Читать книгу: «Витязь в тигровой шкуре»

© Голь Н. М., 2023

© Оформление. ООО «БХВ-Петербург», ООО «БХВ», 2023

В Аравийском царстве

Однажды мудрый правитель Аравии царь Ростеван, по праву заслуживший у подданных и чужеземцев прозвание Могучий, отправился на охоту.

Правду говоря, к этому времени не очень-то он был могуч – старость не радость. Но, оставаясь мудрым, сам понимал, что силы уже не те, и поэтому решил передать власть над страной своей единственной дочери по имени Тинатин, красавице, каких свет не видывал.

Сказано – сделано. Восхождение Тинатин на трон отметили многолюдным торжеством. Был, конечно, на том славном застолье и молодой Автандил, любимец Ростевана, главный начальник над всем аравийским войском – спаспет. Пели певцы, танцевали танцоры, били по струнам и дули в трубы музыканты, но не на них смотрел Автандил. Он глаз не мог отвести от Тинатин, которую давно любил, любил преданно и безнадёжно. Какая уж тут надежда, если она – дочь царя, а теперь ещё и царица. А он, пусть и в высоком звании, всего лишь царский слуга.

Долго длился праздник, хозяева и гости ели, пили, веселились, а потом решили отправиться на охоту. Счёта не было сернам, ланям и оленям, добытым зверобоями в тот день. А когда, утомлённый долгой скачкой, седобородый Ростеван велел трубить отбой, увидели охотники в небольшом отдаленье невесть откуда взявшегося одинокого всадника, сидящего на вороном коне в мрачном раздумье. Сразу было видно, что седок этот – чужестранный воин: необычная одежда его была пошита из тигриной шкуры, на одном боку висел меч в чеканных ножнах, на другом – тяжёлая плеть.

– Кто бы он ни был, – воскликнул Ростеван, – пусть станет гостем на празднике! Милости просим! – и велел пригласить его к общему веселью.

Но посланец, отправленный к незнакомцу, вернулся ни с чем: тот, ушедший в свои мысли, не пожелал ни слова молвить.

Ростеван был удивлён и обижен: что ж это за невежа такой! И тогда уже не один, а двенадцать челядинцев поскакали к чужеземцу. И вновь он поначалу не обратил на них внимания, а когда стали они настойчивей, взмахнул плетью и, даже не вынимая из ножен меча, разметал всю дюжину по сторонам. Потом огляделся кругом, словно очнувшись и прозрев, воскликнул: «Горе, горе!» – и, натянув поводья, пустил вороного вскачь. Ростеван с челядью и гостями кинулся догонять его, да не тут-то было: воин, облачённый в тигриную шкуру, бесследно скрылся в тумане.

Тяжёлые мысли охватили Ростевана. Не до охоты стало ему, не до веселья. Мрачно удалился он в свою опочивальню и долгие дни оставался там, никого к себе не допуская. Всё думал: кто же этот незнакомец, внезапно появившийся и мгновенно исчезнувший, словно свалился с небес и провалился сквозь землю, – человек или дьявольское наваждение? В чём тайный смысл тигриной шкуры, в которую он облёкся? И что означали слова «горе, горе»? О своей беде вёл он речь или другим пророчил несчастье? Не самому ли Ростевану и его Аравии?

Эти горькие думы отец поведал пришедшей к нему Тинатин.

– Благодетель, – сказала возлюбленная дочь, – мне понятна твоя тревога. Но чем мучиться напрасными догадками, лучше пошли верных людей на поиски загадочного воина. Если он смертный человек, как мы с тобой, то со временем найдётся. Если нет – значит, дьявольское наваждение, и так тому и быть.

– Наверное, ты права, – вздохнул Ростеван, – но кому поручить такое дело, я не знаю.

– Зато я знаю, – промолвила Тинатин и с этими словами покинула отцовскую опочивальню.

