Читать книгу: «Берега одной реки»

Свояки Пётр и Леонид прибыли на станцию Владивосток ранним утром. Электрички уже ходили в сторону санатория «Амурский залив», куда у них были путёвки на отдых и лечение, но они решили сначала заглянуть к своему родственнику, племяннику Жене, сыну самой старшей сестры их молодых жён.

– Как зайдём на территорию санатория, – сказал Пётр, младший из свояков, но более сведущий в общественно-курортных делах, чем его родственник, – так потом и некогда будет выбраться к ним.

– Согласен. – Ответил Леонид. – Да и своим благоверным доложим, что их семейную просьбу выполнили; встретились, подарили, пожелали, и теперь гуляем все восемнадцать дней по своему усмотрению.

– Но не забываем процедуры. – Предупредил Пётр. – Все эти грязи да радоновые ванны не лишние даже в нашем возрасте.

– Мы же ещё не старики. – Возразил Леонид.

– И я о том же. – Радостно сообщил Пётр. – Давай на трамвай, и через полчаса будем пить кофеёк у нашего племяша.

Свояки сели в вскоре подошедший трамвай, и раннее утро было не только для них, но и для четы Савельевых, с заспанными лицами открывших дверь своей квартиры на призывный звонок родственников.

– Только потише. – Предупредила гостей хозяйка квартиры. – Дети ещё спят.

– А ты Тамара, всё такая же дородная! – улыбаясь во всю ширь своего круглого лица, весело сказал Пётр. – На твоём фоне холерик Женя выглядит, как комарик, а ему надо хотя бы на шершня быть похожим.

– Не преувеличивайте дядя Петя его возможности. – Тамара подбоченилась, словно ожидая, что следующие фразы будут не менее колкие. – Он, конечно, на трутня не похож, но точно не холерик, а ханурик.

Ханурик-холерик Евгений молча стоял за спиной жены и виновато улыбался. Выше её на голову, но телом меньше, чем в два раза, он походил на беспризорника, отмытого от уличной грязи и один раз накормленного, но совершенно случайного здесь человека. Всё пространство в квартире занимала жена, и гостям, прежде чем по приглашению к кофе пройти на кухню, пришлось круто обходить хозяйку, втягивая свои животы между её торсом и косяком двери. Радуясь утреннему кофе, Леонид спросил Тамару:

– Скажи Тамара, а почему ты Женю хануриком зовёшь? Раньше он этого не удостаивался.

– Дядя Лёня! Ну, кто, как ни ханурики отказываются от счастливого билета.

– С выигрышем? – удивился дядя Лёня.

– Руководство порта выделило ему путёвку в Шмаковку, а он, видите ли, не хочет туда ехать. Незаменимый работник. Крановщик грёбанный.

– А мы тут, по какому вопросу? – спросил её Пётр.

– Мне-то откуда знать? – удивилась родственница.

– И я о том же. – Ответил гость.

– О чём же?

– Мы же приехали тоже в санаторий. В «Амурский залив». Вот сначала зашли к вам. Потом неизвестно что будет!

– Вот видишь! – Тамара повернула злое лицо в сторону мужа. – Дядьки твои, у которых песок сыпется, и те едут отдыхать. А ты сидишь дома, как домосед. Хоть на них поравнялся бы.

– Им надо лечиться, а мне-то ещё незачем. – Вяло выразил своё мнение Евгений.

– Ты, вообще-то нас к песочнице не причисляй. – Холодно отозвался Леонид. – Но если предприятие выделило твоему мужу путёвку, да ещё и, как я понимаю, бесплатно – чего же ты не заставишь его поехать в санаторий.

– Я хоть и не был в Шмаковке. – Выкинув из головы песочницу, Пётр приободрился. – Но наслышан, и даже очень. Сам всё старался туда попасть, но она как-то постоянно мимо меня проходила. Если честно: даже не знаю – почему.

– Там военные санатории. – Сказал Леонид. – И таких прытких, как ты. Там не любят.

– А я чё – прыткий? – возмутился Пётр.

– В сравнении с дядей Лёней – скорее да, чем нет. – Весело пророкотала Тамара. – Давай-ка Женя, по примеру своих дядечек – собирайся, пока ещё не поздно. Путёвка лежит у меня в надёжном месте, чтобы ты её случайно не вернул на предприятие.

– Чё мне там делать? Мне и дома хорошо. – Ответил Евгений.

– Опять свою старую песню затянул. – Устало сказала Тамара. – Вы бы повлияли на него. – Обратилась она к дядюшкам мужа.

– Слушай, пацан! – Пётр, тут же принял предложение родственницы. – Ты что, действительно ханурик. Тебе сколько лет? И я о том же. На завалинке потом будешь сидеть. Купишь себе валенки, и сиди на завалинке. А сейчас бери кроссовки, спортивный костюм, клади их в сумку и на вокзал. Вперёд.

– Вы думаете, что надо ехать? – тихо спросил Евгений.

– Да! – почти одновременно сказали свояки.

– Ну, тогда поеду.

– Поезжай, и даже не думай ни о чём.

– Сумка в углу, а всё необходимое в санаторий – лежит в комоде во втором ящике. Иди, собирайся.

– Практичная ты женщина! – одобрительно сказал Пётр, глядя на Тамару, и видя, как у той загорелись глаза. «От радости или от переживаний» – подумал он, и добавил, – ну, что ж. Спасибо за кофе. Нам тоже пора.

– Это вам спасибо! – защебетала ласково хозяйка, насколько ей позволяли габариты тела, тяжело резонируя звуки её голоса. – Без вас бы и не справилась с ним. Тяжёлый на подъём человек, хотя и работает крановщиком на портовом кране.

– Теперь мы поработали для тебя крановщиками. Будешь должна ещё кофе, когда придём в следующий раз.

– Приходите, приходите. – Продолжала ворковать Тамара. – Я ещё для вас хвороста напеку, да трубочки со сгущёнкой.

– Это мы любим! – согласился дядя Лёня. – Ну, пока. Провожать не надо. Куда ехать – знаем.

Свояки уехали в «Амурский залив», где их ждала свобода, как осознанная необходимость, а Евгений в Шмаковку, где его тоже что-то ждало, но которого он пройдёт мимо.

По морской набережной, весело переговаривая, шла молодая пара. Рядом бегали два мальчика-погодка лет шести-семи. Они ели мороженное, и прыгали за чайками, подлетающие близко к ним, стремящиеся ухватить кусочек лакомства. Навстречу шли двое мужчин, о чём-то увлечённо споря и постоянно обращаясь взглядами и жестами рук к морю. Это были Пётр и Леонид. Санаторный сезон подходил к концу, многие медицинские процедуры были закончены, и они решали поближе ознакомиться с городом; когда ещё представится возможность беззаботно погулять по набережной города, не думая о решениях вопросов завтрашнего дня.

