Читать книгу: «Герои»
Глава 1
ПРОБУЖДЕНИЕ
Туман в голове. Что это со мной? Всплески воспоминаний, обрывки, фреймы… Медленно открываю глаза. Тёмный мрак. Пробую подняться — колени упираются во что‑то.
Сначала было простое, почти детское недоумение. Я хотел опереться на руки, чтобы оттолкнуться от места, где я нахожусь, но… ничего не произошло. Мои плечи дёрнулись в судороге, но привычного ощущения опоры не последовало.
Паника пришла не сразу.
Я замер. Сердце сделало кувырок и пустилось в дикий пляс.
Я попробовал снова. И снова. Пустота.
Там, где должны были быть локти, предплечья и ладони, я чувствовал только тупую, пульсирующую немоту.
— А‑а‑а‑а‑а! — Крик разорвал тишину, превращаясь в хриплый, надрывный вой. — Мои руки! Где мои руки?! Что вы со мной сделали, выродки?!
ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ
Вспышка. Блеск хирургической стали под светом чадящей масляной лампы. Холодный голос, лишённый эмоций:
— Этот материал больше не пригоден.
И резкий, невыносимый запах жжёной плоти, смешанный со сладковатым ароматом благовоний.
Дыхание стало прерывистым, я пытался заглотнуть хоть немного кислорода, но только давился пылью. Паника захлестнула меня, как ледяная волна. Я бился в своём каменном мешке, как пойманный зверь, не понимая, за какие грехи я стал… таким.
Я не знаю, сколько прошло времени. В этой коробке минуты растягивались в вечность. Я колотил коленями в крышку, пока кожа не превратилась в сплошной
ожог боли. Ярость и ужас постепенно выгорели, оставив после себя лишь холодный пепел и липкое отчаяние.
Адреналин, хлеставший в кровь, начал спадать. Тело задрожало от пронизывающего холода.
Холод пробирался под одежду, впитываясь в поры. Пальцы ног онемели, а спина, прижатая к твёрдому основанию, начала терять чувствительность. Сверху, с невидимого потолка, упала тяжёлая ледяная капля, с тихим щелчком разбившись о мой лоб. Запах сырости усилился — где‑то рядом текла вода, вымывая землю из стыков.
Тихо… Дыши. Если будешь продолжать в том же духе — просто задохнёшься. Плевать на всё. Я должен выйти.
Осознание реальности было горьким, как желчь. Я заперт. Я один. И я искалечен. Но воля к жизни, первобытная и неосознанная, заставила меня прекратить бессмысленные рывки. Двигаться в этом тесном пространстве без рук было почти невозможно — каждый поворот корпуса требовал неимоверных усилий пресса и шеи.
— Да пошло оно всё… — прохрипел я, стискивая зубы так, что они заскрежетали. — Я не сдохну здесь. Только не так.
Я начал медленно, сантиметр за сантиметром, изучать своё узилище. Поскольку рук не было, я использовал плечи, затылок и лоб. Я прижимался к шершавой поверхности, медленно простукивая её, пытаясь нащупать хоть какую‑то слабину, трещину или стык в камне.
«Где‑то здесь должен быть выход…»
«Это дерево не может быть вечным. Отчаяние и страх станут моим финалом», — билась в голове упрямая мысль.
СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ
Состояние: нервный срыв (шок).
Стиль: психологический триллер.
Описание: человеческий мозг в условиях полной темноты и отсутствия конечностей начинает генерировать «фантомные» сигналы. Герою кажется, что он чувствует прикосновения к пальцам, которых нет. Это создаёт конфликт между реальностью и восприятием, заставляя его балансировать на грани безумия. Стены его тюрьмы покрыты конденсатом, а температура внутри стремительно падает, заставляя организм переходить в режим экстренного выживания.
Я продолжал толкаться плечом в холодную плиту. Каждый сантиметр этого места был пропитан безнадёжностью, но где‑то там, за этой преградой, была свобода. И я собирался её вернуть. Любой ценой.
