Цитаты из книги «КВАЗИ», страница 13

немыслимого. Толпа сотрудников спецслужб ходит вокруг, не зная, что делать… – Когда тебе позвонили? – спросил я. – Владислав? Он прищурился.

— Ну да, ну да, — искренне веселился Полозков. — Упал, значит, астероид… Они, конечно, падали, было дело. И потом динозавры вымирают… миллионы лет. Да? Не многовато? Либо воздействие на биосферу было такой силы, что все бы вымерли быстро, за несколько веков или тысячелетий. Либо жизнь успела бы приспособиться! Миллионы лет — не годятся! А ещё некоторые динозавры были так любезны, так чувствительны, что начали массово вымирать задолго до падения астероида. Смешно, да?

— Почему же тогда они вымерли? — спросил я.

— Никто точно не знает, — доброжелательно ответил Полозков. — Я вам больше скажу, молодой человек. Мы не знаем точно, как и почему произошла жизнь на Земле. Мы не знаем, как образовалась нефть… да-да, все теории о накапливающемся миллионы лет планктоне и услужливо померших динозаврах — тоже только теории. Мы много чего не знаем!

-"Любимых убивают все, - сказал Михаил и рывком поднял Викторию со ступенек. - Но не кричат о том. Трус поцелуем похитрей. Смельчак - простым ножом".

- Стихи пишите? - поинтересовалась Виктория.

- Это Оскар Уайльд, дура дохлая, - сказал я.

Покосился на Михаила. - И дело не в том, что дохлая, а в том, что дура.

Пробки, бич больших городов. Пробки убивают.

Наверное, это здорово, твёрдо знать, что впереди - вечная жизнь.

Или хотя бы в вечную жизнь верить.

Жизнь тем и хороша, что один собеседник у тебя всегда найдется.

У психиатров больных нет, есть недообследованные

— Ах ты ж, тварь богомерзкая… – сказал Борис и пошёл к восставшему. По виду и остаткам костюма восставший был типичный молодой подмосковный гопник, он и сидел-то в характерной позе. Только вместо семечек у него была ворона.

— Что главное в любой религии? – спросил Михаил.

— Вера, – пожав плечами, ответил я.

— Во что?

Я посмотрел на него с подозрением.

— В Бога, конечно.

Михаил покачал головой:

— Неверно. Слишком велико для осмысления. Любая религия в первую очередь дарит веру в бессмертие. В перерождение, в воскрешение, в загробную жизнь.

Мы это оба понимали.

Кваzи сделал шаг в мою сторону — и я отметил, как

изменились его движения, стали мягче, плавнее, напол-

ненные сжатым рывком, будто готовая распрямиться пру-

жина. Так двигаются профессиональные бойцы. Он и че-

ловеком, наверное, неплохо дрался…

В следующий миг из темноты выскочил Найд и, ос-

кальзываясь в грязи, встал между нами. Разве что руки не

растопырил, пытаясь остановить.

Что он слышал из нашего разговора?

— Найд… — прошептал Михаил.

Мальчишка, сжав губы, смотрел то на него, то на меня.

Потом негромко сказал:

— Я Сашка…

Михаил ссутулился. Только что это было готовое к

смертельной схватке существо, превосходящее человека

практически всем.

А теперь — просто одинокий старик, мокнущий под

дождём.

Одинокий мёртвый старик.

— Мы не выбирали своей судьбы… — прошептал Ми-

хаил.

Повернулся и пошёл к полуоткрытой двери в Замка-

дье. Потом остановился. Снял пиджак. Порылся в карма-

нах, достал какую-то мелочёвку, рассовал по карманам

брюк. Подошёл к Найду — тот отступил было на шаг, но

остановился. Михаил набросил ему на плечи свой пиджак,

пожевал губами, словно намереваясь что-то сказать — и

пошёл обратно к двери.

Я смотрел ему вслед. Потом окликнул:

— Кваzюк!

Он повернулся — и я бросил ему металлическую ампулу.

Первый раз мне удалось его по-настоящему удивить.

Бедренец настолько не ожидал этого, что даже не поймал капсулу, летящую ему в руки. Ему пришлось нагнуться и поднимать её с земли.

— Не обмани нас, Михаил, — сказал я, подходя к Сашке и беря его за плечи. — Пожалуйста. Мы все люди, большие и маленькие, живые и мёртвые.

Михаил прикрыл глаза. Кивнул.

И скрылся в узкой щели дверей.