Женщина, а это была Тамара, увидела их первой. Она круто развернулась, и пошла в обратную сторону. Мальчишки закричали: мама, мама, а мужчина остановился в недоумении. Резкое движение Тамары отразилось в глазах свояков, и они быстро посмотрели в её сторону. Мозги мужчин, не успевшие оценить обстановку, но обрадованные неожиданной встречей, выплеснули эмоции возгласом удивления: Тамара! Ты? Тамаре ничего не оставалось делать, как повернуться к ним лицом, повесить на него улыбку очарования и сказать приятным голосом:

– Да, дядечки! Это я! А это мои мальчишки. Поздоровайтесь дети с дядей Лёней и с дядей Петей.

Мужчины по очереди пожали детям руки, прочувствовав их липкость после мороженного.

– Может, где-нибудь в кафе посидим? – предложил Пётр Захарович. – Мы бы с Леонидом Викторовичем с удовольствием выпили холодного кваску. А ещё лучше пива!

– Кафе здесь много. – Ответила Тамара. – Дети! Вы хотите поесть чего-нибудь в кафе? – обратилась к детям.

– Да-да, хотим! – заверещали те. – Хотим сока газированного.

– Тогда пошли ближайшее. В какую сторону? – спросил Леонид.

– В обратную. – Сказала Тамара и первая направилась в ту сторону.

– Дядя Толя! – крикнул один из мальчиков стоящему в сторонке мужчине, как бы безучастно наблюдая за встречей Тамары с родственниками, доселе ему неизвестные. Пётр и Леонид тут же затормозили, оглядывая Анатолия со всех сторон.

– Родственник? – хмуро спросил Тамару Пётр.

– Дядя Петя! Какая Вам разница; родственник, не родственник. Может, будет достаточно того, что Анатолий Иванович – хороший человек.

– Кому как, а мне недостаточно! – в словах Петра Захаровича прозвучала холодность.

– Не родственник, но он помогает нам мужскими делами. – Также холодно ответила Тамара. – Жени нет, вот он и помогает.

– Пётр! Не наши это дела. – Леонид хотел смягчить натянутость возникших отношений. – Они взрослые люди.

– Вот именно. – Приободрилась Тамара. – А в кафе сходим в следующий раз.

Она взяла мальчишек за руки, снова развернулась, и пошла в том же направлении, как и шла до встречи с дядьями. Анатолий пошёл вслед за ними. А дядьки, прислонившись к парапету, долго смотрели им в спины, но наверно взгляды их не были такими колкими, потому что те ни разу не обернулись.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Пётр Леонида.

– А чтобы подумала твоя Людмила, увидев тебя в санатории на танцах с незнакомой женщиной?

– Ну, ты сравнил костыль с пальцем! Там отдых, развлекаловка, а здесь!

– А что здесь?

– А то: если женщина днём, да ещё со своими детьми ходит открыто по городу с каким-то мужчиной, и пусть даже он хороший человек – это говорит о серьёзных намерениях замужней женщины.

– Может, ты пургу гонишь, Пётр Захарович! – Леонид с сомненьем отнёсся к предвзятым словам свояка. – Мы же не знаем их жизнь. В своей-то разобраться порой не можем.

– Надо Женьке сказать, а то по приезду и в дверь не сможет пройти.

– Почему?

– Рога помешают.

– Вот об этом не надо базар заводит. Ещё и виноватыми окажемся. Пойдём лучше своим благоверным жёнушкам купим заморские подарки, да будем возвращаться в санаторий.

– И всё-таки какое-то липкое ощущение осталось от этой встречи, как от мороженного мальчишек.

Леонид промолчал. Он был более рассудителен, и не обладал кипятковыми чувствами, как его свояк Пётр. Они уехали домой на сутки раньше, чем приехал Евгений, и от этого были счастливы, так как передать ему о поведении его жены физически не могли, а в противном случае совесть не позволила бы это не сделать.

Перейдя порог дома, Евгений в течение получаса был накормлен, напоен, и проинформирован Тамарой о намерениях её дальнейшей жизни, и в её жизни Евгению места не находилось.

– Так значит, ты меня специально выпроводила в санаторий, чтобы решить все дела со своим хахалем? – голос Евгения был уставшим, печальным и каким-то виноватым.

– Это стечение обстоятельств. – Просто сказала жена. – Это после твоего отъезда я поняла, что надо что-то решать, и я решила, что нам лучше расстаться. Любви у нас не было, а значит, расстаться мы сможем без выяснения отношений.

– А дети как? Они-то наверно хотят жить в полноценной семье!

– Они и будут жить в полноценной семье. После нашего развода я выйду замуж, и у них будет отец.

– Отцом я был и буду! Ты что, в них гены заменишь?

– Гены не заменю, а тебя заменю!

– И ты это так спокойно говоришь, как будто я никто, как будто меня и нет вовсе.

– Потому и говорю спокойно, что им будет лучше, если их воспитывать в семье будет другой мужчина!

– А чего ж ты тогда за меня замуж выходила? Если сейчас такое говоришь!

– А ты забыл, как мы с тобой поженились? Напомнить? Мама твоя, Елизавета Степановна, после одной молодёжной вечеринке положила нас вместе спать, а утром мы уже пошли в ЗАГС. И честь моя была спасена, и ты получил в жёны девственницу.

– Так ты что-то имеешь против моей матери?

– Вот против твоей матери я ничего не имею! Я её обожаю, и люблю, кстати, как маму. И против того, что это её была идея нас поженить – тоже ничего не имею. Я в то время не была против. Даже рада была случившемуся.

– Так против чего ты сейчас?

– Я хочу простого женского счастья! Я хочу любить и быть любимой! С удовольствием идти на работу, зная, что когда вечером вернусь домой, меня дома встретит любимый человек, и мы вместе с ним и с детьми поужинаем, сделаем уроки, посмотрим телевизор и ляжем спать, доставляя друг другу удовольствие.

– А рядом со мной ты этого не можешь получить?

– Не могу! Не получается! Я пыталась.

В квартире раздался звонок. Оба тревожно посмотрели на дверь, убирая с лица гримасы, недовольства друг другом. Евгений открыл дверь. На пороге стояла его мама, Елизавета Степановна.

– А я тебе пирожочков принесла. – Зайдя в квартиру, сказала она. – Для всех, конечно, но для тебя в первую очередь. В санатории всё равно так не кормят, как дома. Держи. – И она протянула ему пакет с пирожками. – А вы что такие серьёзные? – Елизавета Степановна озабоченно посмотрела на сына и сноху. – Не успел приехать, и уже заботы одолели.

Сын вместе с пирожками понуро прошёл на кухню, поставив на стол пакет, сел на табурет. Тамара пригласила свекровь сделать тоже самое.

– Чай, кофе? – спросила она.

– Я уже завтракала. – Ответила Женина мама. – Рассказывайте, как у вас дела. Я у вас, сколько дней не была? Уже и не помню последние новости.

– У Томы есть последние новости. – Кисло улыбаясь, сказал сын.