Автандил полудремал в своих покоях и думать не думал о воине в тигриной шкуре. Он думал о Тинатин, солнцеликой, превратившей его в миджнура – обезумевшего от любви. О, эти брови, изогнутые, словно два боевых лука! О, эти глаза, мечущие стрелы быстрых взоров! Многого ему не надо, только бы видеть её почаще, – лишь об этом умолял он Всевышнего.

И кажется, просьба его была услышана: в дверь постучали, и слуга-невольник почтительно доложил, что царская дочь хочет говорить со спаспетом.

Автандил радостно поспешил во дворец.

– Не будем ходить вокруг да около, – сказала пришедшему Тинатин. – Уже не первый год я вижу, как ты смотришь на меня…

– Прости, несравненная, – стал оправдываться Автандил, – с моей стороны это непростительная дерзость, но что же я могу с собой поделать?

– Конечно, ничего – ведь ты миджнур; нам, девушкам, самой природой дано разбираться в таких вещах. Скажу не таясь: и моё сердце неравнодушно к спаспету.

Автандил побледнел как полотно, а потом залился румянцем, как маков цвет:

– Владычица, только прикажи, и я сделаю для тебя всё что угодно.

– Знаю. Потому и позвала тебя. Мой отец потерял покой, размышляя о воине в тигриной шкуре, явившемся вам во время охоты: человек это или дьявольское наваждение?

– Человек, – уверенно молвил Автандил, – я сам видел, как он управляется с плетью: никакое наваждение так не смогло бы.

– А раз это существо из плоти и крови, то отправляйся в дорогу и найди его, – приказала Тинатин, – и тогда сердце могучего Ростевана наконец утихомирится. Успокоится и моё – ибо я буду с тоской и верностью ждать твоего возвращения. А за наградой и от отца, и от меня, – тут красавица слегка покраснела, – дело не станет.

– Значит, в путь! – воскликнул Автандил. – Я постараюсь вернуться за наградой как можно скорее!

Поиски таинственного незнакомца

Кто же мог заранее предполагать, что поиски будут длиться так долго и столь безрезультатно? В разных краях побывал Автандил, повсюду расспрашивая о воине в тигриной шкуре, но даже следа его не нашёл.

«Неужели, – горько вздыхал аравийский спаспет, медленно проезжая верхом через пустынный дремучий лес, – мне придётся воротиться назад ни с чем? Что скажу я любимой и какой смогу ждать награды?»

Вдруг ему показалось, что за густой листвой мелькнула фигура какого-то всадника. Заставляя коня ступать по толстому мху, чтобы не было слышно звука копыт, Автандил подобрался поближе и с восторгом убедился, что каким-то чудом настиг того, кого искал так много дней. Собрался было на радости поприветствовать воина, облачённого в шкуру тигрицы, но вовремя вспомнил, как встречает тот назойливых незнакомцев, и решил незаметно двигаться следом. Шаг за шагом миновали они лесную чащу и оказались в каменистой местности. Укрывшись за скалой, Автандил наблюдал. Всадник пересёк быструю неширокую речку и пустил своего вороного по крутой тропинке к широкой горной площадке, на которой раскинуло ветви дерево алоэ, а за ним зиял вход в пещеру. Из неё на шум копыт вышла девушка. С молчаливым вопросом обратила она глаза к воину в тигриной шкуре. Тот, сидя в седле, погладил её по чёрным волосам и ответил на невысказанные слова:

– Нет, Асмат, опять нет. Горе, горе!

– Мой господин, – вздохнула та, – спешься, отдохни.

– Не сейчас, – ответил конный. – Я собираюсь съездить ещё вон туда. – И указующе махнул рукой.

– В ту сторону ты ездил уже сотню раз, – сквозь слёзы сказала девушка.

– Хоть тысячу. Как и в три остальные. Но никогда не надо терять надежду. – И он ускакал.

Она ушла внутрь пещеры. Не прошло и пяти минут, как на площадке у входа показался Автандил. Вновь услышав конский цокот, Асмат выбежала наружу с радостным возгласом:

– Тариэл, ты решил вернуться? – но, увидев незнакомого, отпрянула: – Кто это?

