McGown's nerves: Он совсем задергал мисс Мак-Гаун:

— What time will you go to breakfast? — В котором часу вы пойдете завтракать? Then let Miss Bennigan sit here. Пусть тогда мисс Бенниген посидит тут. Explain to her that if Biedenfeld calls, let him say that I have already ordered an inventory. Объясните ей, что если позвонит Биденфелд, пусть скажет, что я уже заказал опись. Oh, by the way, remind me tomorrow to arrange for Penniman to prepare it. Да, кстати, напомните мне завтра распорядиться, чтобы Пеннимен ее заготовил. And also, if anyone asks about a house at a reasonable price, remember that we have to get rid of that little house on Bengor Road. И еще, если кто-нибудь спросит насчет дома за сходную цену, помните, что нам надо сбыть с рук тот домишко на Бенгор-роуд. One more thing... one more thing... Anyway, I'll be back by two. Еще вот что… еще… Словом, я вернусь к двум.

He brushed the cigar ash from his waistcoat. Он смахнул сигарный пепел с жилетки. Then he put the letter, which was difficult to answer right away, on the pile of unfinished work, so that he would definitely get to it after breakfast. Потом положил письмо, на которое трудно было сразу дать ответ, в стопку недоделанных работ, чтобы непременно заняться им после завтрака. (For the third day now, he had been putting this very letter on the pile of unfinished work. (Уже третий день он клал это самое письмо в стопку недоделанных работ.) He scribbled on a piece of yellow wrapping paper as a memento, “poch kv dv” - and he had a pleasant feeling, as if he had already repaired the apartment doors of the tenement house. ) Он нацарапал на клочке желтой оберточной бумаги для памяти «поч кв дв» — и у него было приятное чувство, будто он уже починил квартирные двери доходного дома.

He caught himself lighting a cigar. Он поймал себя на том, что закурил сигару. He threw it away indignantly: Он отшвырнул ее с возмущением: “Damn you, you quit smoking!” «Черт тебя дери, ты же бросил курить! He courageously put the box with cigars in the registration card index, hid the key even further away, cursing himself: » Он мужественно поставил ящичек с сигарами в регистрационную картотеку, припрятал ключ еще дальше, ругательски ругая себя: “I need to think about my health. «Надо о здоровье подумать. Move more, walk to the club every day, yes, that’s what I’ll do – stop driving around in the car every single day!” Больше двигаться, каждый день ходить в клуб пешком, да, так я и буду делать — каждый божий день хватит разъезжать в машине!” »

Having decided this, he was delighted with his own virtue. Решив это, он пришел в восхищение от собственной добродетели. But then he thought that it was too late to go on foot today. Но тут же подумал, что сегодня идти пешком уже поздно.

It took him only a little longer to start the car and drive onto the main street than it did to walk the three and a half blocks to the club. Чтобы завести машину и выехать на главную улицу ему понадобилось только чуть больше времени, чем для того чтобы пройти пешком три с половиной квартала до клуба.

On the way he looked at the houses with his usual tenderness. По дороге он с привычной нежностью поглядывал на дома.

If a visitor had walked straight into downtown Zenith, he would not have distinguished it from any city in Oregon or Georgia, Ohio or Maine, Oklahoma or Manitoba. Если бы приезжий сразу попал в деловой центр Зенита, он бы не отличил его от любого города в Орегоне или Джорджии, Огайо или Мэне, Оклахоме или Манитобе. But to Babbitt, every stone had its own individuality, it excited him. Но для Бэббита каждый камень имел свою индивидуальность, волновал его. As always, he noted that the California Building across the street was three stories lower, and therefore three stories less attractive, than his own Reeves Building. Как всегда, он отметил, что Калифорния-Билдинг по той стороне улицы, на три этажа ниже, а следовательно, и на три этажа невзрачней, чем его родной Ривс-Билдинг. As always, passing the Parthenon shoe shine shop—a one-story house that looked like a bathhouse under a rock next to the granite and red brick of the old California Building—he thought: Как всегда, проезжая салон чистки обуви «Парфенон» — одноэтажный домишко, который рядом с гранитом и красным кирпичом старого Калифорния-Билдинг казался чем-то вроде купальни под скалой, — он подумал: “Damn, I should get my shoes shined today!” «Черт, надо бы почистить сегодня ботинки! I always forget…” At the Modern Furniture Store and the Calculating Machine Distribution Agency, he began to dream of a dictaphone, about a new typewriter that could add and multiply, just as a poet dreams of publishing a volume of poetry or a doctor dreams of a supply of radium. Вечно забываю…» У Магазина новейшей мебели и Агентства по распространению счетных машин он размечтался о диктофоне, о новой пишущей машинке, которая умела бы складывать и множить, как мечтает поэт об издании томика стихов или врач — о запасе радия.

At the Men's Chic clothing store, he took his left hand off the steering wheel to touch his tie, and thought with self-respect that he could buy expensive ties - and pay for them in cash, yes! У магазина готового платья «Мужской шик» он снял левую руку с руля, чтобы потрогать свой галстук, и с уважением к себе подумал, что может покупать дорогие галстуки — и платить за них чистоганом, да-с! - and at the Central Tobacco Store, in all its scarlet and gold splendor, he figured: — а у Центрального магазина табачных изделий, во всем его ало-золотом великолепии, он прикинул: “I think I need cigars - oh, I'm a fool! «Кажется, мне нужны сигары — ах, я болван! I completely forgot - I'm giving up this stupid smoking! Совершенно забыл — я же бросаю это дурацкое курево!” He looked at his bank - the National Mining and Industrial Bank, and thought how smart and solid it was to keep deposits in such a luxurious marble palace. » Он посмотрел на свой банк — Национальный Горнорудный и Промышленный банк, и подумал, как умно и солидно держать вклады в таком роскошном мраморном дворце. But he experienced supreme bliss during a stop at the intersection, under the tall building of the Second National Hotel. Но высшее блаженство он испытал во время остановки на перекрестке, под высоченным зданием Второй Национальной гостиницы. The cars lined up in steel rows, trembling like impatient cavalry horses, while limousines, huge trucks, nimble motorcycles rushed past, and on the opposite corner from the sunlit frame of a new building came the roar of oxyacetylene welding, and from somewhere in the noise and whirlwind a familiar face flashed, and a friend from the Boosters' Club called: Машины выстроились стальными рядами, подрагивая, как нетерпеливые кавалерийские кони, пока мимо неслись лимузины, огромные грузовики, прыткие мотоциклы, а на противоположном углу с залитого солнцем каркаса нового здания доносился гул автогенной сварки, и откуда-то в шуме и вихре мелькнуло знакомое лицо, и приятель по клубу Толкачей крикнул: "Hello, Georgie!" «Привет, Джорджи! Babbitt waved heartily and, at a sign from the policeman, moved on with the flow of traffic. » Бэббит от всей души помахал ему рукой и по знаку полисмена двинулся дальше в потоке машин. He was glad that his car immediately picked up speed. Он радовался, что его машина сразу набрала ход. He felt powerful and strong, like a steel shuttle scurrying through a powerful machine. Он чувствовал себя могучим и сильным, как стальной челнок, снующий в мощном механизме.

As always, he tried not to look at the next two blocks, where the filth and desolation of old Zenith in 1885 reigned. Как всегда, он старался не смотреть на следующие два квартала, где царили мерзость и запустение старого Зенита 1885 года. Driving past a standard price store, the Dakota rooming house and the Concordia Hotel with its cheap rooms and the reception areas of fortune tellers and callus operators, he began to think about how much he earned, became a little proud, a little upset, once again calculated the long-familiar numbers: Проезжая мимо магазина стандартных цен, меблированных комнат «Дакота» и отеля «Конкордия» с дешевыми номерами и приемными гадалок и мозольных операторов, он стал думать о том, сколько он зарабатывает, чуть-чуть возгордился, чуть-чуть расстроился, еще раз подсчитал давно знакомые цифры: “I earned four hundred and fifty coins from Light. «С Лайта заработал четыреста пятьдесят монет. Yes, and taxes? Да, а налоги? Wait a minute: Постой-ка: this year I should have driven out eight thousand net, of which fifteen hundred should be put aside - no, that won’t work if I build a garage and... wait: в этом году надо бы выгнать тысяч восемь чистых, из них полторы отложить — нет, не удастся, если строить гараж и… погоди: six hundred and forty coins cleared last month, which means for the year it will be... how much will that be... twelve times six hundred forty, then, six times twelve is seven thousand two hundred, and... well, to hell with it, I'll earn eight thousand somehow... wow, not so bad, not everyone earns eight thousand a year, eight thousand honest, solid, full-fledged dollars, - honestly, in all the States there are hardly five people out of a hundred who earn more than Uncle George! шестьсот сорок монет очистилось в прошлый месяц, значит, за год выйдет… сколько же это будет… двенадцать раз по шестьсот сорок, значит, шесть на двенадцать — семь тысяч двести, а… впрочем, черт с ним, восемь тысяч я как-нибудь заработаю… ого, не так плохо, не всякий зарабатывает по восемь тысяч в год, восемь тысяч честных, крепких, полновесных долларов, — честное слово, во всех Штатах едва ли наберется пять человек из ста, которые зарабатывают больше дяди Джорджа! He's got it high! Высоко забрался! Of course, there are expenses - my family is like that, they waste gas like crazy, they dress like millionaires - and I have to send my mother eighty a month... And then there are these stenographers, traveling salesmen, ready to suck the last cent out of me." Конечно, расходов не оберешься — семейка у меня такая, бензин тратят почем зря, одеваются как миллионеры, — да матери надо посылать восемьдесят в месяц… А тут еще эти стенографистки, коммивояжеры готовы последний цент из меня высосать».

As a result of this scientific budgeting, Babbitt felt himself to be both colossally rich and hopelessly poor, and suddenly, in the midst of all these thoughts, he stopped the car, ran into a small novelty store and bought the very electric lighter he had been dreaming about all week. В результате столь научного планирования бюджета Бэббит почувствовал себя и колоссально богатым, и безнадежно нищим, и вдруг, посреди всех этих размышлений, он остановил машину, забежал в небольшой магазин новинок и купил ту самую электрическую зажигалку, о которой мечтал всю неделю. To drown out his conscience, he spoke loudly and animatedly and even shouted to the clerk: Чтобы заглушить совесть, он разговаривал громко и оживленно и даже крикнул приказчику:

— I'll save on matches, and it will pay for itself, right? — Экономию на спичках нагоню, вот и окупится, верно?

The lighter was a beautiful thing - a nickel-plated cylinder in a silver frame, attached to the car's dashboard. Зажигалка была очень красивая — никелированный цилиндр в оправе под серебро, прикреплявшийся к распределительной доске автомашины. It was not only "an elegant thing, the finishing touch that gives style to a true gentleman's car," as the advertisement hanging above the counter declared, no - the lighter provided an invaluable time saver. Это была не только «изящная вещица, последний штрих, придающий стиль машине настоящего джентльмена», как гласила реклама, висевшая над прилавком, нет — зажигалка давала бесценную экономию времени. There was no need to stop the car to light a match, so over a month or two, the savings amounted to at least ten minutes! Не надо было останавливать машину, чтобы прикурить от спички, так что за месяц или два набегало экономии не меньше десяти минут!

Babbitt drove and admired the lighter. Бэббит вел машину и любовался зажигалкой.

“It’s a nice little thing.” — Славная штучка. “I’ve been dreaming about it for a long time,” he said thoughtfully. Давно мечтал, — сказал он задумчиво. “For a smoker, it’s just a treasure!” — Для курильщика — просто клад!

And then he remembered that he was quitting smoking. И тут он вспомнил, что бросает курить.

“Oh, damn!” «А, черт! he was upset. — огорчился он. “Well, can’t I just smoke a cigar sometimes? — Ну ничего, неужели иногда нельзя выкурить сигарку? And then – how convenient it is for others! А потом — другим-то как удобно! It will be much easier to have a friendly chat in the car with some customer. Куда легче будет по-дружески разговаривать в машине с каким-нибудь покупателем. No, seriously, it’s just right here! Нет, серьезно, она тут как раз на месте! A cool thing, honestly! Классная вещица, честное слово! Really, the finishing touch, you can immediately see – a man with taste! Действительно, последний штрих, сразу видно — человек со вкусом! Well, can’t I afford this too? Что ж, неужели я и этого не могу себе позволить? Am I the only one in the whole family who should deny myself this pleasure? Неужели я один из всей семьи должен себе отказывать в удовольствии? No, sorry! Нет уж, извините!” »

And, possessing this priceless treasure, having experienced so many romantic adventures over the course of some three blocks, he drove up to his club. И, владея этим бесценным кладом, испытав столько романтических приключений на протяжении каких-нибудь трех кварталов, он подъехал к своему клубу.

There is nothing sporty and almost nothing club-like about the Zenith City Athletic Club, but it is the highest embodiment of Zenith itself. В Спортивном клубе города Зенита нет ничего спортивного и почти ничего клубного, но зато — он высшее воплощение самого Зенита. True, there is an always overcrowded and smoky billiard room, there are also teams at the club - baseball and football, and in the pool and gym one in ten members of the club sometimes tries to lose weight. Правда, там есть всегда переполненная и прокуренная бильярдная, существуют при клубе и команды — бейсбольная и футбольная, а в бассейне и гимнастическом зале один из десяти членов клуба иногда пытается похудеть. But most of its members - and there are three thousand of them - use the club as a cafe where they can have breakfast, play cards, tell jokes, meet clients and treat visiting uncles to lunch. Но большинство его членов — а их насчитывается три тысячи — используют клуб как кафе, где можно завтракать, играть в карты, рассказывать анекдоты, встречаться с клиентами и угощать обедом приезжих дядюшек. This is the largest club in the city, and they have the most uncontrollable hatred for the conservative Union Club, about which any decent member of the Athletic will certainly say: Это самый большой клуб в городе, и там питают самую неудержимую ненависть к консервативному клубу Юнион, о котором всякий порядочный член Спортивного непременно скажет: "A musty, boring hole, they charge through the nose, full of snobs, not a single real, sociable guy - I went there "You won't entice them for any amount of money!" «Затхлая, скучная дыра, дерут втридорога, полно снобов, ни одного настоящего, компанейского парня — меня туда ни за какие деньги не заманишь! However, statistics show that not a single member of the Sports Club has ever refused an invitation to join the Union Club, and sixty-three out of a hundred immediately left the Sports Club and more than once later said in the sleepy silence of the sanctuary of the Union Club - its living room: » Однако статистика говорит, что ни один из членов Спортивного клуба еще не отказался от приглашения вступить в клуб Юнион, а шестьдесят три из ста тотчас же выходили из Спортивного и не раз потом говаривали в сонной тишине святилища клуба Юнион — его гостиной: "No, the Sports Club is, on the whole, not a bad restaurant, if only the selection of customers there was stricter." «Нет, Спортивный, в общем, не плохой ресторанчик, будь там отбор посетителей построже».

The athletic club was housed in a nine-story yellow stone building with a winter garden on top and huge columns at the entrance. Спортивный клуб помещался в девятиэтажном здании из желтого камня с зимним садом наверху и огромными колоннами у подъезда. The hall, with pilasters of porous cayenne stone, a vaulted ceiling and a floor laid with glazed tiles the color of a well-toasted bread crust, looked like a cathedral crypt or a wine cellar. Холл, с пилястрами из пористого кайенского камня, сводчатым потолком и выложенным глазированными плитками полом цвета хорошо подрумяненной хлебной корочки, походил не то на соборную усыпальницу, не то на винный погребок. The members of the club rushed into the hall, as they usually rush into a store to buy things when they are really busy. Члены клуба влетают в холл, как обычно вбегают в магазин за покупками, когда очень некогда. So Babbitt rushed in and immediately shouted to the company standing at the tobacco counter: Так влетел и Бэббит, и сразу заорал компании, стоявшей у табачного прилавка:

- Hello, friends, how are you? — Здорово, друзья, как дела? Wonderful weather, right? Чудная погода, верно?

They roared back cheerfully—Virgil Gunch, the coal merchant, Sidney Finkelstein, a traveling salesman for Parker & Stein, ladies' ready-made clothes, and Professor Joseph K. Pumphrey, principal of the True Path Business College, where he taught elocution, business correspondence, scriptwriting, and commercial law. Они весело заорали в ответ — и Верджил Гэнч — торговец углем, и Сидни Финкельштейн — коммивояжер фирмы дамского готового платья Паркер и Штейн, и профессор Джозеф К Памфри — директор коммерческого колледжа «Верный путь», преподававший там ораторское искусство, деловую корреспонденцию, сценарное мастерство и коммерческую юриспруденцию. And although Babbitt admired this learned man and paid tribute to Sidney Finkelstein—"he's a great businessman, you know, and a progressive man"—his heart went out to Virgil Gunch. И хотя Бэббит восхищался этим ученым мужем и отдавал должное Сидни Финкельштейну — «он, знаете, отличный делец и передовой человек», — но душа у него лежала к Верджилу Гэнчу. Mr. Gunch was president of the Boosters' Club, where the members of the local chapter of this national organization, whose motto was to support business ventures and strengthen the ties of decent people, met weekly for lunch. Мистер Гэнч был председателем клуба Толкачей, где еженедельно собирались к завтраку члены местного филиала этой общенациональной организации, чьим девизом была поддержка деловых начинаний и укрепление связей между Порядочными Людьми. In addition, Gunch held the honorable place of First Knight in the Benevolent and the Patron Order of Elks, and there was talk that he would be nominated for the post of Grand Master of the Order at the next election. Кроме того, Гэнч занимал почетное место Первого Рыцаря в Благодетельном и Покровительственном ордене Лосей, и ходили толки, что на следующих выборах его кандидатура будет выставлена на пост Великого Магистра Ордена. He was a merry fellow, loved to give speeches and patronize the arts. Он был весельчак, любил произносить речи и покровительствовать искусству. When famous actors or operetta singers came to town, he was always hanging around backstage, treating the actors to cigars, calling them by name, and sometimes bringing them to Pushers' breakfasts to "entertain the company for free." Когда в город приезжали знаменитые актеры или опереточные певцы, он вечно торчал за кулисами, угощал актеров сигарами, называл по именам, а иногда приводил их на завтраки Толкачей, чтобы «поразвлечь компанию на даровщинку». Huge, with hair sticking up, he always knew the latest jokes and was a skillful poker player. Громадный, с торчащими кверху волосами, он всегда знал самые свежие анекдоты и ловко играл в покер. It was after the previous evening at his place that Babbitt had been eating away at anxiety all day. Именно после вчерашнего вечера у него в гостях Бэббита весь день разъедало беспокойство.

- How are you, old troublemaker? — Как дела, старый смутьян? How do you feel after yesterday? Как чувствуешь себя после вчерашнего? - shouted Gench. — крикнул Гэнч.

- Oh, don't even talk about it! — Ох, и не говори! My head is splitting! Голова трещит! You really gave us a treat, Virge! Ну и задал ты нам угощение, Вердж! Haven't you forgotten how I screwed you over last time? Не забыл, как я тебя обставил напоследок? - Babbitt yelled back, although Gunch was standing three steps away from him. — заорал в ответ Бэббит, хотя Гэнч стоял в трех шагах от него.

- Okay, okay! — Ладно, ладно! Wait, I'll give you another one, Georgie! Погоди, я тебе еще всыплю, Джорджи! Listen, did you read in the newspapers how the New York municipality dealt with the Reds? Слушай, а ты прочел в газетах, как нью-йоркский муниципалитет разделался с красными?

- Of course! — Еще бы! Great, huh? Здорово, а? And what a weather we have today! А погода сегодня какая!

- Yes, it’s almost spring, only the nights are cold! — Да, совсем весна, только ночи холодные!

— And they really are cold! — И впрямь холодные! Slept under two blankets today. Спал нынче под двумя одеялами. Listen, Sid,” Babbitt turned to the traveling salesman Finkelstein, “I want to consult with you. Слушайте, Сид, — Бэббит обернулся к коммивояжеру Финкельштейну, — хочу с вами посоветоваться. I just bought an electric lighter for my car, so… Купил сейчас электрическую зажигалку для машины, так вот…

“They did the right thing!” — Правильно сделали! said Sid, and even the learned Professor Pumphrey, a round little man in a grey suit with a sparkle, with a voice as shrill as a barrel organ, confirmed: — сказал Сид, и даже ученый профессор Памфри, круглый человечек в сером с искрой костюме, с визгливым, как шарманка, голосом, подтвердил:

- What a neat little thing! — Изящная вещичка! Gives the car some style. Придает стиль машине.

