Читать книгу: «Последний выживший самурай. Том 2»

今村翔吾 / Shogo Imamura

イクサガミ 地 / Ikusagami Chi

IKUSAGAMI CHI © 2023 Shogo Imamura. All rights reserved.

Published in Japan in 2023 by KODANSHA LTD., Tokyo.

Publication rights for this Russian edition arranged through KODANSHA LTD., Tokyo

Cover illustration by Sui Ishida

© Беланова Л. А., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1
Буссёдзи Ясукэ

Тоёдзиро через решётчатое окно украдкой заглянул в додзё, откуда доносились крики и сухой стук бамбуковых мечей. Внутри было душно, как в парной: из узких щелей между прутьями сочился густой влажный пар от разгорячённых тел.

Додзё носил название «Рэнпэйкан». Его владелец, Сайто Якуро, едва перешагнув за двадцать, стал наставником в зале фехтования «Гэккэн», которым руководил некий Окада, практикующий стиль Синто Мунэн-рю. В двадцать девять он вырос настолько, что основал «Рэнпэйкан» недалеко от моста Манаи-баси, который находился у подножия холма Кудандзака. Поговаривали, сейчас оно процветало настолько, что могло сравниться по своему величию с двумя крупнейшими залами в Эдо: «Сигакукан» школы Киёсинмэй-рю и «Угэнбукан» школы Хокусин Ицуто-рю.

Тоёдзиро родился в бедной крестьянской семье в деревне Буссёдзи, уезда Имидзу, провинции Эттю, и был вторым сыном. Земли у них было немного – с кошкино ушко, – её едва хватало, чтобы прокормить семью старшего сына, поэтому Тоёдзиро даже и не надеялся, что сможет когда-нибудь основать свою ветвь рода и жить безбедно. Едва повзрослев, он осознал безрадостность своей участи, отчаялся, но всеми силами пытался вырваться из нищеты.

Первое, что пришло ему в голову, – стать приёмным зятем¹ в семье зажиточных крестьян, где не было сыновей. Однако с возрастом он всё яснее понимал: это невозможно. Лицом не вышел. Деревенские девушки, едва завидев его, часто отводили взгляд и начинали перешёптываться. Да и к тому же он был низким и невероятно тщедушным из-за скудного питания, что лишь придавало ему ещё более жалкий вид.

Вряд ли дело было только во внешности: и не такие уроды становились приёмными зятьями. Просто неприглядное лицо Тоёдзиро усугубляло другие его качества. Пока он терпел насмешки окружающих, в душе его накапливалась горечь, и вскоре он стал излучать такую мрачную угрюмость, что это отталкивало и пугало всех вокруг.

Тоёдзиро посмотрел на своё отражение в лохани с водой: худое угловатое лицо, западающие глазницы – сам себе он напоминал вечно голодных призраков Гаки, которых часто изображали на стенах деревенских храмов.

Выругавшись, он с досадой ударил кулаком своё отражение, отчего по поверхности воды пошла рябь, ещё больше уродовавшая его. Он и сам не знал, зачем это сделал: то ли от обиды на девушек, которые над ним насмехались, то ли от злости на себя за то, что не обладал даже заурядной внешностью.

Переломный момент в жизни Тоёдзиро наступил в его четырнадцатую весну, когда в Буссёдзи приехал некий Сайто Якуро, искавший желающих уехать в Эдо на заработки. Его имя было знакомо жителям деревни, в том числе и Тоёдзиро. Якуро родился в этих краях и, будучи крестьянином, по никому не ведомой причине решил отправиться в Эдо, чтобы обучаться фехтованию. Односельчане, решив, что он сошёл с ума, лишь посмеивались над ним.

Вопреки их ожиданиям, Якуро добился больших успехов и даже открыл своё додзё под названием «Рэнпэйкан», которое пользовалось такой славой, что с трудом успевало принять всех жаждущих присоединиться к школе. Через родственников Якуро слухи о его успехах дошли и до далёкой деревни Буссёдзи.

В «Рэнпэйкан» требовался чернорабочий. Тоёдзиро искренне не понимал, зачем Якуро приехал в такую глушь, ведь в самом Эдо было полно людей, готовых взяться за такую работу. Но жители деревни, похоже, не были с ним согласны. Они дружно начали лебезить перед Якуро, вмиг забыв, как насмехались над ним. Кто-то просто хотел начать жизнь в Эдо, кто-то надеялся разбогатеть вслед за деревенским выскочкой, – от желающих не было отбоя.

Тоёдзиро был из тех, кто мечтал покинуть деревню, поэтому и пришёл в назначенный день поговорить с Якуро. Сильных надежд он не питал: требовался всего один рабочий, а желающих было аж двадцать пять. В Эдо явно отправится самый смекалистый и приятный на вид.

Якуро, вглядываясь в лица собравшихся, остановился перед Тоёдзиро.

– То, что нужно, – бросил он, удивив всех неожиданным решением.

– Серьёзно?

– Да.

Якуро лучезарно улыбнулся Тоёдзиро, который не мог поверить своим ушам.

Вскоре началась жизнь Тоёдзиро в Эдо, которая, как ни посмотри, была чудесна: стирка, уборка и растопка бани ничем не отличались от работы в поле, а вот возможность есть белый рис², спать на мягком хлопковом футоне и помыться, пускай даже после всех³, поистине казалась мечтой. На вырученные деньги он познавал соблазны шумных кварталов развлечений.

– Почему вы выбрали меня? – осмелился спросить Тоёдзиро спустя целых три месяца, проведённых в Эдо.

– Увидел в тебе себя, – проникновенно ответил Якуро.

Похоже, он представлял, как односельчане относились к Тоёдзиро. Он и сам не переносил их недоумевающие взгляды и обидные насмешки, когда сообщил о желании научиться владеть мечом. Вспоминая, как было тяжело ему, Якуро решил забрать с собой в столицу самого обделённого.

– К тому же в тебе что-то есть, – добавил он, заставив Тоёдзиро задуматься.

– «Что-то» – это что?

– Не знаю. Может быть, мне просто показалось. В любом случае не отлынивай от работы.

Якуро попытался уклониться от ответа, но юношу, жившего в своё удовольствие, это никак не смутило.

Пролетело два года, Тоёдзиро исполнилось шестнадцать.

Он довольно быстро привык к работе и в свободное время начал заглядывать в додзё. Поначалу ему было интересно, что за школу владения мечом основал его благодетель. К тому же его кое-что волновало.

«Что это?»

Ему чудилось, что из спин мужчин, усердно занимавшихся фехтованием, поднимается «нечто»: незримое для глаза, но явственно ощущаемое сердцем. У одних оно казалось тонким и слабым, у других, напротив, извергалось с яростной силой. А «нечто» Якуро превосходило остальные – крупнее, острее и мощнее.

– Неужели победа за Гондо? – изумлённо прошептал Тоёдзиро, наблюдая за додзё.

Он давно приметил, что исход поединка напрямую зависит от размера, остроты и силы «нечто».

– Почему ты так думаешь? – сзади раздался добродушный старческий голос.

– Почтенный наставник…

На пороге стоял Тосисада Окада, учитель Якуро, которого все обитатели додзё называли «почтенным наставником». Он иногда приходил понаблюдать за тренировками, поэтому был знаком Тоёдзиро.

– Напомни, как тебя звать?

– Тоёдзиро, – он низко поклонился, будто пытался извиниться за то, что тайком подглядывал в додзё.

– Ты, кажется, сказал, что господин Гондо победит.

– Я… Это… Я не хотел…

– Прекрати. Лучше скажи, почему ты так решил?

Под напором Тосисады Тоёдзиро робко начал говорить. В это время Гондо вырвал у соперника иппон⁴.

– Что, думаешь, случится дальше?

– Ну… Господин Тада весьма силён.

– Но ведь он будет сражаться с Цуямой, – Тосисада удивлённо поднял брови.

Цуяма считался одним из самых сильных учеников в додзё, многие даже пророчили ему место наставника. Тада же в последнее время топтался на месте, а его умения в лучшем случае считались средними.

– Мне кажется, сегодня победит Тада. Почтенный наставник, простите меня за столь бредовые мысли…

– Я тоже так думаю.

– Что?

Возглас удивления Тоёдзиро слился с сухим стуком бамбукового меча, донёсшимся через решётку окна. Тада только что поразил до⁵ Цуямы – удар был настолько точным, будто пронзил доспех насквозь.

– Сам не хочешь попробовать?

– Я?

Тоёдзиро считал, что проживёт жизнь, так и не прикоснувшись к мечу, поэтому сейчас не знал, что ответить.

– Так что?

– Хочу… попробовать.

– Что ж, попрошу Якуро заняться тобой.

Похлопав мальчишку по плечу, Тосисада скрылся в додзё. Как он и обещал, Якуро в этот же день разрешил Тоёдзиро обучаться фехтованию. Он впервые облачился в доспехи, впервые взял в руки бамбуковый меч. Увидев его неуклюжие движения, некоторые молодые ученики начали перешёптываться, напоминая Тоёдзиро о жителях родной деревни, которые над ним насмехались.

– Попробуй сразиться, – сказал Якуро, как только новоявленный ученик закончил надевать доспехи.

– П-прямо сейчас?

– Почтенный наставник так велел.

Тосисада всё еще сидел в додзё, довольно наблюдая за происходящим. Услышав, что Якуро говорит про него, старик улыбнулся и кивнул.

Противником поставили Таду, который, судя по всему, смог преодолеть свой предел и стремился стать сильнее, раз ему удалось одолеть Цуяму, которому не было равных в додзё. Так Тоёдзиро подсказывало чутьё.

«Смерти моей хотят».

Голову Тоёдзиро наполняли дурные мысли, ведь он никогда не учился фехтовать. Однако, отбросив все сомнения, он уверенно обхватил рукоятку бамбукового меча, подражая ученикам, усердно занимавшимся в додзё. Якуро хмыкнул и посмотрел на Тосисаду, тот снова кивнул.

– Хадзимэ!⁶

Тада по команде принял стойку – кажется, «сэйган»⁷. Тоёдзиро в точности повторил его позу. Он уловил, как из спины противника поднимается «нечто» – не столь огромное и мощное, как у Якуро, но всё же внушительное. И что удивительно, Тоёдзиро не было страшно. Глядя сейчас Таде в глаза, он с вызовом думал: неужели это всё, на что тот способен?

Тоёдзиро не двигался. Вернее, он не понимал, как нужно двигаться. Тада же, вероятно полагая, что учитель заставил его участвовать в каком-то глупом представлении, решил поскорее с этим покончить и приготовился нанести удар. Тоёдзиро застыл в ошеломлении: ему казалось, будто противник разделился на несколько человек, вот только большинство из них были почти прозрачными и бесплотно дрейфовали в пространстве додзё, словно плыли в мареве июльского зноя.

