Читать книгу: «Внутри Facebook. Голая правда»

© ООО Издательство «Питер», 2022

От авторов

Чтобы написать эту книгу, мы потратили более тысячи часов на интервью, в которых приняли участие более четырехсот человек. Большинство из них – это руководители, бывшие и нынешние сотрудники Facebook, члены их семей, друзья, одноклассники, а также инвесторы и консультанты корпорации. Мы использовали информацию из более чем сотни интервью с представителями (или помощниками представителей) законодательных и регулирующих органов, с защитниками прав потребителей и права на неприкосновенность частной жизни, а также учеными из США, Европы, Ближнего Востока, Южной Америки и Азии. Все те, с кем мы беседовали, лично принимали участие в описанных событиях или узнали о них от непосредственных участников. Упоминаемые в книге репортеры The New York Times – это мы и/или наши коллеги.

«Внутри Facebook» опирается на никогда не публиковавшиеся ранее имейлы, служебные записки и официальные документы, подготовленные или одобренные высшим руководством корпорации. Многие из наших собеседников смогли восстановить в памяти разговоры в мельчайших подробностях и предоставили нам записи, совпадающие по времени с описанными событиями, заметки в органайзерах и другие документы, которые мы использовали для реконструкции цепи событий и проверки достоверности информации. Из-за продолжающихся судебных разбирательств против Facebook на уровне штатов и всей страны, соглашений о неразглашении информации в трудовых договорах и из-за боязни возмездия большинство наших собеседников соглашались на интервью только на условии анонимности. Большинство событий, описанных в книге, подтверждались сразу несколькими людьми, среди которых были как очевидцы, так и те, кто получил информацию о произошедшем из первых рук. Поэтому читатели не должны предполагать, будто все сведения предоставлены исключительно людьми, непосредственно принимавшими участие в том или ином описанном событии. В случаях, когда представители Facebook отрицали факты каких-либо событий, характеристики руководителей компании или описания некоторых сцен, сразу несколько человек, имеющих прямой доступ к информации, подтверждали нашу версию.

Мы не смогли бы написать эту книгу без всех тех людей, кто согласился дать нам интервью, зачастую рискуя своей карьерой. Без их голосов история самого значимого социального эксперимента нашего времени была бы неполной. Эти люди дали нам уникальный шанс заглянуть внутрь компании, которая заявляет своей миссией создание взаимосвязанного мира с возможностью свободы выражения, но чья корпоративная культура требует секретности и безоговорочной преданности.

Несмотря на то что Цукерберг и Сэндберг изначально выразили через своих сотрудников PR-отдела свое желание отразить их точку зрения в этой книге, они отклонили наши неоднократные просьбы об интервью. Сэндберг трижды приглашала нас на неофициальные беседы в Менло-Парке и Нью-Йорке, обещая, что после этих разговоров мы встретимся для более подробных интервью уже под запись. Но, узнав о критическом характере некоторых наших репортажей, она оборвала связь. Очевидно, что неприукрашенное описание Facebook не совпадало с ее видением компании.

Цукерберг, как нам сказали, не был заинтересован в участии в обсуждении.

Пролог. Любой ценой

Больше всего, по словам одного из бывших руководителей Facebook, Марка Цукерберга пугают три возможных сценария: что его сайт будет взломан, что его сотрудники физически пострадают и что однажды законодательные органы разрушат его социальную сеть.

В 14:30 9 декабря 2020 года этот третий возможный сценарий превратился в непосредственную угрозу. Федеральная торговая комиссия США (ФТК) и почти все штаты страны подали в суд на Facebook за причинение вреда своим пользователям и конкурентам и попытались ликвидировать компанию.

На экранах десятков миллионов смартфонов замелькали оповещения с «молнией». CNN и CNBC прервали программы передач, чтобы сообщить важную новость. Газеты Wall Street Journal и The New York Times разместили баннерные заголовки на главных страницах своих сайтов.

Несколько минут спустя генеральный прокурор штата Нью-Йорк Летиция Джеймс¹, чей офис координировал работу двухпартийной коалиции, состоящей из сорока восьми генеральных прокуроров, провела пресс-конференцию, на которой изложила суть дела, ставшего самым серьезным наступлением правительства на бизнес со времен распада AT&T в 1984 году. Она фактически обвиняла Facebook по многим статьям, затрагивающим всю историю существования компании², и ее лидеров: Марка Цукерберга и Шерил Сэндберг.

«Здесь вся история с самого начала, с момента создания Facebook в Гарвардском университете», – сказала Джеймс. В течение многих лет Facebook применяла беспощадную стратегию «покупай или убивай», чтобы избавляться от конкурентов. В результате была создана мощная монополия, которая нанесла много вреда. Она злоупотребила неприкосновенностью частной жизни своих пользователей и вызвала эпидемию токсичного и вредного контента, охватившую три миллиарда человек. «Используя огромные финансовые и информационные ресурсы, Facebook раздавила или потеснила все, что воспринимала как потенциальную угрозу, – сказала Джеймс. – Они сократили выбор для потребителей, задушили инновации и поставили под удар конфиденциальность личной жизни миллионов американцев».

Марк Цукерберг, которого более ста раз упоминали в исках по имени, был представлен как основатель компании, нарушивший правила и добившийся успеха с помощью травли и обмана. «Если кто-то ступал на территорию Facebook или отказывался продать свой бизнес, несмотря на оказанное давление, Цукерберг включал “режим уничтожения”, обрушивая на него “гнев Марка”», – написала генеральный прокурор, цитируя имейлы конкурентов и инвесторов. Глава Facebook так боялся проиграть соперникам, что «стремился уничтожить их или помешать им, вместо того чтобы превзойти конкурентов технически или инновационно». Он шпионил за ними и нарушал обязательства перед основателями компаний Instagram и WhatsApp вскоре после приобретения этих стартапов, как утверждалось далее в исках штатов.

Все это время рядом с Цукербергом была Шерил Сэндберг, бывший руководитель Google, которая превратила его технологию в мощный источник прибыли, используя для этого инновационный и вредоносный рекламный бизнес, «наблюдающий» за пользователями ради получения их личных данных. Рекламный бизнес Facebook был основан на опасном цикле обратной связи: чем больше времени пользователи проводили на сайте, тем больше данных получала компания. Бесплатный доступ к сервису служил приманкой, но его потребители несли огромные потери иного рода. «Пользователи не платят за использование Facebook. Вместо этого они обменивают свое время, внимание и персональные данные на доступ к услугам соцсети», – утверждалось в иске от штатов.

Это была бизнес-стратегия «роста любой ценой», и Сэндберг была лучшим специалистом отрасли по масштабированию этой модели. Прекрасно организованная, способная к аналитическому мышлению, трудолюбивая и обладающая превосходными навыками межличностной коммуникации, она стала идеальным соратником для Цукерберга. Сэндберг курировала все направления и отделы, которые были неинтересны ему: политика и коммуникации, юридический отдел, кадры и генерация прибыли. Годы обучения ораторскому мастерству и усилия политических консультантов, тщательно разработавших ее публичный образ, помогли ей стать благопристойным лицом Facebook в глазах инвесторов и публики, отвлекая внимание от основной проблемы.

«Все дело в бизнес-модели, – сказал в интервью один из чиновников. – Прототип поведенческой рекламы Сэндберг обращался с личными данными людей как с финансовыми инструментами, которыми торгуют на рынках, вроде фьючерсов на кукурузу или свиную грудинку». «Ее работа похожа на заразную болезнь, – добавил чиновник, повторяя слова академика и активистки Шошаны Зубофф, которая годом ранее отметила, что Сэндберг сыграла роль «Тифозной Мэри, когда согласилась на роль правой руки Марка Цукерберга и принесла с собой из Google в Facebook капитализм слежки»³.

В условиях слабой конкуренции, когда некому было заставить руководство заботиться о благополучии своих клиентов, произошел «рост количества ложной информации и насильственного или иного нежелательного контента в рамках Facebook», – говорилось в заявлении генеральных прокуроров. «Даже наблюдая такие серьезные нарушения, как российская кампания по дезинформации и скандал с конфиденциальностью данных с участием Cambridge Analytica, пользователи не покидали сайт, потому что альтернатив практически не было», – утверждали регулирующие органы. «Вместо того чтобы конкурировать по критериям качества, Facebook использовала свои возможности для подавления конкуренции, чтобы потом злоупотребить доверием пользователей и заработать миллиарды, превратив их личные данные в дойную корову», – лаконично резюмировала Джеймс.

Когда Федеральная торговая комиссия и штаты начали свой знаковый иск против Facebook, мы близились к завершению нашего собственного расследования о компании, основанного на свидетельствах за последние пятнадцать лет, позволивших нам взглянуть на компанию изнутри. В книгах и фильмах представлено несколько версий истории Facebook. Несмотря на то что их имена известны практически каждому, Цукерберг и Сэндберг остаются загадками для публики, и на то есть веские причины. Они яростно защищают культивируемые ими образы: он – мечтатель из мира технологий и филантроп; она – феминистка и кумир в мире бизнеса. И вся закулисная деятельность МПК, как сокращенно сотрудники называют штаб-квартиру в городе Менло-Парк, словно крепостным рвом, окружена верными соратниками и овеяна культурой секретности.

Многие считают Facebook компанией, которая сбилась с пути истинного: классическая история о чудовище Франкенштейна, которое вырвалось из-под контроля своего создателя. Нам так не кажется. Мы убеждены, что, встретившись на рождественской вечеринке в декабре 2007 года⁴, Цукерберг и Сэндберг увидели потенциал для превращения компании в глобальную силу, которой она является сегодня. Объединив усилия, они методично построили бизнес-модель, рост которой невозможно остановить; бизнес-модель с выручкой в 85,9 мрлд долларов в 2020 году⁵, рыночной стоимостью в 800 млрд долларов и полностью продуманной схемой.

Мы решили сосредоточить свое внимание на пятилетнем периоде, начиная с одних выборов в США и заканчивая другими, в течение которого были выявлены как неспособность компании защитить своих пользователей, так и ее уязвимости в качестве мощной глобальной платформы. Все проблемы, попавшие в основу того, что сегодня представляет собой Facebook, вышли в этот период на первый план.

Было бы слишком просто сказать, что история Facebook – это история алгоритма, в котором что-то пошло не так. Правда гораздо сложнее.

Сноски. Пролог: любой ценой

1 “NY Attorney General Press Conference Transcript: Antitrust Lawsuit against Facebook,” Dec. 9, 2020.

2 State of New York et al. v. Facebook, Inc., antitrust case filed in the United States District Court for the District of Columbia, Case 1:20-cv-03589-JEB, Document 4, filed December 9, 2020. https://ag.ny.gov/sites/default/files/state_of_new_york_et_al._v._facebook_inc._-_filed_public_complaint_12.11.2020.pdf.

3 John Naughton, “‘The Goal is to Automate Us’: Welcome to the Age of Surveillance Capitalism,” Observer, January 20, 2019.