Шок от осознания пустоты там, где должны быть руки, сменился животным инстинктом. Я начал простукивать своё узилище плечами и головой, ловя каждый отзвук. Есть прогресс. Судя по звуку — сухому, чуть вибрирующему — надо мной не камень, а дерево. Довольно тонкое, изъеденное сыростью, но всё ещё способное держать вес земли.
— Нужно… что‑то придумать… — прохрипел я, чувствуя, как лёгкие горят от нехватки кислорода.
Я начал наносить короткие, резкие удары коленями. Глухой скрип дерева стал моим единственным собеседником. Ещё удар. И ещё. Я бил до тех пор, пока перед глазами не поплыли кровавые круги. «Другого пути нет: либо я проломлю эту преграду, либо задохнусь в собственном бессилии», — билась в висках отчаянная мысль.
МЫСЛИ ГЕРОЯ
Давай, ломайся! Ну же! Паника опять начала возвращаться, липким холодом сжимая горло. Я не знаю, сколько прошло времени — секунды или вечность в этом гробу, — но в какой‑то момент звук изменился. Сначала был сухой щелчок, потом — протяжный, жалобный стон древесины. Скрип, треск… Да! Да, это оно! Часть доски поддалась.
Я скрутился в позу эмбриона, тяжело перевернулся на бок и упёрся коленями в трещину. Получалось плохо — тело не слушалось, центр тяжести без рук постоянно смещался, впечатывая меня в дно ящика.
ОЩУЩЕНИЕ ГЕРОЯ
Я почувствовал, как острый край сломанного дерева заходит под ногти на пальцах ног. Вспышка острой, пульсирующей боли прошила тело до самого затылка. Запах гнилой сосны смешался с металлическим привкусом крови. Я стиснул зубы так, что челюсти свело судорогой. Терпеть. Сдаваться нельзя.
Я зацепился ступнями за край доски, упёрся поясницей в противоположную стенку и надавил изо всех сил. Что‑то произошло. Раздался оглушительный треск, доска окончательно лопнула, и мне в лицо хлынул поток земли и едкой пыли.
ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ
Картинка: дождь, бьющий по чёрному лакированному дереву, смена кадра. Летит пощёчина и поцелуй незнакомой женщины. Меня окликнули: «Эй!» — и наступает темнота.— Земля к земле, пепел к пеплу. Ты заслужил этот покой, предатель.
Видение исчезло. Я прекратил ломать дерево. Нужно было действовать быстро, пока обвал не похоронил меня окончательно. Я зубами приподнял рубашку и натянул её на лицо. Ткань сопротивлялась, но страх и адреналин не позволяли мне сдаться. В итоге получилась примитивная маска, которая помогла мне не задохнуться от земли..
Я ударил ногами вверх, пробивая слой земли. Она посыпалась вниз, мгновенно заполняя пространство, где только что была моя грудь.
Дышать стало ещё сложнее, но, как ни странно, мне это удавалось. Грунт оказался не таким плотным — рыхлая кладбищенская земля, перемешанная с песком.
Я снова принял исходное положение, чувствуя, как земля заполняет почти всё пространство этого ящика.
СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ
Состояние: Экстремальная мобилизация.
Стиль: Биологический реализм.
Описание:В моменты смертельной опасности организм отключает болевые пороги. Фантомные боли в руках временно затихают, а все ресурсы направляются в крупные мышцы ног и спины. Выбраться из‑под слоя земли без помощи рук практически невозможно из‑за отсутствия рычага опоры, однако рыхлый грунт и адреналиновый всплеск позволяют телу совершать змеевидные движения, вытесняя объём земли вниз и продвигаясь вверх по принципу червя.
Пытаясь дышать через раз, я сделал ещё одну попытку встать. Удалось! Тело вылезло из остатков ящика, но ноги всё ещё были зажаты в деревянных обломках.
Я двигался медленно, плавно, извиваясь всем телом, словно червяк на крючке. Скупыми, выверенными движениями я проталкивал себя вертикально, помогая ногами и упираясь плечами в осыпающиеся стенки ямы. Не знаю, сколько длилась эта борьба — земля сопротивлялась, давила, пыталась затащить обратно в холодную пустоту. Внезапно сопротивление исчезло. Моё лицо, частично прикрытое грязным лоскутом рубашки, пробило последний слой дёрна.