«Вот, значит, как это происходит».

Только один силуэт оставался неподвижным – настоящий Тада. Остальные были всего лишь миражами его будущих движений. До них оставались считаные мгновения, но для Тоёдзиро время замедлилось.

Внезапно по додзё эхом разлетелся звонкий, сочный треск: Тоёдзиро, сам того не поняв, уклонился от атаки противника и ударил его по макушке. Тада застыл. Якуро, Тосисада и ученики, следившие за поединком, оцепенели, не в силах поверить своим глазам. Но больше всех удивился сам Тоёдзиро.

– Ого… – прошептал он, еле заметно улыбаясь. В груди разливалась радость, незнакомая до сих пор.

– Тоёдзиро, – Якуро подошел к нему.

– Да?

– Завтра жду тебя на тренировках.

– Но как же моя работа?..

– Найду кого-нибудь другого. Отныне твоя работа – это меч.

– Вы… серьёзно? – голос Тоёдзиро срывался, он всё ещё не мог поверить своим ушам.

– Тебе нужно выбрать фамилию.

Якуро не считал, что крестьянам нельзя изучать искусство владения мечом, однако переживал, что над Тоёдзиро могут насмехаться из-за его происхождения: это когда-то происходило и с ним самим.

– Я ведь грамоте не обучен…

– Что, если назваться в честь деревни, где родился? Буссёдзи… Буссёдзи Тоёдзиро. Нет, как-то нескладно получается. Может, заодно и имя сменишь? – Якуро задумался, а затем продолжил: – Ясукэ? Как тебе? Возьмешь один иероглиф из моего имени.

– Премного вам благодарен.

– Буссёдзи Ясукэ. Неплохо.

Усмехнувшись, Якуро подошёл к Тосисаде и начал о чём-то с ним говорить. Тоёдзиро, который отныне звался Ясукэ, содрогнулся, заметив, что взгляды, направленные на него, переменились.

Так и начался путь Буссёдзи Ясукэ. День за днём усердно занимаясь в додзё, он побеждал опытных учеников, одного за другим, а через полгода уже достиг мастерства, сравнившись с наставниками. Спустя год, после того как он впервые взял в руки меч, в «Рэнпэйкан» явился воин по имени Кинтаро Уно из княжества Тёсю, сразивший в поединке Сайто Канносукэ, третьего сына Якуро, который в своё время считался одним из трёх сильнейших учеников в додзё, а затем стал главным наставником по фехтованию в клане Омура. Повторись это с другими учениками – и честь «Рэнпэйкана» была бы запятнана, поэтому Якуро, ни мгновения не сомневаясь, приказал Ясукэ сразиться.

Поединок шёл до трёх побед, и Ясукэ с лёгкостью взял верх над Уно. В последней схватке он нанёс такой сокрушительный укол в горло, от которого у противника потемнело в глазах. К тому времени по Эдо уже поползли слухи: Ясукэ не только не уступает мастерству своего учителя Якуро, но и, возможно, уже его превзошёл.

Ему было всего семнадцать.

1

Покинув город, Сюдзиро рванул что есть мочи. В отличие от крутого пути из Оми в Исэ, здешний пологий уклон позволял мчаться, не сбавляя хода. Суматошный гул голосов остался позади. Здесь же царила совершенная безмятежность: прохожие не догадывались о зверствах, которые только что творились в Мия. Те, кто шёл на запад, навстречу Сюдзиро, изумленно оборачивались вслед несущемуся во весь опор мужчине.

Укиё…

Он снова возник из ниоткуда в самый подходящий момент, и благодарность Сюдзиро не передать было словами.

Он потерял Футабу только из-за своей неосторожности. В разгар погони за похитителем на пути встал Кандзия Букоцу, имевший весьма дурную славу. Рассвирепев, он начал ожесточённо кромсать невинных горожан, будто мстил за то, что кто-то посмел отказать ему в бое. Не в силах мириться с подобным варварством, Сюдзиро обнажил меч. И в это же мгновение рядом появился Кикуоми Укиё, взяв на себя Букоцу.

Сюдзиро поразило великодушие Укиё ещё во время их прошлой встречи, когда тот спас Футабу на горной тропе за Сёно. Было удивительно найти человека с такой душой среди прочих участников кодоку, где каждый думал лишь о том, как бы самому уцелеть.

Сначала Сюдзиро сомневался: не пытается ли Укиё завоевать доверие, только чтобы затем использовать его в своих целях? Однако, когда Укиё вышел против Букоцу, стало очевидно – он не врал, говоря, что просто хочет быть праведным: рисков было куда больше, чем возможной выгоды. А прошлое лишь сильнее толкало его на этот путь.

Укиё был силён, но и Букоцу не уступал ему в мастерстве. В схватке равных победителя определяет лишь один неверный шаг. Меч не прощает ошибок, и Укиё, как воин опытный, отлично это знал – вот почему он не стал бы подвергать себя неоправданной опасности. К тому же на такой переполох неизбежно явится полиция. Даже такому безумцу, как Букоцу, в этом положении разумнее всего отступить. Сюдзиро дал себе слово, что, если Укиё удастся избежать ареста, он непременно отблагодарит его за доброту.

– Проклятье! – выругался Сюдзиро, завернув за поворот.

Почтовый город Наруми находился примерно в полутора ри⁸ от Мия, дорога до него отлично просматривалась. Вот только следов Сансукэ на ней не было.

Сюдзиро хоть был и быстрее названого брата, но то время, которое он потерял в стычке с Букоцу, оказалось роковым. Расстояние между ними не сокращалось, а кроме того, Сансукэ мог спрятаться, пока Сюдзиро потерял его из виду. Поэтому сейчас лучше всего остановиться и всё хорошо обдумать.

«Неужели затерялся в городе?»

Их учили, что проще всего скрыться, слившись с толпой.

Станция Наруми уступала в размерах Мия, однако размер около пятнадцати тё⁹ – одна резиденция хондзин для высокопоставленных гостей, две вспомогательные резиденции ваки-ходзин и шестьдесят восемь гостевых домов хатаго для простолюдинов – делал её одной из крупнейших на тракте Токайдо. Среди путешественников Наруми славилась ночными фонарями на её западной и восточной окраинах. Сюдзиро появился здесь засветло, поэтому их ещё не зажигали.

Ещё одним местом, привлекающим путников в Наруми, были руины одноимённого замка, который во время знаменитой битвы при Окэхадзаме¹⁰ оборонял Окабэ Мотонобу, военачальник из свиты Имагавы Ёсимото. Само поле боя, поговаривали, также находилось неподалёку.

– Полдня займёт, не меньше, – недовольно бормотал себе под нос Сюдзиро, плетясь по малолюдным улицам.

Помимо бесчисленных торговых рядов и гостевых домов, в Наруми было множество храмов и святилищ. Быстро обыскать всё в одиночку будет сложно. К тому же Сансукэ владел секретной техникой Рокудзон школы Кёхати-рю, которая позволяла ему не только слышать звуки на невероятно далёком расстоянии, но и заглушать свои собственные шаги. Он сбежит, едва заслышав преследователя, и догнать его уже не удастся.

«Зачем ему это?» – размышлял Сюдзиро, не обращая внимания на зазывающие крики торговцев.

Между Сансукэ и Футабой не было никакой связи. Вряд ли ему нужна девчонка.

«Неужели хочет поймать меня на живца?»

В Мия будет сложно скрыться – слишком многолюдно. Вероятнее всего, Сансукэ увезёт Футабу подальше и там будет ждать поединка с Сюдзиро. Но в этом случае ему нужно каким-то образом сообщить о точном месте.

Погрузившись в размышления, Сюдзиро вспомнил об одной странной детали: унося его спутницу, Сансукэ поднял левую руку. Незнакомый человек мог бы счесть этот жест победным, но названый брат знал, как никто другой: тот никогда не стал бы тратить время на такие бессмыслицы.

Что же это могло значить?

Одолеваемый дурным предчувствием Сюдзиро коснулся разорванного левого рукава: внутри оказался маленький клочок бумаги, размером не больше ладони. Сансукэ, должно быть, подкинул его, когда уходил с Футабой.

– Что за?..

На листе ни единого слова тоски, лишь краткая и непонятная фраза:

«Десятый день. Два часа ночи. Братская могила».

– Братская могила?

Сюдзиро не слышал, чтобы поблизости было что-то похожее, но наверняка местные знают, где это. Он спросил у пожилой женщины, зазывавшей путешественников в свой гостевой дом.

– Конечно знаю, – сразу же ответила она.

– Где её найти?

– Прямо перед Ано Итиридзука¹¹, примерно в одном ри¹² к северу отсюда.

Старуха сказала искать небольшой холм, окружённый лесом. Братская могила будет на его вершине. Над курганом возвышается каменная плита, с восточной стороны которой высечено «Эйроку, третий год Косин, девятнадцатый день пятой луны»¹³, с западной – «Наму Амида Буцу»¹⁴, а с южной – «Сэндзинцука»¹⁵. Согласно преданию, этот курган был возведён для поминовения павших в битве при Окэхадзаме по обету, данному Кайо Рюки – вторым настоятелем храма Согэндзи¹⁶.

– Там ещё что-нибудь есть?

– Да нет, только курган. Разве что открывается отличный вид на Дэнгакугакубо¹⁷. Оттуда, говорят, и напали войска Оды Нобунаги…

– Этого мне достаточно. Простите, что отвлёк от работы.

– Ты бы лучше туда не совался, – обеспокоенно сказала старуха.

– Почему это вдруг? – Сюдзиро нахмурился.

– А ты что ж, бумажку ту не видал?

– Какую?

Сюдзиро наклонился к женщине, практически касаясь её лица своим, отчего та робко отступила.

– В-вот… – она показала на большую вывеску, находящуюся наискосок от дороги. – Многие путают Наруми с Аримацу…

Аримацу – это довольно большой почтовый город, который находится между Наруми и Тирю, но вот среди станций тракта Токайдо он не числится. Часто случалось так, что путники, договорившись встретиться через одну станцию, часто путались и попросту расходились в пути.

В какой-то момент жители Наруми, Аримацу и Тирю договорились ставить в городах большие доски, на которые путешественники могли повесить деревянные таблички со своими именами: как правило, их оставляли на двадцать два дня. Этот весьма щедрый срок не только помогал путникам встретиться, но и учитывал непредвиденные задержки: болезни, плохую погоду, необходимость заработать денег на дальнейший путь.

Забота о путешественниках была продиктована отнюдь не одними добрыми побуждениями: каждую такую табличку на станции продавали за тридцать два мона¹⁸. После начала Реставрации Мэйдзи дерево сменилось более дешёвой бумагой, на которую к тому же можно было вместить больше сведений. Но доски остались неизменными.