4 Elise Ackerman, “Facebook Fills No. 2 Post with Former Google Exec,” Mercury News, March 5, 2008.

5 Facebook, “Facebook Reports Fourth Quarter and Full Year 2020 Results,” press release, January 27, 2021.

Глава 1. Не дразните гусей

Поздним вечером, несколько часов спустя после того как остальные коллеги покинули офис в Менло-Парке, инженер Facebook почувствовал, что его непреодолимо тянет заглянуть в свой ноутбук. Он уже успел выпить несколько банок пива. Может, поэтому, думал он, его принципиальность дрогнула. Он знал, что, нажав пару кнопок на клавиатуре, он сможет получить доступ к Facebook-профилю женщины, с которой у него было свидание несколько дней назад. Свидание, как ему казалось, прошло хорошо, но она перестала отвечать на его сообщения через двадцать четыре часа после окончания вечера. Он всего лишь хотел заглянуть на ее страницу в Facebook, чтобы удовлетворить свое любопытство и узнать, не заболела ли она, не уехала ли в отпуск, не сбежала ли ее собака. Все это могло бы объяснить потерю интереса.

К десяти вечера он принял решение. Он ввел пароль на ноутбуке и, пользуясь своим доступом к базе данных всех пользователей Facebook, нашел ту, с кем у него было свидание. Он достаточно знал о ней: имя и фамилию, место рождения и университет, – так что поиск занял всего несколько минут. Внутренние системы Facebook располагали богатым хранилищем информации, включая личные сообщения друзьям в Facebook Messenger за много лет, посещенные мероприятия, загруженные фотографии (в том числе те, которые она удалила) и посты, которые она комментировала или открывала. Он видел, в какие категории Facebook разместила ее для рекламодателей: платформа определила, что ей за тридцать, политически она относится к левым и ведет активный образ жизни. У нее был широкий круг интересов – от любви к собакам до отдыха в Юго-Восточной Азии. А через приложение для Facebook, которое она установила на свой телефон, он увидел ее местоположение в реальном времени. Столько информации инженер не смог бы получить, поужинай он с ней все десять раз. Но теперь, неделю спустя после первого свидания, у него был доступ ко всем этим данным.

Менеджеры Facebook всегда подчеркивают, что любой, кого уличат в злоупотреблении доступом к данным в личных целях, например чтобы посмотреть аккаунт друга или члена семьи, будет немедленно уволен. Но им также было известно, что нет никаких сдерживающих механизмов против такого злоупотребления. Система была разработана открытой, прозрачной и доступной для всех сотрудников. Это было частью основополагающих принципов Цукерберга – отсечь бюрократическую волокиту, которая замедляла работу инженеров и не позволяла им выполнять cвою работу быстро и независимо от кого-либо. Это правило было введено, когда в Facebook было менее ста сотрудников. Но спустя годы, когда в компании работали тысячи инженеров, никто не пересмотрел эту практику. И ничего, кроме доброй воли самих сотрудников, не удерживало их от злоупотребления своим доступом к личной информации пользователей.

В период с января 2014 года по август 2015 года инженер, получивший информацию о девушке, с которой сходил на одно свидание, стал всего лишь одним из пятидесяти двух сотрудников Facebook, уволенных за злоупотребление доступом к пользовательским данным. Большую часть злоупотребивших своими привилегиями инженеров составляли мужчины, просматривающие Facebook-профили интересующих их женщин. Большинство из них ограничивалось лишь просмотром информации. Но некоторые заходили гораздо дальше. Один из инженеров использовал эти данные в ходе конфликта с женщиной, которая полетела с ним в отпуск в Европу. Во время поездки между ними произошла ссора, и инженер вычислил, в какой отель она переехала после того, как покинула совместный номер. Другой инженер заходил на страницу женщины в Facebook еще до того, как она сходила с ним на свидание. Он увидел, что она регулярно посещает парк Долорес в Сан-Франциско, и однажды нашел ее там, когда она гуляла с друзьями.

Уволенные инженеры использовали рабочие ноутбуки, для того чтобы найти данные об определенных пользователях. Такая необычная активность привела в действие соответствующую систему Facebook и сообщила руководителям инженеров об этих нарушениях. Однако все это произошло уже после свершившегося факта. Неизвестно, сколько других подобных нарушений так и остались незамеченными.

Впервые проблема была доведена до сведения Марка Цукерберга в сентябре 2015 года, через три месяца после прихода нового начальника службы безопасности Facebook Алекса Стэймоса. Собравшись в конференц-зале генерального директора, так называемом «Аквариуме», топ-менеджеры морально приготовились к плохим новостям: Стэймос имел репутацию прямолинейного человека с высокими стандартами. Одной из первых целей, которую он поставил перед собой сразу после назначения тем летом, была всесторонняя оценка текущего состояния безопасности в Facebook. Это была первая оценка системы безопасности, когда-либо проводимая посторонним человеком.

В руководстве компании шептались, что невозможно провести тщательную оценку ситуации за такой короткий промежуток времени и что какой бы отчет ни представил Стэймос, он, несомненно, выявит лишь поверхностные проблемы и даст новому руководителю службы безопасности пару легких побед в начале его пребывания на посту. Всем было бы легче, если бы Стэймос тоже занял позицию безграничного оптимизма, пронизывающего Facebook. Дела у компании шли как никогда хорошо. Реклама теперь была добавлена в Instagram⁶, и была достигнута новая веха: миллиард ежедневных посетителей. Все, что требовалось от руководителей, – это сидеть сложа руки и не мешать машине работать.

Вместо этого Стэймос пришел на встречу, вооруженный презентацией, в которой детально рассматривались проблемы по всем основным продуктам Facebook, а также проблемы с персоналом и структурой компании. «Организация уделяет слишком много внимания обеспечению безопасности своего веб-сайта, в то время как ее приложения, включая Instagram и WhatsApp, в значительной степени игнорируются», – сказал Стэймос собравшимся. Facebook не продвинулась вперед в выполнении своих обещаний по шифрованию пользовательских данных в своих центрах в отличие от Yahoo, предыдущего работодателя Стэймоса. Yahoo много сделала для этого за те два года, что прошли с тех пор, как разоблачитель из Агентства национальной безопасности Эдвард Сноуден сообщил, что правительство, по всей вероятности, тайно собирало пользовательские данные, хранящиеся в незащищенном виде в компаниях Кремниевой долины⁷. Обязательства Facebook по обеспечению безопасности в разных сферах оставались невыполненными. И согласно докладу Стэймоса, компания «ни технически, ни культурно не была готова соревноваться» в этой области с конкурентами.

Хуже всего, по словам Стэймоса, было то, что несмотря на увольнение десятков злоупотребивших доступом сотрудников в течение последних восемнадцати месяцев, Facebook не сделала ничего, чтобы решить эту кажущуюся системной проблему и предотвратить подобные происшествия в дальнейшем. При помощи диаграммы Стэймос продемонстрировал, как почти каждый месяц инженеры использовали инструменты, разработанные для получения легкого доступа к данным с целью создания новых продуктов, нарушали конфиденциальность пользователей Facebook и вторгались в их частную жизнь. Общественность была бы в ярости, узнай она об этих нарушениях: в течение более десяти лет тысячи инженеров Facebook имели свободный доступ к личным данным пользователей. Стэймос привел в пример лишь те случаи, о которых компании уже было известно. «Но сотни других могли запросто остаться незамеченными», – предупредил он.

Цукерберг был явно ошарашен представленными цифрами и расстроен тем, что этот вопрос не был доведен до его сведения раньше. «Все техническое руководство прекрасно знало, что среди сотрудников были случаи злоупотребления доступом к данным. Но никто ни разу не собрал все свидетельства воедино, и теперь все были удивлены количеством нарушителей», – вспоминает Стэймос.

«Почему никто не догадался пересмотреть систему, которая давала инженерам доступ к пользовательским данным?» – спросил Цукерберг. Никто в зале не напомнил ему, что он сам разработал и внедрил эту систему. На протяжении многих лет его сотрудники безрезультатно предлагали альтернативные способы хранения данных. «В истории Facebook были шансы пойти другим путем, принять другие решения. Это ограничило и сократило бы объем собираемых нами пользовательских данных, – сказал один давний сотрудник компании, который начал свою карьеру в Facebook в 2008 году и работал в различных отделах компании. – Но это противоречило ДНК Марка. Еще до того как мы обратились к нему с предложениями этих вариантов, мы знали, что он не выберет этот путь».

Менеджеры Facebook, в том числе те, кто руководил инженерами, такие как Джей Парих и Педро Канауати, преподносили возможность доступа к личным данным пользователей как преимущество для привлечения новых сотрудников в свои технические группы. Facebook была крупнейшей в мире экспериментальной лабораторией, а подопытными служила четверть населения планеты. Руководители предоставляли доступ к данным как часть политики радикальной прозрачности Facebook и знак доверия компании своим инженерам. Понравится ли пользователю изображение связки воздушных шаров на напоминании поздравить брата с днем рождения? Или ему больше по душе эмодзи именинного торта? Вместо долгого бюрократического процесса, необходимого для выбора лучшего варианта, инженерам предлагалось просто «открыть капот» и сразу же своим взглядом оценить, что лучше работает. Но Канауати предупреждал инженеров, что доступ к этой информации является привилегией. «Мы абсолютно нетерпимы к злоупотреблениям, вот почему компания всегда увольняла каждого, кто был замечен в неправомерном использовании данных», – говорил он.

Стэймос сказал Цукербергу и другим руководителям, что увольнять сотрудников после факта нарушения недостаточно. «Ответственность Facebook, – утверждал он, – сделать невозможными подобные нарушения неприкосновенности частной жизни». Он попросил разрешения изменить существующую систему и закрыть доступ к личным данным для большинства инженеров. Если кому-то нужна была информация о частном лице, нужно было бы подать официальный запрос по соответствующим каналам. В рамках существующей на тот момент системы 16 744 сотрудника Facebook имели доступ к личным данным пользователей. Стэймос хотел, чтобы эта цифра была меньше 5000. А для наиболее значимой конфиденциальной информации, такой как координаты местоположения и пароль, он хотел ограничить доступ, который имели бы всего 100 человек. «Несмотря на то что всем известно об огромном объеме данных, доступных инженерам, никто не задумывается о том, насколько сильно выросла компания и сколько именно людей сейчас имеют этот доступ, – объяснил Стэймос. – Никто не обращает на это внимания».

Парих, глава инженерного отдела Facebook, спросил, зачем компании переделывать всю систему. Наверняка есть способ установить преграды, которые ограничили бы доступ инженеров к информации или запускали бы звуковые сигналы тревоги в случаях, когда они задают поиск по определенному типу данных. Предлагаемые изменения серьезно замедлили бы работу многих команд разработчиков.

Канауати, директор по разработке, согласился с этим. Он сказал Стэймосу, что неприемлемо требовать от инженеров подавать письменный запрос каждый раз, когда им нужно получить доступ к данным. «Это приведет к резкому замедлению работы всей компании, в том числе в области обеспечения безопасности в других сферах», – отметил Канауати.

Цукерберг сказал, что изменение системы – приоритетная задача. Он попросил Стэймоса и Канауати придумать решение и в течение года проинформировать группу о достигнутом прогрессе. Но для команд инженеров это стало серьезным потрясением. Многие из присутствовавших в зале руководителей потом жаловались в узком кругу, что Стэймос убедил босса взять на себя обязательства по капитальному ремонту структуры, представив наихудший сценарий развития событий.

