Читать книгу: «Междозорье»
МЕЖДОЗОРЬЕ
В продолжение темы Дозоров
Сергея Лукьяненко
История первая. Не Иной
Пролог
Поздний вечер. Темно. Многие люди легли спать. А некоторая великовозрастная молодежь только выходит на прогулку. «Темнота – друг молодежи!» – великий лозунг всех времен и народов!
Восемнадцатилетний Игорь входит в темный проулок, и только тогда достает пачку сигарет. Дома он ещё не курит, от родителей по подростковой привычке прячется, но при встрече с товарищами предпочитает сигарету держать во рту. Парень прикуривает сигарету и в это время кто-то кладет руку ему на плечо. Игорь закашлялся, быстро выбросил сигарету и, затаив дыхание, обернулся. Рядом улыбается сосед Генка Заславский.
– Тьфу, на тебя! – выругался Игорь. – У меня чуть сердце не остановилось!
– Нет, тебе это не грозит! – печально улыбается Гена. – Ты погибнешь в автокатастрофе!
– Ты такой добрый! – Игорь сплевывает. Он хоть и злится, но понимает – Генка прав.
Рука Гены остается лежать на плече Игоря, и, возможно, это служит яркой картинкой воображения.
Игорь сидит за рулем отцовской Лады-Калины. Вот оно ощущение свободы! И ничего, что он угнал машину у своего отца, который сейчас спит. Ничего, что на трассе могут стоять ГАИшники, и у него потом могут быть серьезные проблемы. Главное – ощущение свободы и независимости в данный момент!
Игорь выезжает на гурзуфский виражный мост. Навстречу едет черная БМВ. Игорь любуется иностранной машиной. Он давно мечтает купить свой (свой!) приличный автомобиль. Машина приближается, и вдруг руки Игоря перестают его слушаться. Он резко крутит руль влево. «Калина» на всей скорости бьет БМВ в заднее левое крыло. Свистят тормоза. Дымится резина покрышек. Обе машины кружатся в ритме смертельного вальса. Хорошо, что рядом нет других машин, иначе авария будет глобальная и страшная.
Машины делают на дороге несколько кругов, разъезжаются в разные стороны и останавливаются. Игорь смотрит на стоявшую впереди БМВ ошалелым, испуганным взглядом. Он никак не может понять – что же происходит?! Ведь Игорь всегда старается ездить аккуратно, а тут как будто черт дернул его руку!
Неожиданно педаль газа сама начинает двигаться, исполняя перегазовку, сам шевелится рычаг передач и включается пятая передача, и машина резко рвется с места. Игорь хоть и сидел на месте водителя, неожиданно оказался пассажиром. Автомобиль обрел самостоятельность. Он больше не подчиняется человеку!
Лада-Калина со всей своей столошадной мощностью врезается в бок БМВ. Игорь грудью бьется о руль, дыхание захватывает, и он теряет сознание. Слышится ужасный скрежет. Обе машины ломают металлические перила, кувыркаются через полуметровые бордюры, летят вниз с тридцатиметровой высоты. Секундная пауза и оглушительный взрыв двух машин! Клубящееся пламя и дым окутывают мост…
Игорь резко сбросил руку Гены со своего плеча. Парни удивленно смотрят друг на друга, и Гена шепотом спрашивает:
– Ты тоже это видел?
– Видел, что? – сипло бормочет Игорь.
– Аварию, – шепчет Гена.
– Да пошел ты! – ругается Игорь, бросает сигарету под ноги и быстро идет домой.
– Значит, видел, – расстроено говорит Гена. Какое-то время он смотрит вслед Игорю.
– М-да, – бормочет себе под нос Гена и идет по своим делам…
Глава 1
Где-то на улице играет музыка. Кажется, она веселая, но я этого не замечаю. Знаете, когда на душе отвратительно, то даже самая веселая музыка или ситуация кажется отвратительной.
Я сижу дома у окна, по щекам катятся слёзы. Те, кто хоть раз терял хотя бы одного из родителей, меня поймут. Два дня назад я стал одинок. Я похоронил отца, единственного человека, с которым мог делиться всем самым сокровенным. Он меня понимал. Осталась мама, а вот его нет. По щеке стекает слеза. Родственники, конечно, помогли с похоронами, но легче, ни мне ни маме не стало. И вот теперь я сижу дома и тихо плачу несмотря на то, что мне уже девятнадцать и теперь точно заберут в армию.
Спасибо маме, за то, что она ушла к подруге и дала возможность спокойно поплакать. Ведь на похоронах мужчинам всегда сложно – надо держаться, и слезу не проронить. А так хочется плакать! По-детски, навзрыд…
В дверь осторожно стучат. Я шумно вдыхаю воздух и вытираю слезы.
Ну, конечно же, я отключил звонок. Я никого не хочу видеть! Никого!
Стук в дверь повторяется.
Это, наверное, мама вернулась или дядя с тетей, пришли меня успокаивать. Никого не хочу видеть! Никого! Но, придется открыть и долго-долго слушать, что в этой жизни нужно бороться. Вот только мама промолчит, она у меня понятливая.
Я ещё раз вытираю слезы, иду открывать.
В коридоре автоматически смотрю в зеркало. Глаза красные, волосы в разные стороны, губы сжаты. В таком состоянии маму встречать нельзя! Я быстро расчесываю свои прямые каштановые волосы, промаргиваю голубыми глазами, сморкаюсь курносым носом и открываю дверь.
За дверью стоит молодая красивая девушка моего возраста. Прямая челка слегка прикрывает зеленоватые глаза. Они смотрят на меня на моем же уровне. Я непроизвольно опускаю глаза вниз и вижу, что девушка в легких полусапожках на высоком каблуке. Значит на высоту каблука ниже меня. Светлые волосы средней длины аккуратно заложены за уши. Я удивляюсь – она мне не знакома. Гурзуф все-таки не большой городок – всего две школы и поэтому всех сверстников знаю в лицо. А такое милое личико не могло быть мной не замеченным.
– Здравствуйте! – звонко говорит она. – Возьмите рекламу!
Все ясно – она развозит рекламную продукцию, а значит она либо из Ялты, либо из Алушты. Поэтому я с ней не знаком.
– Спасибо, – бубню я и начинаю закрывать дверь, но девушка берет меня за руку и говорит:
– Все пройдет, жизнь продолжается… Может быть поговорим?
– Я не хочу ни с кем разговаривать! – стиснув зубы, говорю я и отдергиваю руку.
– До встречи, – в ответ улыбается она и скачет вниз по лестнице.
Я удивлен. Смотрю на лестничную площадку, на двери соседей. Они все на работе, а в дверях рекламы нет! Закрываю дверь. Задумываюсь. Какая-то странная девушка! Вручила мне рекламку и убежала, как будто моим соседям рекламок не надо разносить! Как-то она не качественно выполняет свою работу…
Я возвращаюсь в комнату, сажусь у окна и вновь собираюсь плакать. А когда я ещё могу поплакать, как не в минуты одиночества? Мужчинам вообще тяжело в этом отношении…
Приход девушки как-то изменил мое настроение и поэтому слезы застряли где-то внутри и никак не хотят выходить наружу. Смотрю в окно, на людей куда-то спешащих, и слегка завидую им. Наверное, им есть куда спешить, возможно, их ждут, конечно, они кому-то нужны, а я… теперь я никому не нужен…
Из рук выпадает листок нестандартного формата. Он описывает дугу в воздухе, и приземляется на пол. Это реклама, которую мне вручила девушка. В принципе я редко обращаю внимание на рекламы, но эта почему-то привлекает мое внимание. Я не сразу понимаю, почему начал читать ее, так и не подняв с пола. Вроде и реклама как реклама, ничего особенного. Заглавие гласит: «Мы вам предоставим работу!». Так-так и что же мне предлагают? Мне как безработному должно быть интересно, но я читаю как обычную информацию. А лист рекламы по-прежнему лежит на полу. Нет даже желания его поднимать.
«Мы вам предоставим работу!
Если вы молоды и перспективны работа будет необычной, веселой и познавательной!
Если у вас средний возраст работа будет не менее необычной, но не настолько веселой!
Если вы в солидном возрасте – к нам лучше не обращаться! Но если обратитесь, то и вам чего-нибудь найдем!
Мы предлагаем следующие работы:
Специалист ПСМ;
Специалист АСМ;
Переговорщик МСМ».
На этом реклама заканчивается. Интересно, все эти аббревиатуры связаны с компьютерами или нет?
– И почему не оговаривают, каков оклад? – вслух говорю я и поднял рекламный листок.
На обратной стороне на ярко синем фоне в красном кольце написано: «Междозорье». И все. Я переворачиваю лист обратно и удивляюсь. Ниже под текстом уже написано: «Оклад от 1000 евро. Транспортные затраты за счет предприятия».
Но ещё недавно этой надписи не было! Я, конечно, сегодня расстроен, но не настолько невнимателен.
Я ещё раз верчу лист в руках, но больше ничего нового не вижу. И что это за «Междозорье» такое? Бросаю рекламный лист на письменный стол, прохаживаюсь по комнате и вдруг обнаруживаю, что вся моя печаль улетучивается. Тело требует каких-либо действий. Где-то в глубине души я осознаю, что слишком быстро прошла печаль, но сознание говорит: ещё вся жизнь впереди! Хожу по квартире из комнаты в комнату – чем заняться?! Решаю прогуляться.
Середина апреля в Крыму прекрасна! Я иду по Гурзуфской набережной и с наслаждением вдыхаю морской воздух, смешанный с ароматами цветущего миндаля. А ведь действительно – жизнь продолжается! И надо прожить эту жизнь достойно! Но как? Этого я пока не знаю, но во мне неожиданно просыпается желание мечтать и планировать свою жизнь.
Я нахожу уже открывшуюся кафешку со столиками на открытом воздухе. Вот это место, где можно подумать о своем будущем! Я беру пиво, сушеную рыбку и сажусь лицом к морю и Аю-Дагу. Это воистину священная гора! Она только одним своим видом вселяет в меня спокойствие и уверенность в себе. Но, к сожалению, любуюсь её величием не долго.
– Привет, – на свободный стул рядом с моим столиком садится девушка, которая недавно разносила рекламу.
– Угу, – бурчу я.
– Ты почитал то, что я приносила?
– Угу.
– Что думаешь?
– Ничего!
Я сделал большой глоток пива, отломил плавник тарани, пожевал его и сделал следующий глоток поменьше.
– Тебе же нужна работа?
Я засунул плавник в рот и промолчал. Девушка какое-то время наблюдает за мной, а потом решительно вздыхает и говорит:
– Без отца ты вообще пропадешь! Мы же предлагаем тебе реальную работу, по твоим способностям…
После её слов я давлюсь плавником. Сделаю пару глотков пива, я грубо говорю:
– Тебе-то какое дело? Откуда ты вообще про моего отца знаешь?
– Я все о тебе знаю!
– Что ты знаешь?!
Девушка пропускает всю мою грубость мимо ушей и вполне серьезно говорит:
– Я знаю, что зовут тебя Геннадий Заславский. Я знаю все твои трудности, начиная со школы! Знаю, как тебе тяжело училось в школе, потому что тебя никто не понимал. Известно мне, что и институт бросил из-за того, что декану рассказал все, что о нем думаешь, и в точку попал. Знаю, что и с работы уволился, потому что быстро понял все аферистические схемы руководства. Знаю, что, и смерти отца ожидал, потому что знал, чем он болен…
– Что ты вообще об этом знаешь?! – рычу я, крепко сжимая зубами плавник тарани.
– Знаю, – спокойно сказала она. – Я даже знаю, чего ты не знаешь о себе!
– Да иди ты! – начинаю психовать я, и понимаю – настроение окончательно испорчено.
– Не пойду! – отрезает она. – У меня задание!
Вот это да! Пиво застревает у меня в горле.
– Так ты что из-за какого-то задания со мной общаешься?!
– Да, – спокойно отвечает она.
– Ты что за мной следишь?
– Верно.
– Потому все и о моем отце знаешь?!
– Опять, верно.
Глаза становятся мокрыми. Неожиданно я понял, что могу прямо сейчас расплакаться. Этого делать нельзя! Не по-мужски это!
– А зачем? – только и могу спросить я. – Что?.. Какое задание?
– Ты нам нужен, – все так же спокойно продолжает девушка. – Очень нужно, что бы ты работал у нас!
Я смотрю на девушку, и чувствую, как по телу бежит уже знакомая мне волна покалываний. Именно такую волну я чувствовал при разговоре с лечащим врачом отца, и он мне врал, что все будет хорошо, только нужно заплатить за операцию, а я знал, что у папы неизлечимая форма рака. Именно такая волна была, когда ещё раньше меня увольняли с работы, где я подрабатывал, за то, что я высказал предположения, а они оказались правдой. Вот и сейчас я смотрю на девушку и понимаю, что я нужен её организации, а ей лично я нужен ещё больше. Она в меня влюблена!
Ещё месяц назад я бы все, что вижу и чувствую, выложил ей начистоту. Но папа просил не всегда говорить то, что я думаю. «Лучше промолчать!» – сказал тогда он, а я засомневался. Да и сейчас я сомневаюсь, но выполняю просьбу отца.
– Кому я нужен? – устало спрашиваю я и залпом выпиваю остаток пива.
– Людям, нелюдям и сверхлюдям!
– Чего?! – удивляюсь я, такого ответа не ожидал. – Давай лучше по порядку!
– Хорошо, только в начале несколько вопросов можно?
– Хорошо, давай…
– Что ты знаешь о существовании Ночного и Дневного Дозоров? – спрашивает она.
– Ничего, – жму я плечами. – Хотя нет… Кажется я припоминаю фильмы с подобными названиями…
– Есть и книги, – перебивает она меня. – Как ты относишься к существованию Дозоров в реальности?
– Что?! Нет, нет! Это же фантастика! Тогда надо верить в существование вампиров, оборотней и другой нечисти…
– А они существуют, – вновь перебивает меня девушка. – Ладно, об этом позже…
Она вздыхает, настороженно смотрит по сторонам и продолжает:
– Ты когда в последний раз предсказывал Судьбу?
Вот это вопрос! Чего-чего, а такого вопроса я сейчас точно не жду.
– Никогда, – не своим голосом отвечаю я.
– Понятно, – продолжает девушка, не придавая моему тону никакого значения. – Предсказывал, но не предполагал, что предсказываешь! Скрытый футур…
– Да не предсказывал я ничего! – вконец возмутился я.
– И даже смерть отца?
Удар ниже пояса!
Я со злостью сжимаю пластиковый стакан из-под пива. Понимаю – сидел бы передо мной мужик, то его нос давно бы сравнялся с черепом! А тут девушка, и красивая – значит остается либо хамить, либо молчать. Выбираю второе.
– Хочешь эксперимент? – она не придает значения моим нервным действиям и продолжает разговор в обычной манере.
– Нет! – отрезаю я. – Я хочу пива! Просто пива! Без экспериментов! Понимаешь?
– Сейчас принесут.
– Здесь нет официантов, это банальный бар…
– Да ну? – улыбается девушка и щелкает пальцами.
Бармен тут же появляется с полным бокалом пива. Так повинуются только хозяину.
– Что-то ещё? – учтиво спрашивает он.
– Нет, спасибо. Ты свободен. Иди, работай, – говорит моя собеседница тоном, не терпящим возражений.
Дешёвый трюк меня удивляет. Я, не спеша глотаю пива и спрашиваю:
– Кто ты?
– Главный специалист ОВМ!
– Это что-то связанное с компьютерами или каким-то анализом?
– Ни то, ни другое, – развеивает мои предположения девушка. – Объясню позже. Давай эксперимент?
Я вздыхаю – ох уж, навязчивая девка!
– Давай, – покорно говорю я.
– Выбери любого человека в кафе.
Я осматриваюсь. Знакомых нет. Присмотрелся, мужчина средних лет, не местный.
– Выбрал.
– Какова его судьба?
– Я не предсказатель!
– И все же! Сосредоточься!
Я понимаю, что с ней спорить нет смысла. Втемяшила что-то себе в голову! Вновь обращаю внимание на мужчину, и почти сразу ощущаю волну покалываний. Ещё мгновение и я знаю, что он отдыхает в санаторий «Гурзуфский», лечит аритмию сердца и… и… умрет по приезду домой в Ужгород. Зря только деньги тратит! Может быть, ему чем-то помочь? А чем я помогу? Не говорить же ему об этом прямо в лицо?!
– Ты ничем не поможешь! – девушка сбила волну, но ощущения остались.
– А ты что мысли умеешь читать?
– Нет, у тебя на лице и так все написано.
Я трясу головой. Пробую ещё раз.
На этот раз выбираю девушку за барной стойкой. Я её знаю в лицо, она из Гурзуфа. Может быть, на год или два старше меня.
Сейчас даже сосредотачиваться не приходится, мириады покалываний пробегают по всему телу. В ближайшем будущем ей светит только одно – барная стойка. Да и не хочет она сейчас ничего другого! Потом она познакомится с парнем, уедет с ним в Питер, выйдет замуж и будет жить счастливо. Дальше я ничего о ней не знаю. Но для того, чтобы такое предсказать о девушке, не нужно быть ясновидящим или, как сказала эта – футуром. Достаточно хоть немного знать нашу жизнь, и девушек тоже…
Я скептически смотрю на девушку напротив.
– Эксперимент прошел успешно! – вы палила она.
Я криво улыбнулся. Спорить не хочется. Тем более она права и краем сознания я это понимаю.
– А теперь о главном, – продолжает девушка. – Действительно существуют Дневной и Ночной Дозоры, а также Инквизиция. Об этом более подробно узнаешь, прочитав книги. Их написал один Иной. Правильно написал. Только получился неожиданный резонанс. Даже можно сказать – бум! По книгам сняли фильмы, создали компьютерные игры и о существовании Иных узнал весь мир. Многие люди стали стараться стать теми или другими Иными. И это стало получаться. Пока не буду внедряться в подробности, но узкий круг иных стал значительно больше. А чем больше население, тем больше разнящихся мнений. Так возникла организация инакомыслящих! И имя ей Междозорье! Придет время, ты узнаешь всю историю. А пока я скажу тебе, что ты тоже Иной!
Я присвистываю, хотя и ожидаю подобного заявления. Я слушаю её восторженную речь, хотя не ожидаю, что она вот так вот сразу в лоб заявит…
А ещё боковым зрением я замечаю, что на нас никто не обращает внимания – как будто за столиком никого нет.
– Да, да – Иной! – продолжает девушка. – Только ты другой Иной. Ты не Светлый и не Темный! Ты не Палач и не Судья! Ты нейтрален!
– Стоп! – останавливаю ее. – Ты мне дала пищу, я буду её переваривать! Почитаю книги, а когда буду в теме тогда…
– Нет! – резко, но не громко говорит она. – Нет времени! Не сегодня-завтра тебя придут вербовать Светлые или Темные, а Инквизиция и вербовать не будет – просто возьмет!
– Как «возьмет»? – не понимаю я.
– Придет и заберет в Сумрак, – уверенно говорит девушка, думая, что этим все объяснила. – А чтобы этого не произошло тебе нужно подписать трудовой договор с Междозорьем!
И неведомо откуда на столе появляется бумага с надписью: «Трудовой договор».
– Подожди, подожди, – протестую я. – Что вот так сразу?! Не читая?
– Почему? Почитай.
– Может мне посоветоваться с кем надо? Да и вообще не ясно, что вы мне предлагаете? А вдруг это, афера какая-то!
– Это не афера, и времени действительно нет! А мы предлагаем работу, ты же на рекламе видел!
– Как будто я что-то понял! Какие-то ПСМ, ММС…
– Не ММС, а МСМ, – поправляет она.
– Одна фигня! – отмахиваюсь я.
– Нет, – вполне серьезно продолжает девушка. – ПСМ – это патрульная служба Междозорья, АСМ – аналитическая служба Междозорья, МСМ – международная служба Междозорья, а ОВМ – отдел вербовки…
– Междозорья! – вставляю я.
– Именно! Есть и другие отделы и службы, но мы предположили, что эти должности на первом этапе подойдут тебе, согласно твоему характеру и психологическим возможностям.
Да, девушка явно не в себе! Начиталась фантастики и теперь вовсю ездит мне по ушам! Но разочаровывать я её не собираюсь:
– Хорошо, я почитаю, ваш трудовой договор и приму решение. Как говорится – с этой мыслью надо переспать!
– Только не затягивай, потому что без подписи в договоре мы не сможем тебе помочь…
– Хорошо, хорошо я все понял, – говорю я насмешливым тоном, и не понять его нельзя.
И она понимает меня правильно.
– Я оставляю вас с вашими мыслями, – говорит она и встаёт из-за стола. – И ещё, если вдруг придут к вам Темные или Инквизиция – подпишите договор немедленно, что бы мы могли быстро вам помочь!
– Договорились! – улыбаюсь я, только и в мыслях соглашаться не собираюсь.
Девушка внимательно посмотрит на меня и кивает, по-видимому, сочтя мой ответ удовлетворительным.
– А можно задать вопрос? – я продолжаю улыбаться.
– Конечно.
– Как тебя зовут?
И тут она впервые за все время искренне смущается. Ну, совсем по-девчоночьи!
– Эля, – коротко бросает она, встает и уходит.
Глава 2
В апреле на набережной становится холодно мгновенно. Достаточно направлению ветра измениться или облачку прикрыть солнце и сидеть на одном месте уже невозможно!
Вот и ко мне под одежду начинает пробираться холод. Конечно, можно ещё посидеть, поразмышлять над превратностями судьбы, но заболеть не хочется. Ловлю себя на мысли, что переживания о смерти отца становятся менее значительными. Голова забивается какими-то неуловимыми и совершенно бесполезными мыслями.
Я встаю из-за столика, и девчонка за барной стойкой с удивлением смотрит на меня. Вроде как раньше она меня не замечала?! Как будто я только что появился. Я подмигиваю ей и получаю в ответ невинную улыбку.
Может быть, рассказать ей о её судьбе? Нет! А если я ошибаюсь? Если все это игра воображения? Я же ей всю жизнь поломаю!
Людей на набережной становится значительно меньше. Им тоже холодно. Местные давно прячутся по домам – они слишком чувствительны к такой погоде. На набережной остаются только отдыхающие, для которых наш южнобережный холод все равно, что жара в середине мая в некоторых отдаленных местах Украины и России. Возможно, есть отдыхающие и с других городов ближнего зарубежья, но это сомнительно. Не лето всё же.
Набережная заканчивается, и начинается длительный подъем к дому. Обычно при подъеме тело разогревается и холода уже не чувствуется, но сегодня все как-то иначе. То ли ветер особенно холодный, то ли я недостаточно интенсивно перебираю ногами, но холод продолжает растекаться по спине, ребрам и ногам. Надо зайти погреться!
Я достаю мобильный телефон и звоню Иринке. Мы с ней вот уже полтора года встречаемся, да все никак не надумаем расписаться. А зачем? – хором думаем мы. Если она свободна – зайду, погреюсь и поговорю. Надо же хоть кому-то рассказать о загадочной встрече с какой-то Элей.
– Алло, – раздается приятный знакомый голос.
– Привет, – откликнулся я. – Свободна?
– Нет, занята.
Такой сухой тон не свойственен Иринке. Она даже в плохом настроении умудряется выпалить пятьдесят слов в минуту! А тут два слова и молчок!
– У тебя все нормально? – тревожусь я.
– Да, у меня все нормально, – странным сухим голосом говорит Иринка. – Не приходи ко мне. Никогда.
В трубке раздаются гудки. Я обалдеваю от такого заявления. «Не приходи»! Так я и стал тебя слушать!
Пяти минут хватает, и я уже стою у её двери и нажимаю на кнопку звонка. За дверью шорох, но её не открывают долго. Только я терпелив и настойчив!
– Я же просила! – вместо приветствия говорит Иринка, в конце концов, открывая дверь.
– Что случилось?! – встревожено спрашиваю я, глядя ей в лицо.
И вдруг, совсем неожиданно, по телу катится неконтролируемая волна. Я пытаюсь мысленно её остановить – не хочу знать будущее своей девушки! Но остановить процесс не получается… Теперь я знаю, что она не любит меня, и никогда не любила. Для нее я просто любимая игрушка, и мной легко управлять! А сейчас она занималась любовью с тем, кого любит по-настоящему. А мне она никогда не разрешала заходить дальше поцелуев! Становится обидно до боли в зубах.
– Я же просила! – повторяет Иринка. – Не приходи ко мне больше!
За её спиной появляется смазливый паренек. Мне он не знаком, но уже противен. Волны продолжают бежать по телу. Теперь я знаю, что и он не её судьба! Она расстанется с ним ради кого-то другого. А он… Нет, кто он и что у него впереди я не вижу. Я стою, от обиды сжав губы, и попеременно смотрю то на Иринку, то на него.
– Уходи!
Дверь перед лицом захлопывается, эхом отдаваясь в лестничных пролетах. Такого я не ожидал! Обидно, но силы воли хватает удержаться от слез.
Какое-то время я стою и смотрю на закрытые двери.
Почему именно сейчас?! Почему? Не могла она что ли подождать ещё месяц, чтобы улеглась боль от утраты отца?! Ответов нет. Да и не жду я ответов. Я уже ничего не жду.
Я бреду, еле-еле переставляя ноги. На свежем воздухе обида проходит, остается только горечь утраты и печаль.
Только бы мама оказалась дома! Это единственный человек, с кем я хочу поговорить! Только с ней я могу говорить откровенно! Она единственная, кто сможет меня понять и утешить! Я этого сейчас хочу. Мне это надо!
Я смотрю себе под ноги. Мне не хочется видеть лица людей. Не хочется ни с кем говорить и уж тем более здороваться. И все же при встрече с кем-то волны электрических разрядов прокатываются по моему телу. Остановить я их не могу. Как будто во мне начался шторм. Я не вижу встречающихся людей, но я знаю их ближайшее будущее. Мне это не надо и все же…
Я вижу, что кто-то болен, кто-то счастлив, кто-то влюблен. Я знаю, что у них случится через месяц, что происходило месяц назад…
Откуда мне это известно? Да не интересно мне! Я не пытаюсь это запомнить. Мне это не надо!
В таком настроении я пришел к своему дому. Возможно, я долго сидел на набережной или долго шел домой, и на улице начало смеркаться. Возле моего дома стоят четыре каких-то иномарки. Номера не местные, машины мне не знакомые. Странно, ещё не сезон, а отдыхающие уже приехали?
В окне моей квартиры горит свет. Значит мама уже дома. Быстро к ней!
Я быстро поднимаюсь на третий этаж. Вот моя дверь. Я поднимаю руку, уже готов нажать на кнопку звонка, но замер. Неожиданно ощущаю себя Плейшнером из кинофильма «Семнадцать мгновений весны». Интересно, почему такие ощущения? Может быть, от того, что внизу скрипит входная дверь и чьи-то осторожные шаги замирают внизу так и не начав подниматься вверх? Или от того, что появилось впечатление, что мне в спину кто-то смотрит через соседский глазок?
«Надо же какие мысли лезут в голову в минуты отчаяния!» – решаю я и нажимаю на кнопку звонка.
Мама открывает дверь, глаза сухие, но красные, на лице блуждающая улыбка.
– Ну, наконец-то, Геночка! Тут к тебе гости пришли! – почти радостно говорит она.
– Гости?!
Я замер на пороге. Достаточно мгновения и я понимаю – иномарки под домом, шаги у двери и взгляд в глазок соседей – это звенья одной цепочки. И все это не сулит мне ничего хорошего…
– Ну, как же? Чего удивляешься? – растерялась мама. – Сам же ведь их пригласил!
– Никого…
Я хочу возразить, но передумываю. Пусть все несчастья обрушатся на меня! И ничего, что я ещё не готов к перипетиям. Лучше мне все невзгоды, чем маме! Я смело вхожу в квартиру.
Гостей двое и оба мужчины лет на пятнадцать-двадцать старше меня. Возможно, и старше и младше, но мне кажется – я не ошибаюсь. Вначале я думаю – они близнецы. Но какие-то не одинаковые. Но позже понимаю – они совершенно разные, а однотипными их делают непривлекательные серенькие костюмы. Хотя, на мой взгляд, их надо бы одеть контрастно! Одного – в чисто белый костюм, а другого – в чисто черный. Я тогда ещё не знаю, насколько близка моя ассоциация к истине.
– Федор Петрович! – представляется тот, которого я бы одел в светлое.
– Арсений Семенович! – отрекомендовывается другой, которого я бы одел в темное.
– Геннадий Васильевич! – в один тон с ними представляюсь я.
Несмотря на то, что оба дружелюбно улыбаются, на душе моей тревожно. А ещё меня удивляет и беспокоит то, что мама, молча, уходит на кухню и не вникает, как обычно, в мои разговоры с людьми. Да и в целом ситуация меня напрягает.
– Мы пришли предложить вам работу, – начинает Федор Петрович.
– Правда, каждый разную, – улыбается Арсений Семенович.
– Что-то мне сегодня везет на подобные предложения, – бурчу под нос я.
А где-то глубоко в душе становится смешно. Это выглядит как в дешевом театре: реплика – ответ. Правда, этот внутренний смех настроения не поднимает.
– Это Междозорье поторопилось, – теперь улыбается Федор Петрович.
– Это хорошо, – кивает Арсений Семенович. – Значит вы знаете, что Иные не выдумка, а действительность?
И здесь пресловутые Иные!
– В общих чертах, – серьезно говорю я.
И откуда у меня взялась серьезность? Куда делась обида? И почему я разговариваю с этими людьми на равных?
– Вы тоже будете предлагать работу в потустороннем мире? – по-прежнему серьезно продолжаю я.
– В потустороннем?! – хором удивляются мужчины.
– Это тебе эта девчонка так сказала? – развязно интересуется Арсений Семенович.
– Не так, – честно признаюсь я. – Как-то по-другому, но я решил, что она говорит о потустороннем…
– Это Сумрак, – поясняет Федор Петрович.
– Да по мне хоть Тьма! – отмахиваюсь я.
– Не говори так! – сурово говорит Федор Петрович.
– Почему это?! – возмущается Арсений Семенович. – Тьма тоже необходимая…
– Вы тоже мне будете голову морочить?! – обрываю я.
– Ни в коем случае! – переключается на другой разговор Арсений Семенович. – Разве мы похожи на людей, которые морочат головы?!
Он делает странный акцент на слове «людей». Я чувствую какие-то иронические интонации.
– Тогда, что вам от меня нужно?
– Лично я пришел предложить тебе работу в Ночном Дозоре! – торжественно отвечает Федор Петрович.
– Я же предлагаю работу в Дневном Дозоре, – вторит ему Арсений Семенович.
Я печально вздыхаю и криво улыбаюсь – они все-таки морочат мне голову! Я это чувствую. Если бы не мама, которая сейчас грустит дома, я бы их выставил за дверь. Нет, нельзя – мама не поймет!
– А ты выслушай в начале, прежде чем нас гнать, – демонстрируя чудеса прозорливости, говорит Федор Петрович.
Прозорливости?! Если Эля права, то я при желании узнаю их ближайшее будущее и немного прошлого.
Я внимательно смотрю на одного, на другого и ничего не ощущаю, не почувствую. Пробую ещё раз – ничего! Ни малейшей волны или даже укольчика! Что же такое? Дома мои способности не действуют?
– Закончил сканировать? – ухмыляется Арсений Семенович.
Я и бровью не веду, ожидаю, что все же что-то определю. Нет, не получается! Значит, Эля ошибалась, никакой я не…
Да что ж я начал верить во всю эту ересь?!
– Вот теперь закончил! – говорит Федор Петрович и обращается к Арсению Семеновичу: – Начинай Темный свою агитацию, а я потом после тебя!
Темный?! Значит, мои первые ощущения верны? Я понимаю, что потихоньку начинаю верить в Иных.
– Вот уж спасибо, удружил! – ехидно хихикает Арсений Семенович.
Я смотрю на их мелкую перепалку словами и молчу. Где-то в глубине души мне становится интересно – что же они мне будут предлагать?
И вдруг Арсений Семенович официальным тоном начинает:
– Приглашаю вас, Геннадий, в Дневной Дозор работать темным магом! Поверьте, более лучшего предложения вы не получите ни от кого! У вас открываются удивительные перспективы!
Я слушаю его и понимаю, что любая рекламная компания забрала бы его к себе с превеликим удовольствием.
– «Какие перспективы?» – спросите вы? – театрально продолжает Арсений Семенович. – Вы сможете использовать свои магические силы на себя! Для себя! У вас будет все! Понимаете – все! Вы сможете ходить по Сумраку как у себя дома! Да, вот, к примеру – в Сумраке можете пообщаться с отцом! Это он здесь умер, а в Сумраке…
– Это соблазн! – жестко обрывает Федор Петрович. – Ты тогда опиши и всю радость общения с мертвецами!
Вначале сердце ёкает. Я бы, наверное, все отдал, чтобы ещё раз увидеть отца! Потом появляется страх. Даже я понимаю – в общении с мертвецами ничего хорошего нет. Не надо себя обнадеживать и обманывать!
– А ещё ты будешь бессмертным! – продолжает Арсений Семенович.
– Все Иные бессмертны, если они не преступают Закон! – поправляет Федор Петрович.
– Послушай, Светлый, ты мог бы меня не перебивать?!
– Конечно, Темный! Приношу извинения, можете продолжать!
– Да все! Сбил меня с мысли! Теперь твоя очередь!
Федор Петрович откашливается и начинает:
– Соответственно в Ночном Дозоре вам предлагается место Светлого мага! Будучи светлым, вы сможете нести добро людям! Я знаю, вам нравится делать людям добро!
Он замолкает. Я тоже молчу. Тишина становится гнетущей. Хуже, чем на кладбище ночью…
И вдруг Арсений Петрович начинает ёрзать на месте. Федор Петрович тоже нервно подергивает плечом.
– Молодой человек, Геннадий, давайте уже подписывать трудовой договор, – просительно говорит Арсений Семенович.
– И то правильно, чего тянуть, – соглашается Федор Петрович.
Они одновременно извлекают из воздуха по листу бумаги с распечатанным мелким шрифтом текстом. Я улыбаюсь и говорю:
– Хорошо, я и с вашими трудовыми договорами ознакомлюсь…
– Нет времени, мальчик, – перебивает меня Федор Петрович. – И так долго с тобой цацкаемся!
– Вот-вот, обычно применялась стандартная процедура принятия на работу, – подтверждает Арсений Петрович.
– Но сейчас другая ситуация, – говорит Федор Петрович, как бы оправдываясь.
– И в чем же «другая»? – не выдерживаю я. Мне даже начинает нравиться наблюдать, как эти два взрослых человека меня уговаривают. – И какой из ваших договоров подписывать?
– Все! Поздно! – почти хором говорят они.
Я и удивиться не успеваю, как в моей комнате начинают происходить изменения. Глухая стена напротив меня неожиданно раздвигается, впуская в комнату ещё одного человека. А вот теперь я удивляюсь по-настоящему! И удивляюсь даже не человеку, и не тому, что стена разъехалась, а тому, что я вижу за его спиной. А там даже не ночь, нет! Там Сумрак! Блестящий и тусклый, манящий и одновременно с тем темный и отталкивающий Сумрак! И я сразу начинаю верить во все то, что мне говорили в течение сегодняшнего дня.
Вошедший человек довольно высокий, со строгими и правильными чертами лица, черными волосами и такими же черными усами. А вот одет он совершенно неприметно: серый свитер и серые брюки, серая обувь. Смуглое лицо, строгие глаза и уверенность в каждом движении делают его сильной личностью. Мужчина внимательно смотрит на меня и совершенно не обращает на остальных присутствующих внимание.
– Здрасьте! – глупо говорю я и киваю.
Мужчина коротко кивнул и сказал:
– Он не Иной!
– Да, – соглашаются мои собеседники.
– Но он и не человек!
– Точно! – вновь соглашаются они.
– И в нем есть Сила!
– Много Силы! – подчеркивает Арсений Семенович.
– Теперь понятно, почему вы так хотели привлечь его на свою сторону. Каждый на свою. Вы так и не договорились? – говоря, мужчина не сводит с меня глаз.
– Нет, – подтверждают они.
– Тогда я его забираю.
