Читать книгу: «Эффект Прохора Захарова»

Глава 1

Эффект Прохора Захарова

Пролог

Захаров стоял на причале и смотрел, как небольшая подводная лодка неспешно отошла от пирса и направилась к выходу из бухты.

Было раннее утро. Над заливом висел туман, из воды торчали ржавые сваи, где-то кричали чайки. Тихо, без лишней помпы, без оркестра. Только несколько провожающих на пирсе — моряки в робах, инженеры с папками, пара штатских. Лодка шла медленно, почти бесшумно, и только по кильватерной струе можно было понять, что она набирает ход.

На лодке — два экипажа, заводской и флотский. Моряки ещё толком не поняли, что они получили в свои руки. План испытаний лежал в сейфе командира — капитана третьего ранга Парамонова. О нём знало только несколько человек из командования флота и ответственный сдатчик от завода, а также Прохор. Это он подготовил основные задания для «Заряда-Р». Испытывалась как сама лодка, так и новый агрегат электропитания, который в двух небольших металлических контейнерах совсем недавно установили в энергетическом отсеке.

Подошёл Нелюбин. Он был в тёмном плаще, небритый, с уставшим лицом — видимо, тоже не спал ночь.

— Что, жалеешь, что не пошёл с ними? — спросил он.

— Есть немного, — глубоко вздохнув, ответил Захаров. — Но это уже не моя работа. Через два дня в Москву уезжаю, в Курчатовский институт. Академик Морозов уже ногами стучит.

— А как здоровье? Может, ещё недельку на больничном?

— Спина ещё побаливает, — Захаров повёл плечами, поморщился. — А так всё нормально. Мне же не уголь грузить. А с головой всё в порядке.

Они вместе вышли на проходную завода. На улице моросило, асфальт блестел, фонари ещё горели тусклым жёлтым светом.

— Перед отъездом зайди в «Заслон», в бухгалтерию за командировочными, — напомнил Нелюбин. — И от руководства предприятия тебе небольшая премия за «Заряд-Р». После бухгалтерии найди меня.

На следующий день Нелюбина искать не пришлось. Он как обычно сидел у себя в кабинете и читал очередную докладную записку. Кабинет был просторным, с высокими окнами, на подоконнике — фикус в кадке. Захаров кивнул секретарше, постучался и вошёл.

Нелюбин оторвался от бумаг, посмотрел на Прохора, отложил документы.

— Вот, хотим твою батарею на передвижной ракетный комплекс поставить. Дизель — как резервный. А так — никакого теплового следа. Вышел на позицию, стоит тихонько, всё под питанием. РЛС обнаружения отдельно, тот, который пробный для моряков отливали.

Он встал, подошёл к сейфу, положил бумаги внутрь, запер.

— Ну, что пошли на премию смотреть?

Выйдя во двор, Нелюбин подошёл к стоявшему на заводской парковке новенькому Lexus RZ. Машина была перламутровая, цвета «белая ночь» — переливалась на свету, отражая облака. Чёрный кожаный салон, блестящие диски. Прохор присвистнул.

— Серьёзная тачка.

— Для серьёзного человека, — усмехнулся Нелюбин, протягивая ключи. — Прохор Игоревич, «Заслон» привык платить за результат. Ваш результат говорит сам за себя. Электромобиль — это практично и прогрессивно, как и ваши идеи.

Захаров взял ключи, покрутил в руках.

— Попросите ваших друзей из органов, пусть поставят на него батарейку с вашего «Москвича», который они утащили к себе после аварии. И тогда сможете кататься на нём практически вечно без подзарядки.

Они вместе обошли машину. Захаров провёл рукой по капоту — металл был холодным, гладким.

— Ну спасибо Андрей Игоревич, угодили.

— Не благодарите, — отмахнулся Нелюбин. — Лучше результаты показывайте.

Он хлопнул Прохора по плечу, развернулся и пошёл к проходной.

Захаров остался один. Постоял, глядя на машину, потом открыл дверь, сел за руль. Салон пах новой кожей и пластиком. Он включил зажигание — тишина, только лёгкое гудение электроники.

«Надо будет свозить Лику на прогулку, — подумал он. — А то всё работа да работа».

Он вырулил со стоянки и медленно поехал в сторону города.

Часть 1. Сверхпроводник при комнатной температуре.

Глава 1. Учёный совет

Учёный совет, на который пригласили Захарова, проходил необычно — в узком кругу, в кабинете директора Курчатовского института, академика Морозова.

Кроме Прохора и самого Морозова присутствовало несколько доверенных лиц, за которых директор, по его словам, «головой ручался». От ФСБ — теперь уже подполковник Шилов.

Морозов начал: он открыл папку, обвёл взглядом присутствующих.

— Коллеги, мы собрались, чтобы подвести итоги первого этапа исследований по теме, которую неофициально называют «энергией из вакуума». Признаюсь, когда эта теория только появилась, я относился к ней с изрядной долей скепсиса. Как и многие из вас.

Он сделал паузу.

— Однако наша работа в Курчатовском институте, серия экспериментов на Т-15МД, показала: косвенные подтверждения существуют. Эффект не прямой, не очевидный, но статистически значимый. Мы видим корреляцию между резонансными магнитными возмущениями и выбросами энергии в спектре турбулентности.

Морозов перевернул страницу.

— И есть ещё одно обстоятельство. По данным, которыми со мной поделился генерал Горский, американцы уже начали свои эксперименты на токамаке DIII-D. Они получили информацию о нашей теории через… альтернативные каналы.

В кабинете зашептались.

— Это значит, — продолжил Морозов, — что тема перестала быть абстрактной. У нас появился конкурент. И не просто конкурент, а противник, который готов инвестировать огромные ресурсы в проверку концепции, которую мы сами ещё не до конца понимаем.

Шилов подал голос, не вставая:

— Николай Петрович, с точки зрения государства, нас интересует не только научный результат, но и сохранность технологий. Какова вероятность того, что американцы опередят нас? Или того, что произойдёт утечка?

