Читать книгу: «По наследству»

Если у тебя есть четыре угла, это не означает,

что вся твоя жизнь должна пройти внутри этого

четырехугольника. Свобода выбора – важнее всего на свете…

философ Эрих Фромм

маленькая повесть

Известие о смерти отца застало Александра в Нью-Йорке, во время утренней пробежки по Центральному парку. Он снимал квартиру неподалеку и старался бегать здесь по утрам каждый день, даже при плохой погоде. Вообще, здоровый образ жизни был в то время одним из его главных приоритетов. Как и его подруги, а, по сути, уже невесты Анны, с которой он познакомился два года назад. С тех пор они практически не расставались, и все шло к свадьбе.

Сначала позвонил Артем Степанович, начальник службы безопасности отцовского банка. Он сообщил, что Владимира Петровича нашли поздно вечером в загородном доме без сознания, вызвали неотложку, но когда она приехала, он уже скончался. Предварительный диагноз – внезапная остановка сердца. Точнее будет известно в ближайшие часы, после того, как проведут вскрытие. На его вопрос: нет ли тут криминального следа, отцовский сотрудник твердо заявил, что не ожидает ничего такого. Но тут же немного замялся и намекнул, что, дескать, «есть некоторые детали…», но об этом не стоит говорить по телефону, и лучше обсудить подробности при личной встрече. Разумеется, он спросил, когда Александр Владимирович будет в Москве.

– Постараюсь вылететь сегодня, если, конечно, будут билеты. Сестре звонили?

– Да, Елизавета Владимировна уже в курсе.

– Хорошо, я с ней сейчас свяжусь, и мы попытаемся скоординировать наши действия. Будем на связи.

В Москве, откуда он был родом, Александр не был уже несколько лет. После окончания Финансовой Академии, он уехал для продолжения учебы в Британию, и, получив там магистерскую степень, поработал в инвестиционном банке в Сити, после чего перебрался в Нью-Йорк. Отец, являвшийся владельцем известного столичного банка и ряда других значимых активов в России, не раз предлагал ему поработать на него, но Александр вежливо отказывался, под предлогом того, что ему еще надо набраться опыта, прежде чем принимать участие в управление семейным бизнесом. И вот, похоже, это время настало, причем совершенно неожиданно.

Придя домой и стоя под душем, он попытался вспомнить, не говорил ли отец в последнее время о проблемах со здоровьем, но ничего такого в голову не приходило. Хотя в последние годы они встречались не часто, в основном на Рождество в Швейцарии, где у семьи было небольшое шале в горах рядом с Давосом, однако по скайпу общались регулярно. К тому же в свои 60 с хвостиком отец хорошо выглядел и совсем не походил больного человека.

После смерти матери от онкологического заболевания, отец больше не связывал себя узами брака, но, судя по всему, не отказывал себе в общение с прекрасным полом. У него в банке был целый выводок личных ассистенток и прочих помощниц, коих он, судя по всему, использовал не только по прямому назначению. Отец и Александру в свое время предлагал воспользоваться их услугами, но тот отказался. Он не был женоненавистником и до того, как познакомился со своей нынешней спутницей, вел достаточно свободный образ жизни. Но одно правило он соблюдал строго – не смешивать работу и личную жизнь. К тому же он хорошо усвоил корпоративную этику западных компаний, в которых трудился. А там с этим было строго.

Дозвонившись до сестры, он узнал, что она сейчас находится не в Лондоне, где жила последние годы, работая дилером в известном аукционном доме, а на Канарских островах, куда она прилетела пару дней назад со своей подругой, что бы немного отдохнуть и расслабится. Но расслабиться не получилось, и теперь она ищет стыковочные рейсы, что бы как-то добраться до Москвы. Александр сказал, что если не будет билетов на ближайшие рейсы до Стамбула, – прямые в Москву в связи с известными событиями не летали уже второй год, – он арендует бизнес-джет. И в этом случае может полететь через Тенерифе и захватить ее с собой. Они договорились созвониться днем. Потом позвонил Анне, которая накануне улетела на конференцию в Мадрид, а потом еще должна была заскочить на пару дней в Париж. Он сообщил ей, что несколько минут назад узнал о скоропостижной смерти отца, и сегодня вылетает в Москву.

Судя по всему, она была поражена этим известием и ее первая реакция была: – этого не может быть…

По ее голосу он понял, что она сильно взволнована, но тогда он не придал этому особого значения. Он спросил, все ли у нее в порядке, но Анна заверила, что просто переживает за него, у нее все хорошо, она откажется от поездки в Париж, постарается прилететь на похороны в Москву, если сможет быстро оформить визу.

Несмотря на ее обещания постараться, по ее голову он понял, что на самом деле она вовсе не рвется на похороны его отца, которого она видела всего пару раз в жизни. Сначала в Нью-Йорке, куда тот приезжал по делам, потом когда они отмечали Рождество в Давосе. Она даже намекнула тогда, что его родитель делал ей довольно странные комплименты, но Александр решил, что она просто раздувает из мухи слона, и не придал этому особого значения, объяснив все это лишь разностью российского и западного менталитетов. Но когда она достаточно твердо заявила, что чувствует себя не очень комфортно в их швейцарском шале, они просто без особого шума, сократили время каникул и улетели из Давоса раньше времени.

Поэтому он решил, что настаивать на ее поездке в Россию не стоит, на церемонии похорон, будут люди ей совершенно не знакомые, и вряд ли ее присутствие там необходимо. А вот уже после того, как все закончится, Анна может прилететь, что бы просто прогуляться по Москве, съездить в Переделкино, на могилу Пастернака, чьи стихи она знала и очень любила, побывать на концерте в Консерватории или на балете в Большом. В любом случае, ему придется задержаться в Москве, что бы вступить в наследство и разобраться со всеми делами, связанными с этим. И сколько все это займет времени, сейчас можно было только гадать. К тому же ему предстояло решить, что делать дальше – заняться самому управлением семейным бизнесом или доверить это кому-то еще, а самому вернуться в Нью-Йорк.

С билетами все получилось более чем удачно, джет арендовать не пришлось. И уже к вечеру следующего дня он добрался до Москвы с пересадкой в Стамбуле. Паспортный и таможенный контроль в Шереметьево он прошел без проблем, а на выходе из зоны прилета его уже поджидал Артем Степанович – крепкого телосложения, коротко стриженый мужчина лет 50 с неизменным айфоном в руках. Они уселись на заднее сиденье представительского лимузина и помчались в город. Александр сразу спросил его по поводу результатов вскрытия.

– Обширный инфаркт на фоне острой сердечной недостаточности, то есть подтвердился предварительный диагноз. Никакого внешнего вмешательства не обнаружено. Правда предстоит еще химико-биологический анализ, но не думаю, что это сильно повлияет на окончательный результат. Официальное заключение обещают выдать завтра, и я его тут же передам вам. Ну а после этого, я полагаю, можно будет приступить непосредственно к организации похорон. Вам и Елизавете Владимировне предстоит определиться с тем, где ваш отец будет похоронен, как будет проходить церемония прощания и все остальное. И как только вы это решите, мы займемся всеми хлопотами.

– Очень хорошо, так и сделаем. Лиза прилетает завтра днем, и мы тогда быстро все решим. Да и о чем вы мне хотели сказать при личной встрече?

– Да. Разумеется. Семен, обратился он к водителю, включи музыку, только не очень громко.

Когда музыка в салоне зазвучала музыка, он наклонился к Александру и зашептал ему почти в самое ухо:

– Понимаете, Александр Владимирович, такое дело. Когда обнаружили вашего отца, он был не один, он был с девушкой и молодым человеком, они втроем, как бы это правильно выразиться, – он на секунду запнулся. – занимались сексом.

– Вы шутите?

– Какие тут шутки, мы сами были в шоке, когда узнали.

– Охренеть, вот это сюрприз, так сюрприз. И мне что-то подсказывает, что он будет не последним. Совсем не последним…

– К сожалению, интуиция вас не подвела…

– И кто эта любвеобильная пара – сотрудники его секретариата или приглашенные профессионалы?

– Если бы, но нет, ни то и ни другое. И тут самое … интригующее, не побоюсь этого слова. Они, во-первых, еще молоды, точнее были таковыми, когда все это только началось, а во вторых – ваши брат и сестра. Не родные, разумеется, а приемные. Виталий и Ася сироты из Чеховского детдома. Из этого города родом ваш отец, если вы помните. И он долгие годы был главным спонсором этого заведения. Два года назад Владимир Петрович как-то познакомился с ними и все закрутилось…

Сначала он хотел оформить опекунство, и взять оттуда только Асю, но она отказалась покидать детдом одна, и он оформил опекунство над обоими. Ну а позднее вроде как усыновил их. Вы понимаете, что это значит?

– Пока я ничего не понимаю. Усыновил или только хотел? И почему отец не сообщил об этом нам? И кто вообще был в курсе?

– Почему не сообщил, я, думаю, вам понятно…, а опекунство не более чем удобная упаковка, которая должна была скрыть реальные отношения. А знали об этом всего несколько человек, и им были даны строгие указания –молчать. Что касается усыновления, то я не в курсе – успел он это оформить или нет. Это к юристам.

– Вы говорите, несовершеннолетние. Сколько им лет на данный момент?

– Асе буквально через пару дней исполнится 18, а Виталию уже 20, но он выглядит моложе своего возраста.

– Где они сейчас и какова вероятность того, что они заговорят, и вся эта грязная история не выплывет наружу и не попадет на страницы газет, в соцсети и прочее…?

– Они там, где и были все последние годы – в загородной резиденции вашего отца. Что касается утечек, то пока ничего не произошло, а что делать, чтобы этого не случилось и в дальнейшем, придется решать вам. Ну а я постараюсь тут помочь, всеми доступными мне методами. Вы понимаете, о чем я?

– Понимаю, но надеюсь, до этого не дойдет. Кто конкретно в курсе…?

– Михаил Абрамович, личный юрист вашего отца, он занимался оформлением опеки, пара моих людей, кто собирал на них досье, Дарья Ивановна, экономка загородного дома, ну и горничные-филиппинки, работающие там. Но они не в счет.

– Хорошо. Для начала я хочу сам пообщаться с новоявленными родственниками, что бы понять, что от них можно ждать. Но сначала решим все с похоронами. А я пока обдумаю эту ситуацию.