Федор Петрович и Арсений Семенович лишь пожимают плечами.
Меня возмутило, что говорят обо мне так, как будто меня здесь нет. Как о предмете каком-то!
– Пойдем! – наконец-то мужчина обратился ко мне.
– Мне мама не велит ходить с незнакомыми людьми, – дерзко отвечаю я и сам пугаюсь собственных слов.
– С Инквизицией не шутят, мальчик, – по-отечески советует Федор Петрович.
– Пусть представится! – отрезаю я.
Мужчина удивленно смотрит на меня, но возражать не собирается.
– Мустафа, – представляется он.
И действительно, что-то арабское в нем присутствует.
– А где ваш трудовой договор? – корректно, но в тоже время иронично спрашиваю я.
– Инквизиции не нужны трудовые договоры! – резко отвечает Мустафа.
Права Эля – Инквизиция приходит и берет! Только меня такой расклад не устраивает!
– Пойдем! – приказывает Мустафа.
– Нет! – отвечаю я. – Нам не по пути!
– Зря ты так, мой мальчик! Ой, зря, – шепчет Федор Петрович.
Арсений Семенович с любопытством смотрит на меня, но молчит.
– Лучше не сопротивляйся! – угрожает мне Мустафа.
Я и не собираюсь сопротивляться. Просто я принял решение. Не двигаясь с места, я медленно беру со стола три трудовых договора. Вся комната погружается в напряженную тишину. Отыскиваю среди них трудовой договор Междозорья, достаю из нагрудного кармана ручку и быстро ставлю в нем подпись. Точно такой же росчерк я ставлю на втором экземпляре договора. Мужчины заворожено следят за моими действиями, но никто не роняет и слова возражения, не предпринимает и попытку меня остановить. И только когда подписи поставлены, Федор Петрович говорит:
– Ой-ой-ой, плохо-то как…
– Что сделано, то сделано, – замечает Арсений Семенович.
– Да, – подтверждает Мустафа. – Нам здесь больше делать нечего!
– Секундочку, – говорит Арсений Семенович. – Разрешите, я заберу свой вариант договора?
– Конечно, – я протягиваю ему его бумагу.
– А мне не к чему мой вариант, – решает Федор Петрович.
– Неужто на что-то надеешься? – улыбается Мустафа.
– Нет, оставляю на память…
На это я только молча развожу руками. Оставляешь, так оставляешь. И всем своим видом показываю: мол, все ребята, больше ничем помочь вам не могу.
– До встречи! – отвечает на мой жест Мустафа.
Остальные только склоняют головы в прощальном кивке.
– И вам не болеть, – говорю я.
И трое мужчин просто растворяются в воздухе. Нет никаких спецэффектов в виде раскрывающихся стен или сияния Сумрака. Просто – пуф! И растворяются…
Глава 3
Этим утром меня разбудить сложно. Оно и понятно, ведь спать я лег практически утром – в 4.35. А все из-за Интернета! Я и поныне считаю Интернет паразительным (и не думайте, что здесь опечатка или ошибка!) изобретением человечества. Он как паразит внедряется в человеческую жизнь. И если таковой у вас есть, то не войти и не полазить по сайтам невозможно! Прямо руки чешутся! Правда, в Интернете и множество полезных свойств – там можно найти любую необходимую информацию! Вот я и сидел в Интернете до половины пятого утра!
И ведь не зря сидел! Теперь я знаю, что о Дозорах в Интернете информации слишком много! Объять её у меня не получится. Есть книги, есть аудиокниги, есть кинофильмы и есть игры! Вначале я потерял много времени, открывая каждый сайт и пытаясь читать книги, потом понял, что теряю время, – скачал аудиокниги. Запустив их фоном, я закачал фильмы – как-то на досуге посмотрю. Зарегистрировался в онлайн-игре и понял, что её создатели плохо знают «Артек» и Гурзуф. Да и не надо им это. А к половине пятого в голове такая каша, что анализу она уже не поддается. Я сдаюсь и ложусь спать.
Теперь разбудить меня довольно сложно, и все же кто-то упорно старается это сделать!
Пребывая ещё во сне, я никак не могу понять, что же это звенит. Оказывается – кто-то звонит в дверь. Вот настырный! Ну, звони, звони! Я переворачиваюсь на другой бок и укрываюсь с головой. Но в дверь продолжают звонить! Вскоре я понимаю, что спать при таком звоне невозможно. А где, интересно, мама? Почему дверь не открывает? Чтоб того, кто звонит… И тут я вспоминаю, что любое проклятие повиснет воронкой инферно над человеком! Однако начитался я и насмотрелся за ночь!
– Извини, – бурчу я под нос, и иду открывать дверь.
Оказывается, это Эля. Теперь понятно, почему она так настойчиво звонила в дверь. Она знает, что я дома.
– Заходи, – говорю я, открывая дверь.
– Привет! – начинает она и, видя меня в одних трусах, смущенно ойкает.
– Сейчас оденусь, – сонно бормочу я.
Она так и остаётся в коридоре. Я же одеваюсь не спеша. Вначале умываюсь, чищу зубы…
– Ты долго ещё будешь раздетым ходить? – не выдерживает Эля.
– А тебе не нравился мой голый торс? – улыбаюсь я, показываясь в коридоре.
– Не то, чтобы, совсем не нравится, – она смущенно отводит глаза. – Просто мы торопимся!
– Мы торопимся?! – удивляюсь я. – А почему я об этом ничего не знаю?! И куда это «мы торопимся»?
– В Ялту, в центральный офис Крымского южнобережного Междозорья! – гордо сообщает Эля.
– Вот оно что! – протягиваю я. – Не успел ещё толком устроиться на работу, а меня уже вызывают работать!
– А ты как думал? Мы хотели дать тебе отдохнуть от вчерашнего, но возникли экстренные непредвиденные обстоятельства! – серьезно говорит Эля. – Кстати, где подписанный трудовой договор?
– А разве это не мой экземпляр? – уточняю я.
– Для девятнадцатилетнего пацана ты слишком умный! – хихикает Эля.
– Жизнь учила! – я наконец-то оделся и появляюсь пред глазами девушки. – Я готов!
– Хорошо выглядишь! – похвалила она меня. – Давай наш экземпляр договора.
Я, демонстрируя нежелание, протягиваю Эле лист со своей подписью. Она взяла, как ни в чем не бывало, всем своим видом игнорируя мою демонстративность. Второй девушка достала из-под первого.
– Держи свой экземпляр! – отдает она мне лист.
Я беру, верчу в руках, нюхаю и разве что не кусаю.
– Вот ты фокусница! – наконец-то изрекаю я. – Я же тебе один договор давал.
– Это просто, научишься! – улыбается она в ответ.
– Да?! – радуюсь я. – Кем там хоть я на работу принят?
– Специалистом патрульной службы.
– Патрульным, что ли?
– Что-то вроде того…
– И что я должен делать?
– Сейчас прибудем в офис, получишь инструкцию! – отвечает Эля.
Я ухмыляюсь. А девушка уже что-то рисует в воздухе руками. Я зачаровано наблюдаю за взмахами, похожими на упражнения восточной гимнастики. И когда она делает последний взмах рукой, в воздухе моей прихожей начинает светиться большая прямоугольная рамка.
– Давай руку! – строго говорит Эля.
– Зачем? – и интуитивно, по-детски прячу руки за спину.
– Ты первый раз идешь через портал, – отрывисто говорит она. – Так надо!
– Портал?! Ничего себе! – я еле сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть. Все же мама научила меня не свистеть в квартире. – Прямо сказка какая-то… фантастика!
Я ожидал чего угодно, но, чтобы портал… Возможно это где-то и описывается в этих книгах, в «Дозорах», но я этого не читал, а прослушать аудиокнигу не успел.
– Пойдем, времени нет!
Она берет меня за руку, и мы вступаем в небольшой светлый туннель. Все вокруг становится молочно-белого цвета. Я начинаю вертеть головой в разные стороны и вдруг, раз… мы выходим из туннеля. Я даже толком ничего не увидел.
Теперь я верчу головой, осматривая помещёние, в котором мы вышли. Это просторный офис. В центре стоит огромный стол с кипой бумаг и ноутбуком на краю, обе стены уставлены серыми шкафами с большими пластиковыми папками. Прям бюрократический уголок какой-то, – решаю я. За моей спиной коричневая металлопластиковая дверь (не через нее ли мы случайно вошли?), а прямо – огромное на всю стену окно, тоже из металла-пластика, с видом на море. Возле этого окна стоит мужчина и наблюдает за небольшим накатом. Я тоже присматриваюсь внимательнее. Интересно, в какую это часть Ялты нас закинул портал? Кажется, где-то на набережной… Попытка представить здание, где сейчас нахожусь, ни к чему не привела. Надо выйти и посмотреть со стороны улицы!
– Здравствуйте, Евгений Сергеевич, – начинает Эля. – Хочу представить вам Геннадия…
– Вы опоздали на 15 минут! – строго говорит, не поворачиваясь, мужчина. – Такого не должно повторяться!
– Хорошо, – пожимаю я плечами и поглядываю на Элю. Та растерянно молчит.
– Вот и договорились! – Евгений Сергеевич поворачивается к нам.
Он стоит против света, поэтому рассмотреть его лицо не представляется возможным, но я стараюсь. Ведь начальство надо знать в лицо! Черные волосы, густые темные брови, серые глаза, нос с горбинкой, тонкие губы и модная двухнедельная небритость. Посмотрел, как сфотографировал! Теперь я его запомнил!
Интересно, а он Темный, Светлый или Инквизитор?! А может быть, у них своя Междозорная градация?
– Времени нет, на изучение инструкций! – начинает Евгений Сергеевич. Мне нравится такой подход, но мой новый руководитель не дает мне этим насладиться. Он продолжает:
– Все узнаешь по ходу работы. Сегодня утром на гурзуфском виражном мосту произошла авария. Погиб сотрудник Междозорья.
– Где?! – изумленно, спрашиваю я.
– Кто?! – вырывается у Эли.
– Моисеевич! – коротко говорит Евгений Сергеевич, и я понимаю, погибший значим для моего начальника, и поэтому он скорбит, и он очень устал.
– Как… Как… – шепчет Эля и смотрит удивленными глазами на начальника.
– Это вы сейчас и узнаете, – мой новый начальник садится за стол. – Отправляйтесь порталом, который проложил Костя. Он старший в следственной комиссии.
– Ясно! – резко и энергично говорит Эля. – Пойдем!
Последние слова предназначены мне, и я послушно следую за девушкой. Вот это работа! Я что буду следователем?! Кажется, не под этим я подписывался…
– Подождите! – останавливает нас Евгений Сергеевич. – Пару минут ничего уже не решат, а на некоторые вопросы я тебе, Гена, отвечу сейчас.
Я задумываюсь. Вопросов действительно много, но какие важны сейчас, а какие можно оставить на потом? Хотя все вопросы важны. Так и не выстроив рейтинговую цепочку, я спрашиваю:
– Когда будет инаугурация?
– Ты имеешь в виду инициация? – уточняет начальник, и грустно улыбается.
– Что-то вроде того я встречал в книжках…
– Никогда, – обрывает меня Евгений Сергеевич. – Тебя не надо инициировать!
– Почему?! – искренне удивляюсь я.
– Инициируют только Иных, а ты не Иной!
– Я человек?
Начальник лишь помотал головой.
– Кто я?
– На это мог ответить Моисеевич, – пожал плечами начальник. – Он специально занимался этим вопросом. Он должен был стать твоим наставником…
Возникает неловкая тишина. Вопросы у меня, конечно, есть, но я не уверен, что хочу их задать.
– Идите, и узнайте, кто убил его! – приказывает Евгений Сергеевич.
– Разве это не обычное ДТП? – несколько удивленно уточняю я.
– Маги первой степени не попадают в обычное ДТП, – отвечает начальник.
Значит подстроено! Интересненькие дела в первый день работы! Что ж будем разбираться и вникать по ходу событий!
– Все, идите, пока ДАИ все следы не смела, – строго говорит Евгений Сергеевич.
И вновь мы идем по белому туннелю. В этот раз я отмечаю, что этот туннель длиной не более двух-трех шагов. Очень удобное средство передвижения! Если бы мы добирались до места аварии, – к Гурзуфскому виражному мосту, – из Ялты на машине, то прошло бы минут двадцать, а тут – три шага и раз! – уже на месте.
– Ну, наконец-то! – возмущенно шипит на нас встречающий молодой человек.
– Извини, босс задержал, – отвечает Эля. – Знакомьтесь, это Гена, а это Костя!
– Очень приятно, – я протягиваю руку Косте.
Он внимательно смотрит на меня, потом на руку и только тогда жмет её со словами:
– Взаимно.
– Что тут случилось? – Эля машет головой в сторону дымящейся груды металла.
– Ничего хорошего, – хмуро говорит Костя. – Моисеевич спешил на встречу с…
Костя искоса смотрит на меня, кряхтит и продолжает:
– Парень на Ладе-Калине ехал на встречу, потом резко свернул на бэху Моисеевича, и обе машины слетели с моста! Оба мертвы! Моисеевич развоплотился, до сих пор это можно почувствовать. Обе машины в хлам! Жуть!
– Ясно. Пойдем, посмотрим! – Эля направляется к груде обгорелых остатков.
У меня никакого желание на это смотреть нет, но если у меня такая работа, то её нужно выполнять! Я иду за Элей.
– Это он на встречу со мной торопился? – догадываюсь я.
– Да, – коротко отвечает Костя. Он идет следом.
– Только ты не огорчайся, ты здесь ни при чем! – строго говорит Эля. – Здесь уже и Темные, и Светлые, и Инквизиция?!
– Как видишь! Прилетели одновременно, как будто договорились!
Эля неожиданно останавливается.
– Послушай, Гена, постарайся ни с кем не разговаривать. Со стороны Иных могут быть различные провокации, а люди нас все равно не увидят…
– Почему не увидят? – не понимаю я.
– Наложено заклинание невнимания! А постарайся почувствовать прошлое пострадавшего человека! Все прошлое…
Пару секунд недоуменно смотрю на Элю и понимаю, чего это она от меня хочет.
Футур! Вот кто я такой. Вот о чем не договорили мои вечерние гости! А кто такой футур? Кажется, я понимаю, футур – предсказывающий будущее…
Я смотрю на Элю. Она уже занята и довольно эмоционально общается сразу с тремя неизвестными мне мужчинами.
Преодолевая отвращение, я подхожу к тлеющим остаткам автомобилей. Слава Богу, ребята из «скорой помощи» уже упаковали трупы в пластиковые пакеты и избавили меня от дополнительного нервного напряжения.
Действительно меня никто не замечает. Милиционеры в форме, санитары в белых халатах даже обходят меня стороной. Возможно, это наблюдение и стало бы интересным, если бы не было так трагично.
Искореженные части металла, тлеющие сиденья, осколки стекла…
А это что? Я знаю этот номерной знак машины!
К горлу подкатил ком. Так это же машина отца Игоря Серикова! Я тут же вспомнил, как предсказал смерть Игоря в автокатастрофе. У меня перед глазами всплывает яркая картинка аварии, как тогда поздним вечером…
Я резко отступаю назад, и вдруг свет меркнет. Я удивленно смотрю на небо. Серое, но безоблачное. Что за странность? Люди продолжают усердно работать, но они уже не такие как раньше. Вокруг них какое-то разноцветное сияние. Я бросаю взгляд на Элю – она с кем-то общается. Ух, ты! Вокруг них тоже сияние, но другое! Яркие резкие лучи! У одних – ярко-светло-зелено-оранжевые, у других – темно-сине-коричневые. А у Кости и Эли – темно-фиолетовая и ярко-светло-салатовая смесь. Любопытно…
Некоторое время я любуюсь этим свечением, отодвинув мысли о трагедии на задний план. Почему я раньше его не замечал? Вытягиваю руки вперед, и смотрю на них. Не светятся! Странно! А это что на земле? Я вижу прямоугольное свечение строгой формы. Наклоняюсь. Ничего! Показалось?!
И вдруг становится ещё темнее. На фоне этой темноты я вижу, что на темной земле светится записная книга. Лежит себе и привлекает мое внимание! Я беру ее, верчу в руках, рассматриваю. Обычная записная книжка или ежедневник в белой коже с застежкой сбоку и в руках совсем не светится. Я пробую её открыть. Не получается…
И вдруг на меня обрушивается какая-то тяжесть. Может быть, это от того, что мало спал? Становится тяжело дышать…
– Гена! – голос Эли где-то рядом, но приглушенный.
Я оборачиваюсь на звук. Рядом со мной девушка, но она выглядит как-то странно. Красивые черты искажены старостью, но видно, что это Эля.
– Что? – говорю я и не узнаю собственного голоса.
– Держись за меня и выходи из Сумрака! – приказывает мне эта… эта женщина.
Я берусь за её немолодую руку. Шаг. Ещё шаг. Вокруг светлеет. Воздух становится свежим с обилием запахов, но преобладает запах гари.
– Молодец! – говорит один из собеседников Эли. – С сумрачным крещёнием тебя!
Так вот оно в чем дело! Оказывается, нежданно-негаданно я побывал в Сумраке! Так вот он какой северный… в смысле Сумрак!
– Самостоятельно, без подготовки, – восторженно продолжает мужчина, – это не каждый Иной может, а ты…
Эля строго кашляет, он икает и смущенно замолкает.
– Что я? – хриплю я, в горле почему-то першит.
– Он что не знает? – удивляется мужчина.
Эля строго смотрит на него, отмахивается и спрашивает у меня:
– Ты как?
– Нормально, – хрипотца в горле начинает исчезать.
– А что это у тебя? – спрашивает второй незнакомый мне мужчина. – Дай-ка гляну.
Я протягиваю ежедневник мужчине.
– Стой! – останавливает меня Эля. – Не надо торопиться!
Я отдергиваю руку с ежедневником, и рука мужчины промахивается, жадно хватая ладонью воздух.
– Ты нашел это на месте аварии? – продолжает расспрашивать тот же мужчина. Он улыбается и всем своим видом дает понять, мол, ничего страшного, что ежедневник не попал ему в руки.
– Да, – честно признаюсь я, и вдруг понимаю, что мне совершенно неудобно общаться с этими людьми.
– Может быть, вы представитесь? – наконец-то спрашиваю я.
– Блин, точно! – Костя стукает себя по лбу. – Совсем забыл, что вы не знакомы!
– Саша! – протягивает мне руку мужчина средних лет, он первый заговорил о моем посещёнии Сумрака.
– Светлый, маг-перевертыш, – комментирует Эля.
– Очень приятно, – я жму руку.
– Виталий, – повторяет жест товарища мужчина, который хотел завладеть ежедневником.
– Темный, маг второй степени, – представляет его Эля.
Я жму руку, и понимаю, что все эти рукопожатия вполне обычных людей, а я-то представлял, что у Иных руки нечеловеческой силы, ужасно холодные или наоборот горячие. Я искренне радуюсь своей ошибке, но не показываю этого.
Третий участник не принимал участия в общении и стоял как-то обособленно. Инквизитор! – догадываюсь я.
– Георгий! – представляет его Костя. – Бывший светлый маг…
– Приятно, – отвечает Георгий и медленно опускает голову. – Ныне Инквизитор.
Я так же медленно повторяю его кивок и мысленно улыбаюсь собственной прозорливости.
– Итак, официальная часть окончена! – начинает Виталий. – Разрешите посмотреть найденную вами вещицу. Обещаю вернуть!
Вмешивается Эля и темному магу не помогает даже его нежный, завораживающий тон.
– Нет! – резко отрезает девушка. – Это вещёственное доказательство вначале будет изучено Междозорьем по праву первого нашедшего! Затем будет передано на суд Инквизиции!
Инквизитор утвердительно кивает.
– Все по Закону! – обрадовано сообщает Саша.
– По Закону, – соглашается Инквизитор. – Мне показалось, ты ещё что-то узнал или увидел:
Взгляд Георгия жесткий и пронизывающий. Я ежусь под взглядом этих колючих глаз, отпираться не имеет смысла.
– Да, я знал парня, который врезался в… Моисеевича.
– О, как! – восклицает Саша.
Лица всех оживляются и выражают не поддельный интерес.
– Рассказывай! – приказывает Георгий. – И подробно!
Я вопросительно смотрю на Элю. Та утвердительно кивает. И я рассказываю о своем бывшем соседе Игоре Серикове, о том, как недавно предсказывал ему автокатастрофу…
Наступает задумчивая тишина. Снующие вокруг люди не замечают нас, как будто нет здесь никого.
– Не густо, – обрывает тишину Костя. – Дай-ка, гляну записную книжку.
И вновь мой вопросительный взгляд, и утвердительный кивок Эли.
Я протягиваю белую книжицу новоиспеченному коллеге Косте.
– Ой! – растеряно говорит тот, и книга из его рук выскальзывает на землю. – Моисеевич её заколдовал!
– А вот это уже интересно! – говорит Георгий и наклоняется к ежедневнику. Никто его не останавливает.
– Ух, ты!
Он отдергивает руку и озадаченно трет подбородок.
– Интересное заклинание, – наконец-то говорит он. – Я такого и не знаю! Снять не получается, а книжица никому в руки не пойдет! Кроме, Гены, конечно.
– Дай, я попробую, – грубо бросает Виталий. – Где-то я читал о таких заклинаниях!
Ему молчаливо предоставляют возможность для проб и экспериментов.
На все происходящее я смотрю с внутренней брезгливостью. Взрослые люди, а какой-то фигней занимаются!
У Виталия тоже ничего не выходит.
– Тьфу ты! – говорит он. – Может ещё кто попробует?
– Бесполезно, – отвечает Григорий. – Только время потерям. Так что, Гена, забирай эту книжку. Видать, она только тебе адресована.
Я без труда поднимаю ежедневник с земли и открываю его. Оказывается, до половины он исписан мелким неразборчивым почерком.
– Ни черта не видно! – сообщает Виталий у меня из-за спины.
Оказывается, он подсматривает у меня через плечо.
– Совершенно чистые листы! – его не смущает мой укоризненного взгляда.
– Я же говорю – только Гена сможет прочесть! – с нажимом говорит Георгий. – Ведь так, Гена, ты видишь, что там написано?
– Вижу, – честно признаюсь я. – Только ничего не понимаю.
– А ты ещё много чего не понимаешь! – с вызовом в голосе продолжает Виталий. – И мы кое-чего не понимаем!
Я отрываю взгляд от страниц с непонятным почерком и смотрю на возмущенного Виталия. А того уже несет хуже, чем Остапа Бендера.
– Вот ты знаешь кто ты такой?! Не знаешь?! Ты – аномалия! Моисеевич обязан был изучить тебя. Так может быть, ты его и грохнул? Ну, чтобы тебя не изучали…
Я медленно качаю головой. Его обидные слова царапают ноющей болью где-то в груди. Неприятно чувствовать себя аномалией! Но останавливать его никто не собирается. Всем интересна моя дальнейшая реакция.
– То, что произошло, я имею в виду аварию, можно сделать только с помощью магии! Я все облазил, все ощупал – нет никакой магии! Или кто-то что-то все-таки обнаружил? – Виталий обращается к присутствующим.
– Зачем ты напрягаешься, Темный?! – вступает Инквизитор Георгий. – Совместно же постановили, что магия не ощутима.
Он удовлетворенно кивает и хочет ещё что-то сказать, но в это время раздается звонок мобильного телефона. Все удивлено переглядываются и опускают руки в карманы за своими трубками. Мелодия распространенная, есть на многих телефонах и даже я поддаюсь всеобщему телефонному ажиотажу, как будто и у меня она есть. Оказывается, звонит телефон Эли.
– Да, – говорит она в трубку. – Поняла.
И не отключая телефона, обращается ко всем:
– На этом закончим прения! Если кто-то что-то хочет предъявить – обращайтесь в официальной форме в центральный офис Междозорья!
– Ненавижу, вас, смешанных! – через зубы цедит Виталий. Он даже не скрывает своего призрения.
– Гена, Костя пойдем! – командует Эля, игнорируя слова Виталия.
Мы отходим метров на десять. Эля включает громкую связь в телефоне.
– Слушаем, – коротко бросает она в трубку.
– Не «слушаем», а «докладываем», – поправляет Евгений Сергеевич. – Вначале слушать буду я.
Костя с Элей переглядываются.
– Костя, сначала ты, – подсказывает начальник Междозорья.
Я заглядываю через плечо – не включена ли видео связь. Нет, не включена. Значит, Евгений Сергеевич просто очень хорошо знает своих подчиненных вот и подсказывает, кому быть первым, а кому вторым.
– Место происшествия обследовано, следов магии не обнаружено. Гена нашел записную книжку Моисеевича, – покорно начинает Костя.
– Белую?
– Да. Только на ней заклинание какое-то хитрое, – смущенно добавляет Костя.
– Какое?
– Записная книжка дается в руки только Гене, – приходит на помощь Эля.
– Ясно, – говорит Евгений Сергеевич. – Какие будут гипотезы?
Костя с Элей вновь переглядываются.
– Твои мысли Эля, – подсказывает Евгений Сергеевич.
– Первоначально я думала, что это сговор Нимфолиса, Усеина и Мустафы, но отсутствие магии говорит о том, что это сделал человек или, – Эля запинается и косо смотрит на меня.
– Или такой же, как Гена? – открыто уточняет Евгений Сергеевич.
– Да, – смущенно шепчет девушка.
– Я думал над этим, – говорит начальник Междозорья и на время замолкает.
В это время я отрываю взгляд от телефона и смотрю на Иных, с кем только что общались. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Все трое тоже разошлись по сторонам и прижали мобильники к ушам – общаются. По-видимому, докладывают своему начальству.
– Версию о сговоре трех сил Иных отбрасывать нельзя, – наконец-то говорит Евгений Сергеевич. – В конце концов, они могли заключить договор с людьми. А ты что думаешь, Костя?
– Мне кажется, что есть ещё такие же, как Гена, – вмиг выпаливает Костя.
– И?
– Возможно хотели завладеть записной книжкой… Ведь Моисеевич вплотную занимался этим вопросом.
– Если бы Моисеевич обнаружил, хотя бы намеки на таких же, как Гена, он бы мне доложил. А он и словом не обмолвился.
– Надо изучить его записную книжку, – решает Костя.
– Это понятно. Вот Гена этим и займется, – начальник Междозорья на секунду задумывается. – Эля оставайся с Геной – изучайте записи Моисеевича, а ты Костя – пулей в архив. Изучи все материалы взаимодействия Иных с людьми. Я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду незаконные взаимодействия?! Вроде как с той историей о Последнем Дозоре…
– Так ведь есть же электронный архив, – жалобно начинает Костя.
– Наши аналитики с ним уже работают, – обрывает Евгений Сергеевич. – Но бумаги пролистать надо. Вдруг чего-то не внесли в электронку…
– А может вначале к Моисеевичу на квартиру, – жалобно продолжает Костя. – У него там могли записи остаться.
– Уже работают, – жестко говорит начальник Междозорья. – Я сказал – в архив!
– Будет сделано, – обиженно бурчит Костя.
– Гена, ты как? – учтиво спрашивает Евгений Сергеевич.
– Не понятно, – честно признаюсь я.
– Что «не понятно»?
– Многое! – огрызаюсь я. – Мне вопросы прямо в трубку задавать?! У вас какой тариф подключения?! Денег хватит?!
– Хватит, – мне показалось, что мобильный телефон улыбается. – Но вопросы в трубку задавать не надо. Задай их лучше Эле. На что сможет, она ответит, а на все остальное отвечу я при встрече. И все же, ты как?
– Нормально, – бурчу я.
– Я так понимаю, нам в офис не торопиться? – уточняет Эля.
– Да, вы мне здесь не нужны, – отвечает телефон (и все-таки мне кажется, что он улыбается). – Ваша задача – найти укромное место и изучить записную книжку. Затем подробно мне доложите!
– Понятно, – почему-то радостно отвечает Эля.
– Гена, не дуйся, как маленький мальчик, – чрезмерно ласково говорит Евгений Сергеевич. – Предполагалось, что тебе всё расскажет Моисеевич, но… Ты сам знаешь, что произошло. При других обстоятельствах, я бы сам с удовольствием тебе все разъяснил. Или тебя не устраивает компания Эли?
– Вполне устраивает, – бурчу я.
– Вот и отлично! Работайте.
Мне вновь кажется, что телефонная трубка мне подмигивает и, издав пару коротких гудков, замолкает. Я мотнул головой.
– Что с тобой? – спрашивает Эля с тревогой.
– Все нормально, – улыбаюсь я. – Воображение разыгралось.
Пока мы общаемся, медики на скорой помощи увозят тела, милиционеры оградили лентой остатки автомобилей и тоже собираются уезжать. Темный Виталий исчез, не попрощавшись, а Светлый Саша и Инквизитор Григорий о чем-то общаются и искоса посматривают на нас.
– Давайте со всеми прощаться и заниматься своим делом, – грустно говорит Костя.
По всему видно – ему не хочется ехать в архив, но поделать с этим он ничего не может.
– Может быть, тебе помочь с архивом? – предлагаю я. Нет, не из солидарности, просто интересно же ведь увидеть архив Междозорья.
– Точно! – радуется моему предложению Костя. – Помоги!
– Никаких «помоги»! Никаких архивов! – строго обрывает Эля. – У каждого своя работа!
– Мне бы твою работу, – бурчит Костя, и получается это у него очень по-доброму.
Он идет к ожидающим его Светлому и Инквизитору.
– Постарайся этим двум ничего не комментировать! – шепчет Эля.
– Я уже понял, – в тон ей отвечаю я.
– Все, ребята, спасибо за сотрудничество, – тараторит Костя. – Получил персональное задание, поэтому спешу, а вам всего вам хорошего!
– Удачи! – почти хором говорят оба Иных.
Костя машет рукой и бежит в сторону трассы. Интересно, почему он не воспользовался порталом?
– Запретили с нами общаться? – с улыбочкой интересуется Григорий.
Эля пожимает плечами и одновременно качает головой, чуть наклонив её вправо.
– Понятно, тогда можно попросить? – вежливо спрашивает Саша.
Эля повторяет жест.
– Когда что-то узнаете об этом деле, сообщите без задержек в Ночной Дозор и Инквизицию, – уже официально и строго говорит Саша.
– Хорошо…
– И записную книжку не задерживайте! – добавляет Григорий. – Через сутки вы должны предоставить её Инквизиции!
– Предоставим!
Последнее мы говорим хором. Переглядываемся и, не сговариваясь, весело смеёмся.
Глава 4
Эля мне нравится. Она ни в чем не возражает и не спорит. По крайней мере – сейчас и со мной. Это её влюблённость заставляет вести себя так. Говорят, такие девушки быстро меняются. И глазом не успеешь моргнуть, а она уже пререкается и навязывает свое мнение. Глядя на Элю, я не верю такому высказыванию.
Ещё совсем недавно я не позволил бы себе даже мысли о том, что мне нравится какая-то девушка, кроме Иринки. Но Иринка… Так, не будем о грустном!
– Пойдем на набережную, – предлагаю я. – Там и поговорим, и перекусим, и вот это попробуем почитать.
Я взвешиваю в руке записную книжку.
– Пойдем, – соглашается Эля.
По дороге, виляющей в разные стороны, спускаемся молча. Эля, возможно, думает о чем-то своем, а может, показывает свою кротость. И я думаю, и думы мои не веселы.
Как быстро человек забывает плохое! Это, наверное, такая самозащита психики. По крайней мере, у меня. Недавно я похоронил отца, но вспомнил об этом, только когда остался наедине с самим собой. А вчера меня девушка бросила, и я о ней вообще не вспоминал, до тех пор, пока не сравнил её с Элей.
Нет! Никакая это не самозащита психики! Просто такое стечение обстоятельств! За последнее время со мной произошло такое количество событий, что я просто не могу думать о чем-то другом, кроме них.
Кстати, о событиях! Как-то все одно к одному происходит! Не успел я толком попечалиться – Междозорье с договором. Не успел я обдумать толком их предложения – Иринка бросает. Только я немного загрустил по этому поводу – ко мне в гости Иные пожаловали. Я с ними толком и познакомиться не успел, а уже подписал договор с Междозорьем. Не успел проснуться – бегом знакомиться с начальством вновь приобретенной работы. А познакомиться толком не смогли, потому что в автокатастрофу попал какой-то значимый Моисеевич. А потом выясняется, что в этой же аварии погиб мой сосед, которому я такую смерть предсказал. И тут же выясняется, что Моисеевич для меня заколдованную записную книжку оставил. Не удивительно ли это?
Я чувствую, что в своих размышлениях что-то упускаю. Но что же это «что-то»?!
– Пойдем через парк? – неожиданно спрашивает Эля.
– А?! – я отвлекаюсь от своих размышлений.
– Спрашиваю, каким маршрутом пойдем к морю?
– Через парк, – машинально отвечаю я, и направляюсь ко входу на территорию санатория «Гурзуфский».
Молодой охранник многозначительно смотрит на нас, и мне приходится достать пропуск местного жителя. Это маленькая зеленая пластиковая карточка с моей фотографией. Парень понимающе кивает и пропустил нас. Только я не спешу заходить. Волна предсказаний прокатывается по моему телу! Этому парню суждено утонуть в шторм. Когда? Этого не значится в моих видениях.
– Не купайся в шторм, это опасно! – говорю ему и тут же понимаю, что бесполезно.
– Да, ладно! – весело смеется парень, интонациями копируя Тину Канделаки.
– Точно! – хмуро отвечаю я, понимая – больше ничем не смогу аргументировать свое высказывание.
– Вот и хорошо! – по-прежнему весело отвечает парень.
Мне становится грустно. А ведь если он меня послушает, то останется жив. Только откуда-то я знаю – не воспринял он мои слова всерьез.
Мы проходим на территорию санатория Гурзуфский, где действительно исторический и прекрасный парк. Я очень люблю гулять по этому парку. Здесь всегда свежо, весело и бодро на душе. Вот только сейчас очень грустно. Я понимаю – охранник меня не послушал, и его судьба предрешена…
Стоп! Вот что я упускаю в своих размышлениях! Я вижу будущее! Я – футур! А кто такой футур?! Вот это и надо выяснить!
Я быстро смотрю по сторонам, опасаясь, что кто-то сможет подсмотреть или подслушать мои мысли. Рядом никого нет, и все же я говорю:
– Пойдем быстрее! Очень хочу кушать!
Эля смотрит на меня удивленными глазами, но не возражает. Откуда ей знать, что я люблю обсуждать вопросы, сидя за столом и поглощая, что-нибудь вкусненькое. И при всем этом выгляжу вполне стройным!
Море штормит. Значит, мое любимое кафе на открытом воздухе закрыто. Ветер довольно неприятный. Сырой, холодный и соленый. Поэтому я препровождаю Элю в недавно открывшийся бар прямо на пирсе, под названием «Сейф». Название мне ужасно не нравится (ну, разве люди кушают в сейфе? – там деньги хранят!), но ничего более умного я придумать не смог, хотя рядом открыты и другие бары-рестораны. Но если здесь кормят отвратительно, то пойдем в другое место. Сейчас я настроен покушать основательно! Желудок дает позывные, на которые нужно немедленно реагировать!
Дав распоряжения официанту, я слегка расслабился. Бар-ресторан пуст, мы единственные посетители, а значит можно спокойно поговорить. Я не думаю, что кто-то настолько проницателен, что поставит прослушки в баре, в который мы зашли случайно. Если только он не футур…
Вот и я начинаю мыслить, как шпион. Тьфу, ты! А может это паранойя?
– Ты успокоился? – спрашивает Эля.
– Чего?! – я выхожу из задумчивости.
– Ты чем-то так был встревожен, а сейчас чрезмерно спокоен, я сделала вывод, что ты успокоился и чувствуешь себя защищенным.
– Что есть, то есть, – соглашаюсь я. – Мы же защищены как в сейфе!
Мы смеемся шутке и резко замолкаем, глядя друг другу в лицо. Какое-то время мы сидим молча, не отводя глаз.
– Я футур? – резко спрашиваю я.
– Возможно, – пожимает плечами Эля.
– Как это «возможно»? – не понимаю я. – Ты же вчера говорила, что я футур.
