Читать книгу: «В погоне за тенью», страница 3

– Ульяна, проводи Глеба и калитку закрой на ключ, – попросила Анастасия Павловна.

Ульянка молча пошла за Глебом к выходу.

– Как тебе тут? – спросил Глеб, когда они вышли во двор.

Двор освещали фонари, установленные вдоль широкой тропинки, ведущей к воротам.

– Хорошо, – коротко ответила Ульянка.

– Если нужно что-то, ты скажи, я привезу, – сказал Глеб.

– Что мне может быть нужно? Я и мечтать о таком не могла. Что было бы со мной, если бы… ну, не этот наезд, прости… я не то хотела сказать… – растерялась Ульянка.

Глеб резко остановился и повернулся к девушке. От неожиданности, Ульянка испуганно отпрянула в сторону и не удержавшись на ногах, споткнулась и упала. Глеб, испугавшись за неё, быстро нагнулся и подняв её с земли, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит в его руках.

– Глупенькая, ты чего так испугалась? Неужели ты могла подумать, что я смогу обидеть тебя? Ты такая… нежная, красивая, хрупкая… я… ты… – растерянно говорил парень, едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать её.

– Пусти! Мамочка! Отпусти меня! – закричала Ульянка, дрожа всем телом.

Кажется, Глеб испугался не меньше и тут же отпустил её, да и Анастасия Павловна выскочила из дома, услышав крики девушки.

– Что случилось? Ульяна? Что с тобой, девочка? Глеб, что ты сделал? – по- старушечьи, медленно подходя к молодым людям, воскликнула старушка.

– Да ничего я не сделал, ба, Ульянка упала, я просто помог ей подняться. А она испугалась, – виновато ответил Глеб.

– Как же ты так неаккуратно-то… вроде, светло во дворе… ладно, Глеб, ты иди, я сама калитку закрою, – сказала Анастасия Павловна, легонько подталкивая внука к калитке.

Закрыв за ним калитку, старушка подошла к Ульянке и посмотрел на неё. Та, опустив голову, плакала.

– Ну что с тобой, девочка, а? Видно, побила тебя жизнь-то. Пойдём в дом, захочешь, расскажешь мне всё, не держи в себе эту боль, дорогая. Пошли, – обняв девушку за плечи, ласково сказала Анастасия Павловна.

Они вошли в дом, сели на террасе на диван, Ульянка продолжала сидеть, опустив голову.

– А знаешь что? Давай наполним ванну, полежишь в воде, я ароматическую жидкость тебе добавлю, она успокаивает. Тебе и полегчает, вот увидишь, – вставая и улыбаясь, сказала старушка.

– В ванную? А мы в бане мылись… в деревне ванны нет ни у кого. Мама баню топила и мы с ней вдвоём купались… она мне спину тёрла… с волосами своими я не справлялась, густые и длинные они, мама сама их мыла, хозяйственным мылом, – наконец взглянув на Анастасию Павловну и едва улыбнувшись, вспомнив Наталью, сказала Ульянка.

– У тебя очень красивые волосы, Ульяна, правда-правда! Пышные, густые и волнистые. Ты и сама очень красивая, уверена, ты ещё будешь очень счастлива. А внуку моему, ты, кажется, нравишься. Небось и в школе мальчики по тебе сохли, а? – лукаво улыбнувшись, сказала старушка.

– Скажете тоже… Вы меня смущаете, Анастасия Павловна, – ответила Ульянка, стыдливо опуская голову.

– Я правду говорю, пойдём. Надо сыну сказать, чтобы денег дал, нужно тебе обновки к школе купить. В таком виде, ты не можешь приступить к занятиям, – сказала Анастасия Павловна, уводя Ульянку в ванную.

– Нет, зачем это? У меня всё есть, – испуганно ответила девушка.

– Всё, что у тебя есть, носили в далёких семидесятых, дорогая. И не спорь со мной. Я знаю, что говорю. Вот, сейчас ванная наполнится… подожди, я жидкость налью, тебе понравится. Вот, это шампунь, помоешь голову, ой… мочалки же новой нет… или есть… я сейчас, – без умолку говорила старушка, выходя из ванной.