– А тебе разве нечего рассказать? – удивилась мать. – Чёрте где был и ничего интересного не видел.

– Много видел, но интересного мало.

– Какой-то ты не такой. Тома! Что с ним?

– Не со мной, а с нами. – Грустно ответил Евгений.

– Рассказывайте! – требовательно попросила Елизавета Степановна. – Мне ваши загадки что-то не нравятся.

– Мы решили развестись. – Потупив взгляд, ответила Тамара.

– Не мы, а ты! – поправил её Евгений.

– Как развестись?! – Вскрикнула Елизавета Степановна, и дыхание у неё остановилось. Тамара схватила полотенце, стала интенсивно махать возле лица свекрови. – Как развестись? – снова, но теперь тихо произнесла пожилая женщина, мгновенно осознав смысл слов, сказанных снохой. – Это невозможно! Это недопустимо! А дети?

– Детям хуже не будет. – Тамара держалась уверенно. По лицу и голосу было понятно, что её решение не сиюминутное, а давно продуманное, и с видимым для неё логическим завершением.

– Они хоть знают об этом? – Елизавета Степановна обвела взглядом обоих супругов.

– Мам! Мы только сейчас начали об этом говорить. – Сын тяжело вздохнул. – Я ведь только час назад, как приехал. И сразу сюрприз.

– А ты раньше не замечал, что жизнь у нас не ладится? – спросила его Тамара.

– А что, разве не ладилась. Так же, как и у всех. – Ответил Евгений.

– Не как у всех!

– Да у многих так. Разговариваешь с мужиками, так все подряд говорят об одном и том же.

– И о чём же они говорят?

– Жёны у всех психованные. Всё им ни так, да ни эдак. Вредные.

– И я вредная?

– Как и все.

– А вот Анатолий мне говорит хорошие слова. На руках будет носить.

– Кто такой Анатолий? – спросила Елизавета Степановна.

– Наверно её новый муж. – Евгений кивнул в сторону жены.

– На руках носить будет? – свекровь грустно покачала головой. – Все мужчины так говорят своим женщинам, когда ухаживают за ними. А как только начинается семейная жизнь – так куда деваются мужские руки. Тяжелее стакана с водкой поднять не могут. На руках он её будет носить! Сними помаду с губ и на кухню; вот где руки нужны. Правда, не его, а твои.

– Мама! Вы как будто всех мужчин знаете! – невестка не согласилась с опусом свекрови.

– А что их знать? Мужики и есть мужики. Горя ещё схватишь со своим новым. Чем тебя не удовлетворяет мой сын? Слова плохого не скажет. Всегда дома, всегда у тебя в помощниках!

– Давайте в мою душу не будем сейчас лезть. Если я решилась на крайние меры, значит, чем-то я недовольна. Но об этом потом поговорим.

– Лучше сейчас! – не унималась свекровь.

– Нет, потом! – резко ответила Тамара.

– А дети?

– Дети мои!

– Смешно! Ты что, сама их сделала?

– Дети почти всегда остаются с матерями.

– С отцами тоже.

– А может быть лучше пусть они со мной останутся? – подал голос Евгений. – Я не хочу, чтобы у них был другой отец.

– Детей надо спрашивать, а не вас слушать! – решительно сказала Елизавета Степановна, и, встав с табурета, направилась в спальню.

– Они спят ещё. – Невестка преградила дорогу.

– Хорошо. – Согласилась свекровь. – Приду после обеда. Но без меня с ними не ведите разговор. В противном случае придётся через суд решать этот вопрос. Я пошла.

Елизавета Степановна, как-то неожиданно сгорбившись, переступила порог на выход.

Дети Савельевых Гена и Артём несколько дней не могли понять, что от них хотят родители и бабушка. Мама спрашивала, хотят ли они с ней жить. Отец спрашивал тоже самое. Спрашивала об этом и бабушка, но она в отличие от родителей при этом постоянно плакала.

– Что же у вас за родители? – причитала она, – оставили вас сиротами. Когда нет отца-матери, тогда понятно. Тогда и в детдоме хорошо.

– Мы не хотим в детдом! – отвечали мальчишки. – Нам дома хорошо.

– Так придётся или с мамой жить, или с папой.

– А мы хотим вместе жить.

– Не получится. С мамой будет жить ещё и дядя Анатолий. – Зло говорила бабушка, недобрым взглядом косясь на Тамару. – А вам и места нет.

– Вы их не агитируйте. – Спокойно отвечала невестка. – Места всем хватит.

– Как же ты всё-таки хладнокровно относишься к этому! – сокрушалась Елизавета Степановна. – Людские судьбы рушатся, а ты так спокойненько: места всем хватит.

– А чего дёргаться? Ни на чью жизнь никто не посягает – уже хорошо. Так что дети – давайте по-хорошему: папе оставляем эту квартиру, а сами переезжаем к дяде Толе за город, в посёлок. Там есть частный дом, сад, огород и вам там будет распрекрасно.

– Я из нашей квартиры никуда не поеду. – Артём грустно посмотрел матери в глаза и перевёл взгляд на бабушку.

– Правильно говоришь внучок! – тут же согласилась Елизавета Степановна. – Ещё не хватало по чужим квартирам шляться. Есть свой угол – в нём и надо жить.

– Я бы тоже с папой остался. – Тихо сказал старший из мальчиков Гена. – Но маму жалко. Одной ей плохо будет.

– Ты же слышал! – обратилась к нему Елизавета Степановна. – У неё там будет дядя Анатолий. Так что ей скучно не будет. Ты бы лучше остался. С братом веселее жить, чем с другим дядей.

– Нет бабаня! – решительно заявил внук. – Без меня некому будет маму защищать.

– От кого ты меня будешь защищать? – повысила голос Тамара.

– Ты на него не шуми! – осадила её свекровь спокойным голосом. – Мальчишка рассуждает, как взрослый. У вас ума не хватает правильно жить, а он видит всё лучше вас. Эх, вы!

Елизавета Степановна горько вздохнула. Оба мальчика подошли к ней и обняли её. В комнате повисла тишина. Подняв опущенную голову, пожилая женщина с тоской посмотрела на своего сына.

– А ты чего молчишь? – спросила она.

– А я чё. – Промямлил Евгений.

– А ты чё!? – возмутилась мать. – Ты ни чё! Семья рушится, а он сидит себе спокойно. Он чё!? Да и правильно Тамара делает, что уходит от тебя. Что же ты за мужик, если не можешь с женщиной справиться. Тряпка, а не мужик.

Невестка украдкой посмотрела на свекровь и в уголках её рта вспыхнула благодарная улыбка. «Мама у него – прекрасный человек! – подумала она. – Вот с ней можно любую кашу варить; пересола или недосола точно не будет».