— Промышленный шпионаж — прямая угроза, — жёстко сказал Морозов. — У нас уже были неприятные инциденты. Скрывать не буду. Поэтому я настаиваю на ограничении круга допущенных к реальным результатам.

Он перевёл взгляд на Захарова.

— Хотелось бы также послушать непосредственного автора этой идеи.

Захаров поднялся, обвёл взглядом зал.

— Коллеги, позволите?

Морозов кивнул.

— Идея, которую я предложил, родилась как некая правдоподобная утопия, — начал Захаров. — Для отвлечения внимания наших недоброжелателей. Но, получив доступ к реальным отчётам и проанализировав их, я к собственному удивлению увидел в ней рациональное зерно.

В кабинете опять зашептались.

— Эти отчёты я прогнал через свой искусственный интеллект «Зеркало», — продолжил Захаров. — И вот что он мне выдал.

Он включил проектор, на экране появились графики.

— Основной враг этой теории — филаменты. В условиях резонанса они могут достигать непредсказуемых размеров. В лучшем случае — пробой камеры токамака. В худшем… серьёзная авария.

— И вы предлагаете это нам? — спросил физик Малышев.

— Я предлагаю это учитывать. Магнитным полем погасить резонансные филаменты вряд ли удастся. Есть предложение попробовать гасить их не магнитным, а гравитационным полем.

— Гравитационным? — Малышев усмехнулся. — А у нас есть генератор гравитации?

— Пока нет, — спокойно ответил Захаров. — Поэтому для реализации этого подхода нужна полная перестройка токамака, в крайнем случае — его глубокая модернизация.

— Это на годы, — заметил Кузнецов.

— Именно.

Захаров налил себе стакан воды, медленно выпил, потом продолжил.

— Единственное, что мы можем проверить сейчас — выделить именно те резонансные частоты, на которых произойдёт максимальный выброс энергии. Проверять это придётся на минимальной мощности. Причину я уже озвучил — риск пробоя камеры.

— А второй вариант? — спросил Морозов.

Захаров переключил слайд.

— В общем отчёте, который мы покажем нашим «друзьям», мы напишем, что эксперимент проводился на мощности выше средней. И что погасить филаменты с помощью магнитного поля удалось. Пусть они попробуют это проверить на своём токамаке.

— То есть дать им ложное направление? — уточнил Кузнецов.

— Именно. Пусть ищут решение там, где его нет. Тратят ресурсы, время, пережигают оборудование. А мы в это время спокойно ищем реальный путь.

В воздухе повисла пауза.

— Рискованно, — сказал Малышев. — Если они поймут, что их обманули…

— Если поймут — мы выиграем время, — перебил Захаров. — А за это время либо найдём решение, либо поднимем гриф секретности настолько, что они не смогут приблизиться.

Морозов поднял руку.

— Коллеги, вопрос на голосование. Есть предложение: включить в общий отчёт заведомо ложные данные об успешном подавлении филаментов магнитным полем на повышенной мощности. Кто за?

Руки поднялись — большинство. Малышев скрестил руки на груди, не голосовал.

— Принято, — Морозов кивнул. — Прохор Игоревич, после проведения эксперимента оба отчёта — на ваше утверждение.

— И последнее, — Морозов обвёл взглядом присутствующих. — Секретный отчёт будет доведён только до присутствующих здесь. Наличие данного отчёта является государственной тайной. Никто из вас не должен даже упоминать о его существовании. Утечка сведений из института выявлена на сто процентов. И даже один источник выявлен, но не факт, что он один. Поэтому повторюсь: наличие секретного отчёта — вопрос государственной безопасности.

Глава 2

Глава 2. Малый резонанс

К следующему эксперименту токамак готовили трое суток. Регламентные проверки, тесты, пробные пуски занимают много времени. В день испытаний Захаров приехал в Курчатовский институт затемно. На проходной его уже ждали — пропуск выписали на месяц.

— Прохор Игоревич, — охранник сверил документы. — Вас Морозов хотел видеть, он ждёт в лаборатории.

— Да я и сам туда спешу. Хочу посмотреть, что они там настроили, — сказал Захаров.

Пультовая Т-15МД гудела привычно. На мониторах — графики, в воздухе пахло озоном и нагретым металлом. Захаров поздоровался с инженерами, сел за свободный пульт.

Морозов уже был здесь. Он положил руку на спинку кресла Захарова.

— Сотню раз смотрел на работу этого агрегата, но сейчас почему-то особенно волнительно. Гипотеза необычная.

— Проверим, — кивнул Захаров. — Мощность — двадцать процентов от номинала. Резонансные частоты — согласно расчётным.

— А если пробой?

— Если пробой — аварийная защита сработает за миллисекунды. Не должно быть серьёзных разрушений.

Эксперимент запустили в 10:00.

Захаров сам задавал параметры, сам контролировал подачу мощности.

— Напряжение в обмотках — шестьдесят процентов. Плазма стабильна, — докладывал дежурный инженер.

— Начинаем подъём частоты, — Старший оператор начал медленно вращать ручку регулятора.

Графики поползли вверх. Т-15МД гудел ровно, без сбоев.

— Частота расчётная — 85 килогерц.

— Резонанс приближается, — предупредил Захаров. — Всем внимание.

Он нажал кнопку фиксации.

Графики дёрнулись и начали движение по прямой в верхней точке.

— Вот он, стабильный момент! — воскликнул Захаров, - пять, семь, десять секунд.

— Всплеск в спектре! — крикнул дежурный. — Филаменты растут!

— Сброс мощности! — скомандовал Прохор.

Но оператор не успел. На экранах замелькали аварийные индикаторы. Взвыла сирена.

— Автоматика сработала, — доложил инженер. — Пробоя камеры нет. Но аномальные выбросы зафиксированы.

Захаров откинулся на спинку стула, вытер пот со лба.

— Вы видели, Николай Петрович? Если бы не эти чёртовы филаменты, мы бы уже праздновали победу. Стабильный момент резонанса продлился секунд десять. А мы должны добиться его постоянства, без всяких филаментов. Только тогда можно будет говорить о практическом использовании этой теории.

— Давай посмотрим, что у нас на графике, — предложил Морозов.