– А сейчас куда, домой?

– Нет, едем прямо в банк, я хочу узнать, как там обстоят дела и не ждут ли и там меня еще какие-то сюрпризы.

Но в банке, к счастью, никаких сюрпризов не обнаружилось. Он пообщался с зампредом правления, который отвечали за оперативную деятельность, и с финансовым директором. Они в один голос заверили, что смерть отца никак не повлияла на деятельность кредитной организации. Затем он вместе с Агриппиной Степановной, неизменным секретарем отца, зашли в его кабинет. Он хотел осмотреть отцовский сейф. Но ничего для себя интересного Александр там не нашел, кроме значительной суммы наличных денег в рублях и иностранной валюте, а также учредительных документов ряда коммерческих организаций, в которых его отец имел доли. Того, что он искал – завещания, ни чего-то связанного с усыновлением детдомовских сирот, там не оказалось.

Он заверил отцовскую помощницу, которую хорошо знал еще со студенческих времен, что для нее пока ничего не меняется. Она по-прежнему будет исполнять свои обязанности до назначения нового председателя правления. Но как бы невзначай спросил: не делал ли отец каких-то распоряжений в последнее время, связанных с семьей или другими не рабочими делами?

Она задумалась, но потом твердо ответила, что не помнит ничего такого примечательного. По ее словам, была обычная текучка: заказать отель в Сочи, куда он собирался слетать на один день, чтобы выступить с докладом на финансовом конгресс, цветы, подарки на всякие юбилеи и дни рождения. И еще билеты в Большой для шейхов из Эмиратов, которые должны прилететь на следующей неделе в Москву для подписания контракта, ну и все такое… Ничего особенного, разве что он просил забронировать на предстоящие выходные президентский люкс в Париже, и обязательно в отеле Four Seasons, что на Елисейских полях.

Отцовская секретарша как-то странно посмотрела на Александра и продолжила:

– Я думаю, вы знаете своего отца. Обычно он никогда президентских апартаментов для себя не заказывал, поскольку не любил пускать пыль в глаза и бросаться деньгами. А тут казалось, что он очень хотел произвести на кого-то впечатление. На кого? В его рабочем графике, который я и составляла, никаких деловых встреч на эти даты, как в столице, так и других городах Франции, намечено не было. И это мне показалось довольно странным. Вряд ли он собирался полететь туда, что бы просто развеяться и погулять по Елисейским полям. А если у него была там намечена какая-то встреча, которую он не хотел афишировать, зачем ему было заказывать президентский номер и привлекать к себе внимание?

– Да вы правы, это все странно выглядит. Правду мы уже никогда не узнаем. Надеюсь, вы уже отменили это бронирование?

– Разумеется, обижаете Александр Владимирович.

– Вас обидишь, пожалуй, Агриппина Степановна, себе дороже выйдет.

Неожиданно ему стало даже весело: похоже, его родитель ухитрился еще и Париже завести какую-то интрижку. И эта любвеобильность и свела его преждевременно в могилу. Доигрался…

– Я думаю, вам придется взять на себя организацию похорон. Если вы не против? Артем и административный отдел будут вам помогать.

– Разумеется, я все сделаю. Я ценю ваше доверия и надеюсь, что вскоре вы займете кабинет вашего отца…

– Кому же мне еще доверять, как не вам. – Он задумчиво посмотрел на Агриппину, но комментировать ее предложение занять отцовское кресло, не стал. – Завтра прилетает Лиза, мы тут соберемся, и окончательно решим все вопросы с местом, сроками и самой церемонией. И еще, по поводу сирот из детдома. Отец на эту тему с вами говорил?

– Агриппина отрицательно покачала головой, но он сразу заметил, что этот вопрос стал для нее неожиданностью. Причем, неприятной неожиданность.

– Не часто, точнее, всего пару раз. Сначала речь зашла о том, как лучше организовать их обучение в школе или на дому. Я все же педагог по образованию. И еще когда он, год полтора назад, попросил помочь им в получение загранпаспортов.

– И что, они получили эти паспорта?

– Да, но непосредственно этим занимались наши юристы.

– Хорошо. Тогда до завтра. А сейчас вызовите мне машину, я поеду домой, надо немного отдохнуть, а то перелет и смена часовых поясов уже сказывается. Я еле хожу, да и голова уже плохо соображает.

*****

Сев в машину, он закрыл глаза и попытался расслабиться. Столько всего навалилось за последние 48 часов, что требовалось время, что бы все это переварить и как-то систематизировать все услышанное и увиденное. Когда черный лимузин выехал на Кутузовский проспект, его взгляд упал на гостиницу Украина. В голове неожиданно пронеслось: отель, президентский номер, Париж… Но, черт побери, именно в Париж зачем-то собиралась Анна, после конференции в Мадриде, и получалось, что в те же даты, что и отец. И самое главное, она тоже упоминала отель Four Seasons…

Это было, как гром среди ясного неба. Его сердце забилось в учащенном ритме, в глазах потемнело.

– Могло это быть совпадением? Могло, но нет, разумеется, нет. Таких совпадений не бывает. Отец собирался лететь в Париж, что бы встретиться с Анной. Но зачем, почему? Позвонить Анне и спросить у нее? Но она, скорее всего, просто рассмеется и скажет, что он совсем сошел с ума. Но нет, он никогда не был особым ревнивцем, хотя мог пошутить на этот счет, и временами подкалывал Анну, но исключительно в мягкой и необидной форме. Так чтобы ревновать всерьез и устраивать сцены – никогда.

Он не любил задавать лишних вопросов даже своим прежним партнершам, а тем более Анне. Он считал, что попытки контролировать, таким образом, свою подругу, ни к чему хорошему не приведут. И вообще, по его мнению, ревность была неким атавизмом, который надо выпалывать в своем сознание, как вредный сорняк. И до недавних пор ему это удавалось. Но сейчас был особый случай, и он хотел знать всю правду, какой бы горькой она не была. Надо было как-то осторожно и деликатно прояснить ситуацию, чтобы не нарваться на скандал. Этого он хотел меньше всего. Но как? Как это сделать?

– Может быть вообще, не поднимать этот вопрос, тем более, что отца уже нет в живых, продолжения эта история уже не получит в любом случае, и зачем тогда ворошить грязное белье? С другой стороны, если она изменяла ему с его отцом, она может изменить ему и с другими мужчинами, и делать это в дальнейшем регулярно. А стать рогоносцем ему совсем не улыбалось. Но и рвать с ней он совсем не хотел…

Ее семья эмигрировала из России сразу после революции, сначала в Германию, а потом в США. Они обосновались в штате Иллинойс, стали настоящими американцами и дома практически не говорили на русском, но она самостоятельно выучила язык, могла свободно читать, хоть и с акцентом, но вполне сносно говорить, при этом обожала русскую культуру и искусство. Поэтому они так легко сошлись. С Анной ему очень повезло, и он это прекрасно понимал. И ценил. Но сейчас эти отношения могли быть разрушены даже помимо его воли.

На следующий день сразу после завтрака Александр направился в банк. Накануне он попросил членов правления и руководителей ключевых департаментов собраться в зале для совещаний. Формально, он не имел никакого права собирать руководство и что-то от них требовать, поскольку до официального вступления в права наследства, он тут был никто. Но все топы кредитной организации прекрасно понимало, что именно он вскоре будет главным, и никто не собирался устраивать фронду.

По итогам встречи у него сложилось двойственное представление о реальном положение дел в банке: с одной стороны, отчетность была хорошей, все нормативы ЦБ соблюдались. С другой стороны, он сразу почувствовал, что они что-то недоговаривают или скрывают, но решил не заострять на этом внимание и отложить более детальный аудит до формального вступления должность.

Затем он посетил деловой центр в Москва-Сити, где на верхнем этаже башни Федерация арендовала офис компания, которая занималась управлением остальными активами его семьи. Оттуда открывалась отличная панорама Москвы, и тут впервые за последние годы он почувствовал какую-то ностальгическую тоску по родине, которая за последние годы стала ему практически чужой. И если бы не скоропостижная смерть отца…

Когда он приехал в банк, там его уже ждала сестра, стройная темноволосая девушка, одетая в белую майку и синие джинсы. Сейчас, даже внешне, она была похожа на британскую студентку-отличницу, приехавшую на экскурсию в Москву. Уехав в Британию еще подростком, она отучилась там в частной школе, а потом закончила факультет истории искусств в Оксфорде и теперь на родном языке говорила с сильным английским акцентом.

Елизавета не успела напитаться испанским солнцем и выглядела немного бледной и уставшей после длительной дороги с пересадками. Было видно, что она сильно расстроена.

– Ну, ты как, на тебе просто лица нет.

– А ты как думал, я и так замоталась на работе, надеялась хотя бы немного поваляться на пляже и отоспаться. И на тебе. Вы уже что-то решили с церемонией?

– Нет, ждали тебя. Давай сейчас спустимся вниз, тут рядом хороший ресторан, рыбный, как ты любишь. Пообедаем, а потом сядем вмести с Агриппиной, Артемом, юристами и все порешаем. Хорошо?

– Прости, но я не голодна, давай сейчас соберемся и все быстро решим. Потом я поеду домой, что бы привести себя в порядок. А вечером ты мне все расскажешь.

– Хорошо, как скажешь. Только учти, разговор вечером будет не очень приятный, так что заранее настройся, и без истерик, пожалуйста, а то я тебя знаю…

– Ты о чем, – она посмотрела на него с удивлением, – ты имеешь в виду мои отношения с Тосей..?

– Упаси бог, я только рад, что у вас все хорошо. Нет, речь идет об отце и его отношениях с одной интересной парочкой… Но сейчас не до этого, отложим все до вечера, а теперь идем, нас уже ждут.

К счастью, тут все прошло быстро. Было решено, что церемония похорон состоится через два дня, в воскресенье. Сначала отпевание в церкви Николы Угодника в Хамовниках, прихожанином которой был усопший, потом гражданская панихида в помещении крематория Ваганьковского кладбища. Еще при жизни Владимир Сергеевич распорядился кремировать свое тело, и половину праха захоронить рядом с могилой супруги на Ваганьковском, а остальной прах развеять в Крыму над Черным морем. Юристам и Артему было поручено договорится с похоронным агентством и получить все необходимые разрешения, а Агриппина должна была заняться организацией поминок в расположенном рядом с банком ресторане.

