Читать книгу: «Упаковщик. Часть третья»
(любые совпадения – случайность)
«Достаточно погнать человека под выстрелами, и он превращается в мудрого волка; на смену очень слабому и в действительно трудных случаях ненужному уму вырастает мудрый звериный инстинкт»
М.А. Булгаков
«…Который в фетрах, давай на спор:
Я – на сто метров, a ты – в упор.
Не та раскладка, но я не трус.
Итак, десятка – бубновый туз!
Ведь ты же на спор стрелял в упор,
Но я-то снайпер, a ты – тапер.
Куду вам деться? Мой выстрел – хлоп,
Девятка – в сердце, десятка – в лоб!..»
В.С. Высоцкий
1999 год.
1
13 мая. 12:53 ч.
К девяти часам утра, на Куреневке, у дома, где должен был появиться Макар с подельниками, засада была выставлена. Часть бойцов «Беркута» укрылась в доме, куда предполагалось явятся преступники, остальные притаились в близлежащих дворах, чтобы в случае бегства одного из бандитов, не дать возможности скрыться. Опера Киндюк и Бублик расположились неподалеку от калитки соседского дома, обложившись инструментом, звеня ключами у поднятой на домкрате «пятерки». Маляренко и Любочко, облаченные в робы «Киевводоканала», околачивались у открытого канализационного люка со стороны сада, что тянулся к улице Фрунзе. День катился к полудню.
К 13-ти часам на пустырь, куда «скатывается» с горы переулок Достоевского, подъехала светло-коричневая «Лянча».
– Гиря, ты поднимайся в проулок, подойдешь к дому, осмотрись. Мы с Сизым войдем через сад. В случае чего, стреляй без раздумий. Понял?
Гиря кивнул, проверяя надежность и наличие патронов в обойме своего старенького ТК.
– Сизый, там, в багажнике мешок со жратвой для Мухи. Не забудь.
– Ладно, – недовольно протянул худосочный молодчик, пряча под спортивной курткой пистолет.
Дождавшись, когда силуэт грузного Гири исчез в лабиринте переулка, Макар и Сизый, перемахнув через невысокую ограду, устремились в дебри неухоженного сада. Прекрасно знавшие каждую тропинку, куст и щель в здешних заборах, подельники преодолели следующее препятствие, раздвинув несколько штакетин в трухлявой изгороди, пробравшись на соседний участок.
– Стой, – подняв вверх указательный палец, прошептал Макар.
– Чего?
– Что-то Муху не слышно. Обычно когда Гиря подходил к калитке, он лает.
Они прислушались.
В это время, заметив едва уловимое шевеление листвы в заброшенном саду, Маляренко и Любочко приготовили пистолеты, сняв оружие с предохранителя. Пригнувшись, осторожно ступая по сочной траве, они устремились вдоль ряда кустов смородины, стараясь не проронить ни звука. В этот миг послышался выстрел, за ним другой, третий. Уронив мешок, Сизый, выпрямившись во весь рост, бросился бежать. Маляренко набрал полные легкие воздуха, чтобы отдать команду, когда прозвучал следующий выстрел.
– Не стрелять! – в отчаянии завопил опер, заметив, как бритый затылок беглеца скрылся в густой листве.
Он вскочил на ноги, когда раздался выстрел в ответ, и острая невыносимая боль обожгла его правое предплечье. Выпустив пистолет, опер схватился за окровавленную руку, опустившись на колено.
– Саша! Что?! – воскликнул Любочко.
– Царапина, не дай им уйти!
Пригибаясь, лейтенант устремился к изгороди, откуда донесся выстрел. Осторожно раздвинув кусты, он заметил лежащего на спине человека, с искаженным от боли и страха лицом, с ужасом взирая на окровавленную ногу. Рядом с раненным валялся пистолет, применить который он даже не помышлял, а увидев настигшего его «сантехника», завопил.
– Нога! Моя нога!
– Где второй?!
– Моя нога!
Убедившись в том, что раненому не скрыться, Любочко бросился в погоню за стрелявшим в Маляренко преступником, вскочив на забор. Но старая, покрывшаяся мхом ограда не выдержала подобного испытания, повалившись вместе с лейтенантом, выкрикивающим проклятия из густых зарослей кизила.