Автандил назвал своё имя и звание.

– Какими же судьбами аравийский спаспет оказался в далёком горном захолустье, где живут лишь дикие звери да мы с Тариэлом?

Не зная, с чего начать ответ, нежданный гость признался:

– Я – миджнур, но в ваших краях и слова такого, должно быть, не знают.

– Почему же? На всех языках земли оно значит одно и то же: обезумевший от любви. Вот и Тариэл – миджнур.

– И вы с ним, – попробовал догадаться Автандил, – уединились здесь от суеты мира, чтобы…

Асмат стыдливо потупилась:

– Что ты, я всего лишь прислужница той, из-за которой он обезумел. То есть была её прислужницей. Но это слишком долгая история. Лучше расскажи, что привело сюда тебя.

– Моя солнцеликая пожелала, чтобы я отыскал воина, облачённого в шкуру тигрицы.

– Она захотела, – всполошилась черноволосая, – призвать его к себе?

– Нет, только узнать, кто он на самом деле…

Так, сидя на замшелом валуне у входа в пещеру, они вели неспешную многочасовую беседу. Автандил рассказывал о себе и Тинатин. Но вот издалека послышалась звонкая иноходь скакуна. Асмат сказала:

– Спрячься пока, спаспет. Тариэл полон печали, он не хочет видеться с посторонними. Мало ли что может произойти, когда он тебя заметит.

– Да уж, – пробормотал себе под нос гость, вспомнив Ростеванову охоту. А девушка продолжала:

– Я подготовлю Тариэла к встрече с тобой, и тогда вы сможете спокойно поговорить.

– Уверена? – спросил Автандил, скрываясь в пещере.

– Конечно! – воскликнула Асмат. – Ведь миджнур миджнура всегда поймёт.

Ждать пришлось недолго.

– Приветствую тебя, брат, – сказал Тариэл, вместе с Асмат входя под сумрачные своды. – Теперь мне многое о тебе известно.

Присмотрелся и добавил:

– Сдаётся мне, мы однажды уже виделись. Ты, кажется, стоял тогда рядом с седобородым царём. Но могу и ошибиться: думы мои в тот день были тяжки, а взор застлан слезами. Даже не знаю, где это было.

– В Аравийском царстве, – подсказал Автандил, – и ты не ошибся, но что же послужило причиной твоей скорби?

– То же, что и всегда, то же, что служит и теперь.

Тем временем Асмат расстелила на камнях львиную шкуру, принесла блюда с простым угощением и отошла в сторонку. Тариэл пригласил гостя к застолью.

– Ты хочешь, исполняя желание своей солнцеликой, – начал он, – узнать мою историю? Слушай же.

В Индийском царстве

С детства Тариэл, сирота царского рода, воспитывался и рос при дворе индийского повелителя Фарсадана и его супруги. Их владенья были обширны, а богатства несчётны. Но самым главным своим сокровищем владыка почитал дочь, несравненную Нестан-Дареджан. Для неё был построен особый дворец с большим садом. Никто не мог войти сюда по собственному желанию. Отряд стражников у входа сменялся каждую неделю – иначе бдительность может упасть. Постоянно с царевной была только верная прислужница-невольница, и звали её Асмат.

Стоящая в стороне девушка всхлипнула.

– Да, – вздохнул Тариэл, – горько бывает вспоминать о счастливом прошлом, – и продолжил своё повествование.

Шли годы. Он, хоть и был молод, стал одним из ближайших вельмож Фарсадана, предводителем царских войск, амирбаром. Однажды царь, отправляясь на ежедневную встречу с дочерью, пригласил Тариэла с собой. Это была небывалая милость.