Когда Александр вернулся домой, он был уже весь измочаленный, зато Лиза, после того, как приняла ванную и немного поспала, выглядела уже намного лучше, чем утром. Она вместе со своей подругой пили вино в столовой.

– Тося, привет, – он приветливо приобнял подругу сестры, – выглядишь как всегда прекрасно. Прости, что не дали вам отдохнуть, но сама понимаешь…

– Конечно, Алекс, и приношу вам мои самые искренние соболезнования, такая утрата…

Она обняла его и погладила по спине.

– Но я уверена, вы справитесь. Кстати, а где твоя Анна? Она приедет?

Он неопределенно покачал головой.

– Она сейчас в Мадриде, на конференции. И постарается приехать, как только получит российскую визу.

– Понятно, значит, на похороны не успеет. А мне давно хотелось с ней познакомиться. Лизе она очень понравилась. Надеюсь, свадьба не за горами?

– Тося, не дави на Алекса. Я думаю, он обойдется без наших советов. И потом, такой закоренелый холостяк, как мой брат, так просто не сдастся!

– Тут, ты дорогая, ошибаешься. Был когда-то закоренелый, да нынче уже не тот. Думаю, до конца этого года, если ничего не случится, мы официально оформим отношения. Если, конечно, Анна согласится…

– Я уверена, что согласится, и вы будите прекрасной парой. Как говорится: All’s well that ends well. – Лиза обняла и поцеловала брата. – И давайте ужинать, а то я уже проголодалась.

За ужином они обсудили последние столичные светские новости, в частности, развод Федора Бондарчука и его новую подругу, дружно согласились, что это был bad choice. Лиза и Тося так же раскритиковали последние премьеры в театре на Малой Бронной, и в целом богомоловские новации в этом храме Мельпомены. В свою очередь, он еще более негативно высказался по поводу Богомолова, которого считал ловким пиарщиком самого себя, но бездарным режиссером, а так же поделился с ними своими впечатлениями от Бродвейского мюзикла « Бульвар Сансет» в постановке Джеймса Ллойда, куда его пару недель назад затащила Анна. По его словам, зрелище впечатляет, но со смыслами там просто беда. Но девушки прекрасно знали его скептическое отношение к американскому театру в целом, поэтому не обратили на его стенания особого внимания, поскольку были наоборот поклонниками подобных шоу и не чурались их, когда посещали Нью-Йорк. Потом Тося распрощалась с ними и уехала навестить своих родителей, и он смог остаться с Лизой наедине. Как только закрылась дверь за подругой сестры, они перешли в гостиную. Лиза удобно расположилась на диване и вопросительно уставилась на брата.

– Так, о чем ты собирался поведать мне, что там еще натворил отец, помимо всего прочего?

От выпитого за ужином вина она повеселела и прибывала в хорошем настроении. Он уже пожалел, что затеял этот разговор, но в тоже время понимал, что откладывать его нельзя, иначе все будет только хуже. Ведь это все касалось их обоих.

– Лиза, я думаю, ты в курсе истории с сиротами из детдома, Виктором и Асей. Ты с ними общалась? И почему я об этом ничего не знал до вчерашнего дня?

– Нет, что за сироты? Я с отцом на эту тему не говорила, и ни с кем из них не встречалась. Я только знаю, что он помогает какому-то заведению в Чехове. И он что-то говорил об опекунстве, какие-то больные дети, нуждавшиеся в особом уходе, что вроде того. И потом, ты же знаешь, что я в Москве была за последние годы всего пару раз, с отцом мы только поужинали в ресторане вместе, а в Давосе, когда съезжались на Рождество, эта тема как-то не поднималась. А что такое?

– Понятно. То есть ты не в курсе? Тем более тебе будет интересно. Так, во-первых, должен тебя сразу огорчить – это вовсе не больные дети, а уже практически совершеннолетние особы: мальчик, которому уже 20, и девочка 18 годков от роду. И отец не только оформил над ними опекунство, но и вроде как их усыновил или удочерил, не знаю, как правильно это описать.

Лиза от неожиданности не могла сказать ни слова, только с удивление таращила на него глаза.

– Ты шутишь, что за бред? Какое еще усыновление?

– К сожалению, нам сейчас не до шуток. Впрочем, самих документов, подтверждающих эту процедуру, никто не видел, и с этим еще будем разбираться сразу после похорон. Возможно даже, что отец включил их в завещание. Но это еще не самое страшное. А теперь приготовься: когда ему стало плохо, в спальне, помимо отца, находились эти самые сиротки, и они все вместе занимались групповым сексом.

Ту гамму чувств, которую он увидел на лице сестры в этот момент, невозможно было передать словами. Это был шок, смешенный с растерянностью и настоящим ужасом.

– Да, слов нет. С другой стороны, этого можно было ожидать. Отец, когда мне было еще 16, и ко мне подкатывал. Когда мы отдыхали на яхте в районе Корсики, тебя там, кажется, не было, и я загорала голой на верхней палубе, он подошел и стал трогать меня, ну сам понимаешь, где, а потом, как бы в шутку, предложил сделать ему минет.

– И что, ты сделала?

– А ты как думаешь, пришлось, я боялась, что он не отпустит меня в Лондон. Но это было только пару раз, а потом он отстал. За попку меня тоже иногда хватал, как бы в шутку…

– Получается, что это было не разовое умопомешательство. Да…! А что касается сироток, отец занимались этим с ними регулярно на протяжении последних двух лет. Ре-гу-ляр-но, – повторил он по слогам. Эти подростки безвылазно жили у него в загородном доме в Барвихе на положение, по сути, сексуальных рабов. А еще он возил их на важные деловые встречи, и вероятно, подкладывал под своих бизнес-партнеров и прочих «нужных людей». И, если эта информация попадет в СМИ, сама понимаешь, что будет потом. Дело Эпштейна в русской интерпретации. Нам от этого будет не отмыться. Поэтому, надо решать, что делать дальше и как не допустить утечки, даже малейшей утечки. Завтра мы с тобой скатаем в Барвиху, пообщаемся с этими ребятами, и потом сядем и будем думать, как решать эту чертову проблему. Пока все это выглядит, как бомба замедленного действия, но в любой момент она может быть активирована. Причем в самый неподходящий момент.

–Но что мы можем сделать теперь? Того, что было не исправишь, отца нет в живых и ему ничего не предъявишь, мы здесь вообще ни при делах, чего нам то бояться. Я сразу после похорон вернусь в Лондон, и в Москву больше ни ногой. В ближайшее время, во всяком случае. Ты, я думаю, тоже отправишься в свой Нью-Йорк. И чего?

– Какая ты, однако, еще наивная. Еще Шекспир много веков назад весьма образно описал ситуацию, в которой мы оказались:

Ворона грязью перемажет крылья.

Никто и не заметит все равно.

А лебедь, несмотря на все усилья,

Отмыть не сможет с белизны пятно…

– Да, формально, мы за делишки отца не отвечаем. Но если эта история всплывет, это будет серьезный удар по репутации банка, в это наш главный актив. И если они все же были официально усыновлены, эта милая парочка может начать бороться за наследство, даже если отец и не включил их в завещание. И тогда им на помощь придут юристы, которые специализируются на подобных делах. Они затеют громкий процесс и начнут публично полоскать грязное белье отца, и это будет такая информационная бомба, от которой не спрячешься ни на Британских островах, ни даже за океаном. И выбор у нас не велик: держать их насильно в Барвихе долго мы не сможем, но и отпустить их на все четыре стороны – тоже не вариант.

– А разойтись по-хорошему? Дать им денег, купить квартиру, и взять подписку о неразглашении?

– Дать денег можно, это не проблема, вопрос только в том: а когда деньги у них закончатся, и они захотят еще и еще, и будут нас шантажировать, что тогда? А подписка о неразглашение тут не прокатит – мы не корпорация, а они не наши служащие. Тут уголовное дело – секс с несовершеннолетними, а также сводничество, и, даже если эти сиротки скажут, что они сами были не прочь, и никто их не заставлял, дела это не меняет. Никак не меняет. И в этом суть проблемы. Но как их заставить замолчать и желательно навсегда? Способ один, ты понимаешь…, да и Артем уже намекал, что это единственно правильное решение.

– О чем ты? Если …, – она запнулась, – то я категорически против. Я хоть и человек, мягко говоря, рациональный, но брать такой грех на душу не хочу и не буду. Прости. Давай искать решение, но все же без этих крайностей.

– Наверное, ты права. Будем пытаться все порешать, как ты говоришь, по- хорошему. Девиз honesty is the best policy иногда очень даже удачно срабатывает, хотя и не часто. Но, будем надеяться, что в нашем случае он все же окажется жизнеспособным. Посмотрим…

*****

На следующий день, с утра, они отправились в Барвиху на бронированном черном внедорожнике Lincoln Navigator. Таких машин у отца было несколько, и он предпочитал их всем остальным средствам передвижения. Во-первых, это была настоящая крепость на колесах, а потом именно на таких монстрах передвигался нынешний президент США, как, впрочем, и большинство предыдущих. И это тоже был немаловажный фактор. В это время все движение по Рублево-Успенскому шоссе было в сторону центра, так что до места они добрались меньше, чем за полчаса. Их семейное поместье состояло из главного здания, выполненного в стиле итальянского палаццо и нескольких служебных помещений. Оно было достаточно компактно и ничем не выделялось среди соседних особняков, как, видимо, задумывалось изначально, при его возведении, но там было все необходимое для комфортной жизни, начиная от небольшого крытого бассейна и заканчивая открытым теннисным кортом. Они оба давно здесь не были – Лиза года два, а он все пять. У входа их встретила Дарья Ивановна, не только бессменная домоправительница, но также их хоть и дальняя, но любимая родственница. Они обнялись.

– Лизочка, ну ты как похудела, на тебе лица нет, наверно много работаешь. Нельзя так. А ты Саша, возмужал, возмужал, ну просто вылитый отец стал. Мои самые искренние соболезнования, какое горе, какое горе. Ведь еще совсем молодой был, жить и жить…

Но ни Александр, ни Елизавета тему внезапной кончины своего отца развивать не стали, как будто их это вообще не касалось. И продолжили общение в изначально шутливом тоне.