В это миг появились бойцы «Беркута».
– Туда, вниз!
Кричал Маляренко, пытаясь поспеть за вооруженными людьми в камуфляже.
Но было поздно. Макаров уже добрался до авто, запустил двигатель, и, наступив на акселератор, направил свою «Лянчу» по улице Фрунзе, в сторону троллейбусного депо.
2
13 мая. 14:04ч
Уже через час, задержанный и перебинтованный преступник, сидел в кабинете следователя, где проводил допрос старший оперуполномоченный майор Киндюк, так как сам Дробот час тому назад отправился в город Чернигов, даже не подозревая, что его ждет один из налетчиков банды Макарова. В углу комнаты, занося в протокол все сказанное арестованным, устроился лейтенант Любочко́, с интересом наблюдая за корчившимся от боли Сизым.
– Ну, что, гражданин Сазонов Вячеслав Савельевич, будем говорить?
– А, чё говорить начальник?
– Например, зачем стреляли в работников милиции?
– Так на ём жешь не написано, шо он работник! Я думал, мало ли…бандит какой-то.
– Бандит говоришь?
– Ага.
– Ну, а дружка твоего, как зовут?
– Какого дружка?
– Того, что сбежать успел, пока ты в наших сотрудников палил?
– Это не я! Честное слово не я!
– А это ж ещё доказать нужно.
– А чё доказывать! Возьми пистолет и убедись. Я не стрелял.
– Ошибаешься, из твоего пистолета произведен выстрел…
– Ну, ментяра! Сука!
Киндюк поднялся со стула, что заставило Сизого умолкнуть.
– Ты, так больше не скажи. А то я обижусь. Хорошо?
Сизый кивнул.
– Вот, уже лучше. Значит так…
Заложив руки за спину, майор несколько раз, взад-вперед прошелся по комнате, после чего занял прежнее место.
– Слушай, Сизый, я не следователь, я эти бахрома плести не стану, это Дробота робота. Я тебе так скажу. За бандой, в состав которой ты входишь, числится много всяких подвигов. К тому же, на вас обижаются многие уважаемые люди из братвы, а ну, как мы выдадим вас им, что с вами сделают? Мне даже тебя в камеру возвращать не придется, наберу телефончик Зуба,…думаю до угла ближайшего дома, ты дойти не успеешь.
– Ладно, не пугай, начальник.
– Я и не думал. Ну, да ладно, об этом после. Это будет на десерт. Ты вот, что мне скажи, кто у вас главарь?
– Да какая банда?! Какой главарь?! Ты чё начальник, кина насмотрелся?!
– Ладно, тогда я тебе скажу. Главарь ты – Сизый. И оперативника нашего ты ранил. Так, что «паровозом» пойдешь. Кстати, ваш дружок, Гуменюк Валентин Палыч, уже дает на тебя показания. Так, что приплыл ты Сизый, как пароход на Канев.
– Как показания! От сука!
Сазонов засуетился, выказывая серьезную озабоченность.
– Слышь, начальник, шо за фуфло?! Я ж и вправду не это…
– Не то, не это, я не знаю. А вот только веры твоим словам нет.
– А с какого это перепугу, Гире вдруг вера есть?
– К нему есть.
– Это, с каких же делов?
– Он сумел нам сообщить нечто, что позволило поверить в его искренность, и желание сотрудничать со следствием.
– Чего сообщил?
– Думай Сазонов, думай…
В этот момент зазвонил телефон.
– Здесь Киндюк. Да товарищ подполковник, допрашиваем. Понял, сейчас буду.
Повесив трубку, майор обратился к Любочко́.
– Я на пару минут к шефу. А вы, товарищ лейтенант, продолжайте,…может у вас получиться договориться с гражданином Сазоновым.
Одарив Сизого улыбкой ласкового палача, Киндюк скрылся за дверью.
– Слушай, лейтенант, не для протокола…, – он покосился на дверь, – …а если я тебе одну вещь скажу, важную, могу я рассчитывать на доверие?
– Ну, это зависит от того насколько это важно.
– Бля буду.
– Ладно, давай попробуем.
– Только дай слово, что без протокола. Только ты и я.
– Ну, так не получится…
– Ладно, своим передашь, но обо мне ни слова. Токо ты, я и майор.