– Такой термин придумал Моисеевич, – грустно говорит Эля. – Никто толком из нас и не знает, что это означает. Мне всегда казалось, что это как-то связано с твоей способностью предсказывать будущее. Вроде как в аналогии с футурологией. Возможно, я ошибаюсь…
– Понятно, и теперь точно никто ничего не узнает, потому что Моисеевич погиб, – констатирую я.
– Может, и узнаем, – подергивает плечом Эля. – У тебя есть записи Моисеевича, там должны быть какие-то разъяснения.
Я верчу в руках белую книгу, открываю ее, листаю.
– Сомневаюсь, что здесь можно что-то прочесть, – сообщаю я. – То ли у вашего Моисеевича почерк нечитабельный, то ли он все искусно шифровал.
– Скорее – второе, – серьезно говорит Эля. – Почерк у него красивый, каллиграфический. Я видела его почерк.
Я ухмыляюсь. Надежда на раскрытие тайны растворяется в воздухе.
– Чем вообще занимается Междозорье? – спрашиваю я и разочарованно бросаю записную книжку на стол.
– А ты уже что-то узнал о Дозорах? – уточняет она.
– Кое-что, – неопределенно отвечаю я.
– Тогда, – начинает она и осекается.
На весь зал начала звучать музыка:
И треснул мир напополам –
Дымит разлом!
И льется кровь – идет война
Добра со Злом!
И меркнет свет в углах паук
Плетет узор!
По темным улицам летит
Ночной Дозор!1
Мы удивленно смотрим друг на друга. Я даже вижу (или мне это кажется?) в глазах Эли испуг.
– Интересное совпадение! – натянуто улыбаюсь я.
– В мире не бывает совпадений и случайностей! – жестко отрезает Эля. – Все это чья-то хорошо спланированная закономерность! Я сейчас!
Она встает, быстро идет через весь зал к официанту. Я наблюдаю и жду. Однако, не только у меня паранойя.
Если все, что сейчас со мной происходит – закономерность, то кому она нужна?! Ответ назревает сам собой – Междозорью! Хотя, есть и варианты – двум Дозорам и Инквизиции! И зачем же я им всем нужен?
– Наш заказ сейчас выполнят, – сообщает Эля.
– И все? – спрашиваю я после того, как Эля садится напротив меня.
– А что ещё? – она удивленно вскидывает брови.
– Ты же не за этим ходила к официанту!
Эля опускает глаза в стол.
– За нами кто-то следит?
– Да! И слышит! – она подняла взгляд на меня. Наши взгляды встречаются и теперь без всяких «волн» я чувствую, как она ко мне неравнодушна.
– Но покушать-то мы можем? Нас не отравят? – шучу я.
– Можно, Гена, яд я почувствую на расстоянии…
Мы замолкаем, только не смотрим друг на друга. В сфере последних событий я даже не знаю, какие вопросы можно задавать, а какие нельзя, что можно знать нашему соглядатаю подслушивающему, а что лучше никогда не знать. Теперь-то я уверен, что нас прослушивают. Хорошо хоть мысли наши читать не могут или все-таки могут?
– Мне кажется, нас специально предупредили, – делюсь я неожиданной догадкой. – Иначе зачем…
– Нас на что-то провоцируют, – обрывает Эля. – И мне, кажется, это тот же Иной, который устроил аварию.
– Иной? – я удивленно смотрю на Элю. – Почему ты решила, что аварию устроил Иной?
– Потому что я точно знаю, что за нами следит Иной, владеющий магией как минимум первой степени.
Смотрю на прекрасное лицо Эли и жду от нее объяснений.
– Многое об Иных ты узнаешь из книг, – поясняет Эля, смущенно отводя глаза. – Вот уж не думала, что мне придется быть твоим учителем…
– А у меня никогда не было таких красивых учителей, – подбадриваю я ее.
И это не лесть. Она действительно очень красивая девушка. Щеки Эли розовеют, она смущенно потупляет глаза и замолкает.
Песня о дозорах уже давно закончилась, сменившись какой-то иностранной попсой, а мы все молчим.
Пауза затягивается. Я понимаю, если сейчас же не приду ей на помощь, то не суждено мне будет остаться учеником красивой учительницы.
– Ну, хорошо, – начинаю я. – Темные и Светлые, Зло и Добро – это понятно. Инквизиция – судьи для тех и других. Тоже понятно. А вот Междозорье – не понятно!
– Добро и Зло существует во все века и времена, – начинает она, чем окончательно становится похожа на учительницу. – Темные и Светлые Иные существовали, ещё когда Инквизицией и не пахло. А когда появились Инквизиторы, они всё взяли в свои руки. И они заключили Договор, которому следует все инициированные Иные! Даже мы, сотрудники Междозорья! Да, это многим не нравится, но это останавливает самоуправство и беспредел. Правда есть мелкие междоусобицы, но нет войны. И это заслуга Инквизиции.
– И это понятно! – вставляю я.
– Ты хороший ученик, – улыбается она мне. – А тебе только девятнадцать…
Эля меняется прямо на глазах – такой грустной я её ещё не видел. Чего это она вдруг? Что я такого сказал?
– Да, я хороший ученик, – между тем подтверждаю я. – Только я ещё ничему не научился.
– Научишься, – вздохнув, говорит Эля. – Междозорье – это и Тёмные, и Светлые одновременно.
– Это как? – не понимаю я.
– Наша организация возникла недавно, – поясняет Эля. – Ей всего три года, как полноправной весомой организации. До этого мы походили на что-то вроде общественной организации среди Иных, как клуб по интересам…
– Все равно не понятно, – говорю я, когда Эля замолкла. – Ты хочешь сказать, что в вас есть и Темное, и Светлое, и Добро и Зло?
– Это есть у всех.
– Тогда совсем не понятно! Если все это есть у всех, какой смысл в вашей организации?!
– В отношениях. В любви, если хочешь.
Я часто-часто моргаю.
– Не понятно, при чем здесь это?
– Все чаще и чаще Темные начали влюбляться в Светлых, и наоборот. Вот и возникла необходимость в нашей организации.
Я озадаченно потираю виски.
– Междозорье это синтез Темных и Светлых?
– Только скорее не синтез, а объединение. И плюс Инквизиции.
– А она-то здесь как?
– В Инквизиции тоже Иные, желающие настоящей любви…
О, как! Получается, Междозорье – нейтральная полоса для влюбленных независимо от их цвета. Это понятно. Эле я решил это пока не говорить.
– А чем конкретно вы занимаетесь?
– Наша цель – объединить всех Иных! – гордо заявляет Эля.
– Где-то я это уже слышал, – осторожно говорю я. – «Пролетарии всех стран – объединяйтесь!», кажется так?!
– Не ёрничай! – строго отрезает Эля. – Иных не так уж и много, как тебе кажется. Периодически они погибают в стычках и схватках. В большинстве случаев это не Законные проявления…
Эля задумывается, пытаясь подобрать нужное слово.
– Это незаконные действия Темных и Светлых Иных, – нашлась Эля.
– И как? – обрываю я. Мне и так понятно о каких «незаконных действиях» идет речь.
– Что? – переспрашивает Эля.
– Объединять получается?
Эля ответить не успевает. Подходит официант и начинает выставлять на стол наш заказ. Таким образом, на столе появляются два бокала пива (один продолговатый – женский, и один кружкой – мужской), две порции жареной форели и овощная нарезка (скорее всего парниковая или турецкая, а какая ещё может быть в начале весны?). Эля смотрит на меня испепеляющим взглядом. Кажется, она во мне начала разочаровываться. Ведь я подвергаю столь «гуманную» идею сомнению! Так, может прекратить задавать дурацкие вопросы?
– Получается! – резко говорит Эля, когда официант уходит.
– Ну-ну! – улыбаюсь я в ответ и беру свой бокал пива. – За объединение!
Она недоверчиво смотрит на меня, потом на мой бокал пива, неуверенно берет свой.
– За объединение! – соглашается она, и я замечаю, что глаза её становятся теплыми.
Все эти «объединения», «организации» чем-то напоминают фанатизм, о котором я много слышал, но никогда не сталкивался. Неужели пришлось столкнуться?
Я делаю два больших глотка и слегка улыбаюсь Эле. Она не обращает на это внимания. И это хорошо, а то улыбка получилась кривоватая и может выдать мои истинные мысли. Девушка как-то странно рассматривает свой бокал, поворачивая его разными сторонами.
«Обиделась!», – решаю я, и отрезаю небольшой кусочек форели. Рыба приготовлена изумительно! Или это мне так на голодный желудок кажется?
– Что-то не так! – шепчет Эля и ставит свой бокал на стол, так и не пригубив его.
– Что? – не понимаю я.
Эля наклоняется ко мне и шепчет:
– Кажется пища отравлена Смертобоем, ядом для Иных! – и это даже не шепот, а шипение с оттенком удивления.
Второй кусочек форели становится поперек горла. Я закашливаюсь.
– Моя пища отравлена, – исправляется Эля. – Твоя чистая.
Быстро достаёт из кармана (тут я не уверен, может и из воздуха) маленький флакончик. Открывает и делает несколько глотков. Противоядие! – догадываюсь я.
Она резко переводит взгляд в сторону официанта. Чуть прищуривается и восклицает:
– Им всем отвели глаза!
У меня все-таки получается проглотить застрявший в горле кусок, заставив себя запить его пивом. Аппетит окончательно испорчен. Я оглядываюсь по сторонам. Ничего привлекательного не вижу: зал пустой, за окном плещёт море, а по набережной ходят люди. Может, мне тоже глаза отвели?
– Уходим! – строго говорит Эля. – Как будто ничего не произошло…
Как будто по команде мы встаем одновременно.
– Поздно! – выдыхает Эля. – Нам не дают уйти.
Я прослеживаю за её взглядом и оборачиваюсь.
К нам идет молодой человек. В его правой руке пистолет с глушителем.
Ничего себе! Прямо как в голливудском кино!
Повинуясь внутреннему стремлению, я делаю шаг вперед и собой закрываю Элю.
– Это человек! – говорит она мне в спину. – Уходим в Сумрак!
– Как? – вопрошаю я, но она берет меня за руку и дергает на себя.
В это время человек поднимает пистолет. Я увижу, как из глушителя появляется несколько вспышек. Сомнений нет – в нас стреляют!
Неожиданно все вокруг становится серым. «Мы в Сумраке!», – понимаю я.
– Попал, – жалобно говорит Эля.
Я резко поворачиваюсь к девушке. «Резко» сказано громко, потому что движения даются с трудом. По-видимому, мне ещё нужно адаптироваться к Сумраку. Эля сияет всеми цветами радуги, а у нее из левого плеча сочится темная жидкость, превращаясь в розовый туман. Какое-то мгновение я колеблюсь, и этого оказалось достаточно – девушка начинает падать, слабея на глазах. Я подхватываю её на руки и оглядываюсь, ища глазами путь к отступлению. Человека с пистолетом уже нет. Вообще никого нет. Только серые стены, столы и стулья. А вот и выход!
Хотя нет! Я присматриваюсь. Люди там видны. Точнее видны их силуэты. Они полупрозрачны и подергиваются как мыльные пузыри. Что за фигня такая?! А вот и убийца! Он тоже полупрозрачен. Он точно убийца?! А кто же ещё? Он растеряно смотрит по сторонам…
Я чувствую, что тело Эли становится тяжелым. Больше тянуть нельзя! И я направляюсь навстречу силуэту убийцы! Никакого препятствия я не ощущаю! И мужчина остается стоять, даже не предполагая падать, а все ещё глядя по сторонам. Я прошел сквозь него!
Это Сумрак! Теперь я понимаю, что это такое. Здесь я защищен от людей и убийц! А от Иных?! Иные тоже могут быть убийцами! Тот, кто нанял человека должен быть Иным! Иначе не понятны всякие отведения глаз и отравы для Иных.
Я иду по набережной в Сумраке. Каждый шаг мне дается все тяжелее и тяжелее. Силуэты людей мне не мешают, но я внимательно смотрю по сторонам. Я чувствую какой-то Иной должен находиться где-то рядом. Он истинный убийца!
Надо подальше уйти от «Сейфа». Подальше…
Эля становится слишком тяжелой. Я опускаюсь на одно колено, а на второе сажу девушку, придерживая её с двух сторон. её голова лежит у меня на плече. Глаза закрыты и только редкое прерывистое дыхание говорит о том, что девушка ещё жива.
– Эля! – зову я ее.
Лицо девушки спокойное и ничего не выражающее. Я наклоняюсь её к губам, и вдруг! – не слышу признаков её дыхания.
– Эля!! – кричу я.
На лице у нее не дрогнул ни один мускул. Неужели она умерла?!
Я собираюсь с силами, резко встаю с колена на ноги. Мир вокруг обретает краски. Люди, праздно прогуливавшиеся по набережной, удивленно смотрят на меня. Значит, я вышел из Сумрака.
Эля становится легче и еле-еле стонет. Жива! Значит в Сумрак нельзя! Сумрак убивает! Значит, спасать здесь и сейчас!
Темная жидкость из раны перестает испаряться розовым туманом, и становится самой настоящей кровью. Надо что-то делать! А что именно?
Я сажусь на ближайшую скамейку, спугнув влюбленную парочку. Мои сверстники вначале раздраженно смотрят на меня, потом уже с испугом на мою окровавленную ношу, и быстро убегают, так и не предложив свою помощь.
Милицию вызовут! Да ну и пусть! Главное, чтобы спасли Элю! Если это вообще возможно…
Вот гад! Я же совсем не разбираюсь в медицине!
Я прислоняю ладонь к ране, стараясь остановить кровь. Но алая липкая жидкость просачивается сквозь пальцы. Я затравленно смотрю по сторонам, стараясь найти среди проходящих людей врача. Но люди проходят мимо, испуганно отводя глаза.
Наверно скоро здесь будет убийца, киллер…
Как-то бы сообщить Евгению Сергеевичу!
От неожиданной догадки я чуть не задыхаюсь. Ругая себя за несообразительность, я шарю по карманам Эли в поисках мобильного телефона. Вот он! Последний принятый звонок…
– Чего ещё? – грубо спрашивает Евгений Сергеевич.
– Эля ранена! – выдыхаю я.
– Ты где? – тревожно спрашивает он.
– В Гурзуфе, на набережной.
– Двадцать минут подождешь?
– Нет! – почти кричу я. – У нее огнестрельная рана в левое плечо! В левое! Понимаете!
– Огнестрельная?! – удивленно переспрашивает он. – Понял. Примени заклинание отвода глаз…
– Какое, на фиг, заклинание! – ору я. – Уже нет времени на эти игры! Да и не знаю я ваших долбанных заклинаний!
– Вот, блин! Забыл! – выругивается начальник Междозорья. – Держись! Скоро буду!
В трубке раздаются короткие гудки. Бросив мобильник рядом на скамейку, я как можно сильнее прижимаю руку к ране Эли. Это единственная возможность остановить кровотечение. В свои девятнадцать лет я даже не предполагаю, как это делается. Хотя в школе этому учили, но кто же предполагал, что такой навык пригодится в жизни!..
Люди проходят мимо, усердно делая вид, что не замечают нас. Но я знаю, что они видят меня и окровавленную Элю, просто не хотят связываться. Даже маломальскую помощь никто не предлагает. Отвердели души у людей! А жаль…
Мне становится ужасно обидно, но, если честно, то я не знаю, как сам бы поступил на их месте. Возможно, как и они проходил бы мимо, старательно пряча глаза. Но сейчас я на своем месте и мне нужна помощь! И где её взять я не знаю.
Я прижимаюсь лицом к тыльной стороне ладони, которой закрываю рану, и шепчу:
– Не умирай! Слышишь? Не надо! Мне нужна твоя помощь! Ты нужна мне! Слышишь? Я сейчас остановлю кровь! Сейчас…
Я всем сердцем желаю, чтобы кровь остановилась. Я всей душой хочу, чтобы Эля жила! Я прижимаю ладонь к ране и просто хочу спасти человека! Человека?! Иного! Какая сейчас разница человек сейчас умирает у меня на руках или Иной! Я просто хочу, чтобы она жила!
Мне вдруг кажется, что кровь становится не такой жидкой. Она становится вязкой, и кровотечение прекращается. Мне страшно. Неужели вся кровь вытекла?! Неужели эта девушка, с которой я только что познакомился, уже умерла?! Что же это такое? Почему в последнее время все, кто со мной знаком, умирают?! Вначале отец, потом Игорь, а теперь вот…
Нет, Эля не похожа на мертвую! Я наклоняюсь к лицу, сосредотачиваюсь и слышу легкое тревожное дыхание. Жива! Аккуратно я убираю руку с раны и смотрю на нее. Маленькая кровяная дырочка уже не кровоточит. Да неужто у меня получилось остановить кровь?!
Что это?!
Мне кажется, что внутри ранки что-то блестит. Пуля! Я даже не сомневаюсь, что это пуля, которую нужно немедленно изъять из раны. Колеблюсь я недолго. Осторожно двумя пальцами левой руки я раздвигаю рану, а пальцами правой руки беру за кончик инородный блестящий предмет. К моему полному удивлению пуля сама скользит мне в руку.
Оказывается, маленькая полусантиметровая с закругленным носом способна убить. Я всегда думал, что пули серые как свинец, а эта белая какая-то… Серебряная что ли?
Какое-то время я её взвешиваю в ладони и размышляю, что с ней сделать? Принимаю решение сохранить ее, я кладу пулю в карман. Если все будет хорошо, подарю Эле.
Лицо девушки розовеет. Или показалось?! Да, нет – розовеет!
Откуда-то появляется уверенность, что Эля выживет. Или мне просто очень хотелось в это верить?! Я устало откидываюсь на спинку скамейки. Люди по-прежнему проходят мимо и испуганно отводят глаза в сторону, как только делают первый шаг к скамейке, на которой мы расположились. И куда катится человечество?!
Микроавтобус с тонированными стеклами я замечаю сразу, как только он начинает маячить среди декоративно стриженых кустов и растений набережной. Белый «Мерседес-спринтер» уверенно едет по той части набережной, которая отведена для проезда служебных автомобилей. Именно в таких микроавтобусах ездит ОМОН на спецоперации. Это я по телевизору видел. А я сейчас, по всей видимости, являюсь объектом такой спецоперации. Все-таки «доброжелателей» у нас хватает! Вместо того, чтобы помочь, они ментов вызвали!
Так и есть!
«Мерседес» останавливается сразу у меня за спиной. Желание повернуться я подавляю сразу же, чтобы лишний раз не тревожить Элю. Только бы эти горячие парни из ОМОНа ей не сделали чего плохого! Я слышу, как открывается дверь микроавтобуса, и как крепкие мужские ноги ступают на мрамор гурзуфской набережной.
Ну, все! Началось!
Сердце мое учащенно бьется. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Говорят, если не оказывать задержанию сопротивления, то тебе ничего плохого не сделают, кроме грубого отношения, конечно. Вот сейчас и попробую на себе.
– Сам-то жив? – раздается знакомый голос за спиной.
Я чуть не подпрыгиваю на скамейке. Со мной говорит Евгений Сергеевич!
Я открываю глаза и стараюсь повернуть голову, чтобы посмотреть себе за спину.
– Да не дергайся ты, не дергайся, – успокаивающе говорит Евгений Сергеевич и кладет руки мне на плечи.
Я сразу же чувствую защищенность. Теперь пусть хоть тысячи киллеров начинают на нас охоту, мне плевать! Я защищен!
– Разрешите, – ко мне подходят двое мужчины с носилками.
– Да, да, конечно! – я раздвигаю руки в стороны, позволяя им взять Элю. Я уверен, эти ребята – свои.
Они берут Элю, кладут на носилки и только тогда начинают изучать её ранение.
– Что произошло? – спрашивает Евгений Сергеевич.
Я коротко рассказываю о событиях в «Сейфе».
– Эля сказала, что стрелял человек, – заканчиваю я.
– Человек, – соглашается руководитель Междозорья на ЮБК, – только пули, заговоренные могущественным колдуном!
– Это точно, – говорит один из мужчин осматривающих Элю. – Вот только пульки-то в ране нет!
– Как?! – удивляется Евгений Сергеевич.
– А вот так!
– Она у меня! – сообщаю я и достаю из кармана пульку.
– Откуда она у тебя? – восклицают хором ребята, осматривающие Элю.
– Достал из раны, – пожимаю я плечами.
Мужчина, который уже разговаривал с Евгением Сергеевичем, протянул руку за пулей.
– Осторожно! – предупреждает его руководитель Междозорья. – Она может быть ещё опасной!
– Я это уже почувствовал! – отвечает тот.
– Вася, возьми контейнер, – напарник протягивает ему маленькую коробочку.
– Спасибо, Вова, спасибо, – шепотом отвечает Вася.
Он осторожно подцепляет краем коробочки пульку с моей ладони. Та не сопротивляется и легонько соскакивает в коробочку. Вася переводит дыхание, когда коробочка уже закрыта.
– Ну, ты брат, силен! – восторженно хвалит он меня. – Я не знаю ни одного Иного кто мог бы в голых руках держать пулю заговоренную смертельным заклятием!
Я скромно пожимаю плечами.
– Грузитесь в машину! – приказывает Евгений Сергеевич. – Мы сейчас подойдем.
– Окей! – отвечает Вася, и они аккуратно берут носилки и несут к микроавтобусу.
– А ты молодец! – хвалит меня босс Междозорья ЮБК. – Через Сумрак ушел от убийцы, остановил кровь, достал отравленную пулю! Все это спасло Элю, теперь она выживет. Да ещё, какое-никакое заклятие отведения глаз наложил! Как у тебя всё получилось?
– Не знаю, – пожимаю я плечами и мысленно извиняюсь перед всеми людьми, которые, проходя мимо, отводили свои глаза в сторону. Они не знали, что наложено заклятие. Возможно, каждый из них и пришел бы ко мне на помощь, а я вообразил тут, черт знает что! Вот балбес! Сам же глаза отвел, а ещё и надеялся на что-то!
– Давай записную книжку Моисеевича, – Евгений Сергеевич протягивает руку, – и можешь идти отдыхать до завтра.
Я озадаченно смотрю на Евгения Сергеевича, и в который раз пожимаю плечами.
– Что? – не понимает он.
Я только сейчас понимаю, что книжечка эта так и осталась лежать на столе.
– Я её забыл в «Сейфе»! – признаюсь я.
– А у тебя есть сейф? – удивленно спрашивает Евгений Сергеевич.
– Нет! «Сейф» – это ресторан или кафе, – я машу в его сторону рукой. – Я сейчас!
– Стой! – останавливает меня босс Междозорья ЮБК. – Туда нельзя!
– Почему?
– Опасно!
– Так тогда все вместе! Вы же великий маг? – спрашиваю я.
Евгений Сергеевич строго смотрит на меня. Я же слегка подергиваюсь от нетерпения.
– Нет! – наконец-то говорит он. – Надо ковать железо пока горячо, не отходя от кассы! Теперь поздно! Садись в машину!
– Но записная книжка?! – начинаю я.
– В машину! – командует Евгений Сергеевич.
По интонации понятно – препираться нет смысла! Я бреду в микроавтобус.
– Быстро! – торопит меня Евгений Сергеевич.
Я запрыгиваю на свободное сиденье и захлопываю за собой дверь. Именно это и спасает! Правда, я пока не понимаю от чего, но ощущение безопасности приходит мгновенно. В стекла дверей стучатся маленькие черные мухи, оставляя после себя маленькие точки, от которых по стеклу в разные стороны разбегаются трещинки. Только пробиться этим «мухам» не получается – стекло прочнее!
– Дави на газ! – рявкает босс, и микроавтобус, свистя покрышками, срывается с места. – На пол!
Я падаю между сидений. Вот я влип! После обстрела микроавтобуса мне все происходящее не кажется увлекательным приключением! Да, лучше бы я в армию пошел!
– Экстренный сбор в офисе! – строго говорит Евгений Сергеевич в мобильный телефон.
– Что происходит? – спрашивает Вася.
– А ты не видишь?! – зло бросает Евгений Сергеевич. – Нас обстреливают! И при этом защитные заклинания действуют очень слабо! Смотри, во что стекла превратились!
– Это кто-то сильнее вашей магии? – уточняет Володя.
– Возможно, – задумчиво соглашается Евгений Сергеевич.
Я осторожно высовываю голову и смотрю по сторонам. Микроавтобус уже разворачивается и на приличной скорости, с которой нельзя ездить по набережной, летит к её концу. По нам уже никто не стреляет, и я позволяю себе вернуться на сиденье. Эля лежит на заднем сиденье, и её подбрасывает на каждом ухабе. Володя мало-мальски поддерживает ее, но это не спасает.
Бедная девушка! Какая-то сволочь ранила ее, а теперь не дает выжить!
Неужели наш микроавтобус расстрелял тот же киллер, который стрелял в Элю?!
– Куда мы сейчас? – задаю я риторический вопрос, зная, что спешим в центральный офис Междозорья ЮБК.
– Глупый вопрос! – грубо бросает Евгений Сергеевич.
– Возможно и глупый, – соглашаюсь я. – Только если они охотятся на меня, то я думаю, они могут угрожать моей маме, а она сейчас одна дома!
В микроавтобусе наступает тягучая тишина, если не считать надрывного рева мотора на подъеме.
– Эй! – возмущаюсь я. – Меня кто-нибудь слышит?! Я говорю – мне нужно домой!
Тишина. Меня упорно не хотят слышать. И тут неожиданно во мне просыпается истерика:
– Там дома мать сама! Я не хочу её потерять! Я недавно похоронил отца и не хочу хоронить мать! Вы слышите меня?! Везите меня домой! Слышите?! Домой! Домой!
Краем сознания я понимаю унизительность и ничтожность своего поведения, но ничего поделать не могу. Во мне проснулся какой-то бесенок!
– Послушай, Гена, – лилейным голосом начинает Евгений Сергеевич, но я не даю ему договорить:
– Нет! Не хотите везти, тогда остановитесь – я сам пойду домой! Остановись! – я говорю!
Неожиданно мотор микроавтобуса глохнет, скорость резко начинает падать и, в конце концов, мы останавливаемся.
– Что случилось?! – игнорируя мою истерику, спрашивает руководитель Междозорья ЮБК.
Тем временем я пытаюсь открыть двери и выйти на улицу.
– Не знаю, – отвечает Вася. – Не понятно!
– Да, откройте мне дверь! – нервно кричу я и пинаю дверцу ногой.
К моему удивлению дверь медленно открывается.
– Ничего себе! – восклицает Вася. – Она же заблокирована!
– Ну, силен, друг, силен! – повторяет слова Васи Володя.
О том, что слова обращены ко мне понимаю не сразу. Я выскакиваю на улицу и только тогда понимаю эти слова. Попытку бежать от них пришлось подавить. Я медленно поворачиваюсь к сидящим в микроавтобусе Иным и ошеломленно спрашиваю:
– Это что я? Я заглушил мотор?
– Ты, – спокойно отвечает руководитель Междозорья.
Я задумываюсь. Меня никто не подгоняет. Как будто никто и никуда не спешит.
Это что же получается, кроме того, что я могу предсказывать судьбу, я могу лечить, накладывать заклятья отведения глаз, а ещё глушить двигатели машин силой мысли! Нет, это уже слишком! Или нет? Может я могу на расстоянии и маму защитить?
– Кто я? – наконец-то вопрошаю я.
Евгений Сергеевич пожимает плечами.
– Не знаю. Честно, не знаю! Это нам ещё предстоит выяснить!
– Может быть, я такой как вы?
Евгений Сергеевич отрицательно машет головой.
– А почему вы решили, что я не Иной?!
Конечно, я понимаю, что сейчас не время для таких разговоров, но я понимаю и то, что, если я не задам эти вопросы сейчас, потом они будут без надобности. Если вообще будет это «потом». Край сознания меня торопит – Эле нужна помощь! Но всем умом я понимаю – с ней уже ничего не случится, а со мной… а с моей мамой? Ладно я, но маме нужна помощь!
– У тебя нет ауры, – спокойно отвечает Евгений Сергеевич.
Ребята в наш разговор не вмешиваются, но следят за нами внимательно.
– Что? – переспрашиваю я.
Руководитель Междозорья ЮБК вздыхает, смотрит на наручные часы и, как учитель на уроке, говорит:
– У каждого существа есть аура. Не буду тебе рассказывать, что это. После обучения ты и так все поймешь. Так вот, аура есть даже у животных, птиц, пресмыкающихся и даже у насекомых. У тебя же её нет! Мы, Иные, всегда видим ауру, но только не у тебя. В тебе ощущается сила, но определить её направленность и объем не получается, хотя мы, Иные, обычно это можем. Ты уникум!
– Аномалия?! – вспоминаю я слова Темного Виталия.
– Я бы так не сказал.
– Ясно, – я тряхнул головой. – Я пошел домой.
– Я бы не советовал, – предостерегает Евгений Сергеевич. – Тот, кто смог заговорить пули, которые пробивают мою защиту, очень силен. Если он начал на тебя охоту, то не оставит тебя в покое! У нас в офисе намного безопаснее! Вскоре там соберется такое количество магов, что, объединив усилия, мы сможем противостоять любому магу, какой бы силой он ни обладал! А там, вскоре и Тёмные со Светлыми подтянутся. И Инквизиция поможет, если что!
Я колеблюсь.
– За мамой заедем?
– Нет, – махнул головой Евгений Сергеевич. – Нам нельзя вмешиваться в жизнь обычных людей. Вот Тёмные или Светлые могут вводить небольшие корректировки в сознание человека, а нам – нельзя!
– Тогда я не с вами, – пожимаю я плечами. – Я не могу оставить маму!
– Я приказываю! – начинает Евгений Сергеевич.
– Да плевал я на твои приказы! Можешь порвать и выкинуть мой трудовой договор!
Я резко машу рукой, разворачиваюсь и, быстро сориентировавшись, иду к тропинке, которая выведет меня к дому.
– Его нужно остановить! – слышу я за спиной голос Володи.
– Не могу, – грустно отвечает ему Евгений Сергеевич. – Он должен сам принимать решения!
Я только ухмыляюсь. Вот теперь мне точно не нравится демократия! Или это анархия?!
Глава 5
Мама дома одна, что и сообщает мне по мобильному телефону. Но меня это не успокаивает, а скорее наоборот. Вот если бы она находилась у родственников, соседей или своих подруг, и то было бы гораздо легче.
– А никуда не собираешься? – с надеждой спрашиваю я.
– Нет, – вздыхает она. – Что-то у меня голова разболелась, так что буду дома.
– Я тоже скоро буду, – обещаю я и ускоряю шаг.
Если бы я смог прочитать её Судьбу на расстоянии, то возможно бы не торопился или наоборот. Идти по горкам-лесенкам Гурзуфа не просто, но я привыкший. Ходьба синхронизируется с дыханием и от этого мысли становятся чётче.
Вот я дурак!! Ведь мог напрячься и увидеть Судьбу матери ещё вчера вечером. А нужно ли мне видеть её Судьбу? Нужно ли это вообще? Где-то я читал, что будущего изменить нельзя – что предначертано, того не изменить! Или все же изменить можно, если знаешь, к чему приведет? Нет! Я вон Игорю рассказал его судьбу, и что помогло?!
Стоп! Я не рассказывал Игорю о его смерти, я показал ему! Я как бы спроецировал увиденное мною в его сознание! Так случайно получилось.
Мне становится страшно. И боюсь я самого себя! Кто я? Что я? И почему именно я? Что это за способности? Откуда они взялись или берутся? И что я должен теперь с ними делать?
Тьфу, глупые вопросы! Но я знаю, что от них никуда не деться. Для того, чтобы что-то понять, найти умные вопросы и ответы, нужно пройти через глупые! Почему же так устроена жизнь?
Я спешу домой, но при этом не тороплюсь. С одной стороны я могу идти быстрее, но с другой – выбранный темп располагает к размышлениям, которые мне сейчас очень необходимы.
Впереди идет парень. Вначале я хочу его обогнать, но тут знакомая волна электрических пощёлкиваний и покалываний накатывает на меня. Теперь я знаю, что он мой тезка и спешит на очень важную встречу, которая не состоится. О втором он, конечно, не знает. А дальше картинки начинают наслаиваться. Я даже останавливаюсь от неожиданности.
Он обижен, у него проблемы на работе. Во всём он винит своих коллег. Оказывается, если он начнет названивать всем подряд и искать виновных, то останется без работы и покончит жизнь самоубийством. А, если на все плюнет и пойдет в бар, то встретит там женщину своей мечты и (работу он и так потеряет) женится на ней и проживет долго и счастливо. И ещё, если он пойдет домой, то ему позвонят с работы, но не уволят сейчас (это произойдёт позже), но и женщину своей мечты он так и не встретит, и всю жизнь проживет холостяком! Было и ещё что-то, ещё, и ещё, но увиденного мне было достаточно, чтобы начать делать выводы.
Так, что же это получается! Судьба не одна, а возможно их несколько у одного человека! Значит, если знать вероятность той или иной линии судьбы, то можно и жить долго и счастливо, или наоборот – бесславно погибнуть! Получается Судьбой можно управлять! Тогда почему я раньше эти «вероятности Судьбы» не видел? Ответа может быть два: первый – я неопытен, второй – есть люди с «вероятностями», а есть с «данностями». Вот это мысль! Что такое «данность»? Назовем её Печать Судьбы, без права на «вероятность»! Какая красивая теория получается! У меня зачесались ладошки от таких мыслей. И кто же эту Печать ставит?! Кто распоряжается судьбами людей? Иные? СверхИные?! Сверхлюди или Бог? В своих размышлениях я заходу в тупик.
Затылок впереди идущего парня мне не помощник.
И вот тут-то я понимаю, что моему сознанию срочно нужна перезагрузка, иначе крыша съедет окончательно! Но я же не компьютер и как перезагрузится, я не знаю.
– Геннадий, подождите! – окликаю я молодого человека.
Тот оглядывается и останавливается.
– Мы знакомы? – удивленно спрашивает он.
Упс! Я даже имя его знаю!
– Не думаю! – уверенно говорю я, и уже начинаю мысленно себя ругать. Я поддался секундному порыву, не подумав, что буду говорить этому Гене, и какова у него будет реакция. – Просто так получилось…
– Что получилось? – не понимает тезка.
– Не важно! Просто вам нужно знать – ваша встреча не состоится!
– Вы конкурент?
– Нет, нет! – быстро говорю я. – Я хочу вас предупредить – не расстраивайтесь, когда она не состоится, а сходите в бар, отдохните! Вас там будет ждать сюрприз!
– Да, кто вы?! – возмущается мужчина.
– Да, так прохожий…
– Вот и иди своей дорогой, прохожий! – грубо бурчит мой тёзка, разворачивается и ускоряет шаг.
Я стою и удовлетворенно смотрю в след Гене. Теперь у него устойчивая линия судьбы! Данность! Он будет жить долго и счастливо со своей любимой! Я вижу это! И только эту судьбу! И больше никаких картинок, и наслоений! Я направил его судьбу в нужное русло! А может быть, этим изменил чью-то? Возможно, но сейчас это не интересно. Всё равно ведь никак не проверю.
Пора домой! Я ускоряю шаг. Надо торопиться к маме! Теперь я надеюсь только на самого себя!
Просто идти, конечно, не получается. Мысли продолжают атаковать меня!
Что же получается? Такие как я могут направлять ход «вероятностей» и творить судьбу. Тогда кто направил «вероятность Судьбы» моего отца? Я? Или такой как я? Кто изменил отношение ко мне Иринки? Снова я? Нет, бред какой-то! Или я все-таки такой один? А все эти линии Судьбы хаотичны?
С такими размышлениями я прихожу к дому. Внимательно осматриваюсь по сторонам. Сегодня рядом с домом не одной машины. Значит, я сегодня никому не интересен? Или я опоздал? Быстро, переступая через две ступеньки, я поднимаюсь на третий этаж. Открываю дверь и облегченно вздыхаю. Мама дома слушает своего любимого Талькова.
Понимаешь, ну не знаешь,
Где найдёшь, где потеряешь,
Не живи в экстазе
И не будь ханжой.
Нет, не знаешь, ох не знаешь,
Где найдёшь, где потеряешь.