– Зато вы, тетя Даша, не меняетесь и даже, я бы сказал, помаленьку молодеете.

– Да ладно уж, негодник, насмехаться то над старухой, бог накажет.

– Какая вы старуха, небось, все свободное время в интернете сидите, жениха себе ищите.

– Жениха мне только не хватало, ведь что творилось тут сразу после…, я чуть с ума не сошла. Сначала врачи, три кареты скорой помощи одна за другой, а потом полицейские нагрянули, ходили тут, чего-то вынюхивали, вроде как криминал какой-то искали. Я уж и не знала, что делать, но, слава богу, все обошлось. Ничего такого не нашли и уехали.

– Надеюсь, наши новоявленные родственнички им на глаза не попались?

– О чем вы, Александр Владимирович, у нас тут с этим все в порядке, потайные помещения есть, там можно спрятаться хоть от бомбежки, не то, что местных полицейских. Они особо и не усердствовали, Артем с ними, я так понимаю, все уже порешал и никаких вопросов больше не будет.

– Вот и отлично, вот и отлично. Ну, тогда давайте в кабинет отцовский пройдем, и там поговорим без свидетелей, так сказать.

Когда они поднялись на второй этаж и расселись в кабинете, первое, что спросил Александр, было связано с завещанием и прочими документами.

– Вы в курсе, что отец хранил тут в большом сейфе и в малом, который в подвале? И есть ли у вас ключи от них?

– Ключи от «большого» здесь в письменном столе, а что хранил, точно не знаю, но догадываюсь, что ничего такого важного, тут нет. Завещания точно. Оно хранится в юридической фирме «Вульф и партнеры», которая и занималась всеми, так сказать, делами вашего отца и семьи. Это все к Михаилу Абрамовичу. Вы с ним не связывались?

– Нет еще, но сегодня же свяжусь.

–Что касается малого сейфа, то там только код, и я его не знаю. Я туда вообще никогда не заглядывала. Это была вотчина Владимира Петровича, и он никого в свои подземелья не пускал.

– Я знаю код, надеюсь, отец его не поменял.

Но, как и предполагала Дарья Петровна, ничего важного или интересного они в большом сейфе не обнаружили. Зато нашли несколько золотых слитков, и много наличных рублей. А вот в подвальном сейфе обнаружились документы из офшорных юрисдикций и два внешних жестких диска, типа так называемых «холодных кошельков» для хранения битков и прочей крипты. И еще две флешки – одна стандартная, а другая в виде зажигалки. Их содержание еще предстояло изучить.

– Хорошо, с сейфами все понятно. А теперь мы хотим услышать вашу версию того, что здесь произошло в ночь на среду, Дарья Петровна. Как это все случилось, и кто в курсе всех подробностей?

Незаметно Александр сменил тон с полу-шутливого, на серьезный и даже почти официальный. Вроде как все они сейчас находились не в фамильном особняке, а в кабинете следователя.

– Ну что сказать, все в этот день было как обычно. Владимир Петрович приехал где-то около 20 часов, и они сели ужинать.

– Так стоп. Как часто отец приезжал сюда и по каким дням?

– Обычно, два раза в неделю, в среду и на выходные, но мог и один раз приехать, а бывало, если был занят, появлялся раз в месяц. По-разному, четкого графика не было. Летом и осенью чаще, зимой и весной – реже.

– То есть ничего необычного в его приезде не было?

– Нет, все как обычно.

– Так сели ужинать в большой столовой. Кто был за столом?

– Владимир Петрович, я, Виктор и Ася. Ребята много болтали, что-то рассказывали, кажется, делились впечатлениями от просмотренного накануне израильского сериала о работе Моссада, им он очень понравился. Ваш отец больше наблюдал, сам почти не говорил. Потом они перешли в музыкальную гостиную и там какое-то время слушали музыку.

– Слушали музыку и все?

– Нет, не совсем. Владимир Петрович взял с собой бутылку виски, а ребята шампанское. Они сначала выпивали, а потом танцевали.

– Танцевали? И отец тоже танцевал?

– Нет, ребята танцевали, а он только смотрел. После чего, они, как обычно, поднялись в гостевую спальню, а я в это время пошла к себе. Я рано ложусь. В тот день немного почитала книгу перед сном, и заснула примерно пол одиннадцатого. Проснулась от стука в дверь. Посмотрела на часы, было без пяти двенадцать. Открыла дверь, стоит Ася, в одной маечке, вся дрожит и рыдает. Я спросила: в чем дело, она говорит Владимир Петрович потерял сознание и, кажется, не дышит. Я бросилась туда, в спальню, ваш отец лежит на кровати, а на лице улыбка. Не ужас, не испуг, а именно блаженная улыбка, как будто он знал, что его ждет, и был к этому готов. А в комнате сильный запах травки, они там во время своих гулянок покуривали регулярно…

– Я тут же позвонила в скорую, открыла все окна, и стала делать ему искусственное дыхание, но все бесполезно. Неотложка приехала быстро, всего минут через 10, потом подъехали еще две машины, но они только констатировали смерть. Ребят я успела увести в дом для прислуги, их никто не видел.

– То тесть то, что он был в момент кончины не один, полиция не зафиксировала?

– Нет, свидетелей не было. Две горничные у нас, они филиппинки, и были в это время у себя в другом помещении. Сторож и его жена тоже были у себя и ничего видеть не могли. Тут она замолкла, странно посмотрела сначала на Александра, потом на Елизавету и всхлипнула, – вот только этого можно было ожидать, и я предупреждала Владимира Петровича, и не раз предупреждала, а он только отшучивался, как будто сам этого хотел…

Дарья Ивановна замолчала, и вытерла платком слезы, которые покатились у нее по щеке.

– Вы о чем, тетя Даша?

– У него уже давно, больше года назад, обнаружили серьезные проблемы с сердцем. Врачи говорили, что надо обязательно делать шунтирование, иначе он долго не протянет, но Владимир Петрович только отшучивался и даже лекарства, которые ему приписали, принимал не регулярно, а так от случая к случаю. И то, что с ним случилось, давно должно было случится, рано или поздно..,

– А почему, если вы были в курсе, нам ничего не сообщили? Мы бы приехали и уговорили его лечь на операцию.

Он категорически запретил сообщать об этом кому либо. Я сама об этом узнала совершенно случайно, подслушав его разговор с Абрамычем. Владимир Петрович просил его приехать, что бы переписать завещание, поскольку со здоровьем все плохо и надо быть готовым ко всему…Я тут же наехала на него, и он рассказал про проблемы с сердцем, но строго настрого запретил мне кому-либо говорить об этом. Ну, я и побоялась его ослушаться, и, наверное, зря, но что я могла сделать?

– Успокойтесь, тетя Даша, вас никто ни в чем не обвиняет. Зная характер отца, было бы странно требовать от вас идти на конфликт с ним. Но почему он не хотел лечиться, ведь современная медицина продвинулась настолько далеко, что подобные операции на сердце давно уже стали рутиной, их делают даже в провинции, а уж отец мог сделать операцию в лучшей зарубежной клинике, если не доверял нашим врачам. Тут явно что-то не то…

– Лиза повернулась к брату, на ее лице было сильное удивление.

– А ты не думаешь, что у него были причины уйти из жизни, и он просто воспользовался возможностью, которую предоставила ему сама судьба?

– И что это за причина, скажи на милость? У меня тоже сначала появилась подобная мысль, как только я узнал о его смерти. Но единственной причиной подобного желания могли бы быть, на мой взгляд, серьезные финансовые проблемы, например, если бы банк был на грани банкротства. Но ничего подобного я не установил, во всяком случае, никто там даже не заикался об этом. Только угроза полного разорения могла подвигнуть отца к добровольному уходу из жизни. Все остальное он бы постарался преодолеть. В середине 90-х, когда на него наехали бандиты из Таганской ОПГ, все было очень плохо, но он сумел решить все свои проблемы, а пасовать перед трудностями, это было не в его характере. Не понимаю, не понимаю…

Александр замолчал, Лиза и Дарья Ивановна сидели грустные и подавленные не зная, что сказать. Все чувствовали, что в этой смерти есть что скрытое и зловещее, но никто не понимал, с какой стороны нужно заходить, чтобы попытаться распутать этот донельзя закрученный клубок.

Пока у него не было ни единой мысли по этому поводу, если только это как-то не связано с Анной, но об этом он даже думать не хотел. И Александр решил сменить тему.

– Тетя Даша, наши сиротки, как они восприняли смерть отца? Что они из себя вообще представляют? Ведь только вы все это время общались с ними, и, я думаю, уже составили себе представление об этой парочке?

Дарья Ивановна ответила не сразу, и было видно, что она мучительно пытается сформулировать ответ.

– Внезапная смерть Владимира Петровича их потрясла, это точно. Они этого никак не ожидали. И я могу их понять. Их родители погибли, и они несколько лет мотались по разным детдомам, где им пришлось не сладко. В конце концов они оказались в Чехове. Тут они и познакомились с Владимиром Петровичем во время одного из его посещений этого заведения, которое он патронировал. Ася сумела найти к нему подход – и это была именно ее инициатива, а не вашего отца, – и все закрутилось… Я попыталась как-то вмешаться, но было уже поздно. Владимир Петрович жестко пресек это, сказав, что меня их отношения не касаются. Они стали вместе выезжать сначала в Сочи, на море, потом за границу. Только вот никто не ожидал, что все закончится именно так.

Было видно, что и Александр, и Елизавета были сильно удивлены услышанным.

– То есть Ася и ее брат не жили тут правах секс-рабов, я так понимаю?

– Да что вы, какие рабы? Все что тут происходило по ночам – это было их добровольное решение, никто их не заставлял делать это, никто. И они могли в любой момент покинуть этот дом, если бы захотели, а ваш отец лишь проявил совсем не свойственную ему слабость. Но не мне его судить…

А он говорил вам о своих планах в отношении этих ребят?