— Yes, I finally decided to buy it. — Да, решил наконец купить. The latest issue, the clerk assures me. Последнего выпуска, так приказчик уверяет. I paid five dollars. Выложил пять долларов. Now I’m wondering if I overpaid. Вот и думаю — не переплатил ли? How much do they cost in a department store, huh, Sid? Сколько они стоят в универмаге, а, Сид?

Finkelstein confirmed that five dollars was not at all expensive, especially for such a first-class lighter, all nickel-plated, with the best quality wiring. Финкельштейн подтвердил, что пять долларов вовсе не дорого, особенно за такую первоклассную зажигалку, всю никелированную, с проводкой лучшего качества.

“My opinion is this,” said Sid, “and believe me, I know this from my long experience in business, the better a thing is, the cheaper it ends up being.” — Мое мнение такое, — сказал Сид, — и верьте, я это знаю по своему долголетнему коммерческому опыту, — чем лучше вещь, тем она в конце концов обходится дешевле. Of course,” added Finkelstein, “some Jew will grab any cheap thing, but in the end it’s the first-class things that are cheapest!” Конечно, — добавил Финкельштейн, — какой-нибудь жид хватается за всякую дешевку, но в конце-то концов дешевле всего обходятся первоклассные вещи! I’ll tell you about myself: Вот я скажу о себе: the other day I changed the body and all the upholstery on my old galosh and paid one hundred and twenty-six dollars and fifty cents, and, of course, there will be those who will say it’s expensive! на днях я сменил на своей старой калоше кузов и всю обивку и заплатил сто двадцать шесть долларов пятьдесят центов, ну и, конечно, найдутся такие, которые скажут — дорого! Oh, if my papa and mama knew—they still live in a remote place and can’t understand a city man, you know, those Old Testament Jews—they’d probably kick the bucket if they were told that their Sid immediately laid out one hundred and twenty-six coins. Ой, если б мои папа с мамой узнали — они до сих пор живут в захолустном местечке и не могут понять городского человека, знаете, такие старозаветные евреи, — так они бы, наверно, окочурились, если б им сказали, что их Сид сразу выложил сто двадцать шесть монет. But I think, I haven't overpaid, George, not at all! Но я считаю, что я не переплатил, Джордж, ничуть! The car is as good as new, of course, it's not that old, I've only been driving it for three years, but I've been driving it with all my might! Машина как новенькая, конечно, она и так не старая, езжу на ней всего третий год, но уж езжу вовсю! On Sundays I don't do less than a hundred miles, well, what was I saying? По воскресеньям меньше ста миль не делаю, ну да, о чем я? No, you haven't been cheated, George. Нет, вас не надули, Джордж. After all, first-class things always cost less. В конце-то концов первоклассные вещи всегда обходятся дешевле.

— That's right! — Правильно! — confirmed Virgil Gench. — подтвердил Верджил Гэнч. — And I think so. — И я так считаю. A man lives, as they say, an active life, like we do at Zenit — especially if he moves in such an environment as our Tolkachi and local teammates — it’s no wonder that he can get worn out from all this fuss and mental stress; Живет человек, как говорится, деятельной жизнью, как у нас в Зените, — особенно если вращается в такой среде, как наши Толкачи и здешние одноклубники, — не мудрено, что он может замотаться от всей этой суеты и умственного напряжения; which means he needs to take care of his nerves and use only first-class things. значит, ему надо поберечь нервы и пользоваться только первоклассными вещами.

Babbitt nodded along with every word, amid the roar of voices, and was overcome with admiration when Gench, out of habit, quipped at the end: Бэббит кивал в такт каждому его слову под гул голосов и весь расплылся от восхищения, когда Гэнч по привычке под конец сострил:

- I just don't know if you can afford such an expense, Georgie! — Вот только не знаю, можешь ли ты себе позволить такой расход, Джорджи! I heard that the authorities have been looking at you askance since you grabbed a piece of Eathorne Park and sold it off in plots. Я слышал, что власти на тебя что-то косятся, с тех пор как ты отхватил кусок Иторнского парка и распродал его по участкам.

- What a joker you are, Virge! — Ну и шутник ты, Вердж! Don't tease me, or I'll remind you too, how you stole the black marble porch of the post office and sold it in pieces instead of coal! Ты меня не дразни, не то я тебе тоже припомню, как ты украл черное мраморное крыльцо почтамта и продал по кускам вместо угля! - Babbitt delightedly patted Gench on the shoulder and patted him on the back. — Бэббит в восторге хлопал Гэнча по плечу и трепал по спине.

- That's all well and good, but I'd like to know which shark bought this "coal" from me for his apartment buildings? — Это еще куда ни шло, а вот хотел бы я знать, какая акула скупила у меня этот «уголек» для своих доходных домов?

— Uh-huh. — Ага. George, I have nothing to say! Джордж, крыть нечем! — said Finkelstein. — сказал Финкельштейн. — And do you know what I heard, friends: — А я, знаете, что слыхал, друзья: George's wife goes into the men's underwear department at Parcher's to buy her husband a collar, and before she can say the number, the clerk is already handing her a thirteen. заходит супружница Джорджа в отдел мужского белья, у Парчера, купить мужу воротнички, и не успела сказать номер, а приказчик уже подает ей тринадцатый. "How do you know he wears a thirteen?" «Откуда вы знаете, что он носит тринадцатый номер? — asks Mrs. Babbitt, and the clerk says to her: » — спрашивает миссис Бэббит, а тот ей говорит: "If a man sends his wife to buy him collars, madam, then he probably wears a thirteen! «Если мужчина посылает жену покупать ему воротнички, мадам, значит, он наверняка носит тринадцатый номер!" Great, huh? » Здорово, а? Not bad said! Неплохо сказано! What, have you eaten, George? Что, съели, Джордж?

“And I…” Babbitt tried to think of an equally harmless retort, but suddenly stopped and stared at the door. — А я… — Бэббит пытался придумать такую же безобидную колкость, но вдруг замолчал и уставился на двери. Paul Riesling was entering the club. В клуб входил Поль Рислинг. Babbitt called out: Бэббит крикнул: “See you soon, friends!” «До скорого, друзья! and hurried to meet Paul. » — и заторопился навстречу Полю. Now Babbitt was no longer the capricious child as in his morning dream, not the domestic tyrant in the dining room, not the seasoned businessman at the meeting with Light and Purdy, not the loud Nice Guy, the joker and soul of the Athletic Club. Теперь Бэббит был уже не капризный ребенок, как утром во сне, не домашний тиран в столовой, не матерый делец на совещании с Лайтом и Парди, не крикливый Славный Парень, шутник и душа человек из Спортивного клуба. He immediately became the older brother of Paul Riesling, ready to protect him and admire him with a proud, trusting love that was stronger than any other love. Он сразу стал старшим братом Поля Рислинга, готовым защищать его и восторгаться им с гордой, доверчивой влюбленностью, которая была сильнее всякой другой любви. He and Paul solemnly shook hands; Они с Полем торжественно пожали друг другу руки; they smiled with such with embarrassment, as if they had not seen each other for three years, and not three days. они улыбнулись с таким смущением, будто не виделись три года, а не три дня. But they spoke like this: Но говорили они так:

- Well, how are you, old thief? — Ну, как, старый ворюга?

- Nothing seems to be wrong. — Ничего как будто. And you, dead chicken? А ты, дохлая курица?

- You're just an old wreck! — Сам старый ошметок! I'm doing just fine! У меня-то все отлично!

Having thus convinced themselves of their mutual affection, Babbitt muttered: Убедившись таким образом во взаимной привязанности, Бэббит буркнул: “A fine fellow, nothing to say! «Хорош тип, нечего сказать! A full ten minutes late! Опоздал на целых десять минут!” - to which Riesling snorted: » — на что Рислинг фыркнул: “You’re lucky you ever got the chance to have breakfast with a decent man!” «Твое счастье, что ты вообще удостоился позавтракать с порядочным человеком! They both laughed and went into the washroom, which looked like the Baths of Nero, where rows of men leaned over heavy marble washbasins, as if worshiping their own reflections in massive mirrors. » Оба засмеялись и пошли в умывальную, похожую на термы Нерона, где над тяжелыми мраморными умывальниками склонялись ряды мужчин, словно преклоняясь перед собственными отражениями в массивных зеркалах. Thick, self-satisfied, impressive voices echoed from the marble walls, hummed under the ceiling, laid out in milky tiles with a fawn border: Густые, самодовольные, внушительные голоса отдавались от мраморных стен, гудели под потолком, выложенным молочными с палевой каемкой плитками: it was the masters of the city - the kings of insurance companies, jurisprudence, mineral fertilizers and automobile tires - who established laws for Zenith, announcing that the weather was warm today, yes, downright spring-like, that workers' wages were too high and mortgage rates too low, that Babe Ruth, the famous baseball player, was a most noble man and that "those devils at the Vaudeville Theater are really actors of the kind!" это хозяева города — короли страховых обществ, юриспруденции, минеральных удобрений и автомобильных шин — устанавливали законы для Зенита, возвещая, что погода сегодня теплая, да, прямо весенняя, что заработки рабочих слишком высоки, а проценты по закладным слишком низки, что Бэйб Рут, знаменитый бейсболист, — благороднейший человек и что «эти черти в театре „Водевиль“ действительно актеры что надо! ». And although Babbitt usually thundered more confidently and impressively than anyone else, now he was silent. И хотя обычно Бэббит гремел уверенней и внушительней всех, сейчас он молчал. In the presence of dark-haired, reserved Paul Riesling, he felt awkward, and he wanted to be calm, even, tactful. В присутствии темноволосого, сдержанного Поля Рислинга он чувствовал себя неловко, и ему хотелось быть спокойным, ровным, тактичным.

The Athletic Club's hall was Gothic, the washroom Empire, the drawing room Spanish, and the reading room a mixture of Chinoiserie and Chippendale. Холл Спортивного клуба был построен в готическом стиле, умывальная — в стиле ампир, гостиная — в испанском, а читальня представляла смесь китайщины и чиппендейла. But the jewel of the club was the dining room, a masterpiece of Zenith's most popular architect, Ferdinand Reitman, high, half-lined with oak, with Tudor lancet windows, a glass lantern, a minstrel's gallery without minstrels, and tapestries purported to depict the granting of the Magna Carta. Но жемчужиной клуба была столовая — шедевр самого популярного архитектора Зенита, Фердинанда Рейтмана, — высокая, до половины обшитая дубом, со стрельчатыми окнами в стиле Тюдоров, стеклянным фонарем, безменестрельной галереей менестрелей и гобеленами, на которых якобы изображалось пожалование Хартии Вольностей. The exposed beams of the ceiling were hand-finished in Jack Offutt's car workshops, the latches and hinges were of figured cast iron, the panels fastened with hand-turned wooden bolts. Открытые потолочные балки были отделаны ручным способом в автомобильных мастерских Джека Оффата, задвижки и петли были фигурного чугуна, панели прикреплены деревянными, обточенными вручную болтами. At the end of the room was a stone fireplace in a Gothic-heraldic style, very deep, about which the brochure advertising the clubs said, that it was not only larger than all the fireplaces in all the ancient castles of Europe, but also that the draft in it was incomparably more advanced. В конце комнаты красовался каменный готически-геральдический камин, очень глубокий, про который в брошюре, рекламирующей клубы, было сказано, что он не только больше всех каминов во всех старинных замках Европы, но и тяга в нем несравненно более усовершенствованная. In addition, the fireplace was also much cleaner than the others, since it had never been heated. Кроме того, камин был и гораздо чище других, так как его никогда не топили.

Almost all the tables were enormous, and could easily accommodate twenty or thirty people. Почти все столы были чудовищных размеров, и за ними легко помещалось человек двадцать или тридцать. Babbitt usually sat near the door, with Gunch, Finkelstein, Professor Pumphrey, his neighbor Howard Littlefield, the poet and advertising agent T. Cholmondley Frink, and Orville Jones, whose laundry was by all accounts the first place in Zenith. Обычно Бэббит садился поближе к дверям, вместе с Гэнчем, Финкельштейном, профессором Памфри, своим соседом — Говардом Литтлфилдом, поэтом и агентом по рекламе — Т Чамондли Фринком и Орвилем Джонсом, чья прачечная по всем статьям занимала первое место в Зените. This group was something like a club within a club, and its members playfully dubbed themselves "the rowdies." Эта компания была чем-то вроде клуба внутри клуба, и ее члены игриво окрестили себя «дебоширами». And today, when Babbitt passed a table, the "rowdies" yelled after him: И сегодня, когда Бэббит проходил мимо стола, «дебоширы» орали ему вслед: "Come here! «Давай сюда! Sit with us! Садись с нами! You and Paul are so stuck up! Что-то вы с Полем носы задрали! You look down on us poor people! Брезгуете нами, бедняками! Are you afraid, Georgie, - suddenly they’ll heat up a bottle of mineral water! Боишься, Джорджи, — вдруг нагреют на бутылку минеральной! You’re being cocky, brothers, that’s not good. Задаетесь, братцы, нехорошо. Are you avoiding us or something? Избегаете нас, что ли?” »

"You bet!" — Еще бы! Babbitt thundered back. — загремел в ответ Бэббит. "We value our reputation—they'll see us sitting with you misers!" — Нам наша репутация дорога — еще увидят, что сидим с вами, скупердяями! And he resolutely walked with Paul to one of the small tables under the minstrels' gallery. — И он решительно направился с Полем к одному из маленьких столиков под галереей менестрелей. He felt guilty. Он чувствовал себя виноватым. At the Zenith Athletic Club, secluding oneself from the company was considered very bad form. В зенитском Спортивном клубе уединяться от компании считалось весьма дурным тоном. But he wanted to be alone with Paul. Но ему хотелось побыть с Полем наедине.

This morning he was in favour of light breakfasts and so he ordered only a lamb chop, radishes, peas, apple pie, cheese and coffee with cream and, after hesitating, added, as always: Сегодня утром он ратовал за легкие завтраки и потому заказал себе только баранью котлетку по-английски, редиску, горошек, яблочный пирожок, сыр и кофе со сливками и, помявшись, добавил, как всегда: "Mmm... perhaps... give me another portion of fried potatoes!" «М-ммм… пожалуй… дайте-ка мне еще порцию жареного картофеля! When the chop was served, he generously salted and peppered it - he always put a lot of salt and pepper into meat without tasting it. » Когда подали котлету, он основательно посолил и поперчил ее — он всегда, не пробуя, клал в мясо много соли и перцу.

They talked about how spring was already starting to look like spring, about the advantages of electric lighters, and about the actions of the New York City government. Поговорили о том, что весна уже похожа на весну, о преимуществах электрических зажигалок, о действиях нью-йоркского муниципалитета. And only when Babbitt, having eaten his fill of fatty mutton, became sad did he begin to pour out his soul: И только когда Бэббит, до отвала наевшись жирной баранины, погрустнел, он стал изливать душу:

— I pulled off a nice little deal with Conrad Light today, put five hundred round ones in my pocket — it would seem that everything is fine, everything is great. — Обтяпал сегодня неплохое дельце с Конрадом Лайтом, положил в карман пятьсот кругленьких — казалось бы, все хорошо, все отлично. But here — I don’t know myself what’s the matter with me! Да вот — сам не знаю, что со мной творится! Either it’s spring fever, or I stayed late at Virgil Gench’s yesterday, or maybe I’m just worn out over the winter, I don’t know, but all day long I’ve been gnawing at me with melancholy. То ли весенняя лихорадка, то ли поздно засиделся вчера у Верджила Гэнча, а может, просто измотался за зиму, не знаю, но только весь день меня тоска грызет. Of course, I wouldn’t complain to the “rowdy ones” at that table, but to you... Has this ever happened to you, Paul? Конечно, «дебоширам» за тем столом я не стал бы жаловаться, но тебе… С тобой так бывало, Поль? Something comes over me, I do everything that is required: Что-то на меня находит, делаю я все, что требуется: I support a family, have a good house, a car with six cylinders, I’ve got a good business, I don’t indulge in any excesses, except that I like to smoke, and by the way, I’ve almost quit that. содержу семью, имею хороший дом, машину с шестью цилиндрами, неплохо поставил дело, никаким излишествам не предаюсь, разве что люблю покурить, да и то, кстати говоря, я уже почти бросил. And I go to church, and I play golf, so as not to get fat, and I am friends only with honest, decent people. И в церковь хожу, и в гольф играю, чтобы не толстеть, и дружу только с честными, порядочными людьми. And yet - no satisfaction! И все-таки — никакого удовлетворения!

He spoke slowly: Он говорил медленно: he was interrupted by shouts from neighboring tables, then he mechanically flirted with the waitress or panted heavily after the coffee, which made his head buzz and his stomach ache. то его перебивали выкрики с соседних столов, то он машинально заигрывал с официанткой или тяжело отдувался после кофе, от которого у него шумело в голове и подпирало под ложечкой. His words sounded guilty and uncertain, but Paul’s high voice immediately dispelled this confusion: Слова его звучали виновато и неуверенно, но высокий голос Поля сразу рассеял эту муть:

- Damn it, George, do you really think I don’t know how we spend our whole lives running around, thinking that we’ve achieved God knows what, but in reality it’s all in vain... You look like I’m going to tell you what a seditious person you are! — Черт побери, Джордж, неужели ты думаешь, будто я не знаю, как мы всю жизнь мотаемся, думаем, что достигли бог знает чего, а на самом деле все это зря… У тебя такой вид, будто я сейчас донесу, какой ты крамольник! You know what kind of life I have! Сам знаешь, что у меня за жизнь!

- I know, old man, I know! — Знаю, старик, знаю!

— I dreamed of becoming a violinist, but I sell roofing felt! — Мечтал стать скрипачом, а торгую толем! And Zilla... no, I'm not complaining, you know as well as I do what a sublime wife I have... For example: А Зилла… нет, я не жалуюсь, ты не хуже меня знаешь, какая у меня возвышенная супруга… К примеру: we went to the movies last night. пошли мы вчера вечером в кино. There's a huge line at the box office, we're standing at the end. У кассы — огромная очередь, стоим в хвосте. And then she starts pushing forward with this look: И вот она начинает проталкиваться вперед с этаким видом: "Sir, how dare you! «Сэр, как вы смеете!.." Honestly, sometimes I look at her - greased up, made up, she reeks of perfume, and she's always making a scene, always screaming: » Честное слово, иногда смотрю на нее — намазанная, накрашенная, духами от нее несет, и вечно скандалит, вечно визжит: "Don't you dare! «Не смейте! I'm a lady, damn you! Я дама, черт вас дери!" Honestly, I'm ready to kill her. » Ей-богу, я готов ее убить. She pushes ahead, and I follow her, all burning with shame, and we almost we reach the entrance - they are about to let us in. Прет напролом, а я за ней, весь горю от стыда, и мы почти добираемся до входа — вот-вот впустят. And in front of us stands such a modest little man, apparently he has been waiting for about half an hour, I just admired him: А впереди нас стоит скромный такой человечек, видно, ждет уже с полчаса, я им просто залюбовался: he turned to Zilla and politely said: повернулся он к Зилле и вежливо так говорит: "Madam, why are you pushing me away? «Сударыня, почему вы меня отталкиваете?" And she just yelled at him - I just felt ashamed: » А она как заорет на него — мне просто стыдно стало: "You are not a gentleman! «Вы не джентльмен! - and then she got me involved: — и тут же меня впутала: - Paul! — Поль! - she screams, - this guy insults me! — кричит, — этот тип оскорбляет меня!" This unfortunate man probably decided - now I will beat him! » Этот несчастный, наверно, решил — сейчас я его побью!

And I pretended not to hear anything, but no such luck: А я притворился, что ничего не слышу, — да не тут-то было: screaming like a train whistle! орет, как паровозный гудок! I stared up - I can describe to you exactly every tile on the ceiling, there was one, with brown stains, just some kind of devilish face - and people were packed in like sardines in a barrel, and all around they were letting out all sorts of words addressed to us, and Zilla just wouldn’t calm down, she was screaming about this man, that “the likes of him shouldn’t be allowed in where decent ladies and gentlemen go,” and pestering me: Я уставился вверх — могу тебе точно описать каждую плитку на потолке, там была одна, в коричневых пятнах, прямо какая-то дьявольская физиономия, — а люди набились, как сельди в бочке, и кругом отпускают по нашему адресу всякие словечки, а Зилла никак не уймется, вопит про этого человека, что «таких, как он, и впускать нельзя туда, где бывают порядочные леди и джентльмены», и пристает ко мне: “Paul, be so kind as to call the manager this minute, I must complain about this dirty rat!” «Поль, будь добр, сию же минуту вызови администратора, я должна пожаловаться на эту грязную крысу! Phew, how glad I was to enter the hall and hide in the darkness! » Уф, до чего я был рад войти в зал и спрятаться в темноте!