ОЩУЩЕНИЕ ГЕРОЯ
В лицо ударил резкий, пронзительный, охлаждённый запах ночного воздуха. Я открыл рот и жадно задышал, захлёбываясь кислородом, который казался самым сладким эликсиром в мире. Вокруг стояла мёртвая тишина, пахло мокрым камнем и прелой травой.
Над головой висела бледная, равнодушная луна. Почти выбрался. Ещё немного! Я собрался с последними силами для финального рывка ногами. Тело, лишённое рук, буквально вылетело из «норы», как пробка из бутылки. Я откатился в сторону на мокрую траву, содрогаясь всем телом от конвульсивных вдохов.
Свободен. Калека, сломленный, но живой.
***
Кладбище, названное «Тихое», полностью оправдывало своё название. Это был пустынный клочок земли на окраине города, где стихал ветер, и единственным звуком был ритмичный стук лопаты по каменистой земле.
Могильщик по имени Ирон совсем не походил на мрачного жнеца из легенд. Он не был ни призраком, ни чудовищем; он был всего лишь обычным рабочим с вечно красными и опухшими от постоянной влажности земли суставами. Его руки были словно карта тяжёлого труда, с кладбищенской землёй, вдавленной под ногти так глубоко, что никакая вода не могла её смыть. Он был человеком молчаливым, привыкшим к обществу тех, кто больше не разговаривает.
Старая деревянная телега Ирона, собранная из выцветшего на солнце дуба и ржавых железных ремней, визжала с каждым поворотом оси. Это был высокий, одинокий звук, эхом отражавшийся от близлежащих надгробий. Телега была его единственным источником дохода, хлипкой деревянной махиной, несущей тяжесть забытых горожан, и одновременно его проклятием на всю жизнь.
Ирон толкал тележку, упираясь своим худым телом в ручку, когда та застревала. Его дыхание было прерывистым, хриплым, словно маленькие серые призраки, распускаясь в холодном воздухе. Тридцать лет он ходил по грязной тропинке между задними воротами города и кладбищем «Тихое», и с каждым годом дорога казалась длиннее, а грязь — гуще.
Он посмотрел на груз в телеге. Это был просто ещё один день, ещё одно безымянное тело, завёрнутое в изношенный саван. Для города это были отходы. Для Ирона это была просто работа — набор движений, которые он мог выполнять с закрытыми глазами.
— Ещё одна на свалку, — подумал Ирон, чувствуя, как болят его красные костяшки пальцев, когда он сжимал грубую древесину ручек. — В городе их в последнее время полно. Как осенние листья, падающие в канаву. Им больше не дают имён, только номера на клочке пергамента.
Он сплюнул комок тёмной мокроты в землю. Ему не платили за то, чтобы он заботился о том, кто они такие и как оказались на его тележке. Ему платили за то, чтобы он копал, а сегодня земля казалась особенно упрямой.
Он добрался до отведённого участка у задней стены, где тени старых ив тянулись, словно скелетные пальцы. Ирон схватил лопату — дерево было гладким и тёмным, отполированным десятилетиями его собственного пота.
ОЩУЩЕНИЯ ИРОНА
Лезвие лопаты впивалось в каменистую землю с резким металлическим звоном. С каждым движением его ноздри наполнялись запахом свежей, холодной земли. Это был чистый запах, гораздо лучше, чем зловоние переполненных городских переулков. Над ним в небе висела бледная луна, отбрасывая болезненный свет на ряды наклонённых крестов и безымянных указателей. Единственным другим звуком был далёкий, приглушённый грохот города, но здесь, в «Тихом», этот мир казался далёким воспоминанием.
Он начал методично вспахивать землю. Каждая лопата земли ощущалась им знакомо. Он знал почву кладбища «Тихое» лучше, чем лица своих соседей. Он знал, где глина переходит в песок и где камни могут попытаться сломать его лезвие.