– Хорошо. Считай, договорились.
– Короче так, есть у вас в отделе «крыса», ну один из ваших людям Зуба стучит.
– Уверен?
– Падлом буду.
– Кто?
– Этого не скажу, не знаю. Вот только от Макара слышал, что мент этот какие-то странные словечки базарит, ну, иностранные по ходу.
– Иностранные?
– Да, ну типа не по-нашему.
– На иностранном языке?
– Типа да.
– А ты откуда знаешь?
– Да, Макар говорил.
– А Макар его видел?
– Неа, никада не видел. Мы када под Зубом ходили, этот мусор с ним по трубе базарил.
– По телефону, что-ли?
– Та да, по телефону. Макар мине тада говорит, типа странный мент, чё-то такое непонятное лепит, не по-нашему. Ни хера не втыкаюсь, шо он несет.
– Не по-нашему, говоришь…
Лейтенант задумался, нажав скрытую под столешницей кнопку, после чего явился конвойный.
– Артеменко, этого в камеру, и глаз с него не спускать.
– Ну, так ты это, слово держи…, – бросил напоследок Сизый, исчезнувший за дверью.
3
13 мая. 14:44ч
– Ты, Николай Лукич, опытный оперативник, как мог допустить, чтобы этого бандита, Гуменюка, застрелили?!
С нескрываемым раздражением обратился к Киндюку Бородин.
– Женя…
– Я тебе не Женя! Один ушел, другого убили, вы что, работать разучились?!
– Ну, одного то взяли.
– Спасибо тебе большое, низкий поклон! – ядовито прорычал Бородин.
– А утром, на Батыевой горе, что устроили?! За вами трупы не успевают собирать!
Послышался стук в дверь.
– Кто там ещё?!
Воскликнул Бородин, заняв свое привычное место за столом.
– Разрешите, товарищ подполковник?
– О! А вот и он, наш Ворошиловский стрелок!
В нерешительности Любочко́ остановился на пороге, потупив взгляд.
– Что случилось? – забеспокоился Киндюк, оставивший лейтенанта наедине с Сазоновым.
Удивленный Бородин перевел взгляд с майора на Любочко́.
– Случилось, товарищ майор, – промямлил лейтенант.
Бородин и Киндюк переглянулись.
– Да говори уже!
Рявкнул Бородин так, что заколыхался портрет президента, висящий на стене.
– Тут такое дело…, – пробормотал бледный, как полотно, Любочко́.
– Постой сынок…ты это, сперва присядь…
Лейтенант уселся за стол, Киндюк и Бородин устроились по обе стороны от увянувшего Любочко́.
– Тут вот какое дело… Этот Сазонов рассказал, что в нашем отделении есть предатель. Он за деньги всё доносит бандитам. Когда они ещё были в бригаде Зуба, Сизый слышал, будто Макар лично разговаривал с ним по телефону.
– А кто, кто этот предатель, он сказал?!
– Нет, не сказал. Он не знает имени, но есть одно обстоятельство…
Он замолчал, как провинившийся школьник, глядя то на Бородина, то на Киндюка.
– Какое обстоятельство?!
– Этот человек часто употребляет в разговоре слова на каком-то непонятном, иностранном языке.
Киндюк в недоумении откинулся на спинку стула.
– Нет,…нет, этого не может быть. Я не верю в это!
– Маляренко…, – обреченно прошептал Бородин.
– Я вот только не пойму…, – безучастно вымолвил подполковник.
– На кой черт ему этот финский? Все английский учат, а он…
На нервной почве Бородин углубился в вопрос вовсе не интересовавший его ни ранее, ни, тем более, сейчас.
– Мечта у него, товарищ подполковник, – расплывшись в блаженной улыбке, протяжно произнес лейтенант.
– Мечта? Какая ещё к черту мечта?!
– Так, остров в Финляндии купить. Там этих островов видимо невидимо, от того, может, и цена на них плёвая. Я слышал, что можно в Киеве квартиру продать и за эти деньги купить в Финляндии остров.
– Какой, к дьяволу, остров?! Что ты мне тут баки заколачиваешь! – возмутился Бородин, поглощенный собственными мыслями, от этого не уловивший смысла в рассказе Любочко.
– Да, что вы, в самом деле?! – взорвался Киндюк.
