Читать книгу: «Персей Освободитель»

Sri Aurobindo

The Complete Works of Sri Aurobindo Volume 3 And 4

© Шри Ауробиндо, 2026

© Леонид Ованесбеков, перевод с англ., 2026

© Издательский дом «BookBox», 2026

* * *

Легенда о Персее

Акрисий, царь Аргоса, предупреждённый оракулом, что сын его дочери Данаи станет виновником его смерти, понадеялся избежать этой участи и запер её в медной башне.

Но Зевс, царь богов, спустился в её тюрьму в виде золотого дождя, и Даная родила ему сына по имени Персей.

После этого Данаю и её сына бросили в лодке без паруса и вёсел в море. Но и здесь вмешались судьба и боги, и, ведомая божественной защитой, лодка благополучно доставила её на остров Серифос. Там Даная была принята и удостоена почестей царём.

Когда Персей возмужал, царь, желая жениться на Данае, решил отправить его на смерть и с этой целью приказал ему убить Медузу Горгону на диком, неизвестном и заснеженном Севере и принести ему её голову, вид которой обращал людей в камень.

Персей, с помощью Афины, богини мудрости, которая дала ему божественный меч Герпе, крылатые сандалии, чтобы нести его по воздуху, свой щит (эгиду) и шапку-невидимку, после многих приключений и поисков выполнил это задание.

Возвращаясь, он пришёл в Сирию и там обнаружил Андромеду, дочь Цефея и Кассиопеи – царя и царицы Сирии, прикованную людьми к скалам.

Люди хотели, чтобы её съело морское чудовище в качестве искупления за нечестивое поведение её матери по отношению к морскому богу Посейдону. Персей убил чудовище, спас Андромеду и женился на ней.

В этой пьесе древняя легенда была лишена своего первоначального характера героического мифа.

Шри Ауробиндо, ок. 1903 г.

Она стала ядром, вокруг которого могли бы вырасти сцены романтической истории человеческого темперамента и жизненных импульсов по елизаветинскому образцу.

Страна, в которой происходит действие, – это Сирия романтики, а не истории.

Действительно, эллинская легенда вообще не могла бы быть установлена в условиях жизни семитского народа и его ранней арамейской цивилизации: город Цефей следует рассматривать как греческую колонию со светловолосой ахейской династией, правящей эллинизированным народом, который поклоняется древнему средиземноморскому божеству под греческим именем.

В романтическом произведении воображения такого типа, эти надругательства над историей, не имеют значения.

Время в своей относительности более чем эйнштейновское, а творческое воображение – его единственный распорядитель и устроитель.

Фантазия играет главную роль. Названия древних стран и народов привносятся только как бахрома декоративного фона.

Анахронизмы врываются везде, где им удаётся легко проникнуть, идеи и ассоциации из всех стран и эпох смешиваются. Миф, романтика и реализм составляют единое целое.

Потому что здесь сценой является человеческий ум всех времён: основная тема – случаи его перехода от полупримитивного темперамента, выживающего в довольно развитой внешней цивилизации, к более яркому интеллектуализму и гуманизму.

Он никогда не защищён от возрождения тёмных или жестоких жизненных сил, которые всегда там подавлены, подчинены или дремотны в облике цивилизованного человека.

Поэтому в нём происходят первые побуждения более глубокого и высшего психического и духовного существа, которым ему в конечном итоге суждено стать.

Действующие лица

Афина Паллада.

Посейдон.

Персей, сын Зевса и Данаи.

Цефей, царь Сирии.

Кассиопея, принцесса Халдеи, царица Сирии.

Иолай, сын Цефея и Кассиопеи.

Андромеда, дочь Цефея и Кассиопеи.

Финей, царь Тира.

Полидон, жрец Посейдона.

Кирей, слуга в храме Посейдона.

Тирнай, Смердас – купцы из Вавилонии, потерпевшие крушение на побережье Сирии.

Теропс, популярный среди народа житель.

Перисс, горожанин-мясник.

Деркет, сирийский капитан.

Небассар, капитан халдейской гвардии.

Хабриас, Дамоэт, Мегас, Гардас, Морус, Сиракс – горожане и жители деревни.

Медес, привратник во дворце.

Сидона, любовница Иолая.

Праксилла, глава дворцового хозяйства в женских покоях.

Диомеда, рабыня, служанка и подруга Андромеды.

Балтис, Пасифея – сирийские женщины.

Пролог

Сцена. Город Цефей, побережье, храм Посейдона на мысе и окружающая страна.

Океан бурлит, небо в штормах – на небесах появляется Афина Паллада с молниями, играющими над её головой и под ногами.