Ирон бросил последнюю кучу земли на край ямы и на мгновение остановился, вытирая лоб рукой, покрытой грязью. Тележка стояла молча, её визгливая ось наконец‑то затихла.
ПЕРСОНАЖ ИРОН
Имя: Ирон, городской гробовщик.
Возраст:70.
Талант : Неизветсно
Стиль: Бытовой износ, низшая каста.
Внешность: Человек, чей облик стёрт десятилетиями могильной сырости. Его кожа приобрела землистый оттенок, а глаза постоянно слезятся от едкого запаха формальдегида.
Одежда: Безразмерный балахон из грубой мешковины, засаленный до жирного блеска на локтях и манжетах. Поверх накинут тяжёлый фартук из дублёной кожи, покрытый тёмными заскорузлыми пятнами — то ли застарелой крови, то ли погребальной смолы. На ногах — массивные деревянные сабо, обмотанные грязным тряпьём, чтобы не хлюпать по кладбищенской жиже и не нарушать покой погоста.
Снаряжение: На ремне, на обрывке каната, болтается сточенный до состояния шила нож для обрезки верёвок и кожаный мешочек, в котором глухо позвякивают ржавые гвозди. Сзади на поясе покачивается фляга, наполненная святой водой.
Оборудование: Скрипучая тележка с низкими бортами. Дерево давно почернело от постоянной влаги, а борта исцарапаны занозами дешёвых сосновых гробов. Колёса обмотаны полосками гнилого войлока — в Брэдоме мёртвых предпочитают возить тихо, чтобы не тревожить тех, кто ещё не до конца «уснул».
Предыстория : скрыта
***
События, проходившие два дня назад.
Ирон остановил свою поклажу у самого края свежевырытой ямы, навалившись исхудавшей грудью на деревянный поручень телеги. Старые лёгкие отозвались свистящим хрипом. Он даже не обернулся на застывшие в туманной низине фигуры — зомби, медленно переминавшиеся с ноги на ногу среди дальних надгробий, были для него не более чем досадной помехой. Для старого гробовщика это были лишь «производственные издержки», привычный фон его затянувшейся агонии.
Дрожащими, заскорузлыми от грязи пальцами Ирон выудил из‑за пазухи кусок чёрствого серого хлеба. Он равнодушно стряхнул с него осевшую кладбищенскую пыль, даже не поморщившись, и принялся методично жевать, глядя на неподвижный, завёрнутый в грубую холстину свёрток в тележке.
ОЩУЩЕНИЕ ГЕРОЯ
Воздух на «Тихом» застыл, пропитавшись запахом сырой глины и едкого табачного перегара Ирона. Хруст чёрствой корки на зубах казался оглушительным в этой вязкой тишине. Гробовщик жевал медленно, глядя на то, как сумерки медленно пожирают очертания свежего холма. Его суставы ныли, предвещая дождь, а во рту остался горький привкус плесени, которую уже не выводила даже самая крепкая сивуха.
— Опять безродный, — прохрипел Ирон, не оборачиваясь. Из тумана, шаркая тяжёлыми сапогами, к телеге подошёл Демид. Он был таким же древним, как и сам Ирон, — сутулый, с лицом, изборождённым глубокими морщинами, в которых навечно застряла серая пыль Брэдома. Второй старик остановился рядом, тяжело опираясь на черенок старой мотыги.
— Даже на щепоть святой воды не заработаем, — продолжил Ирон, сплёвывая крошки на сапог.— Почему? — глухо спросил Демид, глядя на бесформенную массу под холстиной. — Выглядит крепким. Может, из рабочих?
МЫСЛИ ИРОНА
«Рабочий? Ха. Рабочие так не заканчивают. Я видел этот взгляд тысячи раз — пустой, выпотрошенный. Этот парень перешёл дорогу кому‑то очень серьёзному. Кому‑то, кто не просто убивает, а стирает тебя из жизни, прежде чем бросить в кусты. Демид всё ещё ищет логику там, где осталась только голая смерть. Старик стареет быстрее, чем я думал».