– Вы ж понимаете, что не может быть Саня «крысой»! Ну, не может и всё!
– Ладно, Коля, не загибай прут, сделаем вот как… А где, кстати, сейчас Маляренко?
– Так, «скорая» его забрала, в больницу.
– Ага, значит так…о том, что происходит на самом деле, знаем только мы трое. И так как среди нас «крысы» быть не может…
Сдвинув брови, Бородин устремил суровый взгляд на простоватого лейтенанта.
– …та не…не может. Предлагаю, до поры, держать всем языки за зубами.
– Ну, это понятно…, – теряя терпение, выпалил Киндюк.
– …Слушай, Женя, чую я портупеей это вообще подстава?!
– Да успокойся ты Коля!..Что делать, и чего кому говорить, сейчас и решим…
4
14 мая. 01:59 ч.
Как могло показаться, крепко выпивший, едва державшийся на ногах человек вышел из арки дома № 2, по улице Пирогова, направившись ко второму подъезду. С неимоверными усилиями поднявшись на четвертый этаж, дрожащей, окровавленной рукой он дотянулся до кнопки звонка. В квартире было тихо, и лишь после четвертого настойчивого сигнала из-за двери донесся сонный женский голос.
– Кто там?
– Я…, – слабым голосом ответил раненый.
– Кто я?
– Макаров.
– Кто?!
– Натаха открой, я это, Саня Макаров.
Послышался грохот замков. В дверном проеме показалась встревоженная Наташа Мусько.
– Ты что с ума сошел по ночам лазить?!
– Ранен я, кровью истекаю, если не поможешь, каюк мне…, – прохрипел он, опустившись на корточки.
– Ладно, чего расселся?! Проходи.
Она подхватила Макарова под руку, потащив в ванную комнату.
– Давай, давай, терпи, ещё немножко…
Добравшись до светлой и довольно просторной комнаты, она стащила с него окровавленную одежду, и, уложив в ванную, открыла теплую воду.
– А чего ко мне приперся? У тебя ж вроде бы девушка есть?
– Сука она, ей только бабки нужны. Сдаст она. К тому же у тебя ж ведь мамаша медсестра.
– Это правда. Ладно, сейчас пойду, посмотрю в кухне бинт, вату, а завтра в аптеке антибиотик куплю. Проколоть тебя нужно…
5
14 мая. 09:15ч
Как обычно, когда располагал временем, человек которого называли Татарин, спустился в ресторан гостиницы «Лыбедь», заказав официанту довольно изысканный завтрак. Но не успел он ещё приступить к трапезе, как раздался телефонный звонок.
– Да, – недовольно произнес гурман. – Да, Колчак, готов выслушать тебя.
Забыв о еде, Татарин достал из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот и шариковую ручку.
– Записываю.
Занеся в записную книжку всё то, о чем поведал Колчак, он задумчиво прошептал, не сводя глаз с ровных строк.
– Значит всё-таки Душман, он же Могильный Игорь Владимирович…вот только не сходится, брат, так как погиб этот самый Могильный И.В. в декабре прошлого года при странных обстоятельствах… Ладно, я тебя услышал.
Отключив телефон, он прошептал.
– Интересное кино получается. Кто же все-таки посещал покойного Корнея, за неделю до смерти, назвавшись Душманом?
6
14 мая. 11:54 ч.
Около полудня, к входу одой из городских больниц подъехала голубая «пятерка», замеченная этим утром на Батыевой горе, а так же на Куреневке, куда доставила майора Киндюка и старшего лейтенанта Маляренко. Из авто вышел владелец транспортного средства, в сопровождении лейтенанта Любочко, направившись в отделение хирургии, где до сих пор держали их подстреленного коллегу.
Накинув в приемном отделении белые халаты, опера поднялись на второй этаж, и, предъявив дежурному врачу удостоверения работников милиции, прошли в палату, где в кровати у окна лежал старлей с перебинтованной рукой.
– Привет мужики! – воскликнул он, вскочив на кровати, когда разглядел знакомые лица.
– Здорова. Ты как?
– Нормально. Только чего-то я не пойму, мне передали, что звонил Бородин и приказал не выходить из палаты до вашего приезда…
Мрачный майор кивнул.