– Думаю, планы были, но он на эту тему особо не распространялся, а я боялась спрашивать. Они были на домашнем обучении, но если Виктор учился кое-как, то Ася все схватывала на лету, при сдаче ЕГЭ получила очень хорошие балы и планировала в этом году поступать в МГУ. А Владимир Петрович, как я понимаю, собирался оплатить ее обучение. После чего они должны были съехать отсюда на квартиру, которую он им вроде как арендовал или купил. На улице они бы не остались. Но теперь я уже не знаю, это вам решать…

– Нам, – удивленно воскликнула Лиза, – Алекс, что ты думаешь по этому поводу?

– Тут и думать нечего. Мы исполним волю отца и все

– Ты, наверное, прав.

– Но, разумеется, при условии, что они будут молчать о том, что здесь было, про их отношения с отцом. Вы что думаете по этому поводу, тетя Даша?

– Мне сдается, что будут. Ася девушка очень рациональная и не склонная к истерикам и прочим глупостям, скорее, наоборот. А Виктор будет делать то, что она ему скажет. Он точно сам ничего предпринимать не станет.

–Хорошо, тогда не будем терять времени, Дарья Ивановна, пригласите их в малую гостиную. Посмотрим, что, на самом деле, представляет из себя, это папино, так сказать, живое наследство.

Когда они вошли в комнату, Александра сразу поразил взгляд, который на него бросила девушка. И она, и ее брат были хорошо одеты и держались совсем не как бывшие воспитанники детдома. В глазах девушки не было ни тени страха или тревоги, а наоборот полное спокойствие и чувство уверенности в себе. А еще легкая ирония и даже скепсис, дескать, что это такое, зачем нас сюда притащили?

– Вот тебе и бедные сиротки, – удивленно подумал он и, когда они молча сели напротив, стал более внимательно их разглядывать. Молодой человек, действительно, как и говорила тетя Даша, выглядел моложе своих лет, был светловолосым, чуть полноватым, с приятным и немного женственным лицом, но какой-то немного зажатый. А вот Ася, в светлом летнем платье и сандалиях на босу ногу, смотрелась просто красавицей, с озорными серыми глазами и светло-каштановыми волосами, собранными сзади в тугой пучок.

– Что же, понять отца можно, девушка интересная и похоже не глупая, очень даже не глупая, – размышлял Александр, не спеша начать разговор. Лиза тоже, кажется, была немного сбита с толку увиденным, и молчала. И после затянувшийся паузы, инициативу неожиданно взяла на себя Ася.

– Добрый день, мои соболезнования, – она немного выждала и продолжила: – Я так понимаю, что вы хотели с нами поговорить. Но прежде, если позволите, мне хотелось бы прояснить ситуацию, достаточно двусмысленную ситуацию, в которой все мы оказались, и из которой нам придется как-то выбираться. Что бы между нами сразу не возникло недопонимание или хуже того какая-то вражда. Поверьте, мы ни на что не претендуем, не собираемся кому-то рассказывать о том, что здесь происходило. Мы очень ценим то, что Владимир Петрович сделал для нас, и не хотим навредить ему, точнее его памяти, или его семье.

Она замолчала и посмотрела на своего брата. Он все это время сидел с опущенными вниз глазами, и лишь время от времени молча кивал головой.

– Теперь мы готовы ответить на все ваши вопросы.

Александр не спешил говорить и первой начала Лиза.

– Ну, вы, кажется, и так ответили почти на все интересующие нас вопросы. Сразу поясню, мы не собираемся копаться в грязном белье и требовать от вас какие-то подробности ваших отношений с отцом. Я думаю, Алекс придерживается той же точки зрения. Что касается финансовых обязательств, то это к нему.

Она вопросительно посмотрела на брата. Но он не спешил вступать в разговор лишь внимательно смотрел то на Асю, то на Виталия, как бы пытаясь осмыслить услышанное .

– Да, Лиза права. Что касается денег, то об этом поговорим сразу после оглашения завещания. Если отец включил вас в него, то мы не станем оспаривать его волю. И на улицу вас никто выгонять не собирается, вы можете здесь находится, пока не найдете новое жилье. И еще, – он замолчал, в комнате воцарилась тревожная тишина, – я верю тому, что вы сказали и надеюсь, что вы будите держать свое слово. И запомните больше никаких сюрпризов! С этим у нас и так перебор…

– Спасибо, мы вас не подведем. И еще, вы не будете возражать против нашего присутствия на похоронах? А то Артем Степанович сообщил нам, что бы мы сидели тут и носа не высовывали, без его разрешения. Мне кажется, у него по поводу нашей дальнейшей судьбы, свои планы.

– Нет, мы не будем возражать, приедете вместе с Дарьей Ивановной. Что касается Артема, то не ему решать, кому и чем тут заниматься. Я с ним поговорю на эту тему, так что не волнуйтесь.

Как только Ася и ее брат вышли из комнаты, и за ними закрылась дверь, Александр встал, сделал, подошел к столику с напитками и, выбирая, что бы себе налить, спросил:

– Ну, что ты думаешь по этому поводу, можно им верить или как? Тебе что налить?

– Немного красного, хотя нет, лучше джин с тоником. Лиза задумалась.

– Не знаю, честно, не знаю. Как-то больно все гладко получаются, словно они специально хотят выглядеть такими белыми и пушистыми. И это «мы не на что не претендуем…» вызывает определенные вопросы. А зачем тогда они с отцом трахались? Тем более, как тетя Даша считает, инициатива исходила от Аси…Чем ее мог привлечь отец, кроме его денег? Сейчас я уже ни в чем не уверена, а ты?

–Я тоже, тут есть о чем подумать, есть… Но и повода не верить им у нас пока нет. Давай так, сейчас заедем в контору Вульфа, посмотрим, чем он нас порадует.

– Ты по поводу завещания?

– И завещания тоже, но меня больше интересует официальный статус сироток, и есть ли у них основания что-то требовать или нет. А завещание, когда его откроют, тогда и будем его обсуждать, а сейчас чего гадать? Хотя Михаил Абрамович, видимо, знает его содержание, но формально не имеет права делиться этой информацией ни с кем, с нами в том числе.

– Ты прав, подождем немного, чего дергаться. И не забудь поговорить с Артемом по поводу сироток и его планов в отношении них. Мне кажется, он на себя слишком много берет, и мне все это не нравится… Но тут ты, я думаю, обойдешься без меня.

– Хорошо, только давай заедем к Абрамычу вместе, тебя это тоже касается, а уж потом ты можешь ехать отдыхать, а я поеду в банк, что бы проконтролировать, как идет подготовка. Ну, заодно, пообщаюсь с Артемом. И надо еще будет речь подготовить, рассказать какой отец был замечательный человек и как мы все его любили. В контексте последних событий, я с трудом себе представляю это. Ты как, будешь что-то говорить?

– Хорошо, поехали вместе, узнаем, что там отец замутил с этими детишками. Надеюсь, Михал Абрамыч тут нам все прояснит. А касательно речи, она будет краткой, я уже знаю, что сказать. А ты давай, готовься. Может пиарщиков зарядить, что бы он набросали основные тезисы, а ты уж добавишь там от себя.

– Ты права так и сделаю.

Посещение юридической фирмы «Вульф и партнеры» оказалось успешным во всех отношения. Михаил Абрамович принял их в своем кабинете, и был весьма приветлив и любезен. Выразив свои глубокие соболезнования, он сообщил, что последняя версия завещания хранится у него и будет обнародована на следующей неделе, сразу после похорон. Об изменениях, внесенных в документ всего два месяца назад, он говорить не стал. Прояснил он и ситуацию с сиротками. По его словам, два года назад Владимир Петрович оформил опекунство над ними, и где-то полгода назад даже поговаривал об их возможном усыновление. Однако никаких конкретных шагов в этом направление предпринято не было. Были одни только разговоры. То есть претендовать на что-то сейчас они не смогут. Услышав это, Александр и Лиза переглянулись и, поблагодарив своего поверенного, покинули его контору, решив обсудить тему неразглашения личной жизни отца позднее, после оглашения завещания.

Когда Александр добрался до банка, там его встретила Агриппина и доложила, как идут дела с подготовкой к церемонии похорон. По ее словам, пока никаких серьезных проблем не возникло, она все время на связи с похоронным бюро, которое этим непосредственно занимается, и к завтрашнему дню все будет готово. Правда, у Артема возникли какие-то вопросы, но он отъехал по делам.

Тем временем, на улице потемнело, прогремел гром, сверкнула молния, и пошел сильный дождь. Сидя в отцовском кресле в удобном кожаном кресле, Александр наблюдал, как московские прохожие пытаются укрыться от внезапно разразившегося ливня. А ведь еще полчаса назад, когда он только возвращался в банк, светило солнце и, казалось, ничего не предвещало беды. Но, непонятно откуда набежали тучи, заполнили собой весь горизонт и понеслось

*****

Все, что он узнал тут за последние дни, тоже было для него, как гром среди ясного неба. Зато только сейчас он начал понимать, что возвращаться в город «большого яблока» или «желтого дьявола», как его когда-то окрестил великий пролетарский писатель Максим Горький, он не очень-то теперь и хочет. Разумеется, ему понадобится какое-то время, что бы войти в курс дел. А проблемы есть и еще будут, от этого никуда не денешься. Но все как-то их решают, и он чем хуже? А вот Анна! – захочет ли она возвращаться в страну, откуда ее предки бежали, спасаясь от гражданской войны и прочих ужасов молодой советской власти. В этот момент, прервав его размышления, на пороге кабинета появился Артем.

– Можно?

– Конечно, входи, садись. Агриппина сказала, что у тебя есть вопросы…

– Да, такое дело. Сегодня утром пришли результаты химико-биологического анализа содержимого желудка Владимира Петровича. Так вот, и в желудке и в его крови обнаружено высокое содержание силденафила, причем в таком количестве, что даже сердце здорового человека вряд ли выдержало бы. А тем более сердце вашего отца, которое и так было не в лучшем состоянии.

– Не понимаю, что это такое – яд?

– Нет, это обычный стимулятор мужской половой активности, типа виагры. Поэтому СК вряд ли будет возбуждать уголовное дело и проводить расследование, хотя кто знает?

Артем передал ему листочек с результатами анализа.

– Формально ничего удивительного в том, что пожилой мужчина употребляет подобные стимуляторы, – продолжил Артем. Вот только доза большая. И теперь надо понять, как это вещество попало в его желудок? Он сам его употребил, просто немного переборщив с дозировкой, или ему подсыпали? И кто мог это сделать?