АФИНА

Обширный Океан,

С грохочущим блужданьем вод,

Я требую сейчас же отозвать назад

Твои голодные валы,

Что маршируют с яростными

Синими ноздрями,

Дрожа от вожделенья,

В поисках добычи.

Приказываю, чтобы успокоил ты

Нетерпеливый плеск,

Исполни мой божественный приказ

И волю.

ГОЛОСА МОРЯ

Кто ты такая,

Спокойно давшая свою команду

Всем этим необузданным волнам?

АФИНА

Паллада,

Дочь Всесильного и Всемогущего.

ГОЛОСА

Чего ты хочешь?

У нас нет сил тебе сопротивляться,

И наши шумные сердца

Затихли в ужасе у ног твоих,

Холодных, словно мрамор.

АФИНА

Идите, разбудите

Ужасного, пугающего Посейдона.

Велите, чтобы он поднялся

И явился предо мной.

ГОЛОСА

Пусть твой неотразимый голос

Его разбудит: море стало тихим.

АФИНА

Восстань,

О беспредельный Посейдон!

Пусть синь твоя,

Струящиеся локоны

Смешаются с морскою пеной,

И выходи на свет.

Над водой появляется Посейдон.

ПОСЕЙДОН

Что за спокойный тихий голос

Меня заставил подниматься,

Покинуть каменное ложе

На дне, в огромной глубине?

ГОЛОСА

Есть белизна и сила в Небесах.

ПОСЕЙДОН

Как ты бела, прекрасна, безмятежна,

Однако же одета в сильное волнение!

И небеса, что над тобою, сотрясаются,

Израненные молнией, богиня,

И море убегает от твоих

Спокойных и ужасных ног.

Твоё молчание меня тревожит:

Кто же ты,

Живущая средь света?

АФИНА

Я – Афина.

ПОСЕЙДОН

О, дева грозной красоты,

О, возмутительница мира!

Всё время ты пытаешься поработить

Для человека вечную Вселенную,

А наши необъятные движения,

Что сотрясают горы,

Поднимают целые моря,

Ты хочешь мимолётным взглядом

Твоего ума

К чему-либо принудить, обуздать.

АФИНА

Сам Всемогущий сотворил меня

Из Собственного существа,

Чтоб дисциплинировать и направлять

Бессмертный дух у человека,

Пока он не достигнет

Порядка и величественной власти

Над всем, что есть

В огромном внешнем мире.

ПОСЕЙДОН

Чего ты хочешь от меня?

АФИНА

Могущества земли

Целуют ноги мне

В глубоком подчинении,

Они приносят мне положенную дань,

Оливки, кукурузу,

Все плодоносные деревья,

И серебро из недр холмов,

И мрамор, и железную руду.

И сам Огонь – лишь мой слуга.

Но ты вот, Посейдон,

С твоими близкими тебе богами

И дикими крылами воздуха

Пока что мне сопротивляешься.

И я пришла поставить ногу

На голубые локоны твои,

О сотрясатель необъятных скал.

Так поклонись же повелителю.

ПОСЕЙДОН

Анархия огромных океанов – моя,

Ужасная Афина,

И я качаю волны в них

Одним своим кивком.

В них человеческая слабая нога

Не оставляет никаких следов,

Его судьба – не властна

Над движеньем волн.

АФИНА

Ты разбиваешь мир людей

Своими необъятными просторами,

Тот мир, который я хотела бы

Объединить во что-то целое.

Однако буду я вести людей

По водам, что тебе подвластны,

О дикий громовержец,

С презреньем покоряя

Высоченные твои валы

На хрупких деревянных лодочках.

И человек, уверившись во мне,

Осмелится исследовать

Бездонные моря и океаны

До дальних западных земель,

Он покорит всю Индию,

Достигнет островов на севере,

Что обитают под моей

Танцующей защитой,

Укрытые слепящими снегами.

Вооружённый грохотом огня,

Промчится он по гневным водам,

И в тот момент, когда

Кит будет оглушён меж парой волн,

Он сможет поразить врага

Среди ударов грома.

Поэтому я не хочу,

Чтоб ты, лазурный, сильный Посейдон,

Утихомирил дикие свои волнения;

Скорее я хочу, чтоб ты

Противодействовал его походам.

Ведь только через потрясенья

Трудностей, смертей

Достигнет человек божественного уровня.

ПОСЕЙДОН

Тогда чего же ты желаешь, о Афина?

АФИНА

На негостеприимных берегах,

Вдали от нас,

Отважные купцы с Востока

И те, кто плавают за прибылью

От Тира до Атлантики,

Твоим трезубцем яростно швыряются

На камни острых скал,

А тех, кому вдруг удаётся выжить,

Разнузданные дикие сирийцы

Пытают, убивают перед алтарём

В надежде так тебя задобрить,

О Молох-Посейдон сирийских берегов,

Дагон из Газы,

Владыка множества имён,

И множества натур,

И многих форм власти,

Который правит здесь

От Филистии и до севера,

Распространяя ужас и мучения.