– Лукич, что случилось? – встревожился Сан Саныч, распознав на лице Киндюка немалую озабоченность.
– Ты, Саня, вот что…ты только не дури.
– Не понял?
– Старший лейтенант Маляренко, сдайте оружие и удостоверение, – строго произнес майор.
– Лукич, ты чего, на солнце перегрелся?
Он устремил полный растерянности взор на Любочко. Тот опустил глаза.
– Вы можете объяснить, что стряслось?
– Саня, ты это…давай, сдай оружие и не трепыхайся. Нам самим ещё ничего не понятно. Нужно кое-чего выяснить. А ты, пока тут побудь, ну, вроде как на лечении. Бородин позвонил какому-то своему корешу, тебя сегодня в реанимацию переведут.
– На кой мне, в реанимацию?! Я здоров, как африканский буйвол!
– Слушай, ты мне доверяешь?
– Лукич, ты чего…
– Тогда делай, как я сказал. Все, кроме нас, будут уверены, что ты получил тяжелое ранение и лежишь в реанимации. Так надо Саша.
– А оружие?
– Я сказал так надо.
– И надолго?
– Не знаю,…а пока давай, лечись.
– Товарищ майор…
– Тихо, не пыли, я вечером заеду, потолкуем, – прошептал Киндюк на ухо старшему лейтенанту.
– А сейчас к Бородину еду, нужно засаду на квартире Могильного установить.
– На Пирогова?
– Да.
Маляренко покачал головой.
– После этой бойни…не думаю. Я бы скорее его на Саксаганского ждал…
7
14 мая. 12:00 ч.
В одном из дорогих ресторанов Киева, где собрались Татарин, Зуб и Фрол, шел разговор о том, кто представлял угрозу для людей из группировки Зуба, «крышевавшей» банк «СТС». По инициативе Татарина, кому сам Паук, влиятельный человек-призрак, о ком лишь ходили слухи в определенных кругах, поручил разобраться в этом деле, а значит найти того, кто ведет необъявленную войну с парнями Зуба, на «стрелу» прибыли Фролов и сам Зубко.
– …короче, базар такой…, – вымолвил Татарин, дав знак официанту принести ещё одну, уже третью, чашку кофе, – …некто, валит твоих людей…
Его твердый уверенный взгляд коснулся Зуба, управлявшегося с огромным бифштексом, лишь кивками отвечая на слова Татарина.
– …О нем ничего не известно, кроме того, что он применяет немецкое оружие времен Второй мировой войны и носит странную бейсбольную кепку одного из профессиональных клубов «NFL» – «Green Bay Packers», что переводится как «Грин-Бейские Упаковщики», за что и получил прозвище «Упаковщик». Дело, казалось бы, тухлое. Но всё не так безнадежно, как кажется на первый взгляд.
С интересом внемлющий повествованию Фролов закурил, прищелкнув крышкой «зиппо».
– Я разгадал секрет этой дурацкой кепки…
Зуб даже перестал жевать, уставившись на Татарина.
– …преступник, в том числе убийца, как правило, облачается в то, что не вызывает внимания. Особенно если он опытный и у него варит башка. Этот делает наоборот, напялив на себя то, что позволит узнать его из тысячи. Такой прием он использует, чтобы навести ужас на тех, кто ему противостоит. Мол, если Упаковщик, значит всем кранты, лапки кверху и не трепыхайся. Но это не все…
Отхлебнув кофе, он, насладившись повышенным вниманием собравшихся, продолжил.
– Как вы помните, Упаковщик искал Клопа?
Зуб кивнул.
– Зачем?
Убедившись в том, что ответа не последует, он прибегнул к объяснениям.
– Однажды, примерно год назад, на улице Пирогова были убиты мужчина и женщина. Их прикончили пробравшиеся в квартиру воры, скорее всего хозяева просто не вовремя вернулись. Имя убийцы нам известно, это некий Макар, а его подельники Сизый и Клоп. Они явились в ту квартиру по приказу Зуба, но имели дело с человеком, имени которого они не знают…
Татарин воззрился на зажигалку «зиппо», которую крутил в руках Фрол.
– …они только могут описать его, отметив существенную деталь, он не расстается с зажигалкой «зиппо».
