Читать книгу: «Август Хромер»

Глава I
Слаженный дуэт

Мерзкий дождь стоит над Гольхом вторые сутки, затапливая канализацию так, что зловонные стоки поднимаются на поверхность и кочуют по улицам на радость трулам, которых, по понятным причинам, я ненавижу. Как, впрочем, сам дождь. С его существованием вообще и частыми появлениями в городе в частности приходится мириться, но как тяжело это даётся! Каждая холодная, как январский лёд, капля влаги для меня ненавистна…

Рядом чинно вышагивает мой лучший друг Истериан, с блаженной улыбкой недалёкой старушки. Идёт он без шляпы – умалишённый, не иначе! Я ненавижу их обоих: Истериана, за то, что любит дождь, и рыдающие небеса, за то, что больно часто отвечают полукровке взаимностью…

Высокий товарищ безмятежно мокнет, подставив лицо ливню и закрыв глаза, отчего чаще попадает высокими сапогами прямиком в глубокие коричневые, как моча, смешанная с помётом, лужи, брызги которых, естественно, окатывают и меня, сводя на нет старания добраться до складов в Доках ¹ сухим.

Вспомнилось его полное радости лицо, когда он заявил при выходе из экипажа, что зонты оставил дома! Раздавил бы, но вот маленькая загвоздка, что изрядно портит мне жизнь и нервы уже третий год, – Истериан – один из крайне небольшого числа лиц, которых я могу раздавить лишь с очень большим трудом, на гране адского! Какой парадокс! Жаль, не поймёт никто…

В любом случае, мы уже пятнадцать минут шлёпаем по полузатопленной узкой улочке, зажатой высокими четырёхэтажными домами. Вопрос на миллион ялеров ²: а стекает ли с крыш? До жути обидно, что существуют струи, способные потягаться в мощности с осенним ливнем!

Истериан начинает насвистывать глупую мелодию. От свиста в любых проявлениях меня коробит до скрипа зубов! А ещё и так заливисто и продолжительно!

– Заткнись! – коротко рявкнул я.

Эффект возымело. Свистун разом замолчал, оставив нас на секунду в окружении одних лишь звуков беспокойной капели. Всё одно: настроение – гаже не бывает. Даже минутное подобие тишины не спасает нисколько…

– Ты напряжён! – своим слащавым учтивым голосочком отметил Истериан.

– Издеваешься? Я не напряжён, я взбешён!

Гадёныш ещё смеет улыбаться белозубой улыбкой, доставшейся ему вместе со многими достоинствами от неоднозначных родителей. С чуть крючковатого носа падают крупные мясистые капли, пикируя куда-то под ноги. Длинные тёмные волосы прилипли ко лбу и шее – определённо следует приучить щёголя к шляпе.

– Всё же ведь прекрасно! – Истериан продолжает оставаться на оптимистической волне, – Получим деньги – оторвёмся, всё как ты любишь!

– Это не оправдывает необходимость плестись в этот Богом проклятый район! А отрываться любишь ты, но не я! И почему ты опять забыл зонты?

Глаза у товарища сделались хитрыми, как у торгаша на площади – это сильно настораживает:

– Я не забывал, – еле заметный шаг в сторону, что большинство людей оставили бы без внимания, – Оставил их дома намеренно…

Я это знаю! Я это, чёрт возьми, знаю! Никак не могу привыкнуть, что гадёныш любит шляться под ледяными зубами ливня, особенно на работе. Считает это нашей визитной карточкой, но я, почему-то, совершенно не разделяю высоких стремлений к каким бы то ни было показухам, тем более к таким сырым… Если дурачку хочется, пусть возникает из пелены дождя, мокрый, как стая искупавшихся псин, а я предпочитаю сухо и тихо сделать своё нелёгкое дело и уйти с деньгами. Ничего не поделаешь – рядом крутится взрослое дитя! С ним жди всякого…

В мусоре справа закопошилось маленькое создание, рыщущее в поисках мерзкого прокорма, способного ненамного продлить убогое существование худого, как скелет, зверя. Серое, как и всё в этом хмуром городе, словно намалёванном пьяным бездарным художником на лике мира, существо оказалось дворнягой, каких в местных подворотнях – словно крыс! Нередко в газетах пишут, как эти озверевшие от дикого голода псины сбиваются в крупные стаи и устраивают охоты на граждан. После пары-тройки обглоданных до костей тел сантибы ³ берутся за ружья и идут сокращать численность агрессивных зверюг.

Я не люблю собак. Они непредсказуемы. От псины можно ожидать того, на что не всякая потусторонняя тварь решится. Ещё их раздражающий лай! Скалящие в безумном гневе пасти, плюющиеся слюной и лающие до хрипоты собаки – словно раскалённым добела железом по оголённому нерву! Сводит зубы, сдавливает виски, закладывает уши! Особенно бесит, что тупые создания продолжают лаять в след, даже когда не видят тебя, когда ты уже давно покинул их уютный дворовый мир. Слава Богу, данная шавка оказалась из трусливых и просто убежала в подворотню, стоило отвлечься от гнилостной трапезы в разбросанном мусоре и завидеть двух прыгающих через лужи людей. Людей… во сказал…

– Милая собачка! – Истериан проводил худосочную псину взглядом.

– Не разделяю твоего мнения.

– Это ты часто делаешь, – уже серьёзнее ответил он.

Я окинул друга взглядом. По его переносице скатилась жирная капля. Как он может разгуливать без головного убора? Я бы на его месте давно всадил себе пулю в лоб: это лучше, чем таким мазохистским образом мокнуть насквозь…

– Далеко ещё? – решил спросить я по делу.

Истериан вглядывается вперёд, туда, где и находятся склады. Улица хоть и донельзя узкая, но довольно прямая, так что бродить взглядом долговязому полукровке недолго:

– Ярдов сто.

Мои попытки разглядеть хоть что-то сквозь толстую мутно-белую пелену тумана ничем результативным не увенчались. Остаётся поверить другу на слово, чего при иных обстоятельствах делать не следовало… Я чуть ускорил шаг, но, спустя буквально секунду, поплатился за спешку смачным попаданием туфли в глубокую лужу. Брызги ещё и окатили штанину…

Всё равно! Я и так с ног до головы грязный и мокрый!

– Август? – недоверчиво затянул Истериан с лукавой улыбкой, едва тронувшей самые уголки тонких губ, – Ты решил, наконец, игнорировать свою неприязнь к воде?

– Оступился! – нервно брякнул я, – А эта жижа – не вода даже!

Друг беспечно махнул рукой и заулыбался, охваченный своими мыслями. Самый беспечный в этом промозглом городе, где даже лебеди в парках какие-то сутулые и хмурые. Где даже солнце светит с неприязнью и донельзя редко. Где даже клоуны в цирке грустные или озлобленные. Впрочем, я ни разу не был в цирке гнилого Гольха…

Ближе к складам всё чаще на и без того тесном переулке появляются огромные горы мусора, которые необходимо аккуратно обходить, вжимаясь в сырые кирпичные стены, или, что гораздо-гораздо хуже, проходить прямо по ним. Ноги нередко проваливаются по колено в рыхлые нагромождения зловонного хлама. Терпеть это богомерзие возможно только вплоть до тех пор, пока стопа по щиколотку не погрузилась в нечто мягкое, отвратительно хлюпающее. В самой сердцевине крупной кучи, распластавшейся на весь проход, притаилась некая схожая по консистенции с кашей… субстанция… Надеюсь, это не дерьмо, особенно человеческое!

Яростно стряхивая с туфли липкую гадость, я не удержался от вопроса, мучавшего меня последние минуты:

– Неужели не было другой дороги?

– До главной дороги к складам – час ходьбы, – совершенно не поколебленный штурмом мусорных гор ответил Истериан, – Прочие переулки ничем не лучше.

– Ну, хотя бы так…

– Дошли! – указал рукой вперёд долговязый.