— Предельная частота — 87 килогерц. Выше поднимать нельзя. Но всё равно это успех. Это уже не косвенное подтверждение, а реальное. Выброс стабильной энергии в момент резонанса зафиксирован. А с филаментами будем бороться. Магнитное поле, как я и предполагал, воздействует на них слабо, — констатировал Прохор.

Через час, когда Т-15МД остыл, Захаров и Морозов стояли у смотрового окна. Внутри бокса всё было цело, но на внутренней облицовке камеры виднелись тёмные полосы — следы от филаментов.

— Следы есть, но это не пробой, — заметил Морозов.

— Как я и предполагал, — Захаров кивнул. — На малой мощности — выдерживает. На большой — разрушение.

— Значит, если американцы поверят нашему отчёту и попробуют повторить на полной мощности…

— Разнесут свой DIII-D, — закончил Захаров.

Морозов помолчал.

— И мы заставим их это сделать? Отправим по ложному пути?

— Мы не заставляем их идти по нашему пути, — жёстко сказал Захаров. — Они сами выбрали путь воровства. Если они поверят фальшивому отчёту — это их проблемы.

— А если они пострадают?

— А если мы пострадаем, когда они украдут настоящую технологию? — Захаров повернулся к Морозову. — Николай Петрович, я учёный, а не шпион. Но я не хочу, чтобы мои разработки работали против моей страны. Если им нужен риск — пусть рискуют.

Морозов долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Вы жёстче, чем я думал.

— Я реалист.

***

На следующий день Шилов докладывал генералу Горскому итоги эксперимента.

В кабинете, кроме Горского, сидел ещё и его зам — полковник Курбатов. Генерал сидел за столом, перед ним — папка с грифом «Секретно».

— Докладывай.

— Эксперимент прошёл успешно, — Шилов раскрыл блокнот. — Стабильный резонанс зафиксирован на частоте 85 килогерц. Выброс энергии — в расчётных пределах, продержался не менее 10 секунд. Если бы не филаменты — полная победа. Предельная частота — 87 килогерц. Выше — риск разрушения камеры.

— Американцы могут это повторить?

— Могут. Если поверят нашему отчёту и включат полную мощность — разрушат свой DIII-D. Если будут осторожны — не добьются чистого резонанса. В любом случае, время у нас есть. И ещё: я предлагаю в отчёте для них указать частоту 90 килогерц.

Горский задумался.

— Это для чего?

Шилов хитро улыбнулся.

— А чтоб было к чему стремиться.

— То есть до восьмидесяти девяти они будут смело крутить регулятор, — констатировал генерал.

— Я надеюсь, что именно так и будет.

— Захаров готов подписать отчёт?

— Готов. Хотя, как я понял, без энтузиазма.

— А кто будет с энтузиазмом? — Горский усмехнулся. — Пусть подписывает. А Биндеру надо будет его подсунуть как бы случайно.

— Я понял.

Горский посмотрел на своего зама.

«Филаменты, резонанс, гравитация… — сказал он. — А по сути — старая добрая туфта. Только теперь с формулами».

Глава 3. Возвращение

Поезд «Москва — Санкт-Петербург» прибыл на Московский вокзал ровно по расписанию. Захаров спрыгнул с подножки, потянулся — спина всё ещё болела после аварии, но уже не так сильно. Вокзал гудел: объявления диктора, топот пассажиров, перестук колёс составов по соседним путям.

На перроне его ждала Лика. Небольшой букетик цветов, нежная улыбка. На ней было лёгкое пальто, ветер трепал волосы.

— Ты знаешь, я не одна, — сказала она, хитро улыбаясь.

— А с кем? — не понял Прохор.

— С другом, он ждёт нас на площади.

— Я твоему другу ноги переломаю, — неловко пошутил Захаров, целуя её в губы.

Она рассмеялась, взяла его за руку.

— Пошли, увидишь.

Они прошли через здание вокзала. Внутри было шумно, пахло кофе и пирожками, по радио объявляли отправление поездов. Люди с чемоданами спешили, кто-то спал на скамейках. Вышли на привокзальную площадь. Серое небо, мелкий дождь, мокрый асфальт. Площадь была забита машинами.

Лика подошла к новенькому Lexus RZ, который Нелюбин вручил ему перед отъездом. Машина блестела даже в пасмурную погоду — огромные фары, безупречные линии кузова.

— А вот и мой друг. Ну как? — спросила она.

— Ты на нём уже ездишь? Я думал, ты не успела права получить.

— Успела, — она усмехнулась, открыв дверь. — Ещё неделю назад. Думаешь, я зря время теряла, пока ты в Москве пропадал?

— И как?

— Привыкаю. Электромобиль — это другое, не как твой Москвич. Тихо, плавно. Но мощность — как у… В общем, все подруги в ауте.

— А ты что им сказала?

— Сказала, что муж подарил. Они сразу зауважали.

Захаров засмеялся. Сел на пассажирское сиденье — кожаный салон пах новизной, на приборной панели горели приветственные огоньки. Лика уверенно села за руль , привычно пристегнула ремень.

— Ладно, поехали домой. Расскажу, как съездил.

Дома уже был накрыт стол. Салаты, нарезанный хлеб, бутылка минералки. Лика хлопотала у плиты, поставила разогреваться суп. Прохор быстро залез под душ, переоделся в домашнее — старые джинсы, мягкий свитер.

Он ел быстро, видно, что проголодался, в перерывах рассказывая про Москву. Тарелка супа опустела в мгновение ока, он потянулся за вторым куском хлеба.

— В общем, теория работает. Не так, как мы думали, но работает. Эксперимент провели на малой мощности, подтвердили резонанс. Спектр энергии стабильный, но филаменты мешают. Как с ними бороться — пока не знаем,- рассказывал он.

— Филаменты? — переспросила Лика, пододвигая ему хлеб.

— Нити плазмы, которые образуются в токамаке. Чуть корпус не пробили.

Она сделала вид, что понимает.

— Страшно?