Отсутствие одного из руководителей было слишком заметным на том совещании в сентябре 2015 года. Прошло всего четыре месяца со дня смерти мужа Шерил Сэндберг. Безопасность была ее ответственностью, и фактически Стэймос был ее подчиненным. Однако она никогда не предлагала осуществить подобные изменения. Более того, ее мнения об этих радикальных планах, которые предлагал Стэймос, никто не спрашивал.

Стэймос ушел в тот день с победой, но нажил несколько влиятельных врагов.

Поздним вечером 8 декабря 2015 года Джоэль Каплан находился в бизнес-центре отеля в Нью-Дели, когда ему позвонили из Менло-Парка. Коллега сообщил, что присутствие Джоэля требуется на экстренном совещании.

За несколько часов до этого избирательная кампания Дональда Трампа выложила на Facebook видеозапись речи кандидата, произнесенной в городе Маунт-Плезант в Южной Каролине. В ней Трамп пообещал занять более жесткую позицию в борьбе с террористами, а затем связал терроризм с иммиграцией. По его словам, президент Обама относился к нелегальным иммигрантам лучше, чем к раненым американским военным. «При Трампе все будет иначе», – заверил толпу кандидат в президенты. «Дональд Дж. Трамп призывает к полному и абсолютному запрету на въезд мусульман в Соединенные Штаты до тех пор, пока представители нашей страны не разберутся, что, черт возьми, происходит», – заявил он⁸. Аудитория взорвалась аплодисментами.

Трамп сделал провокационные заявления в отношении расы и иммиграционной политики центральными элементами своей позиции кандидата в президенты. Использование соцсетей во время его предвыборной кампании только подливало масла в огонь. На Facebook видео его антимусульманской речи быстро набрало более 100 000 лайков и 14 000 репостов.

Видеоролик поставил платформу в сложное положение. Соцсеть оказалась не готова к такому кандидату, как Трамп: он привлекал огромное количество последователей, но в то же время делил на два враждующих лагеря как пользователей, так и сотрудников. Цукерберг и Сэндберг решили посоветоваться с вице-президентом компании по глобальной общественной политике, который в тот момент находился в Индии, пытаясь спасти программу бесплатного интернет-сервиса Цукерберга.

Каплан подключился к видеоконференции, в которой принимали участие Сэндберг, глава по вопросам политики и коммуникаций Эллиот Шраге, руководитель глобального управления по политике Моника Биккерт, а также несколько других должностных лиц, отвечающих за политику и коммуникации. Каплан был в другом часовом поясе, на тринадцать с половиной часов впереди своих коллег по штаб-квартире и несколько дней провел в дороге. Он внимательно слушал, чем обеспокоены собравшиеся. Цукерберг, как ему сказали, ясно дал понять, что его беспокоит пост Трампа и что, возможно, есть основания удалить его с платформы Facebook.

Когда Каплан наконец взял слово, он посоветовал руководителям не действовать поспешно. Принимать решение по антимусульманской риторике Трампа было сложно по политическим причинам. Годы публичной финансовой поддержки демократов омрачали имидж Facebook среди республиканцев, у которых росло недоверие к политическому нейтралитету платформы. Каплан не был частью мира Трампа, но он воспринимал его кампанию как реальную угрозу. Огромное количество поклонников Трампа в Facebook и Twitter обнажило раскол внутри партии республиканцев.

Каплан добавил, что удаление поста кандидата в президенты – слишком важное решение, которое будет воспринято Трампом и его сторонниками как цензура. Это могут истолковать как еще один признак либерального фаворитизма по отношению к главному сопернику Трампа – Хиллари Клинтон. «Не дразните гусей», – посоветовал он⁹.

Сэндберг и Шраге не высказывали категоричных мнений по поводу действий в отношении аккаунта Трампа. Они доверяли политическим инстинктам Каплана; у них не было ни связей с кругом Трампа, ни опыта взаимодействия с его фирменной шоковой политикой. Но некоторые сотрудники, принимавшие участие в той видеоконференции, были ошеломлены. Каплан, похоже, ставил политику выше принципов. Как выразился один из участников той конференции, он был настолько одержим задачей удержать корабль на плаву, что не замечал, какую бурю поднимают комментарии Трампа.

Несколько руководителей высшего звена согласились с Капланом. Они выразили беспокойство по поводу возможных заголовков и обратной реакции, которая не заставила бы себя ждать, если бы Facebook удалила выступление кандидата в президенты. Трамп и его последователи уже считали таких лидеров, как Сэндберг и Цукерберг, частью либеральной элиты: богатые и влиятельные хранители информации, которые с помощью своих секретных алгоритмов могли цензурировать консервативные голоса. Facebook должна была выглядеть беспристрастной. Это было необходимо для защиты бизнеса.

Теперь нужно было придумать объяснение такому решению. Пост можно было расценить как нарушение стандартов сообщества Facebook. В прошлом пользователи уже отмечали аккаунт кампании Трампа за риторику ненависти, и многократные отметки такого рода были основанием для полного удаления аккаунта. Шраге, Биккерту и Каплану, выпускникам юридического факультета Гарвардского университета, пришлось попотеть, чтобы придумать юридические аргументы, которые оправдывали бы решение оставить этот пост. Они вдавались в невообразимые подробности того, что можно считать риторикой ненависти, вплоть до особенности грамматики в тексте Трампа.

«В какой-то момент они пошутили, что Facebook должна придумать аналог определения порнографии, которое однажды дал судья Верховного суда: “Узнаю, когда увижу”, – вспоминает сотрудник, участвовавший в разговоре. – Где проходила для них та черта, за которой находились высказывания Трампа, заслуживающие бана? Мудрее было совсем не проводить такую черту».

Facebook теоретически запрещала риторику ненависти, но ее определение постоянно менялось. В разных странах компания принимала меры против различных высказываний в соответствии с местными законами. Существовали универсальные определения запрещенного контента по детской порнографии и контенту, содержащему насилие. Но риторика ненависти отличалась не только в разных странах, но и в разных культурах.

В ходе обсуждения руководители пришли к тому, что им не придется защищать риторику Трампа, если они найдут принципиально другой выход. Группа согласилась с тем, что политическая речь может быть защищена в соответствии со стандартом «информационной значимости». Смысл заключался в том, что политическая речь заслуживает дополнительной защиты, потому что общественность заслуживает возможности сформировать собственное мнение о кандидатах на основе их неотредактированных высказываний. Руководители Facebook создавали новую политику в отношении выступлений на основе рефлекторной реакции на Дональда Трампа. «Это была полная чушь, – вспоминает один из сотрудников. – Они выдумывали все это на ходу».

Для Джоэля Каплана это была важная возможность доказать свою ценность для компании. Несмотря на то что он был не слишком любим некоторыми из коллег, присутствовавшими на той видеоконференции, он давал ценные советы по поводу растущей угрозы, исходящей из Вашингтона.

Когда Сэндберг пришла в Facebook в 2008 году, компания пренебрегала консерваторами. Это была критическая ошибка: там, где речь шла о регулировании сбора данных, республиканцы были союзниками Facebook. Когда в 2010 году в Палате сформировалось республиканское большинство, Сэндберг взяла на работу Каплана, чтобы сбалансировать преимущественно демократичные ряды лоббистского офиса и изменить представление Вашингтона, будто компания предпочитает демократов.

У Каплана была безупречная репутация консерватора. Бывший заместитель руководителя аппарата президента Джорджа Буша-младшего, в прошлом он был офицером морской пехоты США и выпускником юридического факультета Гарвардского университета с опытом работы в качестве помощника судьи Верховного суда Антонина Скалиа. Каплан являл собой прямую противоположность типичному либеральному технарю Кремниевой долины и в свои сорок пять был на пару десятков лет старше большинства сотрудников MПK. (С Сэндберг он познакомился в 1987 году, когда учился на первом курсе в Гарварде. Они недолго встречались и остались друзьями, когда романтические отношения закончились.)

Каплан был трудоголиком, который, как и Сэндберг, на первое место ставил организованность. В его кабинете в Белом доме висела трехстворчатая доска со списком всех горящих вопросов, стоящих перед администрацией: пакеты финансовой помощи автомобильной промышленности, иммиграционная реформа и финансовый кризис. Его задача состояла в том, чтобы решать сложные политические вопросы и не допускать, чтобы проблемы доходили до Овального кабинета. Аналогичную роль он исполнял и в Facebook. В его обязанности входила защита бизнес-модели от вмешательства правительственных органов, и он отлично справлялся с этим.

В 2014 году Сэндберг предложила Каплану возглавить отдел глобальной политики в дополнение к лоббированию в Вашингтоне. Последние два года Facebook готовилась к возможности прихода республиканской администрации после Обамы. Но Трамп сбил их с курса. Он не был из республиканского истеблишмента. Политический капитал Каплана оказался бесполезным, когда дело коснулось бывшей звезды реалити-шоу.

И хотя Трамп усложнял жизнь Facebook, он также оставался влиятельным пользователем и важным рекламодателем. С самого начала президентской кампании Трампа его зять Джаред Кушнер и цифровой менеджер Брэд Парскейл вкладывали большую часть своих медиафондов в социальную сеть¹⁰. Они сосредоточились на Facebook из-за ее дешевых и простых функций таргетинга для усиления рекламы кампании. Парскейл использовал инструменты микротаргетинга соцсети, чтобы достучаться до избирателей, сопоставляя собственные списки адресов электронной почты кампании со списками пользователей Facebook. Он работал с сотрудниками корпорации, которые были внедрены в предвыборный штаб Трампа в Нью-Йорке¹¹, просматривал ежедневные выступления Хиллари Клинтон и нацеливал негативную рекламу на конкретную аудиторию. Кампания закупала тысячи рекламных объявлений и видеообращений¹². Они легко охватывали более широкую аудиторию, чем с помощью телевидения, и Facebook была их надежным партнером. Присутствие Трампа на платформе стало вездесущим.

Президентские выборы в США в 2016 году развеивают любые сомнения в важности социальных сетей для политических кампаний. К началу 2016 года 44 процента всех американцев заявляли, что получают новости о кандидатах из Facebook, Twitter, Instagram и YouTube¹³.

В течение почти десяти лет Facebook проводила в конце каждой недели неформальную встречу в масштабах всей компании, известную как «Вопросы и ответы», или Q&A. Ее формат был простым и достаточно стандартным для отрасли: за несколько дней до встречи сотрудники присылали свои вопросы. Лучшие из них выбирались путем голосования. После краткого выступления на встрече, Цукерберг отвечал на эти вопросы. Затем наступала очередь вопросов из зала. Эти мероприятия были более непринужденными, чем ежеквартальные общекорпоративные собрания Facebook, известные как all-hands, которые имели более жесткую повестку дня и включали программы и презентации.

Около двухсот сотрудников лично пришли на встречу в Менло-Парке, и еще тысячи человек смотрели ее прямую трансляцию из офисов Facebook по всему миру. В преддверии мероприятия, последовавшего за речью Трампа о запрете на въезд мусульман в США, сотрудники делились недовольством в своих внутренних Facebook-группах Tribes («племена»: по их мнению платформа должна была удалить ролик с сайта. На более широких форумах, известных как группы Workplace («рабочее место»), где велись более профессиональные дискуссии, люди интересовались, как Facebook относилась к госчиновникам на сайте в прошлом. Сотрудники с возмущением отмечали, что лидеры компании не заняли позицию против того, что, по их мнению, явно представляло собой риторику ненависти.