В тумане по-прежнему почти ничего не видно, лишь огромный тёмный силуэт, предположительно принадлежащий складскому помещению. Только в этот момент за нос укусил запах соли, отвратительный, надо сказать, вызывающий неприятные ощущения в носовой и ротовой полостях. Близость холодного моря, глубокого и бескрайнего, всегда рождает в моём мозгу семена неодолимой дрожи. Море мне так же чуждо, как и бушующие потоки воды, хлещущие с небес – их ещё дождём называют.

Я не люблю воду.

Но, по закону всемирной несправедливости, меня никто не спрашивает: море, многочисленные реки, впадающие в него, обилие прудов в парках, непрекращающиеся дожди – в Гольхе есть это всё!

Очертания продолговатого серого здания с полукруглой крышей успели отчётливо прорисоваться в мареве тумана. Вдалеке угадываются стройные ряды похожих сооружений, значит, Истериан не ошибся – мы достигли злосчастных складов. Хотя когда полукровка ошибался?…

На свободном пространстве перед закрытыми наглухо воротами ближайшего склада столпилась немаленькая группа людей. Обилие фигур в серых плащах и высоких фуражках говорит о присутствии в Доках целого отряда сантибов, в данной ситуации абсолютно бесполезных. Всякий горожанин знает: сантибы ловят преступников, но бравые блюстители закона бессильны против тварей… Против исчадий иных миров у города есть мы!

По мощённой булыжниками площади мы пошли заметно быстрее, чем по заваленному мусором и залитому лужами переулку. На звук каблуков сразу же обернулась парочка стражей порядка с самым чутким слухом. Нескольких секунд вглядывания в толщу тумана и плотную стену ливня им хватило, чтобы распознать незнакомцев и унестись докладывать старшему. Постепенно стали оборачиваться новые и новые сантибы. Когда мы с Истерианом были уже на расстоянии пяти ярдов, из-за образованного серыми фигурами полукруга выплыл широкоплечий невысокий очкастый сантиб с маленькими усами – знакомое лицо…

– Сэр Хромер, сэр Шорш, – старший инспектор вытянулся в струнку и скрестил руки за спиной, – Рад приветствовать! Вы как раз вовремя.

– Приветствую, инспектор Майер, – шутливо отдал честь Истериан.

– Очень рад, – лениво бросил я знакомому очкарику. Майера я знаю давно, потому что по ходу работы нередко пересекаюсь именно с ним в роли старшего на месте Блика ⁴. Специалист он, что ли, по всей этой хрени?

За спиной инспектора зашевелились и забурчали сантибы: кто-то потянулся к фуражке, кто-то приветственно склонился в полупоклоне. Мой друг не преминул поиграть, что называется, на публику:

– Приветствую вас, джентльмены!

Парням это пришлось по душе. Ещё бы, мой долговязый товарищ – настоящая звезда, всегда в центре событий, внушает спокойствие в напуганных мирных граждан. Любимец неблагодарной публики! Моё имя тоже у всех на устах, но поминают реже: я не стремлюсь светиться – слишком хлопотно. Но если наивному шкету нравится, пусть играется, дело его!

Я-то здесь по работе.

– Позовите свидетелей, – твёрдо начал я.

Майер кивнул и окликнул кого-то из подчинённых. Приказ старшего сантиба моментально пришёл в исполнение – сутулой походкой страж порядка двинулся к сбившимся в стороне личностям, очевидно, рабочим склада, которые и обнаружили демона.

Инспектор же стоит столбом и буравит меня строгим взглядом, ловко спрятанным за равнодушием. Линзы на его очках напоминают дно аквариума. Даже не протёр ни разу, осознавая, насколько это при текущих погодных условиях бесполезно.

Тем временем подвели двух мокрых до нитки рабочих в годах. Лица невыразительные, давным-давно пропитые, равномерно отутюженные крепкими кулаками во время драк. Иными словами, передо мной типичные чернорабочие Доков! Днём они с руганью таскают мешки да ящики, а вечером прут в паб.

– Рабочие склада Рюк и Эспер, – представил мужичков инспектор Майер.

Имена мне знать не важно. Всё равно забуду через минуту.

– Что вы видели?

Один из работяг вздрогнул от вспомненного, взгляд напуганного безвольно упал на мокрые башмаки. Второй оказался покрепче характером и, глянув то мне, то Истериану в глаза, начал выкладывать по сути:

– Час назад где-то, – хриплый голос не ласкает ухо, – Нашли мы с Рюком товарища нашего, Краба. Как увидели, что с ним вытворили, не сдержали обедов в желудках! На куски разорвали, с костей содрали мясо, даже кровь вылизать не забыли! Зверей, способных учинить такое, не существует! Точно демон!

– Но вы его не видели? – лениво осведомился Истериан, глядя в сторону ворот склада. Ему, очевидно, не терпится начать зачистку. Мне не терпится закончить…

– Нет, сэр, Бог миловал, – активно закачал головой Эспер.

– Это хуже… – ни к кому особо не обращаясь, пробубнил я себе под нос, – Она ещё там?

– Кто? – растерялся мой свидетель.

Ох уж эти несообразительные… господа.

– Жена твоя! – голосом, напрочь лишённым эмоций, попытался пошутить я.

Эспер недоверчиво отстранился, медленно переваривая в пропитанной алкоголем голове услышанное:

– Моя жена сейчас дома, ждёт меня…

– Это ты так думаешь, – еле слышно ввернул его товарищ Рюк. Эспер, как видно по отсутствию реакции, не услышал.

– Август имеет в виду тварь, – помог Истериан вернуться в нужное русло.

Крепко задумавшись, Эспер ушёл в себя. К счастью, на помощь пришёл терпеливо молчавший инспектор:

– Да, сэр Хромер, демон по-прежнему внутри складского помещения, мы следим за зданием – незаметно ускользнуть не сумеет.

Это хорошо. Сантибы вообще хорошие парни: они существенно облегчают нам работу. Без их активного участия зачистка занимает куда больше времени, что вполне может повлечь обилие жертв. А мы этого не хотим. Но мне-то, если честно, всё равно, а вот дружище Истериан расстроится… Опять нажрётся с горя и начнёт буянить, что в нетрезвом состоянии модельный товарищ способен чертовски лихо!

Старания стражей порядка следует поощрить. Хотя бы утвердительным кивком, что я и сделал. Даже в столь мерзкий дождь, в столь гнилостном месте приходится оставаться вежливым, иначе перестанут называть джентльменом.

– Ещё кто-нибудь был на складе? – продолжил я сбор полезной информации.

– Ещё четыре человека, – доложил всё тот же инспектор Майер, – Все находились неподалёку от выхода, так что своевременно покинули здание. Жертва только одна.

– Отлично, сэр Майер, – расстёгивая пуговицы плаща, Истериан широкими шагами двинулся к новоиспечённой обители иномирного существа. Мы с инспектором поспешили за ним.

Нетерпеливый…

– Благодарю вас, господа, – сказал на ходу через плечо мой друг. Благодарил он рабочих, которые ничего дельного не рассказали, – Скажите, Майер, – уже очкастому старшему сантибу, – Их осматривал врач?

Даже сквозь залитые стёкла очков заметно недоумённое моргание. Инспектор не готов к вопросу, но самообладания вконец не растерял:

– Нет, они же не пострадали – в лекаре нет нужды.

– Вы ошибаетесь, – повеселевшим тоном возразил Истериан, – Демон мог источать разного рода испарения или разносить заразу. Опасную для жизни, инспектор Майер…

– Незамедлительно распоряжусь! – кивнул старший сантиб, так что высокая фуражка чуть не свалилась на брусчатку.

Естественно ты распорядишься! Кто же хочет, чтобы из-за мелкой халатности полегло полгорода?

– Вы оцепили местность?

– Да, сэр Хромер, на всех дорогах к складам стоят караульные. Ни один человек не проникнет на территорию, и ни одна тварь не выскочит незамеченной.

– Оружие у них есть? – я имею в виду, конечно же, не обычное оружие.

– Так точно! – отчеканил Майер, – По инертному револьверу в каждой группе, в нашем отряде – два, ещё на улице Скатов стрелок с линейным ружьём.