О ты, железный царь,

Не требуй больше крови

И радуйся другим,

Естественным, доброжелательным дарам.

Позволь же людям жить спокойно.

ПОСЕЙДОН

Взгляни, Афина, на мои моря и океаны!

На то, как поднимаются

Всё выше, выше пенно-белые валы,

Несясь от неба и до неба

В стремительном бурлении,

И восхитись их силой,

Громоподобной скоростью.

С зелёными копытами

И белыми распущенными гривами

Они несутся дальше.

Могучий голос мой

Повсюду наполняет мир, Афина.

И разве должен я позволить

Великим анархическим морям

Стать торною дорогой,

И чтобы властный Океан

Стал инструментом для торговли?

Должны ли кили крошечных скорлупок

Твоих недолговечных смертных

Царапать спину Океана

Своею рабской бороздой,

Зачем мне разрешать

Всем этим мелким душам

Чувствовать триумф

И укрощать бескрайность океанов?

Я не из кротких и недавно народившихся богов,

Я появился в древнем мире;

Лемурия и Атлантиды

Мне воздвигали алые от крови алтари,

Мои огромнейшие ноздри

Ещё хранят те запахи

И тот особый трепет жертв.

Вернись обратно, в Небеса свои, Афина,

А я вернусь в свою излюбленную глубину.

АФИНА

Тогда попробуй сам

Обрушить волны на мою защиту

В яростном сражении!

Не думай спрятаться

В своих глубоких океанах;

Я изгоню твои все воды

Прочь из мира,

Оставлю голым на свету.

ПОСЕЙДОН

О, ужасающая дева!

Не буду воевать с тобой,

Ты слишком уж сильна.

АФИНА

Тогда пошли перед собой

Какого-нибудь лучшего бойца,

Чтоб встретиться с моим бойцом,

И пусть исход их схватки

Решит наш спор, о Посейдон.

ПОСЕЙДОН

И кто же твой боец?

АФИНА

Персей, сын Олимпийца,

Кого Даная, дочь Акрисия,

В своей надёжной медной башне,

Погрузившись в сон,

Родила от божественного золота с небес:

И он – прекрасный сын

Того сиявшего дождя.

ПОСЕЙДОН

Изменник и отцеубийца.

Но что тут делать?

Пускай клыки

Моих морских чудовищ,

Что обладают огненным дыханием,

Предотвратят убийство.

Прощай, Афина!

АФИНА

Прощай, пока я не поставлю

Свою ногу

На синюю огромную твою

Раскидистую гриву

И не добавлю Океан

К моей всё возрастающей империи.

Посейдон исчезает в море.

Итак, он вновь нырнул в глубины,

И с грохотом его

Громоподобные и разделившиеся воды

Соединились снова

Над ужасной головой.

А в это время ты, Персей,

Летишь от северных снегов

Сюда, в прекрасную страну,

Наполненную светом солнца,

Не зная ночью

Направления, пути,

Которому ты следуешь;

Но вот уже рассвет,

И над далёким краешком земли

Восходит круглое и радостное солнце,

И точно так же ты взойдёшь,

Ты, существо из Света,

Над Сирией,

Над розовой твоей любимой Андромедой.

Так радуйся, прославленный герой!

Порадуйся любви и наслаждайся жизнью,

Пусть грудь твоя хранит

Спокойное могущество и силу

Чистой, целомудренной Афины.

Она исчезает в свете.

Действие I

Сцена 1

Скалистый, обдуваемый ветрами край земли, с шумным прибоем, окружённый высокими мрачными скалами.

Кирей, Диомеда.

КИРЕЙ

Ты, Диомеда?

Так рано, и в такую дикую погоду?

ДИОМЕДА

Не вижу ничего плохого,

Мой Кирей, в погоде;

Она задорная, сверкает солнцем.

КИРЕЙ

Дождь выплакал всю мокроту,

И солнце глянуло в открытое пространство;

Но ветер продолжает выть,

Как сумасшедший,

А море всё ещё в могучей страсти.

Послала ли тебя твоя хозяйка Андромеда

С очередными утренними

Приношениями Посейдону,

Иль ты пришла сюда,

Чтоб подхлестнуть те розовые пятна

На твоих щеках,

Что выглядят ещё алее

От морского ветра?

ДИОМЕДА

Моя владычица заботится

Об этом Посейдоне

Почти что так же сильно,

Как я забочусь о твоём жреце,

Угрюмом Полидоне,

С нависшими бровями.

А ты, Кирей!