К началу осени семья разъехалась. Евгений с Артёмом остались жить в прежней квартире, рядом с бабушкиным домом, а Тамара, забрав Гену, уехала на окраину города, к новому мужу Анатолию. За ним числился в наследстве добротный дом на берегу небольшой речки с земельным участком. Тамара, любившая хлопотать по делам в любом хозяйстве, новому своему местоположению не могла нарадоваться. Всё, что было посажено весной одиноким хозяином, уже в четыре руки было выкопано, срезано, сорвано и оприходовано целенаправленно. В будни это делалось небольшими порциями после основной работы, а в выходные весь ресурс энергии был направлен на этот приусадебный участок. Предлагаемые Анатолием дни отдыха отвергались молниеносно.

– Так мы бирюками станет! – сказал он ей как-то в пятницу, полагая, что субботний день проведут на море.

– Придёт зима, делать особо будет нечего, вот тогда и будем путешествовать. – Парировала жена. – К тому же по выходным нас не забывает бабушка с Артёмом. Мы же не можем ей отказать в общении с внуком.

– Не знал, что для тебя сад-огород имеют такое большое значение в жизни! – удивился Анатолий.

– А то чтобы, товарищ Приходько? – Тамара напрягла мысли, ища в них сама себе ответ на поставленный мужу вопрос.

– А то прикупил бы ещё соток шесть для твоего блага.

– Врёшь, и глазом не моргаешь.

– Почему вру. Семь лет назад продавался вот тот участок в конце огорода. – Анатолий показал на него рукой. – Это сейчас хозяева уже и дом построили, и живут здесь постоянно, а тогда был пустырь.

– Да! – без особого сожаления вздохнула Тамара. – Много кое-чего наперёд знать невозможно. Семь лет назад, и мы друг друга не знали. Но всё видимо, происходит в своё время. Встретившись, семь лет назад, мы бы и не посмотрели в сторону друг друга.

– Почему? – удивился Анатолий. – Семь лет назад ты ещё краше была.

– Да, конечно. – Ухмыльнулась Тамара. – Всё лицо было в раскрасках, смотреть страшно.

– И что?

– А то! Я беременная тогда была. И ты посмотрел бы на меня, как на беременную женщину, а не как на женщину, которая может быть лишь для тебя женщиной.

– Пути господни неисповедимы. Это точно! – согласился муж.

В субботу на усадьбу Приходько приехала Елизавета Степановна с Артёмом. Братья встретились во дворе, и сразу же затеяли борьбу.

– Упадёте на землю – вымажетесь! – вознегодовала бабушка. – Вот чертенята.

– Не зря значит, разъехались. Теперь в обнимку готовы целый день ходить. – Буднично сказала Тамара.

– Это, они Тома, соскучились. – Определила Елизавета Степановна состояние внуков. – Идите лучше на полянку, там и покувыркайтесь – Обратилась она к ним. – А твой-то где? – снова перевела разговор на бывшую невестку.

– На работу вызвали. Вы же знаете как там, в порту работают.

– Знаю, конечно. Женя со вчерашнего дня ещё не пришёл с работы. Какая-то срочная погрузка. Напекла пирожков, оставила часть ему да записку, а остальные сюда привезла. Гена их любит. Да и ты, я думаю, не откажешься от моих пирожков.

– А что от них отказываться! Пирожки у Вас вкусные.

– Давай устроим второй завтрак. Зови мальчишек.

Накрыв стол, Тамара позвала сыновей, и они, как в добрые доразводные времена попили чаю с пирожками разных начинок. Мальчишки ели и веселились, а у взрослых разговор не клеился. На ничего не значимые вопросы были такие же ответы. В конце завтрака Елизавета Степановна спросила:

– Чем ты сегодня будешь заниматься?

– Последние помидоры надо посолить. На днях уже все собрали; и спелые и зелёные. Банок десять трёхлитровых получится.

– Ты спелые отдельно соли, а зелёные отдельно.

– Мама! Я так и делаю.

– А каких больше: спелых или зелёных.

– Спелых, всё-таки больше.

– Давай я займусь зелёными.

– Почему?

– Возраст, доченька. Возраст.

– Хорошо. Но я бы не стала списывать всё на возраст.

– Ничего страшного! Можно и списать.

– Ну, как скажите. Пацаны! – обратилась она к детям. – Играйте где хотите, а нам не мешайте. Только на речку не ходите.

– На речке интересней, чем здесь. – Возмутился Гена.

– Мы с бабушкой закончим работы, и вместе пойдём. Тем более, что речка что-то стала прибывать. Ещё захватит вас водой.

– Синоптики обещали сильные дожди. Хорошо, что вы помидоры все собрали. А то по грязи лазить неудобно.

– Да, слышала я прогноз погоды на неделю. Особой радости нет.

К обеду женщины закончили помидорные дела. Накормив детей и самих себя, все скопом пошли на речку. А в это время с моря шла огромная чёрная туча. Из-за густых деревьев её не было видно, но когда они вышли на простор реки, Елизавета Степановна от неожиданного зрелища чуть не задохнулась.

– Боже мой! – воскликнула она. – Нужно возвращаться да ехать домой.

– Дети! Назад! – скомандовала Тамара.

Но, не доходя метров сто до калитки, они ощутили на своих спинах тяжёлые и холодные капли дождя, который тут же превратился в ливень. Мгновенно промокнув, кто как мог, побежали под крышу крыльца.

– Как из ведра! – негодующе, и качая головой, но с достоинством пожилой женщины, которой не впервой бывать в таких передрягах, сказала Елизавета Степановна. – Такой дождь может бед натворить. Наша местность-то на сопках расположена.

– Мама! Не надо под руку говорить! – Тамара стряхнула с себя дождевую воду, как это делают выкупавшиеся собачки, выскакивая из воды.

– Говори, не говори, а если быть беде, то мы тут никакой силой не обладаем.

Грянул резкий гром, и покатил вдаль медленно и глухо. Мальчишки юркнули в дом, и спрятались под кровать. Женщины тоже не стали стоят на виду у громовержца. Вода в речке начала прибывать. И вот уже первые потоки заползли в усадьбу Приходько.

– Чё делается, чё делается! – запричитала Елизавета Степановна. – Тома! Надо как-то воду остановить.

– Мама! Да как мы её остановим? Это же стихия!

– На то мы и люди, чтобы останавливать стихию. ГЭС строим, а тут какая-то захудалая речушка.

– Да, да. Захудалая. Вон уже и забор завалила эта захудалая речушка. – Глядя в окно, стала ворчать хозяйка построек. – Если доберётся до сарая, кердык будет дровам. Уплывут. Новые надо будет заготавливать.

– Не дай Бог, не дай Бог. – Свекровь трижды перекрестилась, сказав: свят, свят, свят.

– Скоро дождь кончится? – спросил из-под кровати Артём.

– А ты вылезь, да сам у дождя и спроси. – Недовольно буркнула мать.

Из-под кровати вопросов больше не последовало.

– Как же мы домой попадём. – Елизавета Степановна сокрушалась и продолжала шептать молитву, которую трудно было разобрать и рядом стоящему человеку.