Линейное ружьё – это уже аргумент в пользу сантибов! С такой игрушкой при определённой доле мастерства и везения можно уложить демона и своими силами. Главное – попасть с первого раза. Инертные револьверы – это тоже хорошо, скорострельность у них выше, но достаточно мощная и живучая тварь выстоит под градом усиленных пуль и разорвёт стрелков. А обычное оружие против тёмный сущностей – всё равно, что иголка против камня!

– Действуем, как обычно? – прыгающим от нетерпения с октавы на октаву голосом спросил Истериан.

– Да, найдём труп, выясним предполагаемую тварь и прихлопнем. По возможности, найдём незатянувщийся Блик, хотя прошло уже… Сколько прошло, инспектор?

– Труп обнаружили час назад, как сказал господин Эспер, – не растерялся при неожиданно прозвучавшем вопросе Майер. Вот за что он мне нравится: исполнителен, оперативен, точен и хладнокровен. Но усы дурацкие!

Шлёп, шлёп, шлёп – я забыл смотреть под ноги и ещё сильнее намочил туфли, угодив в особо жирный поток. Господи, за что?

– За час Блик мог и не затянуться – сказал мой длинноволосый друг.

– Тогда уже должно было сползтись что-то покрупнее, и от склада мало бы что осталось! – неужели он вечно забывает прописную истину: Блики приманивают демонов, но затягиваются быстро. «Гости» в большинстве своём случайны, но через особо крупные и стойкие порталы обязательно пролезет самый здоровый и агрессивный уродец, прочая мелочь будет им же распугана. Природа этого закона не совсем понятна, но действует с убийственным постоянством!

Истериан всё же необидно огрызнулся:

– Ты невыносимый пессимист!

– Иначе бы тварями не занимался…

Полукровка прыснул и перевёл внимание на огромные ворота, которые совершенно неожиданно оказались у нас прямо перед носом. А всё от того, что я постоянно смотрю под ноги, выискивая более сухой путь к складу. Как жаль, что все старания и крепа ломанного не стоят…

Справа от шестиярдовых створок ворот, ведущих в берлогу потусторонней сущности, располагается махонькая неприметная дверь, выкрашенная в голубой цвет. Определить это крайне сложно, так как почти вся краска облупилась. Замок, конечно, на дверь повесили солидный, но в надёжности преграды можно сильно сомневаться: я не раз видывал, как демоны выносят и гораздо более прочные двери. Но любому человеку свойственно полагаться на знакомые методы защиты, отлично работающие против людей. Плохо же вы, наивные, знаете мир… но если вам так спокойнее, я не возражаю…

– Чтобы найти труп, – Майер полез за связкой ключей, дабы разжать железную хватку амбарного здоровяка, – Вам, господа, следует пройти налево от центрального прохода…

– Благодарю, инспектор, – я перебил очкастого ровно в тот момент, когда он нашёл в связке нужный ключ, – Но тело мы найдём и своими силами, поэтому не тратьте времени.

Недоверчиво уставившись мне в глаза (ненавижу, когда так делают), инспектор застыл с протянутыми к замку руками. Поискав для спокойствия поддержку в глазах моего товарища, Майер согнулся-таки над амбарным громилой, металл мерзко заскрежетал о проржавевший металл. Мало какая гнида, даже когда медленно издыхает, получив немыслимое количество ран, не вопит так же мерзко! Всё самое омерзительное, оказывается, находится рядом, но, в силу привычки, мы не сразу это замечаем.

Слава Богу, старший сантиб быстро покончил с замком:

– Прошу, джентльмены!

Истериан ловко проскочил внутрь. Я неторопливо вошёл следом. Не оборачиваясь к застывшему у двери Майеру, я небрежно ляпнул:

– Не забудьте закрыть за нами. Выйти мы сможем.

– Что делать, если вы не справитесь с тварью?

Где-то секунду я проторчал на одном месте, но ответ всё же вымучил необнадёживающий:

– Не знаю…

К счастью, инспектор не стал вдаваться в бессмысленные расспросы, хлипкая дверь захлопнулась. Стало как-то слишком темно, лишь маленькие окна под самой крышей дают скудное освещение. Пахнет неприятно, предполагаемые источники запаха я выявить не могу, да и не больно-то хочется – уютное неведение в данной ситуации полезнее. Но за одно обстоятельство я просто обожаю это тихое тёмное место – над головой есть крыша, спасающая от ледяного ливня, успевшего промочить от и до за то время, что я брёл по сырым улицам. Хорошо хоть, что мне за это заплатят.

Истериан уже распахнул длинный плащ и сильно потряс полами, стряхивая следы хищных осадков. Его тёмные лохмы основательно прилипли к шее от обилия влаги; на отжим другу понадобилось где-то полминуты интенсивной работы руками. Моя голова немногим суше, даже несмотря на тот факт, что на мне широкополая шляпа от лучшего мастера Гольха, клявшегося, что его изделие влаги не пропускает. Ну да… Одним мощным рывком капли сметены с головного убора, для которого тут же нашёлся гвоздик в стене. По соседству торчат такие же импровизированные вешалки, на одну из которых я водрузил ещё и пальто, оставшись в одном свитере.

– Не боишься замёрзнуть? – мой товарищ не спешил скидывать с себя насквозь мокрую одежду.

– А ты не боишься подхватить простуду?

– Меня ни одна зараза не берёт! – гордо выпалил Истериан, только шире улыбнувшись.

– Зараза тебя боится.

Полукровка залился звонким смехом: его вообще-то легко рассмешить всякой дурью. Главное, чтобы он так не спугнул демона. Я жестом попытался утихомирить Истериана, но он ещё нескоро угомонится – такова его природа. У него, кстати, более чем любопытная природа… уникальная…

На теле у меня имеется занимательная система из ремней, обхватывающих плечи, живот и грудь, а также карманов и петель, пришитых к этим самым ремням. Удобная штука: здесь надёжно закреплены все необходимые приспособления и оружие – всё, что только может понадобиться, под рукой. Систему я сделал сам, много лет назад, когда только начинал карьеру охотника на тварей. С тех пор ни одного недостатка в ней не нашёл, одни плюсы! Удобно, не стесняет движений, ничего не потеряется.

У Истериана такого приспособления нет, а ведь сделать-то несложно. Всё его дурацкие принципы, от которых у меня регулярно трещит голова в самые неожиданные моменты моей размеренной, требующей покоя и стабильности жизни. Всё необходимое мой высокий товарищ и коллега таскает во внутренних карманах. Ну и пусть мается в неудобной одежде, дело его! Впрочем, Истериан сносно делает это уже… сколько? Три года?

– Ничего не видишь? – лениво бросил я Истериану, неторопливо разминая бесконечно затекающие конечности.

Полукровка посерьёзнел и вгляделся вдаль. С каждой секундой его глаза всё больше затухают и приобретают всё более отстранённый вид. Похоже на транс. Для неподготовленного зрителя зрелище может показаться неприятным. Для меня же давно стало привычным. Истериан называет это Блуждающим Взором. Уникальная способность моего друга, не раз помогавшая нам в самых разных ситуациях.

Суть сего нечеловеческого таланта состоит в умении как бы выходить из собственной головы и блуждать так на довольно длинные расстояния. И если Истериан особенно сконцентрируется, то может заглянуть так за угол или даже себе за спину. Безо всякого риска выглянуть из-за угла, где вполне может притаиться хитрая тварь, это, согласитесь, полезная возможность! Но способность неизменно требует затрат особых «внутренних» сил, запас которых, как признаётся товарищ, небезграничен.

Глаза Истериана приобрели нормальный вид, веки истерически задёргались, смазывая слезами подсохшие глазные яблоки – прямые признаки окончания сеанса Блуждания. Коротко мотнув головой, отчего с длинных патл во все стороны прыгнули брызги, долговязый недовольно брякнул:

– Никого, Август.

Ожидаемо… Но я, всё же, надеялся на лучшее.

– Тогда начинаем зачистку…

– Вот это мне по душе! – кивнул Истериан, белозубая улыбка, означающая в такие моменты дикий азарт охотника, озарила правильное лицо коллеги.