– Погоди Татарин, так на эту хату нас Паук навел. Там икону, надо было взять…
Направив в сторону Зуба раскрытую ладонь, что заставило его замолчать, Татарин продолжил.
– Я сейчас не об иконе, к ней мы вернемся позже. Вам известна фамилия убитых?
Ответа не последовало, что позволило Татарину, назвать фамилию несчастных.
– Это были муж и жена Могильные.
– И чё? – закончив с бифштексом, поинтересовался Зуб.
– Примерно месяц назад был убит некий Корнейчук…
– Так это ж тот кекс, шо к Широкому ломился, типа я знаю, шо это вы иконы из музея умыкнули, типа я всех вас посажу…
Холодный взгляд Татарина заставил Зуба замолчать.
– Так вот, этот Корнейчук, он же Корней, сидел в местах не столь отдаленных вместе с неким Душманом – Могильным Игорем Владимировичем, который бывал у Корнея на квартире, и, скорее всего, знал об истории с иконами. Улавливаете?
На лице Фролова появилась некоторая растерянность, Зуб же изумленно проревел.
– И чё?
– Корнея убил Клоп, который является соучастником убийства мужа и жены Могильных. Получается, что Клоп убил друга и родителей этого самого Могильного.
– Так это, шо получается, шо этот Могильный и есть Упаковщик?! – наконец-то прозрел Зуб.
– Теперь стоит отметить, что вышеупомянутую бейсболку «Green Bay Packers», носил перед самой смертью Корнейчук. Таким образом, Упаковщик надевает такую же кепку, тем демонстрируя месть за убитого друга. Убитого не просто никчемным исполнителем Клопом, но и Широковым и тобой Зуб, а так же Пауком…
Он покосился на Фролова.
– К слову, это и расплата за убитых родителей. Эта кепка будто знак возмездия. Будто символ благородного мстителя. Это и причина и следствие.
– Так, шо это получается, он и на меня наехать может? – сцепив зубы прорычал Зуб.
– Не просто наехать, он тебе башку свернет.
– Да ладно, ещё посмотрим, кто кому свернет!
– Но не это самое интересное… Из достоверных источников известно, что Игорь Владимирович Могильный, что после отбывания срока остался жить в Хабаровском крае, погиб.
– Стой, блин! Ты, чё-то, вот щас меня совсем запутал! А хто тогда всех наших мочит?!
– У Игоря Могильного есть брат Илья, так же бывший десантник, вот только не сидел. Очень похоже, что во время одного из своих визитов в Киев, Душман, мог познакомить брата с Корнеем. Этого самого брата – Илью Могильного.
– Вы полагаете это он? – задал вопрос Фролов.
– Несомненно, ведь мент нас на него и вывел.
– Это када наших на Пирогова положили?
– Да, это квартира его родителей.
– И де ж его теперь искать? Ждать на Пирогова?
– До того, как он переехал в родительскую квартиру, он обитал на хате, что ему оставила покойная тетка, по адресу Саксаганского 44, квартира 13.
– Так нада туда наехать! – решительно вымолвил Зуб, выплюнув зубочистку.
– Это правда. Вот только послать туда не тупоголовых баранов, а опытных бойцов. Судя по тому, что я видел, этот Упаковщик просто виртуоз, адская машина. Есть на примете проверенные вояки?
– У меня есть один настоящий профессионал. То, что нужно, – утвердительно кивнул Фролов.
– Вот и славно. Зуб, дашь ему своих лучших бойцов, человека четыре, и чтобы всмятку, чтобы дырок больше чем в дуршлаге…
14 мая. 14:04 ч.
После случившегося в лесу неподалеку от автодрома «Чайка», прошло больше недели, но Стаса по прежнему одолевали сомнения – «Рассказывать ли о случившемся Фролову?». Ведь, по сути, он получил указания лишь наблюдать за Оленицкой, но воспитание и долг офицера, устав, наконец, призывавшие к оказанию помощи и защите простых мирных граждан, прежде всего детей, стариков и женщин от посягательств, не оставили бывшему майору выбора, когда он понял, что Оленицкую в лес привезли для расправы. Не остановило Янчука даже присутствие среди бандитов заместителя управляющего банка «СТС», Кругляка, который, как показалось отставнику, возглавлял эту гнусную шайку.