Верить надо в разум,
Ну, а жить – душой.2
Я прислушиваюсь. В какой-то момент слова кажутся подходящими к тому, что происходит сейчас со мной. «Нет! – отмахиваюсь я. – Не может быть!».
– Мама! – зову я.
– Ой, Ген, ты пришел? – отзывается мать. – А я тут заслушалась. Знаешь, как мы с отцом Талькова-то любили слушать?
Она выходит ко мне с красным глазами. Значит, опять плакала, пока я отсутствовал.
Я внимательно смотрю на мать и…
Ничего не происходит! Вообще ничего! Никаких волн, покалываний и видений! Пусто! Не может же быть чтобы у неё не было Судьбы?!
– Ты чего так на меня смотришь? – испуганно спрашивает мать. – Что-то не так?
– Ты меня покормишь? – брякаю я.
– Ну, конечно же! – всплескивает она руками и быстро семенит на кухню.
Вот уж, действительно – не знаешь, где найдёшь, где потеряешь! Почему её судьба мне не видна?
– Чем будешь кормить? – я вхожу на кухню.
– Борщ будешь?
– Конечно!
Я сажусь за стол и внимательно наблюдаю за мамой. Почему же я не вижу её судьбы? Почему?.. Может быть, у родственников она не видна? Нет, ерунда это! У отца же я видел… Комок резко подкатил к горлу. Теперь я понимаю, что тогда видел Печать Судьбы.
– Чего такой задумчивый? – спрашивает мать.
– Мне работу предложили, – не в тему говорю я.
– Да?! – радуется мама. – А где?
Она аккуратно ставит передо мной тарелку с борщом и садится напротив.
– В Ялте, – отвечаю я и принимаюсь за еду.
– А работа хорошая? – оживленно спрашивает мама, её глаза блестят.
И я замечаю в этом блеске жизнь! Если ещё минуту назад они были пусты и наполнены горем, то сейчас глаза мамы искрятся жизнью и радостью за меня!
– А кем будешь работать? – продолжает задавать вопросы мама. – Зарплата, какая?
Ух, ты! А вот за зарплату я даже и не узнал, балбес! Так увлекся необычным, что не узнал о самом важном в данный момент. Ведь не верить же, в самом деле, в надписи на рекламных проспектах. Хотя почему бы и нет! Сколько в рекламке обещалось? Картинка тут же появляется перед глазами.
– Тысяча евро! – я продолжаю кушать борщ, радостно смотря на маму, оттягивая свой рассказ, чем ещё больше её интригую.
– А это не авантюра?! – вдруг настораживается мама. – Уж очень большая зарплата…
– Нет! – честно говорю я.
Мама радостно хмыкает, и я понимаю, что последний вопрос чистой воды провокация, выпытывающая у меня секреты. Больше молчать я не могу. Да и тарелка уже опустела.
– Работа в Ялте в частной фирме под названием «Междозорье», – начинаю я. – Устроился специалистом ПСМ.
– Это что-то с компьютерами? – уточняет мама. – Странное название…
– Да, – не краснея, вру я и, подумав, добавляю:
– А если честно, то какая зарплата не знаю, но обещают хорошую.
– Ты что не спросил? – удивляется мама.
– Да, как-то увлекся, – неопределенно отвечаю я. – Зато все транспортные расходы фирма берет на себя!
– Вот это хорошо! – одобряет мама.
Она встает, гладит меня по голове и говорит:
– Молодец! Совсем взрослый стал. Теперь ты у нас единственный кормилец, – она шмыгает носом и быстро берет себя в руки.
– А какой режим работы?
Упс! Такой банальный вопрос, а я и не знаю, что ответить.
– По выполнению задания, – бросаю я первое, что приходит в голову.
– Это как?
– А вот так, – начинаю сочинять я. – Дали задание – выполняешь, пока не будет готово, а выполнил – отдыхаешь. Это как работа на урок!
Мама с подозрением смотрит на меня.
– Какой-то странный режим работы, – наконец-то говорит она. – А если не выполнил, будешь сидеть там сутками?
– Нет! – спешу оправдаться я. – Просто выполняешь и получаешь выходные, а рабочий день не дольше девяти вечера!
– До девяти вечера?! Не поздно ли? А начало работы во сколько?
– Да уж такая работа, – развожу я руками. – К десяти утра надо быть на работе!
– Сложный график. Вечером неудобно добираться.
– Что-нибудь придумаю, – я пожимаю плечами.
Мама относит тарелку в мойку и задает следующий вопрос, не давая мне уйти в свою комнату:
– А сейчас? Сейчас почему не на работе?
Я мысленно ругаю себя. На будущее надо будет заранее продумывать свое «алиби»! Ну, прям как преступник какой-то!
– Так меня отпустили в честь первого дня работы! – торжественно сообщаю я.
– Серьезно?
– Серьезно, мама, серьезно! Просто мне нужно будет сбегать к Даниле за нужными дисками, программами там всякими… понимаешь?
– Понятно, – соглашается мама.
– А домой заскочил перекусить, – зачем-то говорю я и осекаюсь, предугадывая следующий вопрос.
– А где ты там, в Ялте, обедать будешь?
Я так и знал! Ну, кто меня за язык тянет?!
– Так там кафешка рядом! Фирма все-таки почти на набережной, возле «Ореанды».
– Кафе – это дорого! – строго говорит мама. – Буду тебе с собой готовить!
– Ну, маа-ма! – канючу я.
– И не возражай, – отрезает она. – Вот получишь первую зарплату, посмотрим, каких она будет размеров, тогда и решим!
Вот теперь мама выглядит как всегда! Налет печали с её лица исчез, сменившись деловой заботливостью. И вдруг…
По моему телу бежит легкий электрический разряд. Я сразу же сосредотачиваюсь, и перед глазами мелькают картинки маминой судьбы. Их много и мелькают они со страшной силой, с огромной скоростью и я не могу их разглядеть и понять. Пониманию существенно мешает обилие собственных мыслей по этому поводу. Единственное, что мне удается различить это то, что в ближайшее время маме ничего не угрожает! Этого достаточно, а с остальным я разберусь позже!
– Я пойду, часик отдохну, – говорю я, обрывая поток картинок, а вместе с ним обрывается и поток моих мыслей. – Данила сказал, что домой через час придет!
Я, конечно, знаю, что врать нехорошо, но и говорить правду в данной ситуации крайне нежелательно.
– Конечно, конечно, – отзывается мама. Она уже полностью в материнской заботе.
Я плюхаюсь на диван и задумываюсь. В этот время я напрочь забываю о возможной опасности.
Получается, что человек, находясь в горе и потеряв смысл жизни, не имеет будущего! У него нет вероятностей, просто пустота! Потому я в начале ничего не видел у матери. И как только появляется маломальская цель жизни, в судьбе появляется неимоверное количество вероятностей, которые хаотичны и неизмеримы. Так было с моей мамой, и я это понял! И это мое новое знание. Теперь я знаю, что буду собирать эти знания, выстраивая их в четкую структуру. И это будет моя структура вероятностей судьбы.
Вскоре накатывает усталость. Какое-то время я борюсь со сном, но бессонная ночь и большая эмоциональная нагрузка за день дают о себе знать, и я засыпаю.
Глава 6
– Гена! – нежно говорит мама мне на ухо. – Ты уже спишь больше двух часов.
– Угу, – отвечаю я и переворачиваюсь на другой бок.
– Гена, ты ещё к Даниле хотел сходить, – все так же нежно продолжает мама.
– К Даниле? – не понимаю я и поворачиваюсь к матери лицом.
– Тебя же с работы отпустили, за какими-то дисками, – уже более строго говорит она.
И тут я все вспоминаю. Вот уж не хороший я человек! Как говаривали в одном из фильмов юности моей матери – редиска! Сбежал с работы, чтобы маму защитить, а сам уснул, как сурок! Слава Богу, ничего не произошло! А главное я уверен – с ней ничего не произойдет!
– Точно! – говорю я и бегу умываться.
Телефонный звонок застает меня в ванной.
– Да? – говорю я в трубку мобильного телефона, вытираясь одной рукой.
– Выспался? – строго интересуется Евгений Сергеевич.
– Есть немного, – вздыхаю я.
И откуда он это знает?!
– Молодец, – строгий тон меняется на покровительственную доброжелательность. – Я думаю, тебе кое-что необходимо знать.
– Это по работе, – шепчу я маме, прикрыв трубку рукой.
Она понимающе кивает и уходит в свою комнату. Плотно закрыв дверь своей комнаты, я говорю:
– Слушаю.
– Костя кое-что раскопал в архивах.
– Мумию? – шучу я.
– Не ёрничай. Примерно тысяча лет назад произошёл ряд случаев с неопределённым Иным или вообще не Иным.
– Неужели йети?
– Да, ты действительно выспался, – усмехается Евгений Сергеевич. – Продолжаю. Это случилось тысяча лет назад в Киеве. Договор между Светлыми и Темными уже действовал в полной мере и вдруг начались непонятные убийства и Иных, и людей. Причем без особого разбора. Кому и зачем это понадобилось так и осталось невыясненным. Расследование проводили все три стороны, и ни одна не добилась результата. Зато всё же выяснено, что этот некто не является ни человеком ни Иным. В архивах не указано кто и как это установил, но сталкивание Иных лбами на лицо!
Евгений Сергеевич замолкает, ожидая моей реакции.
– Я должен что-то сказать? – осторожно спрашиваю я, не понимая, зачем мне это рассказано.
– Можешь прокомментировать? – уточняет руководитель Междозорья ЮБК.
– Нет, – честно признаюсь я. – Я не знаю, что и комментировать. Может, увижу архивные записи тогда… и то сомнительно.
– Завтра в 9.00 утра у меня как штык! – командует Евгений Сергеевич.
– Понял, – говорю я. – Буду.
– До завтра…
– Подождите, подождите!
– Чего ещё?
– А у меня зарплата будет? – шепотом спрашиваю я.
– Чего, чего?
– Ну, оклад у меня какой? Что мне матери сказать?
– А, ты об этом! – Евгений Сергеевич задумывается. – На проспекте же написано – одна тысяча евро. Тебе хватит?
– Ух, ты! И этому можно верить? А может быть две тысячи? – нагло уточняю я.
– Ты что торгуешься? – скорее восхитился, чем возмутился руководитель Междозорья ЮБК.
– Так вы же сами спросили – «хватит?», вот я и решил…
– Ладно, будет тебе и две! Если заслужишь, – обрывает Евгений Сергеевич. – Что ещё?
– Как Эля?
– Нормально, завтра будет работать!
– Как?! – удивляюсь я.
– Очень просто. Сегодня пройдет курс лечения, восстановления и реабилитации – завтра будет как новенькая! Есть ещё вопросы?
– Все. Завтра в девять!
– До завтра! И знай, твоя квартира под охраной!
– Угу. Спасибо, – но телефон отзывается короткими гудками.
– Нельзя было сразу сказать, что квартира под охраной? – незлобно бурчу я себе под нос.
Значит, до завтра я совершенно свободен! Чем заняться? Идея появляется неожиданно. Нужно забрать записную книжку Моисеевича! Если она заколдована только под меня, то значит и лежит ещё в кафе «Сейф»! Только бы знать, что с мамой ничего не произойдет, пока меня не будет. Вроде пообещали, что квартира под охраной…
Рискну!
Я быстро одеваюсь и заглядываю в комнату мамы. Она лежит на кровати и дремлет. Немного сосредоточившись, я вижу картинку. Я ухожу, а с мамой ничего не происходит. Она отдыхает, а потом начинает готовить ужин и что-нибудь мне на завтра. Значит можно спокойно идти.
– Мама, – зову я.
– Да, – она открывает глаза и смотрит на меня.
– Я пошел к Даниле.
– Долго не задерживайся. Завтра на работу! – строго напоминает она.
– Хорошо.
Я выхожу в коридор и смотрю в зеркало. А что, если попробовать вероятность собственной судьбы?! Сосредоточиваюсь и… Ничего! Точно так же, как вначале с мамой. С самим собой не получается или у меня нет судьбы? Ладно, с этим разберусь позже!
Я выскакиваю на улицу и быстро направляюсь на набережную.
«Сейф» работает часов до двенадцати ночи, и если менты не пришли туда и не закрыли его по каким-либо причинам, я без труда войду и заберу то, что мне предназначено. Если же кафе закрыто, все равно войду в него, только через Сумрак. Кажется, я уже знаю, как это делать. А вот киллер вряд ли меня будет там поджидать – по логике я не должен вернуться на место перестрелки. Единственный кто меня там может ждать – это организатор всего этого «веселья». А он-то мне и нужен!
На набережную я спускаюсь довольно быстро. Море уже успокоилось и поэтому на набережной достаточно народа для этого времени года. Вечер теплый и все скамейки заняты влюбленными парочками разных возрастов.
Насколько же эти влюбленные всегда беззаботны! И что удивительно – у большинства этих парочек обычный курортный роман. Отец всегда говорил: «К нам едут не только, чтобы покупаться в море, а чтобы завести курортные шуры-муры!».
В окнах «Сейфа» уже горит свет, хотя ещё довольно светло. Это значит, там кто-то есть и сейчас станет на одного посетителя больше.
На входе стоит огромный мужчина. На милиционера вроде не похож, может вышибала? Неужели поставили охранника?!
– Закрыто? – наивно спрашиваю я.
Мужчина мерит меня взглядом с головы до ног и обратно. Несколько секунд размышляет, а потом тонким писклявым голосом, не соответствующим его телосложению, говорит:
– Работает!
– Можно?
Он отодвигается и машет головой в сторону входа.
Точно охранник! Значит, чего-то боятся, но всё равно работают. Деньги всем надо!
Я вхожу и сразу замечаю, что за тем столиком, где я оставил записную книжку, сидит ко мне спиной мужчина. В этой фигуре есть что-то знакомое. Вот только что? Я медленно направляюсь к столику. Правая рука непроизвольно скользит в карман и нащупывает мобильный телефон. Пальцы быстро нажимают кнопку вызова абонента, с которым общался в последнее время, и выключают звук, чтобы абонента не слышать, а он как раз всё слышал. Я ещё не понимаю, зачем так делаю, но знаю – так надо!
Где же я видел этого парня. Со спины пока не узнать. Я прохожу мимо столика, как бы невзначай оборачиваюсь и замираю от удивления. Это тот парень, который отбил у меня Иринку! Он тоже меня узнает.
– Привет! – бросает он. – Пришел поговорить?
– Да! – смело отвечаю я и присаживаюсь напротив.
На столе лежит записная книжка в белой обложке, и видно – её уже пытались взять, но, по-видимому, ничего не получилось.
– Официант! – зовет парень. – Коньку нам!
– Я не пью коньяк, – бурчу я, не отрывая взгляда от книжицы.
– Но по поводу знакомства-то можно?
Я молчу.
– Олег, – он протягивает мне руку.
Я смотрю на небольшую ладонь, но жать её не собираюсь.
– Гена, – сухо говорю я и перевожу взгляд на его лицо.
А лицо его красноречивее, чем сам Олег. Оказывается, он несказанно рад знакомству со мной!
– Ты за Иришку на меня не обижайся, – радостно начинает он. – Так получилось…
– Так получилось?! – вспыхиваю я. – Так получилось её у меня отбить? Или так получилось её трахнуть? Что «так получилось»?!
У меня возникает большое желание его ударить, но я сдерживаюсь.
– М-да, – бурчит себе под нос Олег. – Не так я представлял себе наш разговор.
– Ты ещё и представлял наш разговор? – удивляюсь я.
– Не поверишь, но более миллиарда раз я его себе представлял!
– Более миллиарда? – совсем теряюсь я. Мне очень сложно представить, что мой соперник мечтает со мной встретиться. Зачем?
– А может и больше, – продолжает Олег. – За тысячу лет миллион раз точно представлял нашу встречу…
– За тысячу лет? – переспрашиваю я. – Это у тебя типа метафора такая?
– Нет, нет, нет! – протестует Олег. – Никаких метафор – все прямолинейно!
Я смотрю на него и никак не могу поверить собственной догадке. И тут Олег, как бы что-то вспомнив, спохватывается:
– Так ты что ничего не понял?
Я медленно и отрицательно качаю головой.
– Вот так, да-а! – протягивает Олег. – А я-то думал, не придется тебе это объяснять…
– А ты постарайся! – с вызовом говорю я.
Олег внимательно смотрит на меня. Наши взгляды встречаются, и тут я понимаю, что передо мной далеко не юный парень, а умудренный опытом старик! Дальнейшие его слова уже не являются для меня удивлением:
– Жаль, что Иные тебе ничего не объяснили… или ты и о Иных ничего не знаешь?
– Знаю, – признаюсь я и концентрируюсь, готовый к любым неожиданностям.
– Тогда не корчи из себя дурака! – резко изменяет тон Олег. – Если ты знаешь об Иных, тогда ты знаешь, и кто я!
– Ты тоже Иной? – уточнил я. – А Светлый или Темный?
Его глаза округляются от удивления.
– Ты что действительно ничего не понимаешь? – после довольно длинной паузы спрашивает он.
Я, молчу и медленно покачиваю головой.
– Ты такой же, как и я! – говорит Олег, чуть придвинувшись ко мне.
– Не обычный человек? – наивно спрашиваю я, надеясь получить как можно больше информации.
– Можно сказать и так, – соглашается Олег. – Мы даже более необычные чем Иные! Мы с тобой, можно сказать, супер-Иные!
– И в чем же это выражается? – я продолжаю играть наивного простачка. Интересно как долго у меня получиться так тупить?
– Да во всем! – не выдерживается Олег и повышает голос. В его глазах загорается фанатичный огонь. – У нас с тобой даже нет ауры, по которой они определяют принадлежность к той или иной силе! Да что там! У нас даже нет этих принципов – Темный, Светлый! Мы обладаем лучшей магией, чем они! Ощущаешь?!
Я неожиданно понимаю, что нужно сменить направление беседы.
– Угу, – соглашаюсь я. – И чего ты от меня хочешь?
Парень удивленно расширяет глаза.
– Молодой, ты все ещё зеленый, – вздыхает он. – Вместе мы – сила! А по отдельности – корм для Иных! Вот они тебя уже на работу к себе звали?
Я молчу.
– Звали, – утвердительно кивает Олег. – А зачем?
Я пожимаю плечами.
– А затем! – наставительно говорит Олег. – Такой как ты или я может перевернуть Мир или заставить пересмотреть условия Договора! И я сомневаюсь, что кто-то будет возражать…
– А ты-то чего хочешь? – обрываю его я. – Смысл мне с тобой объединяться?
В глазах Олега уже вовсю горит фанатический огонь.
– Я тысячу лет увеличивал свои силы! Тысячу лет оттачивал свое мастерство! Тысячу лет мечтал подчинить себе все народы! Все народы! Понимаешь? Все! Только я всегда понимал, что один не сделаю ничего! Правда, возникали попытки ввязать государства в войны, но они ни к чему не привели. Нужна команда! И желательно команда таких, как я. Но таких, как я раньше не было! А теперь нас двое, и значит, одна мечта сбылась! Двое, это уже команда! Теперь пришла пора властвовать! Нам с тобой властвовать! Ты это понимаешь?
Я смотрю в глаза безумного фанатика и понимаю – он не шутит! Он действительно хочет править всем миром. «За тысячу лет у него явно поехала кукуха!» – мелькает у меня мысль. Олег продолжает рассказывать свои наполеоновские планы.
– Повластвовать мы ещё успеем, – спокойно останавливаю я его. – Ты мне скажи, зачем тебе Иринка?
– Да незачем! – отмахивается он.
– Как?! – я удивляюсь и возмущаюсь одновременно.
– Мне нужно было тебя спровоцировать на проявление и понимание своей силы, – улыбается Олег.
– Поэтому ты с ней переспал? – я чувствую, как внутри у меня все закипает.
– По-другому было нельзя, – он подергивает плечами. – Только нестандартные эмоционально значимые моменты могли пробудить в тебе те силы, которые ты сейчас имеешь!
И тут я понимаю, что все последние несчастья – это дело рук Олега! Теперь понятно, что и смерть отца на его совести, и смерть Игорька тоже он подстроил, и вооруженное нападение и смертельное ранение Эли – это тоже с его подачи! И все ради чего?! Ради того, чтобы во мне проснулась какая-то мифическая сила?! Ну, сейчас он узнает, какая во мне сила!
Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют, медленно начинаю подниматься.
– Ну, вот, я так и знал, что ты чрезмерно сентиментален! Вот только не надо корчить из себя супергероя! – криво усмехается Олег. – Ты что не понимаешь, что находишься под прицелом нескольких стволов?! Мы, конечно, в какой-то мере бессмертны, но не полностью. Поверь мне, пули тебя продырявят точно так же, как и любое другое человеческое тело. Конечно, сил у тебя побольше, даже чем у Иных, но заживлять раны быстро ты все равно не сможешь, поэтому умрешь от потери крови! Так что сядь!
Пока Олег говорит свой монолог, я уже возвышаюсь над ним и готов броситься и разорвать. Его слова на меня не действуют. Я даже по сторонам не смотрю. Есть здесь снайперы или нет, – я их все равно не увижу. На улице достаточно темно. Мне же плевать, что произойдет со мной, но этот гад тоже будет уничтожен!
– Подожди, Гена, не торопись! – слышу я голос Евгения Сергеевича.
Я смотрю в сторону говорящего и вижу, что в кафе входят четверо Иных: Евгений Сергеевич, Федор Петрович, Арсений Семенович и Мустафа. И я замираю, как вкопанный. Олег тоже поворачивается в направлении входящих:
– Вся четверка Великих Иных Южного берега Крыма в сборе! – торжественно декламирует Олег. – Значит, предупредил как-то?
Он смотрит на меня, но я молчу. Вот только кулаки почесываю.
– Ну и что вы здесь забыли? – развязно спросил Олег.
– Зашли перекусить! – строго говорит Мустафа. – За вашим столиком свободно?
– Так кафе закрыто! – восклицает Олег. – Или вас на входе не предупредили?
– Предупредили, предупредили! – как-то зловеще говорит Федор Петрович. – Но нам о-очень хотелось кушать!
– Понятно, – пожимает плечами Олег. – Присаживайтесь!
Все присутствующие, в том числе и я, удивленно переглядываемся. Никто не ожидал от Олега такой сговорчивости. Ведь не может быть, чтобы он не понимал с кем разговаривает.
– Хорошо, поговорим, – соглашается Мустафа и присаживается на свободный стул. Руководители Ночного, Дневного дозоров и Междозорья следуют примеру главного на ЮБК Инквизитора.
Олег же пожимает плечами, приподнимает правую бровь и говорит:
– Поговорим, – делает небольшую паузу, – если успеем…
В это время я боковым зрением в окне замечаю небольшую вспышку на берегу. В этот раз сознание и тело реагируют мгновенно.
– В Сумрак! – кричу я, хватая со стола записную книжку.
Серость тут же окутывает меня. Теперь за столом напротив меня сидит только Олег, остальные Иные начинают проявляться через секунду. Но эта секунда кажется мне целым часом.
– А жаль! – говорит мне Олег, пока проявляются все остальные, и кладет на стол большую гранату. Кажется, на каких-то занятиях по военной подготовке говорили, что такие гранаты являются противотанковыми…
– На следующий уровень! – хрипло кричу я, ещё проявляющимся Иным.
Всем своим телом я чувствую, как содрогается пространство. «Это взорвался снаряд вне Сумрака», – услужливо подсказывает сознание, и я ухожу на следующий уровень.
Здесь меня уже ждет Олег с такой же гранатой в руке.
– А могли бы сработаться, – продолжает он, а граната остается на столе, который уже перестает быть похожим на тот, за которым мы сидели в кафе.
Я тупо посмотрю на гранату и понимаю, что не знаю, как попасть на следующий уровень Сумрака. Там-то я ещё не бывал. Ровно секунду я смотрю по сторонам, и тут же понимаю, что кафе уже нет, а я нахожусь на каком-то бесформенном камне среди моря, где стоит вот это подобие стола. Я прыгаю в сторону и думаю: «Не успеваю предупредить!». Сумрак содрогается в очередной раз, бросая меня взрывной волной в воздух.
И тут каким-то странным образом я выскакиваю из Сумрака, пролетаю в воздухе несколько метров и бултыхаюсь в ещё холодное весеннее море. Черноморская соленая вода тут же с радостью хватает меня в свои объятья. Одежда намокает, становится тяжелой и тянет на дно. Я же совершенно не хочу расставаться с записной книжкой Моисеевича, от чего движения мои становятся совсем неуклюжими. Я не хочу её намочить, вот и барахтаюсь. Правда барахтаюсь не долго – море накрывает меня волной. Какое-то время я пытаюсь вынырнуть, но все тщетно. Неумолимая сила тянет меня на дно.
Если верить Олегу, то я по идее бессмертный, а значит, я могу дышать под водой. Вот только проводить подобные испытания желания нет. Мало ли что придет в голову в экстремальной ситуации. И тогда я решаю пойти другим путем. Я опускаюсь на дно и стараюсь идти, ползти по нему и не дышать. Вдруг вода передо мной исчезает. Я удивленно моргаю и смотрю по сторонам. Каким-то необычайным образом в море появляется коридор, где по сторонам видны водяные стены и покрытый водорослями пол. Таких чудес я даже во сне не видал!
– Давай быстрее выходи! – откуда-то с берега кричит Федор Петрович. – Я не смогу долго держать коридор!
Я сразу понимаю, о чем идет речь, и бегом устремляюсь на берег. Бежать крайне неудобно, илистые булыжники и галька постоянно скользят под ногами. Между камней сохраняются лужицы и брызги летят в разные стороны. По мере моего продвижения за спиной движется водяная стена. Когда я выхожу на берег никакого коридора в море или даже бреши уже нет. Меня слегка обдаёт волной.
– Ну что, Нимфолис, закончил? – спрашивает Арсений Семенович, подходя к нему со спины. – А то ведь утомились отводить взгляды у любопытных людей.
– Закончил, – устало говорит Федор Петрович, которого почему-то обозвали Нимфолисом. Где-то я уже эту фамилию слышал, но быстро сообразить не получается.
Я смотрю на пылающий пирс и с трудом узнаю кафе «Сейф».
– Из гранатомета стреляли, – комментирует Федор Петрович Нимфолис.
– Поднимайтесь быстрее! – кричит с набережной Евгений Сергеевич. – Нет времени любоваться…
– Пойдем, – похлопывает меня по плечу Федор Петрович.
Я киваю и направляюсь к Евгению Сергеевичу.
Эпилог
– Теперь сомнений нет – ты не единичный случай! – говорит Евгений Сергеевич, обращаясь ко мне.
Мы все размещаемся в знакомом микроавтобусе «Мерседес-Спринтер» и быстро удаляемся от места происшествия. Нам навстречу уже едет пожарная машина, милиция и скорая помощь, только нас они не замечают. «Опять глаза отвели», – догадываюсь я. Представляю, как муниципальные службы будут сейчас озадачены, ведь им не понятно, что и почему произошло. Скорее всего, всё спишут на какие-то бандитские разборки.
– И кто же я? – спрашиваю я, провожая взглядами местные службы спасения. – Какой такой я «случай»?
– Это пока не ясно, – хмуро бурчит Мустафа. – Но со временем мы с этим разберемся.
– Ясно одно – ты в опасности! – говорит Федор Петрович.
– Мы переселим тебя на оперативную квартиру под усиленную охрану! – отзывается Евгений Сергеевич.
– Бесполезно, – устало говорю я. – Это не поможет!
И я действительно откуда-то знаю, что в настоящее время ни у кого нет никаких разработок против Олега. Да и против меня, наверное. А это значит, что только я сам и смогу защитить свою семью.
– А он точно остался жив? – с надеждой на обратное спрашиваю я.
– К сожалению, – отвечает Арсений Семенович. – Я потерял его на четвертом уровне.
– А вы как спаслись? – любопытствую я.
– Как-то так, – улыбается Нимфолис и покачивает ладонью в воздухе.
– Подучишься, и у тебя будет получаться быстро передвигаться в Сумраке и в Реалии, – наставительно говорит Евгений Сергеевич.
– Спасибо и на таком объяснении, – бурчу я, смотрю в окно, а сам думаю: «Значит, вы и сами не так быстро передвигаетесь в Сумраке, как Олег, раз он смог от вас уйти».
Теперь и так понятно – высшее руководство разных Иных начинает объединяться перед совместным несчастьем. И одно такое «несчастье» сейчас рядом с ними. Это – я. А второе «несчастье» исчезло, не оставив адреса, и это реальная проблема. При чём кто более проблематичен Олег или я ещё не известно.
– Стой! – кричу я.
Микроавтобус резко останавливается.
– Чего это?! – не понимает молодой водитель, которого я вижу в первый раз.
– Меня надо домой доставить, а ты на Ялту поворачиваешь, – поясняю я.
Высшие Иные ЮБК молча переглядываются.
– Я сказал – домой! – повторяю я. – Бессмысленно прятаться от того, от кого не спрячешься!
– Хорошо, – нехотя соглашается Евгений Сергеевич. – Но охрану мы тебе все равно приставим!
– И как я объясню матери, что делает у меня дома охрана?
– А тебе не придется ничего объяснять, – вступает в разговор Нимфолис. – Она никого не увидит. Ребята будут на первом слое Сумрака…
– Мои бойцы первыми дежурят! – перебивает его Темный Арсений Петрович.
– Мои вторые! – спешит Мустафа.
Прямо как дети малые!
В это время, сзади протяжно возмущаясь, сигналит машина.
– Поехали к Гениному дому! – командует Евгений Сергеевич.
Я удовлетворенно киваю. Что ж пусть дежурят в Сумраке, только бы маму не расстраивать.
Когда мы подъехали к моему дому все дежурство уже расписали и высшие Иные примолкли, скрывая от меня какие-то свои секреты.
– До завтра, – киваю я, открывая дверь микроавтобуса.
– Завтра можешь не спешить, – говорит мне Евгений Сергеевич. – Когда выспишься, тогда и приезжай на работу.
– Хорошо. До свидания!
Я быстро захожу в подъезд. Меня одолевает ужасная усталость. Только бы мама ничего не расспрашивала! Быстро в душ и спать! И не страшно, что я сегодня днем уже спал. Устал, как собака!
Уже на лестничной площадке, не доходя до двери квартиры несколько ступенек, я обнаруживаю, что до сих пор держу в руках мокрую записную книжку Моисеевича. Открываю и, к удивлению, вижу, что его записи сохранились – ни один листик не намок и ни одна буковка не потекла.
Вот и хорошо! На досуге разберусь, что для меня оставил Моисеевич.
Тихо открываю дверь. Мамы дома нет – наверно куда-то ушла. Значит, если быстро лягу в постель, то расспросов избегу.
Я уверен, сегодня Олег нас трогать не будет. Я вижу эту линию Судьбы.
Далее действую быстро. В своей комнате нахожу стопку чистых листов и аккуратно перекладываю ими каждую страницу записной книжки, на всякий случай – вдруг какие-то намокли, и чтобы, когда высохнет, листы не слиплись. Мокрую одежду тоже раскладываю: штаны на стул, кофту на компьютерное кресло, футболку – в стирку…
Душ смывает с меня не только грязь и пот, но и усталость. А вместе с усталостью исчезает и желание спать. Это плохо, это чревато нежелательными разговорами с матерью.
Вытираю мокрую голову, вхожу в комнату и замечаю, что записная книжка открыта. А ведь я хорошо помню, что закрывал ее. Неужели здесь кто-то побывал? Я смотрю по сторонам. Все на своем месте. Заглядываю в книжку. Чистые листы.
Сумрак!
Серость привычно окутывает меня. Комната не изменяется. Только светлые обои становятся темными, но не черными. Пусто. Кроме меня – никого.
– И в чем дело? – спрашиваю я у записной книжки, не надеясь на ответ.
И вдруг на чистом листе я вижу короткую запись, сделанную аккуратным, почти печатным почерком:
«Гена! Если ты это читаешь, значит, я развоплотился! Что ж, такова моя судьба. Ты не Иной! Не бросай Иных. Не воюй против них! Оставайся собой, таким, какой ты есть! Ты – Другой! И только ты знаешь кто ты! Возможно, мои записи помогут тебе разобраться в себе. Постарайся прочесть их…
Не бойся – никто не сможет прикоснуться к этой записной книжке. Никто не сможет прочитать её. Никто, кроме тебя. Она никогда не потеряется. Ты всегда сможешь её найти… или она сама тебя найдёт.
Удачи тебе, ДРУГОЙ!».
История вторая. Другая
Пролог
Светочка всегда просыпается слишком рано, когда весь детский дом ещё спит. Вот и сейчас ей не спится. Вон соседки по комнате тихо посапывают. Светочка усмехнулась – бывало, они её будили, а тут…
Нет, не будет Светочка будить их – не такая она, как они. Девочка по сапу узнаёт каждую из девчонок. Интересно, а она тоже так сопит?
Какое-то время одиннадцатилетняя Светочка молча лежит и смотрит в потолок. Чем же заняться в такую рань? Погадать! Хм! Обычно она гадает вечером, чтобы знать события завтрашнего дня, а в прошлый вечер вот не успела. Она не знает, что её ждёт сегодня. Точно! Наверно поэтому и проснулась ни свет ни заря!
Гадание недавно стало для неё не просто ритуалом и традицией. Гадание – это часть её жизни.
Когда она только научилась читать, кто-то из учителей детского дома показал ей игру. Или прохожий какой?! Не запомнила она. Да, не важно. Задаешь книжке вопрос, открываешь на какой-нибудь странице и читаешь ответ. Очень быстро игра переросла в увлечение, а увлечение в стиль жизни. Всё оттого, что её гадания действительно давали правдивые ответы.
У Светочки так хорошо получалось гадать на книжках, что к ней обращались за гаданием все девчонки-одногодки. Слух быстро распространяется по детскому дому. Вот начали обращаться и другие девчонки постарше. А год назад она встретила какую-то бабушку, которая подарила ей маленькую книжечку под названием «Библия». Теперь Светочка гадает только на Библии. Ведь это «Книга всех времен и народов»! Так ей сказала бабушка. Она свято в это верит.
Светочка достаёт из своей тумбочки изрядно потрепанную маленькую книжечку. Ни разу этот томик не подводил ее. Закрывает глаза, представляет мысленно вопрос: «Что со мной сегодня будет?!», и резко открывает книжечку. Маленькие листики с мелким шрифтом в два ряда перелистываются и замирают на определенной странице. Светочка с закрытыми глазами указывает пальцем на абзац, открывает глаза и шепотом читает:
«Но вы любите врагов ваших, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым».
– Странно, – шепчет Светочка. – К чему это?
Не всегда сразу же получается понять, что ей такое говорит эта Великая книжечка. Но сегодня ответ на её вопрос незамедлительно открывает дверь и заглядывает в комнату.
– Что, не спишь?! – зло спрашивает Лиза, девчонка из соседней комнаты. – Опять гадаешь на своей долбанной книжоночке?!
– Гадаю, – соглашается Светочка.
– И что ты там себе нагадала?
– Пока не понятно, – девочка пожимает плечами.
– Врешь ты все! – зло кричит заглянувшая девчонка. – И все ты знаешь! Только скрываешь все от нас!
– Что я знаю? – не понимает Светочка.
– Ой, ой, ой! Мы опять ничего не знаем и не понимаем, – передразнивает девчонка. – А в Артек не ты ли собралась?
– В Артек? – удивляется Светочка.
– Да, в лагерь такой!
– Я ничего не знаю про Артек, – Светочка в недоумении.
– Да, ладно тебе притворяться!
– Я не притворяюсь…
Светочка действительно ещё ничего не знает о принятом решении поощрить её путевкой в Артек.
– Девчонки, можно тише! – возмущенно бурчат соседки по комнате.
– Но я знаю, что тебе дают путевку в Артек!
– С чего вдруг? Мне не нужна эта путевка! – отвечает Светочка. – Хочешь, я её тебе отдам?
Лиза искренне удивляется. Её глаза продолжают источать зло, а лицо – удовольствие.
– Что, уже хвастаете друг перед дружкой? – за спиной Лизы появляется нянечка.
– Нам нечем хвастать, – пожимает плечами Светочка.
– Как же, как же. В Артек-то вместе поедите.