Do you really think that after twenty-four years of such a life, I will pounce on you foaming at the mouth for one hint from you that our wonderful, clean, respectable, highly moral life is not at all what it seems! Неужели ты думаешь, что после двадцати четырех лет такой жизни я с пеной у рта накинусь на тебя за один твой намек, что наша прекрасная, чистая, респектабельная, высоконравственная жизнь совсем не то, что кажется! I don’t want to talk about this with anyone except you, don’t let them think that I’m a wimp. Ни с кем, кроме тебя, я говорить об этом не желаю, пусть не думают, что я тряпка. Or maybe that’s how it is. А может, так оно и есть. I don’t care... Yes, I complained to you, George, you got it today... Well, this is the first and last time. Плевать… Да, нажаловался я тебе, Джордж, досталось тебе нынче… Ну, это в первый и последний раз.

- Nonsense, Paul, you never complain. — Ерунда, Поль, никогда ты не жалуешься. It happens to everyone - here I am forever boasting to Myra that I am a great businessman, but secretly I think - I am not such a Pierpont Morgan as I imagine. Бывает со всеми — вот я вечно хвастаю перед Майрой, что я великий делец, а сам втихомолку думаю — уж не такой я Пирпонт Морган, как воображаю. But if I help you to have a little fun, Polybus, then maybe Saint Peter will let me into heaven for that! Но если я немножко помогаю тебе развеселиться, Полибус, так, может, святой Петр хоть за это впустит меня в рай!

- You're a good boy, Georgie, you old sinner! — Ты молодец, Джорджи, старый ты греховодник! But when I see you, my spirits really do rise. Но когда я тебя вижу, у меня и вправду настроение подымается.

- Why don't you divorce Zilla? — Почему не разведешься с Зиллой?

— Why? — Почему? If only I could! Если бы я только смог! If only she agreed! Если б она согласилась! No, you can’t force her to divorce me or leave me. Нет, ее силком не заставишь развестись со мной или бросить меня. She loves her three pieces of chocolate with nuts and three pounds of sweets to boot too much. Слишком она любит свои три кусочка шоколаду с орехами да еще три фунта конфет в придачу. If only she would, as they say, cheat on me! Если бы она хоть, что называется, изменила мне! George, I’m not a scoundrel, honestly. Джордж, я не подлец, честное слово. When I was a student, I would have said that for such words a person should be shot without a pity! Когда я был студентом, я бы сказал, что за такие слова человека расстрелять не жалко! But, by my honor, I would be in seventh heaven if she really got involved with someone! Но клянусь честью, я был бы на седьмом небе, если б она по-настоящему с кем-нибудь спуталась! Of course, keep your pockets wider! Как же, держи карман шире! Of course, she flirts with whoever comes along, you know her way of laughing when someone shakes her hand - oh, that laugh, disgusting, shrill! Конечно, она флиртует с кем попало, знаешь ее манеру хохотать, когда ей жмут ручку, — ох, этот смех, отвратительный, визгливый! - and squealing: — и пищать: "Oh, you naughty boy, don't you dare, my husband is a strong man, he'll give it to you!" «Ах вы, шалун, не смейте, у меня муж — силач, он вам задаст! And this guy looks at me with disdain and thinks: » А этот тип презрительно косится на меня и думает: "Get lost, chicken, or I'll show you!" «Катись-ка ты, цыпленок, подальше, не то я тебе покажу! And she allows him God knows what, just to tickle her nerves, and then suddenly begins to play the role of offended innocence, you see, it pleases her to moan: » А она ему позволяет бог знает что, лишь бы нервы себе пощекотать, а потом вдруг начинает разыгрывать оскорбленную невинность, ей, видите ли, приятно стонать: "Oh, I never thought you were like that! «Ах, я никогда не думала, что вы такой!" In books they write about all sorts of demi-vierges (half-women-half-maidens)... » Вот в книжках пишут про всяких demi-vierges (полуженщины-полудевы)…

- What, what? — Чего, чего?

— ...and it turns out that these seasoned, experienced, corseted married women like Zilla are a thousand times worse than some bobbed-haired girl who rushes headlong into the so-called storms of life, and hides her umbrella under her arm! — …а оказывается, эти прожженные, опытные, затянутые в корсет замужние женщины, вроде Зиллы, в тысячу раз хуже какой-нибудь стриженой девчонки, которая очертя голову бросается в так называемые житейские бури, а сама прячет зонтик под мышкой! In general, to hell, you know what Zilla is. В общем, к черту, ты сам знаешь, что такое Зилла. You know how she nags, nags, nags me endlessly, how she always demands that I buy her everything that is possible and that is not possible, you know her complete irresponsibility, and when I try to explain something to her, she begins to play such a queen that even I am confused, and I keep hammering on one thing: Знаешь, как она меня пилит, пилит, пилит без конца, как вечно требует, чтоб я ей покупал все, что можно и чего нельзя, знаешь ее полнейшую безответственность, а когда я пытаюсь ей что-нибудь втолковать, она начинает разыгрывать такую королеву, что даже меня сбивает с толку, и я одно долблю без конца: “why are you talking like that?” «зачем ты так говоришь? and “that’s not what I meant.” » и «я не то хотел сказать». And also, Georgie: И еще, Джорджи: you know, I not picky, at least when it comes to food. ты знаешь, я непривередлив, во всяком случае, в еде. Of course, you always reproach me for loving expensive cigars, and not these “Fleur de Kapustos” that you smoke… Конечно, ты всегда меня попрекаешь, что я люблю дорогие сигары, а не эти «Флер-де-Капустос», которые ты куришь…

- Okay, okay! — Ладно, ладно! Quite decent cigars. Вполне приличные сигарки. By the way, I told you that I’m quitting smoking… Кстати, я тебе говорил, что бросаю ку…

— Yes, yes, I did say... You see, if I'm poorly fed, I'm ready to endure it. — Да, да, говорил… Понимаешь, если меня плохо кормят, я готов терпеть. I can eat overcooked beefsteak, and canned compote with store-bought pie - a wonderful dessert, right? Могу съесть и пережаренный бифштекс, и консервированный компот с покупным пирогом — дивный десерт, правда? But what I can't do is sympathize with Zilla, that because of her lousy character, not a single cook lives here, and she herself has no time to cook: Но чего я не могу — это сочувствовать Зилле, что из-за ее паршивого характера у нас ни одна кухарка не живет, а самой ей готовить некогда: Of course, she's busy all morning, lying around in a dirty lace dressing gown and avidly reading about the handsome men of the Wild West. еще бы, все утро занята, валяется в грязном кружевном капоте и запоем читает про красавцев с Дикого Запада. You always talk about morality and, obviously, mean monogamy. Вот ты всегда говоришь насчет нравственности и, очевидно, подразумеваешь единобрачие. For me, you have always been an unshakable rock, but in reality you are a simpleton. Для меня ты всегда был непоколебимой скалой, но на самом деле ты простак. You love... Ты любишь…

- Hey, hey, darling, what kind of "simpleton" is this? — Эй, эй, милый, что это еще за «простак»? Be careful! Ты поосторожней! I'll tell you what... Я тебе вот что скажу…

— ...you like to put on a serious face and proclaim to everyone that “the duty of every decent citizen is to be strictly moral and thereby set an example to the whole of society.” — …любишь делать серьезное лицо и объявлять во всеуслышание, что «долг всякого порядочного гражданина — быть строго нравственным и подавать тем самым пример всему обществу». By God, you defend moral principles so seriously, Georgie, old man, that I even hate to think how immoral you probably are at heart. Ей-богу, ты так серьезно защищаешь нравственные устои, Джорджи, старина, что мне даже неприятно думать, до чего ты, наверно, сам в душе безнравственный человек. Well, go on preaching… Ну что ж, проповедуй…

- Wait, wait! — Погоди, погоди! How did you… Как это ты…

— ...preach all sorts of virtues, dear friend, but believe me, if it weren’t for your friendship and the evenings when I can play the violin with Terryl O’Farrell, accompanied by his cello, and if it weren’t for those nice girls who help me forget this vile mockery called “respectable life”, I would have hanged myself long ago! — …проповедуй всякие добродетели, милый друг, но поверь мне, если бы не твоя дружба и не вечера, когда я могу поиграть на скрипке с Террилом О'Фаррелом, под его виолончель, и если бы не те славные девчушки, которые помогают мне забыть это гнусное издевательство, называемое «респектабельной жизнью», я бы давно повесился!

And my business! А мои дела! Trade in roofing felt! Торговать толем! Roof cowsheds! Крыть коровники! No, I'm not saying that I don't get any pleasure from playing the game, from outwitting, say, the trade unions, from making big money, from expanding the business. Нет, я не говорю, что мне совсем не доставляет удовольствия вести игру, обставлять, скажем, профсоюзы, получать большие деньги, расширять дело. But what's the use? Но что пользы? You understand that my business, essentially, is not to trade. Ты понимаешь, что мое дело, в сущности, не торговать. And it's the same with you. И у тебя то же самое. Our main occupation is to rip out the throat of our opponent and make the buyers pay for it! Основное наше занятие — перервать глотку сопернику и заставить покупателей платить за это!

- Stop it, Paul! — Перестань, Поль! By God, this talk smacks of socialism! Ей-богу, эти разговоры попахивают социализмом!

— No, of course, that’s not what I mean... It’s clear: — Нет, конечно, я не то хочу сказать… Ясно: healthy competition, the best wins, natural selection — and yet... Still, you know what: здоровая конкуренция, побеждает лучший, естественный отбор — и все-таки… Все-таки знаешь что: take all our acquaintances, at least those who are here now in the club, they all seem to be quite happy with their family life and their business, they praise Zenit and the Chamber of Commerce to the skies and preach population growth to a million! возьми всех наших знакомых, хотя бы тех, кто сейчас тут, в клубе, все они с виду вполне довольны своей семейной жизнью и своим делом, до небес превозносят Зенит и Торговую палату и проповедуют рост населения до миллиона! But I’m ready to bet my soul that if it were possible to read their thoughts, it would become clear that a third of them are quite happy with their wives, and children, and offices, and friends, another third are dissatisfied with something, but don’t even admit it to themselves, and the rest are simply unhappy people and know it themselves. Но я готов душу прозакладывать, что, если б можно было прочитать их мысли, стало бы видно, что треть из них вполне довольна и женами, и детьми, и конторами, и приятелями, другая треть — чем-то недовольна, но даже себе не признается, а остальные просто-напросто несчастные люди и знают это сами. They hate all this grasping, vanity, racing, they are tired of their wives, they consider children to be blockheads — in any case, by the age of forty or forty-five they all They get tired of it, they hate their job and would gladly give it all up. Они ненавидят все это рвачество, суету, гонку, им надоели жены, детей они считают болванами — во всяком случае, к сорока — сорока пяти годам им все надоедает, они ненавидят свое дело и с удовольствием бросили бы все. Have you ever thought about where so many “mysterious” suicides come from? Ты думал когда-нибудь, откуда столько «таинственных» самоубийств? Have you ever thought about why respectable citizens ran off to war? Думал, почему Солидные Граждане удирали на войну? Do you think it was just out of patriotism? По-твоему, из одного патриотизма, что ли?

Babbitt snorted contemptuously: Бэббит презрительно хмыкнул:

- What were you expecting? — А ты чего ждал? Well, in your opinion, life is given to us to have fun and, as they say, “to lie on the bed of laziness”? Что ж, по-твоему, нам жизнь дана, чтоб развлекаться и, как это говорится, «на ложе лени возлежать»? In your opinion, man is created only for happiness? По-твоему, человек создан только для счастья?

- Isn't it? — А разве нет? However, I have yet to meet a wise man who would know why the hell man was created. Впрочем, мне еще не попадался мудрец, который бы знал, на кой черт создан человек.

— In my opinion, this is common knowledge - and not only from the Bible, but common sense dictates: — По-моему, это общеизвестно — и не только из Библии, просто здравый смысл подсказывает: whoever does not work, does not fulfill his duty, even if he is sometimes overcome by melancholy, is simply a weakling! кто не трудится, не выполняет свой долг, даже если его иногда и берет тоска, тот просто слюнтяй! He is a woman, that's what! Баба он, вот что! And what are you, in essence, breaking spears over? А ты, в сущности, из-за чего копья ломаешь? Speak frankly! Говори прямо! Do you really seriously think that if a man is tired of his wife, he has the right to leave her and run away or hang himself? Неужели ты серьезно считаешь, что, если человеку надоела жена, он имеет право ее бросить и удрать или удавиться?

— Oh, my God, how do I know what a person “has a right” to? — О господи, да почем я знаю, на что человек «имеет право»? How do I know how to get rid of melancholy? Почем я знаю, как избавиться от тоски? If I knew, I would be the only philosopher capable of healing human souls. Если б я знал, я был бы единственным философом, способным врачевать человеческие души. I only know that only one out of ten people will openly admit that life is boring, and also meaningless. Знаю только, что из десяти человек лишь один откровенно признается, что жизнь — скука, и к тому же бессмысленная. And I also know that if we did not hold back and at least occasionally spoke openly about this, instead of being quiet, patient and faithful until sixty years old, and then being quiet, patient and dead until the end of time, life would perhaps become more fun. И еще знаю, что, если бы мы не сдерживались и хоть изредка откровенно об этом говорили, вместо того чтобы быть тихими, терпеливыми и верными до шестидесяти лет, а потом быть тихими, терпеливыми и мертвыми до скончания века, жизнь, может быть, стала бы веселее.

And they began to philosophize. И они пошли философствовать. Babbitt argued awkwardly. Бэббит неуклюже спорил. Riesling was full of daring, although he himself did not understand on what occasion he was “daring.” Рислинг был полон дерзаний, хотя и сам не представлял себе, по какому это поводу он «дерзает». Sometimes Babbitt unexpectedly agreed with Paul, contradicting all his arguments in defense of duty and Christian patience, and each time he experienced an incomprehensible, unbridled joy. Иногда Бэббит неожиданно соглашался с Полем, противореча всем своим доводам в защиту долга и христианского долготерпения, и каждый раз при этом испытывал непонятную безудержную радость. In the end he said: В конце концов он сказал:

- Listen, Paul, old man, you’re always talking about how everything should be torn down to hell, but you don’t do anything yourself. — Слушай, Поль, старина, вот ты вечно разглагольствуешь, что все надо снести к черту, а сам ничего не делаешь. And why? А почему?

— Nobody does anything. — Никто ничего не делает. It’s become too ingrained in us, it’s become a habit. Слишком в нас это въелось, вошло в привычку. However, you know, Georgie, I’d like to play one trick—but don’t be scared, you defender of the foundations of marriage! Впрочем, знаешь, Джорджи, хочется мне выкинуть одну штуку, — да не пугайся ты, защитник брачных устоев! Everything is extremely decent! Все в высшей степени благоприлично! It seems to have already been decided—though Zilla is pestering me to splurge on a vacation in New York and Atlantic City, she, you see, needs “the lights of the capital,” prohibited cocktails and all sorts of little trinkets for dancing—it seems we have decided that the Babbitts and the Rieslings will go to Lake Sunasquem, right? Кажется, уже решено — хотя Зилла и точит меня, чтобы разориться на отдых в Нью-Йорке и Атлантик-Сити, ей, видите ли, нужны «огни столицы», запрещенные коктейли и всякие фертики для танцев, — кажется, мы решили, что Бэббиты с Рислингами поедут на озеро Санасквем, правильно? Why don’t you and I, under some pretext—let’s say, business in New York—go ahead, stay in Maine for five or six days without the family, alone, not doing a damn thing, smoking, swearing as much as we want—in a word, to relax as it should be! Почему бы нам с тобой под каким-нибудь предлогом — скажем, дела в Нью-Йорке — не поехать вперед, побыть в Мэне дней пять-шесть без семьи, одним, ни черта не делать, курить, ругаться сколько влезет — словом, отдохнуть как следует!

- That's great! — Вот это здорово! What a wonderful idea! Замечательная мысль! - Babbitt was delighted. — Бэббит был в восторге.

Not once in the last fourteen years had he vacationed without his wife, and Paul himself did not believe that they would dare to do such a thing. Ни разу за последние четырнадцать лет он не отдыхал без жены, да Поль и сам не верил, что они решатся на такую выходку. Many members of the Athletic Club went on vacation without their wives, but they officially engaged in hunting and fishing, while Babbitt and Paul Riesling invariably and religiously remained faithful to golf, driving and bridge. Многие члены Спортивного клуба ездили отдыхать без жен, но те официально занимались охотой и рыбной ловлей, тогда как Бэббит и Поль Рислинг неизменно и свято блюли верность гольфу, езде на автомобилях и бриджу. And if the golfers or fishermen changed their habits, they would violate their own traditions and horrify all sensible and respectable citizens. А если бы игроки в гольф или рыболовы изменили своим привычкам, они нарушили бы свои собственные традиции и привели в ужас всех здравомыслящих и добропорядочных граждан.

Babbitt became agitated: Бэббит заволновался:

- Let's say it decisively: — Давай решительно скажем: we're leaving early, and no more talking! мы едем раньше, и никаких разговоров! There's nothing criminal about it. Ничего преступного тут нет. Tell Zilla straight out... Скажи Зилле напрямик…

— But would you say anything straight to Zilla? — Да разве Зилле что-нибудь скажешь напрямик? No, Georgie, she loves to lecture as much as you do, and even if I told her the honest truth, she’d still think we were going to New York to have fun with women. Нет, Джорджи, она любит читать мораль ничуть не меньше, чем ты, и скажи я ей чистейшую правду, она все равно решит, что мы с тобой едем в Нью-Йорк кутить с женщинами. And even your Myra—though she doesn’t nag you like Zilla—she’ll be upset, too. И даже твоя Майра — хоть она и не пилит тебя, как Зилла, но и она расстроится. She’ll definitely say: Обязательно скажет: “Isn’t it really unpleasant for you to go with me? «Неужели тебе неприятно ехать со мной? Of course, I won’t even think of imposing myself on you if you don’t want to! Конечно, я и не подумаю навязываться, если ты не хочешь!”—and then you’ll give in at once, just so as not to offend her. » — и тут ты сразу сдашься, лишь бы ее не обидеть. To hell with them all! А ну их всех к черту! Let’s play table skittles! Давай-ка сыграем в настольные кегли!

While they played this harmless game, a variation of real skittles, Paul remained silent. Пока они играли в эту безобидную игру — разновидность настоящих кеглей, Поль все время молчал. They left the club, Babbitt only half an hour late for the time he had so sternly set for Miss McGown, and Paul said with a sigh: Они вышли из клуба — Бэббит опаздывал всего на полчаса против того срока, который он так сурово назначил мисс Мак-Гаун, и Поль со вздохом сказал:

- Listen, old man, I shouldn’t have spoken like that about Zilla… — Слушай, старик, напрасно я так говорил про Зиллу…

- Nonsense, old man, you need to unburden your soul! — Глупости, старик, надо же облегчить душу!

- I know, I know. — Знаю, знаю. I spent a whole hour mocking you about all sorts of conventions, and I myself am like this: Я тут целый час издевался перед тобой над всякими условностями, а я и сам такой: Now I feel embarrassed that I laid out all my stupid troubles to you so as not to die of boredom. теперь мне неловко, что я выложил тебе все мои дурацкие неприятности, чтоб не подохнуть с тоски.