– Заночуете здесь. – Спокойно сказала бывшая невестка. – Места всем хватит.

– Дочка! А как же чистое бельё, зубная щётка.

– Возьмёте моё. А щётки у нас есть новые. Это не проблема.

Снова ударил гром. Заморгали электролампочки, и в доме погас свет.

– Спасибо добрым людям, что газ вовремя подвели. – Отозвалась на это явление хозяйка. – А так без света и газа я бы совсем не знала что делать. Детей надо кормить, да и самим есть уже охота. Хотя вроде недавно ели.

– Это от переживаний. Ничто бесследно не проходит. У тебя в аптечке есть афобазол. Или хотя бы глицин. В последнее время только на этих таблетках могла подняться медицина. Народ нервным стал.

– Должен быть. Сейчас посмотрю.

Тамара вышла в соседнюю комнату и принесла пластинку с таблетками «Глицин». Положив по две таблетки под язык, они как-то быстро успокоились, и здравая мысль посетила Елизавету Степановну.

– Как вода спадёт, надо мобилизовать мужчин на наведение порядка. – Сказала она.

– Что их мобилизовывать? Вон они под кроватью сидят.

– Ни этих. Твоих мужиков. Ну, Анатолия, да Женьку моего.

– Анатолий сам собой мобилизуется, а Женька как?

– Когда приходит беда, на это не надо смотреть. Надо всем скопом помогать друг дружке.

– Мама! Вы наверно правильно говорите, но не всё так просто в жизни. Как он придёт мне помогать, если я его бросила?

– Ещё раньше тебя я узнала, что в жизни не всё так просто. – Горестно сказала пожилая женщина. – И всё равно – жизнь не надо усложнять. Мы сами виноваты в своих бедах.

– А в том, что такой сильный дождь пошёл, что берега смыл да затопил наши приусадебные участки – мы тоже виноваты?

– А кто же ещё? – удивилась свекровь. – Почему речка вся загажена? Мы же её и загадили. Почему русло не очистили, не вырыли его глубину, или не насыпали берега повыше? Почему? Вот и держите беду в свои карманы! Что, я разве не права?

– Да кто же мог предвидеть такое? – невестка была обескуражена словами Елизаветы Степановны.

– Как кто? На то мы и люди, чтобы предвидеть всё это и планировать. Бог, что, зря нас создавал? Да, вот в такой ситуации подумаешь, и решишь, что зря создавал. Даже во зло всей остальной природе. Никакой пользы от нас, от людей.

– Мама! Я не хочу об этом говорить. Это для нас недосягаемо. Мне бы попроще: навести порядок в своём дворе.

– Вот и наводи порядок с помощью мужей: бывшего и настоящего.

– Нет! Так не пойдёт! – решительно сказала Тамара. – Это безнравственно.

– Безнравственно мужа бросать, а попросить его помочь в беде – очень даже нравственно.

– Хорошо! Если мы с Анатолием сами не управитесь – я попрошу Женьку помочь.

– Да ты все жилы из себя вытянешь, и своему мужу тоже, но только бы не просить Женю о помощи. Что, я разве тебя не знаю? Ну, в общем, как хочешь. Наше дело предложить.

– А наше отказаться.

– Давай хоть мальчишек накормим, пока на улице светло. А то энергетики может, и до утра свет не дадут.

Тамара молча пошла на кухню, и вскоре оттуда послышались характерные звуки готовки ужина.

Елизавета Степановна с Артёмом, только следующим вечером добрались до дома. Весь исперживавшийся Евгений встретил их молчаливым взглядом.

– Надо мне тоже сотовый телефон приобрести. – Буднично сказала мать. – Тогда и будем знать информацию друг о друге. А сам не догадался позвонить Тамаре.

– Как я ей могу звонить? – удивился сын.

– Очень просто: нажимаешь на кнопочки телефона, и он сам звонит.

– А ты с её телефона, почему не позвонила?

– Там такое было, что мы обо всём позабыли. Наводнение было. Затопило их участок. Помочь бы им надо, да она сказала, что они сами справятся.

– Конечно, справятся.

– Что ты такое говоришь?! Ты же не видел, что вода натворила!

– Бабушка! Я есть хочу. – Прервал диалог родственников Артём.

– У тебя отец есть, вот его и спрашивай. К тому же – он был дома, что-то должен был приготовить.

– А ты переезжай к нам жить! – неожиданно предложил сын. – И нам будет лучше, и тебе.

– Вам-то точно будет лучше, а мне – не знаю. Личное пространство должно быть.

– Захочешь этого пространства – сходишь в свою однушку.

– Так то оно так. – Вздохнула Елизавета Степановна. – Но ты же не будешь век бобылём ходить. Женишься. А мне опять к себе уезжать?

– Когда это будет, да и будет ли вообще?

– Будет – не будет, а я, пожалуй, перееду к вам. – Согласилась мать и бабушка. – Вместе, не так скучно время идёт.

Елизавета Степановна переехала к сыну, изредка навещая свою однушку, для того, чтобы полить домашние цветы, да стереть пыль с разных поверхностей. И в пустой квартире почему-то появляется пыль, возбуждая спокойное сознание хозяина своим присутствием.

Жизнь потекла буднично и размеренно, не обещая взрывных изменений. И даже то, что однажды с работы Евгений вернулся без одного переднего зуба, поначалу как бы ничего не значило. Но когда сын рассказал, что к чему – мать хитро улыбнулась, и посоветовала ему, пока не поздно, нарастить на оставшемся корне новый зуб.

Работники порта, прознав про то, что от Женьки Савельева ушла жена, особо не обрадовались, но и не расстроились. У всех свои заботы, и какое им дело до обыкновенного крановщика. Жёны бывает, даже начальников бросают, уходя к другим начальникам, а бывает, что и к простым работягам. К ним-то, конечно, очень редко; это просто надо невероятно влюбиться в такого мужчину, прежде чем к нему уйти. Но бывает. Жизнь есть жизнь.

Вера Павловна, классная портовая повариха информацию про Евгения тоже услышала. Но она прочувствовала её глубже всех, и чтобы Савельев от тягот разлуки со своей женой не похудел, подкладывала в его тарелки из кухонных чанов «со дна пожиже». Её внимание Евгений заметил, и не вскоре, но всё-таки обратился к ней, чтобы вместе пойти на площадь посмотреть салют в честь Дня тигра. Женщина легко откликнулась на это предложение, и в свою очередь предложила одеться в оранжево-чёрный окрас тигриной шкуры. Евгений скромно отказался от этой затеи, так как был скромен не только в быту, но и в больших компаниях. А вот свой денежный взнос на защиту тигра они с радостью внесли, опустив купюры в предназначенный для этого ящик.

Когда тигр стал доволен жертвенностью людей, заполонивших и площадь, и улицы города, он стал отпускать их по домам. Улицы опустели. Евгений пошёл провожать Веру на автобус. Она жила на окраине города, на самой последней остановке маршрута, но попросила Евгения её не провожать, чтобы тот не тратил время попусту. Но парень не согласился с этой дилеммой, и на конечной остановке они вышли вместе. Подходя к дому Веры, их остановил мужчина.