Ульянка не понимала, зачем этой женщине понадобилось возиться с ней, ведь они едва знакомы. А ответ был прост, видимо, Анастасия Павловна в своё время не реализовала свои материнские чувства, вот Ульянка ей, вроде как, заменила внучку, а старушке было в радость заботиться о бедной сиротке. Часто, такая забота бывает в тягость тому, о ком заботятся. Но ведь и Ульянка не получила в полной мере материнской любви, кажется, сам Господь свёл этих двух, по сути одиноких, людей. Анастасии Павловне было приятно заботиться, Ульянке было приятно принимать эту заботу, хотя девушке и было неловко. Анастасия Павловна вернулась с мочалкой в руках и душистым мылом.

– Ну вот, как говорится, кто ищет, тот всегда найдёт. Чего у меня в доме только нет. Ладно, ванна почти наполнилась, ты раздевайся и полезай в воду. Хочешь, я чуть позже приду и потру тебе спинку? – вдруг спросила Анастасия Павловна.

Женщина не знала, что Ульянка после выкидыша, что лежать в ванне девушке было нельзя. Ну а Ульянка и вовсе в этом ничего не смыслила.

– Как же это… стыдно как… – смущаясь, пробормотала Ульянка.

– Дурочка. Я же тебе, как бабушка. В недалёком прошлом, мы мылись в общих банях и ни о каком стыде и речи не было, – с некой ностальгией сказала Анастасия Павловна.

Ульянка, впервые за много дней, рассмеялась, так забавно произнесла эти слова Анастасия Павловна.

– А в деревне у каждого во дворе своя баня, – с грустью произнесла Ульянка, зло сверкнув глазами.

Она вдруг вспомнила, как Иван велел ей мыться вместе с ним и что он при этом с ней вытворял.

Глава 2

п

Глава 6

Анастасия Павловна с сожалением посмотрела на Ульянку.

– Давай, дочка, раздевайся и лезь в воду, тебе сразу легче станет, смотри сколько пены, а запах… ммм. А я минут через десять зайду и спинку тебе потру. Раздевайся, милая, – поглаживая девушку по голове, ласково сказала старушка.

Она вышла, а Ульянка медленно разделась и залезла в ванную. Она легла и закрыла глаза. Минут через пять, сильная боль внизу живота заставила её открыть глаза и застонав, она хотела вылезти из воды, но не смогла, силы её покинули и она потеряла сознание.

– Ну как ты там? Ульянка? – постучавшись, позвала Анастасия Павловна.

Но ей никто не ответил, подумав, что девушка не слышит, старушка приоткрыла дверь и увидев, что Ульянки не видно на поверхности воды, а вода красная от крови, Анастасия Павловна побледнела и вскрикнула от испуга.

– Господи! Ульянка? Что с тобой, девочка? – закричала старушка и дрожащими руками приподняла голову Ульянки.

Она тут же открыла слив в ванной, чтобы вода ушла и придерживая Ульянку за плечи, попыталась привести её в чувство. Когда вода наполовину ушла, Анастасия Павловна, понимая, что сама не справится, аккуратно положила голову девушки и выскочила из ванной. Она звонила сыну, потом решила вызвать машину скорой помощи.

В доме Константина Николаевича в одиннадцатом часу ночи прозвучал телефонный звонок, он сидел в своём кабинете и работал с документами. Недоумевая, кто же это может быть, в столь позднее время, он поднял трубку.

– Костик, приезжай скорее! Ульянка, она без сознания, в ванной лежит, я не знаю, что делать, – кричала в трубку Анастасия Павловна.

– Скорую вызывай! Я скоро буду, – ответил мужчина и бросив трубку, быстро вышел из кабинета и прошёл в комнату сына.

Глеб лежал на своей кровати, но не спал. Включив музыку, он слушал известную группу "Куин", пел Фреди Меркури.

– Быстро одевайся и заводи машину. Мы едем к бабушке, – сказал Константин Николаевич.

– Так поздно? Что случилось-то? – присев на кровати, с удивлением спросил парень.

– Ульянка без сознания, я не знаю, что там случилось, нужно ехать, – ответил Константин Николаевич, выходя из комнаты сына.

Глеб не медля оделся и вместе с отцом они вышли в прихожую.

– Куда это вы собрались на ночь глядя? – спросила Светлана, выйдя к мужчинам.

– К маме, она просит срочно приехать, – ответил Константин Николаевич, надевая туфли.

– Надеюсь, мама в порядке? – спросила Светлана.