Старуха, бросив все свои дела, заботливо провела Сюдзиро к доске.

– Вот, глянь. Жуть, правда?

– Это же…

На листе размером примерно в один сяку в длину и два сяку в ширину¹⁹ знакомым почерком было выведено:

«Десятого дня пятой луны в два часа ночи на братской могиле буду ждать восьмерых драконов из столицы. Рокудзон».

Непосвящённого эта фраза действительно могла испугать, но для Сюдзиро всё было понятно: десятый день пятой луны – это же уже завтра под утро, восьмерыми драконами из столицы иногда называли выходцев из школы Кёхати-рю, а Рокудзон – название секретной техники, которой владел Сансукэ.

Иными словами, на кургане Сансукэ ждал всех своих братьев и сестёр.

– Что, пёс его дери, он задумал?!

Неужели хочет собрать всех, чтобы сообща свести счёты с беглым братом? А Футаба нужна только как приманка, иначе Сюдзиро ни за что бы не направился на верную смерть.

Но вот что было странно. Во-первых, такой подход слишком бросался в глаза. Сикура, Дзинроку и Ироха, которые тоже участвовали в кодоку, вполне могли объединиться, чтобы расправиться с самим Сансукэ. Неужели он настолько наивен, что верит, что братья и сёстры ненавидят только Сюдзиро?

Вторая странность противоречила первой. Кто-то мог проскочить Наруми, кто-то – приехать до того, как объявление появилось на доске, а кто-то, наоборот, не успеть к указанному дню.

И наконец, бумага могла бы заинтересовать и остальных участников кодоку. Большая часть тех, кто замешан в этой странной игре, будет проезжать Наруми, а такое странное послание наверняка привлечёт внимание. Не знающие о Кёхати-рю вполне могли посчитать, что это дело рук соперников, и направиться к кургану за парой-другой жетонов. Кроме того, записка так и кричит о ловушке: туда согласятся пойти разве что полные дураки, не чувствующие подвоха, заносчивые глупцы, уверенные в своей неуязвимости, да те, у кого хватит мастерства, чтобы положить всех, кто соберётся на месте встречи.

Слишком уж опасный способ собрать братьев и сестёр. Всё говорило об одном: Сансукэ сильно торопился. Он отчаянно пытался собрать тех, кто заметит объявление, прекрасно осознавая, что кто-то сможет пройти мимо.

– Когда появилось объявление?

– Три дня назад, утром.

Женщина хорошо запомнила тот день. Необычное послание настолько испугало местных, что разговоров было только что о нём. По словам старухи, кто-то попросил случайного путника повесить объявление на доску. Его содержание было весьма подозрительным, но тем не менее никаких законов не нарушало, поэтому его решили не трогать.

– Три дня назад, значит…

Сансукэ с его мастерством не составило бы особого труда бесшумно устранить слабых противников и собрать жетоны. Но с начала кодоку в Тэнрю-дзи прошло всего-навсего четыре дня. Невероятная скорость, почти невозможная, если, конечно, он изначально не думал вырваться вперёд. Вероятно, Сансукэ был первым, кто прибыл в Наруми, а после по непонятной причине вернулся в Мия.

Зачем ему понадобилось идти в обратном направлении? Можно предположить, что он ушёл так далеко, что у него больше не осталось противников. Но не умнее было бы остаться в Наруми, а выигранное время использовать, чтобы изучить местность и устроить засаду?

Неужели Сансукэ искал именно Сюдзиро, того единственного среди братьев и сестёр, кто, даже увидев его послание, ни за что бы не пошёл к кургану? Поэтому и нужна была Футаба. Непонятно, приметил ли её Сансукэ с самого начала или же увидел уже в Мия, но было ясно одно – девчонка стала приманкой.

Итак, Сансукэ в спешке собирает учеников Кёхати-рю, ещё и крадёт спутницу Сюдзиро, чтобы тот точно пришёл. Но зачем?

Хочет убить Сюдзиро? Но он знает, что это не так легко сделать, да и впереди ещё долгий путь. Главное, Сансукэ мог просто вонзить клинок ему в живот, когда уносил Футабу. Даже если бы Сюдзиро почуял опасность и увернулся в последний момент, то всё равно был бы тяжело ранен. Всё было бы кончено одним ударом.

Сансукэ без сомнений отлично скрывал свои намерения.

Неужели дело в том мужчине? В том самом, с которым ни один из наследников Кёхати-рю не хотел бы иметь дела. Тогда неудивительно, что Сансукэ решил просить помощи у «предателя».

«Всё же придётся с ним встретиться», – горестно вздохнул Сюдзиро. Он понимал, что от судьбы не убежать.

– В полицию мы уже сообщили, – сказала старуха, глядя на послание.

Значит, ещё и полиция будет. Сансукэ не настолько глуп, чтобы этого не предвидеть: он определённо в отчаянии.

– Можно остановиться у вас?

– Надумал-таки? Скину тебе чутка.

Обрадовавшись, что её забота убедила Сюдзиро не совершать глупостей, старуха, улыбаясь, проводила гостя в хатаго. Но тот, хоть и заплатил вперёд, отнюдь не собирался провести ночь в своей комнате: под покровом темноты он хотел отправиться к кургану на встречу с названым братом.

Осталось семьдесят шесть человек.

Глава 2
Курган «Сэндзинцука»

1

Поздней ночью Сюдзиро покинул гостевой дом. Он держал путь к невысокому, пологому холму. К нему через заросшее поле тянулась тропа, узкая настолько, что на ней с трудом разошлись бы двое. Растущая луна, клонящаяся к западу, тускло освещала разнотравье, колышущееся на лёгком ветру. Вдали виднелась большая квадратная тень – та самая каменная плита, о которой говорила старуха.

Сюдзиро продолжал идти, оглядываясь по сторонам. Техника Рокудзон, которой владел Сансукэ, позволяла слышать малейший шорох за версту и заглушать звуки собственных движений – идеальная техника для убийства. Однако он не мог погрузить в тишину окружающие его предметы, а значит, поле с высокой травой даже для него было не лучшим местом для атаки. «Неужели нарочно выбрал такое место, чтобы притупить мою бдительность?»

Можно было бесконечно рассуждать, зачем Сансукэ всё это задумал, но было ясно одно: его названые братья и сёстры, владеющие техниками Кёхати-рю, были на голову выше заурядных мастеров.

– Сансукэ, я пришёл! – крикнул Сюдзиро, дойдя до кургана.

Вокруг не было ни души. Лишь ветер, подхватив его слова, понёс их над полем, растворяя в размеренном шелесте травы. Сюдзиро прибыл чуть раньше назначенного времени: Сансукэ либо ещё не пришёл, либо где-то затаился.

Сюдзиро осмотрелся: с противоположной стороны от кургана простирался лес. Сансукэ, скорее всего, укрылся там, после того как сбежал с Футабой. В глаза внезапно бросилось нечто странное.

– Футаба!

К стволу большого дерева верёвками было привязано хрупкое девичье тело. Непонятно, была Футаба в сознании или же нет, но оклик заставил её поднять поникшую голову.

– Сюдзиро-сан!

– Подожди ещё немного. Я сейчас!

– Ну наконец-то заметил. Что-то ты совсем сдал, Сюдзиро.

Из тени дерева беззвучно появился мужчина – Гион Сансукэ.

– Умолкни.

Сансукэ приложил ребро ладони к шее Футабы, как если бы это был клинок. Он давал понять, что может в любой момент её прирезать или, хуже того, медленно и мучительно придушить.

– Сансукэ, пусти её.

– Нет. Двинешься – и ей не жить, – голос Сансукэ переплетался с потоками ветра.

– Тебе же нужен я. Пусти девчонку, и давай сразимся.

Сюдзиро начал извлекать меч из ножен, но Сансукэ обходил его. Его присутствие ощущалось слабо, почти призрачно, хотя глаза ясно видели силуэт. Казалось, что даже его тень, отбрасываемая лунным светом, расплывается, как марево, тающее от прикосновения ветра. Такова ужасающая сила Рокудзона.

– Я уничтожу вас всех.

– Всех?

– Да, в кодоку играют и другие наши братья. Я решил собрать вас здесь.

Никаких сомнений, то послание оставил Сансукэ. Устав от своих заурядных трофеев, он нацелился на более крупную добычу – последователей Кёхати-рю, которые собрались в кодоку.

– Ты про Сикуру?

Едва клинок Сюдзиро замер в боевой позиции, Сансукэ, будто в такт качающейся траве, склонил голову в отказе.

– А еще Дзинроку и Ироху.

– О, обо всех знаешь, значит. Ты правда думаешь, что они придут?

– Придут. Нам нужно закончить битву за наследие. Я отправился в Тэнрю-дзи, хватаясь за последнюю надежду, – вдруг кто-нибудь да придёт? Других причин участвовать в кодоку у меня нет. Ну, кроме тебя.

– Ты поэтому забрал Футабу?

– Увидел, как ты спас её в храме. Я был уверен, что ты придёшь за ней.

– А ты на всё готов…

Сансукэ был настроен решительно. С последней встречи минуло немало лет, но голос его совсем не изменился, пробуждая лишь тёплые воспоминания о тяжёлых, но весёлых днях тренировок. Сердце Сюдзиро начало биться сильнее.

– Давай подождём ещё немного.

– Пока не придут остальные? Сомневаюсь, что явятся все.

Они могут и не заметить записку на доске. Да даже если и заметят, то кто в здравом уме добровольно полезет в ловушку?

– У нас есть ещё минут пятнадцать. Подождём.

Пятнадцать минут. Услышав из уст Сансукэ название, появившееся только в эпоху Мэйдзи, Сюдзиро не мог не почувствовать, как быстро летит время.

Сансукэ сделал шаг вперёд, не издавая ни единого звука.

– Скажи, почему ты сбежал?

– Не хотел убивать, только и всего.

– А если придёт Гэнто-сай? Думаешь, тебе удастся убежать?

– Это всего лишь сказка, которой нас запугивал учитель.

Ходили слухи, что всякого, кто дерзнёт бежать с поля битвы за наследие Кёхати-рю, непременно настигнет Окабэ Гэнто-сай, глава школы Оборо-рю. Об этом мастере не раз вспоминал учитель, да и Сикура клялся, будто видел его воочию. Но с Реставрации минуло уже более десяти лет, а Гэнто-сай так и не объявился. Сюдзиро всё больше склонялся к мысли, что поколения наставников попросту запугивали учеников, чтобы ни у кого не возникло и мысли о бегстве.

– Он существует.

– Что? Ты встречал его?

– Не я.

– Тогда кто?

– Сития.

Карасума Сития – седьмой из учеников Кёхати-рю, самый добрый из братьев и сестёр, всегда заботившийся обо всех.