— Paul, my friend, your nerves are all over the place. — Поль, дружище, у тебя нервы ни к черту. I’ll take you away. Я тебя увезу. I’ll arrange everything. Все устрою. I’ll say I have important business in New York, and you... well, of course, I need your advice about the roof on a new house! Скажу, что у меня важное дело в Нью-Йорке, а ты… ну конечно, мне нужен твой совет насчет кровли в одном новом доме! The business will fall through, of course, and you and I will have no choice but to go to Maine. Дело, разумеется, лопнет, и нам с тобой ничего другого не останется, как только уехать в Мэн. And I—honestly, Paul, I don’t care whether you rebel or not. А я — честно говоря, Поль, мне все равно, взбунтуешься ты или нет. Of course, I’m glad that I have a reputation as a decent person, but if you need me, I’ll drop everything and stand up for you. Конечно, мне приятно, что у меня репутация порядочного человека, но если я тебе понадоблюсь, я все брошу и встану за тебя горой. I’m not saying that you... I don’t want to say that you’re capable of pulling a stunt that will turn all the foundations upside down, but... in general, you understand me? Я не говорю, что ты… я не хочу сказать, что ты способен выкинуть такую штуку, которая все устои перевернет вверх тормашками, но… в общем, ты меня понимаешь? I’m a man slow, clumsy, I can’t do without your hot southern soul. Человек я медлительный, неповоротливый, мне не обойтись без твоей горячей южной души. You and I... oh damn! Мы с тобой… о черт! Why am I chatting like this! Да что это я разболтался! It’s time to work! Работать пора! Well, all the best! Ну, всего доброго! Don’t let yourself be led by the nose, Polybus! Не давай себя водить за нос, Полибус! All the best! Всего лучшего!

6

He forgot about Paul Riesling - the day passed in rather pleasant affairs. Он позабыл о Поле Рислинге — день прошел в довольно приятных делах. Having stopped at the office, where without him everything was going somehow, he took the "possible" buyer to Linton to show him a four-apartment house. Заехав в контору, где без него все шло кое-как, он повез «возможного» покупателя в Линтон — показать ему четырехквартирный домик. He liked that the buyer was so delighted with the new lighter. Ему нравилось, что покупатель так восхищается новой зажигалкой. Three times he tried it himself, how it worked, and three times he threw away the half-smoked cigarette, lamenting out loud: Три раза он сам пробовал, как она работает, и три раза выбрасывал недокуренную сигарету, сокрушаясь вслух:

- Oh, damn, I can’t smoke so much! — А, черт, нельзя мне столько курить!

A lengthy discussion of the lighter in all its details led them to a conversation about electric irons and hot water bottles. Пространное обсуждение зажигалки во всех подробностях навело их на разговор об электрических утюгах и грелках. Babbitt, with a guilty look, admitted that he used a simple rubber hot water bottle in the old-fashioned way, and announced that he would immediately install electricity on the veranda. Бэббит с виноватым видом признался, что пользуется по старинке простой резиновой грелкой, и объявил, что немедленно проведет электричество на веранду. He treated all household technology with boundless, inspired admiration, although he understood it rather poorly. Он с беспредельным, вдохновенным восхищением относился ко всякой технике в быту, хотя разбирался в ней довольно плохо. But for him, it was a symbol of truth and beauty. Но для него она была символом истины и красоты. For any new complex mechanism, be it a lathe, a two-barrel carburetor, a machine gun, an oxyacetylene welder, he would memorize some sonorous technical phrase and liked to repeat it, feeling like an expert in all the subtleties. Про любой новый сложный механизм, будь то токарный станок, двухкамерный карбюратор, пулемет, аппарат для автогенной сварки, он вызубривал какую-нибудь звучную техническую фразу и любил повторять ее, чувствуя себя знатоком всех тонкостей.

The client Клиент; also spoke reverently of technology, and they drove up to the house in an excellent mood, where they examined everything - from the slate roof and double doors to the impeccable parquet flooring, after which diplomatic negotiations began with feigned insults, surprised exclamations and a willingness to be persuaded to something that had long been decided and that one day should end with the sale of the house. тоже благоговейно говорил о технике, и они в отличном настроении подъехали к дому, где осмотрели все — от шиферной крыши и двустворчатых дверей до безукоризненного паркета, после чего начались дипломатические переговоры с притворными обидами, удивленными возгласами и готовностью дать себя уговорить на то, что уже давно решено и что в один прекрасный день должно завершиться продажей дома.

On the way back, Babbitt called on his partner and father-in-law, Henry T. Thompson, at his hardware plant, and together they drove through South Zenith, the most colorful, noisy, and interesting section of the city, past new factories of hollow tiles with giant glass windows behind metal sheathing, past gloomy factory buildings of smoky red brick, past high water towers, past huge red trucks like steam engines and a tangle of sidings where there was a restless rumble of long-distance freight trains and freight was moving along all the highways: На обратном пути Бэббит заехал за своим компаньоном и тестем, Генри Т Томпсоном, на его завод хозяйственного оборудования, и они вместе поехали через Южный Зенит — самый пестрый, шумный, интересный район города, мимо новых заводов из пустотелой плитки, с гигантскими стеклянными окнами за металлической обрешеткой, мимо угрюмых фабричных построек из закопченного красного кирпича, мимо высоких водонапорных башен, мимо огромных, как паровозы, красных грузовиков и сплетения подъездных путей, где стоял неугомонный грохот товарных поездов дальнего следования и по всем магистралям шли грузы: from the apple orchards - on the New York Central, from the wheat fields - on the Great Northern, from the orange groves - on the Pacific Railroad. из яблоневых садов — по Нью-Йоркской Центральной, с пшеничных полей — по Большой Северной, с апельсиновых плантаций — по Тихоокеанской железной дороге.

They stopped to talk to the representative of the Zenith Iron Foundry about ordering an artistic cast-iron grille for the Linden Valley Cemetery. Они заехали поговорить с уполномоченным зенитского чугунолитейного завода о заказе художественной литой решетки для кладбища «Долина лип». Then they drove to the office of the Zico Automobile Plant and asked the sales manager, Noel Ryland, if they could get a discount on his company's car for Henry Thompson. Потом подъехали к конторе автозавода Зико и расспросили коммерческого директора Ноэля Райленда, можно ли получить скидку на машину его фирмы для Генри Томпсона. Babbitt and Ryland both belonged to the Boosters' Club, and each of them considered himself offended if he did not get a discount when buying something from his fellow members. Бэббит и Райленд оба принадлежали к клубу Толкачей, а каждый из них считал себя в обиде, если не добивался скидки, покупая что-нибудь у сочленов по клубу. But Henry Thompson grumbled: Но Генри Томпсон проворчал: "To hell with them! «Да ну их к чертям! I'm not going to suck up for a discount! Стану я подлизываться из-за какой-то скидки!" That was the difference between Thompson, a real old-fashioned, lean Yankee, a typical rough-and-tumble businessman of the old school, such as they portray in plays, and Babbitt, plump, polite, businesslike, precise - in a word, a modern businessman in every respect. » В этом и была разница между Томпсоном — настоящим старозаветным поджарым янки, типичным грубоватым дельцом старой закалки, каких выводят в пьесах, и Бэббитом, упитанным, вежливым, деловитым, точным — словом, во всех отношениях современным бизнесменом. When Thompson drawled through his nose: Когда Томпсон тянул в нос: "Shake out your purse, the job is in order!" «Вытряхивай мошну, дело на мази! - Babbitt was amused by these outdated provincialisms, just as a native Englishman is amused by the speech of any American. » — Бэббита эти устарелые провинциализмы забавляли, как забавляет коренного англичанина речь любого американца. Babbitt considered himself much more cultured and intelligent than Thompson. Бэббит считал себя гораздо культурнее и интеллигентнее Томпсона. It was not for nothing that he graduated from university, played golf, often smoked cigarettes instead of cigars, and when he went to Chicago, he took a room with a private bathroom. Недаром он окончил университет, играл в гольф, часто курил сигареты вместо сигар, а когда ездил в Чикаго, брал номер с отдельной ванной. "The whole point," he explained to Paul Riesling, "is that these old beavers lack subtlety, and without it you can’t do nowadays! «Все дело в том, — объяснял он Полю Рислингу, — что этим старым бобрам не хватает тонкости, а без нее в наше время не обойтись!" »

"True, even civilization is good in moderation," thought Babbitt. «Правда, и цивилизация хороша в меру», — подумал Бэббит. Noel Ryland, Zico's business manager, was a graduate of frivolous Princeton, while Babbitt himself was a sound and standard product of the giant department store called the State University. Ноэль Райленд, коммерческий директор Зико, был выпускником легкомысленного Принстона, тогда как сам Бэббит был доброкачественным и стандартным продуктом из гигантского универмага, именуемого университетом штата. Ryland sported spats, wrote long letters on city planning, on choral societies, and it was rumored that, despite his belonging to the Pushers' Club, he carried volumes of poetry in foreign languages in his pocket. Райленд щеголял в гетрах, сочинял пространные письма о планировании городов, о хоровых кружках, и ходил слух, что, несмотря на свою принадлежность к клубу Толкачей, он носит в кармане томики стихов на иностранных языках. This was too much. Это уж было слишком. At one extreme was Henry Thompson, chained to the earth; at the other, Noel Ryland, with his head in the clouds. Одной крайностью был Генри Томпсон, прикованный к земле, другой — Ноэль Райленд, витавший в облаках. And between them, like the pillars of the state, the defenders of the evangelical church, the home, and prosperous business, stood Babbitt and his friends. А между ними, как столпы государства, защитники евангелической церкви, домашнего очага и процветающего бизнеса, стояли Бэббит и его друзья.

Having made this mental assessment to himself—and, incidentally, having negotiated a discount on the car for Thompson—Babbitt returned to his office in triumph. Дав себе мысленно такую оценку — и, кстати, выторговав скидку на машину для Томпсона, — Бэббит с триумфом вернулся в свою контору.

But as he walked through the corridors of the Reeves Building, he sighed: Но, проходя по коридорам Ривс-Билдинга, он вздохнул: “Oh, poor Paul! «Эх, бедняга Поль! I should… To hell with Noel Rylands! Надо бы мне… К черту Ноэля Райленда! To hell with Charlie McKelvey! К черту Чарли Мак-Келви! They think they’re God knows who they are because they’re doing more work than me. Воображают себя бог знает кем оттого, что делают дела больше, чем я. You wouldn’t drag me into their Union Club alive, I’d suffocate there. Да меня живым не затащишь в их клуб Юнион, там задохнуться можно. I told them… Oh, I don’t feel like working today! Я им… Ох, как не хочется сегодня работать! What can you do…” Что поделаешь…»

He answered the phone, looked through the four-hour mail, talked to the landlord about repairs, and had an argument with Stanley Graff. Он ответил на телефонные звонки, просмотрел четырехчасовую почту, поговорил с квартиронанимателем о ремонте, разругался со Стэнли Грэфом.

Young Graf, the office's traveling agent, was constantly hinting that he deserved a higher commission, and today he too began to complain: Молодой Грэф, разъездной агент конторы, постоянно намекал, что заслуживает повышения комиссионных, и сегодня тоже стал жаловаться: "Really, I should get a bonus if I manage to sell Geiler's house. «Право, мне следует премия, если удастся продать дом Гайлера. I'm driving around without a break, I'm busy every evening, by God! Гоняю без передышки, каждый вечер занят, ей-богу!" »

Babbitt often explained to his wife that “it is better to grease your assistants, let them be happy, than to put pressure on them, drive them away, you will squeeze more out of them with good treatment,” but Graf’s unparalleled ingratitude touched him to the quick, and he became angry: Бэббит часто объяснял жене, что «лучше подмазывать своих помощников, пусть будут довольны, чем наседать на них, гнать в три шеи, хорошим отношением из них больше выжмешь», — но беспримерная неблагодарность Грэфа задела его за живое, и он рассердился:

— Listen, Stan, let’s talk frankly. — Слушайте, Стэн, давайте потолкуем начистоту. You got it into your head that you make all the deals. Вам взбрело в голову, что все сделки заключаете вы. Where did you get that idea? Откуда вы это взяли? What would you have achieved if you didn’t have our capital behind you, our lists, if we didn’t find properties for you? Чего бы вы добились, если бы за вами не стоял наш капитал, наши списки, если бы мы не находили для вас объекты? Your job is small - to make deals according to our instructions, and that’s it. Ваше дело маленькое — заключать сделки по нашим указаниям, и все. Even a night watchman could sell plots of land according to the Babbitt-Thompson lists. Ночной сторож и то сумел бы продать участки по спискам Бэббита — Томпсона. You say you have a fiancée, but you have to spend all your evenings chasing after buyers? Говорите, у вас есть невеста, а все вечера приходится гонять за покупателями? So what are you supposed to do? А что же вам делать? What do you need? Что вам нужно? Sit and hold her hand? Сидеть и держать ее за ручку? Well, I’ll tell you this, Stan: Так я вам вот что скажу, Стэн: if the girl is worthwhile, she herself will be glad that you are trying, earning money for nest, instead of being polite to her. если девушка стоящая, она сама будет рада, что вы стараетесь, зарабатываете деньги на гнездышко, вместо того чтобы любезничать с ней. Anyone who doesn’t want to work overtime, who prefers to read all sorts of rubbish in the evenings, have affairs, fill the girls’ heads, is not a real person, energetic, with a Future, Insightful - and we only need such! Кому неохота поработать сверхурочно, кто предпочитает по вечерам зачитываться всякой дрянью, крутить романы, забивать головы девчонкам, тот не настоящий человек, энергичный, с Будущим, Прозорливый, — а нам только такие и нужны! And you? А вы? Do you have an Ideal? Есть у вас Идеал? Do you want to become rich, take your place in society, or do you prefer to be lazy, live without aspirations, without any purpose? Хотите стать богатым, занять свое место в обществе или предпочитаете лентяйничать, жить без стремлений, без всякой цели?

But on this day, Graf was not affected by the talk about the Ideal and Insight. Но в этот день на Грэфа что-то не действовали разговоры об Идеале и Прозорливости.

- Of course, the most important thing for me is to earn money! — Конечно, для меня самое важное — заработать! That's why I started talking about a bonus! Поэтому я и заговорил о премии! Honestly, Mr. Babbitt, I don't want to contradict you, but I've never seen anything worse than the Gayler house in my life! Честное слово, мистер Бэббит, не хочу вам прекословить, но хуже гайлеровского дома я в жизни ничего не видел! No one would want it. Никто на него не позарится. The floors are rotten, the walls are cracking. Полы прогнили, стены трескаются.

— That’s exactly what I’m talking about! — Об этом-то я и говорю! Such difficulties only spur on a commission agent who loves his profession. Такие трудности только подстегивают комиссионера, который любит свою профессию. And besides, Stan... in general, Thompson and I are fundamentally against bonuses. А кроме того, Стэн… в общем, мы с Томпсоном принципиально против премиальных. We like you, we would be happy to help you get married as soon as possible, but we can’t leave our other employees out of it. Вы нам нравитесь, мы с удовольствием поможем вам поскорее жениться, но не можем же мы обойти других наших работников. If we started giving you bonuses, Laylock and Penniman would be offended and say it was unfair. Начни мы давать вам премии, Лейлок и Пеннимен обидятся, скажут, что это несправедливо. What’s right is right, and we won’t allow any inequality in our office, it’s unfair! Что правильно, то правильно, и никакого неравенства мы у себя в конторе не допустим, это нечестно! Just don’t imagine, Stan, that even now, as during the war, it’s hard to find commission agents — no, there are a dime a dozen unemployed people now, how many capable young people would agree to take your place, would be happy with the opportunities we give you, and wouldn’t act as if Thompson and I — You are enemies and you can only work for us for a bonus. Вы только не воображайте, Стэн, что и сейчас, как во время войны, трудно найти комиссионеров, — нет, сейчас безработными хоть пруд пруди, сколько способных молодых людей согласились бы пойти на ваше место, радовались бы тем возможностям, которые мы вам даем, а не вели бы себя так, будто мы с Томпсоном — вам враги и на нас можно работать только за премиальные. Do you understand me, huh? Поняли вы меня, а? Do you understand? Поняли?

“Yes… As if I understood… Well then…” Graf sighed and backed towards the door. — Да… Как будто понял… Ну что ж… — вздохнул Грэф и попятился к дверям.

Babbitt did not often quarrel with his employees. Бэббит не так уж часто ссорился со своими служащими. He loved to be loved by those around him, he was upset when they treated him badly. Он любил, чтобы его любили окружающие, он огорчался, когда к нему относились плохо. But as soon as they encroached on his sacred purse, he would fly into a rage with fear, but then, being a born orator and a man of high principle, he would be carried away by his own eloquence and the ardor of virtue. Но стоило им посягнуть на его священный кошелек, как с испугу он приходил в ярость, но потом, будучи прирожденным оратором и человеком высокой принципиальности, увлекался собственным красноречием и пылом добродетели. Today he was so inspired in proving his case that he suddenly wondered if he had been fair enough to Stan. Сегодня он с таким вдохновением доказывал свою правоту, что вдруг подумал — а был ли он достаточно справедлив по отношению к Стэну.

"After all, Stan is not a boy. «В конце концов Стэн не мальчишка. You shouldn't have called him such names. Не стоило так его честить. Oh, damn, sometimes it doesn't hurt to give a man a good talking to - it's for his own good. А, черт, иногда не мешает как следует пробрать человека — ему же на пользу. It's an unpleasant duty - but what can you do. Неприятная обязанность — да что поделаешь. I wonder if Stan is offended or not? Интересно, обиделся Стэн или нет? I can imagine what he's saying to that McGown! Воображаю, что он там говорит этой Мак-Гаун!" »

But when he left the study for the office, he was hit by such a cold hatred that all the pleasure of his usual evening departure home was spoiled. Но когда он вышел из кабинета в контору, оттуда на него пахнуло такой холодной ненавистью, что все удовольствие привычного вечернего ухода домой было испорчено. Babbitt was upset, not feeling that approval of the employees on which every boss depends. Бэббит был расстроен, не чувствуя того одобрения служащих, от которого так зависит всякий хозяин. Usually he left the office in a cheerful bustle, fussily repeating a thousand times that tomorrow was a difficult day and it would be better for Miss Bennigan and Miss McGown to come earlier, and as soon as he himself arrived, let them for the love of all saints remind him to call Conrad Light. Обычно он уходил из конторы в веселой суете, хлопотливо повторяя тысячу раз, что завтра трудный день и лучше бы мисс Бенниген и мисс Мак-Гаун пришли пораньше, а как только он сам придет, пусть ради всех святых ему напомнят позвонить Конраду Лайту. Today he said goodbye to everyone in a feigned cheerful and at the same time guilty tone. Сегодня он попрощался со всеми притворно бодрым и вместе с тем виноватым-тоном. He was afraid of those frozen faces, those intent looks. Он боялся этих застывших физиономий, этих пристальных взглядов. Miss McGown looked up at him from her typewriter, Miss Bennigan looked sideways, Matt Penniman pulled Stanley Graff peered up from his dark corner, his expression withdrawn and gloomy, and Babbitt feared them as an upstart fears the cold stiffness of his butler. Мисс Мак-Гаун подняла на него глаза от машинки, мисс Бенниген косилась исподлобья, Мэт Пеннимен вытянул шею из своего темного угла, у Стэнли Грэфа вид был замкнутый, мрачный, и Бэббит боялся их, как выскочка боится холодной чопорности своего дворецкого. Babbitt was dying to hear their laughter behind his back, and, trying to put on a casual cheerful air, he muttered something, made cheeky jokes, and finally squeezed through the door with a miserable look. Бэббиту до смерти не хотелось услышать за спиной их смех, и, пытаясь напустить на себя небрежную веселость, он что-то бормотал, развязно шутил и в конце концов с жалким видом протиснулся в двери.

But all the grief vanished as if by magic, when from Smith Street the whole charm of the Flowering Hills opened up before him: Но все огорчения как рукой сняло, когда уже со Смит-стрит перед ним открылась вся прелесть Цветущих Холмов: houses covered with red tiles and greenish slate, sparkling glass of new terraces, dazzlingly clean walls. крытые красной черепицей и зеленоватым шифером дома, сверкающие стекла новых террас, ослепительно чистые стены.

He stopped at the house of Howard Littlefield, his learned neighbor, and informed him that, although the day was warm like spring, the evening would probably be chilly. Он остановился у дома Говарда Литтлфилда, своего ученого соседа, и сообщил ему, что, несмотря на по-весеннему теплый день, вечер, вероятно, будет холодный. As he entered the house, he called to his wife: Входя в дом, он крикнул жене: "Where are you?" «Где ты там? - not feeling, however, any particular desire to know where exactly she was. » — не испытывая, впрочем, особого желания знать, где именно она находится. He examined the lawn, checking that the caretaker had cut it well. Он осмотрел лужайку, проверяя, хорошо ли подчистил ее дворник. With some satisfaction, and after a full discussion of the matter with Mrs. Babbitt, Ted, and Howard Littlefield, he came to the conclusion that the caretaker had cut the lawn very badly. С некоторым удовлетворением, и после всестороннего обсуждения данного вопроса с миссис Бэббит, Тедом и Говардом Литтлфилдом, он пришел к выводу, что дворник подчистил лужайку очень плохо. He cut two tufts of weeds himself with his wife's large tailor's scissors, remarked to Ted that it was foolish to have a caretaker: Он сам срезал два пучка сорной травы большими портняжными ножницами жены, заявил Теду, что глупо держать дворника: "A big fellow like you could do all the housework himself," - and about he thought to himself: «Такой верзила, как ты, сам мог бы делать всю работу по дому», — а про себя подумал: It’s nice when the neighbors know that thanks to his wealth, his son doesn’t have to do anything around the house. приятно, когда соседи знают, что благодаря его богатству сыну ничего делать по дому не приходится.