— Было страшно, — признался Захаров, отодвигая тарелку. — Но обошлось. Теперь вплотную займусь сверхпроводниками. Мои ребята должны по идее закончить все расчёты.

Лика помолчала, потом взяла его за руку.

— Ты отдохнул бы, Прохор. А то завтра наверняка с утра побежишь на работу.

— Не я такой, жизнь такая, — сказал он, улыбаясь. Взял её ладонь, поцеловал..

— Ладно, пошли спать, а то я соскучилась ужасно.

Он встал, потянулся, обнял её.

Они выключили свет в кухне и ушли в комнату.

***

На следующий день Захаров приехал в «Заслон». Привычная проходная, КПП, проверка пропусков. Он кивнул охраннику, поднялся на пятый этаж.

Нелюбин встретил его в кабинете — он сидел за столом, просматривая документы. На столе — стопка папок, рядом — ноутбук, телефон.

— Ну, командир, как съездил? — спросил он, откладывая бумаги.

— Нормально. Морозов доволен, эксперимент подтвердил теорию. Дальше будем искать способ использовать это на практике. Но я думаю, на этом этапе они и без меня обойдутся — там светлых голов хватает. План работ наметили. В крайнем случае Москва недалеко. Хочу вплотную заняться сверхпроводниками при комнатной температуре.

— Это хорошо, — Нелюбин кивнул. — Хочешь узнать новости с лодки?

— Рассказывайте. - С волнением сказал Захаров. Что-то случилось?

Нелюбин включил экран, вызвал сводку. На мониторе — схемы маршрута, точки погружений, доклады командира.

— По докладам командира корабля — всё штатно. Погружались на 520 метров, скорость держали до 35 узлов. Встретили американскую лодку типа «Вирджиния». Так она их даже сначала не заметила, неделю шли за ней в кильватер. А потом просто ушли на глубину и дали полный ход.

Захаров улыбнулся.

—Значит нештатных ситуаций, аварий не было?

— Пока нет. Командир докладывает: батареи работают стабильно, прогрев в пределах нормы, отказов нет. Автономность — сорок два дня без всплытия. Это рекорд для сверхмалых лодок.

— Значит, «Заряд» выдержал испытание.

— Выдержал, — кивнул Нелюбин.

Он протянул Захарову планшет с графиками.

— Вот, посмотри. Расход энергии — минимальный, тепловая сигнатура — нулевая. Подводники в восторге.

Захаров пролистал данные, улыбнулся.

— Наша работа.

— Ваша, Прохор Игоревич. Ваша.

Нелюбин похлопал его по плечу.

— А теперь — сверхпроводники. Ждём результатов.

Захаров кивнул, положил планшет на стол.

— Будет.

***

Прохор зашёл к себе в кабинет, сел за стол, откинулся на спинку кресла. Забот хватало, но одна из них тянула назад — контракт с китайцами. Ежемесячный апгрейд «Кроноса» требовал времени и внимания, а его сейчас не хватало ни на что, кроме сверхпроводника.

— Денис, — позвал он по внутренней связи.

Стрельников появился через минуту.

— Ты можешь запрограммировать «Зеркало» на автоматическое сопровождение апгрейдов? Чтобы ИИ сам генерировал патчи и отправлял заказчику по графику.

— Легко, — Денис оживился. — Только дайте доступ к исходникам и опишите требуемый алгоритм. «Зеркало» справится.

— Отлично. Тогда займись. Алгоритм “Зеркало” знает. Пароль я тебе скину.

Стрельников кивнул и вышел. Захаров вздохнул с облегчением. Ещё одна рутина снималась с его плеч.

Теперь можно было сосредоточиться на главном.

Глава 4. “Аспирант” возвращается.

Биндер вернулся в Москву из командировки в середине недели. ФТИ имени Иоффе не произвёл на него впечатление — институт как институт, учёные как учёные. Ничего особенного. Единственное, пришлось немного поспорить с профессором Грубовым. Тот, как узнал, что Биндер поддерживает теорию Захарова о получении энергии из вакуума, чуть не захлебнулся слюной, доказывая обратное.

Но главное — он выспался, отдохнул от постоянного нервного напряжения, которое царило в Курчатовском последнее время.

Биндер зашёл в свой кабинет, включил компьютер. Предстояло написание отчёта о командировке. Он вспомнил полемику с Грубовым, слегка усмехнулся. В своём выступлении на учёном совете он поделился с коллегами тем объёмом работ, который выполняет Курчатовский институт, и конкретно остановился на теории Захарова. Тут-то они с Грубовым и сцепились. А когда он рассказал о своём участии в проверке данной теории и её косвенном подтверждении, Грубова чуть удар не хватил.

Он улыбнулся ещё раз. «Надо будет рассказать нашим», — подумал он.

На обед он отправился в институтскую столовую. Не найдя свободного столика, пристроился к одному из своих коллег — младшему научному сотруднику Сергею Головкову.

— Ефим Яковлевич, как съездили? Как там Питер поживает? — поинтересовался тот.

— Нормально. Институт хороший, народ толковый. Дискуссия с местным профессором вышла жаркая, — Биндер усмехнулся.

— Это с кем же?

— С Грубовым. Заведующий кафедрой теоретической физики. Он оказывается Захарова вообще терпеть не может. А когда я сказал, что мы на Т-15МД получили косвенное подтверждение его теории, чуть инфаркт не получил.

— Да, слышал о нём, — кивнул Головков. — Как же, известный критик. Но вы, Ефим Яковлевич, пока вас не было, многое пропустили.

— А что случилось?

— Провели ещё один эксперимент по теме Захарова. Секретный, я подробностей не знаю. Но говорят, что эффект подтвердили. Уже не косвенно, а впрямую. Стабильный резонанс, выброс энергии. Морозов лично руководил.

Биндер сделал вид, что спокоен, но внутри всё похолодело.

— И что такая прыть?- сросил он

- Да Захаров сам приезжал, участвовал в эксперименте. Неделю назад. Отчёт, говорят, уже готов. В секретной части, можно ознакомиться. Вы кажется есть в списке.

— А что не всех допускают?

— Человек десять всего. Вы — в их числе. Вы же ответственный исполнитель.