Вот оно в чем фраза библейская: «…и будет вам награда великая».
Глава 1
В середине июня на Аю-Даге в пять утра уже светло, хотя солнце ещё не встало. Я люблю встречать восход солнца на Медведь-горе. Так переводится Аю-Даг – гора, украшающая поселок, где я живу. Мы с отцом часто поднимались на этот не свершившийся вулкан.
– Обалдеть! – восхищенно шепчет Эля.
– Нравится? – улыбаюсь я.
Мы стоим на камне импровизированной смотровой площадке, рядом с центральной тропой на вершину. Любуемся видом утреннего Партенита, посёлка по другую сторону Аю-Дага, и багровым от восхода солнца небом.
– Ага! – отвечает Эля. – Ты знаешь, я никогда такого не видела! Хотя вроде как коренная крымчанка…
– Бывает, – пожимаю я плечами.
– Смотри! Смотри! – кричит Эля, указывая рукой в сторону, где море сливается с небом.
Там уже появляется маленькая кромка солнца.
– Вижу, – спокойно отвечаю я.
Эля прижимает руки к груди, и с умилением наблюдает за тем, как солнечный диск выныривает из моря. И я сейчас её хорошо понимаю. Действительно, тот, кто никогда не видел восхода солнца в море, тот многого в этой жизни не видел! Обилие красок, дуновение свежего ветра не увидишь и не ощутишь ни в одном кинофильме. Даже в 3D-формате. Вот и я, который видал это много-много раз, всегда смотрю на это зрелище с замиранием сердца.
– Пора, – наконец-то прерываю я затянувшуюся тишину.
В это время диск солнца отрывается от моря и начинает свой медленный ход по небу.
– А? – дергается Эля, выходя из задумчивости.
– Я говорю – нам пора на вершину!
– Ага, – завороженная зрелищем Эля никак не может оторвать взгляд от ярко-красного диска солнца, который по мере своего бега по небосводу желтел. – Сейчас…
Я хмыкаю. И куда я спешу? У нас сегодня отдых от обычных забот Междозорья. Спешить некуда. Так пусть же человек полюбуется природной красотой. Когда ещё представится такая возможность?..
Я тоже смотрю на солнце и думаю – прошли каких-то два месяца, а я уже много знаю об Иных, но совсем мало знаю о себе. Кто же я все-таки такой? Откуда я взялся на этой грешной земле? Время идет, а ответы на эти вопросы так и не находятся. И такое ощущение, что я пытаюсь найти их один, а остальным на это глубоко плевать. Единственное, что понял – я не человек и не Иной. Я нечто совершенно другое. Если можно так сказать. В общем, я ни на шаг не продвинулся в своих размышлениях с момента знакомства с Иными и с Олегом. И даже записи Моисеевича не очень-то помогают мне. Возможно, в его записной книжке и есть что-то для меня полезное, но разобрать это полезное пока не представляется возможным. Во-первых, у него плохо читаемый почерк, несмотря на то что последние строки он написал практически каллиграфическим почерком, а во-вторых, манера изложения мыслей довольно витиеватая и, если честно, вообще не понятная. Я, конечно, пытаюсь их расшифровать, но пока мало что понимаю. Мелькала мысль показать текст другим Иным, но я отказался от этого. Что предназначено мне должен читать только я! Значит время понимания придёт позже.
– Классно! – громко говорит Эля, отвлекая меня от мыслей.
– Ага! – соглашаюсь я.
– Вот ты скажи, почему многие местные жители не замечают красоты у себя под носом? – изящно потягиваясь, спрашивает Эля.
Я пожимаю плечами и отвечаю:
– Наверно они следуют пословице: «В чужом глазу соринку видно, а в собственном и бревно не заметно»!
– Возможно, – с легкостью соглашается Эля. – Куда нам дальше?
– Вот по этой тропинке, – я указываю рукой направление. – Вперед и вверх, а там…3
– Понятно, вершина, – хихикает Эля, не подозревая, что я цитирую Владимира Высоцкого и концовка там совершенно другая. – Давай иди вперед, Сусанин!
– Догоняй, – послушно иду я.
Почему-то я не чувствую себя с Элей свободным. Она веселая и спортивная девчонка. Эрудированная, внимательная и, кажется, влюблена в меня, но с ней я все равно чувствую себя скованно. Я, кажется, тоже в нее немного влюбился, но от этого я чувствую себя более неуютно, чем в день нашего знакомства. И все потому, что она моя коллега по работе. Ещё раньше я почему-то решил, что служебный роман – это плохо? Хотя, нет, – причина не в этом! Даже сейчас она мой телохранитель, а не только коллега. И все это после знакомства с Олегом…
– Ты куда так побежал? – слышу я запыхавшийся голос сзади.
– Да так, задумался! – я останавливаюсь и жду Элю.
– О чем?! – отдышавшись, строго спрашивает моя коллега-телохранитель.
Я тяжело вздыхаю. В последнее время я ощущаю себя подопытным кроликом. Все дело в том, что Междозорье выделило Иного, который фиксирует все мои мысли и неординарные поступки. Это должно определить все мои способности, так они думают. Но, как назло, после взрыва в «Сейфе» я как будто стал обычным человеком. Во мне сейчас не проявляется вообще никаких способностей. Я перестал быть «футуром», не видя ни будущего, ни прошлого. Я перестал быть Другим, который спокойно может уйти в Сумрак не задумываясь о собственной тени. Наверно прав Олег – для моих способностей необходим определенный эмоциональный стресс.
– Ты куда? – удивляется Эля, видя, что я собрался уходить, так и не ответив на её вопрос.
– На вершину, – отвечаю я, и направляюсь вверх. – Не хочу возвращаться под солнцем. Жарко будет.
– Но ты не ответил.
– Поговорим на вершине.
– Но ведь тебе сказали сразу оглашать свои мысли, – догоняет меня Эля. – Это важно!
– Вот на вершине и оглашу! – отмахиваюсь я.
Эля хочет что-то сказать, но передумывает, вздыхает и молча идет следом за мной. И правильно делает!
Довольно долго мы идем молча. Мысли в голове роятся, путаются и тут же исчезают. Так что сообщу я Эле на ходу придуманную мысль.
– А это памятник жадности! – торжественно говорю я, когда мы поднимаемся на вершину.
Мы стоим возле огромной кучи камней разных размеров.
– Повернись к ней спиной! – командую я. – Закрой глаза! Вспомни загаданное у подножья желание! И брось камушек через правое плечо!
Камушек она взяла у подножия Аю-Дага. Это такая традиция: берется камень и несется на вершину Аю-Дага. Чем больше камень, тем больше вероятность, что желание сбудется. Потому-то горка камней на вершине и называется «памятником жадности». И камни здесь о-го-го какие!
Эля делает всё, как я ей сказал, а потом спрашивает:
– Значит мы на вершине?
– Да.
– Здесь не так красиво…
– Весной красивее! А ещё есть «горячий камень»!
– Там? – спрашивает Эля, указывая глазами на груду камней.
– Не-ет! – протягиваю я. – Он там дальше! Во-он по той тропинке.
– Пойдем?
Я пожимаю плечами:
– Пойдем.
Проходим метров десять, и Эля совсем по-детски спрашивает:
– А чего он горячий?
Кажется, она забыла уточнить про мои мысли и это радует.
– Кто горячий? – игриво уточняю я.
– Камень…
– А-а-а, – протягиваю я. – Потому что днем нагревается до такой степени, что за ночь не успевает остыть.
– Точно? – с подозрением спрашивает Эля.
– Сейчас проверишь.
К горячему камню нужно спускаться по извилистой и крутой тропке. А по пути встречаются деревья, в которые нет-нет да врезаешься. Правда, спуск всего-то метров двадцать, но мне он сейчас ой как приятен. Я как настоящий герой помогаю Эле спускаться. А она при каждом срыве ноги восторженно кричит, чем призывает меня на помощь. Ей, наверно, тоже нравится такая игра.
– Вот он «горячий камень»! – торжественно сообщаю я, ступая на огромный валун.
Эля следует за мной. Совсем по-девичьи дотрагивается ладошками выступа камня на уровне пояса, и восклицает:
– Действительно, ещё теплый!
– А вот там, – я поворачиваю рукой, – находится знаменитый Ар…
От неожиданности я замолкаю. Вот они корпуса Артека, озаряемые первыми лучами солнца, и в это время от одного из корпусов в небо уходят маленькие, еле заметные молнии. Первый раз вижу такое явление!
– Ага, прикольное зрелище! – радостно говорит Эля.
– Ты тоже ЭТО видишь? – шепотом спрашиваю я.
– Да, здесь Артек как на ладони! – и она вдруг резко поворачивается ко мне. – А ты ещё что-то видишь?!
– Молнии, – говорю я, уже зная, какой будет реакция девушки.
– Какие молнии?
Она, рассеянно мотает головой из стороны в сторону и так ничего и не заметив, удивленно смотрит на меня.
– Где ты видишь молнии? Погода ведь солнечная…
– Видишь здание с желтой крышей? – спрашиваю я и указал рукой.
– Вижу.
– Это лагерь «Янтарный», а рядом здание с синей крышей. Это лагерь «Хрустальный», – быстро тараторю я, не отрывая взгляд от происходящего. – Так вот, прямо из крыши «Хрустального» в небо идут электрические разряды – молнии! Видишь?
Эля какое-то время смотрит на артековский пейзаж и, в конце концов, заявляет:
– Я ничего такого не вижу.
А я вижу! И зрелище не просто увлекательное, оно манит, зовёт, заставляет меня всего трепетать!
– Происходит что-то непонятное! – слышу я краем уха, как Эля тревожно сообщает в маленький мобильный телефон.
Неожиданно я понимаю, что девушка, находящаяся рядом со мной, мне совершенно неинтересна. Мне хочется прыгнуть с «горячего камня» и полететь в Артек к лагерю «Хрустальный»! Теперь я уверен, что там находится тот, кто меня поймет, тот, кто мне все разъяснит! Немедленно туда!
– Гена! Гена! Черт возьми! Что с тобой! – трясет меня Эля за плечи.
– Что? – очнулся я.
– Что с тобой происходит? – она продолжает меня трясти, хотя необходимости в этом уже нет.
– Не знаю, – честно признаюсь я. – Да хватит меня трясти…
– Ты чуть не прыгнул вниз! – она обхватывает меня, утыкается лицом в грудь и тихо плачет.
Я ошеломлен. И как я мог подумать, что эта девушка, такое милое создание, мне неинтересна? Вот я осел! Неведомая сила заставляет меня в такой момент коситься на артековский пейзаж, а именно на синюю крышу «Хрустального» лагеря. Все чисто! Никаких тебе молний, ни каких-либо других проявлений.
– Да не собирался я прыгать! – старательно успокаиваю Элю.
– Не собирался?! – раздраженно восклицает она. – На вот смотри!
Она протягивает мне свой смартфон.
– Ты что записывала меня на камеру телефона? – изумляюсь я. Причем изумляюсь не тому, что она меня записывала, а тому, что я этого совершенно не заметил.
– Это Самшитов велел, – смутилась она. – Когда с тобой это случилось, я сразу ему позвонила.
Самшитов – Иной Междозорья, какой-то там ученый, который с превеликим удовольствием сейчас изучает меня как кролика. Дай ему волю, он бы разрезал меня по частям и изучил каждую часть под микроскопом! А если ничего не нашёл, то очень сильно расстроился бы, но я ему такого удовольствия не предоставлю.
– Понятно, – хмуро говорю я и беру её мобилку. – Где смотреть?
– Вот! – она нажимает несколько кнопок, и на маленьком экранчике я вижу самого себя.
Вот я стою на краю камня (и когда я туда запрыгнул?) и вдохновенно смотрю вдаль. Обычно так смотрят фанатики в рот своих духовных учителей. Так смотрят загипнотизированные люди. Так смотрят дебилы-самоубийцы! И теперь так смотрю я!
Затем камера скользит по артековскому пейзажу. Этого скольжения вполне достаточно, чтобы определить – камера мобильного телефона молний не зафиксировала.
И вновь на маленьком экране я. Мое лицо крупным планом переполнено целеустремленности. Теперь я понимаю, что в тот момент действительно был готов прыгнуть вниз и парить! А получилось бы? Пожалуй, пробовать не буду!
Экран гаснет, а я задумчиво продолжаю смотреть на телефон. Эля стоит рядом, молчит и старается мне не мешать.
– Спасибо, – наконец-то выдавливаю я и протягиваю ей телефон.
– Не за что!
– Я о том, что не дала мне прыгнуть…
– Я поняла. Это было не ради благодарности. Что теперь будем делать?
Я какое-то время молчу. Мысли бесплодно роятся в голове. Наконец-то я принимаю решение:
– Пойдем в Артек, в «Хрустальный». Мне кажется, там прячется ответ на все мои вопросы!
– Ответ?
– Может быть и ответы, – пожимаю я плечами.
Глава 2
Вниз спускаемся быстро, в полной тишине. Я так увлечен своими мыслями, что иногда забываю, что со мной рядом Эля, которая не может идти с моей скоростью. Я срезаю серпантин тропы, хотя это делать запрещено. Вниз катятся камни и могут нанести травму идущим внизу. Поэтому ей приходится время от времени меня окликать. Я останавливаюсь, молча ожидаю и не отвечаю ни на один её вопрос. Она нервничает, но я этого не замечаю, хотя Эля демонстративно показывает своё недовольство. И самое обидное – эти свои мысли, одолевающие меня, уже через минуту я не могу вспомнить даже под пытками или угрозой самой смертной казни. Все потому, что в голове царит полный хаос и ни одной дельной идеи. Не могу сказать, что такое состояние впервые, но оно мне не нравится. Первая отрезвляющая мысль приходит, когда мы подходим к зданию «Хрустального» лагеря, а это не одна минута ходьбы, а хороший час, но мы справляемся минут за сорок. Оба вспотевшие, оба с отдышкой… И что же теперь делать дальше?
Вот так мысль!
– Пришли? – спрашивает Эля, наклоняясь и упираясь ладонями в коленки. Такой марш-бросок явно не для неё, но она смирилась – ей надо узнать для чего мне это надо. Ах, если бы я только знал!
– Ага, – только и могу ответить я.
Мы стоим на костровой площади лагеря и смотрим на синее здание. По коридорам ходят дети и вожатые. Мы сейчас стоим как на ладони. Возможно, мне это сейчас и надо – может быть, нужный человек заметит меня и…
– Удивительное зрелище! – шепчет Эля.
– Чего? – переспрашиваю я.
– Я никогда не видела такого количества чистых, неопределенных аур, – поясняет Эля.
Я вспоминаю те немногочисленные уроки, которые со мной успели провести в Междозорье. Сосредотачиваюсь. И у меня получается! На уроках ни разу не получалось, а здесь меньше минуты – и вот вам!
Действительно, зрелище открывается неожиданное! Дети ходят по этажам здания и светятся разноцветными огоньками. Это видно даже сквозь большие затемненные окна. Необычное и красивое зрелище.
– Теперь я понимаю, почему Артек считается здравницей для Темных и Светлых! – задумчиво говорит Эля.
– Почему? – спрашиваю я.
– Потому что их чистая и не определившаяся энергия лечит! Детские эмоции чисты! Из человека с такой аурой можно выжать любую энергию! Хочешь – светлую, хочешь – темную!
– Но для этого совсем не обязательно ехать в Артек, – пытаюсь возразить я. – Достаточно зайти в любую школу или детский сад…
– Нет! – перебивает меня Эля. – Ничего не выйдет! Пробовали. Там у детей другие ауры!
– Так может быть, это не такая школа?
– Какая «не такая»?! – возмущается Эля. – Школы почти все одинаковы! Секрет, по-видимому, прост – здесь другие эмоции, чувства и ощущения или… место положение Артека помогает аурам раскрываться и меняться.
– Наверно, – пожимаю я плечами, и на этом осуждение заканчивается.
Какое-то время стоим, любуясь необычной цветомузыкой. Именно цветомузыкой! Потому что где-то в глубине сознания у меня рождается мелодия. Странно, вроде и музыкального слуха никогда не было, а мелодия звучит! Незнакомая, приятная, вдохновляющая.
– Кажется, нас заметили, – говорит Эля и выводит меня из цветомузыкального транса.
На мой удивлённый взгляд она показывает глазами на второй этаж. Я и сам вижу, что мы привлекли внимание невысокого, но грузного человека, который внимательно наблюдает за нами.
– Кто это?
– Не знаю! – пожимаю я плечами.
Мы оба видим, что аура у нег акая же как у детей. У взрослых такое встречается редко, а я и вовсе первые раз вижу!
– Что будем делать? – спрашивает Эля.
– Пойдем знакомиться, – уверенно говорю я.
– Зачем?
– Ещё не знаю, но, кажется, так надо!
– Ты уверен?
– Да!
– И что мы ему скажем? – уточняет Эля, когда мы начали подниматься на второй этаж большого здания.
– Будет видно по обстоятельствам.
Эля недовольно хмыкает, но покорно следует за мной. Вероятно, она воспринимает это как эксперимент.
Мимо нас бегают светящиеся разноцветными аурами мальчишки и девчонки. Забавно все же наблюдать, как они умудряются поменять цвет своей ауры несколько раз в течение пяти минут, а то и меньше.
– Здравствуйте! – обращается к нам, наблюдавший за нами мужчина. – Вы к нам работать или просто посмотреть?
– Конечно, работать! – улыбаюсь я, а Эля сдавленно кашляет.
– А мы-то как раз вас ждем! – улыбается в ответ мужчина. – Александр Михайлович, начальник лагеря. – Он протягивает руку.
– Гена, – представляюсь я и тоже протягиваю руку, – Заславский!
– Как в кино! – улыбается Александр Михайлович.
– Ага! – жизнерадостно отвечаю я.
Рука Александра Михайловича теплая, улыбка добродушная, а голос располагающий. Так бы и общался с ним всю жизнь. Есть ещё одна особенность, которую обычный человек не видит. Это аура! Она у него светилась таким же цветом, как и у детей, только более устойчивая. У взрослых таких аур не бывает. Странно, но факт!
– А вас как зовут? – любезно интересуется он у Эли.
– Эля, – неуверенно отвечает она.
– Эля?! – усмехается Александр Михайлович. – Это какое же полное имя будет? Эльвира или Элеонора?
– Эля, – пожимает она плечами.
– Ну что ж Эля так Эля. А фамилия?
Этот вопрос окончательно смущает мою спутницу.
– Синицына, – прихожу я на помощь.
– Вот и прекрасно! – совсем по-детски восклицает начальник лагеря. – Ещё на одну птичку в Артеке будет больше!
– В смысле?! – хором удивляемся мы.
– В самом настоящем! – улыбается Александр Михайлович. – Фамилия у тебя птичья, вот, значит, и увеличиваешь птичий штат в Артеке! Воробьевы у нас есть, Ястребова – есть, Голубевы, то же есть, Соловьев – есть, теперь и Синицына будет!
Я хихикаю необычности его юмора. Элину фамилию я и сам узнал недавно и знаю, что она её почему-то стесняется. Эля хмуро смотрит на меня, но молчит. Понимаю, при этом человеке она точно ничего не скажет.
– Заходите в кабинет, давайте документы, будем устраиваться на работу, – говорит начальник, рукой указывая в сторону кабинета.
– Документы? – я чуть не проваливаюсь на месте.
Блин! Об этом-то я и не подумал! Да и не было времени думать. Да, блин, я вообще об этом не думал! На лице Эли появляется ехидная улыбка.
– Вы что без документов? – удивляется Александр Михайлович.
Несколько секунд я интенсивно соображаю. Все гениальные разведчики, всегда попадались на мелочах! А я разве разведчик? Разве гениален?
– Мы дома их оставили, – нахожусь я.
– А вы что местные?
– Не, у знакомых в Гурзуфе остановились, – меня начинает нести как того Остапа Бендера. – Сейчас вышли осмотреться.
– Как же вас на территорию пустили?
– Мы умеем договариваться! – тут я говорю часть правды. Мы действительно умеем договариваться, применяя лёгкую степень внушения. Этому меня уже научили в Мнждозорьи.
– Учитесь где?
– В Таврическом!
– Ладно, пишите заявления о приеме на работу, а документы принесете к вечеру, – голос Александра Михайловича становится строгим.
– А почему к вечеру, а не завтра утром? – уточняю я.
– Потому что работать начинаете сегодня, а дети приехали ещё вчера! Они вас ждут СЕГОДНЯ и значит сегодня вы выйдете на отряд.! Понятно?
– Понятно, – соглашаюсь я.
Мы входим в приемную кабинета. Парень, сидевший за компьютером, удивленно смотрит на нас и быстро уходит. Странный он какой-то. Стоп! У него же темная аура! Он Темный Иной!
– Ты видел? – шепчет Эля.
– Видел!
– Что вы там шепчетесь? – строго спрашивает начальник лагеря.
– Да так, – неопределенно отвечаю я, беру ручку и лист.
Заявления пишем быстро. Александр Михайлович их подписывает и с шутками-прибаутками рассказывает, что делать дальше. А дел оказалось вполне достаточно! Вначале нам надо пройти через весь Артек на медицинский осмотр, потом пол-Артека в другую сторону на инструктаж по технике безопасности, затем (если не заблудишься) в отдел кадров. А завершающим этапом становится получение артековской вожатской формы! А вот где её получать даже я не знаю, хотя в Артеке ориентируюсь довольно сносно. Любой гурзуфский пацан знает все артековские тропки! Несмотря на то, что территория хорошо охраняется, мы можем проникнуть в Артек, – и знать никто не будет! В общем нас ожидает квест. Интересный? Не уверен.
– Что ты задумал? – шипит Эля, когда мы выходим из корпуса «Хрустального» лагеря.
– Немного поработать в Артеке, – весело отвечаю я. – И выяснить что это за молнии, которые подействовали на меня столь притягательно! Ты не хочешь? Это же интересно!
– Но ведь молний никаких не было! Я же видела!
– Ты как раз ничего не видела! – строго обрываю я. – Это я их видел! А если сомневаешься, что нам сейчас нужно остаться здесь до выяснения всех обстоятельств, то созвонись со своим Самшитовым и спроси его! Впрочем, я могу поработать и один.
– Да почему я должна у него что-то спрашивать? – возмущается Эля, но от меня не отстает, шагает в ногу. – У нас есть наш непосредственный начальник!
– Правильно! – я многозначительно тыкаю указательным пальцем в небо. – Я звоню Евгению Сергеевичу, ты – Самшитову!
– А почему я? – растерянно вопрошает девушка. – Почему такое распределение?
– Потому, что ты всегда Самшитову что-то докладываешь! – мстительно иронизирую я и демонстративно достаю свой мобильный телефон. – А Евгению сергеевичу я лучше смогу объяснить, что за блажь на меня нашла.
Эля фыркает и насупливается. Эх, и что это меня за муха укусила?! Зря я с Элей так, зря, но остановиться не могу.
– Ты же выходной, что-то случилось? – вместо приветствия спрашивает Евгений Сергеевич.
– Здравствуйте! – браво начинаю я. – Нужно немедленно устроить нас на работу в Артек!
– Вот как?! – удивляется руководитель Междозорья ЮБК. – С чего это вдруг?
– Во мне обнаружились странные способности, а именно – вижу, то, чего не видят остальные!
– Не галлюцинации?
– Нет.
– Что ты видел?
– Молнии из окна одного артековского корпуса.
– Самшитов знает?
– Эля ему уже докладывает.
Какое-то время телефонная трубка отвечает тишиной. Наш руководитель думает. Что ж не буду ему мешать.
– Давай докладывай мне все подробно и обстоятельно! – наконец-то решил Евгений Сергеевич.
И я начинаю свой рассказ с Аю-Дага, увиденных молний и заканчиваю необходимостью работать в «Хрустальном» и что для этого надо. Евгений Сергеевич ни разу не перебивает и по окончанию говорит:
– Я подключу все уровни для вашего мгновенного трудоустройства. Только мне нужен конкретный результат…
– Будет результат! – неожиданно перебиваю я собственного руководителя.
И я не сомневаюсь, что результат действительно будет. Вопрос в том какой это будет результат. Но моего руководителя это не волнует.
– Вот и отлично, – сухо говорит Евгений Сергеевич. – Присядьте, отдохните где-то полчасика-часик, а мы все уладим.
– Будет сделано! – весело отзываюсь я.
– И ещё, – строго напоминает Сергеевич. – На территории можете встретить Темных и Светлых…
– Уже встретили! – вновь вклиниваюсь я.
– Да что ж такое-то а?! – кричит в трубку мой начальник. – Тебя что не учили, что перебивать не хорошо?
– Учили, – пристыжено бурчу я. – Просто эмоции…
– Эмоции – это хорошо, – меняет тон Евгений Сергеевич. – Так вот с Темными и Светлыми не конфликтовать! Запомни сам и передай Эле – Артек, место для поправления здоровья Иных. Возможно, кому-то из вас ещё придется воспользоваться этим санаторием, поэтому ведите себя там корректно. Слышишь?
– Слышу, – бурчу я себе под нос, а так хочется порасспрашивать, поболтать и поязвить. – Артек детский центр, а не здравница.
– Знаю, – откликается мой начальник. – Только это сути не меняет. Поэтому не конфликтовать, но пропаганду вести! Ты помнишь девиз: Иные всех стран объединяйтесь под знаменем Междозорья! И нам не важно, какого они цвета Иной! Минимум одного Иного вы должны привлечь в Междозорье! Понятно?
Я насупливаюсь, и настроение мое становится хуже. Вся эта их великая идея с объединением Иных мне почему-то не нравится. А тут меня прямо обязывают вести агитацию! Б-р-р-р!
– Слышишь? Минимум одного! – строго повторяет Сергеевич.
– Угу, – отзываюсь я.
– Знаешь, что, Гена, – ласково начинает руководитель, – не кабенься! Не хочешь у нас работать – не работай! Не нравятся Иные – не общайся ни с ними, ни с нами!
– Да нравятся! – тяжело вздыхаю я.
– А если нравятся, то делай, что тебе говорят, как на обычной работе! Понял?
– Понял.
– Вот и хорошо, – Евгений Сергеевич отключает свою мобилку.
Я грустно опустил свою мобилку в карман. Ох уж, Евгений Сергеевич, такое настроение испортил!
– Ну, что? – спрашивает Эля, которая давно наблюдает за мной и моим разговором с нашим общим руководителем.
Её губы ели сдерживают улыбку что немного раздражает.
– Сказал, что они все уладят, – отвечаю я. – Нужно часик-другой подождать…
– И все?
– Ага…
– И что тогда стало с твоим лицом и настроением? – Эля внимательно смотрит на меня и мне кажется, что она сейчас рассмеётся.
– А что стало с моим настроением? – вопросом на вопрос отвечаю я.
– Не морочь мне голову! – взрывается Эля и смеяться она не собирается. – Ты думаешь, я не вижу, как ты изменился после разговора с Сергеевичем? И вообще, может, хватит меня игнорировать?!
Она дует губы. И действительно, веду себя как ребенок! А ещё собрался с детьми работать! Взрослеть надо, Гена, взрослеть!
– Извини, – просто говорю я, после того как мысленно себя обругиваю. – Просто мне не нравится, когда меня заставляют делать то, чего я делать не хочу.
– И что же тебя заставляют делать? – глаза девушки загораются любопытством.
– Агитировать Иных на сторону Междозорья, – бурчу я.
– А-а-а! – весело протягивает Эля. – И чем же тебе не нравится такая задача?
– Да всем! – злюсь я. – У вас даже название организации странное! Меж— (специально делаю пауз) -дозорье! Прямо как прокладка какая-то!
Элины глаза становятся серьезными, а лицо краснеет. Эх, перегибаю я палку, перегибаю! Но остановить себя я уже не могу.
– Вот не понимаю я зачем нужно объединять всех Иных? Хотите достичь какого-то братства?! Да не получится! История уже пыталась пролетарии объединять. И что из этого вышло? Ничего хорошего! Все Иные разные, у всех свои взгляды, свои заморочки в конце концов! Так зачем им объединяться? Скажи, зачем?
– Чтобы выжить! – серьезно отвечает Эля. – Нас, Иных, очень мало. И только объединившись в единое целое, мы можем выжить в этом суровом мире! А то, что все разные, это же здорово! Это значит, как в магните – противоположные полюса притягиваются!
Во мне кипит целый шквал эмоций. И чего это меня так задевает?! Я хочу спорить доказывать, возражать, но последние Элины слова меня как-то обезоруживают. Я судорожно вдыхаю воздух, но так и не найдя нужных слов, шумно выдыхаю. Но промолчать все же не получается, вот я и начинаю бурчать как старый дед:
– Да уж, мало вас Иных. Наверное, четверть населения Земли. А потом начнете объединяться, размножаться…
– Это в тебе ещё говорит юношеский максимализм, – серьезно продолжает Эля. – И это пройдет, когда повзрослеешь, если ты, конечно, захочешь взрослеть. Некоторые люди в психологическом плане остаются детьми всю жизнь.
Мне становится обидно. Я давно считаю себя взрослым, а тут – «юношеский максимализм», как в школе, в последнем классе! Именно так мне и сказала моя классная руководительница! Стиснув зубы, чтобы не нахамить Эле, я отворачиваюсь и смотрю на стройные ряды кипарисов. По их веткам куда-то целенаправленно спешит рыжая белка. Эля вдруг обиженно говорит:
– А если не нравится, можешь уходить из Междозорья!
Ещё одна! Да, вот и Евгений Сергеевич мне об этом только что говорил…
Я молча наблюдаю, как белка приближается к нам.
А может, прислушаться к их советам? Плюнуть на все и уйти себе с миром. Встретиться в темном переулке с Олегом, повздорить и быть убитым… Тьфу ты, тьфу ты! Надо же какие мысли в голову забрались?! Может, это жара так на меня действует? Вон и белка какая-то странная, с наушниками в ушах…
– Это к нам! – весело смеется Эля и машет белке руками.
Белка приостанавливается, смотрит на машущую руками Элю, мне кажется, улыбается ей, и быстро-быстро скачет к нашей скамейке. Наушники действительно торчат в ушах, а за спиной прячется маленький плеер. Вот теперь-то я понимаю, что это обычный маг-перевертыш, так их называют Светлые, или – оборотни, как их называют Темные. Вот у Эли быстро получилось увидеть в белке перевертыша, а мне ещё учиться надо. Нет, повременю с уходом из Междозорья, поучусь, может, чего полезного узнаю. Да и с Олегом, пока встречаться неохота…
Тем временем белка смотрит по сторонам, определяет – по близости никого нет, и начинает трансформироваться. Это занимает около минуты. И вот пред нами одетая во все ярко оранжевое девушка Белла. В прошлом она была сотрудницей Ночного дозора, а недавно перешла к нам в Междозорье…
Вот интересно как это у них оборотней и перевертышей получается? Вроде и люди как люди и вдруг бац – и маленькая белка. А одежда куда девается? А лишний вес и рост? Ведь Белла девушка не маленькая, килограммов на семьдесят потянет! На каких-то занятиях в Междозорье говорили: «происходит перенос излишнего веса в Сумрак…». И я все равно ничего не понимаю. Как можно переносить избыток веса, формы и так далее в Сумрак и куда это там все девается?
– Получите и распишитесь! – заявляет Белла и протягивает нам толстенький конверт.
Вот опять – где находился этот конверт, когда она скакала по деревьям?! Надо будет спросить у кого-нибудь аккуратненько, чтобы не ответили мне в рифму.
– Это ваши документы, – продолжает Белла, – об учебе, как просили. В отделе кадров вопрос тоже уже решен. Так что можете сразу в лагерь и на работу! Только долго на работе не задерживайтесь, а то Артек, знаете ли, втягивает!
– Оперативно вы! – одобрительно улыбаюсь я.
– А то! – гордо подает грудь вперед Белла, как будто это все она проделала самостоятельно.
– Что слушаешь? – с любопытством спрашиваю я, показывая на плеер.
– Трофима.
– Можно? – я протягиваю руки к наушникам.
– Только не долго! – Белла вытаскивает наушники из ушей и дает мне.
Я беру наушники, втыкаю их к себе в уши, и тут же в перепонки ударяет голос Трофима:
Как это странно всегда,
Вроде бы взрослые люди,
А в голове ерунда –
Мечтаем, как дети о чуде!4
Так и мы с Элей, мечтаем не понятно о чем. Да и вообще мечтаем ли? Или каждый из нас мечтает о своём чуде?
Как странны и часты бывают совпадения. Где-то я слышал высказывание: «Смотри внимательно на знаки». Тогда я не придал этому значения, а ведь знаки бывают не только дорожными. Вот даже песня, случайно услышанная, и та в тему! Или не случайно?
Я вынимаю наушники и возвращаю хозяйке. Девушки общаются и не ожидают, что я так быстро наслушаюсь музыку, и потому резко и смущенно опускают глаза. Уже что-то за спиной обсуждали. Я ещё не так хорошо знаю женщин, но мне кажется, их хлебом не корми только дай обсудить чего-нибудь за мужской спиной. И вот опять – знаки, вздохи, взгляды, жесты…
– Нам пора, – бурчу я.
– Да-да, – с какой-то странной интонацией говорит Белла и трансформируется в белку.
А вот это зрелище не из приятных! Я прищуриваюсь и отворачиваюсь. Когда зверь превращается в человека смотреть ещё можно, даже приятно, а когда наоборот – отвратительно и безобразно!
– Пойдем, вожатый-недоучка! – подмигивает Эля, давая понять, что Белла-белка ускакала по своим делам.
Я хмуро молчу и плетусь за Элей. Девушка идет впереди меня, искренне чему-то радуясь. Я даже завидую ей. Нет, ну не дурак ли я, а? Вбил себе в голову всякую гадость и теперь мучаюсь…
Нет, чуда не будет! Все чудеса мы творим собственными руками!
– Подожди! – окликаю я Элю.
Она останавливается, игриво смотрит на меня и говорит:
– Что, придумал как Иных НЕ объединять?
Я даже останавливаюсь от неожиданности. Такого вопроса я не ожидаю. Сейчас-то я думаю не о всех Иных, а об одной конкретной Иной – об Эле.
– Нет, – честно признаюсь я, – я придумал, как объединиться!
– И как же? – девушка мгновенно становится серьезной.
– А вот так! – я быстро подхожу к ней, обнимаю и целую.
О, как же это приятно!
От неожиданности она замирает на месте и ничем не отвечает мне. Я становлюсь настойчив. Мои губы нежно ласкают губы девушки, и она все же отвечает мне взаимностью.
Я понимаю – так и делаются чудеса!
Никакие лозунги никогда и никого не объединят.
Только любовь способна на это!
Но я не уверен, что любовь нужна для объединения масс.
Глава 3
В лагерь мы приходим веселыми и жизнерадостными. Как мало для счастья надо – всего один поцелуй! В какой-то момент я даже успеваю позабыть, что нас привело лагерь.
– Быстро вы! – обрадовано улыбается Александр Михайлович.
Мы встретились с ним возле корпуса.
– Живем ведь не далеко! – отвечаю я.
– Это хорошо! Значит жильё вам не надо?
– Не надо!
– Идеально! – улыбается нам Александр Михайлович. – Тогда по своим отрядам и за работу!
– Как?! – хором спрашиваем мы, а я добавляю:
– Мы что не вместе будем работать?
– Естественно, не вместе! Вы же не знаете специфики нашей работы. Или есть возражения и предложения?
Я смотрю на начальника лагеря и не знаю, что сказать. Он прав! Я понимаю – у нас действительно нет опыта работы. Так на что мы, собственно, надеялись?! Об этом могли бы подумать заранее.
– Но ваши отряды в корпусе будут находиться рядышком, – задорно продолжает Александр Михайлович. – Так что скучать не будете. Как говорится: всегда будете рядом, но на расстоянии. Вика, Вика, подойди! – директор зовет проходящую мимо вожатую. – Проводи, пожалуйста, ребят к своим отрядам. У Эли – четвертый отряд. У Гены – пятый.
Директор ободряюще подмигивает нам и направляется по своим насущным делам, а мы остаёмся стоять, не зная, что делать дальше.
– Вот умеет Михалыч ненавязчиво знакомить! – сообщает нам Вика, когда директор лагеря скрылся за углом здания. – Между прочим, я твоя напарница! – поворачивается она ко мне.