– Неужели он…

– Да, мёртв. Его убил Гэнто-сай четыре года назад, – в голосе Сансукэ слышалась ярость.

– Нет, не может быть… Откуда… Откуда ты знаешь?

– Мы переписывались.

Учитель умер вскоре после бегства Сюдзиро, и битва за наследие зашла в тупик. Ученики один за одним стали покидать гору Курама, понимая, что не могут вечно ждать возвращения скрывающегося брата. Затем каждый из них встретил Реставрацию Мэйдзи.

Сансукэ и Сития держались вместе. Наступил второй год Мэйдзи²⁰, правительственные войска окончательно разбили остатки сёгуната в битве при Хакодатэ²¹, а Гэнто-сай так и не объявился. Тогда братья решили, что его не существует.

– Чем вы занимались?

– Я работал рикшей.

Сложно найти работу, если ты не знаешь ничего, кроме меча. С наступлением эпохи Мэйдзи резко вырос спрос на рикш – подходящее занятие для такого крепкого парня, как Сансукэ.

– А Сития устроился лучше, он стал государственным служащим.

Всё началось с одного странного происшествия. На улицах Токио, где Сития безуспешно пытался найти хоть какой-то заработок, он спас молодую женщину, которая с первой же встречи прониклась к нему глубокой симпатией. Когда же её отец явился поблагодарить спасителя, то, побеседовав с юношей, был настолько очарован его характером, что неожиданно предложил Ситии войти в его семью в качестве приёмного зятя.

Оказалось, что этот господин, некогда самурай, а ныне чиновник из префектуры Сага, был командирован в Токио на целый год. Его жена давно умерла, и в поездке его сопровождала единственная дочь.

– Он и вправду был очень добрым… – Сансукэ горестно вздохнул, подняв взгляд к небу.

Не веря в свою удачу и сомневаясь, достоин ли он такого счастья, Сития получил от брата совет, подталкивавший его к верному решению.

Благодаря связям нового тестя юноша вскоре получил должность государственного служащего в префектуре Сага. Настало время его отъезда из Токио: на прощание Сития и Сансукэ поклялись регулярно писать друг другу.

Шло время, и вот у молодого чиновника уже появился первенец – прекрасный мальчишка. Даже беспорядки, вспыхнувшие в то неспокойное время, не могли омрачить его новой, размеренной семейной жизни.

– А в восьмой месяц седьмого года Мэйдзи²² он сообщил, что за ним охотится Гэнто-сай.

По долгу службы Ситию перевели в город Карацу. Однажды из Саги пришло жуткое известие: кто-то зверски убил его тестя. Несмотря на то что жена требовала ехать вместе, Сития настоял на том, чтобы отправиться в путь в одиночку. Уже тогда его не покидало дурное предчувствие.

И не зря. Взору Ситии открылось поистине кошмарное зрелище: тестя разрубили от плеча к бедру смертельным ударом «кэсагири»²³, а затем обезглавили, пока тело ещё не успело упасть. Немногие могли не только застать врасплох воина – пусть и бывшего, но всё же искусного и не оставившего тренировки даже с наступлением новой эпохи Мэйдзи, – но и произвести атаку безупречной чистоты.

Кто же мог владеть таким мастерством? На ум Ситии приходили разве что его названые братья и сёстры, да тот самый Окабэ Гэнто-сай. Больше всего пугало то, что никто из наследников Кёхати-рю не владел такой техникой.

Отправив Сансукэ мольбу о помощи, Сития поспешил обратно в Карацу к жене и сыну.

– Как только я получил письмо, то тут же бросил всё и отправился к Ситии, – мрачно продолжил Сансукэ.

Карацу находился далеко на западе от Токио, даже по воде путь до него занимал немало. С того момента, как было отправлено письмо, минуло уже десять дней. Сможет ли Сития продержаться до прибытия брата?

Собравшись с силами, Сансукэ пустился в путь.

– Нет… – сдавленно произнес Сюдзиро.

Сития работал в ведомстве, которое занималось надзором за рыбаками. Понимая, что их дом быстро найдут, он с семьёй укрылся в пустующей хижине на станции, где часто бывал по службе. Об этом месте он сообщил Сансукэ в письме.

– Это было ужасно.

Сансукэ нашёл Ситию мёртвым перед хижиной. Вероятно, он всеми силами хотел защитить находившихся внутри жену и ребёнка. Его тело было испещрено ранами от клинка – битва была ожесточённой.

– Не пощадили ни жену, ни младенца…

Женщину убили ударом в сердце, а что сделали с мальчиком – было больно вспоминать.

– Он не успел применить Рэндзё?

– Успел. Все до единой кости в его теле были переломаны.

– То есть Гэнто-сай…

– Да, непобедим.

Карасума Сития использовал секретную технику Кёхати-рю под названием Рэндзё – особый способ дыхания ртом, благодаря которому можно было на некоторое время значительно повышать физическую силу. В такие моменты Сития на голову превосходил своих братьев, даже такого умелого мастера меча, как Сикура.

У Рэндзё был один недостаток – кратковременность. Сития не сверялся с новомодными часами эпохи Мэйдзи, но по внутренним ощущениям понимал: дольше трёх минут удерживать такое дыхание невозможно. Техника не подходила для боя с несколькими соперниками, но вот в битве один на один давала Ситии несравненное преимущество.

В этот раз он проиграл. А раздробленные кости намекали на то, что в этот раз Сития сражался на пределе своих сил, – об этом рассказывал учитель.

– Нам не выстоять против Гэнто-сая. Самое страшное, что он убивает семьи…

– У тебя тоже?..

– Да, жена и двое детей. Старшей Киэ уже пять, а младшему Мацутаро два… – Сансукэ сделал короткий вздох, сдерживая нахлынувшие чувства, и продолжил. – Я хочу положить конец битве за наследие. Любой ценой.

– Ты поэтому участвуешь в кодоку?

– Я рассчитывал, что встречу тут одного или двух из наших братьев и сестёр, а на остальных уже выйдем позже. Но пятеро, да ещё и ты, сбежавший от битвы! Такой удачи я никак не ожидал. Медлить было нельзя.

– Отпусти Футабу, она тут ни при чём! Я сражусь с Гэнто-саем вместе с тобой. Вдвоем мы…

– Бесполезно.

– Для чего тогда ты решил нас собрать? – спросил Сюдзиро с вызовом.

Если бы Сансукэ хотел победить в битве за наследие Кёхати-рю, то перебил бы всех по одному. То, что он призвал всех братьев и сестёр, значило только одно – он намерен противостоять Гэнто-саю.

– Нельзя терять ни мгновения.

Сансукэ не знал, как именно Гэнто-сай выследил Ситию. Но пока он существует, в опасности не только наследники Кёхати-рю, но и их семьи.

– Даже если я проиграю и умру… – сердито продолжил Сансукэ.

Безусловно, стать единственным уцелевшим учеником было бы для него идеальным исходом. Однако он был готов принять смерть – лишь бы жена и дети остались невредимы.

– Попробуем справиться с ним вдвоём. Я отвлеку его, рискну жизнью, а ты в это время нападёшь, – Сюдзиро не терял надежды уговорить Сансукэ.

– Гэнто-саев двое, – спокойно ответил тот.

– Не может быть…

В Оборо-рю, школе, которая в своём роде противостояла Кёхати-рю, все секретные техники также передавались от наставника к единственному ученику. Из того, что говорил учитель, следовало, что Гэнто-сай должен быть один.

– На стенах хижины, где прятались жена и ребёнок Ситии, были следы от нескольких клинков.

Каждый меч уникален – его можно отличить по форме, длине и толщине лезвия. Опытный глаз способен определить эти особенности по характеру порезов. Помимо следов от меча самого Ситии, Сансукэ удалось рассмотреть зарубки ещё от двух клинков.

– Кто же сражался?

Сансукэ нашёл брата снаружи. Даже если предположить, что Гэнто-саев действительно было двое, то вряд ли внутри крохотной рыбацкой лачуги могла произойти битва, от которой все стены были иссечены мечами.

– Всё выглядит так, будто Сития начал сражаться внутри, а когда выбежал наружу, чтобы позвать на помощь, его добили.

У Сансукэ не было других мыслей. Однако Сюдзиро знал что-то, о чём брату было неизвестно.

– Знаешь, что стало с Рэндзё?

– Насколько мне известно, Сития не успел никому ничего рассказать. То есть наше сражение завершится, когда я освою ваши шесть техник.

– Ты не прав.

– О чём ты? – удивился Сансукэ.

– Сикура знает секрет Рэндзё. А ещё познал технику Комон, которой владел Фугоро.

– Что за чушь?

– Так сказала Ироха.

– Давай спросим у неё самой.

Сансукэ посмотрел куда-то вдаль сквозь Сюдзиро, заставив того обернуться. Сзади никого не было. Однако вскоре стала видна голова поднимающегося по склону человека, а затем и весь силуэт.

Это была Ироха.

2

«Понял по шагам».

Благодаря Рокудзону слух Сансукэ был куда острее, чем у обычного человека. Даже во время разговора он смог заметить, что кто-то поднимается, а по лёгкости шага понял, что это женщина. Даже больше – что это их сестра.

– Ну, здравствуй, Ироха.

– О, и ты здесь.

На её лице мелькнула лёгкая тень удивления – она никак не ожидала увидеть здесь брата, сбежавшего от битвы за наследие, ведь он не был из тех, кто легко поддаётся на уговоры.

– Ах, вот в чём дело… – прошептала Ироха, заметив Футабу, привязанную к дереву. Затем, уже без ненависти в голосе, тихо продолжила: – Давно не виделись, Сансукэ.

Без сомнений, самую большую неприязнь она испытывала к Сюдзиро.

– Да, с тех самых пор, как мы спустились с Курамы.

– Ты хочешь возобновить битву за наследие?

– Ситию и его семью убил Окабэ Гэнто-сай. Я не смогу защитить своих жену и детей, если не покончу с этим.

Ироха застыла в недоумении, не в силах переварить всё, что только что узнала.

– Ох, понятно, – тихо ответила она, взяв себя в руки.

– Ты уверена, что Сикура теперь владеет Рэндзё и Комоном?

– Без всяких сомнений, – твёрдо заявила Ироха.

Неизвестно, как она узнала об этом, однако сказанное прозвучало с такой убеждённостью, что не верить не было возможности.

– Как такое произошло?

Сансукэ опустил голову, погрузившись в раздумья. Он мог представить, что Сикура завладел Комоном, но вот как он получил Рэндзё? Но сейчас времени думать об этом не было.

– Мы не можем больше ждать. Нас здесь трое. Сикура и Дзироку… – медленно начал Сансукэ, а затем замолчал на полуслове.

– Сансукэ, Ироха, вместе мы…

– Тихо!

Сюдзиро считал, что брата тоже терзают сомнения, и хотел его переубедить. Но Сансукэ лишь грубо его перебил:

– Он здесь.