Всё это не давало покоя Стасу, с чем он и прибыл в «СТС», для разговора с Фроловым. Оставив свой авто возле входа в банк, он поднялся на второй этаж, где располагался кабинет Фролова. В задумчивости следуя по коридору, его вдруг окликнул управляющий.
– Станислав Васильевич…, – послышался голос Бельского, – …как уже освоились в новой должности?
Стас заставил себя улыбнуться в ответ начальнику.
– Да, спасибо, всё нормально, – запнулся он, заметив, как из кабинета Фролова выходит печально знакомая ему личность – судья одного из районных судов города, Карапус Иван Иванович. Человек, которого Стас не смог бы забыть никогда, так как тот был главным действующим лицом в судебных процессах, вынесших, скажем так, довольно сомнительные решения, в результате которых гражданин Янчук лишился не только кормившего его семью дела, но и родительской квартиры.
– Вот и хорошо,… – доброжелательно вымолвил Бельский, – …ну, работайте, не буду мешать.
Обменявшись рукопожатиями с Леонидом Львовичем, Стас вышел на улицу, сам не зная зачем увязавшись следом за Карапусом. Проводив взглядом судью, укатившего на собственном авто в неизвестном направлении, Янчук закурил. Сей факт в голове майора зародил мысли, от которых стало не по себе, когда вдруг его окликнул Фролов.
– Ты чего тут торчишь?
– Курю.
– Ну, что, есть какие новости?
– Если бы появились, ты бы уже знал.
– Ты не засветился?
– За кого ты меня держишь?
– Прости, забыл, с кем имею дело. Кстати, на счет дела, ты слушал, Кругляка убили?
– Когда?
– 6 апреля, в лесу, возле «Чайки». Идем, в машине поговорим.
Они устроились в «Опеле» Фролова.
– Странное дело Стас.
– В каком смысле?
– Во-первых, не понятно, зачем и как он оказался в лесу, в компании людей Румына, теперь уже Альфреда, что является начальником охраны «Парадис» и есть верным псом Геринга.
– Так может, они его и грохнули?
– Не похоже. Всё как-то уж очень странно. Двое парней Альфреда и Кругляк застрелены из пистолета «Макаров», принадлежащего третьему бойцу, водителю, которого нашли неподалеку со свернутой шеей. Если бы они вывезли, чтобы порешить, Кругляка, то почему этот водитель кончил двоих своих? И кто свернул башку ему самому?
– Да…незадача…
– Ладно, мне ехать нужно. Ты там присматривай за Оленицкой…и ещё, у меня к тебе дело есть. Сможешь деньжат заработать…
8
14 мая. 19:38 ч.
Как только представилась возможность, Киндюк примчался в больницу, где томился в тревожном ожидании Маляренко.
– Привет, Саня.
– Здорова, Лукич…
– Ничего не желаю слышать, пока не поешь…, – прервал он изнывающего от неизвестности товарища. – …Федосеевна моя тебе вот вареников с капустой передала и борщ в банке, ещё теплый…
– Лукич, спасибо, тут кормят…
– Та ладно, кормят! После этой еды только клизму могу порекомендовать. Ешь!
Строго проследив, чтобы Сан Саныч плотно поужинал, Киндюк перешел к изложению заранее подготовленной речи.
– Ты, Саня, не бойся, в беде тебя не бросим…
– Постой, Лукич, какой беде?! Что вообще происходит?
– Понимаешь, на допросе, Сазонов, ну, подельник Макара, того что взяли на Куреневке, признался, что подтвердило наши с Бородиным давние подозрения… «крыса» есть среди наших.
– Признаться, я так же не удивлен.
– То-то и оно. Вот только…, – замялся в нерешительности майор.
– Ну, говори уже!
– Он никогда не видел этого человека и даже не слышал его голоса, знает лишь, что тот в разговоре использует иностранные словечки. Ну, сам понимаешь,…на тебя и подумали.
– Послушай…, – вымолвил Маляренко, не до конца ещё осмысливший только сейчас пришедшую ему в голову идею.
– Получается, что на меня пало подозрение, и это шанс для настоящего предателя.
– Не понял?
– Ну, смотри: тот, кто есть «крыса», узнав об обвинении в измене меня, тут же сообразит, что если сейчас со мной разделаться, он получает отличный шанс выйти сухим из воды.