– Я позвоню тебе от неё, пошли, Глеб, – выходя на площадку, сказал Константин Николаевич.

Они спустились вниз, машина стояла у подъезда все знали, кому она принадлежит и близко к ней не подходили. Доехав до дома Анастасии Павловны, Константин Николаевич открыл своим ключом калитку и вместе с Глебом они побежали в дом. Ключи от калитки и от дома ему дала Анастасия Павловна, сказав, что это на всякий случай.

– Мало ли что, стара я стала, – сказала она тогда.

Вбежав в дом и не найдя мать ни на террасе, ни в комнатах, отец и сын вбежали в ванную. Вода из ванной вытекла и Ульянка лежала голая, она всё ещё не приходила в себя.

Глеб ошалело смотрел на красивое, обнажённое тело девушки.

– Чего встал? Простыню неси. Мама? Ведь можно было прикрыть её. Она же только из больницы, зачем ты позволила ей лезть в ванную? – укоризненно посмотрев на мать, воскликнул Константин Николаевич.

– Я очень испугалась, растерялась. Прости… Я же не знала, с чем она лежала в больнице. А что с ней? Мог бы и рассказать мне, не чужая, вроде, – растерянно ответила старушка.

Вернулся Глеб, но заходить в ванную парень не стал.

– Ба? Простыню возьми, – протягивая её через дверь, сказал Глеб.

Константин Николаевич завернул Ульянку и подняв на руки, понёс её в комнату, пышные, длинные волосы девушки спадали до пола. Видимо, спеша, Константин Николаевич оставил калитку открытой, потому что сразу, как он положил девушку на кровать, вошли двое в белых халатах, пожилой мужчина и молодая девушка.

– Скорую вызывали? – спросил врач.

– Да, с девушкой плохо стало. Понимаете… она только из больницы, у неё выкидыш был, после удара, то есть… после наезда. А сегодня она в ванную зашла, ей плохо стало, кажется, кровотечение открылось, ванная вся в крови, – обеспокоенно говорил Константин Николаевич.

Доктор осмотрел Ульянку, послушал ей сердце и лёгкие, нажал на живот.

– Я когда зашла, она в ванне под водой лежала, вдруг она утонула, доктор? – спросила Анастасия Павловна.

– Нет, она просто без сознания, это может быть от потери крови. Видимо, девушка была без сознания, когда погрузилась в воду, это её и спасло. Ладно, мы её забираем, – сказал доктор.

Слушая сына, Анастасия Павловна менялась в лице и с ужасом смотрела на Ульянку.

– А девочка не так проста оказалась, – со злостью, подумала старушка.

– Такая юная и выкидыш. Ей шестнадцать-то есть? Ладно, в машине носилки, нужно принести, – сказал доктор.

– Глеб? – крикнул Константин Николаевич.

– Что, пап? – прибежав на зов отца, спросил парень.

– Беги на улицу, из машины носилки принеси, – сказал Константин Николаевич.

– Может объяснишь мне, наконец, кого это ты привёл в мой дом? Мне ещё распутницы не хватало. Вот счастье-то… – недовольно сказала Анастасия Павловна, подойдя вплотную к сыну.

– Всё не так, как ты думаешь, мама. Но ты права, мне нужно было всё тебе рассказать, – тихо ответил мужчина.

Глеб помог донести Ульянку до машины Скорой помощи, Константин Николаевич попросил взять её вещи, чтобы в больнице она могла надеть их. Анастасия Павловна брезгливо вынесла вещи Ульянки, нижнее бельё и платье, дала свои домашние тапочки и сложив всё в сумку, протянула сыну.

– С девушкой кто-нибудь поедет? Она же Ваша дочь, верно? – спросил доктор, выходя на улицу.

– Я поеду с ней, – быстро сказал Глеб.

– Зачем это понадобилось? Никто не поедет, – возразила Анастасия Павловна.

– Мама! Поезжай, Глеб. Когда прояснится всё, возвращайся сюда, я здесь буду, – сказал Константин Николаевич.

– Вы вперед поезжайте, я на своей машине следом поеду, – сказал Глеб врачу.

Проводив их, Анастасия Павловна с сыном вернулись в дом.

– Мне поговорить с тобой надо, мама, – сев на диван на террасе, сказал Константин Николаевич.

– Давно пора. Рассказывай всё, ничего не скрывай от меня, коль привёл ко мне эту особу, – недовольно сказала старушка, сев рядом с сыном.