Легко можно подумать, что Истериан – личность до боли бестолковая, ветреная и несерьёзная, и, чего греха таить, это истинная правда! Бестолковый весельчак с замашками, принципами и мышлением десятилетнего мальчишки, оказавшегося вдруг полноценным, взрослым и самостоятельным человеком. Свои, зачастую нелепые, интересы он беззастенчиво ставит превыше всего, да ещё и навязывает их другим! Мне, вот чёрт, тоже!

Но на настоящем деле в нём просыпается профессионал. Нет, не холодный и сдержанный, а этакий экспрессивный спец, намеревающийся сделать из не терпящего фривольности истребления демонов изящное искусство. Но положиться на него, безусловно, можно на все сто!

– Как и планировали, найдём сперва труп, – я, не глядя, потянулся к нужному карману в районе пояса. За долгие годы пользования расположение всего снаряжения глубоко залегло в мозг – нужный предмет я автоматически нахожу с точностью скальпеля.

В моей ладони оказались крупные серебряные часы с длинной цепочкой, теряющейся в недрах вместительного кармана. Гладкая, блестящая даже в сером полумраке крышка часов украшена непонятной для большинства живущих надписью: не стану сразу раскрывать её содержания. Крышка послушно распахнулась от лёгкого нажатия на кнопку, обнажив циферблат, защищённый кристально-чистым стеклом. Циферблат имеет нездоровую желтоватую окраску, которая объясняется природой материала, послужившего основой для детали часов – циферблат являлся ничем иным, как круглой пластиной, выточенной из звериной кости (чей именно – не помню). Элегантные цифры и разметки минут, однако же, остаются аккуратными и чёткими. Толстые серебряные, как и все прочие детали часов, стрелки показывали половину шестого… А уже так темно на улице.

Но главным элементом сего приспособления является довольно крупный камень ярко-алого рубина, закреплённого точно на оси. Вместе с часами он складывается в один полезнейший артефакт. Ищейка – один из основных инструментов в борьбе с потусторонними сущностями.

Я быстрым движением порезал палец об острый край часовой стрелки, заточенный специально. Окровавленный палец следует тут же прижать к рубину и дать тому насытиться горячей красной жидкостью – заплатить скромную цену за работу. Стрелки сперва еле дрогнули, но спустя пять секунд собрались в кучу, указав все вместе на двенадцать. Потом активно завращались, подобно стрелке компаса, нацелившись на одну им ведомую цель. Ищейка реагирует на обилие крови, так что с ней очень просто искать недавно умерших.

Мёртвый Краб, погибший от клыков существа, располагается впереди и немного влево от центрального прохода в складе. Туда и направимся.

– Идём, Истер!

– Взял след? – весело осведомился трясущийся от нетерпения товарищ.

– Довольно чёткий, – кивнул я.

Мы неторопливо зашагали по узкому проходу меж ящиками, тюками и свёртками, сложенными в высоченные стопки до самого потолка, образуя таким образом стены, коридоры, комнаты и закоулки. Настоящий лабиринт. И в его глуби поджидает новый хозяин, но это самопровозглашённое главенство я собираюсь жёстко и жестоко оспорить!

Чем глубже в склад, тем противнее пахнет…

– Свернём сюда, – указал я направление другу, сверяясь со стрелками Ищейки.

– Проверить, что дальше? – участливо спросил Истериан, истомившийся от безделья.

– Не стоит…

– Там может быть опасно, – небрежно махнул рукой коллега в сторону ящиков с рыбой, – Вдруг тварь сползлась на запах.

Поздно сообразил – я был уже рядом с вонючими ящиками, но, свернув за угол, не обнаружил за ними никого. Здесь демон мог очутиться только случайно. Следует поделиться замечанием с Истерианом:

– Этот демон не ест рыбу.

– С чего ты это взял? – сузив глаза, ехидно спросил длинный полукровка.

– Рыба быстро портится, её стараются складывать поближе к выходу. Там её действительно было много. Но, как ты сам видел, тварь туда даже не подумала соваться. Не думаю, что она вообще притронется к пище, которую, вероятно, впервые видит.

Истериан побеждёно сложил голову и прыснул себе под нос. Я постоянно держу в голове его стремление стать мозгом в команде. Похвально хотя бы желание…

Ящики, тюки, корзины – чего только здесь нет. Есть таковая существует, то у местных рабочих аллергия на ровные ряды.

Глухой грохот прозвучал неожиданно посреди могильной тишины, нарушаемой лишь нашими шагами да настойчивым стуком дождя по крыше. Далеко отсюда, но, тем не менее, настораживающе. Над ухом щёлкнул взводимый курок револьвера Истера – так молниеносно он выхватил его из внутреннего кармана плаща. Но всё моментально затихло…

Мы простояли так минуту. Истериан не спешит убирать оружие. Последовав примеру я переложил Ищейку в левую руку и извлёк из кобуры под мышкой магазинный пистолет (настоящий эксклюзив).

– Расслабься, не действуй на нервы! – шепнул я.

– Не боишься, что он нападёт?

– Он ещё далеко!

– Мы не знаем, с кем имеем дело! – запротестовал Истериан, – Он вполне способен передвигаться очень быстро!

– Способен… – не стал отрицать я.

Я не смотрел на друга, но уверен, что тот скосился на меня с едким недоверием. Не привык, что я с ним соглашаюсь. Истериан даже засмеялся… Предсказуем.

– Оружие к бою? – наигранным гортанным голосом справился полукровка, осмотрев полный барабан семизарядного револьвера. Громадина та ещё! Когда кончатся патроны, здоровым чёрным оружием можно бить, как молотом!

Вместо ответа я наполовину выкинул обойму и довольно осмотрел ровный строй блестящих патронов. Люблю хорошо смазанное, чётко работающее и ладно убивающее оружие. Оно напоминает мне меня же: уничтожаем всё, на что нацелимся, точно работаем, но не стоит нас трогать: обязательно запачкаетесь в смазке и будете долго оттирать чёрные пальцы!

Запасные обоймы, полные усиленных инертных патронов, висят в петлях за спиной. Всё отлично – пора идти на демона. Истериан, я гляжу, тоже в полной боевой.

Стрелки Ищейки по-прежнему указывают немного влево и вперёд. При каждом шаге они заметно меняют направление, что говорит о близости цели. Видимо, труп лежит уже за углом…

– Краб близко, – осведомил я товарища.

Истериан три раза сильно потянул воздух носом и кивнул:

– Да, чую кровь.

Органы чувств у полукровки развиты заметно лучше, чем у людей и у меня в том числе, поэтому оспорить ощущения друга я не в состоянии. Доверюсь ему.

Мы замедлили движение, стали двигаться боком, обходя угол. Стараемся держаться подальше от прохода, в котором, очевидно, покоится мертвец и копошится демон. Несмотря на сотни отправленных в небытие тварей, нам категорически запрещается терять бдительность и собранность: любое следующее дело всегда расценивается, как смертельно-опасное.

Моего плеча коснулась крепкая ладонь Истериана, он тихо шепнул на ухо:

– Подожди, я проверю…

Я застыл. Полукровка отрешился от реальности, его сознание отправилось бродить по округе. На время сканирования окружения, я приступил к чуткому вслушиванию в тягучую тишину. Вроде, ничего. Стало ещё темнее, хотя мы пробыли здесь всего-то минут пятнадцать. Осень, день сокращается.

– Там спокойно, – сказал Истериан, вернувшись в собственный мозг, – Тело там – отвратительное зрелище!

– Охотно верю, – заслышав о найденном трупе, я захлопнул ставшие более ненужными часы, – Пошли!

Уверившись в безопасности места, мы ускорили шаг и буквально вылетели на закуток, окружённый уходящими под потолок стеллажами. Одно из немногих окон располагается точно над нами, отчего полутьма куда менее плотная. На земляном утоптанном полу распласталось то, что осталось от тела!

Крови мало, как и сказал рабочий Эспер, и отдельные её лужицы и остатки на окружающих предметах располагаются на значительном радиусе. Кости в большинстве своём обглоданы, лишь изредка встречаются куски розового мяса. Часть из них сломана. Скелета как такового больше нет, потому что тварюга разметала по закуткам остов. Абсолютный хаос! С какой же слепой яростью мог терзать демон свою жертву…

Будь здесь хоть наш бесстрашный инспектор Майер, даже его бы вывернуло наизнанку от ужасной картины. Слава Богу, мы привыкшие!