– Артем, вы серьезно думаете, что кто-то хотел убить отца таким изощренным способом? Мне кажется, вы начитались романов Агаты Кристи. К тому же в тот день, когда это случилось, он ужинал только с Дарьей Ивановной и сиротками. Им-то, зачем было убивать отца, если он выступал в роли их благодетеля? Собирался купить им квартиры, оплатить им обучение и все такое. А после его внезапной смерти они могли оказаться на улице и с голой задницей. Ну и тетя Даша уж точно не была его врагом. Тогда кто это мог сделать?

– Не знаю, не знаю… Ася девушка, что говорится, себе на уме, и никто не знает, что у нее в голове, на самом деле. Вы не думаете, что она просто хотела отомстить Владимиру Петровичу?

– Всякое бывает, конечно, но мне так не кажется. Главное теперь, чтобы эта история не попала в прессу. Давай пока не будем ломать голову, подождем немного. Посмотрим, что решат наши правоохранители. Они за это деньги получают.

Александр замолчал и внимательно посмотрел на Артема.

– И еще. Ася и Виктор – это теперь моя забота, и я буду решать, куда им можно ходить, куда нет. И на этом пока все.

– Понял, воля ваша. Но я бы все же более внимательно изучил их прошлое. Там все не так гладко, как они рассказывают. Есть подозрения, что они могут быть причастны к тройному убийству.

Александр сделал удивленные глаза.

– Вы серьезно? Они что входили в банду киллеров?

– Нет, конечно, но в Челябинском детдоме, где они первоначально обитали, случился пожар и в нем погибли сразу трое воспитанников, которые вроде как издевались над Виктором и Асей, Причем это был не просто буллинг. Не исключено, что они даже подвергались групповому изнасилованию. Но никаких документальных подтверждений этому моим людям найти не удалось. А сразу после пожара Ася и Виктор сбежали оттуда.

– И что, им предъявили обвинение?

– Нет, делу не дали ход, списав все на неисправную проводку и несчастный случай. Похоже, кто-то постарался замять эту историю. Но, на самом деле, тут не все так просто…

– Возможно, а у кого все просто? У всех есть какие-то скелеты в шкафу – и у меня, и у вас, я думаю, – если хорошо покопаться. Только зачем? Давайте на этом пока остановимся и посмотрим, как сиротки поведут себя теперь. Их прошлые кейсы меня не волнуют. И еще. Постарайтесь, что бы во время отпевания и гражданской панихиды не было никаких корреспондентов. Нам сейчас любое упоминание в СМИ совершенно ни к чему.

– Разумеется. Я уже предупредил наших людей, которые будут охранять мероприятие. Но сами понимаете, от съемок скрытой камерой защитится очень сложно, но будем стараться.

*****

Несмотря на все опасения и страхи, похороны прошли без происшествий. Сначала отпевание в храме, где батюшка – отец Иннокентий – произнес трогательную речь, о том, какой вклад внес усопший в ремонт и возрождение святой обители, и каким замечательным человеком и христианином он был. Затем во время гражданской панихиды близкие, коллеги и друзья Владимира Петровича все в один голос отмечали его человеческие и профессиональные качества. Лиза трогательно рассказала о том, каким добрым и замечательным отцом он был, как помогал во всех ее начинаниях и никогда не ругал ее за детские шалости, хотя ребенок она была не простой. В свою очередь, Александр отметил, что все его нынешние достижения на Уолл-стрите во многом следствие того правильного воспитания, которое он получил от отца. Тот не раз говорил ему, что только полная самоотдача и тяжкий труд позволят чего-то добиться в жизни, и что надо всю жизнь учиться, и идти к новым высотам. Что он и делал, следуя заветам отца.

После того, как тело усопшего было предано огню, часть праха, заключенного в специальный сосуд, было похоронена на Ваганьковском кладбище рядом с могилами матери и супруги, а остальная часть праха вскоре должна была направиться в Крым, и там торжественно развеяна над морем. Но это планировалось осуществить не сразу, а в ближайшие две-три недели, как представится удобный случай.

На поминках было много людей, большинство из которых он не знал и раньше никогда не видел. Их лица мелькали, как в калейдоскопе, не оставляя в его мозгу никаких следов, но когда к нему подошел Родион Сергеевич Полянский, второй после отца акционер кредитной организации, он сразу понял, что предстоит серьезный разговор. Это был невысокий седоватый мужчина далеко за 60, с неприметным лицом, но острым взглядом. После выражения соболезнования и прочих дежурных фраз, тот отвел Александра в сторону и поинтересовался: какие у него планы, собирается он сам руководить банком или, займет только место в совете директоров, а оперативное управление отдаст нынешнему менеджменту?

Александр ответил, что тут рано о чем-то говорить, пока не обнародовано завещание и только после этого, можно будет обсуждать какие-то изменения в руководстве банка, а пока все будет по-старому, тем более никаких причин для резких телодвижений, вроде как нет, или он чего-то не знает?

– Нет, нет, ничего такого, просто мне было бы интересно знать ваши планы. А то ведь можно сходу таких дров наломать, что потом не разгребешь…

– Ну что вы, Родион Сергеевич, ведь мы не один год знакомы. Так что тут вы точно можете не беспокоиться. А насчет того, останусь я или вернусь в Нью-Йорк, честно говоря, пока не знаю, не решил еще. Но я всегда открыт к диалогу и никаких серьезных решений, без консультаций с вами и другими ключевыми акционерами, принимать не намерен. В чем могу поклясться хоть на Библии, если что. Ваши отношения с отцом, как я понимаю, в последние годы были достаточно прохладными. Как говорится: два медведя в одной берлоге… Я же еще пока медвежонок и, думаю, мы найдем общий язык.

– Я только за, только за. Хотя какой вы медвежонок, не прибедняйтесь, пожалуйста. И еще, мой, так сказать, дружеский совет. Будьте осторожнее с Сергей Сергеевичем, полковником Крыловым, я имею в виду. Я думаю, вы в курсе, что он является куратором нашего банка от компетентных органов. Этот человек, знаете ли, мягко стелет, особенно поначалу, да только спать потом жестко будет! Хотя на похоронах сегодня я его не видел, но он из тех людей, которые могут появляться как бы из неоткуда и так же исчезать, не оставляя следа. Вы, я думаю, понимаете, о чем я?

– Разумеется, понимаю, еще как понимаю.

– Кстати, если вы не в курсе, ваш отец хотел провести допэмиссию акций банка в пользу инвестфонда из ОАЭ, а я был против, поскольку, таким образом, размывается моя доля. Но он продавил это решение за счет голосов независимых директоров. На следующей неделе шейхи прилетят в Москву, что бы только поставить подпись под документами.

– Я в курсе того, что они скоро прилетят. Но детально сделку не изучал. Завтра же займусь этим. И мы можем тогда еще раз обсудить этот вопрос.

– Вот и хорошо. Все же вы и ваш отец – это не одно и то же, и подходы у вас могут быть разными…

Что подходы могут быть разными, он понял, когда столкнулся с господином Крыловым, который появился на поминках, когда остальные присутствующие уже начали расходиться. На Джеймса Бонда он точно не был похож, – полноватый, в очках и с залысиной на затылке, – скорее напоминал провинциального бухгалтера. Поздоровавшись, а так же выразив свои соболезнования, он мягко взял Александра за локоть, и предложил немного прогуляться и обсудить кое что…

Они вышли во внутренний дворик ресторана, где мягко журчал небольшой фонтанчик, и вокруг стояло несколько кресел, для любителей покурить на свежем воздухе. Но сейчас тут кроме них никого не было.

– Ну как вам Россия? Вы, кажется, несколько лет не были на родине, чувствуете изменения?

– Сергей Сергеевич, у меня времени пока не было на то, что бы наблюдать, как похорошела Москва за время моего отсутствия. Но я этим обязательно займусь, только чуть погодя. Но вы, я думаю, хотели поговорить о чем-то серьезном, а не о моих ностальгических переживаниях.

– Для серьезных разговоров это место не совсем подходящее, сами понимаете. Я думаю, недели вам хватит, чтобы войти в курс дел, тогда мы встретимся и потолкуем, а пока мне хотелось бы напомнить, что через пару дней прибудут люди из Эмиратов для заключения сделки и тут все должно состояться, как и планировалось. Это очень важно…очень!

– Я еще не изучал проспект эмиссии, но пока не вижу причин для отмены этой сделки. Она, как мне кажется, в интересах банка, поскольку мы получим дополнительные средства для пополнения капитала. Но учтите, если я найду там какие-то скрытые мотивы, которые мог ли бы нанести ущерб нашим акционерам, я тут же постараюсь все отыграть назад.

– Ни в коем случае. Поймите меня правильно, тут затронуты государственные интересы, причем очень серьезные, и ваш банк выступает как важное промежуточное звено финансирования наших операций в Африке и на Ближнем Востоке. Я не имею права раскрывать всю информацию, но поверьте мне, будет лучше, если все будет идти, как идет. А интересы банка и вашей семьи тут никак не пострадают, поверьте мне, совсем наоборот. Вы только выиграете. Но все, что я вам сказал, должно остаться между нами.

– Я умею хранить тайны, можете в этом не сомневаться. Думаю, что вскоре мы сможем более детально обсудить наше дальнейшее сотрудничество. До встречи.

*****

На оглашение завещания в кабинете Михаила Абрамовича собрались родственники, а так же Виталий с Асей. На присутствии ребят настоял господин Вульф. Когда вскрыли запечатанный сургучной печатью большой конверт, в нем оказалось само завещание – это два машинописных листочка на гербовой бумаге, а также запечатанное письмо, предназначавшееся Александру. Письмо поверенный сразу отдал ему, а затем начал чтение документа. Согласно последней воле Владимира Петровича все 61% акций банка, которыми владел покойный, переходили в собственность его единственного законного сына. Все остальные активы, передавались в семейный трастовый фонд. Его бенефициарами в равных долях были названы: дочь Елизавета, сын Александр и благотворительная организация в форме НКО «Рассвет.