Константин Николаевич внимательно посмотрел на мать и взял её руку в свою.

– Глеб сбил эту девушку, когда она только приехала из своей деревни. Да что приехала… сбежала оттуда. Я запрос дал, ну ты знаешь, мои приказы точно исполняются. Просто и я был удивлён, что такая юная и выкидыш. Как оказалось, девочку много месяцев насиловал её отчим, но перед тем, он хладнокровно задушил её мать, свою жену, значит. Как выяснилось, он настолько подавил волю этих несчастных, что они молча сносили обиды и издевательства и очень боялись его. Говорят, мужчина был жестоким и неадекватным, можно только представить себе, что он делал с этой девочкой. Но видимо, терпению девочки пришёл конец и однажды, под самое утро, когда этот зверь, так называемый отчим Ульянки, совершенно пьяный уснул, перед этим поизмывавшись над ней, решение сделать то, что она сделала, скорее всего пришло спонтанно. Она просто хотела сбежать далеко, чтобы её не смогли найти. Так вот, перед тем, как уйти… ты только держись, мама, хорошо? – обеспокоенно посмотрев на бледное лицо матери, сказал Константин Николаевич.

– Я в порядке, говори, – ответила Анастасия Павловна.

– Так вот… перед тем, как уйти, Ульянка, схватив большие портняжные ножницы своей матери, отрезала всё хозяйство этого зверя, – произнёс Константин Николаевич, тихонько сжав холодную от волнения руку матери.

– Какое хозяйство… Господи… не хочешь же ты сказать… что она отрезала ему это… ну… – со страхом бормотала старушка.

– Видимо, этот зверь с ней такое творил, что она была в неадекватном состоянии и готова была на всё. Ведь по сути, она ещё ребёнок, мама. А выйдя из поезда, не зная, куда идти, она и попала под удар машины Глеба, хотя ехал он на положенной скорости. Девушка была напугана и видимо ничего не соображала от перенесённого стресса, – сказал Константин Николаевич.

– Бедный ребёнок. Что же нелюдь этот, изверг что ли? Да разве ж так можно… а я грешным делом подумала, что она гулящая, – с широко раскрытыми глазами, растерянно говорила Анастасия Павловна.

– Теперь ты понимаешь, почему я её привёл к тебе? Почему пожалел девочку? Ты педагог, надеюсь, с твоим тактом и воспитанием, знанием детской психологии, ты поможешь девушке вернуться к нормальной жизни, – сказал Константин Николаевич.

– Да, конечно… если бы ты сразу мне рассказал всё, сейчас она не лежала бы в больнице. Что же я наделала… думала, полежит в воде, успокоится. А я не могла понять, почему девочка так напугана? В глазах её страх и боль, и даже ненависть. Ужас! – произнесла Анастасия Павловна.

– Ладно, думаю, Глеб вернётся и скажет нам, что с ней всё в порядке. Успокойся, мама и не вини себя. Откуда ты могла знать? Будем надеяться, что всё обойдётся, – поглаживая мать по плечу, сказал Константин Николаевич.

Тем временем, Ульянку привезли в родильный дом и увезли в отделение гинекологии. Глеб поднялся на второй этаж и остался ждать в коридоре. Через час, Ульянку вывезли на каталке и положили в общую палату. Глеб подошёл к женщине, которая вышла следом.

– Что с ней, доктор? Она ведь в порядке? – спросил Глеб.

– А Вы кто ей будете? – устало спросила женщина.

– Я… я это… ее брат, – запинаясь, ответил Глеб.

– А мама почему не приехала? – спросила доктор.

– Мама? А какая разница? А.. ну да, мамы нет, она в командировке, – соврал парень, краснея.

– Понятно… девушка потеряла много крови. Мы почистили её, как оказалось, повторно, после выкидыша, сейчас ей вливание сделали, позже повторим процедуру, уколы и капельницы, я назначила. Через пару дней, я думаю, ей станет лучше. Организм молодой, слишком молодой для стольких событий, – произнесла женщина и ушла по коридору.