Having gone out onto the terrace, he began his daily exercises: Выйдя на террасу, он занялся дневной зарядкой: arms to the sides - two minutes, arms up - two minutes, muttering at the same time: руки в стороны — две минуты, руки вверх — две минуты, бормоча при этом: "I should do more gymnastics, it's tightening up." «Надо бы больше гимнастики, подтягивает». Then he went to the mirror to check whether he needed to change his collar for lunch or whether it would do as is. Потом подошел к зеркалу проверить — нужно ли менять воротничок к обеду или сойдет и так. As always, it did as is. Как всегда, сошло и так.

The maid, a powerful woman, half Latvian, half Croatian, struck the dinner gong. Служанка, мощная женщина, наполовину латышка, наполовину хорватка, ударила в обеденный гонг.

The roast beef, the fried potatoes, the beans, all turned out to be excellent that evening, and after much discussion about the weather, the four hundred and fifty dollars earned, the breakfast with Paul Riesling, and the undoubted merits of the new lighter, Babbitt condescended to the good-natured remark: Ростбиф, жареный картофель, фасоль — все оказалось в этот вечер превосходным, и после пространных рассуждений о погоде, о заработанных четырехстах пятидесяти долларах, о завтраке с Полем Рислингом и несомненных достоинствах новой зажигалки Бэббит снизошел до благодушного замечания:

— I'm thinking about buying a new car! — Подумываю, не купить ли новую машину! I don't know about this year, but maybe we will. Не знаю, как в этом году, но, может, и купим.

Verona, the eldest daughter, was delighted: Верона, старшая дочь, обрадовалась:

- You know, dad, if you’re going to buy a car, buy it closed! — Знаешь, папа, уж если покупать, так закрытую! It’s so cute! Это такая прелесть! A closed car is much more convenient than an open one. Закрытая машина куда удобней открытой.

- Well, I wouldn’t say so. — Ну, не скажи. I like it open, you breathe more fresh air. Я вот люблю открытую, больше дышишь свежим воздухом.

- What do you mean! — Еще чего! You've just never ridden in a closed one! Просто ты никогда в закрытой не ездил! Let's buy a closed one. Давай купим закрытую. Cool thing! Классная штука! - said Ted. — сказал Тед.

"Yes, the closed one keeps your dress from gathering dust," Mrs. Babbitt chimed in. «Да, в закрытой не так пылится платье», — вставила и миссис Бэббит. "And your hair doesn't fly around," Verona added. «И волосы не разлетаются», — добавила Верона. "And it's much more chic!" «И куда шикарней! Ted confirmed, and Tinka, the youngest, squeaked: » — подтвердил Тед, а Тинка, младшая, пропищала: "Let's buy a closed one!" «Давайте купим закрытую! Mary Helen's dad already bought a closed one! Папа Мэри Элен уже купил закрытую!" Ted summed it up: » Тед подвел итог: "Everyone has closed cars except us." «У всех закрытые машины, кроме нас».

Babbitt withstood the onslaught: Бэббит выдержал натиск:

— I don’t understand what all this talk is about! — Не понимаю, к чему эти разговоры! In any case, I didn’t get a car so that you kids could pretend to be millionaires. Во всяком случае, машину я завел не для того, чтобы вы, дети, разыгрывали из себя миллионеров. But I love an open car, so that in the summer I can put the top down, go for a drive in the evening, and get some fresh air. А я люблю открытую машину, чтобы летом можно было откинуть верх, прокатиться вечерком, подышать как следует свежим воздухом. And, besides, a closed car is much more expensive! Да и, кроме того, закрытая машина куда дороже!

- Well, well! — Ну-у, вот еще! If these Doppelbrau can buy a closed one, are we really any worse than them? Если уж эти Доппелбрау могут купить закрытую, неужели мы хуже их! - Ted egged his father on. — подзадоривал Тед отца.

- Well, yeah... I earn about eight thousand a year, and he only earns seven... But I don’t throw money down the drain, I don’t scatter it like he does, I don’t waste it! — М-да… Я-то зарабатываю в год тысяч восемь, а он всего семь… Но я денег на ветер не бросаю, не расшвыриваю, как он, не трачу попусту! And in general, I think that you can’t suddenly throw away so much money just to show off, and besides... И вообще я считаю, что нельзя вдруг выбросить столько денег, лишь бы пустить пыль в глаза, и кроме того…

Here a heated and detailed discussion began about streamlined bodies, power, quality of tires, chromed steel, ignition systems and paintwork of cars. Тут пошло горячее и подробное обсуждение обтекаемых корпусов, мощности, качества шин, хромированной стали, систем зажигания и окраски автомобилей. It was not just a question of a way of transportation - it was a question of winning a knight's coat of arms. Речь шла не просто о способе передвижения — речь шла о завоевании рыцарского герба. In the city of Zenith, among the barbarians of the twentieth century, a car determined the social status of a family, just as the peerage determined the nobility of English families, determined, perhaps, even more accurately, if we recall the contempt with which the old English nobility treated the newly minted barons-brewers and viscounts-clothmakers. В городе Зените, среди варваров двадцатого века, автомобиль определял социальное положение семьи, так же как звание пэра определяло знатность английских семейств, определял, пожалуй, даже более точно, если припомнить, с каким презрением старинная английская знать относилась к новоиспеченным баронам-пивоварам и виконтам-суконщикам. True, no local laws officially existed in Zenith. Правда, никаких местнических законов в Зените официально не существовало. There was no court etiquette that would indicate whether the younger son of a Pierce-Arrow limousine should sit higher at dinner than the eldest son of a closed Buick, but no one doubted their relative social significance, and if the dream While Babbitt's early life included the presidency, his son Ted's dream was a twelve-cylinder Packard and a secure position among automobile royalty. Не было придворного этикета, который указал бы — должен ли младший сын лимузина пирс-эрроу садиться за обедом выше старшего сына закрытого бьюика, но уж в их относительной социальной значимости никто не сомневался, и если мечтой Бэббита в ранней молодости был пост президента, то мечтой его сына, Теда, был двенадцатицилиндровый паккард и прочное положение среди автомобильной знати.

But the goodwill Babbitt had won from the family with his talk of a new car evaporated when they realized there would be no car that year. Но благосклонное отношение семьи, которое Бэббит завоевал разговором о новой машине, сразу улетучилось, когда они поняли, что в этом году никакой машины не будет.

- Ugh, that's a disgrace! — Фу, безобразие! - Ted was upset. — огорчился Тед. - Our old galosh looks like it's been eaten by fleas and it's been itching so much that it's scraped off all the paint. — У нашей старой калоши такой вид, будто ее заели блохи и она так чесалась, что соскребла всю краску.

To this Mrs. Babbitt absentmindedly remarked: На это миссис Бэббит рассеянно заметила: “That is no way to speak to your father,” and Babbitt became angry; «Так с отцом не разговаривают», — а Бэббит рассердился; “If you are such an impeccable gentleman and go about in all sorts of bon ton and the like, then don’t take the old car tonight—that’s all!” «Если ты такой безукоризненный джентльмен и вращаешься во всяком там бонтоне и прочее, так не бери вечером старую машину — и все!” »

“No, that’s not what I mean at all…” Ted justified himself, and the whole dinner passed in the usual family “joys,” until Babbitt said: — Да нет, я вовсе не к тому… — оправдывался Тед, и весь обед прошел в обычных семейных «радостях», пока Бэббит не сказал:

- Well, that's enough, we can't sit here all evening! — Ну, хватит, не сидеть же тут весь вечер! Let the servant clear the table. Дайте прислуге убрать со стола.

The conversations upset him: Разговоры расстроили его: “What a family! «Ну и семейка! And why are we always squabbling? И почему мы вечно цапаемся? It would be nice to go somewhere far away, sit, think... With Paul... To Maine... Put on old trousers, lie on the grass, unwind...” Хорошо бы уехать куда-нибудь подальше, посидеть, подумать… С Полем… В Мэн… Надеть старые штаны, валяться на траве, душу отвести…»

He told his wife carefully! Жене он осторожно сказал!

— A man wrote to me from New York, he wants to see me about a certain deal. — Мне тут один человек писал из Нью-Йорка, хочет повидать меня насчет одной сделки. Perhaps we’ll have to put it off until summer. Возможно, придется отложить до лета. I just hope this doesn’t happen just when the Rieslings and I are getting ready to go to Maine. Лишь бы только это дело не заварилось как раз тогда, когда мы с Рислингами соберемся ехать в Мэн. It would be a shame if we couldn’t go together. Жалко будет, если не сможем поехать вместе. However, that’s not soon… Впрочем, это еще не скоро…

Verona ran away right after dinner, and no one stopped her, although Babbitt mechanically threw out: Верона убежала сразу после обеда, и никто ее не остановил, хотя Бэббит машинально бросил: “You should have stayed at home!” «Посидела бы дома! »

In the living room, on the sofa, Ted settled down to study his lessons: В гостиной на диване Тед пристроился учить уроки: plane geometry, Cicero, a painful analysis of Milton's metaphors in Comus. планиметрия, Цицерон, мучительный разбор мильтоновских метафор в «Комусе».

“I don’t understand why the hell they make us learn this old junk, all these Miltons, Shakespeares, Wordsworths and whatever they’re called!” — Не понимаю, на кой черт нас заставляют учить эту старую рухлядь, всяких там Мильтонов, Шекспиров, Вордсвортов и как их там! he complained. — пожаловался он. “Well, I’d still agree to watch Shakespeare on the screen, in a good production, with all sorts of tricks, but like this, it’s great to sit down and read him... No, what these teachers come up with, it’s awful!” — Ну, я еще согласился бы посмотреть Шекспира на экране, в хорошей постановке, со всякими трюками, но вот так, здорово живешь, сесть и читать его… Нет, до чего только эти учителя додумываются, ужас!

Mrs. Babbitt, darning her socks, also expressed herself: Миссис Бэббит, штопая носки, тоже высказалась:

— Yes, I myself do not understand why one should study Shakespeare. — Да, я сама не понимаю, зачем учить Шекспира. Of course, I would not argue with professors, or tell them what to do, but Shakespeare has such passages—true, I cannot say that I have read him myself, but when I was young, my friends showed me such lines, such... well, in a word, completely inappropriate things. Конечно, я не стала бы спорить с профессорами, указывать им, но у Шекспира есть такие места, — правда, не скажу, что я сама его читала, но когда я была молодая, мне подруги показывали такие строчки, такие… ну, словом, совершенно неподходящие вещи.

Babbitt looked up angrily from the comic supplement of the Evening Advocate. Бэббит сердито поднял глаза от юмористического приложения к газете «Вечерний адвокат». It was his favorite reading—the comic strips in which Mr. Jeff bombarded Mr. Matt with rotten eggs, and Mama taught Papa a lesson with a rolling pin. Это было его любимое чтение — комиксы, в которых мистер Джефф бомбардирует мистера Мэтта тухлыми яйцами, а мамаша учит папашу уму-разуму при помощи кухонной скалки. With a reverent expression on his face, breathing heavily, and his mouth half open, he studied each picture with the utmost attention every night, and he hated to have this solemn ritual interrupted. С благоговейным выражением лица, тяжело посапывая и полуоткрыв рот, он ежевечерне внимательнейшим образом изучал каждую картинку и терпеть не мог, когда прерывали этот торжественный ритуал. Besides, he was conscious that on Shakespeare he was no authority. Кроме того, он сознавал, что по части Шекспира он не авторитет. Neither the Advocate-Times, nor the Evening Advocate, nor the News of the Zenith Chamber of Commerce had ever published a leading article on Shakespeare, and until one of these organs had spoken out, Babbitt had difficulty in forming his own opinion. Ни в «Адвокат-таймсе», ни в «Вечернем адвокате», ни в «Известиях зенитской Торговой палаты» еще ни разу не было передовицы о Шекспире, а пока один из этих органов не высказался, Бэббиту было трудно составить собственное мнение. But even with At the risk of drowning in an unfamiliar swamp, he could not help but get involved in an argument. Но и с риском утонуть в незнакомом болоте он не мог не ввязаться в спор.

— I'll explain to you why you need to study Shakespeare and the rest. — Я тебе объясню, зачем учить Шекспира и прочих. Because it's required to enter university! Затем, что это требуется для поступления в университет! Personally, I don't see why they had to be included in the curriculum of our modern schools. Лично я не вижу, зачем их надо было включать в программу нашей современной школы. It would be much better if you studied commercial correspondence and learned to compose advertisements or write business letters, the kind that immediately take effect. Было бы гораздо лучше, если б ты проходил коммерческую корреспонденцию и учился составлять объявления или писать деловые письма, такие, что сразу действуют. But programs exist, and there is no need to argue, reason, or object. Но программы существуют, и тут спорить, рассуждать и возражать не приходится. Your trouble, Ted, is that you don't know what you want. Беда твоя, Тед, в том, что ты сам не знаешь, чего тебе хочется. But if you go to law school—and you definitely will, I didn't have to myself, but I will definitely send you to law school—you will need both English literature and Latin! Но если ты поступишь на юридический факультет, — а ты туда непременно поступишь, мне самому не пришлось, но тебя-то я непременно отдам на юридический, — там тебе и английская литература, и латынь еще как понадобятся!

— Oh, nonsense! — А, ерунда! I don’t understand, what the hell do I need law school for, and I don’t even need to finish school. Не понимаю, на черта мне юридический, и даже школу мне кончать незачем. I don’t want to go to university! Не хочется мне в университет! Honestly, how many people graduated from universities and earn a hundred times less than those who went straight into business. Ей-богу, сколько людей кончили университеты, а зарабатывают во сто раз меньше, чем те, кто сразу занялся делом. Old Shimmy Peters, our Latin teacher, he’s a candidate of something or other at Columbia University, he spends his nights reading some beat-up books and is always mumbling about the “importance of linguistics,” and he himself, poor guy, barely manages to squeeze out eighteen hundred a year. Старый Шимми Питере, наш учитель латыни, — он кандидат чего-то там по Колумбийскому университету, — ночи напролет читает какие-то трепаные книжки и вечно бубнит про «значение лингвистики», а сам, бедняга, еле-еле выколачивает тысячу восемьсот в год. Not a single agent would travel for that kind of money! Да за такие деньги ни один агент разъезжать не станет! No, I know what I want! Нет, я знаю, чего мне хочется! I’d like to become a pilot or the owner of a fancy garage, and I’d also like—a guy told me about this yesterday—I’d like to become one one of those whom Standard Oil sends to China, you live there in a mansion, nothing to do, you can see the world, all sorts of pagodas, the sea and all that! Я бы хотел стать летчиком или владельцем шикарного гаража, а еще я бы хотел — мне вчера про это один парень рассказывал, — я бы хотел стать одним из тех, кого «Стандарт Ойл» посылает в Китай, живешь там в особняке, делать нечего, можешь свет посмотреть, всякие там пагоды, море и все такое! And I could also study by correspondence. А еще я мог бы учиться заочно. Now that's something! Вот это дело! No need to answer to some old scarecrow whose only concern is to curry favor with the director, and you can study whatever you want! Не надо отвечать какому-нибудь старому чучелу, которому только и дела, что выслуживаться перед директором, а учиться можно чему угодно! Listen to me! Вот послушай! I've collected some wonderful clippings about all sorts of courses. Я собрал замечательные вырезки насчет всяких курсов.

He pulled out of a geometry textbook some fifty advertisements for correspondence courses—a contribution to pedagogy made by the energetic and far-sighted merchants of America. Он вытащил из учебника геометрии с полсотни реклам заочных курсов — вклад в педагогическую науку, внесенный энергичными и дальновидными коммерсантами Америки. The first of these depicted a young man with a high forehead, an iron jaw, and varnished-looking hair, wearing silk socks; На первой из них был изображен молодой человек с высоким лбом, железной челюстью и словно отлакированными волосами, в шелковых носках; holding one hand in his pocket, he extended the pointing finger of the other and was clearly charming an audience of gentlemen with gray beards, impressive bellies, bald heads, and all the other signs of wisdom and wealth. держа одну руку в кармане, он вытянул указующий перст другой и явно очаровывал аудиторию, состоящую из господ с седыми бородами, внушительными животами, лысинами и всеми другими признаками мудрости и богатства. Above the picture was an inspiring symbol of knowledge—not the antiquated lamp, or torch, or owl of Minerva, but a row of dollar signs. Над картиной был изображен вдохновляющий символ знания — не устарелая лампада, или факел, или сова Минервы, а ряд долларовых знаков. The text read: Текст гласил:

"Oratory brings power and wealth" «Ораторское искусство несет власть и богатство

A story from a member of our club Рассказ члена нашего клуба

Who do you think I met yesterday at the Luxe Restaurant? Как вы думаете, кого я встретил вчера в ресторане «Люкс»? Our old friend, Freddie Durkee, who was the most modest clerk in our office, "Mr. Mouse," as we jokingly called this nice guy. Нашего старого приятеля, Фредди Дэрки, который был скромнейшим клерком в нашей конторе, — «мистера Мышь», как мы в шутку звали этого славного парня. Then he was so shy that he was afraid of the director like fire, and no one could appreciate his excellent work. Тогда он был настолько застенчив, что боялся директора как огня, и никто не мог оценить его отличную работу. And suddenly he was at the Luxe Restaurant! И вдруг он — в ресторане «Люкс»! Calmly orders a luxurious dinner, with all the trimmings from celery to nuts for dessert! Преспокойно заказывает шикарнейший обед, со всеми «онерами» от сельдерея до орехов на десерт! And not only is he not embarrassed in front of the waiters, as happened in the seedy restaurant where we had breakfast in the good old days, but on the contrary, he gives orders like a millionaire! И не только не стесняется официантов, как бывало в захудалом ресторанчике, где мы завтракали в добрые старые времена, а наоборот, распоряжается, словно миллионер! I timidly asked him what he was doing now. Я робко спросил его, чем он сейчас занимается. Freddie laughed and answered: Фредди рассмеялся и ответил: “Listen, old man, you probably don’t understand what has happened to me! «Слушай, старик, ты, наверно, не понимаешь, что со мной сталось! I can tell you some good news: Могу тебе сообщить приятную новость: I am now the assistant director of our old office, I have embarked on the path to real Power and Wealth, I am going to buy a twelve-cylinder car, my wife shines in society, and the children study in a first-class school. я теперь помощник директора нашей старой конторы, вступил на путь к настоящей Власти и Богатству, собираюсь купить двенадцатицилиндровую машину, жена моя блистает в свете, а ребята учатся в первоклассной школе.

Here's how it happened. Вот как это вышло. I once read about a correspondence course: Однажды я прочел о заочном курсе обучения: any of us were offered to be taught how to converse easily and naturally, answer questions, make proposals to superiors, obtain a loan from a bank, charm the public with jokes, anecdotes, stories, and so on. любого из нас предлагалось научить, как легко и непринужденно беседовать, отвечать на вопросы, вносить предложения начальству, добиваться ссуды в банке, как очаровывать публику шутками, анекдотами, рассказами и так далее. The advertisement was written by Waldo F. Peet, professor of elocution. Объявление было составлено профессором ораторского искусства Уолдо Ф Питом. Yes, I didn't believe it at first either, but I still wrote (a postcard with the address and last name is enough) to the publisher and asked him to send me the lectures without any obligations (the money would be returned if the result was unsatisfactory). Да, я тоже сразу не поверил, но все же написал (достаточно открытки с указанием адреса и фамилии) издателю и попросил выслать мне лекции без всяких обязательств (деньги возвращаются, если результат окажется неудовлетворительным). They sent me eight lectures, written in simple and clear language, understandable to everyone, and I studied them in the evenings in my spare hours, and then began to practice in front of my wife. Мне прислали восемь лекций, написанных простым и ясным языком, понятным каждому, и я изучал их по вечерам в свободные часы, а потом стал практиковаться перед своей женой. Soon I found that I could easily talk to myself director. Вскоре я увидел, что могу запросто разговаривать с самим директором. I received a good assessment of my conscientious work. Я добился хорошей оценки моей добросовестной работы. I began to be appreciated, and I began to quickly advance in service. Меня стали ценить, и я начал быстро продвигаться по службе. Do you know, old devil, how much they pay me now? Знаешь, старый черт, сколько мне теперь платят? Six and a half thousand a year! Шесть с половиной тысяч в год! And imagine, I realized that I can capture the attention of any audience and make them listen to my speech on any topic. И представь себе, я понял, что могу овладеть вниманием любой аудитории и заставить слушать мое выступление на любую тему. As a friend, I advise you, old man, to write out a circular (no obligations! Как друг, советую и тебе, старина, выписать циркуляр (никаких обязательств!), as well as a valuable reproduction of an art painting (included free of charge) to the following address: ), а также ценную репродукцию художественной картины (прилагается бесплатно) по следующему адресу:

Publishing House of Short Courses of Self-Education. Издательство кратких курсов самообразования.

