Там, где много всякой синевы

С первых страниц текст дышит сценой и дружбой: разговорная интонация, чувство ритма, верно выбранный темпоритм. Автор уверенно ведёт ансамбль голосов, книга построена на отличнейших диалогах. Юмор здесь не приправа, а способ памяти: смешное удерживает серьёзное. Ностальгия здесь не сиропная, не приторная. Эмоции не выклянчивают у читателя, и это создаёт доверие. Контраст первой, «праздничной» сцены и более камерного продолжения работает как монтаж, в нём темп меняется, но внимание не рассеивается. Культурные коды (эстрада, университет, научная среда, советское/постсоветское) предполагают читателя с минимумом «контекстной» памяти: для одних эффект припоминания и узнавания станет бонусом. увеличивающим объём повествования, для других станет «порогом входа». У рукописи хорошо слышимый ритм и ясное чувство меры. «Нота бессмертия» – перспективная, человеческая и человечная проза о дружбе, времени, внутренней стойкости и альпинизме духа. Спасибо автору! Ещё!

С первых страниц текст дышит сценой и дружбой: разговорная интонация, чувство ритма, верно выбранный темпоритм. Автор уверенно ведёт ансамбль голосов, книга построена на отличнейших диалогах. Юмор здесь не приправа, а способ памяти: смешное удерживает серьёзное. Ностальгия здесь не сиропная, не приторная. Эмоции не выклянчивают у читателя, и это создаёт доверие. Контраст первой, «праздничной» сцены и более камерного продолжения работает как монтаж, в нём темп меняется, но внимание не рассеивается. Культурные коды (эстрада, университет, научная среда, советское/постсоветское) предполагают читателя с минимумом «контекстной» памяти: для одних эффект припоминания и узнавания станет бонусом. увеличивающим объём повествования, для других станет «порогом входа». У рукописи хорошо слышимый ритм и ясное чувство меры. «Нота бессмертия» – перспективная, человеческая и человечная проза о дружбе, времени, внутренней стойкости и альпинизме духа. Спасибо автору! Ещё!

Живой портрет того неповторимого времени - Москва конца 80-х, живые классики бардовской песни, "если работа мешает альпинизму, на менять работу", новый год в лесу с генератором и живой елкой, зачеты по физкультуре в альпсекции, Маркин поет в лагере Алушта "Я хочу целовать песок"... Диалоги - шедевриальны.

“НОТА БЕССМЕРТИЯ”

Захватывающее погружение в мир юности, творчества и абсурда. Это, как находка в старом сундуке: пожелтевшие фотографии, смешные и трогательные истории, запах времени и щемящее чувство ностальгии по эпохе, которую ты, возможно, даже и не застал. Роман (или сборник рассказов? грань ощутимо размыта) представляет собой яркую мозаику из зарисовок из жизни студенческой самодеятельности, кафедрального быта и походов в горы. Действие, судя по деталям, происходит в позднесоветские времена, но темы — вечные: дружба, любовь, поиск себя, творческий порыв и столкновение мечты с реальностью. Главное достоинство прозы — её невероятная энергетика и живость. Персонажи прописаны настолько ярко, что кажется, ты их знаешь лично: гениальный и нелепый Далёков с его «звёздным часом» в волейболе и на сцене, язвительная Волкова, фееричная Настя в своём рискованном платье, фашист Сашка с его угрозами-объятиями. Диалоги блестящи, остроумны и абсолютно authentic. Стиль — плотный, насыщенный метафорами, иногда сюрреалистичный, но всегда точный. Чувствуется влияние то ли Венедикта Ерофеева, то ли раннего Пелевина, но при этом голос — совершенно уникальный. Читать нужно не торопясь, смакуя каждую фразу, иначе можно утонуть в этом потоке сознания, анекдотов, философских замечаний и ностальгических воспоминаний. Калейдоскоп историй, объединённых местом, временем и чувством. Читаешь и словно становишься своим в этой компании талантливых, немного сумасшедших, пьющих, влюбляющихся, творящих молодых людей.

С удовольствием читаю первые главы романа… зашло… нравится Изображение ушедшей Атлантиды с советскими студенческими компаниями, бардами, моей молодостью. Жду продолжения…