Они доели, поднялись из-за стола.

— Спасибо за компанию, Сергей, — Биндер кивнул. — Пойду я к себе.

Проходя мимо секретной части он не выдержал, зашёл с просил у секретчика отчёт по теме Захарова.

Секретчик сверился со списком нашёл фамилию Биндера и вынес ему синюю папку.

Биндер открыл её. «Отчёт о проведении эксперимента по теме «Управляемый отбор энергии из квантовых флуктуаций вакуума». Т-15МД. Даты — те самые, когда он был в командировке.

- Вы можете взять её до конца рабочего дня, - сказал секретчик. - Но только ознакомление, никаких выписок.

Биндер расписался а журнале, взял папку и пошёл к себе. Слегка дрожащей рукой закрыл дверь кабинета на ключ, быстро пролистал страницы. Формулы, графики, выводы. Эксперимент проводился на мощности выше средней. Резонансные филаменты удалось погасить с помощью магнитного поля.

«Если это правда, — подумал Биндер, — то американцы будут в восторге».

Он достал телефон быстро отснял все страницы отчёта затем перенёс фотографии на флэшку. Сел и далее начал внимательно читать отчёт разбирая каждое слово, каждый график, каждую формулу, каждый вывод. Придраться было не к чему.

“Надо срочно передать отчёт куратору” - подумал он, но Глазков просил его не суетится и выход на связь только в крайнем случае. Это наверное и есть крайний случай - решил Биндер.

Джозеф Глазков встретил его на следующий день вечером. На парящем мосту в парке “Зарядье”

Биндер стоял у парапета и рассматривал Кремль, Глазков подошёл буквально сразу, изображая туриста, сделал несколько снимков на телефон.

Не слова не говоря Биндер незаметно передал ему флешку и двинулся на выход.

Встреча состоялась.

В посольстве Глазков закрылся в шифровальной комнате. Включил компьютер, вставил флешку, набрал код. Отчёт открылся без проблем.

***

На следующий день ближе к обеду Шилов сидел в приёмной генерала Горского. Хозяина кабинета не было на месте, дежурный офицер развёл руками — мол, когда будет, неизвестно.

Генерал появился только в третьем часу. Увидев подполковника, ничего не говоря, указал на дверь кабинета.

В кабинете Горский открыл сейф и сложил туда несколько папок, которые принёс с собой, и только после этого посмотрел на Шилова.

— Ну, что там у тебя? Докладывай.

Шилов достал пачку фотографий.

— О проведении эксперимента Биндера случайно просветил коллега в столовой. Мы думали, информация будет до него дня три доходить, но всё получилось как нельзя лучше, — Шилов усмехнулся. — И он не вытерпел, сразу побежал в секретку смотреть доклад.

— Что так сразу и побежал?

— Не сразу. Пообедал, ну и, проходя мимо, зашёл в секретную часть, попросил отчёт. Секретчик, всё согласно инструкции, сверился со списком — фамилия там действительно была. Выдал до конца рабочего дня.

Шилов показал первую фотографию.

— Здесь он снимает отчёт на телефон. Пока он был в командировке, мы его кабинет немного модифицировали, установили несколько скрытых камер наблюдения. Вот здесь, — показал вторую фотографию, — отчёт переносится на флешку. Следующее фото — это он лезет в тайник за телефоном. В кабинете больше ничего интересного не было.

— Дальше работа внешнего наблюдения. Встреча с Глазковым на парящем мосту в «Зарядье». Здесь снимали ускоренной камерой, чтобы захватить момент передачи.

Шилов выложил сразу несколько фотографий.

— Ни слова, просто передал флешку. Глазков сделал вид, что фотографирует Кремль. Но момент передачи флешки рассмотреть можно.

— Профессионально, — заметил Горский.

— Это вы про кого? — спросил Шилов.

— Про них. Ну и про нас тоже.

— Мы их пасли: пять человек периодически менялись, — Шилов подвинул снимок, где Глазков прятал флешку в карман.

— Думаю, уже вечером информация ушла в Лэнгли.

— Ну что ж, мы свою миссию выполнили, — проговорил генерал. — Теперь мяч на их стороне. Ждём реакцию американцев. Если поведутся — в лучшем случае это авария на DIII-D, а в худшем даже трудно предположить.

Глава 3

Глава 6. Бюрократия и физика

Кабинет Нелюбина гудел от голосов собравшихся замов и начальников отделов. Шло совещание по распределению финансов между старыми заказами и новыми разработками. Генеральный директор «Заслона» сидел во главе длинного стола, подперев голову рукой, слушал все эти крики. Каждый с пеной у рта доказывал необходимость того или иного. Бюджета в связи со строительством нового завода не хватало.

На столе разложили диаграммы, графики, сметы. Зам по производству тыкал пальцем в цифры, зам по науке — в другие. Нелюбин переводил взгляд с одного на другого, медленно, как удав. В воздухе пахло перегретой оргтехникой и свежим кофе из турки — секретарша принесла чашку, но к ней никто не притронулся.

Захаров появился на пороге, держа в руке несколько листов, скреплённых степлером. На его лице — смесь решимости и лёгкой неловкости.

— Андрей Игоревич, я тут заявку принёс в связи с новой темой — новое оборудование.

Все присутствующие сразу притихли. Только зам генерального по экономике, сухой, вечно недовольный мужчина в очках, проговорил:

— Сейчас вам Захаров весь бюджет и порежет.

Нелюбин взял бумаги, начал читать. С каждой страницей его лицо становилось всё более кислым. Он отложил одну, взял другую, поморщился, как от зубной боли.

— Да вовремя ты со своим списком, — сказал он, не поднимая глаз. — Ещё через час хрен бы чего получил. Вот народ сидит, последние рубли с меня пытается выцыганить.

Он зачитал вслух:

— Вакуумная печь с контролируемой атмосферой, система высокоточного дозирования газов, дополнительный масс-спектрометр, криостат для закалки в жидком азоте. И это только первая страница.

Захаров сделал шаг вперёд, ближе к столу.