Post Office Box B-A, Sandpit, Iowa." Почтовый ящик В-А, Сэндпит, Айова».

What you will learn from us: Чему вы научитесь у нас:

How to Make Speeches at a Club. Как произносить речи в клубе.

How to Propose Toasts. Как провозглашать тосты.

How to Tell Jokes. Как рассказывать анекдоты.

How to Propose Marriage Как делать предложение руки и сердца.

How to behave at banquets. Как вести себя на банкетах.

How to Persuade Buyers Как убеждать покупателей.

How to Expand Your Vocabulary. Как расширить запас слов.

How to Impress People. Как производить впечатление на людей.

How to become a deep, accurate, and original thinker. Как стать глубоким, точным и оригинальным мыслителем.

How to become the master of life. Как стать хозяином жизни.

Prof U-F Pete — Проф У -Ф Пит —

The author of an accelerated course in oratory is undoubtedly an outstanding scholar in the field of literature, psychology and eloquence. автор ускоренного курса ораторского искусства, безусловно, является выдающимся ученым в области литературы, психологии и красноречия. He holds academic degrees from our best universities, is a lecturer, a tireless traveler, and the author of many books, poems, etc. Обладатель ученых степеней лучших наших университетов, лектор, неутомимый путешественник, автор множества книг, стихов и проч. He is a true master of thoughts. Настоящий властитель дум. He is ready to impart to you all the secrets of his culture and irresistible power over people in several public lectures that will not interfere with your other studies. Готов передать вам все тайны своей культуры и непреодолимой власти над людьми в нескольких общедоступных лекциях, которые не помешают остальным вашим занятиям.

Are you a one hundred percent man or only a ten percent man? Стопроцентный вы человек или только десятипроцентный?" »

Babbitt again did not know what to use as a guide for authoritative statements. Бэббит опять не знал, чем руководствоваться для авторитетных высказываний. Neither when driving a car nor when selling real estate, he never encountered questions about how a respectable citizen and a real person should treat the transfer of cultural achievements by mail. Ни при вождении машины, ни при продаже недвижимости он никогда не сталкивался с вопросами — как солидный гражданин и настоящий человек должен относиться к передаче культурных достижений по почте. He spoke hesitantly: Он заговорил нерешительно:

— Well, that seems to say it all. — Что ж, как будто тут обо всем сказано. Of course, oratory is a good thing. Конечно, ораторское искусство — дело хорошее. Sometimes I thought I had some talent myself, and besides, I understand perfectly well that, say, such an old swindler as Chen Mott achieves something in his business only because he knows how to talk a client into talking, although, in fact, he has nothing to say. Иногда мне казалось, что у меня самого есть какой-то талант, да, кроме того, я отлично понимаю, что, скажем, такой старый жулик, как Чэн Мотт, чего-то добивается в своем деле только потому, что умеет заговорить клиента, хотя сказать ему, в сущности, нечего. Of course, all these correspondence courses in all sorts of subjects are cleverly invented. Конечно, все эти заочные курсы по всяким предметам ловко придуманы. And yet I will tell you this: И все-таки я тебе скажу вот что: it is not worth wasting money on these courses when you can get a brilliant knowledge of both oratory and English in your own school - in the largest school in the state! не стоит зря переводить деньги на эти курсы, когда ты можешь получить блестящие знания и до ораторскому искусству, и по английскому языку в своей собственной школе — в самой большой школе штата!

“That’s right, that’s right!” — Верно, верно! Mrs. Babbitt confirmed with a satisfied look, but Ted said sadly: — с довольным видом подтвердила и миссис Бэббит, но Тед огорченно сказал:

- You never know, dad! — Мало ли что, папа! They teach us all sorts of nonsense that is of no use to anyone - well, I'm not talking about manual labor, typing, - and also about basketball, dancing, but in correspondence courses they teach things that can be useful at any moment. Учат-то нас всякой чепухе, от которой никому пользы нет, — ну, я не говорю о ручном труде, машинописи, — да еще о баскетболе, танцах, а вот на заочных курсах учат таким вещам, которые каждую минуту могут пригодиться. Just listen: Только послушай:

"Are you a real man?" «А ты — настоящий мужчина?

Imagine that you are walking with your mother, sister or girlfriend, and suddenly someone makes an offensive remark or an obscene word about them. Представь себе, что ты гуляешь с матерью, сестрой или любимой девушкой, и вдруг кто-то отпустит на их счет обидное замечание или непристойное слово. Wouldn’t you be ashamed if you couldn’t stand up for them? Неужели тебе не будет стыдно, если ты не сможешь за них заступиться? And whether you can, that’s the question! А сможешь ли ты, — вот вопрос!

We teach boxing and self-defense by correspondence. Мы учим боксу и самообороне заочно. Many of our students have reported that after just a few lessons they defeated much stronger opponents. Многие наши ученики сообщали, что после нескольких уроков они побеждали гораздо более сильных противников. Lessons begin with the simplest movements that can be learned in front of a mirror - extending your arm or turning your shoulders, as in breaststroke swimming, and so on. Уроки начинаются с простейших движений, которые можно разучить перед зеркалом, — вытягивать руку или разворачивать плечи, как при плавании брассом и так далее. And imperceptibly you will learn to attack and defend professionally, dodging blows and making feints, as if you were facing a real opponent." И незаметно ты выучишься профессионально нападать и обороняться, уклоняясь от удара и делая ложные выпады, как будто перед тобой настоящий противник».

“I wish I could do that!” — Вот бы мне так! Ted said dreamily. — мечтательно протянул Тед. “I’d show them!” — Я бы им показал! We have one at school like that, he’s so talkative that he can’t escape, I wish I could catch him in the corner, damn it… Есть у нас в школе один такой, треплет языком, так что деваться некуда, попался бы он мне в уголке, черт возьми…

“Nonsense!” — Глупости! “Nonsense!” Ерунда! “I couldn’t have come up with anything more stupid!” Глупей ничего не мог выдумать! Babbitt cut him off angrily. — сердито оборвал его Бэббит.

- Just imagine, what if I'm walking with Mom or Rona, and someone makes an offensive remark or an obscene word about them. — Да ты только представь себе, вдруг я иду с мамой или Роной, а кто-нибудь отпускает на их счет обидное замечание или непристойное слово. What will I do? Что я буду делать?

- You? — Ты? You'll probably break the speed running record! Наверно, побьешь рекорд по скоростному бегу!

- It's not true! — Неправда! I'll show that scoundrel how to make offensive remarks about my sister, I'll punch him in the face... Я покажу этому мерзавцу, как отпускать обидные замечания насчет моей сестры, я ему всю морду…

- Listen, you half-baked Dempsey! — Слушай, ты, недопеченный Демпси! If I ever hear you fight, I'll knock the wind out of you, even though I haven't practiced stretching my arm in front of a mirror! Если я когда-нибудь услышу, что ты дерешься, я из тебя дух вышибу, хоть я и не практиковался перед зеркалом, как вытягивать руку!

"That's not right, Ted, my dear!" — Нехорошо, Тед, голубчик! Mrs. Babbitt said tenderly. — ласково сказала миссис Бэббит. "How can you fight!" — Разве можно драться!

- My God, you don’t understand anything! — Господи, ничего вы не понимаете! What if we’re out for a walk, Mom, and someone makes an offensive remark about you? А вдруг мы с тобой гуляем, мама, а кто-нибудь отпустит на твой счет обидное замечание?

“No one will make any comments,” Babbitt said impressively, “as long as everyone stays at home, studies geometry and does their job, and doesn’t hang around billiard rooms and cafes and all sorts of seedy places where there’s no point in going at all!” — Никто никаких замечаний отпускать не будет, — внушительно сказал Бэббит, — лишь бы все сидели дома, учили геометрию и занимались делом, а не шлялись по бильярдным и кафе и по всяким злачным местам, куда вообще ходить нечего!

- Well, dad, you'll say the same! — Ну, папа, ты тоже скажешь! But what if someone dares... А вдруг все-таки кто-нибудь посмеет…

"And if they dare," squeaked Mrs. Babbitt, "I won't pay the slightest attention to it—too much honor!" — А если посмеют, — пропищала миссис Бэббит, — я не обращу ни малейшего внимания — много чести! And anyway, such things don't happen. И вообще этого не бывает. You always hear about women being pestered, how they are insulted, but I don't believe it, it's the women themselves who are to blame, let them not make eyes at just anyone! Вечно слышишь про то, как к женщинам пристают, как их оскорбляют, а я в это не верю, тут сами женщины виноваты, пусть не строят глазки кому попало! In any case, no one has pestered me yet... Во всяком случае, ко мне еще никто не приставал…

- Come on, Mom, can't you imagine that someone was pestering you? — Да ну, мама, неужели ты не можешь вообразить, что к тебе пристали? You know - imagine! Понимаешь — вообразить! Can't you really imagine that this happened? Неужели ты не можешь представить себе, что так случилось? Don't you have enough imagination? Неужели у тебя не хватает воображения?

- How is it that I can’t imagine it? — Как это я не могу себе представить? Of course I can! Конечно, могу!

"Of course, mother can imagine anything!" — Конечно, мама сумеет представить себе что угодно! Babbitt intervened. — вступился Бэббит. "Do you really think that you are the only one in the whole family who has an imagination?" — Уж не думаешь ли ты, что из всей семьи только у тебя одного есть воображение? "Besides, what is the point of imagining?" Впрочем, какой смысл воображать? "Imagination will not lead to anything good." Воображение не доведет до добра. "It is foolish to imagine when there are so many facts from which one can draw a conclusion... Глупо воображать, когда есть столько фактов, из которых можно сделать вывод…

- Listen, dad! — Слушай, папа! Imagine for a minute - you know, imagine that some competitor of yours, another broker, comes into your office... Вообрази на минуту — понимаешь, вообрази, что в твою контору входит какой-нибудь твой конкурент, другой маклер…

— Not a broker, but a middleman! — Не маклер, а посредник!

- Well, the go-between you hate... — Ну, посредник, которого ты ненавидишь…

— Why should I hate other intermediaries? — Чего ради я буду ненавидеть других посредников?

- Just imagine, you know, just imagine! — Да ты только вообрази, понимаешь, ну представь себе!

— I don’t want to imagine any nonsense! — Не желаю воображать всякую чушь! Yes, there are people in my profession who stoop to hate their competitors, but if you were older and understood business, instead of hanging around in the cinema and running after girls in dresses above the knees, after fools who make up and smear themselves as if they were chorus girls or God knows who, then you would understand and clearly imagine that the most important thing for me is that we, in the commercial circles of Zenith, always speak of each other in the most friendly tones, that a spirit of brotherhood and cooperation reigns among us! Да, есть люди моей профессий, которые опускаются до того, что ненавидят своих конкурентов, но был бы ты постарше и разбирался в делах, вместо того чтобы шляться в кино и бегать за девчонками в платьях выше коленок, за дурами, которые красятся и мажутся, как будто они хористки или бог знает кто, — тогда бы ты понимал и ясно представлял себе, что для меня самое главное, чтобы у нас, в коммерческих кругах Зенита, всегда говорили друг о друге в самых дружественных тонах, чтобы меж нами царил дух братства, сотрудничества! That is why I cannot imagine, I cannot imagine that I suddenly began to hate any of the real estate brokers, even such a vile rogue and insinuator as Cecil Rowntree! Вот почему я не могу вообразить, не могу себе представить, чтобы я вдруг возненавидел кого-нибудь из посредников по продаже недвижимого имущества, даже такого гнусного жулика и втирушу, как Сесиль Раунтри!

- Well, what if! — Ну, а вдруг!

— There can’t be any “suddenly” here! — Никаких «вдруг» тут не может быть! But if I needed to teach someone a lesson, would I jump in front of the mirror, spinning and spinning - why do I need these blinking and blinking things? Но уж если бы мне нужно было кого-нибудь проучить, разве я стал бы прыгать перед зеркалом, вертеться и крутиться — зачем мне эти фигли-мигли? Imagine that you are sitting somewhere and suddenly someone scolds you. Представь себе, что ты где-то сидишь и тебя вдруг кто-то обругает. Well, are you going to box and jump around him, like a dance teacher, or what? Что же, ты будешь боксировать и прыгать вокруг него, как учитель танцев, что ли? You will simply lay him down with one punch (in any case, I hope that my son is capable of this! Ты просто уложишь его одним ударом (во всяком случае, надеюсь, что мой сын на это способен!), and then wipe your hands and forget about him, that’s all - and there is no need to engage in all this correspondence boxing! ), а потом оботрешь руки и забудешь о нем, вот и все — и нечего заниматься всякими заочными боксами!

- No, still... You see, I just wanted to show you what wonderful things you can learn by correspondence, instead of all this gum that they stuff us with at school. — Нет, все-таки… Понимаешь, я только хотел тебе показать — каким замечательным вещам можно научиться заочно, вместо всей этой жвачки, которой нас пичкают в школе.

- But, in my opinion, they teach you boxing in gymnastics classes! — Но, по-моему, вас учат боксу на уроках гимнастики!

- That's not it! — Это не то! They'll put you with some big guy, and he'll beat you up with his fists for fun, will you have time to learn anything then? Поставят с каким-нибудь верзилой, он тебя и молотит кулаками в свое удовольствие, разве тут успеешь чему-нибудь научиться? No, thank you! Нет, спасибо! Look for fools! Ищите дураков! But you listen, I still have some here! А ты послушай, тут у меня еще есть!

These were not advertisements, but solid philanthropy. Это были не объявления, а сплошная филантропия. One of them was decorated with a screaming headline: Одно из них было украшено кричащим заголовком: "Money! «Деньги! Money! Деньги! Money! Деньги!" Another told how "Mr. P. R., who earned only eighteen dollars a week in his barber shop, now, having taken our course of study, receives no less than five thousand a year, having become a physician osteopathic-vitalist." » В другом рассказывалось, как «мистер П Р, зарабатывавший всего восемнадцать долларов в неделю в своей парикмахерской, теперь, пройдя курс нашего обучения, получает не меньше пяти тысяч в год, сделавшись врачом остеопатом-виталистом». A third advertisement told how "Miss D. L., who served as a packer in a store, now receives ten dollars net a day, teaching according to our Hindu system of Correct Vibratory Breathing and Psychic Self-Control." Третье объявление повествовало о том, как «мисс Д Л, служившая упаковщицей в магазине, теперь получает десять долларов чистоганом в день, обучая по нашей индусской системе Правильному Вибрационному Дыханию и Психическому Самоконтролю».

Ted collected fifty or sixty such clippings from various yearbooks, Sunday supplements, art magazines, and newspapers. Тед собрал пятьдесят или шестьдесят таких вырезок из всяких ежегодников, воскресных приложений, художественных журналов и газет. One benefactor pleaded: Один благодетель умолял: "Don't be in the background! «Не будьте в тени! Become popular in society, make a lot of money! Станьте популярным в обществе, зарабатывайте кучу денег! You can win people's hearts by playing the guitar or singing! Вы можете завоевать сердца людей игрой на гитаре или пением! Our secret, recently discovered method of teaching music enables every child or adult, without tedious exercises, special lessons, long studies, without the expenditure of money, time, or effort, to learn to play from music the piano, banjo, cornet, clarinet, saxophone, violin, and drum, and also to sing at sight! Наш тайный, недавно открытый метод обучения музыке дает возможность каждому ребенку или взрослому, без утомительных упражнений, специальных уроков, долгих занятий, без затраты денег, времени и сил, научиться играть по нотам на рояле, банджо, корнете, кларнете, саксофоне, скрипке и барабане, а также петь с листа!" »

Another benefactor, under the appealing title “Dactyloscopists Needed – Huge Earnings! Другой благодетель, под призывным заголовком «Нужны дактилоскописты — огромный заработок!” confidentially reported: » доверительно сообщал: “For you – people with hot blood! «Для вас — люди с горячей кровью! – the profession you have been looking for so long has been found! — нашлась профессия, которую вы так долго искали! Enormous money – a lot of benefits, constant travel, unflagging interest, fascinating and exciting adventures that your lively mind and rebellious soul so crave. Огромные деньги — масса выгод, постоянные разъезды, неослабевающий интерес, увлекательные и захватывающие приключения, которых так жаждет ваш живой ум и мятежная душа. Think how tempting it is to become the main character and play a decisive role in exposing mysterious incidents and enigmatic crimes. Подумайте, как заманчиво стать главным действующим лицом и сыграть решающую роль в разоблачении таинственных происшествий и загадочных преступлений. In this extraordinary profession, you will meet on an equal footing with the most influential people and you will often have to travel, sometimes to remote and unknown lands, and all expenses are paid! Занимаясь этой необычайной профессией, вы на равных встретитесь с влиятельнейшими лицами и вам часто придется путешествовать, иногда по отдаленным и неизведанным краям, причем все расходы оплачиваются! No special education is required! Никакого специального образования не требуется! ” »

- Great, huh? — Здорово, а? Give me everything - and it’s not enough! Все отдай — и то мало! If only I could travel like that, catch some famous criminal! Вот бы мне так попутешествовать, поймать какого-нибудь знаменитого преступника! - Ted exclaimed. — воскликнул Тед.

— There’s nothing good about this! — Ничего хорошего тут нет! They’ll even hurt you, who knows! Еще ранят, чего доброго! Now, music lessons—that’s the thing. Вот уроки музыки — это как будто дело. If it’s possible to increase labor productivity in factories, then why don’t music experts come up with some way so that a person doesn’t have to mess around with all sorts of scales and exercises! Если можно поднять производительность труда на фабриках, так почему бы специалистам по музыке не придумать какой-нибудь способ, чтобы человеку не надо было возиться со всякими там гаммами и экзерсисами! — Babbitt was clearly impressed by this advertisement and, besides, experienced a pleasant parental feeling from the fact that he and Ted, so to speak, were the men of the family, understanding each other perfectly. — Бэббит явно был под впечатлением этой рекламы и, кроме того, испытывал приятнейшее родительское чувство, оттого что они с Тедом, так сказать, мужчины в семье, отлично понимающие друг друга.

The son began to read him advertisements for correspondence universities that taught how to write stories, strengthen memory, how to become a film actor, develop willpower, how to learn banking, Spanish, chiropody and photography, electrical engineering and window dressing, poultry farming and chemistry. Сын стал читать ему рекламы заочных университетов, обучавших, как писать рассказы, укреплять память, как стать киноактером, развить силу воли, как научиться банковскому делу, испанскому языку, хироподии и фотографии, электротехнике и оформлению витрин, птицеводству и химии.

— Yes, I must say... — Babbitt did not know how to express his admiration. — Да, ничего не скажешь… — Бэббит не знал, как выразить свое восхищение. — Damn me! — Черт меня подери! I've heard that correspondence courses are a profitable business; Я слыхал, что заочное обучение — дело выгодное; By God, next to it, our land sales office is a penny-pinching enterprise! ей-богу, рядом с ним наша контора по продаже участков — грошовое предприятие! But I never thought that such a business would grow into a real industry! Но я никогда не думал, что такое дело вырастет в настоящую отрасль промышленности! No worse than department stores and movies, honestly! Не хуже универмагов и кино, честное слово! I thought that there would be a man with a brain who would understand that you can't entrust the business of teaching to all sorts of bookworms, impractical theorists, it needs a large scale. Я так и думал, что найдется человек с головой, который поймет, что нельзя возлагать дело обучения на всяких книжных червей, непрактичных теоретиков, тут нужны широкие масштабы. Yes, now I see why these courses interested you. Да, я теперь понимаю, почему эти курсы тебя заинтересовали. I must ask my people at the club if anyone knows about it. Надо будет спросить своих в клубе, не знает ли кто-нибудь об этом. But at the same time, Ted, you realize that in the advertisements - I want to say, in some advertisements, everything is exaggerated! Но вместе с тем, Тед, ты понимаешь, что в объявлениях — я хочу сказать, в некоторых объявлениях — все преувеличивается! I don’t know if they can get the message across to people so quickly what they are advertising. Не знаю, смогут ли они так молниеносно вдолбить человеку то, что они рекламируют.