Ирон наконец оторвался от созерцания своего скудного ужина и кивнул на свёрток.
— Я нашёл его голым и безруким, — пробасил он, вытирая рот засаленным рукавом. — Валялся в густом терновнике, прямо в канаве недалеко от города. Я как раз ехал из городского морга с пустой телегой, решил срезать через старую дорогу. Гляжу — белеет что‑то. Думал, зверье задрало, ан нет. Кожа чистая, а плечи… как будто специально отсекли. Аккуратно так, по‑хирургически.
Демид прищурился, пытаясь рассмотреть детали под грубой тканью.
— Инквизиция? Или Синдикат развлекается? — прошептал он, опасливо оглядываясь на тёмную стену леса.— Какая разница, — огрызнулся Ирон. — Ни бумаг при нём, ни единого медяка в зубах. Он просто мясо.
Старый гробовщик взялся за поручни телеги, готовясь опрокинуть её в яму.
— Придётся зарывать его как есть, на свой страх и риск, — проворчал он, косясь на Демида. — Никакого обряда, никакой регистрации в Палате Артефакторов. Если патруль «Аутодафе» учует неучтённую могилу — нам обоим несдобровать.
Положим в обычный старый деревянный ящик, что в сарае завалялся. Тот, из‑под инструментов.— Демид, надень на него свою старую одежду и обувь.
ФАКТЫ
Риск: Тайное захоронение.
Стиль: Подпольный Брэдом.
Описание: В Брэдоме тело без печати считается «осквернённым». Гробовщики, принимающие таких покойников мимо кассы, рискуют попасть на допрос к Святому Трибуналу. Однако жадность и лень часто побеждают страх: Ирон и Демид за годы работы научились прятать «лишние» тела в старых могилах или зарывать их под покровом тумана, надеясь, что кладбище «Тихое» надёжно проглотит их секреты вместе с костями.
Старики положили тело в деревянный ящик, вбили несколько гвоздей и опустили его на дно ямы. Они замерли, прислушиваясь к тишине, но кладбище ответило лишь привычным стоном ветра. Ритуал забвения начался и быстро закончился.
— Давай закапывай его, Демид.
***
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ГЕРОЙ ИЗ МОГИЛЫ
Я просто лежал, раскинувшись на мокрой траве, и таращился вверх. Надо мной раскинулось бездонное, угольно‑чёрное небо, равнодушное к моему воскрешению. Пока внутри бушевал адреналин, пока я грыз землю и извивался в тесном гробу, все остальные чувства были притуплены. Но теперь, когда я вырвался из объятий смерти, вторичные ощущения накрыли меня сокрушительной волной.
Первой пришла жажда. Дикий, иссушающий «сушняк». Горло казалось набитым раскалённым песком, а язык — куском засохшей кожи. Каждый вдох обжигал гортань, напоминая о том, сколько пыли я проглотил там, внизу.
Во рту стоял отчётливый привкус меди и перегноя. Слюна загустела, превратившись в вязкий клей. Я чувствовал, как кожа на лице стягивается от подсыхающей грязи, а холодный ночной воздух щиплет воспалённые глаза. Ночная роса на траве казалась самым желанным сокровищем, но у меня не было сил даже на то, чтобы лизнуть влажный лист.
Глава 2
МЫСЛИ ГЕРОЯ
«Живой… Я ещё жив, — эта мысль пульсировала в висках. — Вот ведь везунчик. Прямо подарок судьбы. Смешно, демон побери… Будто я каждый день выбираюсь из могил, как какой‑нибудь заправский упырь».
Я лежал неподвижно, боясь спугнуть тишину. И тут до меня дошло. Ледяной холод, не имеющий отношения к погоде, прошиб до костей.
«Кто я? Почему я ничего о себе не помню?»
Я попытался ухватиться хоть за какую‑то нить — за имя, за адрес, за лицо матери. Но вместо связных мыслей в голове начали вспыхивать короткие, безумные флешбэки. Обрывки образов, не имеющих смысла в этом мрачном месте.
ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ
Яркий карнавал, маски, всполохи салютов в ночном небе… Бескрайняя, раскалённая пустыня, рёв мотора, какая‑то странная колесница — багги? — летящая по барханам. Я опять напрягаю память. Снова вспышка: выстрелы, грохот, тяжёлый ритм музыки, от которого вибрируют внутренности. Запах дорогого алкоголя и женских духов.
Моя память выдаёт: помню женщину. Её лицо размыто, как в тумане, но я чувствую её ярость. Она что‑то кричит мне, её губы быстро двигаются, но звука нет. А потом — резкий взмах руки. Пощёчина. Жгучая боль на щеке, и мир вокруг начинает вращаться, превращаясь в густой, бессмысленный кисель.
Все эти видения перемешались, скрутились в тугой узел и провалились в бездну. Что это было? Что за странные повозки и музыка? Я слышал только своё тяжёлое, прерывистое дыхание.
МЫСЛИ ГЕРОЯ
«Где я? Что это вообще за место? Кресты, камни… Это что, я на кладбище? Кто‑то очень хотел, чтобы я остался здесь навсегда. И этот кто‑то лишил меня рук. За пощёчину? За те выстрелы в пустыне? Мысли ворочаются неповоротливыми камнями, я не могу связать их в одну цепь. Сейчас… нужно просто отдохнуть. Совсем немного. Тело словно налито свинцом, а веки стали неподъёмными».
Сон, тяжёлый и липкий, начал забирать меня к себе. Это было опасно; я знал, что в таком состоянии можно не проснуться, но воля сдалась первой. Я закрыл глаза, проваливаясь в беспамятство прямо на могильной плите, пока луна продолжала свой безучастный путь по небу.
СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ
Состояние: Посттравматическая амнезия и истощение.
Стиль: Психоделический реализм.
Описание: Мозг героя заблокировал основные массивы памяти, чтобы защитить психику от запредельного стресса. Обрывки воспоминаний о «прошлой жизни» (салюты, багги) могут быть как реальными картинами из другого мира, так и галлюцинациями, вызванными нехваткой кислорода в гробу. В таком состоянии организм переходит в режим гибернации, чтобы сохранить остатки тепла, что делает героя абсолютно беззащитным перед любым хищником.
Я проснулся не от холода и не от шума ветра. Резкая, колючая боль прошила правую лодыжку, вырывая меня из липкого забытья. Я вскинул голову, судорожно пытаясь оттолкнуться руками от земли, но лишь беспомощно дёрнул плечами, пропахав лицом мокрую траву.
В паре дюймов от моей ноги копошился грязно‑бурый ком шерсти. В свете бледной луны блеснули маленькие, злобные глазки‑бусинки. Тварь, похожая на огромную бесхвостую крысу, вгрызалась в мой ботинок, пытаясь добраться до живой плоти.
ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ
Запах зверя был невыносим: смесь псины, гнилого мяса и мускуса. Я слышал, как его жёлтые резцы скрежещут по грубой коже обуви. Вибрация от этого звука передавалась прямо в кость, заставляя остатки сознания вопить от ужаса. Это была не просто крыса — это был хищник, который пришёл за лёгкой добычей.
— Пошла… вон! — прохрипел я, захлёбываясь яростью. — Это мои последние конечности, мразь!
Я извернулся всем телом и наотмашь пнул тварь свободной ногой. Ботинок врезался в мягкое брюхо, послышался глухой удар и истошный, захлёбывающийся писк. Зверь отлетел на метр, зашипел, оскалив длинные резцы, и мгновенно растворился в кладбищенском тумане.
ФАУНА
Существо: Кладбищенский Грызун (Бесхвост).
Стиль: Паразитическая фауна.
Описание: Бесхвостая крыса размером с небольшого щенка. Её спина покрыта жёсткой, клочковатой шерстью, а вместо хвоста — мускулистый обрубок, позволяющий зверю совершать резкие прыжки. Эти создания двигаются почти бесшумно, поводя влажным розовым носом в поисках падали. Они трусливы, но если чувствуют слабость жертвы, нападают стаей. Для искалеченного человека один такой «гость» может стать последним событием в жизни.