Ты здесь гуляешь, чтобы подхлестнуть

Свой красный нос,

Который стал ещё краснее

От морского ветра,

Иль чтоб утешить непогодой

Следы дубинки от его святейшества?

КИРЕЙ

Я должен принести

Все эти вёдра, полные морской воды,

Чтоб обтереть

Синеволосого и немощного старика

Там, в храме.

Подвесить крепкого,

Потрёпанного от штормов брюзгу!

Я тёр его и скрёб

Все эти восемнадцать лет,

Но он так мне и не прислал

Ни одного полезного обломка

Из своих морей.

Ну, золотой браслет, усыпанный камнями,

Слетевший с кисти

Утонувшей некогда принцессы,

Иль запечатанная, в бархате, шкатулка

С бесценной вазой,

Что везли родосские купцы, —

Всё это ведь не разорило бы его!

А я бы за такую малость

Купил бы для себя свободу.

ДИОМЕДА

Быть может, именно того он и боялся.

Ведь кто захочет потерять

Такого опытного, умного слугу,

Как ты, о мой Кирей?

КИРЕЙ

О, Зевс!

Когда бы так я думал,

Оставил бы его с немытою спиной

Чесаться две недели.

Но эти Боги —

Очень уж обидчивая, беспокойная скотина,

И с ними шутки плохи.

У них в конюшнях про запас

Так много разных монстров,

Обученных хватать обидчиков

На лёгкий завтрак.

ДИОМЕДА

И как проходят жертвоприношения, Кирей?

Надеюсь, бога своего

Ты будешь потчевать

Изыскано и ласково в жару,

Во время летнего сезона?

КИРЕЙ

Увы, мой бедный старый Посейдон!

В последнюю неделю

Ему давали только лишь

Морских ежей и коз,

А это, Диомеда, всё на вкус —

Для тех, кто финикиец —

Плохая, нехорошая еда.

Но это всё его вина:

Он должен был бы нам щедрее

Давать обломки из морских глубин.

Однако чёрный лоб у Полидона

Становится ещё чернее с каждым днём —

И скоро станет он таким же

Бешеным, безумным,

Как бык Кибелы¹.

Я в ужасе всё время жду,

Что обнаружу вдруг себя на алтаре

Взамен какого-либо

Потерпевшего крушение на море финикийца,

А старый Чернобров

Уже кромсает сердце у меня

Священными, резными инструментами.

ДИОМЕДА

Тебе бы следовало

Его предупредить заранее,

Что сердце у тебя

Запрятано там, где-то в брюхе,

А сверху – двадцать фунтов жира:

Ему так будет меньше резать,

Ну а тебе – спокойнее уйти из жизни.

КИРЕЙ

Пошла ты!

Желаешь, чтоб меня разрезали

И подали на ужин божеству воды?

И в этом заключается твоя

Особенная нежность?

ДИОМЕДА

Да не дай бог, мой дорогой Кирей.

Вся Сирия и весь народ

Утратят половину расточительности,

Когда ты вдруг безвременно уйдёшь

В другой, загробный мир.

КИРЕЙ

Иди отсюда прочь,

Ты, многословная,

Наполненная скукой дерзость,

Ты, лезвие испорченной сатиры.

Но нет!

Скажи сначала мне,

Какие новости в дворце?

Я слышал, царь Финей

Решил жениться на принцессе Андромеде?

ДИОМЕДА

Да, но не раньше, чем

Принцесса Андромеда

Решится выйти замуж за царя Финея.

Но что это за шум?

КИРЕЙ

Похоже, крики множества людей от боли.

Он взбирается на скалу.

ДИОМЕДА

О, Зевс! Какой был вопль!

Наверняка какой-нибудь большой корабль,

Принадлежащий нашему царю,

Из Нила или из Сидона,

Поцеловал наш рваный берег.

КИРЕЙ

То финикийская галера,

Её поймал и закружил прибой,

С отчаянием те, кто там внутри,

Пытаются на вёслах выплыть.

Ты слышишь, как её

С ужасным грохотом

Бросает на железные клыки

Прибрежных валунов,

Ломающих её бока.

И эта белая галера,

Разбитая о них,

Под неуёмный рёв прибоя

Кричит подобно женщине,

Которую пытают!

Со всех сторон выпрыгивают люди,

Словно мелкие горошины

Из длинного стручка,

И кто-то тонет в булькающих волнах,

А кого-то прижимает,

Калечит острыми камнями.

ДИОМЕДА

Наверное, незабываемое зрелище!

Ох, помоги подняться мне

И посмотреть, Кирей.

КИРЕЙ

Нет, нет, я должен быстренько бежать

И рассказать всё старцу Черноброву,

Что появилось свеженькое мясо

Для мрачного и проглодавшегося Посейдона.