- Of course they can, Dad! — Еще бы, папа! Of course they can! Конечно, смогут! - Ted felt infinitely happy and quite grown up because his elders listened to him so attentively. — Тед чувствовал себя бесконечно счастливым и вполне взрослым оттого, что старшие так внимательно его слушают. Babbitt was happy that he had such a feeling for his son. Бэббит был счастлив, что испытывал такое чувство к сыну.

— Yes, I myself can see what an influence these courses can have on the entire system of education. — Да, я и сам вижу, какое влияние эти курсы могут оказать на всю систему просвещения. Of course, I will never say this in public - if a person graduated from a state university, like me, he should, out of patriotism, out of a sense of decency, extol his alma mater everywhere, but, to tell the truth, even at university you waste God knows how much precious time - you study all sorts of poetry, French, in a word, subjects on which no one has earned a cent. Конечно, в обществе я об этом никогда не скажу, — если человек окончил университет штата, как я, он из патриотизма, из чувства приличия должен всюду превозносить свою альма-матер, но, по правде сказать, и в университете теряешь черт знает сколько драгоценного времени — учишь всякую там поэзию, французский, словом, предметы, на которых никто и цента не заработал. I don’t know, maybe these correspondence courses will turn out to be one of the most brilliant American inventions. Не знаю, может быть, эти заочные курсы окажутся одним из самых блестящих американских изобретений. The trouble is that most people are such materialists, - he continued, - they do not see the spiritual and intellectual superiority of America! Беда в том, что большинство людей такие материалисты, — продолжал он, — не видят они духовного и умственного превосходства Америки! They think that inventions like the telephone, the airplane and the radio - although no, the radio was invented by some Wop, but it does not matter - in general, they think that these technical improvements for us — the most important thing. Они думают, что изобретения, вроде телефона, самолета и радио, — впрочем, нет, радио изобрел какой-то итальяшка, но это неважно — в общем, они считают, что эти технические усовершенствования для нас — самое главное. But in fact, a true thinker sees, so to speak, the spiritual side of our achievements, he understands that labor productivity, and Rotary clubs, and prohibition, and democracy are our greatest spiritual achievements. А на самом деле настоящий мыслитель видит, так сказать, и духовную сторону наших достижений, он понимает, что производительность труда, и ротарианские клубы, и сухой закон, и демократия — величайшие наши духовные завоевания. And, perhaps, correspondence education, a university at home, also belongs to their number. И, может быть, заочное образование, университет на дому, тоже принадлежит к их числу. I tell you, Ted, a man must look to the Future. Говорю тебе, Тед, человек должен смотреть в Будущее.

— In my opinion, these home-based courses are an abomination! — А по-моему, эти курсы на дому — мерзость!

The philosophers were dumbfounded. Философы остолбенели. How could Mrs. Babbitt suddenly decide to break their spiritual communion? Как это миссис Бэббит вдруг решилась нарушить их духовное общение? One of Mrs. Babbitt's main virtues was precisely that, except at dinner parties, when she turned into the head of the family and the hostess of the house, she only knew how to fuss about the house, and never bothered the men with her thoughts. Одной из главных добродетелей миссис Бэббит было именно то, что, за исключением званых обедов, когда она превращалась в главу семьи и хозяйку дома, она только и знала, что хлопотать по хозяйству, и никогда не утруждала мужчин своими соображениями. But here she spoke out quite decisively: Но тут она высказалась вполне решительно:

- Yes, I think it’s terrible: — Да, я считаю, что это ужасно: to persuade unfortunate children that they will learn something without any help... You both, perhaps, learn quickly, but I have never been able to study on my own! уговаривать несчастных детей, что они чему-то научатся без всякой помощи… Вы-то оба, может быть, и быстро выучиваетесь, а я никогда не умела сама заниматься! And you too... Да и вам тоже…

But Babbitt remained firm: Но Бэббит остался тверд:

— Nonsense! — Чепуха! You can study perfectly well on your own. Отлично можно заниматься самостоятельно. Don’t you think that a guy will learn more easily if he spends his father’s hard-earned money on sitting in soft armchairs in a posh Harvard dormitory, with all sorts of paintings, coats of arms, tablecloths and other rubbish? Не думаешь ли ты, что парень легче выучится, если будет тратить отцовские денежки, заработанные с таким трудом, на то, чтобы сидеть в мягких креслах, в шикарном гарвардском общежитии, со всякими картинами, гербами, скатертями и прочей мурой? I’m telling you from experience — I studied at the university myself! Я тебе по опыту говорю, — сам учился в университете! True, there is one objection to these courses. Правда, есть одно возражение против этих курсов. I decisively object to distracting people from work in barbershops and factories and making qualified specialists out of them. Я решительно возражаю против того, чтобы отвлекать людей от работы в парикмахерских и на заводах и делать из них квалифицированных специалистов. There are already as many of them as there are dogs left! Их и без того как собак нерезаных! And where will we get workers if everyone gets into science? А откуда взять рабочих, если все полезут в науку?

Ted lounged in his chair and smoked, and no one reprimanded him. Тед курил, развалясь в кресле, и никто не делал ему замечания. At that moment, he felt like he was participating in a highly intellectual conversation, as if he were Paul Riesling or even Dr. Howard Littlefield himself. В эту минуту он чувствовал себя участником высокоинтеллектуальной беседы, как будто он был Полем Рислингом или даже самим доктором наук Говардом Литтлфилдом. He decided to throw out a line: Он решил закинуть удочку:

- So what do you think, dad? — Так как же ты думаешь, папа? Should I go to China, or even someplace cleaner, and there study engineering or something else by correspondence? Не поехать ли мне в Китай, а то и в какое-нибудь место почище, и уже там заочно изучить инженерное дело или еще что-нибудь?

— I don’t think so, my son, and I’ll tell you why. — Думаю, что не стоит, сынок, и сейчас объясню почему. I’ve found that sometimes it’s very nice to say that you’ve graduated from university. Я убедился, что иногда очень приятно сказать, что ты окончил университет. It happens that some client doesn’t know who you are, thinks you’re a businessman, a huckster, and starts to go on about economics, literature, foreign trade, and then you suddenly slip in: Случается, какой-нибудь клиент не знает, кто ты, думает — делец, торгаш, и начнет разоряться насчет экономики, литературы, внешней торговли, а ты вдруг этак незаметно ввернешь: “When I was at university, yes, I got a bachelor’s degree in sociology and all that stuff...” Then he’ll shut up right away! «Когда я был в университете — да, я получил звание бакалавра по социологии и всякой такой штуке…» Тут он сразу и заткнется! But what’s the use of declaring: Но какой прок заявлять: “I got a degree in stamp licking from the Tararamsky Correspondence University!” «Получил звание лизателя почтовых марок в Тарарамском заочном университете! You see, my father was a nice old man, but he didn’t have a penny of education, and I had to fight my way through university myself, I worked like crazy. » Понимаешь, мой отец был славный старикашка, но образования ни на грош, в университете мне самому пришлось пробиваться, работал я как проклятый. And I don’t regret it — at least now I’m accepted in the best society. Zenith, in the most noble circles, in clubs and so on, and I would not want you to become an outcast, to break away from the class of gentlemen. И не жалею — зато теперь я принят в лучшем обществе Зенита, в самых благородных кругах, в клубах и прочее, и мне не хотелось бы, чтобы ты стал изгоем, оторвался от класса джентльменов. Yes, these people have the same red blood as the common people, but they have power in their hands, they are the cream of society. Да, у этих людей такая же красная кровь, как у простого народа, но в их руках сила, они цвет общества. And it will be a great blow to me if you break away from society. И для меня будет большим ударом, если ты оторвешься от общества.

- I understand, Dad. — Понимаю, папа. Well, I'll try. Ну что ж, буду стараться. Oh, damn! О, черт! Well, well! Вот так штука! I completely forgot that I promised to take the girls to choir rehearsal. Совершенно забыл, что обещал отвезти девчонок на репетицию хора. I have to fly! Надо лететь!

- But you haven’t done your homework yet! — Но ты еще не приготовил уроки!

- I'll do it tomorrow morning! — Завтра с утра сделаю!

- Well, what can I say... — Ну, что ж…

Six times in the last six weeks Babbitt had cried out, Шесть раз за последние шесть недель Бэббит подымал крик; "No more tomorrow morning! «Никаких „завтра с утра“! Get down to work this minute! Сию минуту садись заниматься!" - but tonight he only said, » — но сегодня вечером он только сказал: "Well, run along! «Ну, беги скорей!" - and smiled the rare and affectionate smile he usually gave only to Paul Riesling. » — и улыбнулся топ редкой и ласковой улыбкой, какой обычно улыбался только Полю Рислингу.

"Ted is a good boy," he said to Mrs. Babbitt. — Тед — хороший мальчик, — сказал он миссис Бэббит.

- Of course, it’s good. — Конечно, хороший.

- What kind of girls will go with him? — Какие это девочки с ним поедут? From a decent family, well-mannered? Из приличной семьи, воспитанные?

— I don’t know. — Не знаю. Does Ted ever tell me anything anymore? Да разве Тед мне что-нибудь теперь рассказывает? I don’t understand what’s happened to the current generation. Не понимаю, что сталось с нынешним поколением. They made me tell Mom and Dad everything. Меня заставляли все решительно рассказывать папе с мамой. And our children are out of control. А наши дети вышли из-под всякого контроля.

"I hope they're decent girls." — Надеюсь, что это порядочные девицы. "After all, Ted's not a child, and I wouldn't want him to... um... get involved with someone unsuitable." Ведь Тед не ребенок, и мне не хотелось бы, чтобы он… м-мм… связался с кем-нибудь неподходящим.

“You know, George, I was already thinking: — Знаешь, Джордж, я уже думала: isn’t it time for you to talk to him face to face, tell him... well, about everything!” не пора ли тебе поговорить с ним с глазу на глаз, рассказать ему… ну, про все! She blushed and lowered her eyes. — Она покраснела и опустила глаза.

— I really don’t know. — Право, не знаю. You see, Myra, in my opinion, there’s no need to put the boy’s mind on such things. Видишь ли, Майра, по-моему, не надо наводить мысли мальчика на всякие такие вещи. I’m afraid he’ll figure it all out himself. Боюсь, что он и сам до всего додумается. However, I don’t know... it’s a difficult question. Впрочем, не знаю… сложный это вопрос. It would be interesting to know Littlefield’s opinion. Интересно бы узнать мнение Литтлфилда.

- Of course, my father agrees with you. — Конечно, мой отец с тобой согласен. He thinks that all these... well, explanations... are simply indecent! Он считает, что всякие эти… ну, разъяснения… просто неприличны!

- Oh, so that's how it is! — Ах вот как! Let me tell you that Henry T. Thompson has such ideas - I'm talking about morality - that even though this old creep... Разреши тебе сказать, что у Генри Т Томпсона такие представления — я говорю о нравственности, — что хотя этого старого пролазу…

- Aren't you ashamed! — Как тебе не стыдно! - about my father! — про отца!

— ...no one can interrupt when it is necessary to think over a profitable business, but let me tell you that in matters of a higher order, in matters of education, he and I hold opposite points of view. — …никто не перешибет, когда нужно обмозговать выгодное дело, но позволь тебе сказать, что в вопросах высшего порядка, в вопросах воспитания мы с ним держимся противоположных точек зрения. Maybe for you I am not a luminary of science either, but compared to Henry T, I am simply the president of the academy! Может быть, я для тебя тоже не светоч науки, но по сравнению с Генри Т я просто президент академии! No, my dear, I will certainly talk to Ted face to face and explain to him why I lead an exclusively moral way of life. Нет, дорогая моя, я непременно поговорю с Тедом с глазу на глаз и объясню ему, почему я веду исключительно нравственный образ жизни.

— Will you explain? — Объяснишь? And when? А когда?

— When, when... Why do you limit me with all sorts of "when", and "where", and "how", and "why"? — Когда, когда… Зачем ты меня ограничиваешь всякими «когда», и «где», и «как», и «почему»? The trouble with these women! Беда с этими женщинами! Because of this, they cannot occupy responsible positions: Из-за этого они не могут занимать ответственные посты: they do not understand any diplomacy. никакой дипломатии не понимают. A convenient opportunity will come up, the right situation - I will talk to him, in a friendly way, and I will tell him... Lord, what is Tinka making noise about upstairs? Подвернется удобный случай, подходящая обстановка — я с ним и заговорю, по-дружески, и я ему скажу… господи, чего это Тинка шумит наверху? It is high time for her to go to bed. Ей давно пора спать.

He walked through the living room and out onto the glassed-in porch, where there were wicker chairs and a rocking chair—the family relaxed there on Sundays. Он прошелся по гостиной, вышел на застекленную террасу, где стояли плетеные стулья и качалка, — семья отдыхала тут по воскресеньям. Only the light in the windows at Doppelbrau's and the misty outline of a tall elm—Babbitt's favorite tree—were visible in the soft darkness of the April night. Только свет в окнах у Доппелбрау да туманные очертания высокого вяза — любимого дерева Бэббита — виднелись в мягкой тьме апрельской ночи.

“I had a nice talk with the boy. «Славно поговорили с мальчиком. Even my mood improved - not like in the morning. Даже настроение стало лучше — не то что утром. And I was really uneasy. А мне было здорово не по себе. By God, Paul and I need to be alone in Maine... That bitch Ziyala! Ей-богу, надо нам с Полем побыть вдвоем в Мэне… Стерва эта Зияла!.. Hmmm... And Ted is okay. М-да… А Тед ничего. My family is okay at all. Семья у меня вообще ничего. And it’s a good thing. И дело хорошее. Are there many who can earn four hundred and fifty dollars - almost half a thousand! Много ли таких, кто может заработать четыреста пятьдесят долларов — почти полтысячи! - in one day, and so easily! — в один день, да еще так легко! And if we quarrel, then maybe I’m also to blame. А если мы цапаемся, так, может, я тоже виноват. You need to grumble less. Надо ворчать поменьше. Oh, if only I could live like my grandfather lived, in the days of the first settlers! Эх, жить бы мне, как жил дед, во времена первых поселенцев! However, then I wouldn’t have this at home. Впрочем, тогда у меня не было бы такого дома. Oh, damn, I don’t know what I want! О черт, сам не знаю, чего мне надо!" »

He began to remember with sadness Paul Riesling, their shared youth, the girls they dated. Он с грустью стал вспоминать Поля Рислинга, их общую молодость, девушек, с которыми они встречались.

Twenty-four years ago, when Babbitt graduated from university, he wanted to become a lawyer. Двадцать четыре года назад, когда Бэббит окончил университет, он хотел стать адвокатом. At the university, he stood out for his eloquence, felt like a natural speaker, dreamed of becoming the governor of the state. В университете он выделялся своим красноречием, чувствовал себя прирожденным оратором, мечтал стать губернатором штата. But, already in his senior year, he worked as a real estate agent. Но, уже учась на последнем курсе, он работал агентом по продаже недвижимости. He saved money, lived in cheap furnished rooms, ate one egg with a piece of meat for dinner. Он копил деньги, жил в дешевых меблирашках, съедал на ужин одно яйцо с кусочком мяса. Lively, cheerful Paul Riesling (who had no doubt that in a week or a year he would leave for Europe and begin to play the violin) was his refuge in difficult times, until Paul was bewitched by Zilla Kolbeck, a giggler and dancer, who all the men ran after, as soon as she beckoned them with a chubby finger. Живой, веселый Поль Рислинг (который не сомневался в том, что через неделю или через год уедет в Европу и станет учиться играть на скрипке) был его прибежищем в тяжелые минуты, пока Поля не околдовала Зилла Кольбек, хохотушка и плясунья, за которой бегали все мужчины, стоило ей только поманить их пухленьким пальчиком.

Babbitt was bored in the evenings, and his only consolation was Paul's second cousin, Myra Thompson, a slender, sweet girl who showed great sensitivity in agreeing with the ardent young Babbitt that he would certainly become governor of the state. Бэббит скучал по вечерам, и его единственным утешением была троюродная сестра Поля — Майра Томпсон, тоненькая, ласковая девушка, которая проявляла большую чуткость, соглашаясь с пылким молодым Бэббитом, что он непременно станет губернатором штата. And when Zillah teased the provincial... И когда Зилла подтрунивала над провинциалом. Myra indignantly said that he was much more reliable than all those young dandies from the great city of Zenith - a city that in 1897 turned one hundred and five years old, where two hundred thousand people lived, a regal city that the whole state admired and which seemed to young George Babbitt, a native of remote Catawba, so huge, so noisy and luxurious that he was flattered even by the acquaintance of a girl ennobled by the fact that she was born in Zenith. Майра с негодованием говорила, что он гораздо надежнее, чем все эти молодые франты из великого города Зенита — города, которому в 1897 году исполнилось сто пять лет, где жило двести тысяч человек, царственного города, которым восхищался весь штат и который казался молодому Джорджу Бэббиту, уроженцу глухой Катобы, таким огромным, таким шумным и роскошным, что ему льстило даже знакомство с девушкой, облагороженной уже тем, что она родилась в Зените.

But there was no talk of love between them. Но о любви между ними и речи не было. Babbitt knew that if he wanted to become a lawyer, he would not be able to support his wife for many years. Бэббит знал, что, если он хочет стать адвокатом, он еще много лет не сможет содержать жену. And Myra was certainly a girl from a Good Family - you don’t kiss such people, you don’t even think about such people “in a certain sense” unless you are going to marry. А Майра безусловно была девушкой из Хорошей Семьи — с такими не целуются, о таких даже не думают «в определенном смысле», если не собираются жениться. But she was a reliable companion. Но товарищем она была надежным. She always enjoyed going with him to the skating rink and on walks, enjoyed listening to his tirades about the great feats he would accomplish, about how he would protect the offended poor from the unjust rich, about the speeches he was going to deliver at banquets, and about how he would influence the public consciousness. Она всегда с удовольствием ходила с ним на каток и на прогулки, с удовольствием выслушивала его тирады о великих подвигах, которые он совершит, о том, как он будет защищать обиженных бедняков от несправедливых богачей, о речах, которые он собирался произносить на банкетах, и о том, как он будет влиять на общественное сознание.

One evening, when he was a little weak from fatigue, he saw that she was crying. Однажды вечером, когда он немножко раскис от усталости, он увидел, что она плачет. It turned out that she was not invited to the ball that Zilla was giving. Оказывается, ее не пригласили на бал, который давала Зилла. And when suddenly her head ended up on his shoulder and he began to dry her tears with kisses, she looked at him trustingly and said: И когда вдруг ее головка очутилась у него на плече и он стал поцелуями осушать ее слезы, она доверчиво взглянула на него и сказала:

"Now that we're engaged, we have to decide: should we get married now or wait?" — Теперь, когда мы помолвлены, надо решить — сейчас мы поженимся или подождем?

Engaged? Помолвлены? He hadn't even thought about that. Об этом он и не подумал. Instead of tenderness for this fragile dark-haired creature, he felt cold and fear, but he couldn't hurt her, he couldn't deceive her trust. Вместо нежности к этому хрупкому темноволосому существу он почувствовал холод и страх, но он не мог обидеть ее, не мог обмануть ее доверие. He muttered that, of course, he had to wait, and ran away. Он пробормотал, что, конечно, надо подождать, и убежал. He wandered the streets for an hour, trying to think of how to tell her that this was all a mistake. Целый час бродил он по улицам, пытаясь придумать, как бы ей сказать, что все это ошибка. How often, over the course of a whole month, he had already completely decided to tell her everything, but it was so pleasant to hold her in his arms that every day it became more and more difficult to offend her, to stun her with the confession that he did not love her. Как часто, в течение целого месяца, он уже совсем решался сказать ей все, но так приятно было держать ее в объятиях, что с каждым днем становилось все труднее и труднее обидеть ее, огорошить признанием, что он ее не любит. He himself had no doubt about it. Сам он в этом не сомневался. The evening before the wedding was torment, and the next morning he wanted to run wherever his eyes looked. Вечер накануне свадьбы был мучением, а наутро хотелось бежать куда глаза глядят.