– Но это не все, – сделав некоторую паузу, сообщил Михаил Абрамович. – Есть еще несколько дополнений к основному завещанию. Они касаются родственников, коллег и друзей покойного. Согласно его воле, каждый из них получит определенные суммы, но их размер оглашен не будет.

Он взял четыре конверта и вручил их по очереди Дарье Ивановне, Агриппине Степановне, Виталию и Асе.

– На этом, господа, все. Но если у кого-то из вас появятся вопросы, обращайтесь. Я всегда к вашим услугам.

При выходе из конторы Александр взял сестру за руку и спросил:

– Надеюсь, ты не в обиде на меня, что отец так вот распорядился? Наверное, ты ожидала…, – но она не дала ему договорить.

– Какие обиды, о чем ты? Я никогда не претендовала на банк, и он правильно сделал, что передал его тебе. Ты профессиональный банкир, тебе и карты в руки. И надеюсь, ты оправдаешь его доверие!

– Постараюсь, вечером мы еще обсудим все это. Ты как долго пробудешь в Москве?

– Пока не решила, но думаю два-три дня точно, а там посмотрим. Ты меня подвезешь до дома? Хотя не нужно, Я поеду с тетей Дашей, заодно узнаю, что там ей перепало от папы. И с сиротками пообщаюсь, поспрошаю, какие у них планы на будущее.

– Тогда до вечера.

Приехав в банк, он заперся в кабинете отца, который, после оглашения завещания, практически стал его кабинетом, осталось только дождаться внеочередного совета директоров, на котором будут улажены все формальности. Но вначале, надо было прочесть письмо, которое передал ему господин Вульф. Интересно, что там написал отец? Свои напутствия или более важное, что нельзя было доверить электронной почте?

Он вынул письмо, положил его на стол, но несколько минут не решался вскрыть конверт. Его имя было написано на его лицевой стороне. На ощупь там было не более пары листков. В конце концов, он достал из стола ножницы и аккуратно разрезал конверт. Внутри находились один листок с напечатанным на принтере текстом и еще один небольшой запечатанный конверт. На нем было написано для Анны. Он отложил его в сторону и развернул листок. Текст послания уместился на половину листа.

«Дорогой Саша, когда ты будешь читать это письмо, меня, скорее всего, уже не будет в живых, но ты должен продолжить наш род, я очень надеюсь на это. На Лизу, к сожалению, надежд тут немного, хотя всякое бывает. Ты станешь владельцем контрольного пакета акций банка, но имей в виду. После событий 22 года, мы потеряли значительные средства, вложенные в валютные евробонды. И что бы удержаться на плаву, нам пришлось заняться транзитными операциями по выводу средств через Эмираты, в интересах государственных и частных структур. На этом банк и мы зарабатывали и продолжаем зарабатывать очень хорошие комиссионные. Но в любой момент Минфин США может обнаружить следы наших транзакций и тогда у банка будут проблемы. Очень серьезные проблемы. Что делать дальше – решать тебе. И еще. В нижнем сейфе находятся два жестких диска и флешка. На диске под номером 1 крипто-кошелек, на котором 12 тысяч биткоинов. Это тебе и Лизе. На втором диске кошелек, который принадлежит К., и тем, кто стоит за ним. Он заберет его, когда посчитает нужным. Если с ним вести честную игру, он так же будет играть по правилам. Но в любом случае, будь с ним очень осторожен. Виктора и Асю держи при себе. На Виктора зарегистрированы два офшора на Багамах, куда тоже поступают значительные средства. На накопителе в виде зажигалки собранный Артемом компромат на Виктора и Асю. Пока флешка у тебя, они будут делать все, что ты им скажешь. На обычной флешке – все, что касается Анны. Тебе это может пригодиться, если вы вдруг поссоритесь. Я не хотел бы касаться моих отношений с Анной. Просто передай ей письмо. Там мои извинения. В том, что случилось, только моя вина, я не смог удержаться… Но сейчас я понимаю, что натворил и Божий суд на за горами… Прости меня, если сможешь. И ее тоже. Вы будите прекрасной парой.

Прощай, твой беспутный и очень одинокий отец»

В конце была подпись и дата 17.04.2024. То есть, оно было написано почти два месяца назад.

Ошеломленный и опустошенный этим посланием с того света, Александр несколько минут сидел абсолютно неподвижно, уставившись на большую фотографию отца в траурной рамке, стоявшую на деревянной подставке у окна. На него смотрел седовласый джентльмен в прекрасно сшитом синем костюме, шелковым желтом галстуке, а его большие, светло-голубые глаза определенно излучали ум, скептическое отношение к окружающему миру и абсолютную уверенность в себе.

Он достал из бара бутылку виски, налил треть стакана и тут же выпил все одним глотком.

– Да, как же внешность бывает обманчива, – произнес Александр как бы говоря сам с собой, – хотя почему обманчива? Даже на этом вполне официальном фото хорошо видны все эго пороки и заблуждения: чудовищная гордыня и уверенность в том, что ему можно все. И что все моральные нормы и правила написаны не для него, а для обычных людей. А он выше всего этого. С другой стороны – there are spots even on the sun…

Подумав немного, он взял фотографию отца, повертел ее в руках и, вздохнув, переставил на книжный шкаф.

– Чертов мерзавец. Зачем ему было заводить интрижку с Анной, ему, что своих собственных шлюх не хватало? Принято считать, что о мёртвых надо говорить либо хорошо, либо ничего. Только это глупость. А правда всегда остается правдой…

Только после этой тирады и еще одной порции виски он немного успокоился и решил заняться делами. Несколько часов у него ушло на изучение всех транзакций, связанных с выводом капиталов за границу. Там все было достаточно запутанно, но, в конце концов, он понял, насколько изящную и эффективную схему придумал отец. И было бы глупо отказываться от денег, очень больших денег, которые сами плывут тебе в руки. На Уолл-Стрите такое точно не прокатит, а значит – все же придется усесться в отцовское кресло всерьез и надолго. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанское.

*****

Вечером, сразу после ужина, Александр неожиданно предложил Лизе немного прогуляться по Тверскому бульвару, который находился всего в пяти минутах ходьбы от их дома.

– Нужно поговорить. И телефоны оставляем в квартире. Гулять будем без них.

– А дома нельзя поговорить.

– Нет, этот разговор не для чужих ушей и лучше не рисковать. Тем более, что вечерние прогулки и мне, и тебе только на пользу. Не надо будет завтра идти на утреннюю пробежку.

Вечер был теплый, и на бульваре было многолюдно. Кто-то, как они, не просто прогуливался, а кто-то спешил в театр или на концерт в Консерваторию. Немного пройдя, они уселись на скамейку напротив здания МХТ имени Горького.

– Ну, так что ты хотел мне сказать? Ты прямо как шпион какой-то, опасающийся слежки за ним. У тебя случайно не паранойя?

– Не болтай чепуху и слушай меня внимательно. Я прочел письмо отца, которое передал мне Михаил Абрамыч. Главное в нем – отец понимал, что его дня сочтены, но не делал ничего, что бы предотвратить свой конец, как , впрочем, и ничего, что бы его ускорить. Не буду углубляться в детали, сразу перехожу к тому, что касается нас с тобой. Первое, дела в банке не так хороши, как это могло показаться. Я долго думал, что делать: вернуться в Нью-Йорк или занять отцовское кресло со всеми вытекающими… И тут и там есть свои плюсы и минусы.

– Ну и что надумал?

– Пока склоняюсь к тому, что бы остаться.

– Несмотря на все связанные с этим риски?

– Да, рискованно, зато – интересно. Постараюсь навести тут порядок. Если не получится – продам банк, и ты получишь свою долю. Так что ты ничего не потеряешь.

– Но ты не обязан со мной делиться?

– Формально, да. Но есть еще и моральные обязательства. И не возражай, пожалуйста. Я так решил и все. Все, что оставил отец, поделим пополам. Учитывая твои отношения с отцом, ты имеешь на это даже больше, чем я, прав. Но банк и прочие активы – это лишь вершина айсберга. А есть еще некая подводная честь, не учтенные, так сказать, активы. Это около 12 тысяч биткоинов или 120 лямов в баксах по нынешнему курсу. Но учти – это пока «грязные деньги» и надо еще будет их легализовать, заплатив налоги . Если все делать по-честному, британское правительство отъест у тебя половину. Но то, что останется, уже не будет вызывать никаких вопросов. Далее семейный трастовый фонд, который учредил отец. Это очень полезная структура, в частности, для минимизации тех же налогов. Там мы пока ничего не трогаем. Каждому из нас будет в год набегать несколько миллионов в переводе на евро. Так что можешь теперь себе ни в чем не отказывать и отдыхать на Канарах хоть круглый год. По финансам есть вопросы?

Елизавета отрицательно покачала головой.

– Отлично. И еще. Все расчеты будем вести через офшор на Багамах. Его номинальным бенефициаром является Виктор. Его я пока буду держать при себе, а потом, может быть, поселю его этих островах на постоянной основе. Сниму там офис, и стережет наши сокровища. Заодно прикуплю там домик, что бы быть поближе к нашему зернохранилищу, ежели что…

– А его сестра, что с ней будет?

– Пока не знаю, но отпускать ее из виду опасно. Пускай идет учиться в университет, как хотела. Она, после всех своих мытарств, явно хочет быть успешной в жизни, а без образования тут никак. И оформлю ее в банк стажеркой в пиар отдел, пусть набирается опыта. А там посмотрим.

– Вижу, решил пойти по стопам отца и попользоваться девушкой. Удобный вариант, никуда ходить не надо. К тому же девушка хороша, у отца был хороший вкус. Но с другой стороны, это каким-то крепостным правом попахивает, там тоже дворовых девок по наследству передавали…

Она вопросительно посмотрела на брата, но тот никак не отреагировал на ее выпад. К тому же шутливый тон, которым это было сказано, явно не настраивал на конфронтацию.

– Впрочем, меня это не касается. Кстати, я узнала, что им отец оставил.

– Когда это ты успела?

– Когда ехали вместе с оглашения завещания.

– Понятно. И что им перепало?

– Большая квартира в ЖК «Отрадное», разовые выплаты по 5 лимонов каждому и еще 100 тысяч рублей ежемесячно до достижения 25 лет. По-моему не густо. Ты что думаешь?