Он спускается вниз и выбегает.

ДИОМЕДА

Ты, неучтивая собака!

То первое крушение

За восемнадцать месяцев,

И я его не вижу!

Попробую я обогнуть скалу,

Пусть даже моя шея или ноги

Заплатят за такое.

Она уходит в противоположном направлении.

Сцена 2

То же самое.

С облаков на крылатых сандалиях спускается Персей.

ПЕРСЕЙ

О скалы чужеземных берегов,

Изрезанные морем,

Вы, дремлющие мысы,

Чьи колоссальные, изрезанные спины

Выходят в голубые воды,

О ты, гремящий множеством

Различных звуков,

Необъятный Океан,

Приветствую тебя!

Какая бы земля

Не ограждалась здесь

Крутым и неприступным берегом,

Но если окружаешь ты

Счастливые дома людей,

Где слышен радующий смех,

И если есть у вас ручьи,

Где множество болтливых девушек

В кувшины набирают их прохладу

И плещутся своими белыми ногами

В холодных струях вод,

Среди деревьев, зелени земли,

Цикад, шумящих в миллионе веток,

И радостного щебетания обычных птиц,

Приветствую вас, Сирия или Египет

И берег Ионического моря,

Меня зовут Персей, я сын Данаи,

Я долго жил на битых градом островах,

Где только мокрые от холода туманы

И северные ветры, полные снегов.

Поэтому гневливый шум прибоя

Так приятен мне,

Чьи уши долго были запечатаны

Безжалостным молчанием в снегах.

О, даже вопль предсмертного страдания

Я выбираю вместо той

Невыносимой тишины;

По крайней мере, это что-то человеческое.

Тебя я восхваляю, мать Земля,

И охраняющее Море,

И Солнце тёплых стран,

Кормящее прекрасную

И радостную жизнь людей.

Спущусь сейчас в поля,

Наполненные гулом пчёл,

Смешаюсь в кукурузе

С мужчинами и женщинами

И снова буду есть привычную мне пищу.

Но первым делом – та галера,

Разбитая на острозубых скалах,

Лечу к вам, чтоб спасти.

Вы стали мне вдруг дороги,

Вы, улыбающиеся и плачущие

Человеческие лица,

Что живо двигаются по земле,

Которые живут не как те каменные маски,

Не как видения Горгоны

Того чудовищного мира за снегами.

Я не хотел бы вас сейчас терять

Средь гиблых волн

Бесчеловечного потопа.

Он спускается и скрывается из виду.

Входят Иолай с Киреем, Деркетом и солдатами.

ИОЛАЙ

Давайте же устроим им засаду,

Вон там, средь этих валунов,

Как будет вам сигнал,

То выбегайте из скалистых нор

И с копьями наперевес

Возьмите их в кольцо.

КИРЕЙ

О Посейдон Энносигей,

О пожирающий людей,

О сотрясатель всей земли,

Я драил восемнадцать лет тебя.

Ты подсчитай-ка цену этого труда,

Не будь нечестным и скупым.

Умножить восемнадцать

На триста шестьдесят и пять,

И плюс умножь ещё на два —

Вот их цена.

И не забудь, что иногда бывают

Високосные года,

О мой великий Посейдон.

ИОЛАЙ

Быстрей идём в засаду,

Я слышу, что они всё ближе.

Они скрываются.

Персей возвращается с Тирнаем и Смердасом.

ПЕРСЕЙ

Халдейские купцы,

Хотел я вас спасти

Со скоростью, какую развивает ястреб,

Пикируя, чтобы убить.

Так много здесь

Прекрасных, сильных тел мужчин,

Потерянных в волне,

Так много пламенных надежд

И счастья, что теперь угасли,

Могло бы радовать собою свет.

Но всё же за две восхитительные жизни,

Спасённые, чтоб жить

И двигать мир,

Я восхваляю тех Богов,

Что помогают нам.

ТИРНАЙ

Ты, лучезарный юноша,

С лицом, по красоте похожим

На лик какого-либо радостного бога,

И как бы не оценивалась жизнь у тела,

Благодарю тебя за то, что спас её.

О, Смердас, сбрось

Свою унылую ухмылку с глаз!

И хоть потеряны богатства,

Но тело, твой могучий инструмент,

Чтоб собирать богатства,

Ведь не потеряно,

И так же остаётся разум —

Предусмотрительный руководитель

Всех трудов.

СМЕРДАС

Три тысячи кусков

Богатой, дорогой материи

И сорок сундуков,

Набитые все драгоценностями, —

Всё, всё потеряно,

Потеряно в один короткий миг!

Мы – нищие.

ТИРНАЙ

Но, Смердас,

Ты ведь не лишён ещё мозгов и рук.