— Нам нужно чистое рабочее пространство, — пояснил он. — Без кислорода. И точный контроль примесей. Без этого сверхпроводник не получится.

— А почём всё это удовольствие?

— Смета на последней странице.

Нелюбин перевернул, присвистнул. Затем откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники.

— Прохор Игоревич, вы разорите «Заслон» раньше, чем мы запустим серийное производство «Заряда-Р».

— «Заряд-Р» уже запущен. А это — следующий шаг. Сверхпроводники. Без них гравитационный двигатель останется фантастикой.

Тишина в кабинете стала тяжёлой. Нелюбин покрутил в руках ручку — чёрную, с золотым ободком, — потом поставил размашистую подпись на последней странице. Чернила блеснули на свету.

Обратившись ко всем, резюмировал:

— Ну вот, ещё минус десять миллионов.

Зам по экономике вздохнул, снял очки, протёр их. Остальные молчали.

А потом уже Захарову:

— Но предупреждаю, Прохор Игоревич: если через полгода не будет результатов, я эту бумажку вам в известном месте приклею.

— Будут результаты, — Захаров забрал подписанную заявку. — Спасибо, Андрей Игоревич.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. В коридоре, уже наедине с собой, перевёл дыхание. Поднёс листы к свету. Резолюция - ” К исполнению, подпись , дата”. Всё в порядке.

***

Вечер. Кухня в квартире Захарова. На столе — салатница, хлебница, бутылка оливкового масла. Лика резала помидоры, пододвинула миску с зеленью. Прохор сидел за столом, хмурился, думал о чём-то своём.

— Что случилось? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да заявку у Нелюбина подписывал. Вроде всё включили, но ты же знаешь — как всегда, в последний момент чего-нибудь будет не хватать. А он сказал, что больше денег не даст. Это с грехом пополам пробил.

— Он всегда такой, — Лика усмехнулась, вытирая нож салфеткой. — Ты его не первый день знаешь.

— Знаю. Но каждый раз как в первый.

Она поставила перед ним тарелку с салатом.

— Ешь давай. А хочешь, расскажи мне про свои сверхпроводники. Я хоть и не физик, но послушаю.

Захаров немного повеселел, отодвинул тарелку, положил локти на стол.

— Хочешь простой пример?

— Давай.

— Вот твоя машина. Lexus RZ. Ты её заряжаешь?

Лика села напротив, подперла голову рукой.

— Нет. Ты сказал, что она не требует подзарядки.

— Правильно. Потому что «Заряд-Р» работает как маленькая электростанция внутри автомобиля. Он не накапливает энергию, как обычная батарея. Он её производит. Медленно, но постоянно.

— Прямо как генератор?

— Как атомная станция, только микроскопическая. Внутри «Заряда-Р» идёт реакция расщепления ядер обеднённого урана. Очень медленная, управляемая. Энергия выделяется всё время, пока работает реакция. Поэтому тебе не нужно искать розетку.

— И сколько он может работать?

— Годами. Теоретически — десятилетиями. Пока уран будет распадаться. Машина на свалку уже пойдёт, а батарейка будет ещё как новая.

Лика слушала внимательно, иногда кивая.

— А какая у него мощность? — спросила она.

— Всего полтора киловатта, — ответил Захаров.

— Полтора? — Лика удивилась. — Это же как утюг или чайник! А машина ездит? Как она вообще ездит?

Захаров засмеялся, взял со стола вилку, покрутил.

— Секрет в том, что «Заряд-Р» не толкает машину сам. Он подзаряжает штатную батарею. А она уже выдаёт нужную мощность — до 300 киловатт, как у обычного электромобиля. То есть «Заряд-Р» работает медленно, но постоянно. Как ручеёк, который наполняет озеро.

— А сколько нужно времени, чтобы зарядить штатную батарею от «Заряда-Р»?

— Штатная батарея Lexus RZ имеет ёмкость около 70 киловатт-часов. При мощности зарядки 1,5 киловатта на полную зарядку уйдёт примерно 47 часов. Но машина не стоит на месте! Она ездит, тратит энергию. А пока мы спим, «Заряд-Р» спокойно восполняет то, что мы израсходовали за день.

— А от обычной розетки сколько заряжается?

— Домашняя розетка даёт 2–3 киловатта. То есть «Заряд-Р» — это почти как небольшая домашняя зарядка, только которая всегда с тобой и не требует проводов. Едешь по трассе, расходуешь батарею — «Заряд-Р» её тут же подзаряжает. Медленно, но верно. За ночь восполняет всё, что потратила за день. Машина практически никогда не садится в ноль, если только не гонять на пределе сутками.

— Да, здорово! — Лика хлопнула в ладоши.

— Поэтому я и говорю: практически вечная батарея. Не нужно искать розетки, не нужно стоять часами на зарядке. А если добавим сверхпроводники — потерь вообще не будет.

— А сверхпроводники зачем?

Захаров оживился, отодвинул тарелку, встал, прошёлся по кухне.

— Затем, что сейчас «Заряд-Р» отдаёт энергию с потерями. Сопротивление проводов, нагрев. Часть энергии уходит в тепло. Если мы создадим сверхпроводник при комнатной температуре, потери исчезнут. Коэффициент полезного действия станет почти сто процентов.

— И что это даст?

— В конкретном случае — ничего особенного. А в глобальном масштабе — огромную экономию электроэнергии. Ведь больше половины вырабатываемой энергии теряется за счёт нагрева проводов. Только охлаждение компьютеров чего стоит. И главное — гравитационный двигатель.

Лика покачала головой.

— Ты меня убедил. Ешь давай, остывает.

Захаров улыбнулся, вернулся за стол, взял ложку.

Глава 7. Пробой

Академик Морозов опаздывал на работу. Его машину заставили на парковке — какой-то «Мерседес» притёрся сзади, перегородив выезд. Пришлось добираться на общественном транспорте. Это было уже не в первый раз, поэтому академик отнёсся к данному происшествию философски.