Один из сотрудников подошел к микрофонной стойке¹⁴. Зал затих. «Чувствуете ли вы себя обязанным удалить видео кампании Трампа, призывающее к запрету на въезд мусульман в США?» – спросил он. Такое целенаправленное преследование мусульман, по словам сотрудника, нарушало правило Facebook, запрещающее риторику ненависти.

Цукерберг привык отвечать на трудные вопросы на таких встречах. В прошлом у него требовали объяснений за непродуманные деловые сделки, критиковали за недостаток разнообразия в штате компании и задавали вопросы о его планах по борьбе с конкурентами. Но теперь стоявший перед ним сотрудник задал вопрос, по которому высшее руководство в его собственной компании не смогло прийти к согласию. Цукерберг вернулся к одному из своих основных аргументов. «Это был сложный вопрос», – сказал он. Однако он был убежденным сторонником принципа свободы слова. Удаление ролика было бы слишком радикальной мерой.

Это был основной либертарианский рефрен, к которому Цукерберг возвращался снова и снова: архиважный принцип защиты свободы слова, прописанный в Первой поправке Билля о правах. Цукерберг интерпретировал поправку как полную свободу высказываний. На Facebook может звучать все многоголосье противоречивых мнений и благодаря этому пользователи получат информацию во всей ее полноте. Однако защита свободы слова, законодательно принятая в 1791 году, была задумана непосредственно для поощрения здоровой демократии путем насаждения плюрализма идей без ограничений со стороны правительства. Первая поправка предназначалась для защиты общества. А реклама, в которой приоритет отдавался кликам и непристойному контенту, и сбор пользовательских данных как раз противоречили идеалам здорового общества. По словам Рене ДиРеста, исследовательницы дезинформации из интернет-обсерватории Стэндфордского университета, опасность алгоритмов Facebook заключается в том, что политики и эксперты, вопящие о цензуре, неправомерном модерировании контента и крахе свободы слова в Сети, всячески передергивают ситуацию и используют ее себе во благо¹⁵. «Нет никакого права на алгоритмическое усиление. На самом деле это и есть та самая проблема, которую необходимо решить».

Это был сложный вопрос, но, по крайней мере для некоторых, решение было простым. В посте на Workplace, открытом для всех сотрудников, Моника Биккерт объяснила, что ролик Трампа не будет удален. По ее словам, люди сами могут составить мнение о его высказывании.

Сноски. Глава 1. Не дразните гусей

6 Vindu Goel and Sidney Ember, “Instagram to Open Its Photo Feed to Ads,” New York Times, June 2, 2015.

7 Barton Gellman and Ashkan Soltani, “Russian Government Hackers Penetrated DNC, Stole Opposition Research on Trump,” Washington Post, October 30, 2013.

8 Jenna Johnson, “Donald Trump Calls for ‘Total and Complete Shutdown of Muslims Entering the United States,’” Washington Post, December 7, 2015.

9 Sheera Frenkel, Nicholas Confessore, Cecilia Kang, Matthew Rosenberg and Jack Nicas, “Delay, Deny and Deflect: How Facebook’s Leaders Fought through Crisis,” New York Times, November 14, 2018.

10 Issie Lapowsky, “Here’s How Facebook Actually Won Trump the Presidency,” Wired, November, 2016.

11 Sarah Frier and Bill Allison, “Facebook ‘Embeds’ Helped Trump Win, Digital Director Says,” Bloomberg, October 6, 2017.

12 Andrew Marantz, “The Man Behind Trump’s Facebook Juggernaut,” New Yorker, March 9, 2020.

13 Jeffrey Gottfried, Michael Barthel, Elisa Shearer and Amy Mitchell, “The 2016 Presidential Campaign – a News Event That’s Hard to Miss,” Journalism.org, February 4, 2016.

14 Deepa Seetharaman, “Facebook Employees Pushed to Remove Trump’s Posts as Hate Speech,” Wall Street Journal, October 21, 2016.

15 Renée DiResta, “Free Speech Is Not the Same as Free Reach,” Wired, August 30, 2018.

Глава 2. Большая сенсация

Невозможно понять, как Facebook оказалась в кризисной точке, не оглянувшись назад и не разобравшись, насколько далеко компания продвинулась вперед и как быстро это произошло.

Сайт Facebook, который впервые увидел Марк Цукерберг, был задуман, создан и назван другим человеком. Это был проект доброй воли, призванный помочь товарищам общаться друг с другом. Он был бесплатным. И первым побуждением Цукерберга было сломать его.

В сентябре 2001 года Цукерберг был семнадцатилетним студентом Академии Филлипса в Эксетере, престижной школы-интерната в штате Нью-Гэмпшир, которая на протяжении более двух веков помогала формировать будущих лидеров государственного управления и промышленности. Своим происхождением Цукерберг, сын дантиста, отличался от многих своих сверстников, которые были потомками бывших глав государств и руководителей корпораций. Но нескладный подросток быстро нашел свое место, преуспевая в школьной программе по латыни и информатике, и зарекомендовал себя как компьютерный гик кампуса. Заправляясь Red Bull и Cheetos, он собирал других студентов на ночные посиделки за программированием, на которых они пытались взломать школьные системы или создавали алгоритмы для ускорения выполнения заданий. Иногда Цукерберг устраивал соревнования по программированию и обычно сам же в них побеждал.

В то время Совет студенческого самоуправления планировал разместить в интернете школьный справочник. «Адресная книга с фотографиями» – ламинированный журнал в мягком переплете, в котором были указаны имена, телефоны, адреса и фотографии студентов, – была цифровым воплощением Академии в Эксетере. «Книга с лицами», или Facebook, как все ее называли, почти не менялась десятилетиями.

Инициатива исходила от члена совета Кристофера Тиллери, одногодки Цукерберга. Тиллери немного увлекался программированием и был очарован такими компаниями, как Napster и Yahoo, которые стали широко популярны среди его однокурсников. Он хотел, чтобы их школа, основанная в 1781 году, стала круче и современней. Тиллери решил, что загрузить каталог Facebook в интернет – отличная идея.

Он и не ожидал, что все так лихо наберет обороты. Легкость поиска профиля любого одноклассника простым нажатием нескольких клавиш была чем-то абсолютно новым. Первым делом это отразилось на розыгрышах. По адресу ничего не подозревающих товарищей по общежитию направлялись пиццы с анчоусами. Студенты, выдававшие себя за работников школы, звонили одноклассникам, чтобы предупредить их о потопе в здании или обвинить в плагиате.

Но вскоре ученики начали жаловаться Тиллери на проблему: страница Марка Цукерберга не работала. Всякий раз, когда ученики пытались открыть его профиль на сайте, в работе их браузеров происходил сбой. Окно браузера само собой закрывалось, а порой даже зависали компьютеры, которые потом приходилось перезагружать.

Тиллери провел расследование и обнаружил, что Цукерберг вставил в свой профиль строку кода, которая вызывала сбои. Это было легко исправить. «Конечно, это дело рук Марка, – подумал Тиллери. – Для него все было соревнованием, и он был чрезвычайно умен. Он хотел проверить, сможет ли он раздвинуть рамки того, что я создал. Я воспринял это как проверку и его способ всем показать, что он, как ни крути, программирует лучше, чем я».

Есть весьма популярная история возникновения Facebook: однажды ночью, два года спустя после событий в Эксетере, Цукерберг напился в Гарварде и завел блог с рейтингом своих однокурсниц. Но в мифологии часто упускается тот факт, что, хотя многие студенты приняли творение Цукерберга под названием FaceMash с распростертыми объятьями, были и другие, обеспокоенные таким вторжением в частную жизнь. Всего через несколько дней после запуска FaceMash две студенческие группы в Гарварде – Fuerza Latina, латиноамериканская культурная группа, и Association of Black Harvard Women (Ассоциация черных женщин Гарварда) – направили Цукербергу письмо с выражением обеспокоенности по поводу его сайта¹⁶.

Цукерберг ответил обеим группам напрямую, объяснив, что он и сам удивился популярности сайта. «Я понимал, что кое-что на сайте было еще весьма недоработанным, и мне нужно было еще немного времени, чтобы подумать, действительно ли это уместно публиковать в сообществе Гарварда», – написал он в имейле: ему было известно, что письмо будет обнародовано. И добавил: «Я не хотел, чтобы все пошло именно так, и приношу извинения за любой вред, причиненный в результате того, что я не учел, как быстро сайт наберет популярность и какие последствия это повлечет».

Отдел компьютерных услуг Гарварда подал жалобу, утверждая, что Цукерберг нарушил авторские права, а также потенциально нарушил правила, касающиеся студенческих удостоверений личности. Когда пришло время слушания, Цукерберг повторил то же объяснение, которое дал студенческим группам. Сайт был экспериментом по программированию. Его интересовали алгоритмы и компьютерная наука в основе работы сайта. Цукерберг настаивал, что не ожидал такого стремительного распространения проекта, и приносил извинения за невольное нарушение частной жизни сокурсников. Он отделался замечанием и согласием регулярно приходить на встречи с университетским куратором. Этот сценарий повторится еще не раз.

Цукерберг вернулся к созданию закрытой социальной сети, предназначенной только для студентов. Несколько его сверстников вынашивали ту же идею, в частности Кэмерон и Тайлер Уинклвоссы, которые вместе с не менее влиятельной Дивией Нарендрой обратились к Цукербергу с предложением написать код для их проекта. Но все внимание Цукерберга было приковано к одному студенту, который уже значительно опередил его. Осенью того же года парень по имени Аарон Гринспен запустил сайт для нетворкинга под названием the Face Book. Это был простой сайт, оформленный в профессиональном стиле. Гринспен хотел создать ресурс, который пригодился бы преподавателям или тем, кто ищет работу. Однако ранние версии the Face Book навлекли на себя критику за то, что позволяли студентам размещать информацию о личных данных однокурсников, а газета Harvard Crimson назвала проект угрозой безопасности¹⁷. В результате такого сопротивления работа над сайтом вскоре застопорилась.

Гринспен вышел на связь с Цукербергом, услышав о нем в кампусе, и между ними завязалась дружба, основанная на конкуренции. Когда 8 января 2004 года на экране появилось сообщение от Цукерберга, Гринспен удивился: он не давал Цукербергу свое имя пользователя AOL. Немногим ранее тем же вечером эти двое поужинали в крайне натянутой атмосфере в Киркланд-Хаусе. За ужином Цукерберг выдержал натиск вопросов Гринспена о том, какими проектами он хотел бы заниматься в дальнейшем. Позже, во время беседы в чате, Цукерберг высказал идею объединить разрабатываемую им социальную сеть с проектом Гринспена¹⁸. Гринспен ответил отказом на предложение переделать свой сайт и спросил Цукерберга, не хочет ли он добавить то, что он создает, в то, что уже запустил Гринспен.