– Очень приятно, – искренне говорю я. Вот уж действительно – не навязчиво.
Эля смотрит на неё с нескрываемым подозрением, но деваться некуда – стоит молча с нами и слушает Вику.
Уже через полчаса я знаю все, что думает о детях нашего отряда моя напарница. Вика говорит, не переставая, совершенно не заботясь, понимаю я её или нет. К детям она не спешит – просто хочет выговориться. Мы с Элей молча слушаем, переминаясь с ноги на ногу.
– Ты все понял? – наконец-то спрашивает Вика.
– Все, – улыбаюсь я.
– А можно спросить? – для порядка уточняет Эля.
– Давай, – соглашается Вика.
– А мои дети такие же?
– А я откуда знаю! Я на твоем отряде не работаю!
– Тогда покажешь, где мой отряд?
– Да, не вопрос! Пойдем, – Вика уверенно входит в здание лагеря. Мы следуем за ней, правда, не столь уверенно.
Моя напарница обычный человек. И хотя выглядит она на 21-22 года, её аура кажется ещё детской. «Возможно, у многих, работающих здесь в Артеке взрослых, такая неопределенная аура?» – предполагаю я. Как-то на досуге у специалистов Междозорья поинтересуюсь.
Дети встречают меня веселыми криками. И хотя Вика предупреждала, что детям в нашем отряде 11-12 лет, я не ожидал, что они такие маленькие. Мальчишки как муравьи облепляют меня со всех сторон и, перебивая друг друга, задают вопросы и болтают, представляются:
– Мы в футбол играть будем? А ты научишь меня плавать? А меня Васей зовут, а тебя? Я хожу на фотокружок, а ты? – и так далее и тому подобное.
Я пытаюсь им отвечать, но в общем гаме меня никто не слышит.
– Так! Успокоились! – строго говорит Вика и, к моему удивлению, дети её слушаются.
В отрядной комнате наступает тишина. Дети рассаживаются по всему периметру комнаты и внимательно слушают Вику. Вожатая напарница увлекательно рассказывает о дальнейших перспективах этого дня. Я понимаю, что у меня есть несколько минут перевести дыхание и осмотреть детей.
Я любуюсь, глядя на обилие расцветок ауры. Создается впечатление, что это не отдельные ауры каждого ребенка, а одна общая переливающаяся аура. Да, такого хитросплетения цветовых гамм я не видел! Я понимаю, что уже сейчас можно увидеть среди детей Иных, но я их не вижу. Точнее – не хочу видеть! А ещё я понимаю, какой здесь может быть прорыв для Междозорья. И что докладывать Евгению Сергеевичу? И вдруг ответ созревает сам собой. Это же для них Клондайк! Именно здесь в Артеке они могут осуществить свою заветную мечту и объединить всех Иных. Уже в детстве видны предпосылки того или другого Иного – нужно только подтолкнуть и из Темных и Светлых Иных получится синтез! Точнее, хороший сотрудник Междозорья. Вот оно хорошее применение Артеку, а то Тёмные и Светлые вампирят детскую энергию бессовестно! Тьфу, тьфу, тьфу! Не дай Бог кто-то услышит мои мысли!
Стоп! А это что за дырка во всеобщей ауре?
И действительно переплетение цветовых гамм как-то резко оборвалось. Две девчонки, сидевшие рядышком, были без аур! Так что, они и не люди и не Иные?! Как я?
Я усердно напрягаю зрение, но, ни у одной не было и намека на ауру. Неужто они такие как я? Нет, не может быть…
Девчонки, впрочем, как и все дети отряда, внимательно слушают Вику и не замечают моего пристального взгляда. Я же стараюсь рассмотреть девочек и понять – действительно ли они такие, как я или нет. А девчонки внешне совершенно обычные и ничем не примечательные. Одна светленькая, другая темненькая…
– Светленькая и темненькая, – бурчу я себе под нос. – Но ведь у Иных тоже есть ауры!
Дети моего отряда удивленно косятся на меня. По-видимому, последнюю фразу я сказал вслух и довольно громко.
– Извините, – я смущенно улыбаюсь. – Я скоро вернусь.
И не дожидаясь, пока меня остановят дети или напарница, выскакиваю в коридор.
Элю с её отрядом я нахожу в соседней отрядной комнате. И тут же ей завидую. У нее старшие дети – лет по 14-15.
– Тебе чего?! – строго спрашивает один из парней её отряда.
– Это ко мне! – тут же отзывается Эля. – Что тебе?
– Поговорить! Срочно! – сдерживаясь, говорю я.
Эля все понимает по моей интонации и выходит в коридор.
– У меня в отряде, кажется, девчонки, такие как я! – выпаливаю я ей.
– Ну и что, – подергивает она плечами, – а у меня в отряде такие как я!
– У тебя в отряде Иные?! – удивляюсь я.
– Иные? – не понимает Эля. – Подожди, подожди, ты хочешь сказать…
– Да-да! – перебиваю я. – Девчонки без аур, как и я!
– Это не показатель! – резко отвечает Эля.
– Как?! – удивляюсь я. – Разве у Иных или у людей может не быть аур?
– У некоторых детей может и не быть, – серьезно отвечает Эля, делая ударение на слове «детей». – Детский организм и психика находятся на стадии развития и потому могут быть периоды, когда невозможно определить ауры.
– А-а-а, – разочарованно протягиваю я. Всё так просто, а я за это короткое время успел передумать множество мыслей.
Эля чмокает меня в щеку и хихикает:
– А ты думал, что все так легко – по ауре можно определить Иного и быстренько, пока он маленький, завербовать его в Междозорье?
Вот как она догадалась? Я грустно киваю головой.
– Не все так просто! – улыбается Эля. – Почаще ходи на наши занятия и больше узнаешь о Иных, их магии и ауре.
– Да ладно тебе! – бурчу я. – Ты как мама, когда я учился в школе!
– Материнский инстинкт! – хихикает Эля и скрывается за дверью своей отрядной комнаты.
Мне же остается почесать затылок и отправится в свою отрядную комнату.
В остаток дня происходит настоящая артековская свистопляска. Мы идем в парк, периодически останавливаемся и играем в разные игры, орем кричалки, учим песенки и всячески радуемся жизни.
Все это время я наблюдаю за двумя подозрительными девчонками. Теперь я знаю, что светленькую зовут Света, а темненькую – Лиза. Света – скромная и молчаливая, а Лиза – наглая и болтливая. Оказывается, девочки давно знакомы, и приехали из одного детского дома. Возможно, именно это позволяет Лизе подтрунивать над Светой, смеяться над ней и даже иногда издеваться. Света же принимает всё как само собой разумеющееся, не спорит и не возражает.
А ещё мне стало понятно, что нужно найти возможность пообщаться с каждой девочкой в отдельности. Только я пока не знаю, зачем мне это. Что-то внутри меня подсказывает, что именно из-за этих девочек мы с Элей сейчас работаем в Артеке. Возможно это и есть интуиция.
К вечеру я ощущаю серьезную усталость. Теперь я с полной уверенностью могу сказать: вожатская работа – не сахар! И дети липнут ко мне, что и отдохнуть не получается.
– На массовке сам справишься? – спрашивает Вика.
– Сам?! – удивляюсь я. – На массовке?
– Ладно, не дрейфь! – снисходит Вика. – Помогу тебе сегодня, только, чур, завтра целый день сам!
– Хорошо, – соглашаюсь я. – А нас только двое работает на отряде?
– Нет. Есть ещё Маргаритка, но она отпросилась на несколько дней.
Массовкой оказывается артековская дискотека. Это обилие танцев, чередуемое современной музыкой и артековскими танцами. Но это я понимаю уже на самой массовке.
Дети моего отряда веселятся и танцуют от души. А главное – заразительно! Даже я, никогда не любивший танцы, отплясываю с ними, заряжаясь всеобщей веселостью.
По соседству со своим отрядом танцует и Эля. По-видимому, для нее подобные мероприятия не впервой. Двигается она пластично, динамично и ритмично, а дети повторяют за ней движения. У меня так не получается, но я стараюсь.
Вначале я просто кошусь на нее, затем, не скрывая своих чувств, в упор рассматриваю грациозность её движений. На какое-то мгновение я даже перестаю слышать гремящую из динамиков музыку.
– Куда-то Света пропала, – шепчет мне на ухо Вика.
Ее тихий шепот звучит как взрыв гранаты. Конечно, я же не ожидаю, что мне кто-то что-то будет шептать, но, чтобы так!
– Какая Света? – не сразу понимаю я.
– Та, из детдома, за которой ты сегодня полдня наблюдаешь.
Я и не думал, что это так заметно.
– Как исчезла?! – я испуганно мотаю головой в разные стороны.
Довольные дети танцуют и даже не замечают, что среди них одной девочки не хватает.
– Да не пугайся ты так, – успокаивает меня Вика. – Она могла уйти в корпус к себе в комнату…
– Да?!
– Да-да, – улыбается моя напарница. – Только надо сходить и проверить…
– Ага! Я сейчас!
И я стартую с места как заправский спринтер. Подбегаю к корпусу, поднимаю голову, чтобы посмотреть на окна – а вдруг там Света и дальше бежать никуда не надо. И замираю на месте. Выше корпуса грациозно уходят в черное небо тем самые незаметные людям и Иным молнии. Именно такие были я видел на Аю-Даге, а теперь здесь!
Я какое-то время смотрю на молнии и никак не могу понять, что же мне сейчас делать? Бежать искать пропавшую Свету или выяснять природу появления этих молний?
– Что там? – неожиданно раздается у меня сзади.
Это Александр Михайлович.
– Молнии, – честно признаюсь я.
Он с любопытством смотрит на небо.
– Какие молнии? – наконец-то переспрашивает он. – Небо чистое как никогда!
– Показалось, – нагло вру я.
– Устал? – по-отечески спрашивает он.
– Немного, – пожимаю я плечами.
– Привыкнешь, – улыбается директор. – А вот детей самих оставлять нельзя, ни при каких случаях.
– Они с Викой, – спешу ответить я. – Просто одна девочка в комнате осталась…
– Вот иди, забирай её и на массовку!
– Ага, – отзываюсь я и забегаю в корпус.
Во всех детских комнатах свет выключен. На всякий случай я решаю проверить каждую комнату нашего отряда. И уже во второй комнате девочек я неожиданно удивлен.
Света сидит в полной темноте и смотрит на меня. Вокруг всего её тела видно свечение, но это не аура, а в потолок комнаты уходят уже хорошо мне знакомые молнии.
– А я вас ждала, – серьезно говорит девочка.
– А я за тобой пришел, – непонятно зачем говорю я. – Там все на массовке веселятся.
– Я не танцую! – отвечает Света.
– Я тоже. Только всем вместе веселее. Надо быть такой как все! – говорю я, а сам себе не верю.
Не об этом надо с ней сейчас говорить! Надо расспрашивать: что она чувствует и видит ли эти молнии у меня, например?
– А мне не надо быть такой как все! – улыбается девочка, и я понимаю, что первый раз за день увидел её улыбку. – Я же не такая как все, и вы это знаете! Ведь знаете?!
– Знаю, – соглашаюсь я.
– И вы не такой как все. Ведь так?
– Так, – вновь соглашаюсь я и вдруг понимаю, как надо вести с ней разговор.
Я присаживаюсь напротив неё и отечески улыбаюсь. Мне кажется, именно так мне когда-то улыбался папа.
Глава 4
За окном слышна музыка массовки, но танцы проходят без нас. Я и Света сидим в темной комнате и наслаждаемся беседой. Я никогда не думал, что одиннадцатилетние дети могут рассуждать как взрослые люди и даже лучше, логичнее и умнее.
Так я узнаю, что Света была подкинута в детский дом и воспитывается там до сих пор. Год назад она обнаружила, что может предсказывать будущее с помощью маленькой книги, чувствовать настроения и эмоции людей, на которых смотрит и каким-то образом влиять на технику.
– На технику? – переспрашиваю я.
– Да, – просто отвечает девочка и поясняет: – Как-то раз сломалась игровая приставка, подаренная нам спонсорами. А я так захотела, чтобы она починилась. И она починилась! Сама! А потом мне однажды мешала музыка в соседней комнате, и я захотела, чтобы магнитофон не работал…
– И он сломался, – догадываюсь я.
– Ага, – весело отвечает Света. – Его отдали в ремонт, но там сказали, что он сломался окончательно. А я его опять починила, просто погладив по корпусу.
– И как это у тебя получается?
– Не знаю, – девочка пожимает плечами и неожиданно становится серьезной. – Нам угрожает опасность!
Это сказано таким тоном, что сомневаться не приходится – действительно опасность существует.
– Какая? – настороженно спрашиваю я.
Девочка только пожимает плечами.
– Откуда знаешь? – продолжаю расспрос я и тут же понимаю, что она ответит.
– Отсюда, – отвечает она и указывает на маленькую библию.
– Когда, тоже не знаешь?
– Скоро, очень скоро!
Я задумываюсь. Надо предупредить Междозорье, потребовать охрану для ребенка, провести прочие защитные действия. А вдруг девочка ошибается? Для начала надо рассказать все Эле.
– Ах, вот ты где! – не успеваю я подумать, как Эля открывает дверь комнаты. – А я уж думала, что тебя потеряла.
– Мы сидим, разговариваем! – хором отвечаем мы со Светой и весело смеемся.
– Весело вам, – бурчит Эля. – А зачем мобильный отключил?
– Я не…
– Это я отключила, – вставляет Света.
– Ты?! – на этот раз мы удивляемся вместе с Элей.
– Ну да, – она опускает глаза.
И тут я догадываюсь.
– Так же как магнитофон?
– Ага! Я отремонтирую, – спохватывается Света. – Дайте мне его.
Я протягиваю ей свой мобильный телефон. Девочка проводит по нему рукой и говорит:
– Все, теперь он будет работать даже лучше, чем раньше.
– А что происходит? – наконец-то спрашивает Эля и в это время Света шепчет:
– А она не такая как все и не такая как мы.
Я только киваю, интенсивно соображая: поговорить с Элей наедине или можно при Свете обсудить возникший вопрос.
– Может свет включить? – неожиданно спрашивает Эля.
И тут меня осеняет.
– Не надо! – спешу ответить я. – Посмотри внимательно на девочку. Ты ничего не видишь?
Эля какое-то время смотрит на девочку и в итоге говорит:
– В темноте вижу только очертания. Может быть, свет включить?
– Да, теперь можешь включать, – грустно вздыхаю я.
– А что я тоже свечусь в темноте, как и ты? – неожиданно спрашивает Света.
– А что от меня тоже исходят молнии? – вместо ответа спрашиваю я.
– Ага! – чему-то радуется Света. – А кто такая Эля? Она не светится как мы. Не испускает молнии, но она и не человек!
– Да, что происходит?! – возмущается Эля, так и не включив свет.
– Я чуть позже объясню, – задумчиво говорю я, одним предложением отвечая Эле и Свете.
А подумать было над чем. Во-первых, таких других как я возможно больше, чем двое-трое. Иных в среде людей, безусловно, мало, но нас, Других, ещё меньше. Вопрос: откуда мы взялись и продолжаем браться? – пока остается открытым. Отложу его на потом, и при случае вернусь. Отличить нас можно по нескольким особенностям:
1. У нас нет аур;
2. У нас есть свечение, которое видно только в темноте (хотя это может быть нашей аурой);
3. Мы испускаем молнии, которые видны в темноте, и которые видны только нам.
И ещё, интересно, знает ли о таких особенностях Олег? Наверняка знает. Слишком уж долго он живет, если не врет, конечно. А если знает, то, возможно, он так вычислил меня, и значит, может найти и Свету…
А ведь мы тоже можем его так найти!
– Здесь на крышу можно взобраться? – спрашиваю я, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Не знаю, – пожимает плечами Света.
– А зачем тебе? – удивляется Эля.
– Потом расскажу, – говорю я и подхожу к окну.
Окна детских комнат выходят на юг с видом на море. Правда, от Хрустального лагеря до моря метров 700-800, но в хорошую погоду полюбоваться морскими просторами вполне можно. Если, конечно, не находишься на первом или втором этаже, потому что тогда обзору мешает лагерь «Янтарный», точная копия «Хрустального». Они отличаются только цветом крыш. У «Янтарного» крыша желтая, у «Хрустального» – синяя.
– Отсюда ничего не видно, – сообщаю я. – Все же надо на крышу!
Смотрю на крышу «Янтарного», и понимаю – из этой затеи ничего не выйдет. Крыши лагерей округлые, а, значит, на них не попасть! Если, конечно, не специалист.
Эля со Светой смотрят на меня с явным непониманием. И если я им сейчас же все не объясню, они решат, что я рехнулся. Я смотрю на одну, потом на другую и достаю мобильный телефон.
– Я знаю, как найти Олега! – хрипло бросаю я в трубку Евгению Сергеевичу.
– Говори!
– Нужен вертолет, и ночью! – возбужденно отвечаю я. – Сейчас!
– И все? – насмешливо спрашивает начальник Междозорья.
– Я серьезно! – возмущаюсь я.
– Это хуже, – бурчит Евгений Сергеевич. – Ты действительно можешь объяснить, зачем тебе это надо?
– Могу, – уверенно отвечаю я.
– Тогда объясняй, – вздыхает мой начальник.
Просто ляпнуть, что на ум пришло – легко, а вот разъяснить все что «ляпнул» – сложнее. И потому я задумываюсь – что же сказать начальнику, чтобы он сразу поверил.
– Чего молчишь? – уточняет он. – Если это шутка, у тебя есть время извиниться и этого вполне будет достаточно.
– Я не шучу, – строго отвечаю я.
– Жаль, – бурчит в трубку Евгений Сергеевич. – Рассказывай с начала и по порядку.
– По телефону?! – удивляюсь я.
– А у тебя есть другие варианты объяснить мне причину своих требований?
Я хочу сразу возразить, но вовремя останавливаюсь. Мой начальник молчит, давая мне возможность собраться с мыслями.
– Что ты знаешь? – строго спрашиваю я. – Ведь ты что-то знаешь относительно сегодняшней ситуации?
Сегодня я впервые называю своего непосредственного начальника на «ты». И тут же ловлю изумленный взгляд Эли.
– Чего?! – тут возмущается он.
Я тяжело вздыхаю и признаю свою ошибку:
– Извините, нервы расшалились…
– Ничего, ничего, – строго говорит Евгений Сергеевич. – Только в будущем говори-говори, да не заговаривайся. А что касается моих знаний: придет время – поделюсь. Теперь попробуй меня убедить, чтобы я среди ночи начал искать вертолет.
Я вопросительно смотрю на Элю, и её удивленный взгляд сказал – она мне ничем не поможет. Что ж придется выкручиваться самому.
– Я нашел девочку такую же, как я и Олег, – начинаю я. – У нас нет аур, но есть ночное свечение и молниеметание.
– Чего-чего? – уточняет начальник.
– Молниеметание, – спокойно поясняю я только что придуманное слово. – Как от девочки, так и от меня, а значит и от Олега в небо уходят молнии…
– Ну и словечко ты придумал, – бурчит начальник. – Ладно, дальше можешь не продолжать. Я все понял. Перезвоню.
– Перезвонит? – уточняет Эля после того, как я отключил телефон.
Я киваю.
Тем временем Света интенсивно листает свою маленькую книжечку. её действия выглядят не естественными.
– Что она делает? – шепотом спрашивает Эля.
– Кажется, таким образом, она гадает…
– Гадает?
– Или предсказывает будущее – как тебе больше нравится, – отмахиваюсь я.
Пальцы девочки как бы сами, независимо от хозяйки, прощупывают страницу за страницей, ища необходимую. Света закрывает глаза и запрокидывает голову назад.
– Вот! – наконец-то сообщает она и открывает глаза.
Пальчиком она показывает на мелкие буквы библейского текста.
– Прочти сама, – прошу я.
– Это безводные источники, облака и мглы, гонимые бурею: им приготовлен мрак вечной тьмы, – сообщает девочка.
Мы с Элей удивленно переглядываемся.
– Что имеется в виду? – спрашиваю я.
– Не знаю, – пожимает плечами Света. – В последнее время я все меньше и меньше понимаю, что мне хочет сказать эта книжечка.
– Вот это предсказание, так предсказание! – возмущается Эля. – Тебе, девочка надо забрасывать религию, если ты в ней ничего не смыслишь!
– Подожди, подожди, есть идея! – радостно говорю я. – У нас в Междозорье имеется какой-нибудь ученый по религиоведению?
– Я поняла, – улыбается Эля. – Сейчас позвоню и…
Договорить она не успевает. В комнату вбегает разъяренная Вика.
– Где тебя носит?! – кричит она.
И тут я вспоминаю об отряде, о детях и о новоявленной работе.
– А я Свету нашел! – пытаюсь выкрутиться я.
– Ага! – подтверждает девочка.
Вика сурово смотрит вначале на меня, потом на Свету и говорит:
– Вижу, что нашел. А Лизу ты не видел?
– Лизу? – удивляюсь я. Мне вроде и не нужно было искать Лизу.
– Лизу! – с упреком говорит Вика.
– А что с Лизой? – вмешивается Света. – Она исчезла?
– Мне кажется, она куда-то отлучилась, – нежно отвечает Вика. – Может быть, ты, Света, знаешь, где она?
– Не знаю, – испуганно хлопает глазами девочка.
– Точно?! – нажимает на нее Вика.
Света интенсивно машет головой.
– А кто с остальными детьми? – неумело прихожу я на помощь.
– Ты! – резко говорит Вика. – Ты сейчас идешь к детям, а я буду искать Лизу!
– Но, – пытаюсь возразить я.
– Это даже не обсуждается! – отрезает моя напарница.
На костровой площади резвятся и веселятся дети всего лагеря. Мне же сейчас не до веселия. Подчинившись воле обстоятельств, мы с Элей направляемся к своим отрядам. И чтобы теперь ни сказали учителя Междозорья, теперь я уверен, что существуют случайности, обстоятельства и неожиданности, как бы кто-то не старался их просчитать. Это невозможно! Ведь никто и не предполагал, что мы окажемся в Артеке, найдем подобную мне девочку, и по воле случая останемся ни с чем! Это одна из многих вероятностей Судьбы.
Свой мобильный телефон я держу в руках, чтобы среди громкой музыки услышать, звонок моего начальника.
Музыка орет, дети танцуют, а я лицемерно им улыбаюсь, делая вид, что очень рад. А тем временем мысли мои далеки от массовки. Я увлечен размышлениями о Свете, Олеге и загадочном исчезновении Светиной подруги – Лизы!
К моему удивлению, когда Света просто и ненавязчиво сказала, что не хочет танцевать, Вика добродушно согласилась и оставила её в комнате. Возможно, это неосознанное влияние на мозг человека? Ладно, с этим со временем разберусь. Света девочка не простая и её наверняка будут изучать специалисты Менждозорья. Как и меня или вместе со мной.
Неожиданно каким-то внутренним чувством я ощущаю присутствие Олега. Никто в Междозорье не сомневается, что Олег где-то рядом и наблюдает за мной. На разных уровнях Сумрака всегда дежурят Иные, и значит Олега могут с легкостью обнаружить. А если до сих пор не обнаружили, то значит, он покинул Южный берег Крыма. Тогда почему я чувствую, что он где-то рядом? А сейчас мне кажется, что он смотрит на меня и ухмыляется.
Я поворачиваю голову в ту сторону, откуда ощущаю взгляд. Что это?! Показалось?! Такое показаться не может!
Выше костровой на отпорной стене стоит Лиза и что-то рассказывает какому-то мужчине. Точнее сказать, я только догадываюсь, что это мужчина. Незнакомец присел, и за девочкой его почти не видно. Мне надо бы обрадоваться, что девочка нашлась, но сердце тревожно бьется и мне не до радостей.
Для меня уже не существует ни музыки, ни танцующих детей. Я превращаюсь в охотничью собаку, почуявшую добычу. Олег рядом! Мое зрение непроизвольно опускается в Сумрак, и я увижу яркую ауру человека, сидящего за Лизой. Значит, все-таки – человек! Но тревожные колокольчики продолжают звенеть в голове.
Что это за человек? Что он здесь делает? О чем он говорит с Лизой? Разве её не учили не разговаривать с незнакомыми людьми? Или он ей знаком?
– Лиза! – зову я, пытаясь перекричать музыку.
Девочка меня не слышит.
– Лиза! – как можно громче кричу я и направляюсь к девочке.
Она все равно не услышит.
И вдруг мужчина выглядывает из-за ребенка и злобно смотрит на меня. Теперь нет сомнения – этот человек следит за мной! Чего же он хочет от ребенка?
Неожиданно мужчина вскидывает руку. Мгновения хватает, чтобы понять – в руке пистолет с глушителем! Лиза – живая ширма!
Черт! Что же делать? Дьявольски хитрый расчет.
Дети продолжают танцевать и радоваться жизни. Если он начнёт стрелять, некоторые из них могут погибнуть, так и не поняв, за что и почему в них стреляли, если я начну прятаться от пуль. Но я не буду прятаться! Смерть ребенка не стоит моей жизни!
Вот теперь я готов умереть!
Неожиданно на меня обрушивается холодное спокойствие. Я понимаю, что я делаю и зачем! Когда появляется маленькая вспышка в глушителе пистолета, я очень хочу, чтобы пуля не долетела до цели, хотя и уверен, что надежды тщетны. Но любому, Человек ты или Иной, без надежды никак нельзя!
И вдруг все становится как в замедленном кино. Рука с пистолетом медленно опускается, лицо стрелявшего медленно появляется из-за девочки, рука вновь поднимается и снова маленький огонек выплевывается из ствола пистолета. Мое зрение улавливает каждое движение пуль. Они летят как бы лениво и не спеша, крутясь в воздухе и делая в нем тоненькие отверстия. Долетев, ко мне обе пули падают к моим ногам.
«Матрица» отдыхает. Когда что-то подобное происходит с тобой лично, ты понимаешь, что любое голливудское кино нервно курит в уголке.
Когда я впервые узнал, что существуют Иные, Сумрак и вообще другой мир, моему удивлению не было предела, но, как оказалось, это ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. За доли секунд в моей голове возникает такое множество вопросов, что описать их всех просто невозможно. Но они исчезают и не запоминаются. А внутри в районе солнечного сплетения, там, где по моим представлениям находится душа, страх перемешивается с радостью, что жив, и во все это вплетается гордость за себя! Такого трюка я от себя не ожидал!
Тем временем рядом с неизвестным человеком, стрелявшим в меня, появляется ещё один. Хотя нет – это Иной. Темный Иной. Он выныривает из Сумрака как иллюзионист из своего волшебного ящика и в одно мгновение выбивает из рук мужчины пистолет. Но тот оказывается не так уж и прост. Прямо на парапете завязывается настоящая драка. Лиза убегает в кусты и сейчас с испугом смотрит на дерущихся. А мужчины уступать друг другу не хотят. Их движения отточены. По всему видно – встретились два профессионала рукопашного боя. Со стороны это больше походит на какой-то театральный или эстрадный номер, чем на обыденную драку.
Кто-то из детей замечает эту «шоу-программу» и в перерыве между музыкой кричит на всю костровую:
– Смотрите! Смотрите! Как они дерутся!
Ситуация на костровой существенно меняется. Дети шумно придвигаются ближе к парапету. Рты раскрыты, а в глазах любопытство. И никто, кроме меня и Эли, не знает, какая опасность может им угрожать. А может и уже угрожает!
Костровую площадь вновь накрывает музыка. Теперь движения двух бойцов становятся похожи на танец. А Григорий Лепс, надрывая свои связки, поет:
Все равно увидел
Все равно услышал,
Чем живут, чем дышат
И чем сверлят крышу!
Как дошел до края
Я вам не признаюсь!
Каждый сам обязан
Жить не прогибаясь!5
Мальчишки эмоционально комментируют каждое движение, некоторые даже подсказывают, как правильно ударить. В общем – шоу удалось!
Я знаю, что Темный всегда может уйти в Сумрак, выйти сзади противника и уничтожить его. Но этому Темному явно нравится процедура кулачного сражения. Или он не хочет раскрывать своих секретов перед публикой?
– О! А это кто?! Так не че-естно! – оживилась костровая.
Действительно рядом с дерущимися появляется ещё один Иной. Это уже Светлый. Он выходит из Сумрака, чуть левее мужчины, стрелявшего в меня. Мальчики на костровой возмущенно кричат, но их естественно никто не слышит.
С двоими сражаться мужчине становится намного сложнее и поэтому, вскоре он сдает свои позиции. Темный и Светлый умело скручивают его руки за спину. По костровой прокатывается возмущенный возглас.
– Он арестован за нарушение Закона! – громко объявляет Светлый и мужчину ведут в сторону парка.
Костровая заливается криками возмущений. Дети от мала до велика требуют продолжения боя. Им остается закричать: «Хлеба и зрелищ!» и вот он Древний Рим. Но до этого не доходит.
И почему многим детям, не говоря уже о взрослых, так нравится смотреть на мордобой, драку, насилие? Неужели такова сущность человеческого естества?
Что за глупые мысли? Не об этом сейчас надо думать! Я интенсивно оглядываюсь вокруг, но Олега нигде не вижу, молний тоже. Как же он тогда на меня смотрел?
– Вожатые собирают детей в отрядных комнатах! – объявляет старший вожатый. – Массовка окончена!
Все! Ни каких объяснений! Слышны редкие крики возмущений. А чего возмущаться? Все равно сейчас нормальных танцев не будет, это и так понятно. Вон мальчишки вовсю обсуждают увиденную драку.
– Что это было? – спрашивает у меня за спиной Эля.
– Кажется, меня хотели убить, – шепчу я, наконец-то наклоняюсь и поднимаю с земли две свинцовые пули.
– Я догадалась! – нервно отвечает Эля. – Но я спрашиваю о другом! Что…
– Так, пошли к отряду! – рядом неожиданно появляется Вика. Не Иная ли она, что может вот так вот запросто появляться?
– А Лиза? – неуверенно начинаю я, осматривая кусты.
– Она уже с отрядом! Пошли! – резко отрезает Вика.
Я только жму плечами, жалобно смотрю на Элю и иду за своей напарницей. Эля лишь молча моргает мне в след.
Наш отряд уже собрался в орлятский круг. Ждут только нас с Викой. Действительно все ребята в сборе. Здесь и Света, и Лиза.
– Гена, – зовет меня начальник лагеря, подходя к нам. – Отойдем, поговорим.
Я бросаю взгляд на Вику, мол, начальник зовет, надо идти. Она хмуро кивает и присоединяется к орлятскому кругу.
– Может быть, объяснишь мне, что только что произошло? – строго спрашивает Александр Михайлович, отводя меня в сторону.
– Да, два мужика дрались, – как ни в чем небывало, парирую я, – а потом к ним третий присоединился.
– Ты мне зубы не заговаривай! – строго говорит директор лагеря. – Это я видел. Но я видел, и кое-что другое. В тебя стреляли! Ведь так?
Сопротивляться, юлить и выкручиваться нет смысла. Директор все видел, да и проницательности ему не занимать.
– Так, – соглашаюсь я.
– Я тебе вот что скажу, – продолжает Александр Михайлович. – Мне совсем не интересно, почему в тебя стреляли и кто прав, а кто виноват. Но я знаю одно – это может повториться. И хорошо, что сейчас никто не пострадал! Но где гарантия, что при очередной перестрелке не пострадают дети? Такой гарантии нет.
Директор замолкает. Я уже понимаю, к чему он клонит, но не спешу говорить ему что-либо. Я все же надеюсь, что понимаю неправильно. Мне ещё хочется немного поработать в Артеке.
– Эля тоже замешана в эти дела? – интересуется директор.
– Да, – признаюсь я.
– В таком случае я вынужден с вами попрощаться.
– Мы уволены?
– Да. Прямо сейчас зайдите и напишите заявления об увольнении по собственному желанию! И лучше это сделать немедленно, пока дети к вам не успели привязаться.
Я вздыхаю и киваю, мол, сейчас сделаем.
– И запомните «Артек» – это не то место, где можно отсидеться и оказаться незамеченным! – заканчивает Александр Михайлович. – Решайте свои проблемы за территорией детского центра!
И он, конечно, прав.
Глава 5
Мы с Элей идем по дороге на выход из «Артека». Идем, не спеша и молча. Возможно, Эля и хочет поговорить, но у меня нет такого желания. На душе отвратительно. Я чувствую вину перед детьми, вожатыми и директором лагеря. Я побыл с ними совсем немного, а уже как-то привык, привязался. А дети как себя чувствуют? Мне кажется не лучше. Мне бы поговорить с Элей, она тоже чувствует себя так же, как и я, но я не хочу говорить – не могу.
Резко и пронзительно звонит мобильный телефон. От неожиданности я даже дергаюсь. Со мной хочет поговорить Евгений Сергеевич.
– Да, – лениво говорю я.
– На тебя нападал сотрудник спец подразделения, – без предисловий начинает тот. – На его сознание оказано влияние.
– Олегом? – догадываюсь я.
– Конечно. Ты чудом остался жив.
Неужели ещё не знает, как были остановлены пули? Или именно это он и называет чудом?
– Вертолет будет на артековской вертолетной площадке через двадцать минут.
– Наверно, уже не надо, – печально отмахиваюсь я.
– Значит так! – строго рычит мой начальник. – Нос не вешать и нюни не распускать! Посмотрите на него – маленького мальчика обидели и выгнали из лагеря! В детстве что ли ни разу в пионерлагерях не бывал?! Из отряда не выгоняли? А из класса выгоняли? – я молчу. – Ты о детях подумай, которые, кстати, из-за тебя могут пострадать! Ведь безумный маньяк, который на тебя охотится сейчас на свободе! И ты, между прочим, знаешь, как его вычислить! Так возьми и вычисли!
– Я предполагаю, – хмуро поправляю я.
– Предполагаешь, – соглашается директор. – Так вот твои предположения нужно проверить.
– Олег наверняка ушел в Сумрак…
– Вот и проверим. Через двадцать минут на вертолетной площадке!
– Угу, – я выключаю телефон.
На душе становится ещё противнее. На меня надеются, мне верят, а я даже не уверен, что мои предположения верны и мы найдем этого придурка.
– Олег не мог уйти в Сумрак! – уверенно говорит Эля. – Нас в Сумраке ведут спецы Междозорья.
– Значит он их обманул, но мы сейчас в этом убедимся! – отвечаю я.
До вертолетной площадки остается идти минут пять. Непроизвольно я начинаю идти медленней. Эля вырывается вперед, становится передо мной и говорит:
– Прощаясь, я поговорила с начальником лагеря.
– И что?
– Он разрешил иногда приходить к детям, если нам и им не будет угрожать опасность.
Я впервые за это время улыбаюсь.
– А почему ты мне сразу не сказала? Успокаиваешь меня?
Эля только пожимает плечами и улыбается в ответ.
– И ещё, – мило, почти как мама, говорит она. – Теперь за Светой тоже наблюдают из Сумрака.
А ведь получилось успокоить! Я обнимаю ее, и мы бодро шагаем к вертолетной площадке.
Вертолет ждем не долго. Наше ожидание вознаграждается шумом винтов, а потом из темноты появляется горящая огнями винтокрылая машина. Это какой-то военный или пожарный вертолет. Интересно, где Евгений Сергеевич отыскал его в такое позднее время? МЧС что ли на помощь позвал?
Наш начальник уже там. Он сидит в кабине рядом с пилотом и серьезно смотрит на нас.
– Чего стоите? Запрыгивайте немедленно! – приказывает он в приоткрытое окно.
За шумом винтов его не слышно, но мы понимаем. Мы быстро запрыгиваем в угодливо открытую дверцу. В салоне, если это можно так назвать, места много, но сидячих только четыре. На одном из кресел нас уже ожидает Самшитов.
А ученый этот нам зачем? Он протягивает наушники с микрофон и знаком показывает их надеть. Действительно – без специальных наушников разговаривать невозможно.
– Мне Евгений Сергеевич все рассказал, – сообщает Самшитов, как бы прочитывая мои мысли. – Но я готов выслушать и тебя. Так сказать, из уст очевидца.
– Потом как-нибудь! – отмахиваюсь я. Очевидца он нашел, блин!