Молча кивнув вахтёру, он поднялся на свой этаж. Кабинет Морозова находился в глубине здания, окнами во двор. За стёклами — серое московское небо, моросящий дождь. На подоконнике стояла небольшая орхидея в горшке — единственное живое пятно в строгой казённой обстановке. Стены украшали портреты учёных: Курчатов, Ландау, Капица.

Подойдя к своему кабинету, он увидел ожидающего подполковника Шилова. Тот был в штатском — серый пиджак, белая рубашка, синий галстук. В руках — чёрная папка с завязками.

— Николай Петрович, доброе утро. Я вас тут уже около часа ожидаю, — проговорил Шилов, протягивая руку для приветствия.

— Проходите, Валерий Геннадьевич. Что-то срочное? — Морозов открыл своим ключом кабинет. Замок щёлкнул. — Что-то случилось?

Они вошли. Морозов снял пальто, повесил на вешалку в углу, прошёл к массивному дубовому столу.

— Случилось, — Шилов дождался, пока хозяин займёт своё место, и сел в кресло напротив. — По нашим каналам из США поступили данные по испытаниям на DIII-D. По теме «энергия из вакуума», — начал он без подготовки.

Морозов подался вперёд, сцепил пальцы на столе. На его лице — напряжение смешалось с любопытством.

— Ну? Что там?

— Американцы получили устойчивый резонанс на частоте 85 килогерц. Выброс энергии держался почти двадцать секунд. Это хороший результат, если бы не одно «но».

— Какое?

— Начали расти филаменты. Они попытались их погасить, увеличили мощность магнитного поля. И получили пробой камеры токамака в трёх местах.

Морозов присвистнул. Откинулся на спинку кресла, задумался.

— Сильно?

— Обгорелая проводка по всему контуру, — Шилов развёл руками. Потом достал из папки фотографию, положил на стол. — DIII-D остановлен на неопределённый срок. По предварительным оценкам, ремонт займёт не меньше года.

Морозов взял фото, приблизил к глазам. На снимке — чёрные пятна прожжённой керамики, оплавившиеся кабели. Он покачал головой.

— А наши данные они использовали?

— Именно. Они ставили эксперимент на средней мощности, видать, побоялись полную врубать, как мы им «посоветовали» в отчёте. И пытались подавить филаменты магнитным полем, что мы указали как успешный метод.

— А на самом деле мы предупреждали, что это рискованно, — Морозов усмехнулся. — Но в тот отчёт мы этого не включили.

— Не включили, — подтвердил Шилов. — Да на ворованном далеко не уедешь. Они получили то, что хотели. И заплатили за это.

Морозов положил фотографию на стол, придавил ладонью.

— А что с ложной частотой? 90 килогерц?

— Не успели. После 85 начались проблемы. Выше не поднимали. Но собирались. Теперь не до того.

— Значит, наша дезинформация сработала, — Морозов встал, прошёлся по кабинету. Половицы скрипели под его шагами. — DIII-D выведен из строя. Американцы потеряли год. А мы получили фору.

— Именно, — Шилов тоже поднялся. — Генерал Горский просил передать: «Научный прорыв не должен мешать безопасности страны».

— Передайте генералу, — Морозов кивнул, — Курчатовский институт продолжит работу. Но теперь — с оглядкой на реальность.

— Рад был услышать, — Шилов взял со стола чёрную папку, протянул Морозову. — Вот здесь ещё кое-какая информация по американскому эксперименту. Но это не для широкой публики. Максимум Захарову дадите почитать. Сами понимаете — информация не из газет. Храните у себя в сейфе. До связи, Николай Петрович.

— Удачи вам, Валерий Геннадьевич. Спасибо, что нас не забываете.

— Как же вас забудешь, — как бы про себя проговорил подполковник, развернулся и вышел, прикрыв дверь.

Морозов остался один. Посмотрел на закрытую дверь, потом перевёл взгляд на папку. Подошёл к окну — за стеклом моросило, фонари горели жёлтым светом, хотя день был в самом разгаре. Он вернулся за стол, открыл папку. В ней было всего несколько листов — базовые настройки DIII-D во время эксперимента и поминутное мониторирование показателей токамака.

«Да, год форы, — подумал он, закончив чтение. — Не так уж и много. Но если Захаров со своими сверхпроводниками успеет… мы можем уйти далеко вперёд».

Он встал, подошёл к тяжёлому сейфу, вмонтированному в стену. Набрал код, провернул ручку. Внутри — несколько папок, в том числе и секретный отчёт Захарова. Морозов уложил новую папку поверх остальных, закрыл сейф.

В кабинете стало тихо. Только дождь барабанил по стеклу.

Глава 8. Новый этап

Несколько недель ушло на подготовку лаборатории. Захаров появлялся здесь с самого утра, проверял каждую мелочь. Установку вакуумной печи проверяли снова и снова — нагревали до двух тысяч градусов, остужали, смотрели на герметичность. Масс-спектрометр калибровали на всём, что попадало под руку: образцах меди, кусочках графита, даже на обручальном кольце Анны. Оказалось, золота там на пять процентов меньше, чем положено. Анна вздохнула, но спектрометр с тех пор называла «безжалостным».

Иридиевые отражатели, образцы сплавов, тестовые пластины — всё пошло в дело. Круглов притащил из дому серебряные ложки — хотел проверить, насколько чистый металл. Спектрометр работал как часы.

С криостатом вышла целая история. Кто-то из рабочих притащил на обед жареную курицу, завернутую в фольгу. Молодёжь решила подшутить: сунули курицу в криостат — пусть охладится до минус двухсот. Парень остался без обеда. Курицу размораживали в микроволновке более двух часов, запах стоял на всю лабораторию. Захаров тогда поругался, но потом сам смеялся.

Новое оборудование прибывало ящик за ящиком. Глядя на растущие груды приборов, Захаров начал подумывать: не выбить ли у Нелюбина ещё одно помещение? Или расширить уже имеющееся? Места катастрофически не хватало.

Наладка подходила к концу.

— Денис, как с калибровкой датчиков? — спросил Прохор, не отрываясь от монитора. Он сидел на высоком табурете, поджав ноги.