«Получится примерно, как с объединением компаний Delta и Song Airlines», – написал Гринспен.

«Delta владеет авиакомпанией Song Airlines», – ответил Цукерберг.

Цукерберг не испытывал энтузиазма по поводу подгонки своих амбиций под то, что создал Гринспен, и вслух задался вопросом, не станут ли они конкурентами. Он хотел, чтобы его детище выглядело менее формальным. Пользователи чаще обсуждали хобби или любимую музыку в своих гостиных, чем в офисах. Если социальная сеть будет казаться «слишком функциональной», сказал он Гринспену, пользователи не слишком будут склонны делиться. Он хотел создать место для «пустой траты времени».

Он также рассказал, что уже размышляет, как можно использовать персональные данные. На сайте Гринспена пользователям предлагалось делиться конкретной информацией ради достижения цели. Номера телефонов позволяли одноклассникам общаться, адреса обозначали места встреч для учебных групп. «Если люди предоставляют личные данные для чего-то одного, потребуется много работы и мер предосторожности, чтобы использовать эту информацию для чего-то другого», – писал Цукерберг. Он хотел, чтобы пользователи неограниченно делились данными, тем самым расширяя и обогащая виды информации, которую он мог бы собирать.

Они обсудили совместное использование базы данных пользователей, а также идею автоматической регистрации студентов в обеих версиях Thefacebook (так теперь назывался сайт) при регистрации в любой из двух. Их разговоры то затихали, то разгорались вновь, но в конце концов Цукерберг решил, что его собственный проект предлагает уникальные возможности, и ему больше по душе более непринужденный дизайн.

Цукерберг интуитивно понял, что успех сайта зависит от готовности его сокурсников делиться интимными подробностями о себе. Его зачаровывало человеческое поведение. До рождения детей его мать была практикующим психиатром, а сам он изучал психологию. Он обращал внимание на то, как легко студенты делятся личной информацией. Каждая фотография, сделанная на пьяную голову, каждая язвительная шутка и каждая цитируемая история становились бесплатным контентом. Этот контент должен был побудить еще больше людей присоединиться к Thefacebook, чтобы ничего не упустить. Задача состояла в том, чтобы сделать сайт местом, куда пользователи приходят, чтобы бездумно прокручивать страницу. «Я хочу стать новым MTV», – говорил он друзьям¹⁹. Чем больше времени пользователи проводили на Thefacebook, тем больше они рассказывали о себе, намеренно или нет. Друзья, чьи страницы они посещали, частота, с которой они это делали, встречи, в которых они признавались, – каждое новое звено приближало Цукерберга к реализации концепции обширной сети социальных взаимодействий.

«Марк собирал данные ради данных, потому что он во многом похож на меня. Думаю, он понимал, что чем больше у тебя данных, тем более точную модель мира можно построить и тем лучше понять его», – говорит Гринспен, который продолжал поддерживать связь с Цукербергом после того, как тот запустил собственный конкурирующий сайт. «Данные дают огромную власть, и Марк это видел. В конечном итоге Марк хотел власти».

Сайт Цукерберга заверял студентов, что поскольку сеть ограничивалась Гарвардом, она по умолчанию предполагала конфиденциальность. Но в ранних версиях текста условий обслуживания Facebook ничего не говорилось о том, как могут быть использованы личные данные пользователей (которые они еще не привыкли считать таковыми). В последующие годы Цукерберг будет снова и снова зазывать пользователей, говоря о том, что его изобретение способно объединять людей – фактически весь мир. Но в те времена его внимание было сосредоточено совсем на другом. В одном онлайн-чате²⁰ он ясно показал, насколько широк его доступ к накопленным данным. Цукерберг начал беседу, похваставшись одному из друзей, что если тому когда-нибудь понадобится информация о ком-либо в Гарварде, ему стоит лишь попросить:

ZUCK: у меня более 4000 электронных писем, фотографий, адресов и аккаунтов из соцсетей.

ДРУГ: что?! как тебе это удалось?

ZUCK: да они их сами загрузили.

ZUCK: не знаю почему.

ZUCK: они «доверяют мне».

ZUCK: тупые ублюдки.

В январе 2005 года Цукерберг зашел в небольшой конференц-зал офиса The Washington Post на деловую встречу с председателем совета директоров одной из старейших и наиболее почитаемых газет Америки. Он должен был вот-вот отпраздновать первую годовщину своей социальной сети Thefacebook. Более миллиона человек пользовались его сайтом, что автоматически подняло двадцатилетнего Цукерберга на головокружительную высоту. Он легко принял свой статус знаменитости среди единомышленников-технарей, но перед этой конкретной встречей заметно нервничал.

Он чувствовал себя неуютно в политических коридорах Вашингтона и не был знаком с закрытым миром СМИ Восточного побережья. Всего шесть месяцев назад он переехал в Пало-Альто, штат Калифорния, с несколькими друзьями из Гарварда²¹. То, что начиналось как эксперимент на летних каникулах – управление Thefacebook из дома на ранчо с пятью спальнями и тарзанкой, натянутой над бассейном на заднем дворе, – переросло в затянувшийся академический отпуск, который Цукерберг провел, встречаясь с венчурными капиталистами и предпринимателями, управляющими самыми многообещающими технологическими компаниями в мире.

«Он был похож на очень занудную кинозвезду, – замечает один из друзей, работавший в стартапе и часто посещавший дом в Пало-Альто, который Цукерберг и его соседи по дому окрестили Casa Facebook. – Facebook была еще небольшой по меркам Кремниевой долины, но многие уже были готовы увидеть в Марке новую большую сенсацию».

На смену идеям, которые Цукерберг впитывал во время учебы на предпоследнем курсе Гарварда, пришли взгляды на жизнь таких предпринимателей, как Питер Тиль, соучредитель PayPal, который в августе 2004 года вложил в Thefacebook 500 тыс. долларов, и Марк Андриссен, соучредитель Netscape. Будучи одними из самых влиятельных людей в Кремниевой долине, они не просто создавали и финансировали новые стартапы – они формировали понимание того, что значит быть технологическим инженю. Эта идеология росла из версии либертарианства, которая приветствовала инновации и свободные рынки и считала неприемлемым чрезмерное влияние правительства и нормативных актов²². В основе всего лежала вера в автономию личности, навеянная такими философами и писателями, как Джон Стюарт Милль и Айн Рэнд, которые пропагандировали рационализм и скептическое отношение к авторитетам. Главными целями были прогресс и прибыль. Предприятия, возникающие в Кремниевой долине, переосмысливали старые способы ведения дел, неэффективные и вредные привычки, от которых нужно было избавляться. (В 2011 году Тиль учредил стипендию для студентов университетов, которые бросали учебу, чтобы пройти стажировку и основать свою компанию²³.)

Образование приобрело неформальный характер. «Я никогда не видел, чтобы Марк читал книги или проявлял интерес к ним, – сказал один из друзей, вспоминающий многочисленные ночные марафоны видеоигр, в которых смутные представления о войне и сражениях использовались как аллегории бизнеса. – Он впитывал идеи, которые витали в воздухе в то время, особо не интересуясь тем, откуда они взялись. И у него определенно не было интереса к философии, политической мысли или экономике в широком смысле. Если бы вы спросили его об этом, он бы ответил, что был слишком занят завоеванием мира, чтобы тратить время на чтение».

У Цукерберга было мало контактов за пределами мира технических энтузиастов и инженеров. Но во время каникул его однокурсница Оливия Ма убедила своего отца, вице-президента The Washington Post, отвечавшего за новые проекты, встретиться с юным программистом, чей веб-сайт решительно завоевывал кампусы университетов по всей стране. Ее отец, впечатленный рассказом, назначил встречу в главном офисе газеты в Вашингтоне.

Цукерберг появился в офисе в джинсах и свитере в сопровождении Шона Паркера, создателя Napster, который несколькими месяцами ранее стал новым президентом Facebook. Последним в небольшой конференц-зал, куда их проводили, вошел Дональд Грэм, председатель The Washington Post и руководитель семейной газеты в третьем поколении.

Имя Грэма не сходило со страниц светских хроник Нью-Йорка и Вашингтона. Он вырос в семье, которая дружила с семьями Джона Кеннеди, Линдона Джонсона и таких бизнес-магнатов, как Уоррен Баффет. Под его руководством газета The Washington Post получила более двадцати Пулитцеровских премий и других журналистских наград, укрепив репутацию, полученную благодаря грандиозному освещению событий Уотергейтского скандала. Но Грэм уже видел надвигающуюся угрозу цифрового мира. Рекламодатели были рады взрывному росту использования интернета, а такие сайты, как Google и Yahoo, перехватывали истории у CNN, The Washington Post и других СМИ, чтобы привлечь аудиторию к своим платформам и держать ее подальше от недавно запущенных собственных веб-сайтов издателей новостей.

Грэм хотел привлечь новое поколение читателей. В отличие от многих своих коллег из музыкального бизнеса и Голливуда, он не занимал враждебную позицию по отношению к технологическим платформам; напротив, он искал информацию и потенциальное партнерство. Он уже беседовал с Джеффом Безосом о распространении книг через Amazon, и теперь ему было интересно узнать об этом молодом технаре в академическом отпуске. «У меня не было глубокого понимания технологий, но я хотел во всем разобраться», – вспоминает Грэм.

Парень показался ему крайне неловким и застенчивым. Цукерберг, казалось, боялся моргнуть, сбивчиво объясняя Грэму, который был старше его почти на сорок лет, как работает Thefacebook. Студенты в Гарварде создавали собственные страницы с основной информацией: имя, курс, общежитие, клубы колледжа, родной город, специальности. Один студент мог найти другого и попросить его стать «другом». Добавив человека таким образом, можно было комментировать его страницы и размещать сообщения. «Кто идет в библиотеку Уайднера в четверг вечером? Хотите вместе готовиться к экзамену по химии?» На сайте было несколько рекламных объявлений от местных кембриджских предприятий – достаточно, чтобы покрыть счета за дополнительное техническое оборудование²⁴.

«Ну вот и настал конец Crimson», – сказал Грэм, имея в виду студенческую газету Гарварда. «Все пиццерии в Кембридже перестанут давать рекламу в Crimson из-за вас. С таким количеством пользователей, тяготеющих к социальной сети, и относительно невысокой стоимостью рекламы любая компания по туризму, продаже спортивного оборудования или компьютеров, пытающаяся привлечь студентов колледжа, поступит глупо, если не разместит рекламу на сайте», – добавил он.

Цукерберг рассмеялся. «Так и есть», – сказал он, но объяснил, что ему нужен не доход, – Грэм позже отметил, что Цукерберг, похоже, не знал разницы между прибылью и доходом, – а люди. Ему нужно было больше пользователей. Он сказал Грэму, что ему пришлось поторопиться, чтобы охватить все университеты страны, пока это не сделал кто-то другой.