Эля сразу же прилипает к иллюминатору.
– Какая красота! – восторженно шепчет она. – И никаких молний я не вижу…
– И не увидишь, – раздраженно бурчу я, также заглядывая в иллюминатор.
– Почему это? – сразу ухватился Самшитов, пытаясь заглянуть в тот же иллюминатор через наши плечи. Как будто здесь других нет!
– А я откуда знаю, – криво усмехаюсь я. – Возможно у нас разные строения глаз!
Самшитов замолкает, но возмущенно сопит мне в затылок.
Артек в ночной темноте ещё красивее, чем днем. Освещённые здания, подсвеченные некоторые костровые, создают необычный вечерне-ночной пейзаж. Аю-Даг возвышается над световой эйфорией огромной глыбой. Возможно, освещение мешает рассмотреть молнии, а возможно их просто нет. Хотя, почему это «нет»? Как минимум – Светина – одна должна быть! Я поднимаю глаза к небу, надеясь увидеть их там. Нет! Неужели что-то случилось?!
– Что-то не так? – шепотом спрашивает Самшитов. Наверное, у меня даже на затылке хорошо видны мои эмоции.
Я молчу и интенсивно всматриваюсь в темное пространство. Ничего! Только красиво светящийся Артек и все! Возможно, я не могу видеть молнии Светы, потому что она ушла в Сумрак. Но скрыться на другом уровне реальности она не может, потому что просто не знает, как это сделать. Или знает? А что тогда там делают спецы Междозорья?
Мне становится не по себе. Живое воображение тут же рисует мрачную картину, как Олег вербует девочку, а та входит в мое доверие и…
Вертолет делает вираж, заходя на второй круг. Я жадно всматриваюсь в иллюминатор и вдруг вижу стремящиеся ввысь молнии. Эти молнии я ни с чем не спутаю – они Светины. И так радуюсь, что даже подпрыгиваю. Моя необузданная радость приводит к тому, что я плечом бью Самшитова в подбородок. Тот взвывает и ругается:
– У-у-у! Тебе что делать нечего?!
– Извини, – радостно говорю я. – Наверное, воздушная яма.
Ученый, нахмурившись, садится на свое место.
Я смотрю в круглое окно, любуясь молниями. Откуда-то я знаю, что это именно Светины молнии, а не чьи-то другие. Видать, я их сразу не заметил из-за освещённости Артека, а потом они были скрыты другим бортом вертолета, но после виража…
– Ты что-нибудь видишь? – спрашивает Эля.
– Да. Свету.
– Ты уверен, что это она? – орет мне в динамики наушников Евгений Сергеевич.
И когда он успел появиться рядом с нами?!
– Уверен! Это как аура – имеет свои оттенки.
– Странно, а я ничего не вижу, – огорчается мой начальник.
– Я тоже, – поддакивает Самшитов.
– Плохо другое: я больше никаких других молний не вижу, – говорю я. – Возможно, он действительно ушел в Сумрак.
– Возможно, возможно, – задумчиво бурчит себе под нос мой начальник. – Странно, что его там никто из наших не заметил.
И тут меня как обухом по голове. Осеняет, можно сказать!
– А мы можем на вертолете в Сумрак?!
– Ты чего?! – возмущается Эля.
Евгений Сергеевич внимательно смотрит на меня и молчит.
– Ничего хорошего из этого не выйдет, – вставляет свой пятак Самшитов.
– Но попробовать надо! – запальчиво восклицаю я.
– Да, попробовать надо, – задумчиво протягивает Евгений Сергеевич. – Хорошо, что вертолётчик наш человек.
– Так точно! – в наушниках появляется дополнительный голос.
– Ой, ой, ой! Не надо! – шепчет Самшитов. – Результаты могут быть плачевны! Одно дело самому войти, и совсем другое влететь на вертолете и с человеком на борту!
– Надо значит надо! – Евгений Сергеевич принимает решение. – Вертолет беру на себя! Мне не мешать! Остальные входят в Сумрак самостоятельно. Когда начнём вход в Сумрак, вы поймёте. Кому страшно – парашют в зубы и за борт!
Самшитов не ожидал такого выпада руководства. Даже в темноте салона, я вижу, как его глаза становятся большими и потихоньку лезут на лоб. Мне до одури смешно, и я ели удерживаюсь, чтобы не рассмеяться. И все же ученый овладевает собой и молча садится на место.
– Передаю управление! – раздаётся голос пилота.
– Принимаю! – отвечает Евгений Сергеевич.
Он оказывается умеет управлять вертолётом – восхищаюсь я.
– Если все со мной согласны, то начинаем, – Сергеевич обращается ко мне, – постарайся все сделать очень быстро. В обратном случае все будет очень плохо!
– Понял! – киваю я.
– Входим в Сумрак по моему сигналу!
Евгений Сергеевич сосредотачивается.
– Входим!
Мгновение и я не только замечаю, но и ощущаю, что мы уже в Сумраке. В салоне темнеет, а воздух, как мне кажется, становится вязким. Все успевают войти в Сумрак и потому остаются на своих местах в салоне вертолета.
Я прижимаюсь к иллюминатору. На этот раз мне никто не мешает, в затылок не дышат, да и Эля вжимается в сиденье.
Артек в Сумраке все равно остается Артеком. Все те же огни, только немного тусклые, и черная глыба Аю-Дага остались неизменными. Светиных молний я не вижу. Значит, в Сумраке их увидеть невозможно. Зато видны те, которые мы ищем. В Сумраке молнии Олега, а я не сомневаюсь, что они именно его, блестят не привычно светлым огнем, а темным. Даже можно сказать – черным. Может оттого, что эти молнии Олега, они такие мрачные?
– Я нашел его! – я показываю рукой. – Он недалеко от лагеря «Хрустальный»!
– Значит, выходим из Сумрака и летим к лагерю. Там войдем в Сумрак по земле, – напряженно говорит мой начальник.
– Мы можем не успеть! – возражаю я. – Он уйдет на другой уровень, и мы его потеряем!
– Твои предложения? – интересуется Евгений Сергеевич.
– Надо приземляться сейчас!
– Нельзя! – испуганно кричит Самшитов.
– Спугнем! – спокойно реагирует начальник. – Вертолет заметит.
– Остается прыгать с парашютом! – настаиваю я на своем.
– Ты с ума сошел?! – возмущается Эля.
– Эля, ты выведешь вертолет из Сумрака? – обращается к ней Евгений Сергеевич.
– Я выведу! – сообщает Самшитов.
– Хорошо, – кивает начальник. – Значит, прыгаем вместе!
– Ага! – я разгорячено тру ладони. – А где парашюты?
– Под сиденьями, – подсказывает начальник.
Я запускаю руку под сиденье. Действительно там находится рюкзачок с парашютом.
– Ты хоть раз с парашютом прыгал? – уточняет Евгений Сергеевич.
– Нет, – честно признаюсь я. – Сейчас попробую. Но я в интернете видел, как это надо делать. А вы прыгали?
– Было дело, – улыбается начальник.
– Ты сумасшедший! – шепчет Эля. – Ты даже не знаешь, что с ним делать!
– Ничего, разберусь! – отмахиваюсь я. – Тут за какое-то кольцо нужно дергать…
– Да. За вот это, – показывает Евгений Сергеевич.
– Ну, что с Богом! – говорю я, когда ощущаю себя готовым к прыжку.
– Давай, ты первый, я за тобой, – подталкивает меня к двери начальник. – В случае чего – подстрахую.
Я уверенно подхожу к двери, открываю ее. В лицо ударяет Сумрачный холодный ветер. Какую-то минуту я сомневаюсь. Смотрю под ноги. Артек манит своими огнями, а черные молнии устремляются в небо. Неизвестно чем эти молнии могут грозить всему миру, но я точно знаю, что их владельца нужно остановить! Да, что я сомневаюсь?! Надо ловить Олега и спасать мир! Крещусь и прыгаю.
О, Боже! Какая прелесть! Ощущение свободного полета оказывается довольно необычным. Возможно, так и Ангелы летают?! Я ощущаю и страх, и радость, и гордость, и неуверенность, и ещё множество чувств и ощущений, которые описать сложно. А окружает меня красота Сумрачного Артека! Даже в Сумраке Артек великолепен. Если у меня будет возможность, я обязательно погуляю по всем уровням Сумрака на территории Артека. Обещаю я себе стремительно опускаясь вниз.
Огни Артека быстро приближаются. Странно, я раньше считал, что воздушные потоки хоть немного задерживают падение. Но, то ли я слишком низко, то ли в Сумраке более разряженный воздух, где нет никаких потоков, потому я и лечу камнем вниз. Я судорожно нащупываю кольцо и дергаю его. Полминуты ничего не происходит. Я по-прежнему лечу вниз. Вдруг что-то за спиной меня дергает, и я повисаю в воздухе. Это раскрылся парашют!
Ва-а-а-ууууу! Надо запомнить это ощущение.
Чуть не кричу это вслух. Я никогда не думал, что от прыжка с парашютом можно испытывать такую радость! Пусть о приливе адреналина я слышал, но, чтобы так радоваться как сейчас я! Вот только мне никто не рассказывал, как этим куполом управлять. И куда я теперь приземлюсь?
Приходится выталкивать из себя всю эмоциональность и осматриваться. Источник выделения молний, Олег, находится значительно правее точки ориентировочного приземления. Пытаюсь отыскать взглядом Евгения Сергеевича. Не получается. Наверное, мешает купол парашюта. Так, а что я там видел в кинофильмах и читал в умных книгах? Необходимо дергать за стропы! Знать бы, как это делать.
Я пытаюсь дотянуться до строп. Задача оказывается не простой. Дотягиваюсь. Крепко держу. Дергаю. Ничего. Возможно, что-то и получается, но ощутить какие-либо изменения не успеваю. Слишком уж быстро я опускаюсь вниз. А может у меня не управляемый парашют? Или попять же – в сумраке всё по-другому?
Вначале я цепляюсь ногами за какое-то дерево. Затем начинаю кувыркаться, сбивая ветки, и стремительно падаю вниз. Заканчивается это тем, что я падаю на землю, затем на меня сыплются ветки и в конце укрывает парашют, который даже не зацепился ни за одну ветку. Но, как говорится, новичкам везет! Кроме мелких ссадин и незначительных ушибов со мной при приземлении ничего не происходит.
Хотя все-таки запутаться в стропах я умудряюсь. Теперь приходиться кататься по земле и ругаться себе под нос, пытаясь распутаться. И, слава Богу, это происходило не на крутом склоне, а их-то в Крыму видимо-невидимо. Наконец-то удается распутаться. Встаю, отряхиваюсь и оглядываюсь.
Если я правильно понимаю, то нахожусь в парке Винера только в Сумраке. Ночное время и Сумрак искажают местность. Становится неуютно. По спине пробегает холодок. К горлу подкатывает комок. Очень хочется выйти из Сумрака. Возникает ощущение чьего-то злого взгляда. Резко оглядываюсь. В темноте метрах в пяти от меня горят два зеленых глаза какого-то большого зверя. Оборотень?! Волк? Нет – Темный!
– Что ты здесь делаешь? – удивляюсь я.
Волк угрожающе рычит. А это точно волк? Что-то он не похож на миролюбивого Темного! Да и где я вообще видел миролюбивых Темных? Может, я ошибаюсь и передо мной настоящий волк? Только вот я не слышал, чтобы по паркам Артека гуляли волки. Хотя в Сумраке все возможно! Или нет? Что-то я не припоминаю, чтобы мне говорили о жизни животных в Сумраке! Выберусь отсюда – уточню.
Горящие в темноте глаза приближаются, не торопясь. Я ощущаю себя добычей!
– Стой, где стоишь! – кричу я. – Я знаю, что ты Темный Иной, оборотень!
Зверь слушается и останавливается. Почему он не спешит вернуться в человеческое обличие? Может быть, этот Иной вне Закона?! Точно! Кто же ещё может вести себя таким странным образом?!
Я чувствую, на лбу выступают капельки холодного пота.
– Кто ты? – спрашивает оборотень сиплым голосом. Я понимаю – в этом нет ничего хорошего. Он меня не знает, значит он точно Иной вне Закона или приезжий! Этого мне ещё не хватало! «Гастролёры» как правило неуправляемы!
– Гена, – отвечаю я и удивляюсь собственному спокойному голосу. – Заславский.
– Ты не Иной, – продолжает оборотень злым тоном, – и не человек. Кто ты?
Оборотень начинает приближаться, и я понимаю, что он не похож на волка. Зверь делает прыжок и оказывается в двух шагах от меня. О, Боже! Это не волк! Это тигр! Самый настоящий полосатый тигр! Но оборотни могут быть и тиграми. Или нет?
Где-то внутри меня начинает созревать паника. Каким-то непостижимым образом я сдерживаюсь от попытки убежать и орать дурным голосом. Так близко от настоящего тигра я ещё ни разу не бывал. Да и вообще я тигров только в зоопарке видел.
Холодный пот стекает с виска на щеку. Я уже точно знаю, что передо мной незарегистрированный или незафиксированный Темный Иной. Не лицензированный оборотень! И что мне делать? Я лихорадочно вспоминаю, чему меня учили в Междозорье по работе с Темными Иными. Ничего хорошего в голову не приходит.
– Ты родственник Олега? – сипло спрашивает тигр. – Друг?
Ах, вот оно в чем дело! Олег имеет к этому непосредственное отношение. Теперь мне понятно, как себя вести.
– Знакомый, – честно говорю я. – А ты друг Олега?
Тигр противно сопит. По глазам видно, как он интенсивно думает. Только думать – не его епархия. Не привык он думать.
– Напомни, как тебя зовут? – наконец-то говорит зверь и приближается ко мне.
Что-то заподозрил! Все-таки раздумья его к чему-то привели. Думать все же полезно даже тёмному оборотню! А мне деваться некуда – надо играть до конца!
– Геннадий Заславский! – уверенно отвечаю я.
– Ты не друг Олега! – зловеще говорит тигр.
– Но и не враг! – жестко возражаю я.
– А это ещё нужно проверить! – голос звучит со стороны.
Я его узнаю по первым же интонациям. Это Олег! Не так я себе представлял эту встречу!
Я поворачиваюсь на голос, но краем глаза наблюдаю за тигром. Зря я это пытаюсь сделать! Тигр тут же упирается двумя лапами мне в грудь. Я под его весом падаю на землю. Удар головой, боль резко расплывается по затылку, но я в сознании. Теперь Олега я не вижу, а с открытой пастью зверя знакомлюсь в полной мере. Жар его дыхания ощущаю всем лицом. Клыки упираются мне в брови.
Так зверь и замирает. «Ждет команды», – догадываюсь я.
– Подожди, Дерк! – незамедлительно командует Олег. – Он ещё может пригодиться.
Зверь слегка отодвигает морду. И хотя клыки в лицо не упираются, неприятное дыхание ощущаю.
«Ему бы зубы почистить!», – думаю я и сам удивляюсь собственной иронии в такой-то ситуации.
– Поговорим? – спрашивает Олег.
Я слышу, как он приближается, но из-за тигра увидеть его не получается.
– Это не самая удобная поза для общения, – холодно отвечаю я.
Тигр рычит. Ему не нравится мой ответ.
– Придется с этим смириться, – Олег уже где-то рядом. – Тебя отпускать нельзя. Ты же сразу выйдешь из Сумрака. Ведь так?
– Я не затем входил в Сумрак, чтобы сбегать от тебя! – смело отвечаю я, но смелости не чувствую. – А без оборотня своего ты не можешь разговаривать?!
– Дерзишь! – шипит тигр и смотрит мне в глаза.
И я смотрю ему в глаза. Мгновенье и в зеленых глазах с вертикальными зрачками появился человек. Я понимаю – это ближайшая судьба оборотня Дерка. Меня вновь укутывает волна предсказаний!
Он раздет догола. На атлетическом теле нервно играют мышцы. Он стоит в парке, а за каждым деревом прячутся Иные Междозорья, Дневного и Ночного дозоров. Инквизиторы тоже где-то рядом, но их не видно.
– Я живым не дамся! – говорит Дерк.
– А ты нам живым и не нужен! – отвечает ему из-за дерева Евгений Сергеевич. – Просто хотим предоставить тебе шанс.
– Шанс?! – смеется Дерк. – Мне не нужны ваши подачки! Я не намерен жить по вашим законам!
– Тогда ты будешь развоплощён!
– Это мы ещё посмотрим!
– Я держу его, – говорит детский голос, но говорящего мне не видно.
Что знакомое отдаленно угадывается в этом голосе, но узнать его я не могу. Не получается.
По всему видно, что Дерк пытается покинуть Сумрак, но у него это не получается. Кто-то невидимый сковывает его движения. Каким образом, мне не понятно. «Опять какая-то уловка Иных!», – лениво думаю я.
Иные покидают укрытия и подходят к Дерку. Голый человек даже не сопротивляется. Он хочет что-то сказать, но даже это у него не получается. Евгений Сергеевич спокойно сковывает руки оборотню специальными наручниками.
Давление лап тигра на мою грудь ослабевает. В глазах отчётливо читается недоумение.
– Повторяю вопрос, – говорит Олег. – Кто второй парашютист?
– А ты не догадался? – ухмыляюсь я.
Оказывается, пока я созерцал ближайшую судьбу Дерка, Олег о чем-то со мной разговаривал.
– Предполагаю, какой-то иной, – бросает Олег. – Мне интересно кто именно?
– Евгений Сергеевич.
– Руководитель Междозорья?
– Ага, – улыбаюсь я.
– Что, больше некого было послать? – удивляется Олег. – Или он думает, что он такой крутой?
Я пожимаю плечами. Это мне удается с трудом, так как на груди и плечах находятся лапы оборотня.
– Не дергайся! – шипит мне в лицо Дерк.
– Чего это?! – огрызаюсь я. – Плечами пожать нельзя?!
– Р-р-ррр!
– Спокойно Дерк! – командует Олег. – Так зачем ты забрался в Сумрак?!
– С тобой встретиться хотел!
– Зачем?
– Как и ты – поговорить хотел!
Олег смеется. Его смех кажется мне истеричным. И вдруг он резко прекращает смеяться и жестко говорит:
– Если ты думаешь, что затянешь время, и к тебе придут на помощь, то ошибаешься. По всему парку в Сумраке различные сюрпризы для твоих друзей и моих врагов. Я готовился к нашей встрече. Долго готовился.
Я удивлен.
– Ты знал, что я приду за тобой в Сумрак на территории Артека?
– Во-первых, не за мной, а ко мне. А во-вторых, я тоже в какой-то степени футур. Кажется, так пытались назвать тебя Иные?
Вот, блин! Это у меня напрочь вылетело из головы! Однако для того, кто не связан с Междозорьем он хорошо осведомлён.
– Так может, ты знаешь, о чем я хотел поговорить и чем закончится разговор?
– Знаю, – уверенно говорит Олег.
Слишком уверенно говорит. Я понимаю – блефует! Ну, что ж – поиграем!
– Гена! – где-то вдалеке слышен голос Евгения Сергеевича. – Ты где? Отзовись! Иди ко мне!
– А вот и твой начальничек! – хихикает Олег, чем напоминает нашкодившего школьника. – Сделаем ему первый сюрприз!
– Р-ррр! – радостно отзывается оборотень Дерк.
– Вот, Черт! Что это за хрень?! – вдалеке ругается Евгений Сергеевич.
И тут я не выдерживаю.
– Сюда нельзя! Здесь засада! – ору я.
Дерк нажимает лапой на грудь. Ребра хрустят, но выдерживают. Больно, блин! Я откашливаюсь.
– Не мешай ему! – приказывает Олег. – Пусть кричит!
Он ехидно мне улыбается, мол, давай – ори! Я набираю полную грудь воздуха и понимаю, что кричать как раз и нельзя! Где-то подвох, уловка! Выдыхаю. Получается громкий вздох.
– Чего замолчал? – спрашивает Олег.
– Сергеевич опытный и без моих криков разберется! – улыбаюсь я.
– Не разберется! – жестко говорит Олег. – Ему нужно помочь! Позови его!
– Ты его в какую-то ловушку хочешь заманить! – отвечаю я. – Я же понимаю!
– Кричи! – шипит мне в лицо оборотень.
– Да пошел ты! – отворачиваюсь я. Конечно, есть желание плюнуть в пасть этой твари, но я воздерживаюсь. Эта провокация может оказаться смертельной!
Дерк давит лапой мне на грудь. Ещё немного и ребра треснут. Изо рта вырывается хрип. Я стискиваю зубы, чтобы не закричать от боли.
– Кричи! – приказывает мне Олег.
Я молчу. Кричать нельзя!
– Гена?! – спрашивает где-то рядом детский голос.
Кто это? Эля?! Не похоже…
– Гена, ты здесь?
Это – девочка Света! Ребенок! Наконец-то я узнаю её голос. Лучше бы не узнавал! На душе становится отвратительно и совсем уж страшно. Только теперь страшно не за себя – за нее. Что она здесь делает?! Как она вообще здесь оказалась? Она все-таки заодно с Олегом?! Или это я её втянул во все это?!
– Вот и хорошо, вот и ладненько, – радуется Олег. – На ловца и зверь бежит! Да ещё какой зверь! Маленький, но ооочень опасный!
– Гена, тебе больно? – спрашивает Света.
Мне её не видно, а вот она кажется, отлично меня видит. В её голосе нет страха. Как будто на мне сидит не тигр, а безобидный котенок. И что думать в такой ситуации?
– Нет! Не больно! Очень даже приятный массаж! Что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказалась? – хриплю я.
– Я почувствовала, что нужна помощь, – отвечает девочка. – А ещё я поняла предсказание…
– Правильно, – подбадривает Олег. – Помощь нужна! Ооочень нужна!
– Что за фигня! – ругается вдалеке Евгений Сергеевич. – Что здесь происходит?! Гена! Отзовись, твою мать!
– Будь послушным мальчиком, отзовись! – советует Олег. – Можешь отозваться ты, девочка!
Я медленно качаю головой.
– Зря ты так, – говорит Олег, он видит все мои движения. – Можешь делать с ним, что хочешь, Дерк!
– Не трогай, его! – кричит Света.
– Подрасти немного! – отзывается Олег. – Потом указывать будешь!
Дерк давит мне на грудь и рычит. Вот и настал час прощания с этим миром, с Сумраком. Я закрываю глаза и… теряю сознание.
Глава 6
«Лучше бы я оставался без сознания!» – это первая мысль, которая пришла мне в голову. Все тело ноет, мышцы непослушные, общее состояние – отвратительное! Наверное, Дерк покалечил меня. Надеюсь, не разорвал на части. Пытаюсь поднять голову – не получается. Одним взглядом осматриваюсь по сторонам. Местность не знакомая и ужасающая. Вокруг какие-то коряги, похожие на монстров, мухи и комары кровопийцы. Что это? Ад? Насекомые, не спеша, садятся на меня. Я пытаюсь встать. Не получается.
Ещё раз осматриваюсь. Вроде бы я цел, но слегка помят. Кажется, я в Сумраке, только на другом уровне. Я же никогда не бывал на других, дальних уровнях Сумрака! Или как он там называется? Первый? Возможно поэтому столь отвратительное самочувствие. Я чувствую, как лениво шевелятся извилины мозга. С великим трудом мозг вырабатывает какие-то гипотезы.
Первое предположение – я, защищаясь от Дерка, сам забрасываю себя на другой уровень. Так сказать, неосознанно, самопроизвольно, в виде самозащиты. Вторая гипотеза – меня лишают сознания и забрасывают на другой уровень Сумрака. Зачем? Не понятно. Отложим её в сторону.
Возможно, есть и третья и четвертые гипотезы, но сейчас я о них думать не могу. Мозг переключается на другой ряд вопросов. Что происходит в парке Винера? Выкрутился ли Евгений Сергеевич? Что там делала Света? Как мне попасть обратно? Последний вопрос самый важный, но ответов у меня нет ни на один.
– Живой? – неожиданно слышу я голос Олега.
Я очень медленно поворачиваю голову в сторону говорящего. Голос действительно Олега, но рядом со мной другой, незнакомый мне человек.
– Не пугайся! – говорит Олег. – Сумрак искажает не только местность, но и людей. Тем более здесь…
– Что ты хочешь? – спрашиваю я.
– Я много чего хочу, но об этом тебе ничего говорить не собираюсь! – отвечает Олег. – Вот если бы ты согласился на сотрудничество со мной… Вставай!
Я делаю попытку, но у меня ничего не получается.
– Ты что первый раз, на этом уровне?
– Да, – тихо отвечаю я.
Голова кружится и меня тошнит. Отвратительнейшие ощущения!
– Эээ нет! – с отвращением говорит Олег. – Так дело не пойдет! Нам надо торопиться! Ты мне ещё нужен!
Он подхватывает меня и забрасывает себе на спину. Меня вновь тошнит ему на ноги.
– Твою мать! – ругается Олег, но меня не отпускает.
Я болтаюсь у него на спине, как мешок с костями. Голова кружится, взгляд ни на чём сосредоточить не могу. «Лучше бы я оставался без сознания!» – вновь посещает меня одна и та же мысль.
Олег идет быстро. Меня в очередной раз рвет под ноги Олегу. Он, скрипя зубами, что-то бурчит себе под нос. Ругается, но продолжает тащить меня.
– Зачем я тебе? – сквозь стон спрашиваю я.
– Заткнись! – жестко отвечает Олег.
– Грохни! Тебе же легче будет! – бурчу я.
Он злится, а мне это нравится. Во мне даже просыпаются малые силы. Это, наверное, от внутренней радости за его злость.
– Брось, командир! Не донесешь! – стону я, подражая анекдотам про войну.
И Олег вопреки моим ожиданиям, бросает меня на землю. Вот, черт! Я больно бьюсь плечом и головой о склон, но сознание не теряю.
– Значит, слушай меня внимательно! – сквозь зубы хрипит Олег. В этот момент он чем-то напоминает оборотня Дерка. – Ты мне не нужен! Я могу тебя грохнуть прямо сейчас! Но мне нужна эта девчонка! И ты будешь для нее приманкой! Живой приманкой! Ты понял?!
Для убедительности он пинает меня кулаком в солнечное сплетение. Больно, но терпимо.
– Что ж ты её сразу не взял? – шевелю я упрямыми губами.
– Не твое дело! – огрызается Олег.
– Мое, раз я наживка… наживка же может знать почему её съедят?
Олег смотрит на меня и усмехается.
– Какая же ты наживка?! Ты уже почти труп!
– Так добей меня! – прошу я. – Или всё же я, наживка, должен быть немного живой?
– Добью, – соглашается Олег. – Только позже! Я же сказал, ты мне пока нужен как наживка, которая хотя бы шевелится!
Он опять меня бьёт в солнечное сплетение. Боль. Спазм. И я отправляю желудочные соки на землю. Мало того что мне плохо на этом уровне Сумрака, так Олег ещё усугубляет моё и так отвратительное состояние.
Я бессильно вздыхаю. Пытаюсь встать. Получается плохо, я за минуту устаю и вновь падаю спиной на землю. Такого состояния у с=меня не было никогда!
– Зачем тебе девчонка? – злобно спрашиваю я. – Она же совсем ребенок!
Олег радостно смеется.
– Именно – ребенок! Ребенок!!!
– Так зачем? – выдыхаю я.
Надо тянуть время. Может, найдут и помогут, а может, отдохну и сам управлюсь. Последнее очень сомнительно, н надежда-то есть!
– Ты что действительно не понимаешь? – удивляется мой оппонент.
– Р-р-рм-м-мм! – рычу я, но как у Дерка не получается.
Мне обидно. Я действительно не понимаю Олега.
– Ну, ты и дурак! – Олег сплевывает на землю. – Я думал ты умнее. Хотя откуда тебе знать, что такое тысячелетия одиночества.
Я молчу. Мне нечего сказать. Олег вздыхает и грустно говорит:
– Я долго искал подобного себе. Я это говорил, но ты не понял. Тысячелетия искал, – и вдруг он начинает распаляться. – Упорно искал! И вот нашел тебя, дурака! Но не нужно иметь много ума, чтобы понять – мы не найдем общий язык. Я уверен в этом! Не убеждай меня в обратном! А тут девчонка! Ребенок! А это значит, что её можно воспитать как надо! Как мне надо!
Его голос становится более твердым. Олег говорит возбуждённее с каждым словом. Вначале я хочу его перебить, поспорить, но понимаю, что это бессмысленно. Я молчу и слушаю.
– Воспитанная мной девчонка будет соратницей. А кто как не воспитанница может быть более верной соратницей?! Она подрастет и станет моей женой! Я воспитаю её так, что она будет любить только меня! Жена-соратница – идеальная пара! Мы нарожаем детей! Уверен в этом проблем не будет. И наши дети будут такие как мы! И будем мы размножаться упорно! Ты понимаешь, к чему я веду? Мы овладеем миром! Миром, ух! Мы уничтожим всех Иных! Всех до одного! Люди будут подчиняться нам! Нам нельзя будет сопротивляться. Они станут рабами! А Иные сгниют! Все сгниют! И Темные, и Светлые, и даже Инквизиция! Ни одного, слышишь, ни одного Иного! Всех в землю закопаю! Будем только мы – Сверх-люди! Или сверх-другие! Над названием надо подумать…
Он останавливается перевести дыхание.
– Ты на чьей стороне воевал? – не выдерживаю я, хотя ответа не ожидаю.
– Что? – отвлекся от своей сверх идеи Олег.
– Ты же воевал во Второй Мировой? На чьей стороне? – криво улыбаюсь я.
– Не поверишь – не воевал! – гордо отвечает он.
– Не верю! Прятался в подвале?
Олег усмехается.
– Я был консультантом! Одновременно на двух сторонах! В Советском Союзе помогал отлавливать «изменников Родины», и фашистская контрразведка была мной довольна! Догадываешься, кого я отлавливал?
– Иных! – понимаю я.
– Да, их, сволочей! А ты знаешь, что эту Вторую Мировую задумали Иные?
Я молчу. Не собираюсь верить в эту чушь!
– Да-да, Иные! – чему-то восхищается Олег. – Это у них эксперимент такой был. И все виды революций, кстати, тоже их рук дело! Так что не такие уж они белые и пушистые, как говорят друзья-славяне. Они все хотят к какому-то балансу прийти. Зачем?! Кому он нужен этот баланс! Гораздо приятнее, когда весы на одной стороне – на моей!
Олег замолкает, о чем-то задумавшись. Я лежу молча и возмущаюсь в уме. Придумал же такое: Вторая Мировая война – эксперимент Иных. Да разве же такие эксперименты проводят?! Миллионы смертей, сотни миллионов! Разве они не знали, к чему приведет такой эксперимент? А ведь действительно, могли и не знать. Они же не предсказатели будущего.
Теперь злость на всех и вся бурлит во мне и закипает.
Неожиданно я ощущаю прилив сил. Это что же так на меня мой гнев действует?!
– Что, легче стало? – спрашивает Олег.
Я молчу. Он что чувствует, что во мне силы жизненные просыпаются. Я это понимаю. Рановато ему об этом знать. Рановато!
– Отдохнули немного, – спокойно продолжает Олег, – пора и дальше двигаться. Вставай.
Я лежу, настороженно смотрю на Олега. Я-то знаю, что силы встать у меня уже есть, а он-то об этом не знает. Значит, надо тянуть время. Должны же нас найти! Энергетические пути в Сумраке опытному Иному ой как видны! Значит, уже скоро здесь будет группа поддержки. В крайнем случае, попробую своими восстановленными силами.
– Если ты надеешься, что нас найдут, – улыбается мне Олег, – не надейся!
Вот гад! Как в воду смотрит! Все мои мысли знает! И всё-таки он такой же футур, как и я. Возможно чуть слабее. Я прикрываю глаза, сосредотачиваюсь, но прочитать его вероятности судьбы не получается.
– Вставай, вставай! – Олег подает мне руку. – Следы я умело замел, да и там, где мы сейчас находимся твоим Иным не ведомо! Они кроме Сумрака и не знают-то ничего более!
Что-то в его интонациях говорит мне о том, что он не блефует.
– И где мы сейчас находимся? Почему это Иные нас не найдут?
– Придет время, узнаешь! – отмахивается Олег. – Хотя можешь и не узнать. Сдохнешь, наверное. Вставай, я сказал!
Я медленно поднимаюсь. Притворяться уже нет смысла. Ещё слаб, но ноги держат.
– И как же я буду приманкой? – удивляюсь я. – Меня же здесь в ЭТОМ месте не найдут. Или ты мне врешь?
– Что-то ты разговорился! – возмущается Олег. – Приманке слова не давали! Заткнись и иди за мной!
Я злюсь уже на себя. Кто же меня тянет за язык-то…
Очередной прилив сил приходит вместе со злостью. Что ж, я ещё поборюсь!
Только спешить не надо. Или надо?
Олег не боится, он уверен, что я слаб, потому и разрешает мне идти за ним следом. Я иду, но ноги заплетаются. Специально заплетаются. Так может мне его чем-нибудь оглушить? Я осматриваю землю под ногами. Вот этот черный камень подойдет! Наклоняюсь, пытаюсь поднять. Не получается! Камень хоть и мал, но слишком тяжел. Вероятно, на этом уровне Сумрака другая сила притяжения. Пытаюсь ещё раз – результат тот же. Только силы быстро расходуются. Силы надо экономить.
– Можешь даже не стараться, – говорит мне Олег. Я по голосу слышу, что он нагло смеется надо мной. – В этой местности все очень-очень тяжелое! А для тебя так тем более.
– Ну и где же мы находимся, раз возникают такие сложности? Местность похожа на артековскую, – удивляюсь я, заканчивая свои попытки, оставляя силы на будущее.
– Можно сказать и так, а можно и эдак…
– Как? – не понимаю я.
– Тебе, тупоголовому, это будет сложно понять! – зло отвечает Олег.
– Я постараюсь! – во мне тоже закипает злость, но я сдерживаюсь. Сейчас злость моя энергия!
– Тебе это надо? Ты бы силы сохранил, а то ведь совсем немного жить осталось!
Эти слова становятся последней каплей в чаше моего терпения! Я собираю остатки силы и бегу на Олега. Зачем? Сам не знаю. Импульс у меня такой! Глаза Олега расширяются от удивления. Не ожидает от меня такого. Я прыгаю, пока он не успел опомниться и успеваю ухватиться за его горло. Жаль, но мертвой хватки не получается. Мы вместе падаем на землю. На лету Олег успевает подтянуть ноги к себе и упереться ими мне в живот. Как только мы приземляемся на его спину, он выпрямляет ноги словно пружина. Я кубарем лечу через него. Больно бьюсь кобчиком, но быстро встаю, несмотря на боль. И откуда только силы взялись! Энергия злости! Олег уже стоит и со звериным оскалом смотрит на меня. В нём бушует таже энергия, что и во мне.
– Ты настоящий дурак! – орет он. – Придется тебя убить раньше, чем планировал!
– Попробуй! – отвечаю я. Зачем я его провоцирую? Не понимаю.
Теперь я уверен в себе. Адреналин пульсирует в венах. Где-то в области солнечного сплетения начинает фонтанировать какая-то доселе неизвестная мне сила.
Олег резко делает прыжок и выбрасывает обе ноги вперед. Я наклоняюсь. Олег промахивается и улетает куда-то в кусты. У него тоже, наверное, есть эта не ведомая сила.
– Что-то фиговый из тебя убийца! – насмехаюсь я.
Глаза Олега в ночи горят яростью. Я понимаю, что зря его раззадориваю, но по-другому не могу. Это и меня подстегивает к сражению. Это во мне порождает силы!
– Тихо не получается, – рычит Олег, – значит, будет громко и пафосно!
Неожиданно в его руке появляется пистолет. Тоже мне иллюзионист! Я замираю на месте. Интересно, а в Сумраке у меня получится тот же фокус с остановкой пуль? А Олег, кстати, о нем знает? Понимаю – не получится. Сил совсем мало, хоть они и фонтанируют.
– Из-за тебя, дурака, мне пришлось пожертвовать своим единственным слугой! – возмущается Олег и прицеливается.
– Дерком? – догадываюсь я.
– Не называй его так! Он разрешал только мне звать его по имени! – Олег начинает нервно нажимать на курок пистолета.