Я встал, кряхтя и содрогаясь всем телом, словно дряхлый старик. Каждый подъём без рук превращался в изматывающую акробатику. Я замер, пытаясь осмотреть то, что от меня осталось. Зрелище было жалким: грязный оборванец в промокшей холщовой рубахе, измазанный в могильной глине.
Взгляд упал на плечи. Чистые, ровные шрамы. Руки были срезаны под самый корень, не оставив даже намёка на локти. Пустота. Но когда я опустил глаза ниже, я замер от удивления — мои ноги, даже под бесформенными штанами, выглядели сильными. — Хоть какой‑то плюс в этой бездне, — прошептал я, пробуя переступить с ноги на ногу.
Ради эксперимента я попробовал поднять правую ногу вверх. Она пошла неожиданно легко, словно в ней не было веса. Я вытянул её перед собой, замирая в воздухе. К моему изумлению, я удерживал её на уровне глаз без особого труда. Ни дрожи в колене, ни потери равновесия.
МЫСЛИ ГЕРОЯ
Что за чертовщина? Моё тело слушается меня так, будто я всю жизнь тренировался стоять на одной нитке. Я сгибаю ногу в ботинке, прижимаю её к самому лицу — гибкость запредельная. Мах другой ногой, ещё один… Воздух со свистом рассекается моей стопой. Если у меня отняли руки, то ноги взамен налили какой‑то странной, пугающей силой. Это не просто мышцы. Это инструмент.
Я проделал ещё несколько манипуляций, чувствуя, как азарт вытесняет страх. Я был гибким и устойчивым. Интересно… Если мир решил оставить меня калекой, он явно не ожидал, что этот калека научится кусаться ногами.
МЫСЛИ ГЕРОЯ
«Придётся пользоваться тем, что осталось, — решил я, глядя в сторону темнеющего леса. — Выживать как‑то надо. И если ноги — это всё, что у меня есть, я сделаю их смертоносными».
Азарт первооткрывателя в собственном теле мешался с ледяным ужасом. Но когда я невольно облизнул пересохшие губы, меня прошиб настоящий ток. Я замер, медленно проводя кончиком языка по дёснам.
ОЩУЩЕНИЕ ГЕРОЯ
Вместо привычных гладких зубов язык наткнулся на нечто острое. Ряд мелких, как бритва, острых зубов. Они были холодными, твёрдыми. Я ощупал их изнутри: плотно подогнанные друг к другу, как чешуя стальной змеи. При малейшем нажатии язык отозвался резкой болью — я едва не проткнул его о собственный оскал.
«Что я такое?..» — эта мысль ударила в набат. Это были не человеческие зубы. Больше всего они похожи на зубы летучих мышей, созданные для того, чтобы рвать плоть, а не пережёвывать хлеб. Я попробовал клацнуть челюстями — звук вышел сухим и хищным, металлическим.
МЫСЛИ ГЕРОЯ
Зубы… ненормально острые. Руки отрезаны, зато ноги гибкие. Кто‑то очень старательно переделывал меня перед тем, как выбросить в эту яму. Или, наоборот, это и есть причина, по которой меня решили зарыть? Впрочем, это такая мелочь по сравнению с тем, что я не могу даже почесать себе нос без посторонней помощи. Если мир хочет видеть во мне монстра — что ж, у него почти получилось.
СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ
Состояние: Мутация «Хищник».
Стиль: Биологический хоррор.
Описание: Наличие острых зубов свидетельствует о глубоком вмешательстве в структуру организма. Такая зубная формула характерна для существ, чей метаболизм настроен на поглощение сырой органики и быструю регенерацию. В совокупности с аномальной гибкостью и силой ног.
Я сделал первый шаг. Потом второй. Моя координация восстанавливалась быстро. Мой мозг, лишённый сигналов от рук, жадно впитывал информацию от стоп, ловя малейший наклон почвы.