Уши Сансукэ вновь уловили то, что не слышал обычный человек. Не сговариваясь, Сюдзиро и Ироха разошлись, ведь с приходом нового участника в любой момент мог начаться бой. Оба в ожидании застыли, затаив дыхание, пока и до них не донеслись звуки шагов, тихих, как ночное дыхание, словно сама тьма переступала с ноги на ногу.

Сначала показалось лицо. Бледный лунный свет подчёркивал его острые черты: холодные узкие глаза, строгие, летящие к вискам брови, прямой нос, тонкие губы с чётко очерченными уголками. Без всяких сомнений, это был их четвёртый брат – Адасино Сикура.

– Сикура…

– Всё-таки пришёл, – продолжил Сюдзиро за Сансукэ.

Ироха молчала, однако воздух вокруг сгустился от её жажды убийства.

Наконец Сикура показался полностью. С их последней встречи он будто вытянулся и на вид был не менее шести сяку²⁴. Окинув взглядом собравшихся, он еле слышно произнёс:

– Значит, все, кроме Дзинроку.

Он определённо знал, кто из его братьев и сестёр участвует в кодоку.

– Сикура, мы должны закончить битву за наследие.

– Даже не сомневался. Но почему сейчас?

Похоже, его волновал этот вопрос так же, как и Ироху. Однако он был куда спокойнее, чем сестра.

– Да как ты… Ты же уже завладел техникой Фугоро, я прав? И каким-то образом ты узнал ещё и о секрете Ситии.

– Так… – раздражённо выдохнул Сикура, затем обратился к Сансукэ: – Уточню на всякий случай. Тебя бесполезно останавливать?

– Именно.

– Ироха, тебя тоже? Ты же понимаешь, тебе меня не одолеть, – Сикура бросил взгляд на сестру.

– На этот раз я тебя прикончу, – Ироха сжала зубы и уставилась на него с ненавистью.

Теперь всё встало на свои места: за время кодоку Ироха уже успела вступить в бой с Сикурой. Вот как она узнала о его новых техниках.

– Сикура, останови их, прошу! – воззвал Сюдзиро к здравому смыслу брата, которого не видел больше тринадцати лет. Больше нельзя было медлить.

– Ты бы вообще помолчал, – с презрением бросил Сикура, одарив Сюдзиро ледяным взглядом.

– Я не думал, что так получится…

– Из-за тебя мы вкусили настоящий ад. Готовься, тебя я прирежу первым. – В подтверждение своих слов Сикура потянулся к рукояти меча.

– Гладко стелешь. Сам же тоже забрал Хокусин у Ицу.

От слов Ирохи Сансукэ удивленно вскрикнул, а Сикура грозно повёл плечами.

– Но ведь… Ицукан…

– Молчи!

В воздухе повисло напряжение, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

– Ироха, ты же понимаешь, у тебя нет шансов против нас? – прервал тишину Сансукэ.

– Да, – честно ответила она, как и прежде. Ничего не изменилось за долгое время разлуки.

Вновь повисло давящее молчание, прерываемое лишь редкими порывами ветра. Все четверо прекрасно чувствовали: то, что так долго копилось в их сердцах, вот-вот вырвется на свободу. Битвы за наследие Кёхати-рю больше не избежать.

– Пора!

Возглас Сикуры разорвал гнетущий от раскалённой ненависти воздух, и он бросился на Сюдзиро. Тот, двигаясь с неимоверной скоростью, уклонялся от шквала яростных атак: выписывал ритм на земле, подкручивал пятки, сгибал колени и извивался всем телом. Сложно было противостоять такому напору, не используя Букёку с самого начала схватки.

– Сдохни!

Сикура был не единственным врагом. Когда Сюдзиро услышал крик Сансукэ, лезвие было уже у его горла. Но благодаря Хокусину, унаследованному от Ицукана, ему удалось уклониться, расслабив всё тело и проскользнув под клинком, как угорь между пальцами рыбака. Краем глаза он увидел, как Ироха бросилась на Сикуру, когда тот замахнулся мечом.

– Ну, давай же! – закричал Сикура, развернувшись и нанеся удар.

– Ироха, не отбивай!

Секретная техника Хагун могла уничтожить любое оружие. Но Ироха и так это знала, ей не нужно было предупреждение брата. Клинок описал дугу и устремился вперёд, проскочив вплотную к мечу Сикуры, и на мгновение их удары слились воедино. В вихре разлетевшихся в воздухе чёрных волос девушка увидела, как противник с нарочитой театральностью отклонился, уходя от смертоносной кривой.

Однако целью Ирохи был вовсе не Сикура. С неумолимой яростью, готовая в любое мгновение применить Бункёку, она надвигалась на Сюдзиро. От её секретной техники возможно было отклониться разве что на волосок: одно неверное движение означало неминуемую гибель. Даже Сюдзиро пришлось отступать куда больше отклоняясь, непроизвольно увеличив шаг, – и этого было достаточно, чтобы в его обороне возникла роковая брешь. И в этот момент последовал стремительный, как ураган, укол Сикуры.

«Неужели Хагун?»

Сюдзиро смог распознать атаку благодаря Хокусину. Раньше Сикура использовал Хагун только для рубящих ударов, но за долгую разлуку он смог натренировать и колющие. Сюдзиро еле увернулся: щёку пронзила резкая боль. Рана отличалась от того, на что способен обычный меч, была глубокой, рваной, больше похожей на след от пилы.

В этот же миг Сансукэ бесшумно, словно призрак, оказался сбоку от Сикуры и припал к земле, готовясь к атаке. Мгновенный разворот клинка – и рубящий удар снизу, прямо в горло!

«Это конец».

Ни времени, ни шанса уклониться – сейчас лезвие вспорет глотку. Так бы и случилось, если бы брат не подставил под удар левую руку: сталь с глухим стуком вонзилась в плоть. Не теряя ни мгновения, Сикура контратаковал, вынудив нападавшего отпрыгнуть прочь.

«Его левая рука теперь бесполезна».

Так думал не только Сансукэ, но и Сюдзиро. Однако возглас Ирохи разбил их надежды:

– Это Комон!

Сикура встряхнул рукой, будто она просто затекла. Брызнула кровь, но не так много, как обычно бывает от ранения мечом. Секретная техника Комон, унаследованная от Мибу Фугоро, была идеальна для защиты: она позволяла напрягать мышцы так, чтобы оружие лишь рассекало кожу, не достигая мышц и костей.

– Хагун и Комон? Хорошо устроился, ублюдок, – раздражённо сплюнул Сансукэ.

Хагун считалась лучшей из техник для атаки, в то время как Комону не было равных в защите. Сикура завладел и копьём, и щитом Кёхати-рю.

– Плохи дела. Не забывай, он владеет и Рэндзё… – Ироха отскочила назад, заняв позицию.

Идеальная атака, идеальная защита, техника Рэндзё, позволяющая многократно увеличивать силы, – всё это делало Сикуру неуязвимым.

– Наши с тобой способности против него бесполезны, – Сансукэ обречённо посмотрел на сестру.

– Тогда стойте и ждите, пока я с вами разделаюсь, – холодно бросил Сикура.

– Не слушайте его! Если у него окажется пять техник – всё кончено!

– Он не получит мою технику, – бросил Сюдзиро, сменив стойку.

– Как ты смеешь такое говорить, когда сам забрал Хокусин у Ицу? Как же низко ты пал. – Сансукэ был готов пронзить его взглядом.

– Сансукэ, послушай меня, прошу. Вчетвером мы сможем одолеть Гэнто-сая.

– Бесполезно, – вмешался Сикура. – Этот противник не по зубам даже нам.

– Неужели ты…

– Да. Я видел его на заре Мэйдзи.

– Какой он?..

– Невысокий. А ещё…

– Тихо! – Сансукэ жестом прервал Сикуру, а затем прислушался, приложив свободную руку к уху. – Кто-то идёт. Один человек.

– Дзинроку.

Перехватив вакидзаси обратным хватом, Ироха достала короткий клинок из-за пояса, готовясь сражаться сразу двумя мечами. И без того жаркая битва в любой момент грозила обратиться в кромешный ад.

– Даже Дзинроку… – Сюдзиро стал нервно кусать губы.

С началом Мэйдзи у него началась новая жизнь: любящая жена, прекрасный сынишка – он вел скромное, но счастливое существование. Жизнь в хижине на горе Курама казалась страшным сном. Но сейчас сон стал реальностью. Наследие Кёхати-рю преследовало их даже сейчас, в просвещённые и светлые времена, заставляя продолжать братоубийственную резню.

3

«Мы обязательно вырвемся отсюда!»

Сюдзиро встретился взглядом с Футабой с кляпом во рту. Та еле заметно кивнула. Сейчас, когда появится Дзинроку, нужно воспользоваться шансом и сбежать.

– Всё-таки пришёл… Ироха, не высовывайся, – приказал сестре Сансукэ.

В отличие от Сюдзиро и Сикуры, которые унаследовали техники от погибших братьев, Дзинроку обладал только своей, Тонро. Вероятно, Сансукэ планировал объединиться с ним и Ирохой, чтобы избавиться от более сильных противников.

– Хм… – задумчиво протянул Сансукэ, прищурившись.

По склону поднимался человек. Лунный свет лежал на его голове мертвенно-белым отблеском.

– Сансукэ, Ироха, Сю! – крикнул Сикура.

До сих пор он оставался самым спокойным из всех, но сейчас был не на шутку испуган, да так, что назвал старшего брата детским прозвищем «Сю», как в прежние беззаботные времена.

– Что происходит?..

– Бегите! Это Гэнто-сай!

Мужчина с невероятной скоростью ринулся вперёд. Сияние, что окружало его голову, исходило от сплошной седины, а на лице сверкал звериный, нет, демонический оскал.

– Он?..

На Сюдзиро надвигался старик, которого он видел в Тэнрю-дзи. Но почему Гэнто-сай не тронул его тогда? Может, не знал? Странно. О других братьях ему же было известно.

В голове роились мысли, вот только сейчас было не до раздумий: Гэнто-сай уже был в нескольких шагах.

– Покажем ему?

Даже Сансукэ, для которого самым важным было завершить битву за наследие Кёхати-рю, решил изменить свой план.

– Нет! Он превосходит даже учителя в его лучшие годы.

Одного слова Сикуры хватило, чтобы все поняли, насколько силён Гэнто-сай.

– Бегите!

По команде Сюдзиро все бросились врассыпную. Сам он, продираясь сквозь высокую траву и кусты, направился к Футабе.

– Замри.

Одним ударом Сюдзиро разрубил веревки и, освободив девочку, вытащил кляп изо рта.

– Сюдзиро-сан, простите… – Глаза Футабы заблестели от слёз.