Они прошли мимо неусыпной стражи в сад, благоухающий ароматом дивных цветов, наполненный птичьим пением и шумом фонтанов, бьющих струями розовой воды, и, встреченные прислужницей, направились к покоям царевны. Асмат одёрнула занавесь, скрывавшую вход в комнату Нестан-Дареджан. Так Тариэл впервые в жизни увидел царскую дочь…

Рассказчик умолк, с трудом сдерживая рыдания. Его историю подхватила Асмат:

– Увидев Нестан-Дареджан, господин сначала вскрикнул, потом застыл, как статуя, а затем без чувств рухнул навзничь.

Испуганный царь Фарсадан позвал подмогу, и потерявшего сознание Тариэла унесли. Мы с моей повелительницей остались наедине. Её щёки заливал румянец, глаза были полны слёз, грудь вздымалась от прерывистого дыхания…

Тариэл, взяв себя в руки, заговорил снова:

– Когда через несколько дней беспамятство миновало, слуга доложил, что некая девушка, чье лицо закрыто, просит встречи со мной. Я велел привести ее. Войдя, она откинула чёрную вуаль. Оказалось, что это Асмат с письмом ко мне от Нестан-Дареджан. В нём царевна разрешала прийти к ней во дворец и назначала день и час. Стража со времени прежней нашей встречи сменилась, не знает меня и будет предупреждена, что близкий родственник приехал навестить Асмат; никто не станет чинить препятствий нашему свиданию.

Еле-еле дождался Тариэл назначенного срока. Сердце его билось в груди, как колокол. Когда же амирбар и царевна встретились, руки их невольно потянулись друг к другу и, казалось, пламя вспыхнуло от соприкосновения пальцев. И было сказано между двумя много слов, которые чужим ушам слышать негоже. А потом пришёл черёд и ещё одной встрече, и ещё одной…

«Что-то, – усмехались в усы стражники, – зачастил к Асмат её родственничек. Ну и пусть себе, не наше дело. Мы ведь царевну стережём, а не прислужницу-наложницу».

Тайна оставалась тайной, и слава за это Всевышнему: и Нестан-Дареджан, и Тариэл прекрасно понимали, что, раскройся их секрет – не миновать бури.

Так длилось долго. Стража с понимающими ухмылками без слов пропускала Тариэла, а Асмат, проводив его до покоев царевны, исчезала. И снова вспыхивал огонь на кончиках соединившихся пальцев…

Но счастье не может быть вечным, так уж устроена жизнь.

Однажды Тариэла вызвали во дворец Фарсадана на большой совет. Когда амирбар в парадном одеянии вошёл в златостенный зал, там уже восседали царь с царицей и три вазира – царских советника.

«Так уж устроена жизнь, – промолвил повелитель Индии, – что в ней ничто не длится вечно. Даже она сама. Я уже немолод, и нет у меня наследника. Значит, пришла пора выдать Нестан-Дареджан замуж, ибо страна не может ни на миг оставаться без законного правителя. На ком бы вы посоветовали остановить наш выбор?»

Тариэл вздрогнул от ужасного предчувствия. Он понял, что всё уже предрешено и никаких советов Фарсадан не ждёт. А тот продолжил:

«Мне по душе сын хорезмского шаха. Что скажете?»

Все отвечали, что лучшего выбора быть не может. И только Тариэл промолчал. А что он мог сказать? Но под вопрошающим взором грозного Фарсадана утвердительно кивнул, сгорая от стыда и муки.

Сваты с богатыми дарами тотчас отправились в Хорезм и возвратились с известием о согласии шаха на женитьбу сына и скором прибытии того со свитой из ста человек в Индию.

Явившись на очередное свидание с Нестан-Дареджан, Тариэл застал её в гневе и слезах. Глаза царевны метали молнии. Она была похожа на тигрицу, готовую броситься на обидчика со скалистого утёса.

Много неприятных слов пришлось выслушать Тариэлу. Звучали среди них и «лжец», и «изменник», и даже «трус». Сердце его истекало кровью, а разум шептал, растравляя душевные раны: она права. Конечно же, он должен был противиться замыслу Фарсадана, чего бы это ни стоило. Но и сейчас ещё не поздно.