Глеб подошёл к палате, в которую завезли Ульянку и приоткрыл дверь. Ульянка лежала в больничной рубашке, посеревшей от хлорки, с совершенно белым лицом и кажется, крепко спала под капельницей. Парень подумал, что он здесь более не нужен и пошёл к выходу. Перед глазами стояло красивое, стройное, обнажённое тело девушки, кровь в ванной, бледное лицо Ульянки. У него сжалось сердце. Домой он вернулся в третьем часу ночи, Константин Николаевич, видимо, задремал, лёжа на диване, Анастасия Павловна накрыла его пледом и сидела в кресле, уснуть она не могла, мысли не давали покоя. Она представляла себе все мучения столь юной девушки, о которых ей рассказал сын и от этих мыслей у неё сжималось от жалости сердце.

– Ну что? Как она? – увидев внука и быстро поднявшись с кресла, спросила Анастасия Павловна.

– Ей вливание крови сделали, сейчас она спит, под капельницей, – ответил Глеб.

– Ты выглядишь усталым, Глеб. Иди, ложись в зале, на диване, я тебе покрывало занесу. А отец пусть здесь спит. Я тоже лягу, ночь на дворе, – сказала старушка, проходя в спальню за покрывалом.

Глеб долго не мог уснуть, всё время возвращаясь мыслями в ванную, где он увидел Ульянку совершенно обнажённой.

– Какая, же она красивая и такая беззащитная… Ульянка… – закрывая, глаза, прошептал парень.

Крики ночных птиц, разрывали тишину, вдалеке лаяли собаки, кричал петух. Скоро наступит утро и новый день.

Глава 7

Анастасия Павловна долго не могла уснуть, по-старушечьи ворочилась почти до утра. Ей не давали покоя слова сына, всё, что он ей рассказал. Да, она многое видела за свою жизнь, работая педагогом, но то, что произошло с Ульянкой, было просто уму непостижимо.

– Бедная девочка, как же ты всё вынесла… на глазах убили мать… могу себе представить, что творил с ней этот изверг. А она… надо же, отрезала под корень… с ума сойти. Ничего, я постараюсь, чтобы ты оттаяла, девочка. Мы справимся… – думала старушка, наконец засыпая.

Первым проснулся Константин Николаевич, ему нужно было заехать домой за документами, искупаться и переодеться, потом ехать на работу. Но прежде, он хотел заехать в родильный дом, проведать Ульянку. Этот мужчина, который был строг и требователен на работе, которого боялись подчинённые и уважали коллеги, в душе был добрым, похожим на мать. Он решил, раз эта девочка живёт у него, вернее, у его матери, он ответственен за её судьбу, за её будущее. А может он просто мечтал о дочери, которой у него не было, ну да, жена не хотела иметь детей, вот он и смотрел на Ульянку, как на дочь и чувствовал к ней чисто отцовскую привязанность. Признаваться себе в этом он не хотел, но девочка вызывала в нём тёплые чувства, хотелось защищать её и заботиться о ней.

– Глеб? Поднимайся, на работу опоздаем. Перекусим по дороге, мама спит, не будем её беспокоить, я с работы ей позвоню и успокою. Пошли, сын, давай быстрее, – трогая сына за плечо, тихо сказал мужчина.

Глеб сладко потянулся, вставать не хотелось, но пересилив себя, он сел, потом встал и сделав несколько физических упражнений, прошёл в ванную. Анастасия Павловна совсем забыла, что нужно было смыть кровь в ванной и войдя, парень остановился. Перед глазами опять встало то, что он увидел вчера. Открыв кран, он смыл кровь, быстро умылся и вернувшись, оделся. Отец стоял на террасе и ждал его.

– Я готов, поехали. Надо машину завести, разогреть её. Я сейчас, – сказал Глеб, выходя во двор.

Константин Николаевич медленно шёл за сыном. Глеба не баловали, мужчина с детства относился к сыну, как ко взрослому, Светлана, так та вообще не занималась сыном, передав его свекрови. Анастасия Павловна, как педагог, воспитывала Глеба по-своему, но нежные чувства к ребёнку, она всё же часто проявляла.

Глеб хорошо учился в школе, легко поступил в институт, параллельно занимаясь спортом, учился играть на гитаре, которую ему подарил Константин Николаевич к шестнадцатилетию. А когда в восемнадцать лет парень выучился на права, отец отдал ему ключи от своей Волги. Глеб не был паинькой, он ходил на дискотеки, у него были друзья и девушки, которым он нравился, но серьёзных отношений парень не заводил. Но и евнухом он не был, имея связи, о которых он быстро забывал. Любви Глеб ни к кому не испытывал, это чувство он, кажется, испытал, встретив Ульянку, но ещё и сам не осознавая этого, боялся себе в этом признаться.