– Ты чё к моей девушке пристаёшь? – спросил он Евгения.

– Я, я… не пристаю. – Неожиданно стал заикаться Евгений.

– Слушай, Коля! Шёл бы своей дорогой! – резко сказала Вера.

– Коза! Ты моя. Ты моя собственность! – парень наклонил к ней лицо.

– Слушай сюда, козёл! – взорвалась женщина. – Ты меня уже достал. – И она ударила дамской сумкой его по голове. Парень отшатнулся и сделал выпад правой рукой. Вера отскочила в сторону, и удар пришёлся по касательной, наткнувшись на челюсть Евгения. Оба от боли вскрикнули. Получив ещё один удар сумкой по голове, Коля-козёл ретировался в ближайший подъезд.

– Скорую надо вызвать! – предложение Веры было быстрым.

– Он мне зуб сломал. Но не надо скорую. Она мне зуб не заменит. – Всё ещё корчась от боли, сказал Евгений. – А вот к зубнику надо будет завтра идти.

– Открой-ка рот. – Попросила Вера. – Посмотрю, что там у тебя. О! Очень хорошо! – через секунду сказала она.

– И чего может быть хорошего! – удивился парень.

– Зуба, как не бывало. – Хохотнула девушка. – А вот корень на месте. Это и есть хорошо. При современном протезировании легко можно сделать новый зуб. А хочешь, я в милицию заявление подам на этого Колю, и он оплатит ремонт челюсти.

– Вера! Ты что такое придумала! – Испугался Евгений. – Я на своём кране не заработал себе на зуб, что ли? Буду перед каким-то козлом унижаться.

– Ну, хорошо. Не надо, так не надо. Давай провожу тебя на автобус, а то этот чёрт ещё вернётся, да опять учинит драку. Но ты его не бойся!

– Да я и не боюсь. Я, просто не ожидал, что он так себя поведёт.

– Тебе, Женя, нужен близкий человек рядом.

– Но ты же знаешь, что от меня жена ушла.

– Знаю. Но жизнь на этом не закончилась!

– Скорее всего.

Подошёл автобус.

– Ладно. Поезжай. А то мать уже беспокоиться.

– Тигры меня не съели, так чего ей беспокоиться?

– Вот и хорошо, что чувство юмора не потерял. Всё. Пока.

– Пока.

Автобус вырулил из остановочного круга на проспект, и покатил своих пассажиров к их новым делам и заботам.

У современного населения стоматологи постоянно в фаворе. То ли люди стали больше есть, от чего зубы прямо-пропорционально ухудшают своё качество, то ли тепличные условия жизни нежат зубную эмаль, то ли по каким-то другим причинам, но с увеличением частных стоматологических клиник, очерёдность в них не уменьшилась, и приходилось записываться заблаговременно. А если выбили зуб и нужна быстрая медицинская помощь, то, как можно всё это сделать заблаговременно?

Евгений к дантисту попал только через неделю. Молодая женщина в белом халате и такой же маской на лице пригласила его в кресло.

– Садитесь. – Приказала она. Евгений послушно сел. – Откройте рот.

Поглядев сквозь очки на безобразие во рту, спросила:

– Что так неосторожно, молодой человек?

– Не знаю. – Последовал невнятный ответ.

– А кто знает?

– Он.

– Кто это он?

– Зуб!

– Весёлый Вы человек. И что он знает?

– Не знаю.

– А что Вы хотите?

– Чтобы Вы мне сделали зуб.

– Как?

– Вы лучше меня знаете как. Вы специалист, а я всего лишь крановщик.

– Какого крана?

– Портового.

– Вы в порту работаете?

– Да. Но кран тут не причём.

– Так. Всё. Разговорчики прекратили. Сегодня подготовительную работу проведём, а через два дня придёте, будем имплант ставить.

– Через два дня меня с работы не отпустят. У нас с этим строго.

– Ну не мне же к Вам на работу приходить.

– А Вы на кран не залезете.

– Почему? – удивилась врач. – Сил у меня хватает зубы рвать, а на кран залезть не хватит?

– Не знаю.

– А что Вы знаете?

– Ничего не знаю.

– Ну и попался пациент. А Вы знаете, сколько будет стоить этот зуб?

– Нет. Вы ещё не говорили. Наверно после осмотра скажите.

– Скажу! А если денег не хватит?

– Хватит. Мы, крановщики, хорошо зарабатываем. Потому и отпрашиваться с работы нет резона.

– В общем так! Как Вас зовут? Евгений Михайлович Савельев. Я лично приеду в порт к Вашему учредителю, и поговорю с ним, и он отпустит Вас через два дня ко мне. Понятно?

– Не совсем, но понятно.

В дальнейшем она, молча сделала необходимые во рту действия и отпустила обескураженного больного восвояси. Выйдя из кабинета, Савельев решил ещё раз прочитать и уж точно запомнить фамилию врача, дабы знать не только номер кабинета. Иванова Лидия Поликарповна – гласила табличка на двери. «Что-то фамилия знакомая» – подумал Евгений, и поделился своей мыслью с Верой, заглянув в столовую через два часа, отведённых на голодание после зубной процедуры.

– Ивановых у нас пруд пруди. – Ответила Вера на его вопрос.

– Это точно! – согласился он. – Мы же в России живём.

Наевшись «от пуза» от Вериных щедрот, которая была рада видеть его живым и здоровым, он без лишних вопросов остался работать во вторую смену, помятуя о том, что ему надо заработать отгул на следующее посещение зубного врача. В то, что ему сказала Лидия Поликарповна, он, конечно, не поверил, да и тут же, после встречи с Верой и её кулинарным искусством – забыл. И каково его было удивление, когда с высоты портового крана он заметил фигурку врача Ивановой возле разгрузочной площадки. Дав знак бригадиру, что ему нужно свободное время не для личных нужд, Савельев слез с крана и подошёл к Лидии Поликарповне. Из окна столовой Вере Павловне хорошо было видно их общение; оба чему-то весело улыбались, оживлённо разговаривая. «Так слова из него не вытянешь, а тут развеселился! – ревностно подумала повариха. – И что это за птица? Раньше я её здесь не видела».

Вернувшись к своим обязанностям, Вера не увидела, как к ним подошёл один из учредителей порта, являясь ещё и начальником этого порта, господин Иванов. Втроём она вошли в столовую. Заведующая столовой засуетилась, и пригласила их в банкетку, оттеснив Савельева от начальства.

– Антонина! Он с нами! – сказал начальник.

– Как скажите Сергей Иванович.

– Ты просила заменить тебя на время сессии в институте?

– Да Сергей Иванович!

– А кого бы ты порекомендовала?

– У нас все девчата толковые! – в голосе послышалась гордость за свой коллектив. – Но Вера Лодыжкина подойдёт лучше.

