Цитаты из книги «КВАЗИ», страница 14

Я пожал плечами.

— Вот я — кто такой? — спросил Найд. — Человек или личинка кваzи?

— Ты мальчик, — сказал я. — Пока ты всего лишь мальчик.

Найд нахмурился:

— Между прочим, обидно!

— О, — сказал я. — Знаешь, как бы я хотел быть всего лишь мальчиком. Не забивать себе голову взрослыми глупостями…

Найд помолчал, потом кивнул. Спросил:

— Как меня зовут?

— Александр, — ответил я. — Саша.

Найд подумал.

— Обычное очень имя.

— Ну не знаю. Македонского и Пушкина устраивало.

Найд пожал плечами, посмотрел на фотографию на столе. Спросил:

— Можно мне её оставить?

— Она твоя, — сказал я.

Скрипнула дверь, и в комнату осторожно заглянул Михаил. Сказал:

— Я не помешаю?

— Смотри, это моя мама! — Найд вскочил и протянул ему глянцевый листок. — Правда, красивая?

Михаил вздрогнул. Совсем по-человечески вздрогнул и отвёл глаза. Потом уставился на фотографию. Медленно сказал:

— Да. Красивая.

Я понял, что у меня нет больше сил находиться здесь. Рядом с сыном и воспитавшим его чудовищем.

— Мне пора… Сашка, — сказал я и встал. — Тут, в сумке, ещё есть фото. И какие-то вещи… мамины и твои.

— Мои? — растерялся он.

— Ну… — Я пожал плечами. — Игрушки. Мишка плюшевый. Не знаю, я подумал…

Он кивнул, глядя на меня.

Я покосился на Михаила

Я огляделся, припоминая район.

– Останови за тем перекрёстком.

– Зачем? Там запрещена стоянка.

– Ничего, мы полицейские, номер машины в базе данных.

– Всё равно, подавать дурной пример…

– Там магазин. Я же не могу явиться на день рождения без подарка. Или ты предложишь подарить мальчику пистолет?

– Он был бы не против.

Я покосился на Михаила, но так и не понял, была ли это шутка или констатация факта.

– Может быть, я останусь, – сказал Михаил.

– Личный помощник Представителя решил эмигрировать в человеческие края? – с сомнением спросил я.

– Найд. Я не уверен, что ему правильно жить среди нас.

– О как. – Я покосился на Михаила. – Почему?

– Он воспринимает кваzи как единственно правильную форму жизни. Как высшую расу. А обычных людей – как неполноценных существ. Пока это каким-то образом укладывается у него в голове, но начнётся подростковый возраст, и всё станет совсем плохо. У нас были случаи… дети, выросшие среди кваzи, кончали с собой, чтобы восстать в правильном, как они считали, виде.

– И тебя это пугает?

– Конечно. Человеческая жизнь отлична от нашей, но она имеет и свои недостатки, и свои преимущества. Вы слабее нас. Часто тратите время на ерунду. Но зато способны заниматься чем угодно, пробовать и искать, менять свой род занятий, взгляды и убеждения. Мы не меняемся. Я буду рад, когда Найд станет кваzи, но пусть вначале он проживёт свою человеческую жизнь. Поймёт, что ему нравится, чем он станет заниматься вечность.

– Вечность, – презрительно сказал я. – Не уверен, что Вселенная с тобой согласна.

– Ну разумеется, мы тоже конечны, – легко согласился Михаил. – Может быть, и у нас есть срок жизни, просто он очень долог. А если даже и нет, то нас можно убить. Рано или поздно какой-то несчастный случай подстережёт каждого. Но с точки зрения обычного человека мы бессмертны.

– Потому что уже мертвы.

Михаил помолчал, потом кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

– Да. Клетки нашего тела видоизменились. Это не жизнь в обычном понимании этого слова. Совершенно другие механизмы обмена энергии, восстановления, передачи нервных импульсов. Но это и не смерть. Это то состояние, для которого в человеческом языке не было подходящего слова.

– А сейчас есть?

– Конечно. Кваzи. Кваzи-жизнь.

Я не стал спорить. В чём-то он был прав.

Максим слегка нахмурился. Наверное, не стоит пытаться злоупотреблять старинными словами.

– Да как же нам узнать было? – Он развёл руками. – Жили мы в глухомани, как апокалипсис начался, так совсем от мира оторвались.

– А радио? – спросил я.

Максим громогласно рассмеялся.

– Радио? Да кто ж его слушать бы стал, зараза ведь по радиоволнам и интернетам от человека к человеку шла!

Я молчал, осмысливая.

Максим прекратил смеяться. Помрачнел. Взял меня под руку и отвёл на несколько шагов от своих родичей. Шёпотом спросил:

– Что, не так?

– Не так, – негромко ответил я. – Ни при чём тут радио.

– Эпик фейл, – пробормотал Максим и потёр переносицу. – А мы все приёмники и компьютеры сожгли… Ничего?

– Бывает, – сказал я. – Не бери в голову, братушка. Лучше скажи – врач вам нужен? У нас в вертолёте доктор есть, и ещё кваzи…

– А кваzи – это кто? – с подозрением спросил Максим.