Платформа была нацелена на достижение масштаба и вовлеченности. И в отличие от The Washington Post, у Цукерберга была возможность как следует уделить время наращиванию аудитории без необходимости зарабатывать деньги. Грэм был поражен потенциальным охватом компании. Он рассматривал ее не как угрозу традиционному газетному бизнесу, а как технологию, которая может стать хорошим партнером в то время, как The Washington Post будет искать свое место в интернете. Грэм был свидетелем проблем, с которыми столкнулся музыкальный и развлекательный бизнес, когда все перешло на цифровые технологии. Через двадцать минут после начала встречи он сказал Цукербергу, что Thefacebook – одна из лучших идей, о которых он слышал за последние годы. Через несколько дней после встречи он предложил 6 млн долларов за десятипроцентную долю в компании.

Паркеру нравилась идея инвестиций от компании-СМИ. Он полагал, что обжегся на венчурных инвесторах, когда руководил Napster, и не доверял им. В отличие от Цукерберга, Паркер производил впечатление ловкого продавца. Хотя его желание работать с медиакомпаниями и казалось несколько странным, учитывая, что он был соучредителем пирингового сервиса обмена музыкой, который стал предметом многочисленных исков о пиратстве от студий звукозаписи, тем не менее, все трое быстро наметили в общих чертах план сделки. Никаких документов об условиях не было оформлено: все осталось на словах.

В течение нескольких недель юристы The Washington Post и Thefacebook работали над официальным договором. В какой-то момент Thefacebook попросила больше денег и предложила Грэму войти в совет директоров. В марте Цукерберг позвонил Грэму и признался, что у него появилась «моральная дилемма». Он получил предложение от венчурной компании Accel Partners, которое более чем в два раза превышало то, что предлагал Грэм.

Accel открывала перед Цукербергом свои глубокие сундуки без каких-либо сложных условий, присущих традиционному финансированию, – так называемых ценностей старой гвардии. Accel не имела ни малейшего интереса давить на молодых основателей вроде Цукерберга в таких вопросах, как рентабельность или подотчетность. Поощрялась работа стартапов в убыток, пусть даже с потерей миллионов долларов в месяц, лишь бы они привлекали клиентов и разрабатывали что-то новое. Стратегия была проста: быть первыми на рынке, расти бешеными темпами, а уже потом разобраться с вопросом денег.

Грэм оценил то, что Цукерберг открыто рассказал о своей дилемме. Он посоветовал молодому человеку принять то предложение, которое было наиболее привлекательным для его бизнеса. Этот совет совпал с тем, что подсказывали конкурентские инстинкты Цукерберга. «При знакомстве с Марком первое, что становилось понятно, – он не из тех, кто любит проигрывать», – сказал давний друг, который часто посещал Casa Facebook.

К зиме 2005 года Thefacebook стала одной из самых обсуждаемых компаний в Кремниевой долине. Дело было не только в количестве пользователей, которых платформа, казалось, приобретала ежедневно; в расчет шла золотая жила пользовательских данных. Люди добровольно предоставляли личную информацию с момента регистрации аккаунта: родные города, номера телефонов, учебные заведения, в которых они учились, места работы, любимую музыку и книги. Ни одна другая технологическая компания не собирала сопоставимые данные такой глубины и охвата. К концу 2004 года на платформе зарегистрировался один миллион студентов²⁵. Еще больше впечатляло то, что пользователи заходили на Thefacebook более четырех раз в день, и в каждом кампусе, который Цукерберг одобрил для подключения, большинство студентов зарегистрировались на платформе.

Глава 3. Каким бизнесом мы занимаемся?

Осенью 1989 года, более чем за десять лет до того как Марк Цукерберг появился в Кембридже, профессор Гарварда Лоуренс Саммерс вошел в лекционный зал, чтобы провести занятие по курсу «Экономика общественного сектора», и окинул студентов взглядом. Это был сложный предмет, на котором изучались рынки труда и влияние социального обеспечения и здравоохранения на более широкие экономические показатели. Тридцатичетырехлетний профессор, восходящая звезда в области экономики, мог легко определить, кто из ста студентов, сидящих в лекционном зале, был подлизой. Такие обычно сидели в первых рядах, всегда готовые поднять руки и ответить на вопрос. Саммерса они раздражали. Но они же, как правило, были отличниками.

Поэтому спустя несколько месяцев Саммерс был удивлен, когда наивысший балл на промежуточном экзамене получила студентка, которая едва привлекла его внимание. Он с трудом вспомнил имя. «Шерил Сэндберг? Кто это?» – спросил он у своего ассистента.

Наконец, он вспомнил третьекурсницу с копной темных вьющихся волос, одетую в свободную толстовку. Она обычно сидела в дальнем правом углу зала в компании друзей. Девушка мало говорила, но, похоже, много записывала. «Она не была одной из тех, кто вечно хочет, чтоб ее вызвали, и тянет руку изо всех сил», – вспоминает он.

По традиции Саммерс пригласил студентов, набравших наибольшее количество баллов, на обед в Гарвардский клуб преподавателей, расположенный на краю Гарвардского двора, исторического центра кампуса. Сэндберг блистала во время обеда, подготовив хорошие вопросы. Саммерсу это понравилось. Но он также был поражен тем, насколько она отличается от большинства лучших студентов из его потока.

«По Гарварду бегает много студентов, которых я называю “тайными президентами”, – говорит Саммерс. – Они думают, что когда-нибудь станут президентами США, что они очень важные персоны. Шерил не вела себя подобным образом и явно не считала себя жутко важной».

В то время Саммерс начал привлекать внимание общественности своими знаниями в области пересечения правительства и экономики; он получил докторскую степень по экономике в Гарварде в возрасте двадцати семи лет и стал одним из самых молодых профессоров-стажеров в новейшей истории университета. На него нелегко было произвести впечатление, но Сэндберг выделялась среди своих однокурсников. Она попросила его поддержать студенческую группу «Женщины в экономике и правительстве», которую она основала вместе с однокурсницами. Целью клуба было увеличение числа женщин-преподавателей и студентов в этой области. Сэндберг привела данные о проценте женщин-специалистов в экономике, подчеркивая, что это даже не двузначное число. Саммерс принял приглашение. Она явно много внимания уделяла клубу, и ему нравились ее хорошие манеры и уважительное отношение.

«Некоторые студенты начинают называют меня Ларри, не дожидаясь, пока я им скажу, что ко мне можно обращаться по имени. А есть студенты, которых я прошу называть меня Ларри, а не профессор Саммерс, и мне приходится напоминать им об этом, – говорит он. – Шерил была из второй категории».

Когда Сэндберг училась на последнем курсе, Саммерс ушел из Гарварда и стал главным экономистом Всемирного банка. Он пригласил ее на работу научным ассистентом в Вашингтон вскоре после того, как она получила диплом весной 1991 года. (Он оставался ее старшим консультантом по диссертации, но чувствовал себя «немного виноватым» за то, что мог уделить ей лишь ограниченное время, находясь в Вашингтоне.)

Когда осенью 1993 года Сэндберг сказала родителям, что планирует вернуться в родной университет и закончить там бизнес-школу, они восприняли новость скептически. Они всегда предполагали, что она будет работать в государственном секторе или в некоммерческой организации, и до недавнего времени так же думала и сама Шерил. В ее семье было много врачей и директоров некоммерческих организаций. Ее отец был офтальмологом и вместе с матерью возглавлял отделение «Советского еврейства» в Южной Флориде – национального движения, направленного на повышение осведомленности о преследовании евреев в Советском Союзе. Младшие братья и сестры Шерил пошли по стопам отца: брат стал известным детским нейрохирургом, сестра – педиатром. Работа во Всемирном банке казалась им логичной. Следующим логичным шагом казалась учеба на юриста.

Старший коллега во Всемирном банке Лант Притчетт, который называл Сэндберг «Моцартом управления персоналом», посоветовал ей вместо этого пойти в бизнес-школу. «Ты должна руководить людьми, которые идут в юридическую школу», – сказал он. Спустя годы отец Сэндберг сказал Притчетту, что тот был прав.

В последующие несколько лет у Сэндберг было несколько фальстартов. В июне 1994 года, в разгар учебы в магистратуре делового администрирования она вышла замуж за Брайана Краффа³⁶, выпускника Колумбийской школы бизнеса и основателя стартапа в Вашингтоне. Брак распался через год. Позже Сэндберг говорила друзьям, что вышла замуж слишком рано и что они не подходили друг другу: Краффа, казалось, устраивала комфортная жизнь в Вашингтоне, она же была более амбициозной.

С дипломом MBA на руках она отправилась в Лос-Анджелес, чтобы работать в консалтинговой фирме McKinsey and Company, но обнаружила, что управленческий консалтинг ее не интересует. Через год, в конце 1996 года, она вновь начала работать с Саммерсом в Вашингтоне, в министерстве финансов. Там ее ждала удача. В Казначействе не иссякал поток руководителей компаний, ищущих встречи с Саммерсом. Одним из них был Эрик Шмидт, технический директор, которому предстояло взять бразды правления в Google.

Сэндберг привлекал динамизм Кремниевой долины. Компании вроде eBay давали возможность миллионам людей стать предпринимателями. Yahoo и Google обещали распространить знания по всему миру, предлагая услуги поисковиков и бесплатные средства коммуникации, такие как электронная почта и чат, в Азии, Европе и Латинской Америке. Компания Amazon, основанная в 1995 году в Сиэтле как гаражный стартап, в 2000 году влилась в число лидеров в секторе розничной торговли США с доходом в 2,7 млрд долларов США.

В частности, Сэндберг интересовало глубокое влияние технологий на жизнь людей и потенциал компаний в качестве лидеров социальных движений. «Шерил хочет оказывать Влияние с большой буквы, – объясняет один из ее друзей. – Да, деньги – это важно, но еще важнее сделать что-то большое и значимое».

Сэндберг вместе с Саммерсом отправилась на встречу со Шмидтом, который в то время был исполнительным директором Novell, гиганта в разработке программного обеспечения для бизнеса³⁷. В отличие от руководителей с Уолл-стрит и из списка Fortune 500, которые катаются на Lincoln Town Car с шофером и одеваются в дорогие костюмы, сшитые на заказ, одетый в джинсы Шмидт забрал их из аэропорта Сан-Франциско на собственной машине. Они поели в местной пиццерии вместе с основателем Yahoo Джерри Янгом, который только что стал миллиардером. Сэндберг привыкла к традиционным методам ведения бизнеса и к политической власти, но сейчас перед ней были люди, которые не интересовались душными протоколами и непринужденно обменивались идеями и едой со своих тарелок.

Это впечатление надолго ей запомнилось. В 2001 году, когда Шмидт стал генеральным директором Google, он предложил ей работу менеджера бизнес-подразделения. Это было расплывчатое название, и в то время в компании не было никаких бизнес-подразделений. Сэндберг сказала Шмидту, что не хочет работать в компании, не имея четких полномочий. «Шерил, не будь идиоткой, – сказал Шмидт. – Если тебе предлагают место на космическом корабле, садись и не задавай лишних вопросов»³⁸. Компания была самым захватывающим стартапом в то время; ее название уже стало использоваться как глагол для поиска чего-либо в интернете, и ей было суждено провести одно из крупнейших IPO на рынке. Но в первую очередь Сэндберг увлекло видение основателей компании, двух бывших аспирантов Стэнфорда, целью которых было сделать информацию в мире общедоступной и полезной. После того как Ларри Пейдж и Сергей Брин основали поисковую систему в 1998 году, их неофициальным девизом стало «Не будь злом».