Сев в машину, они поехали домой, Светлана встретила мужа недовольной гримасой.

– Может объяснишь мне, что происходит? На ночь глядя срываешься с сыном из дома, ни тебе звонка, ни объяснений, а сказал, что вернёшься. Что происходит, Костя? – строго спрашивала женщина.

Константин Николаевич внимательно посмотрел на жену. Она была красивая, но своенравная. Он привык к её строгости, а ведь когда-то ему казалось, что добрее и отзывчивее женщины нет, ну, если не считать его матери.

– Мы опаздываем, вечером поговорим. Зашёл переодеться, ты приготовила чистую рубашку? – так же строго спросил Константин Николаевич.

Светлана готовила для мужа каждый день чистую рубашку, он привык менять каждый день и трусы, и майку, и рубашку.

– Да! Приготовила. В спальне, – резко ответила Светлана.

Константин Николаевич молча прошёл в спальню и через двадцать минут вышел, но не из спальни, а из ванной, где ополоснувшись и побрившись, он и оделся. Глеб бриться и переодеваться не стал, он зашёл на кухню, сделал себе бутерброд и стоя поел, выпив ещё тёплый чай, видимо, мама для себя заварила. Кофе Светлана принципиально не пила, говоря, что от кофе портится цвет лица. Да, за собой женщина тщательно ухаживала, очень себя любила, кажется, даже больше, чем сына и мужа. У неё была своя машина, она настояла, чтобы муж ей купил хотя бы Жигули, что он в конце концов и сделал. Поэтому, не дожидаясь мужчин, она ушла на работу.

– Пап! Я бутерброд тебе сделал, иди поешь, – крикнул из кухни Глеб.

– Спасибо. Чего кричишь? – входя на кухню, сказал Константин Николаевич.

– Так я думал, что ты в спальне, думал не услышишь… – с виноватой улыбкой ответил Глеб, наливая отцу тёплый чай.

– Всё, поехали, иначе я на совещание опоздаю, – доедая на ходу, сказал Константин Николаевич.

Они спустились вниз и сев в машину, поехали к родильному дому.

– Ты в машине посиди, я сам, – выходя из машины, сказал Константин Николаевич, хотя и Глеб был намерен пойти.

– Это на втором этаже, третья палата, – успел сказать Глеб отцу.

Константин Николаевич вошёл в отделение гинекологии и поднялся на второй этаж. Но в палату он заходить не стал, а пошёл в кабинет врача и тихо постучал. Открыв дверь, он вошёл.

– Разрешите, доктор? – спросил он женщину в белом халате, сидевшую за своим столом.

– Да, что у Вас? – спросила женщина.

– Здравствуйте. Я пришёл узнать о состоянии Кондратьевой Ульяны, как она? Её вчера с кровотечением привезли, – сказал Константин Николаевич, стоя у стола.

– Здравствуйте, садитесь. Вы её отец? А почему мама девочки не пришла? Вчера парень её привёз, сказал, что девочка его сестра, а мама уехала в командировку, – поднимаясь из-за стола, сказала женщина.

– Да… хм, так и есть… так как она, доктор? С ней ведь всё хорошо? – нетерпеливо спросил Константин Николаевич.

– Девочка ещё очень слаба. Свою работу мы сделали, мне интересно, простите, но я должна это сказать. Девочка очень юна, школьница, кажется, так откуда у неё такое? Боюсь, она никогда не сможет иметь детей, понимаете? – спросила женщина.

Константин Николаевич непонимающе смотрел на неё.

– Наверное понимаю… я не могу Вам всего рассказать, Вы просто делайте свою работу. Может ей что-то нужно? Так Вы скажите, – раздражаясь, сам не зная почему, сказал Константин Николаевич.

– Ничего не нужно, лекарства у нас есть и я хорошо исполняю свою работу. Девочка полежит ещё дня три, четыре, нужно поднять ей гемоглобин, она ещё не встаёт, – спокойным тоном ответила доктор.

– Хорошо, спасибо. Я пойду, – ответил Константин Николаевич, выходя из кабинета.

Заходить к Ульянке он не стал, подумав, что это лучше сделать его матери. Спустившись вниз, он вышел из здания и подошёл к машине.