– Это тот, кто переболел и выздоровел, – мрачно соврал я. Для начала хватит с него и такой информации. – Вы не думайте, они не опасны.

Кваzи-академик развёл руками.

– Эх, молодой человек! Как жалко, что в школы вернули астрономию, но так и не ввели палеонтологию!

А ведь без знания истории родной планеты нам нечего и мечтать о звёздах!

Он вдруг запустил руку во внутренний карман пиджака и достал очки. Стёкла в них явно были простые, не линзы, но Полозков водрузил очки на нос, мгновенно став ещё более похожим на сверчка, и начал:

– Итак, чтобы вам было понятно. В истории Земли насчитывается шесть массовых вымираний. Насчёт эоцен-олигоценового, конечно, можно поспорить, но я считаю, что гибель одних только палеотериевых, омомиидов, археоцетов – это катастрофа. Не говоря уж о вымирании бентоса.

А ещё мне показалось, что Алпалыч карикатурно походил на огромного антропоморфного сверчка, предмет своего изучения. То ли у меня воображение разыгралось, то ли способности кваzи к мимикрии подсознательно влияли на профессора. Один в один Мудрый Сверчок из книжки «Буратино» – личико заострённое, глаза большие, навыкате, на лысой голове торчат, будто антенны, две прядки волос.

– Не надо глумиться над Лениным, – сказал Михаил. – Между прочим, я коммунист.

– Да ладно! – поразился я. – Извини, вовсе не хотел обижать твои чувства. А почему, кстати, Ленин не восстал?

– Ты же знаешь, восстают только свежие мертвецы.

– Но он же был законсервирован.

– Мумифицирован. Вот и не восстал. – Михаил нахмурился. – А откуда ты знаешь этот стих? Тебе по возрасту не положено.

– У меня родители придерживались левых убеждений, – пояснил я. – Между прочим, это здание историческое, построено при Советском Союзе. Я в детстве был здесь на экскурсии.

– А я вот даже не слышал про такой музей, – признался Михаил. – Зато в музее Ленина, стих про который ты переиначил, я был.

Так я и не смог понять, это он пошутил или сообщил на полном серьёзе.

– Ну раз ты ничего не говоришь о результатах теста, значит, убедились – я к Найду отношения не имею?

Михаил остановился, недоуменно посмотрел на меня. Спросил:

– Как я могу говорить о результатах теста, если конверт в твоём кармане?

– Моём?

– Вчера я положил конверт в карман твоего пиджака, – пояснил Михаил. – Пока мы спорили.

– Карманник, – сказал я восхищённо.

– Только наоборот. У тебя там настоящий склад, гора бумаги.

– Грязные носовые платки, наверное, – сказал я. – Как жаль, что сейчас я в форме. Не могу вернуть конверт сразу. Но верну, не сомневайся.

Михаил только вздохнул. Открыл машину, сел за руль.

– Поехали, капитан.

– Всё верно, – сказал Михаил. – Именно это мы с моим другом Денисом и хотим вам напомнить! Теперь можете спрашивать меня о чём угодно, вы же, наверное, нечасто разговариваете с «кваzюком»?

Всё. Теперь зал был его.

Я занёс отчёт царице (повезло, её в кабинете не было) и пошёл за Михаилом. Когда во время задания кто-то гибнет, то количество отчётности вырастает на порядок. Повезло, конечно, что погибший не был полицейским. Но зато он возглавлял церковное подразделение, занимавшееся восставшими, а это тянет как минимум на генеральский пост.

Даже в машине я старался не задавать вопросов, надеясь, что Михаил сам снизойдёт до объяснений. Старался, пока не понял, что мы едем к Склифу.

– Да ладно, – сказал я. – Только не говори мне, что Пётр выжил и в реанимации.

Михаил косо посмотрел на меня.

– Чёрный юмор, – согласился я. – Мне очень его жаль. Он вообще герой как-никак. Но работа такая, поневоле черствеешь и прикрываешься бронёй иронии от потери боевых товарищей.

– У вас двое погибших в отделении за десять лет, – сказал Михаил. – И то лишь один погиб от восставших. Не сваливай на восставших своё дурное воспитание.

– О Господи, – вздохнул я. – Ещё мне кваzи мораль не читали. Мне жаль Петра! Мне очень его жаль!

– Ты ведь не веришь в Бога, – сказал Михаил.

– Да. Нет. Не верю. Это фигура речи.

– А он всё-таки искренне верил, хотя я поначалу сомневался, – сказал Михаил.

– Он был в таких чинах, и ты сомневался? – поразился я.

– Ты бы знал, Денис, как много людей отстаивают и защищают то, во что на самом деле не верят.

Я пожал плечами. Переспорить кваzи – всё равно что переспорить кого-нибудь в интернете.

– Так зачем мы в Склиф? – спросил я.

– Мы не в Склиф, – наконец-то пояснил Михаил. – Там ближайшая вертолётная площадка, к тому же там подхватим врача, это удобно. Наши сообщили, что нашли группу людей под Вологдой. Похоже, движутся с северов, откуда-то из-под Архангельска. Надо их встретить, выяснить, кто и что. Для этого нужны кваzи и человек.