Это чувство идеализма нашло отклик у Сэндберг. Работа казалась ей важной. У нее были и личные причины вернуться на Западное побережье. Ее сестра Мишель жила в Сан-Франциско, а у Сэндберг было много друзей в Лос-Анджелесе. С одним из этих друзей, Дейвом Голдбергом, основателем музыкального технологического стартапа, она начала встречаться в 2002 году. Через шесть месяцев они обручились. Продав в июне 2003 года свою фирму Launch компании Yahoo, Голдберг сначала оставался в Лос-Анджелесе, но через год переехал к Сэндберг в Область залива. «Мы бросили монетку, и я проиграл право выбора места жительства», – сказал он³⁹. В 2004 году они сыграли свадьбу в пустыне в Кэрфри, штат Аризона.

Сэндберг преуспела в Google; благодаря ей зарождающийся рекламный бизнес поисковой системы вырос в предприятие стоимостью 16,6 млрд долларов⁴⁰. Ее цитировали в New York Times, The New Yorker и Newsweek, она выступала на таких конференциях, как The Wallstreet Journal’s AllThingsD с Карой Свишер и Уолтом Моссбергом. Основатели стартапов попадали в заголовки газет, но люди в теме признавали, что именно такие, как Сэндберг, работали за кулисами, превращая молодые стартапы в корпорации из списка Fortune 100.

Она познакомилась с Цукербергом на рождественской вечеринке, устроенной бывшим руководителем Yahoo Дэном Розенцвейгом в декабре 2007 года в его доме в Вудсайде⁴¹. Цукерберг избегал светских бесед, но ему было интересно поговорить с Сэндберг. Пока гости вокруг развлекались, эти двое обсуждали бизнес. Он рассказал о своей цели превратить каждого человека в стране, имеющего доступ к интернету, в пользователя Facebook. Другим это могло показаться фантазией, но Сэндберг была заинтригована и тут же набросала идей, что нужно сделать, чтобы построить бизнес, способный поддерживать такой рост. «Это было действительно умно. Это было впечатляюще», – вспоминал позже Цукерберг.

Их пути неизбежно должны были пересечься, учитывая многочисленные общие связи⁴². Розенцвейг был одним из нескольких общих друзей Цукерберга и Сэндберг. Голдберг работал с Розенцвейгом в Yahoo; Розенцвейг пожимал руку Цукербергу во время несостоявшейся сделки с Yahoo. Роджер Макнами был одним из первых инвесторов Facebook, а его партнером в инвестиционной компании Elevation Partners был Марк Бодник, который был женат на сестре Сэндберг Мишель.

На той вечеринке Цукерберг и Сэндберг проговорили больше часа, не сдвинувшись с места прямо у входа. Она была заинтригована молодым человеком, который отклонил предложение компании Yahoo о покупке за 1 млрд долларов, и той внутренней стойкостью, которая понадобилась, чтобы не изменить свое решение, несмотря на протесты сотрудников в поддержку сделки. А его стремление к экспоненциальному увеличению пятидесяти миллионов пользователей Facebook показалось ей просто неотразимым. Как она позже скажет Дэну Роузу, бывшему вице-президенту Facebook, она чувствовала, будто «родилась на свет, чтобы масштабировать организации». Первые руководители Facebook, включая Шона Паркера, не знали, как управлять бизнесом или развивать его в глобальном масштабе.

После той рождественской вечеринки Цукерберг и Сэндберг встречались еще несколько раз в ее любимом ресторане по соседству, Flea Street, и за ужином у нее дома в Атертоне. Их разговоры становились все более серьезными, и они скрывали свои встречи, чтобы избежать слухов, будто она уходит из Google. Они не могли встречаться в квартире Цукерберга – в его студии в Пало-Альто, где на полу лежал футонный матрас, стоял маленький стол и два стула. (В 2007 году основатели Google Брин и Пейдж и главный исполнительный директор Эрик Шмидт обсуждали партнерство с Цукербергом в этой крошечной квартире. Цукерберг и Пейдж сидели за столом, Брин – на матрасе, а Шмидт – на полу.)

В этих беседах Цукерберг изложил свое видение того, что он называл социальной паутиной, и рассказал о том, что Facebook – это совершенно новая коммуникационная технология, где контент будет бесплатно генерироваться пользователями. Сэндберг рассказала Цукербергу о том, как она помогла расширить рекламный бизнес Google, превратив поисковые запросы в данные, которые дали рекламодателям богатую информацию о пользователях, что вылилось во впечатляющий денежный поток для компании. Она объяснила, как Facebook нужно будет увеличить число сотрудников, выделить больше денег на капитальные расходы, например на центры обработки данных, и увеличивать доходы в приемлемом темпе, чтобы не отставать от стремительного роста числа новых пользователей.

Их беседы длились так долго, что Сэндберг, у которой были новорожденный и второй малыш постарше, приходилось выставлять Цукерберга за дверь, чтобы хоть немного поспать.

В некотором смысле они были противоположностями. Сэндберг была мастером управления и делегирования. В Google ее календарь был расписан с точностью до минуты. Совещания редко длились долго и обычно завершались принятием решений. В свои тридцать восемь она была на пятнадцать лет старше Цукерберга, ложилась спать в 21:30 и вставала каждое утро в 6 часов ради серьезной кардиотренировки. Цукерберг все еще встречался со своей гарвардской подругой Присциллой Чан, которая только что окончила университет и работала в частной школе в Сан-Хосе в тридцати минутах езды от Пало-Альто. Но основное внимание он уделял своей работе. Он был настоящей совой, писал код до полуночи, поздно вставал и добредал до офиса ближе к полудню. Дэн Роуз вспоминал, как его вытаскивали на совещания в 23 часа, в середине рабочего дня Цукерберга. Сэндберг была гиперорганизованной и делала объемные записи в пухлом ежедневнике, точно таком же, как тот, которым она пользовалась еще в колледже. Цукерберг носил с собой ноутбук и приходил на совещания с опозданием или вообще не приходил, если был занят разговором или программированием, которое казалось ему более интересным.

Цукерберг понял, что Сэндберг прекрасно справлялась и даже получала удовольствие от всех тех процессов управления компанией, которые его совершенно не радовали. У нее были контакты высокого уровня в крупнейших рекламных агентствах и с первыми лицами компаний из списка Fortune 500. И она принесла бы с собой в Facebook ценный актив, который, как знал ее новый босс, ему понадобится: опыт работы в Вашингтоне.

Цукерберг не интересовался политикой и не следил за новостями. За год до этого, когда он встречался с Дональдом Грэмом в офисе The Washington Post, один из журналистов, оказавшихся там в тот день, вручил ему книгу о политике, которую сам написал. Цукерберг сказал Грэму: «Я в жизни не найду времени это прочитать».

«Я подшучивал над ним по этому поводу. Есть очень мало утверждений, с которыми готовы согласиться большинство людей. И одно из них гласит, что чтение книг – хороший способ чему-то научиться. В этом вопросе нет разногласий, – сказал Грэм. – Марк в конце концов согласился со мной в этом. Он быстро освоил чтение, как и все, за что брался, и вскоре стал увлеченным читателем».

Тем не менее в преддверии переговоров с Сэндберг Цукерберг столкнулся с неоднозначной ситуацией, которая вызвала у него беспокойство в отношении правовых норм. Чиновники начали задаваться вопросом, не вредят ли пользователям бесплатные платформы, такие как Facebook, из-за собранных данных. В декабре 2007 года Федеральная торговая комиссия выпустила принципы саморегулирования поведенческой рекламы для защиты конфиденциальности данных⁴³. Цукербергу требовалась помощь, чтобы ориентироваться в Вашингтоне. «Марк понимал, что одни из самых крупных проблем, с которыми Facebook столкнется в будущем, будут связаны с вопросами конфиденциальности и нормативно-правового регулирования, – говорит Роуз. – [Сэндберг] явно имела большой опыт в этой области, и это было очень важно для Марка».

Для Сэндберг переход в Facebook, компанию, возглавляемую неловким двадцатитрехлетним недоучившимся студентом, не был таким уж нелогичным, как могло показаться. Она была вице-президентом в Google, но при этом уперлась в потолок: в компании было несколько вице-президентов ее уровня, и все они претендовали на повышение, а Эрик Шмидт не искал себе второго по рангу. Мужчины, которые справлялись с работой хуже нее, получали признание и более высокие титулы, как утверждают бывшие коллеги по Google. «Несмотря на то что она возглавляла более крупный, более прибыльный, более быстрорастущий бизнес, чем ее коллеги-мужчины, ей не давали титул президента, в отличие от них, – вспоминает Ким Скотт, руководитель отдела продаж рекламы. – Это был полный абсурд».

Сэндберг искала себе новое занятие. Ей предлагали разные должности, в том числе руководящую позицию в The Washington Post. Дон Грэм познакомился с ней, когда она работала у Саммерса, а в январе 2001 года он пытался предложить ей работу во время обеда с его матерью Кэтрин, но она предпочла перейти в Google. Шесть лет спустя он вновь попытался предложить ей работу. Он волновался из-за упадка, который переживали печатные новостные издания, и предложил ей роль топ-менеджера и шанс превратить старый медиабренд в онлайн-гиганта. И снова она отказалась.

Несмотря на то что и Цукерберг, и Сэндберг отклонили его предложения, Дон Грэм оставался с ними в близких отношениях, и они продолжали обращаться к нему за советами. Когда каждый из них обратился к Грэму, чтобы узнать его мнение о другом, он призвал их объединить усилия. В конце января 2008 года, меньше месяца спустя после их первой встречи, Цукерберг летел вместе с Сэндберг и другими руководителями Google на их корпоративном самолете на Всемирный экономический форум в Давосе, где в течение нескольких дней в Швейцарских Альпах они продолжали обсуждать видение Facebook⁴⁴. 4 марта Facebook разослала пресс-релиз, в котором Сэндберг была названа главным операционным директором компании.

Заголовок, которым Wall Street Journal озаглавил свое сообщение об этом назначении – «Генеральный директор Facebook ищет помощи по мере того, как сайт растет», – прекрасно описывал задачи Сэндберг. Она отвечала за операционную деятельность, рост доходов и глобальную экспансию, а еще за продажи, развитие бизнеса, общественную политику и коммуникации.

«Господин Цукерберг и госпожа Сэндберг столкнутся с растущей необходимостью найти лучшую бизнес-модель, – говорилось в статье. – Веб-трафик Facebook продолжает расти. Но наблюдатели отрасли задаются вопросом, приведет ли когда-нибудь этот рост к доходам уровня Google»⁴⁵.

На момент назначения Сэндберг четыреста сотрудников компании занимали несколько офисов на University Avenue, элитной улице с бутиками и ресторанами в Пало-Альто в нескольких минутах ходьбы от усаженного можжевельником и пальмами кампуса Стэндфордского университета. Генеральный директор Apple Стив Джобс жил неподалеку, и его иногда можно было увидеть прогуливающимся по окрестностям в фирменной черной водолазке и джинсах.