– Позови её.

Оказавшись в начальственной компании, в которой был Евгений, и эта неизвестная женщина, Вера с каменным лицом выслушала предложение Сергея Ивановича, и тут же согласилась. Все подумали, что для поварихи престиж – дело важное, и она очень рада предложению, но Вера внешне спокойно, но внутренне испепеляюще косилась на незнакомую женщину. Совершив расстановку кадров, Сергей Иванович отпустил работников общепита, и спросил незнакомку о её визите в порт.

– Серёжа! У меня к тебе дело. – Сказала Лидия Поликарповна. При такой фамильярности, заметной для окружающих, у Евгения глаза оказались где-то на лбу. Сергей Иванович и Лидия Поликарповна переглянулись.

– Что случилось? – спросила у него зубной врач, у которой эмпатия была её душой.

– Сергей Иванович наш начальник, а Вы к нему так…по имени. – Смущаясь своих слов, еле выговорил Савельев.

Лидия Поликарповна весело расхохоталась. Сергей Иванович тоже улыбнулся.

– Так ты говоришь…по имени…Серёжа! – сказал он Евгению. Тот лишь что-то невнятно промычал. – Это моя жена, Савельев. Я вот только не знаю, зачем она сюда пришла, да ещё и тебя с собой привела.

– Я пообещала поговорить с тобой здесь, в порту. Чтобы ты дал ему выходной, или, как там у вас называется – отгул для лечения зуба.

– А что ты дома не могла сказать об этом? – удивился муж.

– Я пообещала Евгению, что приду на работу. Так получилось. А обещания надо сдерживать.

– Я не против, но чем он это заслужил?

– Он смелый парень; ему в драке выбили зуб.

– Вот как? Эх, вы женщины, женщины. Всё романтизируете жизнь. Скучно, наверно в повседневности жить.

– Серёжа! У тебя краны, электрокары, погрузка, разгрузка, авралы, чиновники, бандиты. Весело живёте. А у меня зубы, зубы и ещё раз зубы. Да, нужны какие-нибудь вкрапинки в жизнь. Когда мы с тобой в последний раз были в театре или на балете.

– На прошлой неделе ездили на природу, на шашлыки.

– За это огромное спасибо. Но этот променад за всё лето и начало осени был всего лишь один раз. А я ведь женщина!

– Савельев! – обратился начальник к Евгению. – Будь другом, своди мою жену в театр!

– Да! Будет он мне другом! – всколыхнулась Лидия Поликарповна. – Ты видел, как эта новая твоя заведующая на меня смотрела; убить была готова.

– Да ты что? – удивился Сергей Иванович. – Я не заметил. А за что?

– За твоего нового друга Савельева.

– Да ты что?

– Не да ты что! – А так точно!

– Послушай, Савельев! У тебя, что с ней.

Евгений открыл рот и показал осколок зуба. Начальник засмеялся благодушным смехом, и сказал Евгению, как старому другу:

– Ну, что же, Женя. Всё понятно! Даю тебе отгул. Ты его заслужил. Но не дракой, а вчерашней работой во вторую смену.

– Эх, Серёжа! Серёжа! Испортил романтику! – посетовала Лидия Поликарповна. – Нет, чтобы поощрить за то, что постоял за женщину. А у тебя один только бизнес, и ничего личного.

– Да, вот ещё! Когда пойдёшь со своей подругой в театр, пригласи и нас с женой. Я не знаю, пойду или нет, а она точно пойдёт.

– Я-то в театр ещё ни разу не ходил. – Сознался Евгений. – Не знаю, как там дверь открывается.

– По пожарным нормам – наружу. – Сказал начальник.

– И всё-таки в тебе больше живёт производственник, чем кто-либо. – Констатировала жена положение вещей в голове мужа. – Но, это наверно и правильно. Спасибо Сергей Иванович за просьбу. – Она наклонилась к уху мужа и тихо прошептала. – Я тебя люблю!

Они вышли из банкетки, и пошли на выход. Евгений остался в столовой, чтобы передать Вере разговор с начальником, и подумать о походе в театр.

– А ты видел, в какой позе стояла эта повариха возле своей плиты? – спросила Лидия Поликарповна мужа.

– Какое мне дело до её позы? – недовольно отозвался Сергей Иванович.

– Э! Ты не прав, дорогой. Начальник должен своих подчинённых видеть насквозь. Это его капитал!

– Ух, как ты заговорила! Интересно! Может, пойдёшь к нам работать? Штатным психологом. Я давно намеревался такую должность внедрить в штатное расписание, да вот человека не мог найти. А этот человек оказывается под боком у меня. И зубы перестанут тебе сниться по ночам.

– Зря смеёшься! Почитай Карнеги.

– Ладно! Согласен с твоим предложением. Ну, и всё-таки, что за поза была у этой Веры.

– Видимо, она собралась помешать содержимое в баке, что стоял на плите. А тут мы. В левой руке у неё была крышка от бака, а в правой – большая поварёжка. Тебе это ничего не напоминает?

– А тебе?

– Это же средневековый рыцарь! Щит и меч! А ещё поварской колпак на голове, как шлем без забрала.

– Фантазёрка ты, Лидочка! Но если это так, то у меня появилось ещё больше уверенности, что и свой коллектив она будет отстаивать также мощно. Все бы так работали! – И Сергей Иванович подавил в себе вздох сожаления.

Елизавета Степановна всё-таки уговорила сына поехать помочь по хозяйству бывшей своей невестке. Евгений долго отнекивался, но случай с выбитым зубом подсказал его матери подход к этой проблеме.

– А ты пригласи с нами ту девушку, которая к зубам твоим причастна.

– Зубного врача Лидию Поликарповну? – сын вытаращил на мать глаза.

– Она бы тебе тоже подошла! – согласилась Елизавета Степановна. – Видишь, ты даже запомнил её имя-отчество. Хорошенькая женщина?

– Хорошенькая, хорошенькая. – Недовольно пробурчал Евгений.

– А что ты возмущаешься? Я ведь не против Веры! Хоть и ни разу не видела её, но по твоим рассказам очень даже добропорядочная женщина. За себя постоит, да и за мужа у неё не заржавеет. Поговори с ней, как бы за город съездить, шашлыков пожарить. А в промежутках между шашлыками поможем по хозяйству.

Евгений так и сделал. Вера согласилась, и сама выбрала мясо для шашлыков, а то, что в этом у неё есть практика – никто из родственников ни сейчас, ни потом не смог сомневаться.

– Женя! Пора бы нам уже машину купить. – Стоя на автобусной остановке, непринуждённо сказала Елизавета Степановна, когда они полным семейством отправились к Приходько. – Крыша над головой против любого дождя – отрада.

– Да не будет сегодня дождя, не переживай, – отозвался сын.

– Я не о дожде больше думаю, а своих старых ногах. На машину, не новую, у нас деньги есть. У одной меня даже наскребётся.