Глава II
Дом 69. Посторонним вход воспрещён

Господь Боже Наш – самый неутомимый экспериментатор на земле (или где он там ещё заправляет). Сегодня целью своих трудов он выбрал вашего покорного слугу, который по жизни хочет как раз обратного. «А что будет, если в тот момент, когда Августу уже плевать, выключить дождь?» Жуткий ливень действительно прекратился, стоило парочке охотников на тварей выйти из склада!

Сырые шляпа и пальто висят на мне, как старое-престарое рваньё, которое решили не выбрасывать, а напоследок натянуть на огородное пугало. Слегка утешает лишь одна мысль – Истериан ещё мокрее!

Плохо, что на улицах ещё долго будут стоять глубокие мерзкие лужи, да и капель с крыш выдохнется нескоро. Осень… я уже не раз говорил, что ненавижу многие вещи, и время года, когда принято падать наземь листьям, входит в первую десятку!

Порчу ли я себе настроение намеренно? Вовсе нет – оно у меня вечно поганое.

– Сбежались падальщики, – указал вперёд Истериан.

– Пунктуальны… – мне понадобилась пара секунд, чтобы разглядеть нелепые фигуры.

– Могли бы сидеть в штабе, – самодовольно оскалился мой друг.

– Я гляжу, тебе хочется включить в список своих обязанностей ещё и транспортировку убитой твари до пункта сжигания…

– С этим справятся и сантибы, – справедливо возразил Истериан, – Не вижу смысла в падальщиках!

– Кто у нас тут заговорил о смысле…

Напротив склада остановилась грузовая автокарета экзорцистов ⁵, вечно спешащих нам на помощь, но также вечно опаздывающих! Как бы поточнее описать экзорцистов… Ну-у, это мужики в кожаных комбинезонах и не менее кожаных масках: всё красное, как нос завсегдатая пабов. Сапоги, перчатки, ремни – эти джентльмены укутаны в кожу с ног до бестолковой головы! На маске два круглых здоровых стёклышка, сквозь которые экзорцисты и взирают на окружающий мир, который, к несчастью, намного тусклее, чем их алые костюмчики.

Бригады экзорцистов призваны бороться с потусторонними тварями, для чего у каждого бравого демонолова имеется по инертному револьверу. Ещё они пользуются кучей всевозможных приборов, в суть которых я никогда не вдаюсь. Дела мне нет до их прибамбасов!

В теории (подчеркнём это слово), экзорцисты обязаны по первому зову съезжаться на место Блика и скручивать демонов пачками. На деле же красные парни редко поспевают раньше, чем к самому концу нашей с Истером зачистки. Таким образом, вся их работа сводится к погрузке убитых тварей на автокарету и транспортировке тела в штаб, где его изучают и сжигают! То есть просто слетаются грифами на падаль, отчего мой длинноволосый друг и называет их падальщиками…

Во главе с инспектором Майером группа экзорцистов двинулась прямо на нас. Сейчас алые получат нужные сведения, мы получим деньги, славу и отдых… Этот план меня устраивает! Кто за? Ах да, Истериан! Он-то не прочь убить ещё пару часов на такую ересь, как ожидание пронырливых газетчиков…

– Можно вас поздравить, господа? – любезно вопросил инспектор.

– Поздравьте лучше граждан, живущих неподалёку, – съязвил я. Любезный Майер не обидится.

– Тварь убита, место чисто! – резюмировал Истериан, – Думаю, в ваших услугах больше нет надобности: отправьте сотрудников домой!

– Не сомневался в вашей компетенции! – растянул Майер улыбку от уха до уха.

– Иначе бы нас здесь не было… – как бы сам себе пробубнил я.

Экзорцисты застыли за спиной инспектора и ждут возможности задать-таки все необходимые вопросы. Старший из них постоянно протирает тряпицей зрительные стёклышки – типичный невротик. С ними неприятно иметь дело: сперва они лебезят перед тобой, постоянно извиняются, но стоит их сбить с намеченной колеи – начинают орать дуриком! Результат – два разрушенных мозга: твой и его, но он-то хотя бы рефлекторно готов…

Мнутся на месте сразу все падальщики, что говорит о пополнении в рядах потенциальных невротиков. Отлично…

– Демон мёртв? – идиот задал самый идиотский вопрос.

Даже язвить как-то стыдно – убогий всё же:

– Мертвее, чем клеточки вашего мозга! – я плохо умею ограничивать рвущуюся наружу грубость.

Под масками, вероятно, такие же красные, как и кожаное облачение, лица. Но господа экзорцисты проглотили обиду вместе с крупной косточкой внутри! Настроение моё улучшилось!

– Можете подробно описать его? – гнёт свои вопросы красный.

– Я займусь этим, господа, – вызвался Истериан и отошёл с падальщиками в сторону. На мне остался инспектор.

Очкастый сантиб ещё должен выплатить гонорар – не люблю напоминать об этом, надеюсь, он сам сообразит. Так уж выходит, что мы не работаем бесплатно, и городское управление знает об этом. Основное наше требование – наличные должны быть выплачены сразу по осуществлению зачистки. Никаких походов в банк, отделение Сантиба и прочая-прочая… Пришли, сделали дело, получили деньги, ушли домой! Несложная схема.

– Экзорцисты уже подогнали громобойцев, – невзначай обмолвился инспектор, – Вы что-то долго сегодня.

– Демон оказался наглым, – безразлично ответил я. А что мне красные со своими громобойцами? Если штурмовым единицам не сидится в штабе, ради Бога, я буду только рад вдоволь посмеяться над зря мокнущими бугаями в броне!

– Вновь город у вас в неоплатном долгу.

– Ну, как неоплатном…

Инспектор молча подозвал одного из подчинённых:

– Вы не собираетесь корректировать изначальную сумму? – тоном вымуштрованного банкира пролепетал Майер – получилось довольно забавно.

– Это не в моих правилах.

– Понимаю, – кивнул инспектор и забрал кошель из рук подоспевшего молодого сантиба, – Если бы только ялеры могли выразить всю нашу признательность…

Высокопарный бред Майера! О чём вообще? В Гольхе люди мало отличаются от тех демонов, что я отправляю в небытиё. Дышащие ядовитыми испарениями переполненной канализации, в которую государственные псы скидывают по ночам пару человек из своих списков. Живущие по законам даже не зверей, а бактерий, люди в городе не способны на благодарность… Благодарен мне лишь Майер, потому что я сделал за него его работу, а заплатил он мне даже не своими деньгами…

Истериан всё болтает с красными, лишая меня удовольствия убраться отсюда как можно скорее. Не терпелось попасть в тепло.

– Специально для вас заказан экипаж, – доложил хорошую новость инспектор, – Не автокарета, но довезёт вас в любую точку Гольха.

Отличная новость! Можно будет вернуться домой раза в три быстрее! Судя по часам ужин Арики ещё не остынет – ненавижу разогретую пищу.

– С чего вдруг такая забота?

– А Вы не слышали? – искренне изумился очкарик Майер, – По городу ночью шатаются сектанты.

Право слово, старший сантиб меня удивляет:

– Сектанты? Считаете, они опасны для нас? – с язвительностью я, похоже, перегнул.

– Они передвигаются всегда большими группами и часто бывают вооружены.

– Тем не менее, нам их нечего бояться.

Инспектор глянул на меня как можно серьёзнее:

– Я бы на вашем месте не отказывался от лишней безопасности!

– Кто говорит, что я отказываюсь? – признаться честно, сильно струхнул, что очкарик оставит нас без транспорта.

– Экипаж стоит на улице Скатов: вы его сразу увидите! А сейчас прошу меня простить, но непременно следует откланяться: меня ждут дела. Всего доброго!

– Угу… – только и буркнул я, но по опыту знаю, что инспектор на грубость не обидится. А если даже и обидится, не беда, мне это не столь важно.

Гораздо важнее, что домой я поеду в удобной крытой коляске! Обычно я не жалую вообще никакие транспортные средства лишь по той причине, что за них нужно платить и немало. Но раз уж правительственная волосатая рука, больше привыкшая брать и загребать, подкинула щедрым жестом бесплатный экипаж, то грех не воспользоваться. Тем более на мне и так немало грехов.

Истер, как видно, не торопится. Неужели нашёл с падальщиками общий язык и интересную тему для беседы? Либо же просто крайне воодушевлённо расписывает красным детали металлической твари. Он-то может!

Совсем рядом со мной проскользнул один экзорцист, лишённый отчего-то маски и перчатки. Незащищённая красной кожей рука падальщика скользнула по моей кисти – так близко прошёл он. Лысый носатый торопыга оглянулся на меня и тут же потерял всякий интерес, унёсшись по своим делам, на ходу натягивая элементы униформы.

Бывает… Забот у экзорцистов немного, но выполняют их так, словно загружены с головой. Даже забывают про требования техники безопасности.

Мимо проковылял здоровяк громобоец – элитный сотрудник экзорцистов. Высокая фигура, облачённая в непременную красную кожу, местами защищена прочнейшей бронёй, способной выдержать зубы и когти тварей. На руках и ногах громобойцы носят особые рукавицы и сапоги с паровыми приводами. Сие приспособления, созданные человеческим гением, усиливают самые простые телодвижения человека, иными словами, приводы ускоряют бег, увеличивают дальность и высоту прыжков, усиливают удары… Чисто теоретически, громобойцы должны стать с этими побрякушками равными нам с Истером, но когда первая же тварь разметала троих таких громил, амбиции экзорцистов поутихли…

Шериф в городе один…

Алый здоровяк оглядел меня с некоторой неприязнью, это видно даже сквозь толстые залитые каплями недавнего дождя стёклышки маски. Выскочку следовало бы разорвать на месте, но чего не стерпишь в угоду пресловутой Гольхской морали. Лучшим ответом служителю закона будет молчание и безразличный взгляд в сторону, но… от ехидной улыбки и задорного подмигивания удержаться оказалось выше моих сил.

Как жаль, что ведро с ножками проигнорировало укол.

Истериан соизволил-таки освободиться, и мы двинулись к экипажу, огибая распылившихся по площади людей. Товарищ заметил, что я всё не оставляю в покое фигуру громобойца:

– Не поладил с падальщиком?

– Взгляд его мне не понравился. Думай, что хочешь, но ему определённо стоило размазать морду.

– Я против избиения людей. Даже если это красные.

Я лишь поправил мокрую насквозь шляпу:

– Чушь, некоторых надо бить.

– Август, ты невыносим! – продолжил зря бушевать Истериан, – Ты же прекрасно знаешь: люди гораздо слабее нас, нельзя этим пользоваться! Нужно сдерживать себя, нужно терпеть людей, нужно мириться с их негативным отношением к тебе! А будешь вести себя вызывающе – они только больше станут тебя донимать!

– Как же красиво ты читаешь морали.

– Я серьёзно, Август!

– Некоторых нельзя оставлять безнаказанными, – теперь уже я лишил свой голос безразличия и добавил жёсткости, – Всякий должен знать своё место!

– Один ты не должен! – в истерике друг поднял руки к лицу, – Одному тебе можно делать, что вздумается!

– Тебя это смущает?

– Это смущает весь город!

– А лично тебя? – я не унимался.

– И меня в том числе!

– Спасибо за ответ.

Истериан воззрился на меня уничтожающим взором, под такими обычно прудят в и без того грязные штаны уличные грабители, по ошибке наталкивающиеся на нас тёмной ночью. Я же такие приступы праведного гнева товарища всегда игнорирую.

– Тебе что же, совершенно безразлично, как к тебе относятся люди?

– Я спасаю их гнилые жизни, – ваш покорный слуга окончательно поутих, – Пусть терпят!

Истериан расстроено отвернулся:

– Ты когда-нибудь поймёшь, что это неправильно!

– Я никогда не жалею о том, что сделал, Истер! – шляпу всё же решил снять, – И вспоминать о своём поведении к старости не буду.

– Я говорю не о старости…

– Короче, больше не смей учить меня жизни! – для убедительности я выставил перед лицом товарища раскрытую ладонь.

– Если не я, то кто же ещё? – ироничный тон длинноволосого полукровки говорил о восстановлении его разума в первоначальное беззаботно-ребяческое состояние.

– Мой отец и настоятель Франц, но они оба уже умерли…

– Кстати о них, – в голосе Истериан мелькнуло живое любопытство, – Об отце, насколько я знаю, ты сам почти ничего не помнишь, а о Франце постоянно умалчиваешь… Может сегодня расскажешь?

Не обмолвиться о двух из четырёх людей, которые имели и имеют для меня хоть какое-то значение никогда не выходит. И это, как раз, довольно плохо, поскольку сразу же следуют вопросы… Я не хотел бы вдаваться в подробности своей прежней жизни, у каждого должно оставаться что-то сокровенно-личное, и я имею право на свои скелеты в шкафу.

– Нет, пожалуй, не сегодня.

На том и порешили.

Экипаж, признаться честно, оказался крайне презентабельным, что определённым образом гарантирует отсутствие тряски, скорое прибытие в конечный пункт и удобные сидячие места. Майер, как ни крути, всё больше и больше начинает мне нравиться!

Извозчик, конечно, спрыгивать и отворять перед нами двери не стал, но и дороги переспрашивать тоже – мягко тронувшись, мы тут же двинулись домой. Первые десять минут езды содержали всего два звука: цокот копыт и негромкий стук колёс. Мы оба молчали. В экипаже, как ни странно, довольно холодно.

– Сколько нам заплатили? – вскинул голову Истериан.

Я достал увесистый кошель, полученный от инспектора. Согласно нашим требованиям, там должно было быть денег в размере тысячи пятисот ялеров. Всю сумму нам отсыпали мелочью, но, по крайней мере, всю. Алчный и жадный мэр любит сокращать наши гонорары. Видимо, надеется на экзорцистов.

– Все деньги на месте, – успокоил я товарища, спустя время, потребовавшееся для подсчётов.

– Падальщики больше не жируют на нашу долю?

– Если бы так, мы бы получили сегодня вдвое меньше, – отметил я.

– Будем откладывать на автокарету?

– Всенепременно, Истериан, – язвительно-весело ответил я, всплеснув руками, – И расшибём её об памятник Валамору!

– Чем тебе не угодил личный транспорт? – сконфужено бросил Истериан.

– Ты, например, способен бегать быстрее любой автокареты.

– А ты?

– А я никогда не тороплюсь, – и это, в принципе, является правдой.

Истериан махнул рукой и уставился в окно. Я от нечего делать последовал его примеру. На улицах копошатся какие-то люди в непонятных тёмных плащах. Сразу вспомнились слова инспектора о сектантах.

Странные личности дружно несут непонятный предмет, я быстро потерял к ним всякий интерес. Наш экипаж свернул и попал на улицу Саренз. До дома осталось всего ничего… Даже Истериан оживился.

Улица тихая и спокойная, из-за чего я её и выбрал. Ни одного питейного или иного увеселительного заведения, пара портняжных лавок, а так – сплошь двухэтажные домики зажиточных граждан, большинство из которых здесь не живёт, а лишь заезжает на время. Места от этого только чище, тише и спокойнее. Я это ценю. Одиночество и спокойствие…

– Сколько времени? – осведомился полукровка.

Я моментально достал многофункциональные часы и глянул на стрелки, которые уже давно показывают время, а не место скопления крови.

– Почти половина восьмого, – на улице темно, это ещё при том, что тучи немного прохудились, подарив городу под вечер пару лишних лучей солнца.

– Нас уже ждёт ужин! Арика обещала приготовить фаршированную утку, как ты любишь!

– Я люблю всё, что готовит наша прелесть, – позволил себе лёгкую улыбку.

– Я ей передам, что ты снова называешь её прелесть! – лукаво оскалился в мой друг.

– Буду тебе признателен.

Коляска вскоре остановилась, и с козел донёсся голос, способный в момент свести в могилу любого логопеда:

– Приехали, господа!

Покинув услужливо предоставленный экипаж, мы двинулись по узкой дорожке меж голых кустов к дому. На ходу Истериан выкрикнул благодарность любезному, но ведь извозчик просто выполнил приказ, и будь его воля – он бы не в жизнь нас бесплатно не повёз! Чего его тогда благодарить? Он меня за то, что металлическая тварь не разнесла его дом, любимый паб, не убила его, его друзей или родственников не поблагодарил.

И так в Гольхе, по моему мнению, всё. Город и люди в нём слишком чёрствые, чтобы проявлять самое своё естество – душу. А раз так, то и я примером для них становиться не собираюсь.

Трещины на плитах, слагающих собой дорожку к ступеням дома, я помню наизусть, поскольку часто пялюсь себе под ноги. Истер с Арикой в один голос кричат, что во всём виновата моя сутулость… Возможно.

Ступени, их всего четыре штуки, как же я рад их видеть: раз я вижу эти ступени, значит, я уже практически дома! Простенькое крыльцо с навесом, фонарь свисает точно над головой, простые перила и белая дверь с изящно сделанными цифрами шесть и девять. Дом номер 69 по улице Саренз – жилище, которое разделяют со мной единственные два человека, которым я могу доверять, которых могу назвать дорогими себе…

Что примечательно, дверного молотка нет, и несчастная дверь вынуждена выдерживать плебейские удары кулаками ждущих моей помощи. Друзья или просто гости в эту дверь не стучатся по той причине, что их попросту нет и не бывает. Хорошо бы, чтоб так было всегда…

Дом 69, посторонним вход воспрещён!

– Наконец-то дома, – пробурчал я.

– Ты, помнится, ещё до прибытия посыльного сантиба собирался выгулять Хориса, – подтрунил надо мною идущий сзади товарищ.

Пёс, конечно, уже окончательно засиделся дома, но время, как ни крути, позднее. Опять придётся менять скромные планы – мелочь, а неприятно.

– Сегодня пусть дома посидит…

– Бедняжка, – засюсюкал Истериан, и мы шагнули в коридор.

Я не успел переступить порог, как из недр дома донёсся взволнованный и робкий голосок Арики:

– Август, Истер, как хорошо, что вы уже вернулись!

– Рады снова попасть в наш уютный дом! – проскользнул мимо меня Истериан.

– Не такой уж уютный… – шутливо покритиковала нас наша служанка.

– Сойдёт и так, – буркнул я.

– Август имеет в виду, что весь уют в доме создаёшь только ты! – Истериан скосил глаза в мою сторону, – За что мы тебе безгранично благодарны!

Требовательный взгляд друга я могу игнорировать сколь угодно долго, но проблема в том, что это Истера не останавливает – взыскательный взор детских тёмных глаз никуда не денется. Молча теребить меня друг способен хоть часами! И это просто превращается в битву крепости нервов, которую я безнадёжно проигрываю раз за разом. Как и всегда, сейчас проще поддаться:

– Да, именно это я и имел в виду, – банальная, необязательная фраза, которую Истериан собирался выбить из меня любой ценой.

– О, спасибо, мальчики! – пропела Арика откуда-то с кухни, – Стараюсь ради вас.

– Мы – неблагодарные лентяи! – завёлся праведной самокритикой Истер.

– Ваши зонты висят на своих местах, – донёсся голос девушки из-за угла, – Неужели забыли?

– Дождь мелкий! – небрежно отмахнулся в пустоту долговязый товарищ.

– По сравнению с водопадом… – зло огрызнулся я.

Истериан рассмеялся: да, он вечно реагирует на моё дурное настроение смехом. Ждёт, когда я начну смеяться вместе с ним, не иначе. Напрасная трата времени: я слишком серьёзен для этого.

– Август, миленький, ты не в духе? – заботливо промурлыкала с кухни Арика.

По себе знаю, что подобные сопливые обращения способны вывести меня из себя. Сюсюканья младенцев мне не по душе, но произнесённые Арикой, они воспринимаются без отречения и отвращения. Для неё мне, почему-то, не страшно побыть и миленьким…

– Просто вымок, – выдохнул я, снимая сырую шляпу, отжав которую, можно заполнить кастрюлю дождевой водой.

– Давайте вещи сюда, – служанка зацокала туфельками в сторону прихожей, – Я их вычищу и высушу.

Миниатюрная Арика появилась из-за угла и мелкими спешными шажочками приблизилась к нам, всё ещё мнущимся в мокрых пальто посреди прихожей, заливая красный половик. Девушка еле достаёт макушкой мне до подбородка, и кажется просто крошечной – представляю, какая она для Истера! Держится и одевается служанка всегда очень скромно, но мне в ней это только нравится…

Стройненькая фигурка принадлежит именно девушке, причём довольно молодой, не соответствующей её реальному возрасту: при её восемнадцати, Арика выглядит от силы на четырнадцать. Но интересные мужчинам объёмы худо-бедно имеются, о чём мне постоянно твердит Истериан. Но согласен…

Каштановые волосы Арики в неизменной причёске: волнистые локоны спадают каскадом до плеч – ей очень идёт. Цвет кожи у девушки отдаёт лёгким бронзовым оттенком, совершенно несвойственным для коренных жителей нашего бледного Гольха. И действительно, Арика родом из государства много южнее Альбиона ⁶, названия которого я не помню, поскольку ни одного мало-мальского уловимого сочетания звуков в нём нет…

Круглое личико можно охарактеризовать словом приятное. Чуть пухлые щёчки и губки, чуть курносый носик, чуть узковатый разрез глаз, тонкие брови и коротенькие ресницы. Ладная и милая девушка, одним словом.

По дому она выполняет за нас всю работу: уборку, стирку, готовку и многое другое. За качество и скорость выполнения беспокоиться не приходится – Арика настоящая мастерица! Выполняя работу с блеском, она никогда не жалуется, не подворовывает. Идеальная работница по дому, особенно для таких занятых бездельников, как мы с Истером.

За что я ценю её, так это за тактичность, уместность, ненавязчивость, то есть за всё то, чего испокон веков не водится за моим единственным длинноволосым другом. Ещё она очень чуткая, внимательная и заботливая, умеет помочь словом и делом, умеет успокоить, за что ей просто-таки честь и хвала!

Также она способна безо всякого внешнего проявления терпеть мой сварливый характер, что удивительно, учитывая ранимость молодой девушки. В жизни я привык ни над одним поступком не задумываться, не обмозговывать последствия и тому подобное. Единственное, что меня гложет время от времени, так это то, что я без причины могу нагрубить Арике! А она-то всё терпит…

У неё есть большая семья где-то в центре. С ней лично я знаком не был и не знаю их в лицо, не знаю про их в семье отношения. Но на многочисленные предложения взять пару выходных и навестить родных девушка отвечает отказом и всегда с улыбкой. Что держит её рядом со мной, когда я явно не способен располагать к себе людей, и Истерианом, который элементарно может быть для неё опасен, мне неясно, но если этот её выбор продиктован исключительно её собственным желанием, то я не против.

Настоящее сокровище, а не человек! Мне повезло, что мы однажды повстречались.

– Промокли до нитки, – с милой жалостью заговорила Арика, – Поскорее снимайте с себя верхнюю одежду!

Я быстро выскочил из мокрого куска ткани и передал вместе со шляпой миниатюрной служанке. Девушка немного просела под тяжестью набравшего воды пальто. Полукровка возился значительно дольше, выкладывая из карманов снаряжение. Когда он закончил, Арика забрала и его плащ и двинулась в сторону кухни.

– К завтрашнему утру будут вновь сухими и чистыми, – заверила нас каштановолосая южанка, – Вы ведь сегодня уже никуда не уйдёте?

– Естественно нет, – крикнул ей вслед Истериан.

Арика кивнула ровно в тот момент, когда уже почти скрылась в дверях кухонного помещения.

– Естественно? – переспросил я товарища, когда девушка уже точно не могла нас расслышать.

– Сомневаешься?

– Есть поводы, – жёстко ответил я.

Истериан наигранно присвистнул:

– Я – паинька!

– Надеюсь на это, – я строго заглянул долговязому в глаза, хотя он на это может просто не обратить внимания. Посчитает, что я с ним шутки шучу!

– Побольше доверяй людям!

– Тебе доверься!

– Ты зануда, Август! – по-ребячески надул губы Истериан.

– Просто за тебя беспокоюсь.

– Вы пока переодевайтесь, приводите себя в порядок, а я займусь ужином, – окликнула нас Арика, не высовываясь из кухни, погружённая в новые заботы.

Мы поплелись каждый в свою комнату. Истериан частично затолкал в карманы брюк, частично понёс своё добро в руках. Мне в сотни раз проще, благодаря системе из ремней. Пройдя пять, шагов по коридору, мы разошлись в противоположных направлениях, поскольку наши комнаты располагаются в дальних концах дома – это я так захотел.

Я свернул направо, Истериан – налево. Коридор, по которому я двигаюсь, соединяет сразу три комнаты: мой кабинет, мастерскую и ещё пустую комнату, которую я с самого первого дня проживания успел заполнить одним лишь громадным настенным зеркалом. За долгие годы запустения и забытья она заполнила сама себя… пылью… Даже Арика, только пришедшая работать ко мне, порывалась на первых порах следить за чистотой и в ней, но через месяц то ли сдалась, то ли приняла мою точку зрения относительно гордого одиночества забытой некогда комнаты.

Прочие две комнаты имеют куда больший интерес, но о своей мастерской я говорить пока не буду, дожидаясь более благоприятного для этого момента. Оставив две комнаты, расположенные напротив друг друга, закрытые совершенно разными дверьми (пустая – однотонной белой, мастерская – цвета лакированного дуба, с полупрозрачным витражом), я прошёл по в святая святых – мой кабинет! У кого есть личная комната, в которой действительно можно уединится от ненормального мира, поймёт меня.

Дверь насыщенного каштанового цвета, ручка, естественно, серебряная. Почему естественно? Как знать, мне это кажется естественным…

Запах до боли знакомый, запах такой родной. Это глупости, что человек так сильно развился, что полностью отдалился от животных. Что-то во всех нас, теплокровных волосатых и всеядных, совершенно не меняется! Так, например, и своё жилище мы различаем по запаху.

Услужливая вешалка слева от входа тянет ко мне свои лапы, чтобы принять хоть какую-нибудь ношу. Расстраивать такой привычный и родной предмет мебели не хочется, и я повесил на него систему, легко расстегнув пару потайных застёжек, сделанных, чтобы с меня никто стащить ремни не сумел.

Преимущество моего кабинета заключается в его компактности. Он ни в коем случае не тесным, а именно компактным: всё на расстоянии вытянутой руки или, в крайнем случае, в полушаге. Но и остаётся масса пространства, чтобы здесь разместилось пять шкафов, тахта, стол со стулом, большой цветок в горшке, а на полу ещё мог растянуться Хорис. Да и ещё много всего по мелочи…

Стол, конечно же, огромный, на нём в абсолютном порядке лежат различные документы, начиная от счетов и заканчивая письмами разных господ, которые я читаю с крайней неохотой – пишут мне полнейшую чушь! Так в первом попавшемся письме я обнаружил приглашение на светский бал в имении миссис Вальди. Знать бы, кто это вообще такая…

За столом я работаю немало – в основном, здесь проходят мои интеллектуальные труды по части нового устройства или реактива. Для успешной борьбы с тварями недостаточно одного меча или револьвера – нужно подключать ум, изобретательность и науку. Этим и занимаюсь.

Помимо стопок разномастных бумаг на широком письменном столе лежит обилие всяких предметов, каждый со своей историей: газовая лампа, чернильница с набором ручек, часы, небольшая шкатулка из кости с чётками из далёких стран и много чего ещё, такого сугубо интимного, личного.

Стул стоит не так, как я оставил его, когда уходил – Арика тайком пробралась и навела порядок немного вопреки всем моим просьбам. Внимание к мелочам? Скорее придирчивость – в любой другой комнате я не заметил бы перестановки всей мебели. Не терплю, когда мои вещи трогают, даже если аккуратно и осторожно. Самое досадное, что это уже въелось в подкорку мозга, и никакой логикой этого не выбить! Привычки сильнее меня.

Три шкафа из пяти заставлены книгами: история, география, философия… Я читаю практически всё, что попадается в хороших книжных магазинах. Каждый вечер стараюсь уделить чтению очередного научного труда, потом сравниваю с уже прочтённым. Всё же наука чересчур неточна – самое ужасное, что её пишут отдельные умы, которые, как бы ни старались, не способны охватить свой предмет всецело и непредвзято. Возникают нестыковки, несогласования у разных авторов, но все варианты – официальная наука, многоликая и не всегда неоспоримая. История слишком субъективна, даже субъективнее безосновательной философии. Физика донельзя абстрактна. И так со всем.

Впрочем, следует сказать, что это всего лишь придирки к монументальным трудам. Я люблю науку, подпитывающую постепенно мозг полезной пищей – знаниями.

Вот только я не читаю ни поэзию, ни романов и всего прочего. Мир и так слишком неясен, слишком умозрителен, чтобы познавать его через представления других людей. Особенно бездельников! Все писатели и поэты – бездельники, иначе откуда они находят время настрочить свои писульки? Пусть художественные тексты остаются менее утилитарным господам, чем ваш покорный слуга.

Ещё один шкаф забит всяким тряпьём. Ну, то есть моей одеждой. Выбираю я её всегда без особого интереса. Подбирать фасоны, следовать моде не в моих планах – это занимает много такого нужного времени, а результат полностью отсутствует. Проще нацепить первое попавшееся, главное, чтобы было удобно и комфортно. Я бы обходился и одним-двумя комплектами на сезон, но Арика заботливо решила заполнить мой гардероб самыми разными вещами, да ещё и принялась самым внимательным образом следить, чтобы я не ходил «в чём попало». С сим благородным стремлением милашки Арики я решил не бороться, так что теперь хожу приодетый, чего не слишком-то замечаю…

Последний шкаф застеклён и превращён в витрину. На полках заботливо расставлены экспонаты, добытые в борьбе с тварями. Есть у меня привычка отрезать у самых свирепых и опасных демонов какую-нибудь часть тела, трофей, так сказать. За годы в шкафу скопилось немало разнообразных клыков, рогов, чешуек и много чего ещё. Поковырявшись в памяти, я способен вспомнить, какой именно экспонат принадлежит тому или иному демону, которым Истериан понапридумывал невыговариваемые имена.

Рядом с окном стоит горшок с моей любимой формозаной. Почти двухъярдовое растение мне подарила исключительно впечатлительная госпожа, в чей дом забрался мелкий демонёнок, с которым расправилась бы без труда и пара крепких мужчин. Но престарелая миссис была так добра, что отблагодарила таким вот изящным подарком. Цветковый кустарник я успел полюбить, теперь тщательно о нём забочусь. Уход особый ей не требуется: ежедневный полив да побольше света, которого в Гольхе постоянно не хватает, в связи с чем, я установил в кабинете поистине громадное окно. Забота о зелёной красавице несложная, и её я ни при каких обстоятельствах не решаюсь хоть частично перекладывать на Арику.

Ещё у меня в углу стоит мольберт с настоящими красками! Идиотский подарок Истериана, не нашедшего, как бы поизощрённее насмехнуться надо мной! Подаренный два года назад чистый холст так и простоял в углу, ни разу не тронутый кистью. Но и выкинуть бесполезный мольберт мне не хватает духу: словно ребёнок, обидится Истериан, расстроится Арика, решившая, что я сделал это ему назло.

Прочая обстановка комнаты не требует сейчас детального осмотра…

К тому же я уже успел сменить испачканную и подмокшую одежду на свежую кремовую рубашку с широким воротом и манжетами. Брюки одел самые простые тёмно-серые да ещё и сменил обувь, достав из нижнего ящика шкафа блестящие лакированные туфли. Ребятам, наверное, понравится, мне же абсолютно наплевать на свой внешний вид.