— Закончили. «Зеркало» вывело оптимальные режимы отжига, — Стрельников, худой и вечно сосредоточенный, нацепил наушники на шею. — Можно начинать.

Анна колдовала у шкафа с реактивами. Полки были заставлены банками, на каждой — этикетка с датой и составом. Она перебирала их аккуратно, словно фарфоровые чашки.

— Медь, иттрий, барий, фтор на месте, — сказала Анна, сверяясь со списком. — Азот привезут на этой неделе. Тот, что для проверки аппаратуры, уже кончился.

— Отлично.

Стрельников потянулся.

— «Зеркало» подсказывает график синтеза — сначала образцы без фтора, потом с добавкой рения. Рекомендует температуру первого отжига 950 градусов, закалку в жидком азоте сразу после прогрева. А с рением — не менее 3200 градусов, иначе его не расплавить. Это всё в вакуумной камере, не дай бог кислород попадёт. Тогда вся плавка коту под хвост.

— Что так и написал «Коту под хвост»? — подколол его Круглов.

— Нет, это я сократил его вывод, а он своё заключение на полстраницы выдал, — смеясь, сказал Денис.

— Ну что ж, как только все реактивы будут на месте, сразу начнём, — подвёл итог Захаров. Он встал с табурета, потёр поясницу.

На следующий день в лабораторию зашёл Нелюбин. Бодрый, в строгом костюме, с папкой под мышкой. Галстук — синий, в тонкую полоску. Туфли начищены до зеркального блеска. Он прошёлся по цеху, заглянул в серверную, где мигали сотни огоньков, одобрительно кивнул.

— Прохор Игоревич, как успехи?

— Приступаем к синтезу образцов, — ответил Захаров. — Если «Зеркало» не врёт, через месяц будут результаты.

— Хорошо. Но у меня к вам разговор.

Нелюбин прошёл в угол, где стоял небольшой столик, раскрыл папку, достал несколько фотографий. Разложил их веером.

— Вот, смотрите.

Захаров подошёл. На снимках были батареи — разной формы и размера. Одни напоминали те, что ставили на подводную лодку, — массивные шары с рёбрами охлаждения. Другие — поменьше, с кулак величиной в аккуратных коробках. Третьи совсем крошечные, с ноготь мизинца.

— Что это?

— Новые модификации «Заряда-Р». Завод достраиваем. Уже есть несколько опытных партий.

Нелюбин показал на первый снимок.

— Эти вы видели, пойдут на подводные лодки. Заказ от ВМФ.

Перевернул страницу.

— Эта — для дронов-разведчиков. Тихие, незаметные, могут висеть в воздухе сутками без подзарядки.

— А третья?

— Для бытовых нужд. Но это пока «игрушки». Пробная партия, для тестов.

Нелюбин пододвинул ещё один снимок. На фотографии была станция раннего обнаружения — вышки, антенны, контейнеры с оборудованием. Всё в камуфляжной раскраске.

— РЛС? — удивился Захаров.

— Именно. Военным понравилась идея. Тихая, независимая от дизеля. Никакого теплового следа, никакого шума. Она же для полкового госпиталя, также для полевого штаба соединения. В общем, универсальная — хоть кухню в поле разворачивай.

Нелюбин помолчал, достал последнюю фотографию.

— А теперь смотрите, зачем я к вам зашёл.

— Имплантат? — спросил Захаров.

— Да. Кардиостимуляторы, микрочипы. Это хотим развернуть прямо здесь, на базе вашей лаборатории. Добавим людей, оборудование уже стоит. За вами только контроль, потому как сами понимаете: здесь плюс-минус три вольта не пойдёт, нужна идеальная точность.

Захаров усмехнулся.

— Андрей Игоревич, вы меня не перестаёте удивлять.

— Это вы меня, — парировал Нелюбин. — Ваша батарея открыла столько возможностей, что мы не успеваем заказывать материалы.

Он отошёл к шкафу, достал бутылку воды, налил себе. Выпил, промокнул губы платком.

— Месяц назад установку по добыче рения запустили.

— На вулкане Кудрявый? — уточнил Захаров.

— Да. Первые партии концентрата уже пошли. Рений нам нужен позарез. Цены на рынке подскочили, а своих материалов с гулькин нос. Теперь будем свои использовать.

— Промышленная установка?

— Не совсем. Пока опытно-промышленная. Но с перспективой расширения. Рения в вулканических газах много, и он практически чистый.

— Как добывают?

— Как мы с вами и планировали. Собирают газ, охлаждают, прогоняют через катализатор, осаждают концентрат. Сложный процесс, высокие температуры, но химики справляются. Главное — мы больше не зависим от зарубежных поставок. А значит, можем масштабировать производство батарей без оглядки.

Нелюбин поставил стакан, посмотрел на Захарова.

— Так что, Прохор Игоревич, ваши сверхпроводники не только для космоса. «Заряд-Р» без потерь — это уже технология двойного назначения. И флот, и авиация, и космос, и медицина — все ждут.

— Не подведём, — сказал Захаров. — Только людей дайте грамотных, чтобы не пришлось на пальцах теорию объяснять. И помещение нам надо дополнительное, не будем же мы в одном углу батареи лить, а в другом проводниками заниматься.

— Людей дадим грамотных, но и молодёжь тоже будет. Свои кадры надо готовить, — проговорил Нелюбин. — И насчёт помещения подумаем. Так что я на вас надеюсь, Прохор Игоревич.

Он протянул руку. Захаров пожал её. Рука у генерального была сухая, тёплая, с крепким рукопожатием.

Нелюбин собрал фотографии в папку и вышел.

Захаров остался один. Посмотрел на печь, где завтра начнётся синтез.

«Технология двойного назначения, — подумал он. — Имплантаты, кардиостимуляторы, сверхпроводники. Неужели мы действительно на пороге новой эры?»

Он подошёл к окну. За стеклом моросило, фонари горели жёлтым светом. Где-то далеко, на вулкане Кудрявый, добывали рений. Где-то в цехе собирали батареи для подводных лодок. Где-то в Москве Морозов читал отчёты.

А здесь, в маленькой лаборатории, начиналось главное.