– Машину купим, а куда её ставить? Гаража-то нет.

– Мне на пенсии делать нечего, вот я и хожу по дворам, когда в магазин за хлебом иду. Смотрю на разные постройки, и нашла нескольких желающих продать свои гаражи.

– Ты про машину давно уже думаешь?

– Не каждый день, но думаю. Я машину куплю, а ты гараж. И будет у нас радость от этого дела. Правильно я говорю? – обратилась она к Вере.

– Очень даже правильно. – Молодая женщина была в восторге от практичных мыслей пожилой женщины. – Сколько проблем снимает машина с человека в наше время! Уйму!

– А ты, Артём? – обратилась бабушка к внуку.

– А я буду за рулём! – быстро сообразил тот.

– Ты маленький. Тебе ещё рано права иметь. Хотя, если правду сказать – года так быстро летят, даже не замечаешь их. Ох-хо-хо!

– Мам! Не будем вздыхать. Есть предложение купить – значит купим.

– Я в одном стихотворении недавно прочитала такие строчки, и даже выучила их наизусть – очень они справедливы: Не вздыхай постоянно, ведь уныние – грех! У Вселенной есть планы, на тебя и на всех. Значит, Бог с нами. И по его воле всё происходит.

– Это, конечно, спорный вопрос. Но…

– Вот именно – но! – Елизавета Степановна машинально подняла указательный палец вверх. – Пусть это «но» нам помогает!

Они сели в подошедший автобус, передвинув мысли на предстоящую встречу с бывшими и настоящими родственниками.

Подставив лицо осеннему солнцу, Елизавета Степановна блаженствовала в кресле-качалке, сделанной умельцем Анатолием, новым мужем Тамары. Утренний дождь вместе с его родителями-облаками, был отправлен свежим ветром за горизонт, и теперь светилу ничто не мешало подбадривать людей своими, ещё ласковыми лучами. Главной задачей для бабушки Лизы был присмотр за внуками. Два брата, встретившись после разлуки, старались уплотнить время общения, и поэтому между ними были постоянно стычки, а также побеги от надзора взрослых к речке. Она давно вошла в прежние берега, но память не давала покоя родственникам этих пацанов на предмет внезапного её наполнения дождевыми и горными потоками.

Анатолий и Евгений пилили бревна, заготавливая дрова на зиму, вместо унесённых наводнением. А женщины… женщины готовили обед. Под прикрытыми от яркого света веками, глаза Елизаветы Степановны ловили каждый жест молодых женщин, в которых опытный взгляд пожилого человека улавливал скрываемое ими соперничество. Это соперничество было не за мужчин, как чаще всего бывает, а соперничество за первое место в этом обществе. Тамара – хозяйка этой территории, и она имела на это право, а Вера – классная повариха, и у неё была на это святая обязанность. Роли всех членов общества были расписаны ещё до приезда сюда горожан, но консерватизм отношений между людьми всегда недооценивает их динамику.

«Делайте что хотите, – неспешно думала Елизавета Степановна. – Но внуков я вам в обиду не дам. Нехорошо, что их разделили между родителями, но будет ещё хуже, если эта пропасть будет расширяться. Ничего не будет страшного, когда на любой территории родителей мальчишки будут по-братски общаться. Да и я буду при деле; тоже не последнее дело в моих делах. Ишь, развелись! А вместе-то как у них всё хорошо получается. И, главное – много чего получается. Значит, правильно бог поступил; раньше работали в четыре руки, а сейчас в восемь. Если это укоренить, то великим пианистам до них не дотянуться; там всего-то четыре руки».

Елизавета Степановна ещё долго могла рассуждать на эту тему, ибо особо рассуждать ей и не о чём было, но хозяйка пригласила к столу. Тамара, поселившись в этом доме, как-то быстро научилась готовить на свежем воздухе деликатесы, типа шашлыка, печёной картошки, помидоров и грибов, что бывшая свекровь только от недоумения раза три втянула голову в плечи, что означало лишь одно: однако. А нарезанные овощи, салаты, запечённые баклажаны, положенные вокруг мясного блюда выдавили из жаждущих хлебосольства не одну слюну. Но команда была дана, и взрослое люди, не чурающееся ста грамм с устатку, дружно выпили. Когда мелькание рук и вилок замедлилось по причине насыщения желудков, Елизавета Степановна выдала прямую речь:

– И скажи-ка мне Женя, зачем тебе нужен автомобиль?

Вопрос был совершенно неуместен за таким столом и в такой компании, что Женя не нашёл для матери ответ. А она продолжила:

– С машиной не выпить, не закусить. Одни проблемы. А сейчас? Такая благодать. Солнце, небо, птички где-то поют. – Она прислушалась к доходившим до неё звукам, но не найдя птичьих голосов, продолжила. – Свобода! Радость жизни. И что там ещё по тексту?

– На обратном пути другое будешь говорить. И за руль не тебе же садиться, так что незачем переживать. – Проворчал сын.

– Я сяду за руль! – Артём в подтверждение своих слов поднял руку.

– Сама же уже и гараж нашла. – Добавил Евгений. – Что-то мам, не то говоришь!

– Это я от безделья искала что-нибудь. А побыла у Тамары с Анатолием – жизнь повернулась ко мне другой стороной, и эта сторона хорошая, здоровая.

– Сегодня нам здесь рады, а завтра навряд ли! – усомнился сын в постоянстве настроения взрослых, некровных родственников.

– Маме мы всегда рады! – спокойно сказала Тамара. – Да и вы, если у вас нет претензий к нам – можете заглядывать. Ломоть хлеба и картофелина всегда найдутся.

– А соль? – спросила Вера. – Без соли всё, включая саму жизнь – пресно!

«Умно говорит подруга, – подумала Елизавета Степановна, – недаром, поваром работает! Если знаешь соль жизни – то и живёшь правильно. Видимо у Женьки с Тамарой соль только в солонке и была, а не в головах. Да что теперь об этом говорить! Надо сейчас без пересола, да недосола суметь пожить». А вслух сказала:

– Если по добру – то всяк всякому рад, а во зле – общая погибель.

– Мама! Вы словно тост произнесли! – отреагировала бывшая невестка.

– А что, Тома! Разве не правда?

– Конечно, правда!

– Ну, тогда наливай! – задорно сказала Елизавета Степановна. – За вас и нас! Но мне чуть-чуть.

– Мама! Вы не хотите вам и нам большого счастья?

– Хочу! Но с таким счастьем я и автобус не залезу.

– И ничего страшного. Вызовем такси.

– Что, мы не можем ради такого случая потратиться на такси?! – поддержал Анатолий жену.

Он редко вступал в разговоры, и все с нескрываемой симпатией посмотрели в его сторону. Ещё по одной рюмке было выпито, совершены рукопожатия и обнимания, и вызванное такси увезло гостей в свои пенаты, не впервые слушая искренние заверения в любви и дружбе людей, судьбы у которых, были разными.

24.08.2024 г.