Офисная культура не сильно изменилась с первых дней существования компании. Полупустые бутылки Gatorade и Snapple валялись на рабочих местах, там же лежали стопки книг по программированию. Сотрудники ездили по коридорам на самокатах и скейтбордах RipStiks. Празднуя достижения, выпивку непременно наливали в красные пластиковые стаканчики Red SOLO. Множество других стартапов предлагали лучшие условия. Но сотрудники выбирали Facebook во многом из-за самого Цукерберга. Он был одним из них, «своим парнем», который знал, как создавать продукты. В компании царила напряженная конкуренция. (На доске в офисе на Эмерсон-стрит один из инженеров в шутку вел подсчет количества раз, когда ему нужно было сходить в туалет, но он сдерживался, что служило барометром его сосредоточенности и целеустремленности.) Инженеры делали ставки на то, насколько поздно ночью они все еще будут в состоянии писать код для сложных проектов.

Одним из инженеров, задававших тон, был Эндрю Босворт, выпускник Гарварда и один из создателей Ленты новостей, которого Цукерберг нанял в 2006 году для руководства инженерными разработками. Босворт, известный всем как Боз, имел устрашающий вид, блестящую лысину и телосложение полузащитника американского футбола. Он был преподавателем компьютерных наук в Гарварде, когда познакомился с Цукербергом на курсе по искусственному интеллекту. Они поддерживали связь и после того, как Цукерберг не вернулся к учебе. Боз был полным энергии шутником, который обычно говорил, что думает, не фильтруя. Он держал своих инженеров в ежовых рукавицах и поддерживал свой имидж сурового парня. Его фирменная шутка, к которой привыкли коллеги, звучала так: «Сейчас в морду дам». Эта же фраза была напечатана на футболке, которую он время от времени надевал на работу. Некоторые сотрудники жаловались, и в конце 2007 года в витиеватом посте на Facebook он объявил, что отправляет футболку на заслуженный отдых: «Я наслаждался своими пятью минутами славы, будучи частью зарождающейся культуры Facebook, – написал он. – К сожалению, меня известили о том, что мне, шумному, часто бородатому зверю под два метра ростом и весом за сто кило, не к лицу устрашающая репутация»⁴⁶.

Немногочисленным сотрудницам Facebook приходилось нелегко. Кэтрин Лосс, сотрудница номер пятьдесят один и впоследствии спичрайтер Цукерберга, позже вспоминала унизительные комментарии, которые невзначай произносились о женщинах в офисе. Однажды, разговаривая с коллегой-женщиной, мужчина сказал: «Хочу впиться зубами тебе в задницу». На собрании компании, где поднимался вопрос об этом инциденте, Цукерберг попытался отмахнуться от комментария, спросив: «Что это вообще значит?» Позже, когда Лосс вновь подняла эту тему с Цукербергом, она была поражена его незрелостью. «Он выслушал меня, и я это оценила, но, похоже, до него так и не дошла суть вопроса, а именно то, что женщины в силу своих низких должностей и малочисленности уже находятся в уязвимом положении в офисе»⁴⁷.

В первый же день работы Сэндберг Цукерберг созвал собрание всех сотрудников и представил операционного директора как человека, который поможет ему «масштабировать» компанию. Сэндберг произнесла короткую речь, объяснив свою роль.

«Кто такой Боз?» – спросила она затем у собравшихся. Она слышала, что он написал пост, в котором выразил обеспокоенность слишком быстрым ростом компании и риском потерять свою фирменную культуру голодного хакера.

Боз, явно удивленный, стыдливо поднял руку. Она поблагодарила его. По ее словам, его пост помог ей принять решение в пользу работы в компании. Ее обязанностью было развивать компанию, сохраняя то, что делало ее особенной. «Когда-нибудь у нас будет тысяча, десять тысяч, а потом и сорок тысяч человек, – сказала она. – И мы будем становиться лучше, а не хуже. Для этого я здесь. Чтобы сделать нас больше и лучше, а не хуже».

Это была хорошая мотивирующая речь. Атмосфера в зале, где собрались в основном мужчины-инженеры, потеплела. Она пришла, чтобы управлять бизнесом, обеспечивая его безопасность, а не изменить его направление. Бизнес быстро развивался, и ее задачей было сделать его успешным, чтобы он не стал очередным технологическим стартапом, в жизни которого однажды было пятнадцать минут славы.

Цукерберг, со своей стороны, был не столь красноречив. Он упомянул, что у Сэндберг «хорошая кожа», и сказал, что они должны «запасть» на нее⁴⁸, по словам Лосс.

Сэндберг была инопланетянкой для молодых, начинающих сотрудников: когда Цукерберг и большинство его коллег еще ходили под стол, она уже была ученицей средней школы Северного Майами-Бич с начесом на голове, огромными подплечниками и голубыми тенями на веках. И, по крайней мере на первый взгляд, для нее это было странным карьерным решением. Большую часть своей взрослой жизни она выступала за гендерное равенство. Ее дипломная работа в колледже была посвящена изучению того, как женщины, подвергающиеся жестокому обращению в семье, чаще страдают в финансовом плане. Будучи младшим сотрудником в McKinsey, она противостояла клиенту, который настаивал, чтобы она встречалась с его сыном. А в Google она организовала Women@Google – серию выступлений, в рамках которой Джейн Фонда, Глория Стайнем и другие выдающиеся женщины-лидеры приезжали в кампус компании в Маунтин-Вью.

Вскоре после своего прихода в компанию Сэндберг заметила, что Facebook похожа на Google на заре своего существования. Она не стала комментировать культуру, в которой доминировали мужчины, зато сотрудницы вроде Наоми Глейт, одной из первых женщин, принятых на работу в компанию, сказали, что испытали облегчение, увидев женщину среди руководителей. Сэндберг лично подходила почти к каждому столу, чтобы представиться коллегам, и уделяла особое внимание общению с сотрудницами.

Но не все из них оказались в чести у Сэндберг. «Примерно со второго месяца стало ясно, кому она больше всего хотела помочь. Это были те, кто выглядел как она и приходил на работу с сумками для спорта или йоги и уложенными волосами, – говорит одна из первых сотрудниц. – Но ни в коем случае не взъерошенные женщины-инженеры, которые ежедневно стояли на передовой в командах с преобладанием мужчин».

Через месяц после начала работы Сэндберг собрала полдюжины членов рекламной команды на рабочий ужин в одном из конференц-залов офиса в Пало-Альто. Там присутствовали Кендалл и Роуз, который управлял партнерством Facebook с Microsoft по дисплейной рекламе. Чамат Палихапития, руководитель отдела роста, Канг-Синг Джин, инженер-программист, с которым Цукерберг познакомился в Гарварде, и Мэтт Колер, руководитель отдела управления продуктами, тоже были на ужине⁴⁹.

Цукерберг отправился в редкий длительный отпуск. Сайт стал глобальным и только что запустился на испанском языке, насчитывая 2,8 млн пользователей в Латинской Америке и Испании, но у его создателя было мало жизненного опыта и впечатлений за пределами его «пузыря»: Доббс Ферри, Эксетера, Гарварда и Кремниевой долины. Стив Джобс, который стал для Цукерберга своего рода наставником и порой приглашал его на долгие прогулки по холмам за Стэнфордским университетом, советовал ему посмотреть мир. Цукерберг отправился в месячное путешествие с остановками в Германии, Турции, Японии и Индии, где он провел время в ашраме по совету Джобса.

Поездка пришлась как нельзя кстати, предоставив Сэндберг возможность наметить план реформы части компании, приносящей доход. «Каким бизнесом мы занимаемся? – спросила она руководителей, яростно водя маркером по доске. – Бизнес по подписке или рекламный? Хотим ли мы зарабатывать деньги, продавая подписку или рекламу?»

Раздумывать было не над чем. «Конечно, Facebook должна быть бесплатной, – сказали руководители, – поэтому лучший способ заработать деньги – это реклама».

Сэндберг кивнула. «Чтобы делать это хорошо, – продолжила она, – нужно четко сформулировать, что именно может предложить Facebook. Разница между Google и Facebook заключается в том, какие данные собирают эти две компании». Используя известную метафору, применяемую магистрами делового администрирования и ребятами с Мэдисон-авеню, Сэндберг описала донесение информации до клиентов с помощью рекламы как воронку. «Google, – пояснила она, – находится на дне воронки, в узком горлышке, где потребители ближе всего к тому, чтобы вытащить кредитную карту». Google использовал данные из поисковых запросов, чтобы подтолкнуть к финишу тех пользователей, которые уже настроились на совершение покупки. Google было все равно, кто этот человек. Его интересовали только ключевые слова, введенные в строку поиска, чтобы он мог выдавать рекламу, нацеленную на результаты поиска.

На встрече шла речь о самых элементарных аспектах рекламы, но Сэндберг было важно, чтобы все говорили на одном языке.

«По мере того как интернет открывает совершенно новые миры информации и возможности связи для своих пользователей, он также открывает совершенно новые перспективы для рекламодателей, – продолжала она. – Вопрос заключается в том, как лучше захватить эту аудиторию». Визуальная составляющая была совершенно иной по сравнению с печатными изданиями, как и продолжительность внимания зрителей.

В 1994 году инженер компании Netscape создал cookie – строку кода, вводимую веб-браузером для отслеживания пользователей при просмотре сайтов в интернете; эти данные затем продавались рекламодателям⁵⁰. Cookie-файлы открыли возможность более глубокого отслеживания, называемого «поведенческой рекламой», и вновь подчеркнули важность сбора данных. Тем не менее более десяти лет в интернет-рекламе доминировали статичные неоригинальные объявления размером с почтовую марку, баннерная реклама и назойливые всплывающие окна. Рекламодатели не видели большой отдачи, несмотря на возможность отслеживать поведение пользователей.

Многие из присутствующих в тот день в конференц-зале работали над ранним таргетингом рекламы на Facebook, который был настроен вскоре после запуска платформы. Но сама реклама так и не пошла дальше баннеров и редких спонсорских ссылок; а интернет-пользователи такую рекламу игнорировали, как показывали исследования. Большая часть рекламного бизнеса была передана на аутсорсинг компании Microsoft, которая в 2006 году заключила сделку с Facebook на продажу и размещение баннерной рекламы в социальной сети⁵¹.

Сэндберг отвечала за внутренний рекламный аукцион Google, известный как AdWords, и за другую программу, называемую AdSense, которая использовалась издателями для размещения текстовых и графических объявлений на сайтах по всему интернету⁵². Самым большим новшеством стало использование Google данных поиска для выдачи рекламы, непосредственно связанной с запросом пользователя. Стоило набрать в поиске «дешевые авиабилеты на Гавайи», как тут же запускался аукцион, на котором продавцы делали ставки на размещение своих объявлений о недорогих отелях в Гонолулу, купальниках и уроках серфинга по результатам поиска. Это был самый прямой и действенный способ непосредственного предложения товаров человеку, уже настроенному на покупки.

AdWords и AdSense превратили Google в рекламного гиганта. От Сэндберг ожидали, что она применит свой опыт, чтобы сдвинуть с мертвой точки рекламный бизнес Facebook, который выглядел неказисто в сравнении с успехами в области привлечения новых пользователей. Руководители, собравшиеся в тот день с Сэндберг, должны были разобраться, что идет не так, и заняться разработкой уникального предложения Facebook для рекламодателей.