Щелчок! Ещё щелчок. Осечка следует за осечкой. Неужели мои желания начинают сбываться?! Эта мысль дает подпитку ещё какой-то энергии. Это добавляет смелости. Я уверенно надвигаюсь на Олега. Он нервно бросает пистолет в меня. Тот летит, похожий на снаряд для метания с урока по физкультуре, но в меня не попадает.
– Да я тебя! – он угрожающе надвигается на меня.
– Стойте! – неожиданно слышу я знакомый детский голос.
Нашла нас все-таки! Так вот почему пистолет не стрелял! А я-то уже себе заслуги приписал. А может на этом уровне Сумрака, огнестрельное оружие не работает?
– На ловца и зверь бежит! – радостно кричит Олег и направляется к Свете. – Ты способная. Такая мне и нужна!
Девочка стоит в пяти метрах от нас.
– Стой! – резко приказывает она.
К моему удивлению Олег останавливается. Я осознаю, что тоже давно стою на месте как истукан. Она что ещё и телами нашими управлять умеет?! Вот это силище!
– Послушай, девочка, – ласково начинает Олег, – пошли со мной! Обещаю, что ни тебе, ни ему ничего плохого не сделаю!
– Нет! Не слушай его! – кричу я.
– Заткнись! – чрезмерно спокойно говорит мне Олег, а потом вновь обращается к девочке:
– Ты же не такая как все! Ты лучшая! Ты заслуживаешь большего! Я дам тебе большее! Я дам тебе всё! Я многому научу тебя!
Так он же её гипнотизирует!
– Света! – громко зову я. – Не слушай его!
Девочка отвлекается и смотрит на меня удивленными и растерянными глазами. Всё-таки ему получилось немного ввести её в транс!
– Не слушай его ни при каких условиях! – продолжаю я, но тут же вспоминаю, что частицы «ни» и «не» в восприятии отсутствуют.
– Слушай только меня, слышишь? Только меня!
– Ага, – тут же отвечает она.
Даже по голосу слышно, что она уже отошла от транса и не подвластна Олегу. И я и он это понимаем.
– Ты мне уже надоел! – беззлобно говорит он. – Я тебя отпускаю! Ты свободен, можешь идти!
– Я уйду только со Светой!
– Ты уйдешь один! И вернешься в свой занюханный мир! Пошел вон отсюда!
– Света, подойди ко мне! – не слушая Олега, говорю я.
– Нет! – радостно говорит Олег. – Лучше ты подойди к ней и забери ее! Если получится!
Я чувствую в его голосе какой-то подвох, но остановить себя уже не могу. Я во власти стремлений и желаний. Разум уходит на задний план. Я делаю шаг. Ещё шаг. И…
Вокруг становится светлее. Олег со Светой куда-то исчезают. Я удивленно смотрю по сторонам. Вот рядом здание Хрустального лагеря, левее парк Винера. Я вышел из Сумрака! Как? Назад! Назад в Сумрак за Светой! Я делаю шаг и уже в Сумраке. Но это не тот Сумрак, где я оставил Свету. Ещё шаг. И вновь не туда! Как это?! Этого не может быть!
Я задумываюсь. На третьем уровне Сумрака я не бывал. Или бывал?! Да что я думаю! Шаг. И я лицом к лицу сталкиваюсь с Самшитовым.
– Ну наконец-то! – радостно кричит он мне. – А мы уже устали тебя искать! Выходи быстро из третьего уровня!
– Где Света?!
– Кто?
Самшитов вроде и ученый, но иногда поражает своим тупоумием.
– Девочка! – ору я, понимая, что силы начинают меня покидать. – Где девочка?!
– Я не видел здесь девочки.
Он берет меня за руку и тянет за собой. Шаг. Ещё шаг. Мы постепенно выходим из Сумрака. Сразу становится легче.
Самшитов быстро достает мобильный телефон и набирает номер.
– Она у Олега! – возмущаюсь я. – Ей нужно срочно помочь! Срочно!
– Да-да, – соглашается ученый. – Я его нашел! – и тут я понимаю, что он разговаривает не со мной. – Нервничает. Без ребенка. Понял. Ждем!
– Ждем?!! – яростно восклицаю я. – Промедление смерти подобно!
И как в сознании возникла эта книжная фраза? Самшитов переводит взгляд на меня и тихо, но уверенно говорит:
– Евгений Сергеевич скоро будет. Велел ждать!
– Велел, – бурчу я. – Время теряем! Теряем… время…
– Не много и потеряем, – слышу за спиной голос начальника.
– Давайте искать! – требую я.
– Этим и будем заниматься, – отвечает Евгений Сергеевич коротко, ясно и без лишних слов.
У него за спиной Эля и Нимфолис.
– Где ты их оставил? – деловито спрашивает Высший Светлый.
– Здесь! – я тыкаю пальцем в землю. – Только в Сумраке.
– На каком уровне? – хором спрашивают Сергеевич и Нимфолис.
– Не знаю! – кричу я. – Не изучал я ваши уровни! На каком-то!
– Пошли! – Нимфолис берет меня за руку, и мы вместе делаем шаг.
Сумрак, первый уровень. Понятно мне и без комментариев.
– Не здесь!
– Вижу! – отвечает Нимфолис.
– Пойдем дальше!
– Нет смысла, – отзывается Светлый. – Здесь твой след теряется. Вы были вне измерения Сумрака или в неизвестном нам уровне Сумрака.
– А такое бывает? – раздражённо удивляюсь я.
– Бывает, – отвечает он. – У нас есть теория что…
– Где мой след?! – не слушаю я его. – Покажи мне мой след!
– Вот небольшое свечение на земле, видишь?
Я вижу. Подхожу. Рассматриваю и понимаю, что действительно это мой след. Как будто я вышел из ниоткуда. Делаю шаг в этом направлении…
Света падает прямо мне в руки. Ничего себе! Осматриваюсь по сторонам и больше никого не вижу. Ни Высшего Светлого, ни Олега! Делаю шаг назад и упираюсь в Нимфолиса. Фокус не понятен, но разбираться сейчас в нём не собираюсь.
– Жива? – спрашивает Нимфолис.
– Не знаю.
– Из Сумрака! – приказывает Светлый. – Там разберемся.
Выходим из Сумрака. Начальник перехватывает девочку, она кажется мне мертвой. Руки свисают как веревки, голова на бок. Если она умерла, я себе этого никогда не прощу! И Олегу не прощу! Всем иным не прощу!
Эля обнимает меня. Мне не до Эли, я пытаюсь рассмотреть, что делает Евгений Сергеевич. Но ничего сверхъестественного он не делает. Аккуратно кладет девочку на землю, прощупывает пульс, прислушивается к дыханию.
– Жива! – констатирует он. – В обмороке! Или истощение… хорошо, что не полное истощение.
– Её надо в больницу! – вырывается у меня.
– Надо, – соглашается со мной начальник. – Вызывай «скорую».
Последняя фраза направлена Эле.
Эпилог
Света лежит без сознания. Мы с Элей сидим в палате Ливадийской больницы рядом с койкой девочки. Нас трое. Все Иные разбежались по своим делам, а я настоял на дежурстве. На уверения, что Свете ничего не угрожает, я не реагирую. Евгений Сергеевич переступает, через свои принципы и оставляет нас в больнице.
Сейчас есть время поговорить. Да, нам есть что обсудить. Прошедший день насыщен событиями. Но мы молчим. Каждый погружен в свои мысли. Только сказать, какие мысли в голове, не получится. Я считаю, что и не нужно. Они беспорядочны и разорваны. Они быстротечные и хаотичны. На то они и мысли. У Эли, вероятно, такое же состояние.
– Можете отдохнуть, – прерывает наши размышления вошедшая медсестра. – Раньше утра она в сознание не придет. Можете ехать домой.
Мы одновременно киваем, но с места не трогаемся. Медсестра какое-то время смотрит на нас удивленно. И наконец-то, поняв, что мы никуда не собираемся, демонстративно разворачивается и уходит. Когда дверь за ней закрывается, Эля тихо говорит:
– Сумасшедший день! Вот уже 12 часов ночи, а спать не хочется… Странно…
– Точно, – соглашаюсь я. – И домой тоже не хочется. И здесь сидеть не хочется…
– Ты думаешь, Олег может за ней прийти?
– Не знаю, но лучше подстраховаться.
– Он не придет, – шепчет Света. – Зря мы здесь.
– Почему?! – автоматически спрашиваю я, и только сейчас понимаю с кем разговариваю.
Ну и каша у меня в голове! Вопреки уверениям медсестры девочка пришла в сознание.
– Да тихо ты! – цыкает на меня Эля и шепотом спрашивает:
– Светочка ты как себя чувствуешь?
– Уже лучше, – шепчет девочка. – Где я?
– В больнице, – нежно говорит Эля. – В реанимации. Тебе лучше поспать. Утром будут наши специалисты, они очень быстро поставят тебя на ноги. Завтра уже бегать будешь! Я точно тебе говорю, я знаю. На себе пробовала.
Девочка уставшими глазами смотрит сначала на Элю, потом на меня, улыбается обоим и говорит:
– Этому мужчине тоже очень плохо. Он может умереть. Ему надо помочь…
– Кому?! – одновременно с Элей восклицаем мы. В палате только мы и Света.
– Олегу?! – догадываюсь я.
– Да, – тихо, но уверенно отвечает Света.
– Я удивляюсь, – возмущенно говорит Эля, – он же тебя чуть не убил!
– Я поняла предсказание! – выдыхает Света и закрывает глаза. Она не собирается нам рассказывать, что именно поняла.
Мы замираем и сидим как статуи. Свете нужно отдохнуть, а тут мы надоедаем со своими разговорами. Надо прекращать с ней разговаривать.
– Эль, может, ты пойдешь, а? – решаю я. – Отдохнешь, а завтра со спецами к нам в больницу?
– К нам? – Эля вздергивает брови. – А тебе отдыхать не надо? Сам-то когда отдыхать собираешься?
– Мне кажется Иные на разных уровнях за нами наблюдают. Вот я где-нибудь здесь прикорну…
– Может, и наблюдают, а может, и нет. Я остаюсь с тобой!
– Не ссорьтесь, пожалуйста, – шепчет Света и открывает глаза. – Ничего со мной уже не случится!
– Поясни, пожалуйста, – осторожно спрашиваю я, и тут же получаю удар в бок. Поворачиваюсь и встречаюсь с укоризненным взглядом Эли. Действительно, чего это я! Но слово не воробей, вылетит – не поймаешь!
– Я чувствую себя хорошо. Просто немного устала. Сейчас посплю, и все пройдет, – монотонно шепчет Света, и мне кажется, что это она не нас, а себя так уговаривает. – Мужчина, как вы говорите – Олег, сейчас в таком же состоянии, как и я, если не хуже. И если ему вы помогать не хотите, то и мне не мешайте отдыхать.
– А можно ещё два вопроса? – спрашиваю я.
Нет, я не изверг. Я действительно понимаю, что ей нужен покой, но ничего с собой поделать не могу. Мне очень нужны ответы прямо сейчас.
– Нельзя! Завтра? – возмущается Эля.
– Нет.
– Можно, – более крепким голосом говорит Света. – Спрашивай, Гена.
– Ты говорила, что поняла предсказание. Можешь пояснить?
– И это не подождет до завтра? – возмущается Эля, возмущенно сверкая глазами.
– Я вместе с тобой побывала во мраке вечной тьмы, а значит, скоро начнутся бури и другие катастрофы…
– Когда? – спрашиваю я.
– В Сумраке?! – уточняет Эля.
– Не знаю где и когда…
– Хотя бы скоро или нет? – не унимаюсь я.
– Не ведомо мне…
– Какого плана катастрофы?
Света только пожимает плечами.
– И какой будет второй вопрос? – насмешливо спрашивает Эля.
Я смотрю на Элю, шлю ей воздушный поцелуй и спрашиваю у Светы:
– Можешь рассказать, что произошло у вас с Олегом?
– И это могло подождать до завтра! – констатирует Эля.
Я не отвечаю на её выпад. Может она и права, но мне нужно знать это здесь и сейчас, и никак по-другому! Никак! Света меня понимает, она говорит:
– Я почувствовала, что ты с ним где-то там… Не знаю, как назвать это место. Вот я и пошла за вами, – девочка делает заминку, размышляет. – Нашла…
Света замолкает, закрывает глаза. Я понимаю – пытается подобрать слова. Ей просто не хватает знаний.
– Это понятно, – прихожу я на помощь. – Что было, когда я… ушёл, если можно так сказать?
– Он уговаривал меня. Он предложил стать моим папой…
– Папой?! – удивляемся мы с Элей.
Хотя мне-то чего удивляться. Не сразу же он должен был стать её мужем, а может и не мужем а опекуном.
– Каким папой?! – возмущенно вопрошает Эля.
– Приемным, наверно. Я не стала разбираться. Я отказалась сразу.
Я облегченно вздыхаю. Откуда у Олега столько цинизма? Откуда он знает, что девочка из детдома? Откуда он знает её слабые места? Но он не знает её сильных мест!
– Тогда он захотел забрать меня с собой силой. Только у него ничего не вышло. Я не захотела.
– Что произошло? – продолжаю расспрашивать я.
– Он взял меня за руку и потянул за собой. Я сопротивлялась, но он был сильнее. Потом как удар электричеством…
Девчонка говорит медленно и уверенно. Неожиданно я начинаю видеть все, что происходило с девочкой. Возможно, это особенность моего живого воображения, а может, я каким-то странным образом перенесся в то время и в то место. Это не важно. Теперь я не слышу Свету, теперь я вижу происходящее.
Света стоит в гнетущей темноте. Она удивлена, подавлена и ошарашена. К ней быстро подходит возбужденный и яростный Олег.
– Пойдем! – со злобой в голосе говорит он. – Не хочешь по нормальному, сделаем по-моему!
Он хватает её за руку и тащит за собой. Девочка сопротивляется. Она стоит на месте и пытается вырваться из крепкого захвата мужчины. Но у него получается на несколько метров сдвинуть её с места.
– Никуда я с тобой не пойду! – наконец-то говорит она.
Нет, она не кричит в истерике. Она говорит спокойно и уверенно.
– Пойдешь! – кричит Олег. А вот он-то близок к истерике.
Он дергает её за руку и Света делает ещё несколько шагов за ним. И вдруг вокруг девочки появляется синеватая дымка. Олег этого не замечает. Он слишком возбужден. Он не оставляет попытку тянуть её за собой. Олег уверен в себе и в собственной силе.
– Отпустите меня! – шепотом говорит Света. Ей становится тяжело говорить.
– Ты пойдешь самостоятельно? – спрашивает Олег удивленно.
– Я никуда с вами не пойду, – вновь спокойно и уверенно говорит девочка, и эти слова не кажутся детскими. – Я только хочу вас попросить…
Олег не дает ей договорить. Он сильно дергает девочку, и она падает на него. Мужчина грубо поднимает её и забрасывает себе на лечо. Света не сопротивляется. Она чувствует в себе силы, о которых Олег ещё не подозревает. Она ещё не знает величину собственной силы.
– Последний раз прошу – отпустите! – спокойно говорит девочка.
– Что?! – он резко ставит Свету перед собой. – Что ты говоришь? Ты мне угрожаешь? Что значит «последний раз»?! А если не отпущу, то что?! Что?! Что?! Что тогда?
Олег начинает трясти её за плечи. Синеватая дымка постепенно окутывает и его, но он её не замечает. Он слишком занят своей яростью.
– Что? Что ты мне сделаешь? Дрянь малолетняя! Тебе придётся приять моё предложение! Слышишь?!
И в это время дымка начинает искриться. Вначале искорки слабенькие, но уже через секунду их становится много, и они яркие. И тогда Олег это замечает, уже поздно. Силы стремительно покидают его, но и ей нелегко. Света уже не может удерживать это сгусток неизвестной не контролируемой энергии. И в несколько секунд искрение переходит в горение, и тут же происходит взрыв. Олег летит в одну сторону, Света в другую. У Светы еле-еле хватает сил подняться. Она смотрит на мужчину и понимает – он жив! В плохом состоянии, но жив. Она теряет сознание и падает прямо мне в руки.
– Я очнулась уже здесь в больнице, – заканчивает Света.
Какое-то время лежит молча и вдруг тихо ойкает:
– Ой! А как же Артек? Там ведь беспокоятся!
– Евгений Сергеевич уже всё уладил. Можешь не беспокоиться. В Артеке всё хорошо – можешь считать, мы тебя отпросили.
Она закрывает глаза. Облегчённо вздыхает. Усталость берет свое, и девочка сразу засыпает. Какое-то время мы сидим молча.
– Ты доволен? – возмущенным голосом спрашивает Эля.
– Да! – отвечаю я. – Теперь можно уйти. Теперь я спокоен.
Эля удивленно смотрит на меня.
– Ей уже ничего не угрожает, – поясняю я. – Олег ещё будет отходить дней пять, если не больше. Я уверен в этом!
Мы выходим из палаты.
– Света сильная девочка, – неожиданно говорит Эля. – Сильнее тебя.
– Знаю, – соглашаюсь я, и к своему удивлению я даже этим горжусь. – А ты чего так решила?
– Я видела, как она парализовала оборотня! Тот даже не мог тронуться с места.
– Догадываюсь, – устало улыбаюсь я.
Пленение Дерка я видел в его тигриных глазах.
– Ген, ты что сейчас делать будешь? Домой чем добираться будешь?
Все дело в том, что Ливадийская больница находится на окраине Ялты, а поздно вечером и тем паче ночью никакой общественный транспорт уже не ходит. Кроме такси, конечно.
– Не знаю, – жму я плечами. – Может, у тебя остаться?
Я сам не ожидаю от себя такой наглости. А на Элю вообще смотреть смешно. На её лице эмоции меняются одна за другой, и она никак не может с ними совладать. Удивление сменяет злость, затем появляется радость, которая меняется страхом и неуверенностью.
– Ты же в Ялте живешь? – уточняю я, хотя знаю точно, где она живёт.
Эля кивает.
– Я просто устал, – успокаиваю я. – Боюсь, домой не доберусь…
Мы уже вышли на улицу и дошли до разворотного кольца рядом с больницей.
– Вон на остановке лягу спать, – киваю я в сторону убогого железного навеса, в народе называемого остановкой.
Эля колеблется недолго.
– Хорошо, поехали ко мне.
Рядом с остановкой стоит машина с «шашечками». Водитель, дремавший прямо в ней, не прочь отвезти нас домой. Он не зря ожидал, он знает, что здесь клиенты бывают в любое время суток. Мы садимся в такси. Веки сразу становятся тяжелыми. Чувствую, что усну. Только бы не уснуть в такси, но бороться с усталостью больше нет сил. Но одно я знаю точно – нас, Других, много. Пусть не так много, как Иных, но все же! Я знаю – мы, Другие, есть! И это главное! Нас только нужно найти. Нам надо создать определенные условия, чтобы мы раскрылись. И мы раскроемся, покажемся и размножимся!
Мысли ровные и понятные. Они усыпляют. Я всё же засыпаю прямо в такси.
История третья. Межсумрачье
Пролог
В горах темнеет быстро. Всё оттого, что солнце прячется за горы. Уже прохладный осенний ветер обдувает пещерные города Эски-Кермена. «Старая крепость» – так переводится с крымскотатарского это странное название. Со стороны эти обрывистые стены действительно похожи на крепость. Величавые скалы с ходами и комнатами выдолбленных пещер молчаливо наблюдают за группой людей из десяти человек. Здесь мужчины и женщины. Они все объединены одной идеей. Скалы не знают о сути идее, плохо, что не могут людям помешать.
Группа людей выходит на край скалы. Ветер обдувает их тела, развивает волосы и одежды, посвистывает в лабиринтах пещер. Уже темно, но никто из людей не пользуется фонариками. Факелов у них тоже нет. Эти люди привычные к темноте. Одно время они часто бродили по дырявым скалам Эски-Кермена.
От группы отделяется мужчина и громко говорит:
– Братья и сестры! Пришел ваш черед показать свой протест несправедливости, окружающей нас!
Все молча кивают, соглашаются. Они с упоением смотрят на говорящего. Присутствующие верят каждому его слову. Они готовы на всё.
– Сейчас вы покажете, на что способны!
– Покажем! – хором отвечают люди.
– Подойдите к краю скалы! – приказывает мужчина. – Поднимите руки к небу! К этому темному звездному небу!
Его слушаются беспрекословно и выполняют каждое его слово.
– Повторяйте за мной! – говорит мужчина. – Каждое слово повторяйте! Каждое слово важно! Повторяйте!
Наступает гнетущая тишина. Слышно лишь тяжелое дыхание людей и посвист ветра в пещерах.
– Мы! – гордо говорит мужчина и делает паузу, давая возможность людям повторить.
– Мы! – хором вторят люди, но гордости в этом звуке нет. Создается впечатление, что они просто усиливают слова говорящего мужчины. Они повторят без эмоций, как роботы.
– Мы готовы ради справедливости на земле, – коротко, как декламируя стих, продолжает мужчина, – ради нашей чести… и чести Земли-матушки… покинуть этом мир и покончить жизнь самоубийством!
–…самоубийством! – заканчивают все хором.
Говорящий не дает им опомниться.
– Прыгайте! – командует он.
Люди, не возражая, делают шаг вперед.
Десять человеческих тел устремляются со скалы вниз. Они даже не успевают ощутить страха и боли.
Мужчина смотрит на разбившиеся тела с высокомерной улыбкой.
Глава 1
Желтый лист платана нежно паря падает к моим ногам. Я внимательно за ним наблюдаю. Вот совсем недавно этот лист висел на дереве. Потом его сорвал ветер и закружил. Затем ветер перестал дуть и лист, кувыркаясь, падает вниз и плавно достигает земли, но лечь не успевает. Ветер подхватывает его и уносит к соседней лавочке. Там уже собралась небольшая кучка такой же листвы. Интересно, а у листьев своя вероятность судьбы?
Мне скучно. Вот уже месяц я вместе со Светой нахожусь в Симферополе, в какой-то секретной клинике. Нас тут исследуют множество Иных ученых и врачей. Поэтому я чувствую себя подопытным кроликом и раздражаюсь от этого. А Свете нравится. Я заметил, этой девочке всегда всё нравится. Такое ощущение, что она постоянно живет на позитиве.
Евгению Сергеевичу каким-то для меня сказочным образом удалось оформить документы за два дня и официально усыновить ее. Думаю, без штучек Иных не обошлось. Только я тогда не знал, что на какое-то время мне придется стать Светиной нянькой, учителем, коллегой и другом. Я чувствую себя её братом. И сейчас я благодарен Эле за то, что она помогает мне возиться с этой девчонкой. Полагаю, что и Элю определили в клинику как няньку не только для Светы, но и для меня.
А сейчас они проходят очередную беседу с психологом, и я могу наслаждаться осенью. Меня ещё такая беседа ждёт впереди.
– Извините, – неожиданно раздается сзади.
Поворачиваюсь и вижу перед собой человека лет сорока. Может старше, а может младше. Я плохо определяю человеческий возраст, а у Иных так тем более. Искренне удивляюсь – как проник сюда человек? За все время пребывания в этой клинике я видел только Иных разных рангов и званий. Это первый Человек, которого я вижу за последний месяц.
– Да, – настороженно говорю я.
По моей спине уже начинает ползти знакомое волновое покалывание. Я сдерживаюсь. Не хочу никаких предсказаний судьбы. Не желаю видеть чужую жизнь. Тут как-то бы со своей разобраться.
– Не подскажите, где можно найти Геннадия Заславского?
– Это я, – говорю медленно и встречаюсь с ним взглядом.
Уже все тело охватывается покалываниями. За этот месяц, пока я нахожусь в этой клинике, я научился контролировать свои способности футура. Но сейчас чувствую – усилия напрасны. Я сдерживаю предсказания из последних сил, хотя и понимаю – чему быть, того не миновать!
– Тогда это вам, – он протягивает мне большой, толстый и увесистый конверт.
Я беру конверт, и сдерживать себя больше не могу. Меня накрывает волна предсказаний. Самая очевидная вероятность судьбы перед глазами.
Этот сорокалетний парень взбирается по скале. Делает он это ловко, уверенно и искусно. Страховки нет – она ему не нужна, он уверен в себе, на поясе мешочек с тальком. Видно, занимается он этим профессионально и потратил на скалолазание не один год тренировок.
И вот конечная точка. Не то, чтобы великая вершина, а так, концовка скалы. Он садится на край, свешивает ноги, расслабляется и окидывает Крымские горы усталым и удовлетворенным взглядом.
– Молодец! – раздается у него за спиной.
– А, это ты! – не оглядываясь, говорит он.
– Я! – соглашается голос сзади.
– И что я должен сделать на этот раз?
– Прыгнуть вниз!
– Чего?! – не понимает он и резко встает. Также резко поворачивается и смотрит в глаза, говорившему за спиной человеку.
Это Олег.
– Прыгай вниз! – приказывает Олег. – Как в море. Щучкой!
– Хорошо, – соглашается человек. По его лицу видно – даже он удивлен своему согласию.
Мужчина поворачивается, делает шаг вперед и падает вниз. Полет занимает мало времени, но он успевает насладиться полётом и полюбоваться окружающей природой.
Небольшой толчок, как будто при торможении автомобиля и волна предсказаний растворяется в осеннем воздухе. Я рад – ощущать, как человек разобьётся о камни не хочется.
Мужчина испуганно смотрит на меня. Я понимаю – он видел то же, что и я. Почему-то так иногда бывает, мы видим вероятности вместе, и с этим я пока справиться не могу.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я.
– Артём…
– Можно изменить направление Судьбы! – уверенно говорю я. Мне надо, чтобы он мне сейчас поверил.
– Мне говорили о другом.
– Ты только что видел одну из вероятностей своей Судьбы.
– Видел, но…
– Тебе говорили о другом, – подсказываю я.
– Да.
– Но он тебе не говорил, чем все закончится? – спрашиваю я.
Вопрос вводит Артёма в замешательство.
– Что Олег говорил тебе? – напрямую спрашиваю я.
– Олег? – удивляется Артём.
– А кто тебе дал конверт для меня? – в свою очередь удивляюсь я. – Кто тебе говорил «о другом»? Как он представился?
– Мужчина, – медленно говорит Артём. – Только он не представился…
– Как он выглядел?
Артём задумывается.
– Не помню…
– Когда ты должен с ним встретиться?
– Ты же видел! – зло говорит Артём. – Там, там… на скале! Мы договаривались…
– Понятно. Как ты с ним познакомился? – задаю я вопрос и тут же понимаю, что ответ мне известен.
– Не помню, – пожимает он плечами.
Какое-то время мы смотрим друг на друга молча. Я не хочу открывать при нем конверта, но и прогонять его не хочу. По-хорошему, надо бы позвать помощь и связать Артёма, но я понимаю – это к добру не приведет. Да и симпатичен мне этот парень.
– Что здесь? – наконец-то спрашиваю я.
– Не знаю, – пожимает он плечами. – Открой…
Он разворачивается и уходит.
Надо бы остановить. Нет! Пусть идет!
Я смотрю ему вслед. По спине катится волна иглоукалывания. Я её не останавливаю. Мне интересно, изменилась ли его Судьба…
Артём гладит шершавую стену скалы. Каких-то 15-20 метров, и он там на её краю, на верхней точке. Страха нет, только стремление победить! Он бывал на этой скале не раз, но сегодня собирается идти новой трассой. Сложной. Для него – очень сложной! И хотя он уверен в себе, всё же сомневается.
– Артём!
Мужчина поворачивается. Ему улыбается девушка младше его лет на десять.
– Может быть, сегодня не надо? – вопрошает она.
Артём ещё раз гладит стену. Поднимает голову и видит, что там наверху уже кто-то есть. Это тот, кто назначил ему встречу. Как его звать? Как он выглядит? Зачем им надо встречаться?
– Может быть и не надо, – соглашается он.
– Поехали, а? – продолжает девушка. – Ко мне домой.
– Кто же от такого откажется! – улыбается Артём.
Он подходит к девушке. Они целуются, и Артём краем глаза видит, что на вершине действительно кто-то есть. И этот кто-то разочаровано смотрит на него, Артёма. Сегодня он Артёма не дождётся! Какая-то странная догадка или воспоминание мелькает в глазах скалолаза, но сегодня он уже решил не подходить к скале. Он ещё успеет взять эту трассу! Сегодня любимая девушка важнее.
– Поехали! – радостно говорит он и садится за руль своего старенького джипа.
Довольная девушка присаживается рядом. Они ещё раз целуются, и джип трогается с места. И только облачко пыли поднимается к тому, кто стоит наверху.
Олег разочарован. Всё пошло не по его плану, и он знает, кто в этом виноват.
Я, улыбаясь, наблюдаю за Артёмом. Он в мгновение подтягивается на каменном заборе и перемахивает на ту сторону. Вот почему на него пал выбор Олега! Какое-то время я ещё смотрю на стену забора. Я доволен собой. У меня получилось изменить чью-то Судьбу! Я спас чью-то жизнь!
Теперь пришло время заглянуть в конверт. Открываю, достаю четыре цветные фотографии. Один взгляд и горло охватывает рвотный спазм. Резко поворачиваюсь и выплевываю часть не переварившегося завтрака на газончик. Фотографии с отвращением отбрасываю метра на два от себя.
Жуть какая! Что за шуточки?! Что ещё задумал этот психопат? Зачем он прислал мне фотографии с трупами?
Я уже не смотрю на эти кровавые фото, но в памяти хорошо запечатлелись даже мелочи. Десять человек лежат на земле, из-под их тел вытекает кровь. Тела изувечены, как будто их долго били. Или чем-то тяжелым раздавили.
Рвотный ком вновь подкатил к горлу.
Зачем Олег это делает? Что он задумал? У меня нет сомнений – это Олег! Я уверен – это он убил этих несчастных. Но должны же быть логические объяснения его действиям? Или у него окончательно сорвало крышу? И ещё – мне-то он зачем это прислал? Он что-то задумал с моим участием.
Собираю в себе всю силу воли и поднимаю с земли фотографии. Переворачиваю обратной стороной, чтобы не видеть этих ужасов, и с облегчением вздыхаю. Как я и предположил на обороте каждой фотографии есть надпись.
«Этого можно избежать!» – на одном фото. «Ты мне не нужен!» – на втором. «Жду встречи на этом месте!» и «Мне нужна девчонка!». И больше никаких надписей.
Это парень действительно псих! И я понимаю – его остановить можно только уничтожением. Убийством! А ещё я понимаю – уничтожать его буду я. Больше некому. Иные не справятся, а Света ребёнок. Ребёнку нельзя быть убийцей! А мне?!
Меня бросает в дрожь. Я не хочу быть убийцей! Но я понимаю – если по-другому не остановить, то – уничтожить! Плюнуть и растереть! Изжить со свету!!! И вытереть с памяти.
– Гена! – кричит мне Света.
Я резко прячу конверт с фотографиями за спину. На что я надеюсь? Такое же движение даже первоклассник заметит! Но что сделал, то сделал, – менять ничего не собираюсь. Не успеваю!
– Гена! – радостно кричит Света. – У меня зафиксирован какой-то всплеск! Врачи в шоке!
– Я тоже! – шепчу под нос.
За Светой не спеша идет Эля. Действительно – она девушка моей мечты! А с Иринкой была ошибка! Конечно, в глубине души я подозреваю, что она могла использовать какой-нибудь приворот, но если это так, то я рад. Хотя, без волшебства было бы лучше.
– А ты чем занимался?! – спрашивает Света. Она совсем не по-детски смотрит мне в глаза. Я знаю, соврать не получится, но и правду говорить я не хочу. Не надо ей знать правду.
– Наблюдал за падением листвы! – спокойно отвечаю я, что отчасти соответствует действительности.
Света внимательно смотрит мне в глаза. Молчит, не верит. Я смотрю в её чистые глаза, и мне становится стыдно. Я уже готов отвести взгляд в сторону, и тут она говорит:
– А ты никакого всплеска не почувствовал?
– Нет, – качаю я головой.
Подходит Эля и строго говорит:
– Света ты больше так не балуйся. Все эти аппараты очень дорого стоят!
– А я и не баловалась! – обиженно отвечает девочка.
– А сгоревший томограф – это что?
– Я не баловалась! – настаивает на своем Света. – Он сам сгорел! Тебе же сказали – какой-то энергетически-психический всплеск! А может и перепад напряжения.
Оба смотрят друг на друга хмуро. В Элином взгляде хорошо просматривается недоверие.
Пока девчонки заняты друг другом, я осторожно прячу фотографии сзади за пояс.
– Я так понял, сгорел томограф? – спрашиваю я.
– Да! – хором отвечают девчонки.
– Починят! – пожимаю плечами я.
– Не-ет! – улыбается Света. – Он хорошо сгорел, даже дым пошел. Новый надо покупать! Это точно! Даже я его не починю. Я уверена.
– А ты-то понимаешь, что это она спалила дорогостоящий аппарат?! – возмущается Эля.
– Это не я! – кричит Света, а в глазах веселятся бесята.
– Действительно, это не она! – подтверждаю я таким авторитетным тоном будто сам лично присутствовал, когда сгорел томограф.
Я хорошо чувствую эту девочку и знаю, когда она хитрит. Сейчас она не лукавит, хотя и веселится. А ещё я знаю, что её набожность не позволяет ей говорить даже маломальскую неправду. И если вдруг лукавость какая-то и появляется, то это от недостатка жизненного опыта, а не специально.
Света победно смотрит на Элю. Мол, поняла – да! Моя девушка стреляет в меня злобным взглядом, поворачивается и демонстративно уходит. Да, мог бы и поддержать.
– Эля! – окликаю я. – Она действительно не может врать!
– Да! – кричит ей в спину Света.
Эля, не поворачиваясь и не останавливаясь, поднимает руку и машет ей в воздухе. Прощается, вроде.
– Обиделась, – вздыхаю я.
– Ага, – соглашается Света. – Это она так ревнует.
– Чего?! – у меня чуть глаза из глазниц не повыскакивали.
Рановато этой маленькой девочке о любви и ревности говорить!
– И не надо удивляться! – серьезно и со всей своей непосредственностью говорит Света. – Я уже взрослая и все прекрасно понимаю и вижу.
– И что же ты видишь?
– Эля хорошая девушка. Она тебя любит давно и поэтому ревнует ко всем. Даже ко мне…
– А разве я даю повод для ревности? – удивляюсь я. И больше всего меня удивляет то обстоятельство, что я говорю об этом вполне серьезно с ребенком.
– Нет, ты повода не даешь, просто Эля такой человек…
Слова Светы повисают в воздухе. Она запинается и смотрит мне за спину. Я резко поворачиваюсь и вижу, как в центральные ворота входят четверо Иных: Евгений Сергеевич, Мустафа, Нимфолис и Арсений Семенович.
– Что-то произошло, – шепчет Света. – Могу просканировать!
– Да, – соглашаюсь я. – Не надо, они сами всё расскажут.
Где-то в глубине души я понимаю, что знаю причину их визита.
– «Не может глаз сказать руке: «Ты мне не надобна»; или так же голова ногам: «вы мне не нужны», – продолжает Света.
– Это ты к чему? – не понимаю я.
– Сегодня в книге такое предсказание было, – объясняет девочка. – Я вначале не поняла, а теперь понимаю. Они, – Света машет в сторону приближающихся Иных, – не могут друг без друга. Как голова без рук…
«Или им понадобился я», – мелькает у меня в сознании.
Я улыбаюсь прозорливости этого ребенка.
– Но Книга ничего не говорила о серьезных делах, – задумчиво говорит она.
– Ты просто не спрашивала, потому она и не говорила, – тихо успокаиваю я.
– Здравствуйте, мои дорогие, – начинает Евгений Сергеевич.
Голос лилейный, но напряженный.
– Здравствуйте, – говорю я и протягиваю руку.
Все поочередно здороваются со мной и Светой.
– Собирайся, – приказывает Мустафа. Его привычки Инквизитора не исправимы. Независимо, хочешь ты или нет – подчиняйся!
– Вы хотите меня арестовать? – улыбаюсь я.
– Нет, Гена, – мягко говорит Нимфолис. – Все намного проще и сложнее одновременно.
– