В бой идут… Книга вторая

Все настоящие друзья, сказал он мне, в твоей жизни появляются, когда ни у тебя ещё нет ни хрена, ни у них ещё нет ни хрена. Потом будут приятели, хорошие знакомые, собутыльники, деловые партнёры, соратники, сподвижники… Кого только не будет.

– Хорошо, тогда скажите мне, какой юбилей более круглый – пятьдесят лет или шестьдесят лет? – Ну пятьдесят, конечно, – осторожно сказал Митрич. – А почему? – поинтересовался я. – А я знаю? – разозлился вояка. – Мить, ты правда допросишься скоро. – Пятьдесят с нашей точки зрения круглее, потому что наше летоисчисление завязано на цифру «сто». Один век – это сто лет. Пятьдесят лет – человек прожил половину века, надо отметить. Так? – Ну так. – Вот! А если спросить какого-нибудь тибетца или монгола или другого приверженца буддизма, то он покрутит пальцем у виска и скажет: «Вы что, с ума, что ли, сошли? Конечно же, ничего круглее цифры шестьдесят быть не может!».

В Китае имеются общепризнанные «четыре великих романа всех времен и народов» или «четыре классических романа». Это исторический роман с воюющими армиями и дворцовыми интригами «Троецарствие», боевик про боевые искусства и похождения 108 благородных разбойников «Речные заводи», фентези «Путешествие на Запад» и семейная сага aka любовный роман 18+ «Сон в красном тереме». Все они, естественно, многотомные, чтобы надолго хватало. Интересно также, что первый их них, «Троецарствие», написан в XIV веке, условно говоря, во времена Ивана Калиты, а последний, «Сон в красном тереме» – в конце XVIII века, по-нашему – во времена правления Екатерины Великой. Эти книги до сих пор являются стержнем китайской литературы, к ним масса отсылок в любом современном романе, их читают, перечитывают, учат в школе, экранизируют в форме сериалов, полного метра, компьютерных игр и аниме, причем, как вы понимаете из последнего слова – не только в Китае.

поэтому! Овца меня умыть надеется – но зря надеется, я умнее. Нищебродка и денежный маньяк бабла поднять решили. Даже ты, как

Но друзья – это люди, которым ты почему-то оказался нужен просто потому, что ты – это ты