— Нужно уходить отсюда, — решил я, поправляя тряпку на плече движениями подбородка. — Пока те твари, сильно похожие на крыс с зубами побольше, не решили проверить, насколько я съедобен. У меня есть ноги и зубы. Посмотрим, хватит ли этого, чтобы дожить до следующей ночи.
Глаза постепенно привыкали к вязкой полутьме. Мир вокруг перестал быть сплошным чёрным пятном — из тумана начали проступать резкие очертания объектов: скрюченные ветви деревьев, похожие на костлявые пальцы, покосившиеся каменные кресты и застывшие на надгробиях ночные птицы.
МЫСЛИ ГЕРОЯ
«Логично… Я на кладбище. И оно огромное, — мысль пульсировала в такт шагам. — Если пойти по этой разбитой колее, она наверняка куда‑нибудь выведет из этого проклятого места. Но уходить пустым — верная смерть».
Прежде чем бросать вызов неизвестности, мне нужно было обследовать территорию. Любой предмет, кусок ткани или, если боги этого места ещё не окончательно отвернулись от меня, хоть какая‑то еда. Я медленно двинулся на тусклый, едва заметный свет, мерцающий в паре десятков метров впереди. Шаг, ещё один… Координация работала нормально.
ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ
Земля под ногами ощущалась необычайно детально. Я чувствовал каждую травинку, каждый острый камешек и холодную слизь лишайника. Я шёл по земле, уши улавливали разные звуки: где‑то в вышине с сухим треском каркнула птица, и этот звук отозвался в моём затылке вибрирующим эхом. Воздух здесь был неподвижным, тяжёлым, пропитанным запахом сырого дерева и дешёвого лампового масла.
Буквально через несколько метров я наткнулся на свежевырытую яму — глубокий шрам на теле погоста. На самом дне, в густых тенях, едва мерцал маленьким огоньком старый масляный светильник. Рядом, брошенная в спешке или оставленная до рассвета, стояла деревянная телега. Я подошёл вплотную, стараясь не шуметь. В тележке, среди комьев земли, лежала массивная лопата и — о чудо! — потёртая кожаная сума.
МЫСЛИ ГЕРОЯ
«Лопата… бесполезная железка для того, у кого нет рук. Но сума — это другое дело». Я наклонился, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи. Мои острые зубы легко впились в грубую кожу застёжки. Одно резкое движение головой — и застёжка поддалась. Внутри что‑то глухо звякнуло. Это был настоящий приз для того, кто только что выбрался из гроба. Плюс один к удаче! Нет, это чёртова победа в лотерее смерти.
Внутри обнаружился моток крепкой верёвки, тяжёлая бутыль, плотно закупоренная пробкой, и свёрток в засаленной бумаге, от которого исходил божественный аромат пирога. Я действовал инстинктивно, не давая себе времени на раздумья. Усевшись на край телеги, я зажал бутылку между коленями, надёжно зафиксировав её мышцами бёдер.
СОСТОЯНИЕ ГЕРОЯ
Навык: Адаптивный хват ногами.
Стиль: Вынужденная эволюция.
Описание: Лишившись верхних конечностей, мозг героя начинает использовать ноги не только для передвижения, но и как манипуляторы. Сила сжатия бёдер позволяет удерживать предметы весом до десяти килограммов.
Я наклонился, впился зубами в пористую пробку и с силой рванул вверх. С негромким хлопком бутыль открылась. Я жадно припал к горлышку, стараясь не пролить ни капли. Это оказалось кисловатое, терпкое домашнее вино — дешёвое, но для моего сожжённого жаждой горла оно было лучше любого нектара. Жидкость огнём обожгла пищевод, смывая вкус могильной пыли и возвращая телу забытую теплоту.
ОЩУЩЕНИЯ ГЕРОЯ
Вино ударило в голову мгновенно. Я чувствовал, как каждая капля впитывается в пересохшие ткани, разгоняя кровь по жилам. Вкус брожёного винограда смешивался с запахом пирога, который лежал совсем рядом. Желудок отозвался болезненным спазмом — настоящий голод проснулся, требуя своей доли добычи.