– Это мне нужно извиняться. Бежим.

Схватив Футабу за руку, Сюдзиро был готов ринуться прочь, но внезапный, полный боли крик Сикуры заставил его обернуться.

– Ироха…

Гэнто-сай уже шёл на девушку, и расстояние между ними таяло на глазах. Морщинистое лицо старика напоминало безжизненную маску из театра Но, однако движения его ног были по-юношески резвыми.

Едва он настиг её практически вплотную, как та, резко развернувшись, нанесла удар – коварный и извивающийся, подвластный лишь владельцу Бункёку. В то же мгновение старик обнажил клинок, скрытый в посохе, парировал атаку и, проворно вывернув запястье, обрушил клинок на противницу.

– Ну, здравствуй, восьмая из Кёхати-рю, Кинугаса Ироха, – послышался скользкий и жуткий голос Гэнто-сая, отчего тело покрывалось мурашками.

– Ироха! – выкрикнул Сюдзиро.

Нет, он не успеет. Из-за Хокусина время замедлилось, и Сюдзиро отчетливо видел, как Ироха поморщилась.

– Беги… – прошептал Сикура, вставив нагинату между клинками сестры и Гэнто-сая.

– А ты, помнится, четвёртый. Адасино Сикура… На этот раз ты не ускользнёшь.

– Чудовище…

Сикура отшатнулся и обрушил на противника шквал ударов, но ни один не достиг цели – Гэнто-сай уворачивался с непостижимой лёгкостью. Он и впрямь был подобен призрачному мареву, точно оправдывая название своей школы²⁵.

– Сикура, братик!

Гэнто-сай плавно взмахнул мечом и рассёк плечо Сикуры. Так, получается, он не может одновременно использовать Хагун и Комон? Рана не была глубокой, но кровь всё равно выступила.

– Сансукэ, прошу, уведи Ироху!

– П-понял! – заикаясь выпалил Сансукэ и послушно потянул сестру к себе.

Дыхание Сикуры сбилось. Поверхностный вдох, ещё один, затем глубокий, снова короткий и прерывистый, и, наконец, протяжный и тяжёлый. Он готовился применить Рэндзё.

– Рэндзё? Придётся с тобой помучиться, – прохрипел Гэнто-сай и обрушил шквал ударов.

– Я тебя прикончу. – Раз за разом уклоняясь от атак, Сикура перешёл в наступление.

– Глупец. Тебе повезёт, если руки меня лишить сможешь.

– С радостью сделаю это.

Шла ожесточённая схватка, но даже неискушённому взгляду была понятна простая истина: Сикура проигрывает.

– Сюдзиро-сан, – Футаба схватила его за рукав, её пальцы впились в ткань, а взгляд застыл, выпытывая ответ без слов.

Она читала его мысли. Вспомнился Тэнрю-дзи: тогда Гэнто-сай не использовал и половины своей мощи. Противостоять ему вдвоём было безумием. Поражение означало гибель для Сансукэ и Ирохи, а в одиночку Футаба была обречена.

– Братик! – отчаянный крик Ирохи пробивался сквозь попытки Сансукэ утащить её прочь.

Сикура снова принял удар на скрещённые предплечья. Комон всё ещё держался, не давая клинку проникнуть глубоко, но становилось ясно: защищаться не значит победить. Сокрушить Гэнто-сая было выше его сил.

Ироха отчаянно вырывалась, чтобы рвануться в пекло боя. Сансукэ метался в нерешительности, разрываясь между долгом броситься на выручку тому, с кем бок о бок прошёл всё детство, и желанием спастись.

– Сансукэ, Ироха!

– Чего тебе?

– Я остаюсь. Уведите Футабу.

– С ума сошёл?

Сансукэ был ошеломлён, Ироха остолбенела, и только Футаба решительно кивнула, не показывая замешательства.

– Со мной всё будет в порядке.

– Хорошо. Тогда встретимся в Тирю.

Если ничего не выйдет и Сансукэ продолжит удерживать Футабу, Сюдзиро был готов согласиться на его условия.

– Сансукэ!

– Проклятье! Да понял я, понял.

– Не подведи! – бросил Сюдзиро, убегая.

Клинок Сикуры рассёк воздух, а его тело потеряло опору. В момент ответного выпада Гэнто-сая Сюдзиро метнулся в сердцевину поединка, преградив путь вражескому мечу.

– О, так ты тоже наследник? – удивился старик, отбив удар. Похоже, он действительно не знал, кем был Сюдзиро.

Гэнто-сай надавил на скрещённые мечи с неприсущей старику силой. Он точно знает, как использовать своё тело. Сюдзиро, развернувшись, ответил с такой же мощью.

– Неужто второй, Сага Сюдзиро? – прошептал старик, с легкостью уворачиваясь от атаки.

– Да, точно он. Как же я его в Тэнрю-дзи не приметил? Старею…

В последний раз Гэнто-сай видел учеников Кёхати-рю ещё детьми – неудивительно, что он не узнал Сюдзиро, изменившегося за эти годы. Но сейчас, увидев в деле одну из секретных техник, старик наконец понял: перед ним действительно наследник школы.

– Зачем ты пришёл? – спросил Сикура и взвёл меч. Его голос звучал приглушённо, будто он пытался скрыть ярость.

– Вместе мы справимся.

– Ты имел в виду «вместе мы умрём»?

Он не преувеличивал. Сюдзиро тоже прикидывал, что вдвоём они, возможно, смогут свести схватку с Гэнто-саем ко взаимному уничтожению.

– Я знаю, как нам выжить.

– Опять эти красивые речи…

– Прости.

– Всё, хватит слов. Действуем!

Сикура бросился в атаку: пока Сюдзиро отвлекал старика, он решил пустить в ход Рэндзё – технику погибшего Ситии.

На мастера обрушился рой ревущих клинков. К этому смерчу тут же добавились бешеные удары меча брата и дробящие удары его ног. Гэнто-сай ещё как-то уворачивался, но прежней лёгкости и в помине не было. Три лезвия сшибались на немыслимой скорости, рождая оглушительный звон лязгающего металла.

Старик молниеносно оценивал угрозу: уходил от клинка первого, способного раскрошить оружие, и принимал удары второго на свою катану. В этом была вся суть его пугающего мастерства – в безошибочном, почти инстинктивном расчёте.

– Готовьтесь к смерти, щенки!

Видя, что одними уклонениями делу не поможешь, Гэнто-сай занёс меч для решающего удара. Но его замысел уже прочитал Сюдзиро унаследованным от Ицукана Хокусином. Внутренний голос скомандовал ему целиться в бок, и он, не теряя ни мгновения, ударил в подреберье врага.

Старик еле уклонился: в это мгновение казалось, что его тело стало меньше и гибко изогнулось. Пользуясь инерцией от своего удара, Сюдзиро развернулся и нанёс подсечку. Гэнто-сай прыжком ушёл от неё – но тут же на него обрушилось сокрушительное лезвие Сикуры. Мастер принял удар на ножны. Вернее, отвёл, смягчив и пропустив его мимо себя.

– А Хагун-то не промах…

На ножнах остались глубокие царапины, похожие на следы от когтей тигра. Едва оказавшись на земле, Гэнто-сай уколол мечом Сикуру, а затем, резко выкинув ногу назад, отшвырнул Сюдзиро. Сикура отскочил, подняв облако белой пыли.

– Проклятые хангами!²⁶ – с презрением выплюнул старик.

– Заткнись! – рассерженные голоса Сюдзиро и Сикуры слились воедино.

Слово, понятное только наследникам Кёхати-рю. Сейчас, с высоты прожитых лет, казалось, что учитель выдумал его: с его губ оно срывалось только в моменты угроз. И в Сикуре, и в Сюдзиро проснулся детский страх. Словно пытаясь его сбросить, оба усилили натиск.

Но их клинки никак не могли настигнуть Гэнто-сая.

– Как же хлопотно сражаться, когда у вас обоих по несколько техник… Э-э-эх, – бормоча себе под нос, он усмехнулся, будто что-то замыслил. Его зловещая улыбка напоминала наклонённый месяц или расколотый гранат.

– Стой! – закричал Сикура.

Но Гэнто-сай уже развернулся и побежал. Вероятно, он задумал для начала избавиться от Сансукэ и Ирохи.

– За ним! – кинул Сюдзиро и, оттолкнувшись от земли, погнался за стариком. Сикура последовал за ним.

– Что за скорость?

Сикура был ошеломлён: Гэнто-сай нёсся по равнине с быстротой скакового коня, с лёгкостью зайца перепрыгивая огромные валуны. Даже Сюдзиро, чья техника Букёку доводила мощь ног до совершенства, выкладывался полностью, лишь бы не отстать. Но Сикура вскоре начал сдавать. Просвистев мимо зловещих курганов, призрачная фигура старика метнулась в лес на другом склоне, куда скрылись беглецы. Тьма сомкнулась за его спиной, поглотив без остатка.

– Не догнать… Лучше поищем Сансукэ и остальных.

Даже если бы Сюдзиро удалось догнать мастера в одиночку, его участь была бы решена в считаные минуты. Недавняя битва показала: лишь объединив силы, они могли рассчитывать на самый призрачный шанс.

– Даже если Сансукэ нас заметит, нам никак не узнать, где они. – Сикура раздражённо щёлкнул языком.

Уши Сансукэ без сомнений услышат, если братья начнут его звать. Но если он попытается указать на укрытие, о нём тут же узнает и Гэнто-сай.

– Пойдём по следам.

– Ты их видишь?

Сюдзиро кивнул. Благодаря Хокусину он мог видеть в густом лесу, скудно освещённом лунным светом. Особенно хорошо были заметны следы Футабы, которая ещё не умела искусно скрываться.

– Не боишься, что я тебя прирежу? – спросил Сикура брата, который намеренно не оборачивался и не следил за ним.

– На это сейчас нет времени.

Гэнто-сай мог устроить засаду, поэтому обоим приходилось быть настороже.

– Без твоих сил нам не справиться.

– Знаю… Ты ведь… Ты ведь уже сражался с Гэнто-саем в Карацу?

В голове промелькнула мысль: а что, если Ситию убил Сикура, а не Гэнто-сай? Но Сюдзиро тут же отбросил её. Сикура, которого он знал, ни за что бы не лишил жизни ни в чём не повинных женщину и младенца. К тому же Сансукэ упомянул, что обнаружил следы трёх разных клинков на стенах лачуги. Теперь всё становилось на свои места.

– Мы встретились с Ситией после того, как он уехал из Токио.

Сикура разыскал брата в Саге. Поначалу тот пребывал в ужасе от нежданной встречи, однако сразу же выдохнул с облегчением, узнав, что Сикура не собирается продолжать битву за наследие, а явился с предупреждением о Гэнто-сае. Они договорились о взаимной помощи на случай появления главы Оборо-рю.