– Поехали, – коротко сказал мужчина, сев на переднее сидение рядом с сыном.

– Ну что, ты видел Ульянку? Как она? Ей ведь лучше? – нетерпеливо спросил Глеб.

– Поехали, Глеб, я опаздываю, да и ты тоже, – сердито сказал Константин Николаевич.

Глеб завёл машину и выехал на дорогу.

– Я не видел Ульянку, не заходил к ней, да и зачем? Что бы я ей сказал? Я с врачом говорил… она ещё очень слаба, полежит несколько дней. Я маме позвоню, она сама к ней сходит, – видя состояние сына, сказал Константин Николаевич.

Оставив отца, Глеб уехал на работу. Константин Николаевич из своего кабинета позвонил матери. Сказав ей, что был в больнице, он попросил мать поехать к Ульянке.

– Может бульон ей сваришь, ей питание хорошее нужно, чтобы сил набраться. Ладно, мам, мне на совещание идти нужно, – сказал мужчина и положил трубку на рычаг.

Анастасия Павловна прошла на кухню и поставила кастрюлю с бульоном на огонь, положила в пакет творог, предварительно размешав его с сахаром и добавив немного сметаны, положила яблоки, печенье и несколько шоколадных конфет. Горячий бульон она налила в пол-литровую банку.

– Это бы поела, бедная девочка, – говорила она сама себе.

Быстро поев и сама одевшись, она вышла из дома. Дошла до остановки и сев в автобус, поехала к родильному дому.

– Я же не спросила, в какой палате она лежит… скорее всего, она лежит в гинекологии, – подумала старушка.

Она зашла в отделение и спросила у проходившей мимо медсестры, как ей найти Кондратьеву. Та сказала, что больные лежат на втором этаже, куда и отправилась Анастасия Павловна. Пришлось заглядывать в палаты, в третьей, она и увидела Ульянку. На тумбочке, перед кроватью, в тарелке стояла каша, но девушка к ней не притронулась, она лежала с закрытыми глазами, с бледным, измученным лицом.

– Бедная девочка, до чего же тебя довёл этот изверг, – подходя ближе, прошептала старушка.

Положив пакет на тумбочку, Анастасия Павловна пододвинула стул к кровати и села. Погладив Ульянку по голове, она позвала её. Ульянка с трудом открыла глаза и взглянула на Анастасию Павловну.

– Вы? Пришли? – тихо произнесла Ульянка.

– Пришла, милая. Ты прости меня, я же не знала, что у тебя… да ладно, давай, я покормлю тебя. Сесть сможешь? – спросила старушка.

Ульянка, упираясь руками, с трудом села.

– Голова кружится, – смущаясь, сказала она.

– Я подушку поправлю, давай, дорогая, надо поесть. Я бульон тебе принесла. А может кашу хочешь? – ласково говорила Анастасия Павловна.

– Я не хочу есть, – пытаясь улыбнуться, ответила Ульянка.

– Ты же понимаешь, что надо? Иначе, так и будешь тут лежать. Я и творог тебе принесла, яблочки, конфеты, – уговаривала старушка, открывая банку с бульоном.

Соседки по палате с любопытством смотрели на них. Две молодые женщины, одна из которых была беременна, другая, видимо, лежала на сохранении. Ульянка, стесняясь, с трудом глотала бульон, которым кормила её Анастасия Павловна. Приятное тепло прошло по телу, правда, аппетита не было и Ульянка ела через силу, чтобы не обидеть старушку.

– Спасибо Вам, Анастасия Павловна, но больше не могу, – тихо произнесла Ульянка.

– Ну и хорошо, что хоть немного поела. И никаких Анастасия Павловна, я твоя бабушка, а ты моя внучка, поняла? Всё будет хорошо. На вот, конфету поешь, гемоглобин повышает. Угощайтесь, девочки, – сказала старушка, давая женщинам по конфете.

Те, поблагодарив, быстро развернули сладость и отправили в рот.

– Как ты себя чувствуешь, милая? Ничего не болит? – участливо спросила Анастасия Павловна, поправляя подушку.

– Нет, не болит. Только голова кружится, – ответила Ульянка.

– Это ничего, голова пройдёт, надо много есть. Я ещё вечером приду. Что тебе приготовить? Может хочешь чего? – заботливо спрашивала старушка.