– То есть, убив тебя, кого большинство считают «крысой», все концы в воду, так получается?
– Именно. Но для этого, он должен узнать в какой меня держат больнице. А значит, будет интересоваться этим.
– Уже! – победоносно улыбнулся Лукич.
– Что уже?
– Интересуется.
– А хочешь, с одного раза угадаю кто?
– Ну, попробуй, Пинкертон.
– Дробот.
– Неа, а вот и не угадал! Это Кулик.
– Как Кулик?
– Вот так.
– Погоди, Лукич, не может быть. Вот смотри сам: Дробот – единственный, кто знал об Упаковщике. Я сболтнул ему вечером, у ларька, когда пили водку, а утром на Пирогова нагрянули киллеры, а ещё и у меня во дворе дежурили орлы с пушками. Тебе ли не знать. А это значит, что к Могильному убийц мог направить только тот, кто знал, что Упаковщик это он и есть. Кроме Дробота не знал никто. А для того чтобы отвести от себя подозрение и не подставиться, он решил меня убрать, прислав «братков» по мою душу.
Киндюк удрученно покачал головой.
– Вроде все правильно, но Саня, это очень серьезное обвинение.
– Но и это ещё не все. У меня ведь первые подозрения возникли, когда я к Фомичевым приехал. Ну, к этому парню, Глебу, на Гродненскую. Дробот утром ко мне позвонил и напомнил о номере телефона, начертанном на стене дома в Погребах, где Упаковщик устроил стрельбу. И вроде бы всё логично. Вот только от мамаши этого самого Глеба я узнаю, что до меня к ним в дверь звонили и пытались проникнуть в квартиру. Очевидно, намеревались схватить Глеба до моего приезда, что им всё же удалось, но уже после разговора со мной. Знать бы заранее, может, пацан бы жив остался. Так вот, Дробот звонит мне, чтобы обеспечить алиби – «мол, я ж лично тебя к Фомичевым и направил». А на самом деле он не сомневается, что Глеба этого уже упаковали «братки», а я застану на Гродненской только заплаканную мать.
– Так значит, ты полагаешь, что тот, кто и есть настоящая «крыса» должен сюда явиться?
– Уверен.
– Хорошо, давай будем исходить из этого. Мы, когда все это задумывали, с Бородиным и Любочко, так же не исключали подобной возможности, ведь его по-другому за руку не поймаешь. Вот только думаю, что это Кулик, а не Дробот. Кулик сегодня уж очень активно интересовался твоим местом нахождения. А Дробота вовсе в Киеве нет. Должен завтра вернуться из Чернигова. А за Куликом я Бублика отправил, так, что можешь быть спокоен, подозреваемый у нас под наблюдением, можно сказать на крючке. Ну, а Дробота, если ты настаиваешь, возьмем в оборот после его возвращения. Пойдем, перекурим…
Они вышли в больничный сад.
– Слушай, Саша, а как же с этими финскими словечками? Я за Дроботом, коль ты его подозреваешь, подобного не замечал.
– А-а-а, это. Так на курсы иностранных языков меня Дробот и привел. Он ведь полиглот…
– В смысле?
– До того как я в эту школу попал, Дробот, уже окончил курс шведского и финского языков. Как раз финский он сейчас и закрепляет, частенько бормоча всякие фразы и обороты. Говорил, что теперь можно за английский браться.
– А зачем ему это?
– Не знаю, может, нравится человеку языки учить. А может валить собрался. Деньжат срубит и за кордон.
– Значит он тоже по-фински «шпрехает»?
– Однозначно.
– Получается и он мог словечками кидаться?
– Вполне, ведь когда ты ругаешь человека на знакомом ему языке, реакция может быть сам знаешь какая. А если на непонятном, совсем другое дело. Тем более если с бандитами общаться.
– Убедительно. Но ведь Дробота в городе нет, а Кулик здесь, под боком.
– Ерунда это всё. Дробот не глупый человек, наверняка мог что-то придумать. Тем более что до Чернигова, всего 130 километров…
– Ладно, разберемся. Сейчас докурим, и поеду Бублика сменю. Он звонил мне. Говорит Кулик минут двадцать как домой приехал, он его у парадного пасет…
Бесплатный фрагмент закончился.