Спустя несколько месяцев тесть Ситии был зверски убит.

– Я тогда жил в Хиросиме, поэтому смог приехать в Карацу достаточно быстро. Честно, я даже не знал, что Сития попросил помощи ещё и у Сансукэ, – рассказал Сикура.

Ему было известно, что брат в Токио держался рядом с Сансукэ. Он уже строил планы навестить того в свой следующий отпуск, когда от самого Ситии пришло письмо.

– Ты прибыл, когда Гэнто-сай напал на Ситию?

– Случайность.

– Как знать.

В самый миг атаки Гэнто-сая на пороге прибрежной хижины возник Сикура. Случайность, одна на миллион, если не на миллиард. Но теперь, после горького воссоединения с братьями и новой смертельной схватки с главным врагом, стало ясно: его привела туда судьба, чьим орудием стало проклятие Кёхати-рю, длящееся более семи столетий.

4

– Когда я прибыл, Сития уже был на последнем издыхании.

Он поднимался снова и снова, несмотря на смертельные раны. Он верил, что скоро появится Сикура, и хотел выиграть немного времени. Гэнто-сай уже был внутри хижины: он намеревался расправиться с семьёй Ситии, чтобы тот познал всю горечь отчаяния перед кончиной.

Прежде чем Сикура, одолеваемый яростью, ворвался в рыбацкую лачугу, Сития, собрав последние силы, передал ему Рэндзё.

Было поздно: внутри царил настоящий ад. Старик, сжимая в руке окровавленный меч, довольно ухмылялся. В сознании Сикуры что-то щёлкнуло, и он бросился на Гэнто-сая. Недолгой битвы хватило, чтобы понять: если не прекратить, в хижине станет на одного мертвеца больше. Нужно было отступить, чтобы избежать напрасной смерти и отомстить за брата и его семью. Поклявшись себе так и сделать, Сикура вырвался из хижины и, бросив последний взгляд на бездыханное тело Ситии, прыгнул с крутого обрыва в море. Затем история перешла к тому, что рассказал Сансукэ.

– Значит, даже с двумя техниками с ним не совладать?

– Рэндзё была третьей.

– Фугоро… – Голос Сюдзиро прервался.

После поединка с Гэнто-саем в Карацу Сикура стал обладателем сразу трёх секретных техник. Сам тот факт, что он пришёл предупредить Ситию о существовании старика, значил только одно: в существовании Гэнто-сая Сикура не сомневался. Он знал, что кто-то из братьев погиб от рук главы Оборо-рю. Пятеро, будучи живы и невредимы, участвовали в кодоку, а Ситию и Ицукана он видел мёртвыми. Оставался лишь один человек – Мибу Фугоро.

– Фугоро жил в Нагано, в Суве.

Подобно Сансукэ и Ситии, Сикура и Фугоро были неразлучны. Даже когда их пути разошлись, они обменялись адресами и поклялись не терять друг друга из виду.

Но настали смутные времена. Ощущая надвигающуюся угрозу, Сикура приехал к брату для последнего прощания. И тогда Фугоро передал ему Комон, пообещав, что эта техника убережёт его от любой пули.

– Пули? Неужели ты…

– Четвёртая рота инженерных войск при Хиросимском гарнизоне… В Императорской армии дослужился до младшего командира.

Четвёртая рота, если Сюдзиро не изменяла память, отличилась в подавлении восстания в Хаги²⁷ в девятый год Мэйдзи²⁸, а также Сацумского восстания в десятый год²⁹.

Сикура, вступив в армию, воочию убедился в мощи огнестрельного оружия. Более того, он чувствовал, как день за днём недовольство самураев растёт и вскоре им придётся отправиться на поля сражений, где будут свистеть пули. Поэтому он и пришёл попрощаться с братом.

– Фугоро был убит спустя полгода после нашей встречи.

Неизвестно как, но старик прознал, где его искать, поэтому Фугуро пришлось бежать. Он отправил письмо Сикуре с просьбой сообщить остальным, что Гэнто-сай – это не страшилка учителя.

Сикура был направлен в качестве подкрепления после восстания в Саге³⁰ и получил послание брата только спустя месяц. Поиски привели к печальному открытию – Фугоро был мёртв.

– Теперь Гэнто-сай охотится за Дзинроку, – ночную тишину разорвал сдавленный, почти стонущий голос Сикуры.

– С чего ты взял?

– Он тоже был военным. Служил в четвёртом пехотном полку Сэндайского гарнизона.

Звание Дзинроку было невысоким – всего лишь старший солдат. Однако полк, в котором он числился, успел оставил след в истории, отметившись в жестоком подавлении Сацумского восстания. Сикуре однажды случайно попал в руки список личного состава этого полка, и его тело пронзила ледяная дрожь.

– Дзинроку пользовался настоящим именем.

Сам Сикура, поступая на службу, взял самое распространённое имя – Танака Дзиро. Каково же было его удивление, когда в списках он наткнулся на «Кэагэ Дзинроку». Это мог быть самозванец, но всё указывало на иное – в полку служил подлинный Дзинроку.

– Так похоже на него, – усмехнулся Сюдзиро, вспомнив характер младшего брата.

Им не удалось увидеться в Сацуме, поэтому, покончив с мятежниками, Сикура получил увольнительную и направился в Сэндай, где наконец-то встретился с Дзинроку. Тот отреагировал так же, как и Сития, с одним лишь отличием: сквозь всю его непоколебимую решимость явно проглядывала искренняя радость от встречи с названым братом.

Всё это время он надеялся, что братья однажды вспомнят и разыщут его. Ради этого он и не стал скрывать своего имени. Такой характер – верный и неизменный.

– Я рассказал ему про Гэнто-сая.

– А что Дзинроку?

– Он уже знал. Более того, старикан дважды на него нападал.

– Не может быть! – Сюдзиро еле сдержался, чтобы не обернуться, но продолжил идти по следам Футабы.

Имя привлекло внимание не только братьев, но и главы Оборо-рю.

Будучи холостяком, Дзинроку проживал прямо в казармах Сэндайского гарнизона. Гэнто-сай не решался нападать в месте, кишащем солдатами, клинками и пушками. Оба раза он пытался расправиться со своей жертвой, когда та оказывалась вне стен военной части.

– Оба раза Дзинроку удавалось отступить и укрыться в казармах. Его Тонро сработал против Гэнто-сая. Победить, конечно, не получится, но продержаться какое-то время – вполне.

Лишь увидев меч Гэнто-сая в движении, Сикура окончательно убедился: с Тонро действительно можно выстоять против старика.

Известие о смерти Фугоро и Ситии повергло брата в немую ярость, лишь сжатые кулаки и стиснутые зубы выдавали его чувства. Сикура настоял, чтобы Дзинроку оставался в гарнизоне, – это было куда безопаснее бегства. А при новой угрозе велел немедленно звать его.

Через полгода от Дзинроку пришло короткое послание:

«Еду сюда».

К письму была приложена вырезка из газеты «Хококу».

Пусть он и не представлял всей картины целиком, но уж в одном был уверен: со всей страны соберутся самые искусные воины. Даже если Тонро и мог спасти ему жизнь, на победу рассчитывать не приходилось. Но что, если стать приманкой, выманить Гэнто-сая и позволить другим мастерам с ним покончить? Письмом он просил у брата разрешения действовать.

– И поэтому ты…

– Да.

О странном объявлении из «Хококу» говорили и в Хиросиме. Сикура оставил службу в армии и направился в Тэнрю-дзи.

– Ради мести, чтобы всех защитить?

– Значит, всё это и для мести, и для того, чтобы всех защитить?

– Всех, кроме тебя. По твоей вине умерли Сития и Фугоро.

– Почему бы тебе меня не убить? Унаследуешь Букёку и Хокусин.

– Ты же сказал, что не отдашь их, даже если будешь умирать, – сердито выпалил Сикура.

– Сейчас другие обстоятельства…

– Мне же не нужно тебе рассказывать, что происходит, когда получаешь несколько техник?

– Ты о совместимости?

– Именно. Ты же заметил, что я не могу одновременно использовать Хагун и Комон?

Сюдзиро обратил на это внимание, когда унаследовал Хокусин. Техника позволяла видеть всё вокруг без слепых зон, но стоило только применить Букёку, как они тут же появлялись.

– Я привык сражаться, используя сразу три. В мирное время ещё куда ни шло, но сейчас приходится быть осторожным.

– Кроме этого, новые техники не удваивают силы.

– Да, – кивнул Сикура.

Если условно принять силу каждого из учеников при получении секретной техники за десять, то, даже получив навыки Фугоро, Сикура не станет вдвое сильнее. По ощущениям, это будет примерно четырнадцать-пятнадцать.

– Если следовать этой логике, то сейчас, после получения техники Ситии, у меня выходит около восемнадцати-девятнадцати. Даже если я отниму у тебя Хокусин и Букёку, вряд ли наберётся больше двадцати пяти. Но…

– Всё очень непросто, да? Если мы объединим силы, получится тридцать четыре – тридцать пять. Я прав?

– Поэтому ты пока жив.

Сюдзиро понял его намерения. Только вот всё упиралось в то, что вдвоём Гэнто-сая ни за что не одолеть: для этого кому-то одному нужно собрать все техники.

– Удивительно это… – прошептал Сюдзиро, и его голос, подхваченный ветром, растворился в мерном шелесте листьев.

– Что именно?

– Вот ведь ирония: в «Кёхати-рю», где выжить должен один, пятеро с одной техникой каждый куда сильнее, чем двое с пятью на двоих.

– В мою сторону упрёк? – возмутился Сикура.

Ицукан, старший из братьев, был против битвы за наследие. Тогда Фугоро предложил объединиться и одолеть Гэнто-сая. Сикура сразу сказал, что это невозможно.

– Нет, ты был прав.

Эта простая истина открывалась лишь тем, кто получал чужие техники. Возможно, в прошлом находились такие же, как они, осознавшие это, но слишком поздно. И даже если бы они атаковали ввосьмером, победа досталась бы ценой потерь – двое или трое наверняка пали бы от меча Гэнто-сая.

– Я был неправ.

Если уж кто и достоин смерти, то только он, беглец от битвы за наследие. Всему приходит конец, даже Гэнто-сай не наделён бессмертием: а Сюдзиро просто нужно не останавливаться и бежать. Только вот это стало роковой ошибкой, из-за которой погибли Фугоро и Сития. И теперь он снова подвергает жизни братьев и сестры опасности.

Сикура ничего не ответил.

Пройдя чуть глубже в лес, Сюдзиро остановился.

– Они разделились…

Ироха осталась с Футабой, а Сансукэ пошел дальше в одиночку. Что произошло? Что заставило их это сделать?

– Может, и нам разделиться?