СМЕРДАС

У всех измученных трудом крестьян

Есть то же самое.

ПЕРСЕЙ

Торговец, я скорблю

О многочисленных твоих утратах:

Все эти замечательные вещи

Предназначались, чтоб сиять под солнцем,

Печально понимать,

Что лишь бессмысленные волны

Теперь играют с ними.

Но жизнь, прекраснейшая среди всех вещей,

Осталась у тебя.

И разве просто видеть солнца свет —

Не что-то, а дышать – не радость?

Будь терпелив с богами:

Они не любят тех, кто восстаёт,

И настигают новыми ударами.

СМЕРДАС

О да, могло ведь море поглотить меня

И выбросить мои сокровища!

Скажи мне, о сирийский юноша,

Быть может, здесь есть сильные ныряльщики,

Которые сумеют вытащить

Моё богатство из пучины?

ПЕРСЕЙ

Купец Халдеи,

Я, как и ты, здесь из другой страны

И лишь сегодня услыхал впервые

Рёв мощного прибоя

На её прекрасных пляжах.

СМЕРДАС

Да будь же проклят тот момент,

Когда приблизились мы к этим берегам!

О ты, суровый бог морей,

И если вдруг ты хочешь получить

Моё богатство, суть моей души,

То было бы жестокой милостью оставить

Вот это нищее, пустое тело,

Лишённое всего, что делало жизнь сладкой.

Возьми тогда и это всё!

ИОЛАЙ (выступая вперёд)

Твоя молитва удовлетворена,

О житель Вавилона.

Внезапно появляются солдаты и окружают Персея и торговцев.

КИРЕЙ

О, сколько же добра здесь утонуло!

Несчастнейший Кирей!

О жадный Посейдон!

СМЕРДАС

Ах! Защитите нас!

Откуда эти угрожающие копья?

ТИРНАЙ

Ну что за странный,

Негостеприимный берег у Судьбы,

Где потерпевшему крушенье путнику

Вдруг предлагаю ванну

Из тёплой собственной крови.

Но Смерть ещё не сделала

Последний свой бросок костей.

ИОЛАЙ

О, не тяни напрасно,

Не борись с богами.

Вот этот берег – рядом с храмом,

Где восседает Посейдон,

С руками и ногами из слоновой кости,

В своём жилище, высеченном в камне,

Полном сумрака,

Кивая над очередною жертвой —

Каким-то моряком, что истекает кровью, —

Сапфировыми локонами в мраке.

А вот и трое вас пришли —

Очередное подношение

Для длинного сухого алтаря.

Привет вам, о счастливые купцы.

Дорога ваша – прямиком в Элизиум.

ПЕРСЕЙ

Недобрую, суровую религию

Ты практикуешь здесь, в своей стране,

О юноша из Сирии,

Но раз у вас такая именно религия,

То исполняй, что ты желаешь,

Конечно, если сила у тебя

Не меньше, чем желание.

И всё же, я считаю,

Что, прежде чем я посещу

Спокойную страну усопших,

Мне предстоит пройти

Гораздо больший, долгий путь.

ТИРНАЙ (отбрасывая свой меч)

Бери меня.

Не буду радовать богов

Беспомощными корчами

Под бороной моей судьбы.

Они схватывают Тирная.

СМЕРДАС

О злой глупец!

Ты мог бы ведь спасти меня

Своим мечом!

О юноша, сияющий лучами незнакомец,

Ты сильный – помоги мне!

ПЕРСЕЙ

А ты, купец,

Ещё желаешь жить?

СМЕРДАС

Я мёртв от ужаса

При виде этих жаждущих убийства копий.

Они же вырежут

Моё неистовое сердце из живой груди,

Чтобы швырнуть его

Без промедленья, истекающее кровью,

На этот отвратительный алтарь.

Спаси меня, герой!

ПЕРСЕЙ

Я за тебя с богами воевать не буду.

Из извергающего пламени,

Ну или из глубокой бездны вод

Спасти любого, самого ничтожного,

Кто внешне выглядит как человек, —

То радость.

Однако же безумен, кто,

Желая более удобной жизни для другого,

Готов навлечь на самого себя

Неумолимую погоню, посланную небесами.

И всё же, раз у каждого здесь, на земле,

Есть привилегия сражаться

За собственную жизнь,

Пусть даже и с богами,

И жизнь для каждого сладка,

То подними меч своего товарища;

А я тем временем прикрою голову твою

От натиска.

СМЕРДАС

Да ты, я вижу, издеваешься над мной!

Я не боец и не умею драться.

Спаси меня!

Сирийцы хватают Смердаса.

Ну, помоги!

Я дам тебе богатства Вавилона,

Когда меня спасёшь.