– Спасибо Вам. Обо мне никто так не заботился. Я ничего не хочу. Не стоит беспокоиться, – ответила Ульянка.

– Ну что ты, дорогая, какое беспокойство? Может мне в радость заботиться о тебе, – сказала старушка.

Посидев ещё немного, Анастасия Павловна, сказав, что придёт вечером, вышла из палаты.

– Классная у тебя бабуля. И она права, нужно хорошо есть, тогда быстрее поправишься, – сказала молодая женщина, которая была беременна.

Ульянка промолчала, говорить ей совсем не хотелось, она сползла с подушки и закрыла глаза. Зашла медсестра и поставила всем капельницы.

Глеб едва дождался конца рабочего дня. Работа была не сложная, больше он работал с документами: накладные, приход, расход и прочее. Выйдя во двор, где он оставлял свою машину, он выехал за территорию фабрики и поехал к родильному дому. Ему очень хотелось увидеть Ульянку. Парень никак не мог забыть и отогнать мысли, которые возвращались к вечеру, когда он увидел девушку в ванной. Беспомощную, бледную, в крови… и обнажённую. Он быстро поднялся на второй этаж и подошёл к третьей палате. Отдышавшись от бега, он тихо постучался и приоткрыл дверь.

– Можно? – спросил Глеб, посмотрев на Ульянку, которая сидела на кровати и болтала с женщинами, соседками по палате. Вернее, говорили они, а она слушала и редко вставляла слово.

– Да, входите, молодой человек. Пошли, Соня, мне на свежем воздухе гулять полезно, да и тебе тоже, – сказала молодая беременная женщина.

Глеб неуверенно вошёл в палату, а женщины вышли, оставив их одних.

– Привет, как ты? – спросил Глеб, подходя к Ульянке.

– Привет. Зачем ты пришёл? – недовольно спросила Ульянка, проводив взглядом женщин.

– Так я волновался за тебя, – ответил Глеб, не смея присесть на стул.

– Напрасно волновался, я в порядке. Ладно, садись, коли пришёл. Как папа? Наверное злится на меня, да? – спросила Ульянка.

– За что? Нет конечно, папа тоже волнуется за тебя. Он утром заходил и говорил с врачом. Бабушка приходила к тебе? – спросил Глеб, не зная, о чём ещё говорить.

– Правда? Константин Николаевич приходил? – удивилась Ульянка.

Не привыкшая, чтобы о ней заботились и волновались за неё, она была искренне удивлена и это её напрягало.

– Ну да, а что тут удивительного? Ты теперь, вроде как, член нашей семьи и мы все волнуемся за тебя, – наконец сев на стул, сказал Глеб.

– Спасибо, конечно, но у меня нет семьи, никого нет… – с грустью ответила Ульянка.

– Не говори так, прошу тебя. Теперь у тебя есть мы и мы тебя… это… любим, – боясь напугать девушку, последние слова Глеб произнёс осторожно.

– Странно… я не знаю, что такое любовь. Насилие – знаю, издевательства, унижение, боль… значит… и ты меня, любишь? – как-то странно посмотрев на парня, пытаясь улыбнуться, спросила Ульянка.

– Очень! – воскликнул парень, но осёкся и опустил голову.

– И какая она, эта любовь, бывает? – спокойно спросила Ульянка.

– Какая? Не знаю, что тебе сказать… но я постоянно хочу видеть тебя, а когда вижу, тут, в груди, даже не знаю, тепло, что ли… – ответил парень, показывая рукой на сердце.

Вошла Анастасия Павловна, без стука, она открыла дверь, прервав диалог молодых людей.

– Глебушка и ты здесь. Как ты, милая? А я тебе картошку с печенью пожарила, вот и огурчики, и помидоры принесла. Давай, дорогая, надо поесть, – подходя к кровати и ставя сумку на тумбочку, сказала старушка.

– Вот здорово! И я вместе с тобой поем, – весело сказал Глеб, вызывая улыбку и у Ульянки, и у Анастасии Павловны.

– Да, уж что – что, а аппетит у тебя всегда хороший, Глеб. Может встать сможешь, к столу бы села и вместе поели бы, – сказала старушка, обращаясь к Ульянке.

– Спасибо Вам, но я не хочу… – начала говорить Ульянка, но Анастасия Павловна её перебила.