– Согласен. Сможешь идти по следу?

– Да. Правда, не так быстро, как ты… Попробую найти Сансукэ.

– Договорились. Что ж, встретимся в Тирю, если выживем.

– А там я уж с тобой разделаюсь.

– Хорошо.

– Тогда до встречи, – после недолгого молчания ответил Сикура, а затем пошёл по следу Сансукэ, продираясь сквозь заросли.

Отведя взгляд от спины уходящего в лес брата, Сюдзиро вернулся к следам Футабы: расстояние между ними стало меньше. Скорее всего, они перестали бежать и пытались тихо укрыться. Здесь их настиг Гэнто-сай.

«Ироха, не подведи!» – с такой мольбой, цепляясь за соломинку, Сюдзиро возложил все надежды на названую сестру.

5

Деревья закрывали небо, к тому же набежали тучи, ослабив и без того бледный лунный свет. С запада, пусть и откуда-то издалека, доносился гром – скоро будет дождь. Даже ветер, казалось, нёс запах наступающей грозы, отчего аромат листвы стал сильнее.

– Быстрее, – поторапливал Ироху и Футабу Сансукэ, идущий позади.

Когда он назначал встречу у кургана, то не думал, что всё так сложится. Он не мог предположить, что Гэнто-сай тоже будет участвовать в кодоку.

Честно говоря, когда Сюдзиро сбежал, Сансукэ тоже почувствовал облегчение.

С началом Реставрации Мэйдзи ему, знавшему в жизни только меч, пришлось нелегко. Однако он понимал, что остальным братьям не проще: мало кому улыбнулась такая удача, как Ситии.

Физически крепкий Сансукэ смог устроиться рикшей. В то время их услугами в основном пользовались богачи. Такие, кто и вдесятером не смог бы с ним справиться, но вели себя так, будто они хозяева жизни: смотрели на него как на пустое место, а будучи в дурном духе, могли и пнуть. В такие моменты Сансукэ в сердцах желал их прирезать. Только мысли о семье помогали ему успокоиться.

Его жена, Саки, была дочерью окати, бедного самурая-пехотинца. Её мать умерла от болезни, а отец, присоединившись к отряду «Сёгитай»³¹, пал в бою. Саки, оставшись одна, начала прислуживать в небольшой торговой лавке, хозяин которой и свёл их с Сансукэ, своим любимым рикшей.

Жена не знала ни о наследии «Кёхати-рю», ни даже того, что Сансукэ держал в руках меч. Она до сих пор считает, что он один из тех, кто перебрался из Киото в Токио за лучшей жизнью.

Сансукэ никогда не жаловался на скромное существование. Более того, когда у них с Саки появились дети, начал больше работать, чтобы они ни в чём не нуждались, – он был готов на всё, лишь бы их защитить. Даже завершить битву за наследие.

– Ироха, он здесь, – Сансукэ с раздражением щёлкнул языком.

Сзади раздавался шелест травы и чей-то топот. К несчастью, это был не Сикура или Сюдзиро, а тот жуткий старик – Гэнто-сай. Неужели он сразил даже самых сильных из братьев?

– Что будем делать? – спросила Ироха. В её словах слышался намёк, мол, бросим девчонку и сбежим.

– Не знаю. Он слишком быстрый.

С Футабой или без – Гэнто-сай их нагонит.

После похищения Сансукэ смог поговорить с Футабой. Он был уверен, что та давно знакома с Сюдзиро, и потому удивился, узнав, что их первая встреча случилась лишь в Тэнрю-дзи, после чего Сюдзиро попросту взял девочку под своё крыло. Сансукэ рассмеялся – это было так похоже на его братишку Сю.

Но тут он взглянул в испуганные глаза Футабы, и в них он увидел лица собственных детей.

– Я разберусь с ним.

– Не глупи, даже Сюдзиро и Сикура не справились.

– Рокудзон абсолютно бесполезен в ближнем бою. Но когда, если не сейчас, использовать его?

– Но…

– Ироха, послушай. Мы не можем больше ждать. Прошу, прими Рокудзон.

– Чего?!

– Возможно, ты не сразу освоишься. Но, по крайней мере, сможешь уловить шаги Гэнто-сая.

Сансукэ раскрыл сестре секрет своей техники.

– Используй с умом, – закончил он и улыбнулся.

Ещё недавно он был готов уничтожить всех – и Ироху в том числе. Однако, встретившись с ними лицом к лицу, так и не смог. Их всего лишь восемь на весь белый свет. Семь братьев и сестра, что росли бок о бок и несли бремя одних и тех же страданий. Сансукэ охватило странное чувство – будто всё время, проведённое врозь, разом хлынуло в него, заполняя каждую частицу в теле.

– Сансукэ…

– Не волнуйся. Если поймёшь, что не справляешься, – беги. Обязательно встретимся в Тирю.

– Хорошо, – на удивление умиротворённым голосом ответила Ироха.

– Идите туда, – Сансукэ провожал их взглядом.

Футаба встревоженно обернулась на него.

– Не бойся, Ироха тебя защитит.

Убедившись, что девочка кивнула, Сансукэ подобрал с земли несколько небольших камней и застыл на месте. Он переживал, что теперь, когда они разделились, Гэнто-сай может миновать его и последовать за сестрой.

– Явился…

Вскоре между деревьями мелькнула фигура старика, мчавшегося вниз по склону.

– Третий из наследников Кёхати-рю…

Гэнто-сай был ещё далеко, но Сансукэ слышал его зловещий шёпот.

– Я Гион Сансукэ! Что медлишь? Давай, нападай!

Перебив Гэнто-сая криком, Сансукэ рванул вперёд, бесшумно, без единого шороха. Слышен был лишь шелест травы, которую он задевал телом, но вскоре и тот исчез: он петлял между густо растущими деревьями, ища места без травы. Обычный человек подумал бы, что лес окутан тишиной, но Сансукэ слышал даже дыхание зверей и птиц.

«Помоги, прошу».

В темноте он увидел что-то светящееся: глаза оленя.

Обойдя по дуге, чтобы остаться невидимым, он приблизился сзади, перепрыгнул через оленя и на лету бросил: «Прости». Зверь, вероятно, так и не осознал его присутствия, пока не услышал шёпот. Сансукэ рванул обратно. Вслед ему донёсся глухой, предсмертный хрип – Гэнто-сай убил оленя. Расчёт был именно на это: отвлечь мастера хотя бы на мгновение, на один вздох. Сансукэ уже был за деревом. И тут послышались крадущиеся шаги – Гэнто-сай приближался.

– А ты хорошо овладел Рокудзоном, – раздался скользкий, змеиный голос старика.

Он ждёт хоть какой-нибудь реакции. Но двигаться ещё рано. Нужно выманить его как можно ближе. Затаивший дыхание Сансукэ уловил какой-то звук.

«Живы…»

Он позволил себе слабую улыбку: где-то недалеко бродили Сюдзиро и Сикура. Гэнто-сай, видимо, не смог справиться с этими двумя, поэтому и решил погнаться за остальными.

– Эй, выходи! – кричал старик всё с той же пугающей интонацией.

Он подбирался всё ближе.

«Саки, Киэ, Мацутаро», – мысленно обратился Сансукэ к жене и детям.

Собираясь в Тэнрю-дзи, он сказал семье, что хочет встретиться в Киото с братьями, которых давненько не видел. Он не стал врать, просто не упомянул об истинной причине – желании поскорее завершить битву за наследие.

Саки удивилась, ведь впервые услышала о братьях, но, отдав мужу их скудные сбережения, благословила его на дорогу. Она понимала, что муж, как один из старших, наверняка будет платить за остальных. Сансукэ с облегчением подумал: с Ицуканом и так всё ясно – от него ждать помощи бессмысленно, а вот братишка Сю… Нет, и он в таких житейских вопросах вряд ли сообразил бы его поддержать. К счастью! По крайней мере, перед ними ему не придётся краснеть от стыда за свою слабость.

«Ты так упорно работал ради нас. Отдыхай, не торопись», – с лучезарной улыбкой Саки проводила его в дальний путь.

– Э-э-эй! Эй!

Сансукэ беззвучно занёс руку и бросил камень в дерево, которое приметил заранее: на нём сидело несколько птиц. Воздух взрезал пронзительный клёкот – десятки крыльев взметнулись ввысь. Гэнто-сай резко вскинул голову.

В это же мгновение второй камень с сухим треском ударился о ствол. Как только старик повернулся на звук, третий тут же всколыхнул кусты.

– Где ты, пёс тебя дери?

– Здесь!

Всё так же, не издавая ни единого звука, Сансукэ забрался на дерево и спрыгнул сверху, занеся клинок. Он намеренно крикнул в последний момент, чтобы Гэнто-сай поднял голову: так получится перерезать ему горло.

Раздался глухой удар: звук не парил в воздухе, а разносился по телу, сотрясая барабанные перепонки.

– Проклятье!

Сансукэ был уверен, что попал. Но почему же сейчас он лежит на земле, а Гэнто-сай твёрдо стоит на ногах?

«Уклонился?»

В то мгновение, когда клинок коснулся горла старика, его шея изогнулась под невозможным углом, будто все позвонки разом сломались. Нет, будто их вообще не было. А затем, так же неестественно вывернув локоть, он нанёс Сансукэ молниеносный удар.

– А ты хорош… Хорош… Аж кровь в жилах застыла. Ох, ты меня ещё и порезал…

Гэнто-сай провёл рукой по прорехе на спине кимоно – на пальцах осталась кровь. Сансукэ ранил его, но неглубоко. Однако его собственный живот был вспорот до самых внутренностей. С таким ранением он долго не протянет.

– Что ж за поколение такое? Одни беды с вами. А я много учеников Кёхати-рю на своем веку повидал…

С губ старика исчезла улыбка, он выглядел так, словно сейчас заплачет: уродливое лицо, будто вобравшее в себя скорбь всего мира. Гэнто-сай медленно шагнул вперёд.

«Возьми, повеселитесь с братьями», – в голове у Сансукэ раздался нежный голос жены.

– Саки…

– Третий, – Гэнто-сай взвёл меч.

– Гэнто-сай… Его кости! – собравшись с последними силами закричал Сансукэ.

– Надоел!

Клинок пронзил горло, из раны хлынула горячая кровь. Но Сансукэ продолжал кричать:

– Кости! Цельтесь, где нет… костей!

– Никто тебя не услышит.

«Услышат».

Сансукэ верил в Ироху и в силу Рокудзона.

«Слишком громко…»

Звук меча, вонзающегося в тело, снова и снова отдавался в ушах. Сансукэ изо всех сил пытался вспомнить голоса Саки, Киэ и Мацутаро. Наконец, когда все три голоса вернулись к нему, он улыбнулся и больше не слышал никаких звуков.

Осталось шестьдесят восемь человек.