– Не знаю, для сирот из провинции не так уж плохо. К тому же Виктор, как номинальный владелец офшора, будет получать еще несколько тысяч баксов в месяц. Думаю, голодать не будут.

– А ты не боишься, что он может деньги из офшора попытаться присвоить и сбежать с ними?

– Куда он сбежит, о чем ты. К тому же на них обнаружился серьезный компромат. Судя по всему, тут Артем постарался по просьбе отца. Так что они будут делать все, что им скажут.

– Кстати, если ты решил остаться в Москве, что будет с Анной, какие тут планы?

– Пока не знаю, как она на это отреагирует. Впрочем, Анна знает русский и может работать корреспондентом от любого международного СМИ в России. Я думаю, это будет ей интересно. Если захочет, конечно. Или может заняться благотворительностью.

– А что – это хороший вариант. Как приедет, можем поужинать вместе. И потом наведаться в Барвиху в гости к сироткам…

– Ну, Анна вряд ли готова к подобным экспериментам. Хотя…, – тут он запнулся и замолчал, вспомнив про ее связь с отцом, – хотя приезжая в Россию люди быстро меняются и зачастую до неузнаваемости. Я сам здесь всего несколько дней, а уже забыл про утренние пробежки, стал пить днем на работе виски, чего раньше даже представить себе не мог. И теперь даже секс со своими подчиненными уже не кажется чем-то невероятным…

– И к тому же с несостоявшимися родственниками. Я даже не представляю, чем все это может закончиться…

– Я тоже, тогда, может, воздержимся от подобных игр?

– Можем и воздержаться, а можем и попробовать, но только разок, один разок…

*****

Когда Анна, наконец, получила российскую визу и прилетела в Москву, он встретил ее в аэропорту и по дороге в город сообщил, что принял решение возглавить отцовский банк и …просит ее руки и сердца. Было видно, что она была удивлена его предложением, и что оно было сделано как бы на ходу, но отказываться не стала. Было понятно, что это предполагает ее переезд в Москву, но к его удивлению, она приняла это совершенно спокойно, как будто заранее была к этому готова. У него сразу отлегло от сердца.

Теперь оставалось только передать ей послание от отца, посмотреть, как она на это отреагирует. Но подумав пару дней, он принял тяжелое, но как ему казалось, единственно правильное решение ничего ей не передавать, а само письмо сжечь. Так будет лучше для всех – и для Анны, и для него. Наблюдая, как горит конверт, который он даже не стал вскрывать, Александр лишь торжественно произнес: не буди лихо, пока оно тихо, – и смыв пепел с блюдца в раковину, покинул кухню.

Но буквально через пару дней, сразу после ужина, когда они остались вдвоем, Анна сама неожиданно для него подняла вопрос о ее отношениях с его отцом. По ее словам, ей трудно об этом говорить, но она не хочет ничего скрывать от него ни сейчас, ни в дальнейшем. Тогда в Давосе, на Рождество, она проявила слабость и неожиданно для самой себя уступила домогательствам со стороны Владимира Петровича. А потом, она попросила Александра уехать оттуда раньше времени. И ей казалось, что на этом все закончится. Но его отец оказался настойчивым, и потребовал новых встреч, шантажируя ее тем, что все расскажет ему. Причем, она отметила, что во время их встреч в Париже Владимир Петрович обращался с ней очень вежливо, но иногда становился просто невыносимым, и вел себя как настоящий извращенец, всячески унижая ее. Видимо, его это заводило. Но потом она неожиданно поняла, что и ее это стало заводить, и все могло бы зайти очень далеко, если бы не внезапная смерть его родителя. Потом она неожиданно заплакала…

Разумеется, он был шокирован услышанным, но тут же постарался ее успокоить.

– Ты ни в чем не виновата, я должен был еще тогда в Швейцарии понять, что происходить что-то нехорошее и помочь тебе. Ну и отец, конечно, виноват. И Бог его накажет, точнее уже наказал. Давая забудем об этом, а я обещаю, что никогда не буду поднимать этот вопрос. И уж тем более упрекать тебя в чем-нибудь. Я и сам не святой, и как говорил Христос: пусть бросит в меня камень тот, кто без греха.

На этом данная деликатная тема была закрыта, и возвращаться к ней он больше не планировал.

*****

На внеочередном заседание совета директоров в повестке дня был только один вопрос – выборы нового председателя правления банка. Его кандидатура оказалась единственной и за нее проголосовали девять из десяти directors. Один – господин Полянский – воздержался. Сразу после подведения итогов голосования, Александр выступил с кратким заявлением, пообещав сделать все для дальнейшего развития и процветания кредитной организации.

– Господа, вы не пожалеете, что оказали мне доверия, я приложу все усилия для этого. Среди первоочередных задач – закрытие всех нерентабельных отделений. Это приведет к сокращению штатов, но что поделаешь, рынок диктует нам условия и мы должны бороться за место под солнцем. Кроме того, будем постепенно сокращать количество обслуживаемых физических лиц и соответственно увеличивать долю корпоративных клиентов, одновременно наращивая активность инвестиционного департамента. И я, и наши аналитики прогнозируют резкий рост инвестиций в отечественную экономику, как только завершится СВО. И мы должны быть к этому готовы.

Он сделал широкий жест руками, как бы наглядно показывая, что, по его мнению, этот день не за горами, после чего завершил свое короткое выступление вполне традиционным – ну а теперь за работу, господа.

Встретившись на следующий день с полковником Крыловым на крыше-веранде небольшого московского ресторана, где кроме них и пары охранников, никого не было, они наметили контуры дальнейшего взаимодействия.

– Сергей Сергеевич, я хочу предложить вам новую схему нашего сотрудничества: все транзакции в интересах государственных структур мы продолжаем и даже расширяем на Латинскую Америку и Юго-Восточную Азию, где у меня есть наработанные связи и все необходимое для этого. А вот работу с частными кампаниями по выводу капиталов из страны будем постепенно сворачивать. Таким образом, банк, да и мы с вами, потеряем часть прибыли, зато спать будет спокойнее. Еще Конфуций говорил: «низкий человек думает о том, что выгодно, а благородный муж думает о должном». Или великий мыслитель из дружественной нам Поднебесной ошибался?

Его собеседник кивнул головой.

– Конечно, нет. Государственные интересы должны стоять на первом месте, а все остальное – потом.

*****

Незаметно пролетело лето, осень входила в сои права, за окном моросил дождь, все небо было в свинцовых тучах. Александр посмотрел на часы: было уже почти 14 часов и можно было уже принять немного вискаря. Дела в банке шли хорошо, транзитные потоки через эмиратские банки только набирали обороты и все новые комиссионные оседали на крипто-кошельки. Полковник Крылов не беспокоил, лишь иногда просил проверить отдельные транзакции или подготовить чемодан с наличными для очередного африканского царька. Что касается Аси, то она прекрасно зарекомендовала себя не только в учебе, но и на работе: хорошо проявив себя сначала в PR-отделе, стала затем его личным ассистентом, и теперь сопровождала шефа на всех официальных мероприятиях. Взяв смартфон, Александр нажал на иконку с ее фото, и, дождавшись ответа, вежливо, но с оттенком иронии спросил:

– Ну что, Ася Анатольевна, вы, как я полагаю, все в делах? Готовите мою завтрашнюю презентацию, понятно. Не хочу отвлекать, но…

Через пару минут дверь в кабинет осторожно приоткрылась и в проеме показалась стройная, высокая девушка в прекрасно сшитом деловом костюме и модных туфлях на высоких каблуках. Узнать прежнюю воспитанницу детского дома было практически не возможно.

– Александр Владимирович, можно?

– Входи.

Она закрыла дверь и, подумав немного, щелкнула замком.

– Я так понимаю, вы соскучились? И что хочет мой господин?

– А ты не догадываешься?

На ее лице появилось выражение полнейшего недоумения.

– Вы меня интригуете, я просто теряюсь в догадках…

– Ладно, хватит паясничать, лучше помассируй мне шею, а то от этого сидения за компьютером у меня уже сводит мышцы и давит в затылке.

– Слушаюсь, мой повелитель. Сейчас все боли пройдут.

Ася встает за его спиной и начинает массировать ему плечи и шею.

– Ну как прошло?

– Да, спасибо, ты волшебница. Если потеряешь работу, у тебя всегда есть запасной аэродром…

– Спасибо, утешили!

– Ладно, ладно, я пошутил. У меня немного времени до заседания правления, дверь закрыть не забыла?

– Разумеется, чай не в первый раз…

Через пять минут все заканчивается. Ася встает, оправляет юбку.

– Ну, я пошла, мне надо работать, а вы меня отвлекаете. Вот напортачу с презентацией, без премии останусь.

– А ты как думала. И без зарплаты тоже, если будешь много болтать. Не забудь, что в среду всей семьей идем в Большой на премьеру нового балета Эйфмана.

–Анна в курсе, что я тоже иду?

– Разумеется. Я думаю, она не в восторге, но возражать не стала. Главное будь с ней максимально предупредительной, что бы она чувствовала, что ты знаешь, так сказать, свое место. Постарайся сделать все, что бы с ней подружиться. Ты меня поняла?

– Разумеется.

– Вот и отлично, я верю в тебя. Пока Анна себя чувствует в России не очень комфортно, потеряв привычную среду обитания и своих прежних друзей. Твоя задача на сегодня – постепенно стать другом семьи, и, может быть, даже более того… Я думаю, у тебя получится.

– Вы, как всегда, правы, мой господин. И я сделаю все, что в моих силах. Кстати, Артем меня опять достает своими грязными шуточками и намеками, что он не прочь…

– Я в курсе и решаю эту проблему. Уже нашел надежного человека на его место, надо будет только встретиться с Сергеечем и согласовать с ним это, так сказать, кадровое решение. Это его человек, но придумаем что-нибудь. Обязательно придумаем…

Вечером, как обычно, он покидал банк вместе с Асей, которая следовала за ним, не отставая ни на шаг. Они уже миновали турникеты, услужливо открытые перед ними охранниками, когда услышали вдогонку шепоток: –видна птица по полёту, весь в отца пошел, он еще задаст всем жару…

На его лице появилась довольная улыбка, которая сохранялась до тех пор, пока они не выехали на Кутузовский проспект и не влились поток машин, мчащихся в сторону Барвихи.