ПЕРСЕЙ

Мой меч принадлежит и служит небесам;

Его не купишь.

Смердаса и Тирная уводят.

ИОЛАЙ (солдатам)

Возьмите же сиянье это тоже.

ПЕРСЕЙ (выхватывая меч)

О азиатский юноша, остановись.

Не слаб я сердцем, крепок я руками.

Ты слишком молод, слишком весел,

Слишком уж красив;

Я не хочу трепать твои

Прекрасные и солнечные кудри

Другим прикосновеньем, нежели объятия.

ИОЛАЙ

Я тоже бы хотел сберечь

Твоё такое радостное тело

От чёрного ножа,

Кем бы ты ни был, чужестранец.

Но мною движет мрачное намеренье,

И принуждение, и гневное желанье

Властелина моря.

Все смертные его

Приводят в раздражение и оскорбляют,

Тревожа хрупкими килями

Его могучие и грубые моря.

Поэтому он здесь возвёл себе

Огромный страшный храм,

И те, кто сломлен был

В неравной битве с бурями, волнами,

Избегнув этих скал,

Должны пролить в смертельных муках кровь

На ужасающий алтарь.

Мне жаль.

ПЕРСЕЙ

Но я пришёл сюда не через океан.

ИОЛАЙ

Здесь нет других путей,

Которыми могли бы люди

Сюда прийти.

Все эти земли под запретом

Для незнакомых ног.

(улыбаясь)

Лишь если только

Те весёлые и маленькие крылышки

На туфлях у тебя

Не могут оказаться крыльями,

Способными нести сквозь пустоту!

ПЕРСЕЙ

А разве нет таких,

Кому не нужно

Ни устойчивой земли для их опоры,

Ни водного солёного потока,

Чтоб поддержать движение?

Возможно, я из них.

ИОЛАЙ

Ты не из них.

Ведь боги так мрачны,

Что страшно нам на них смотреть,

И даже если вдруг они

Далёкие и яркие, великие —

Они всегда грозны.

Но ты прекрасен и открыт,

Как наши голубые небеса

Здесь, в Сирии,

Да и твоё сияющее светом тело

Крепкого мужчины

Так и притягивает взгляд!

Прошу я, уступи!

Быть может, Бог и пощадит тебя.

ПЕРСЕЙ

Попробуй натравить

Своих воинственных собак.

И если уж они, живые,

Сумеют взять меня живого,

Тогда я соглашусь с кровавой жертвой.

ИОЛАЙ

Ты полубог?

Чтоб отбивать одним клинком

Почти что сотню копий?

ПЕРСЕЙ

Мой меч в моей руке,

И он ответит.

Я устал от слов.

ИОЛАЙ

Деркет, пока что подожди.

Его лицо прекрасно, словно Небеса.

О тёмный Посейдон,

Что сделаешь ты с ним

В своих сырых пещерах,

Под серыми пучинами солёных вод?

Так пощади его – и для меня,

И для земного солнечного света.

Сзади подходят Полидон и Финей.

ДЕРКЕТ

О принц, отдайте нам приказ.

ИОЛАЙ

Пусть этот молодой

И светлый, словно солнце, бог живёт.

ДЕРКЕТ

Запрещено.

ИОЛАЙ

Но всё ж я разрешаю это.

ПОЛИДОН (выходя вперёд)

Ну и когда же

Снисходительные Небеса

Тебя возвысили до божества,

Сирийский Иолай,

Чтоб ты мог гордые свои указы

Противопоставить Посейдону?

Ты отменяешь то,

Что приказал Зевс Океана?

ИОЛАЙ

О Полидон…

ПОЛИДОН

Что, царственное имя на земле

Так глупо раздувает

Смертную твою гордыню,

Что ты себя приравниваешь

К обитателям Олимпа?

Поберегись, ведь кровь царей

Уже, бывало, капала,

Стекая с жертвенного лезвия.

ИОЛАЙ

Ах, наша кровь!

Ты смеешь угрожать,

Самонадеянный и глупый жрец?

Назад, в свою запятнанную кровью конуру!

Я отпускаю все грехи

Вот этому, мной встреченному, незнакомцу!

ПОЛИДОН

О капитан, возьми тогда обоих.

Ты дрогнул?

Ты так боишься царственного имени,

С которым он играет?

Ты бойся лучше гнева Посейдона.

ФИНЕЙ

Будь мудрым, юный Иолай.

Однако ж, Полидон,

Твой яростный религиозный пыл

Здесь превзошёл почтение,

Что причитается царям.

ИОЛАЙ

Мне не нужна твоя защита,

Финей из Тира:

Здесь моя страна.

Он пытается что-то достать.