She became, as they say, a Good Wife to him - faithful, thrifty, and at times even cheerful. Она стала ему, что называется, Хорошей Женой, — верной, хозяйственной, по временам даже веселой. Her mild aversion to intimate life was replaced by some manifestations of ardent feeling, but this too soon turned into a boring, everyday attachment. Слабое отвращение к интимной жизни сменилось у нее какими-то проявлениями горячего чувства, но и оно вскоре перешло в скучную будничную привязанность. And yet she lived only for him, for the children, and was just as upset, just as worried as he was when he had to give up his legal studies and devote himself entirely to selling real estate. И все же она жила только для него, для детей и так же огорчалась, так же беспокоилась, как и он сам, когда ему пришлось бросить занятия юриспруденцией и целиком посвятить себя продаже недвижимости.

“And she, poor thing, had it no easier than I did,” thought Babbitt, standing on the dark veranda. «И ей, бедняжке, было не легче, чем мне, — подумал Бэббит, стоя на темной веранде. “Still, it’s a pity that I didn’t become a lawyer, didn’t try my hand at politics. — А все-таки жаль, что я не стал юристом, не попробовал силы в политике. I wonder what I could have achieved. Интересно, чего бы я мог достичь. Well, at least now I probably earn more.” Что ж — зато сейчас я, наверно, зарабатываю больше».

He returned to the living room, but before sitting down in the chair, he gently stroked his wife's head, and she responded with a happy, albeit somewhat surprised, look. Он вернулся в гостиную, но, прежде чем усесться в кресло, ласково погладил жену по голове, и она ответила ему счастливым, хотя и несколько удивленным взглядом.

7

He was finishing the latest issue of American Magazine with a very serious expression when his wife sighed, put down her darning and began looking at the lingerie in the women's magazine with a hint of envy. Он с самым серьезным видом дочитывал последний номер «Американского журнала», когда его жена вздохнула, отложила штопку и с легкой завистью начала рассматривать модели белья в женском журнале. There was silence in the room. В комнате стояла тишина.

This room met all the highest standards that were required in Flowery Heights. В этой комнате были соблюдены все самые высокие требования, какие предъявлялись на Цветущих Холмах. The gray walls were artificially broken into panels with varnished white planks. Серые стены были искусственно разбиты на панели лакированными белыми планками. True, the Babbitts moved two antique rocking chairs from the previous apartment, excessively decorated with carvings, but all the other chairs were new - very deep and comfortable, covered with blue and gold striped velvet. Правда, Бэббиты перевезли из прежней квартиры две старинные качалки, не в меру разукрашенные резьбой, но зато все остальные кресла были новые — очень глубокие и удобные, крытые синим, в золотистую полоску бархатом. In front of the fireplace stood a blue velvet couch, next to it - a mahogany table and a tall floor lamp with a gold lampshade. Перед камином стояла синяя бархатная кушетка, рядом — стол красного дерева и высокий торшер с золотистым абажуром. (In two out of every three living rooms in Flowery Heights, there was a couch in front of the fireplace, a mahogany table - real or fake, - a floor lamp or a tall table lamp with a lampshade of yellow or pink silk. (Из каждых трех гостиных на Цветущих Холмах в двух перед камином стояла кушетка, стол красного дерева — настоящий или подделка, — торшер либо высокая настольная лампа с абажуром желтого или розового шелка.) )

On the table lay a gold-embroidered Chinese rug, four magazines, and next to it a silver box with tobacco crumbs at the bottom and three “gift” books – huge, expensive editions of fairy tales with illustrations by English artists, unread by any of the Babbitts except Tinka. На столе лежала вышитая золотом китайская дорожка, четыре журнала, а рядом серебряная коробочка с крошками табаку на дне и три «подарочные» книги — огромные дорогие издания сказок с иллюстрациями английских художников, никем из Бэббитов, кроме Тинки, не читанные.

In the corner by the windows stood a large cabinet Victrola (eight of the nine living rooms in Flowery Hills had such cabinet gramophones). В углу у окон стояла большая кабинетная виктрола (в восьми из девяти гостиных на Цветущих Холмах стояли такие кабинетные граммофоны).

Among the pictures, hung in a strict symmetry in the center of each gray panel, was a fake English print of a hunting scene, a colorless reproduction of some genre picture with a French caption whose morality Babbitt had always been deeply dubious, and a hand-colored photograph of an old room—a knitted rug, a girl at a spinning wheel, a docile cat in front of a white stove. Среди картин, развешанных строго симметрично посреди каждой серой панели, красовалась подделка под английскую гравюру, изображавшая охоту, бесцветная репродукция какой-то жанровой картинки с французской подписью, в нравственности которой Бэббит всегда сильно сомневался, и раскрашенная «от руки» фотография старинной комнаты — вязаный коврик, девушка у прялки, смирная кошечка перед белой печью. (Of the twenty houses in Floral Heights, nineteen had a hunting print or a reproduction of "Madame fait la toilette," a colorized photograph of an old New England house, or a Rocky Mountain landscape—or even all four pictures together. (Из двадцати домов на Цветущих Холмах в девятнадцати висела охотничья гравюра или репродукция «Madame fait la toilette (мадам совершает туалет)», раскрашенная фотография старинного дома в Новой Англии или пейзаж Скалистых гор, — а то и все четыре картины вместе.) )

This living room was as much better than the living room in Babbitt's parents' house as his car was better than his father's carriage. Эта гостиная была настолько же лучше жилой комнаты в родительском доме Бэббита, насколько его автомобиль был лучше отцовской брички. And although there was nothing interesting in the living room, it did not offend the eye. И хотя ничего интересного в гостиной не было, она не оскорбляла глаза. Clean, characterless, it looked like a piece of artificial ice. Чистая, безликая, она походила на кусок искусственного льда. There were no fluffy ashes in the fireplace, no dark bricks - nothing softened its sparkling newness; the brass tongs shone with an immaculate shine, and the giant grates resembled samples displayed for sale in a store - dull, dead, objects of no use to anyone. В камине не было ни пушистого пепла, ни потемневших кирпичей — ничто не смягчало его сверкающую новизну, медные щипцы сияли непорочным блеском, а гигантские решетки напоминали образцы, выставленные на продажу в лавке, — унылые, мертвые, никому не нужные предметы.

There was a piano against the wall and another tall lamp, but no one in the house played except Tinka. У стены стояло пианино и еще одна высокая лампа, но в доме никто, кроме Тинки, не играл. The sharp, clear voice of the gramophone was quite satisfying to the whole family; they were pleased to realize that only rich and cultured people could have collected such a collection of jazz records, and that for the Babbitts, the entire art of music boiled down to the skillful installation of a gramophone needle. Резкий отчетливый голос граммофона вполне удовлетворял все семейство, они с удовольствием сознавали, что такую коллекцию джазовых пластинок могли собрать только богатые и культурные люди, и все музыкальное искусство для Бэббитов сводилось к искусной установке граммофонной иглы. There was not a spot on the books; they lay on the table in neat, parallel stacks; not a single corner of the carpet was turned up; there were no hockey sticks or tattered picture books lying around anywhere; no noisy, cheerful dogs were not roaming around. На книгах не было ни пятнышка, они лежали на столе аккуратными параллельными стопками, ни один угол ковра не был завернут, нигде не валялись хоккейные клюшки, потрепанные книжки с картинками, не возились шумные, веселые собаки.

At home, Babbitt never really immersed himself in reading. Дома Бэббит никогда не погружался в чтение по-настоящему. In the office, he knew how to concentrate, but here he sat cross-legged, often changing his position. В конторе он умел сосредоточиться, но тут он сидел, скрестив ноги, часто менял позу. When he came across an interesting story, he read the best, that is, the funniest parts aloud to his wife; Когда попадался интересный рассказ, он читал жене вслух самые лучшие, то есть самые смешные места; When reading did not captivate him, he cleared his throat, scratched his leg, then his right ear, put his thumb in his vest pocket, jingled change, twirled his key chain and cigar cutter, yawned, rubbed his nose and often left the room. когда чтение не увлекало его, он откашливался, почесывал то ногу, то правое ухо, засовывал большой палец в жилетный карман, позвякивал мелочью, вертел цепочку с ключами и машинкой для сигар, зевал, тер нос и часто выходил из комнаты. Either he went upstairs to put on his slippers, his elegant brown leather slippers, similar to medieval shoes. То он шел наверх — надеть ночные туфли, свои элегантнейшие ночные туфли из коричневой кожи, похожие на средневековые башмаки. Or he went down to the basement and chose an apple from the barrel. То он спускался в подвал и выбирал из бочонка яблоко.

"An apple a day keeps the doctor away," he said to Mrs. Babbitt, certainly for the first time in fourteen hours. — По яблоку на день — и доктор не надобен, — просвещая он миссис Бэббит, безусловно впервые за последние четырнадцать часов.

- That's true. — Это верно.

— Apple regulates all natural functions of the body. — Яблоко регулирует все естественные отправления организма.

— Yes, yes… — Да, да…

"Women have a bad quality—they don't know how to develop good skills in themselves." — У женщин дурное свойство — они не умеют вырабатывать в себе хорошие навыки.

- No, I... — Нет, я…

— They are always chewing or gnawing on something between breakfast and lunch. — Вечно что-нибудь жуют или грызут между завтраком и обедом.

- Yes, George! — Да, Джордж! - She looked up from her book. — Она подняла глаза от книги. - Tell me, did you really have a light breakfast today, like you planned? — Скажи, а ты сегодня действительно легко позавтракал, как собирался? I had a very light breakfast. Я очень легко.

He gave in to such a treacherous and unexpected attack: Перед таким коварным и неожиданным выпадом он спасовал:

— Mmm, perhaps not so easy... I had breakfast with Paul, what kind of diet is that! — М-мм, пожалуй, не так уж легко… Завтракал с Полем, какая уж тут диета! Don't grin, please, like a Czech cat! Не ухмыляйся, пожалуйста, как чешская кошка! If I didn't watch what you eat... I'm the only person in the family who understands that oatmeal is the healthiest thing for breakfast. Если б я не следил за тем, что вы едите… Я — единственный человек в семье, который понимает, что на завтрак полезней всего овсянка. I... Я…

She continued reading, and he, carefully cutting the apple into slices and reverently chewing them, kept talking and talking... Она продолжала читать, а он, тщательно разрезая яблоко на дольки и благоговейно прожевывая их, все говорил, говорил…

— I achieved one thing — I quit smoking. — Одного я добился — бросил курить. Yes, I had a run-in with Graf. Да, с Грэфом у меня вышла стычка. It became impossible to be insolent. Стал невозможно дерзить. I put up with everything, but sometimes you need to raise your authority, so I attacked him: Я все терплю, но надо же иногда поднять свой авторитет, вот я на него и налетел: Stan, I say... well, in a word, I told him everything... Стэн, говорю… ну, словом, выложил ему все…

- Today is a strange day. — День сегодня какой-то странный. You're nervous... Нервничаешь…

— Nu-uuuu-aah! — Ну-ууууу-ааа! — the most contagious sound in the world is the last yawn. — самый заразительный звук на свете — последний зевок. Mrs. Babbitt yawned for company and gratefully heard his sleepy: "Isn't it time to go to bed? Миссис Бэббит зевнула за компанию и с благодарностью услышала его сонное: «А не пора ли спать? We're not going to see the light of day for Ted and Ron anyway. Теда и Рону мы все равно до света не дождемся. Yes, it's a strange day, and it's not that hot... by God, I want to… I’ll go somewhere far, far away by car someday. Да, странный какой-то день, и не так чтоб уж очень жаркий… Ей-богу, мне хочется… Поеду как-нибудь на машине далеко-далеко».

“Yes, that will be useful to us,” she yawned. — Да, это нам будет полезно, — зевнула она.

He looked away, feeling that he did not want to take her with him at all. Он отвел глаза, чувствуя, что ему вовсе не хочется брать ее с собой. Having locked the doors and checked the latches on the windows, he adjusted the heating so that warmth would come from the heaters in the morning, and sighed sadly with some kind of heavy feeling of loneliness that both surprised and frightened him. Заперев двери и проверив шпингалеты на окнах, он отрегулировал отопление так, чтобы утром из калориферов пошло тепло, и грустно вздохнул с каким-то тяжелым чувством одиночества, которое и удивило и напугало его. In his absent-mindedness, he could not even remember which windows had already been checked, and in the darkness, bumping into chairs, he checked all the latches again. От рассеянности он даже не мог вспомнить, какие окна уже проверены, и в темноте, натыкаясь на стулья, снова проверил все защелки. Loudly stomping up the stairs, he went upstairs - finally this significant and dangerous day, the day of his secret rebellion, was over. Громко топая по лестнице, он поднялся наверх — наконец-то окончился этот знаменательный и опасный день, день его тайного бунта.

Usually before breakfast the habits of a country boy would awaken in him, and he would try to shirk the difficult duties of a city dweller - shaving, taking a bath, wondering whether he could wear the same shirt for another day. Обычно перед завтраком в нем просыпались привычки деревенского парнишки, и он старался увильнуть от сложных обязанностей горожанина — от бритья, от ванны, от размышлений, можно ли еще день проносить ту же рубашку. When he spent the evening at home and went to bed early, he would try to complete all these unpleasant tasks before going to bed. Когда он проводил вечер дома и рано ложился спать, он перед сном старался выполнить все эти неприятные дела. He would allow himself the luxury of shaving, sitting comfortably in a hot bath. Он позволял себе роскошь бриться, уютно сидя в горячей ванне. And now this plump, smooth, pink, balding and plump little man, who had lost all dignity without his glasses, sat chest-deep in water, removing the lather from his soapy cheeks with a safety razor that looked like a tiny lawn mower, and with sad attention he caught the persistently elusive soap. И сейчас этот толстенький, гладенький, розовый, лысоватый и пухлый человечек, без очков утративший всякое достоинство, сидел по грудь в воде, снимая пену с намыленных щек безопасной бритвой, похожей на крошечную косилку для стрижки газона, и с грустным вниманием ловил упорно ускользавшее мыло.

The warm water gently lulled him. Теплая вода ласково баюкала его. The light illuminated the wall of the bathtub, and small greenish ripples moved along the smooth white earthenware when the transparent water swayed. Свет озарял стенку ванны, и мелкая зеленоватая зыбь шла по гладкому белому фаянсу, когда колебалась прозрачная вода. Babbitt lazily watched the play of water, he noticed that along his leg, from the brightly lit bottom, air bubbles were rising and, sticking to the hairs, formed a bizarre interweaving, similar to moss. Бэббит лениво следил за игрой воды, он заметил, что вдоль его ноги, с ярко освещенного дна подымались воздушные пузырьки и, прилипая к волоскам, образовывали причудливое сплетение, похожее на мох. He slapped the water, and the reflections of the lamp played, jumped, sparkled. Он хлопнул по воде, и отсветы лампы заиграли, запрыгали, заискрились. It gave him childish pleasure. Ему это доставило ребяческое удовольствие. He began to play. Он стал играть. He even shaved off a bush of hair on his thick leg. Он даже сбрил кустик волос на толстой ноге.

The tap dripped softly, like a merry, gentle song: Из крана тихонечко капало, словно звенела веселая и нежная песенка: drishsheti-drip-drip-dribble, drip-drip-drip! дршшети-дрип-дрип-дриббль, дрип-дрип-дрип! Babbitt rejoiced at these sounds. Бэббит радовался этим звукам. He looked at the huge bathtub, at the beautiful nickel-plated taps, at the tiled walls and felt like the proud owner of all this luxury. Он смотрел на огромную ванну, на красивые никелированные краны, на кафельные стены и чувствовал себя гордым обладателем всей этой роскоши.

But then he came to and growled rudely. Но тут он очнулся и грубовато заворчал. “Come here!” «Иди сюда! “You’ve had enough of this fooling around!” Подурачились — хватит! he muttered to the soap and angrily pulled the brush back when it scratched him: — буркнул он мылу и сердито одернул щетку, когда она его царапнула: “What’s this!” — Это еще что! Having lathered himself up, he doused himself with water and rubbed himself vigorously with the shaggy sheet. » Намылившись, он окатился водой и с ожесточением растерся мохнатой простыней. Noticing a hole in it, he thoughtfully stuck his finger into it and returned to his bedroom the same unwaveringly stern citizen. Заметив в ней дырку, он задумчиво сунул в нее палец и вернулся к себе в спальню прежним непоколебимо суровым гражданином.

And then came a moment of complete self-forgetfulness, an exciting moment, like when he was driving a car: И тут наступила минута полного самозабвения, волнующий миг, как бывало, когда он вел машину: Taking out a clean collar, he saw that the edges were frayed, and with a magnificent crack he tore it in half. вынимая чистый воротничок, он увидел, что края разлохматились, и с великолепнейшим треском разорвал его пополам.

But the most important moment was getting ready for bed on the closed veranda. Но самым важным был момент подготовки ко сну на закрытой веранде.

It is not known whether he liked to sleep on the veranda for the fresh air or because a decent person was supposed to sleep on such a veranda. Неизвестно, любил ли он спать на веранде ради свежего воздуха или оттого, что порядочному человеку полагалось спать на такой веранде.

Just as he became a member of the Elks, the Boosters Club, and the Chamber of Commerce, just as Presbyterian ministers determined his religious convictions, and Republican senators decided in cramped, smoke-filled rooms what he should think about disarmament, tariffs, and Germany, so American advertising agencies determined the outward side of his life, everything that he considered his individuality. Так же как он стал членом ордена Лосей, клуба Толкачей и Торговой палаты, так же как священники пресвитерианской церкви определяли все его религиозные убеждения, а сенаторы-республиканцы решали в тесных прокуренных комнатах, что ему думать о разоружении, тарифах и Германии, точно так же американские рекламные агентства определяли внешнюю сторону его жизни, все то, что он считал своей индивидуальностью. All the standard advertised goods—toothpaste, socks, tires, cameras, heaters—all these were to him symbols and proofs of his superiority. Все стандартные разрекламированные товары — зубная паста, носки, шины, фотоаппараты, калориферы, — все это было для него символом и доказательством его превосходства. First they were a sign, and then a substitute for happiness, and passion, and wisdom. Сначала они были признаком, а потом — заменой счастья, и страсти, и мудрости.

But none of these advertised attributes of wealth and social status played such a role in Babbitt's life as the veranda over the glassed-in terrace. Но ни один из этих разрекламированных атрибутов благосостояния и положения в обществе не играл в жизни Бэббита такой роли, как веранда над застекленной террасой.

The bedtime ritual was complex and unchangeable. Ритуал отхода ко сну был сложен и неизменен. The blanket had to be tucked in properly at the foot of the bed (I immediately had to clarify with Mrs. Babbitt why the maid hadn’t done this). Надо было как следует подоткнуть одеяло в ногах (тут же пришлось выяснять с миссис Бэббит, почему этого не сделала горничная). The knitted rug had to be moved so that in the morning one could immediately stand on it with bare feet. Вязаный коврик надо было подвинуть так, чтобы утром сразу встать на него босыми ногами. The alarm clock had to be set. Будильник надо было завести. The hot water bottle had to be filled and placed exactly two feet from the headboard. Грелку наполнить и положить точно в двух футах от спинки кровати.

These enormous tasks he tackled with great determination, reporting to Mrs. Babbitt at every stage of their progress and the triumph over all obstacles. Эти грандиозные задачи он преодолевал с огромной решимостью, на каждом этапе сообщая миссис Бэббит о ходе их выполнения и о победе над всеми препятствиями. At last his brow cleared, and in a strong, manly voice he said: Наконец его чело прояснилось, и сильным мужественным голосом он бросил: "Good night." «Доброй ночи». But he needed one more heroic effort. Но ему понадобилось еще одно героическое усилие. Just as he was sinking into his first sleep, in the sweetest moment of oblivion, Doppelbrau's car drove up to the neighboring house. В ту минуту как он погрузился в первый сон, в самую сладостную минуту забвения, к соседнему дому подкатила машина Доппелбрау. Babbitt jumped up with a groan: Бэббит подскочил со стоном: "Why the hell don't they go to bed on time!" «Какого черта они не ложатся спать вовремя! He knew so well how to park a car in a garage that he listened to every sound like an experienced executioner who is himself being hanged on the rack. » Он настолько хорошо знал, как ставят машину в гараж, что прислушивался к каждому звуку, как опытный палач, которого самого вздергивают на дыбу.