ФИНЕЙ (в сторону, Полидону)

Сейчас бы хорошо б его убить,

Он меч направил против

Человеческих богов;

Тогда кто станет обвинять

Защитника, что мстит за бога?

ПОЛИДОН

Сирийцы, примете ли на себя вы

Всю тяжесть святотатства?

На них, во имя Посейдона!

ДЕРКЕТ

Схватите их,

Но оставляйте их живыми!

Пускай никто не смеет

Проливать здесь кровь

Царей великой Сирии!

СОЛДАТЫ

О, Посейдон! Великий Посейдон!

ПЕРСЕЙ

Мой Иолай, попридержи свой меч;

Меня достаточно для них.

Он потрясает своим открытым щитом перед лицами солдат: они отшатываются, закрывая глаза.

ИОЛАЙ

О Боги, что за слава

Вдруг озарила Сирию!

ПОЛИДОН

Я потрясён!

Что, перед нами – бог?

Назад, назад!

КИРЕЙ

Хозяин, мой хозяин, удирай!

Беги, о добрый тирский царь,

Тут удирают или же спасаются.

Сам Зевс спустился к нам на землю

В пернатых, с крыльями, сандалиях

И со щитом из фосфора.

Он убегает, за ним медленнее следуют Деркет и солдаты.

ФИНЕЙ

Но кем бы ты бы ни был,

Не одолеешь ты меня.

Он наступает с обнажённым мечом.

А гром небесный – есть ли у тебя?

ПОЛИДОН (оттаскивая его)

То огненная кисть защиты от Афины;

Назад, Финей!

Он высекает молнии,

И лезть с земным мечом

Здесь было бы безумием.

Он уходит с Финеем.

ИОЛАЙ

О сильный и сияющий бессмертный,

Я, Иолай, перед тобой

Склоняюсь на колени.

ПЕРСЕЙ

Нет, Иолай.

Хотя великая Афина иногда

Вдыхает силу олимпийцев в мои члены,

Я всё ж не более, чем бренный смертный.

ИОЛАЙ

Так ты всего лишь человек?

О, будь тогда и другом,

И возлюбленным для Иолая,

Ты, кто пришёл ко мне

С других каких-то берегов

И изменил мою судьбу.

ПЕРСЕЙ

Дай руку мне,

Прекрасное и юное дитя,

Что выросло под этим замечательным

Сирийским тёплым солнцем.

Давай же, обними меня!

Ты – словно лавр,

Растущий по весне,

Питаемый от солнечных лучей

И от журчащих вод.

ИОЛАЙ

Скажи мне, как тебя зовут?

Какие памятные земли подарили

Тебя лазурной синеве?

ПЕРСЕЙ

Рождён я в Арголиде,

А имя у меня – Персей, я сын Данаи.

ИОЛАЙ

Пойдём, Персей, о друг, со мной;

То злое представление,

Что дали здесь тебе,

Не стоит той прекрасной радости,

Которую несёшь ты на себе,

Как знамя,

Пускай сегодня встретишь ты

Другую, добрую и любящую Сирию.

Мой царственный отец Цефей

Тебя там поприветствует,

А мать моя одарит материнской лаской,

А полная восторга

Улыбка нашей Андромеды,

Быть может, убедит тебя,

Что в нашем мире больше красоты,

Чем ты вообще способен был представить.

ПЕРСЕЙ

О Иолай, в чертогах твоего отца

Я ещё буду радоваться позже,

Пока же не хочу,

Чтобы меня узнали в Сирии.

А разве нет поблизости

Какой-нибудь приятной деревушки,

Окружённой садом, как стеной,

С зелёными полями

Не достигших зрелости хлебов

И омываемой порхающими волнами речек,

Где мог бы я укрыться

С добрыми, простыми жителями

И просыпаться утром,

Слыша голос петуха,

Как в дорогом моём Серифосе?

ИОЛАЙ

Такая деревушка есть,

Она скрывается за нашими холмами.

Там с доброю моей Сидоной

Ты можешь пребывать в покое,

Покуда не решишь,

О мой Персей,

Явить себя народу Сирии.

Я тоже буду посещать тебя там

Без вопросов.

ПЕРСЕЙ

Тогда веди меня туда.

Я жажду быть в спокойной неизвестности,

Средь хижин

И счастливых, незамысловатых разговоров,

Среди простых людей.

Хочу я с ними отдохнуть,

А не средь праздной роскоши

Богатых городов, князей,

Средь сдержанного шума

И багровых масок ненависти, злости.

Я здесь напьюсь до дна

Обычной человечности,

Приму невинный запах

Пропитанной дождём земли

И после, с благородным,

Незапятнанным умом,

Из крепкой почвы поднимусь

К великим приключениям.

Они уходят.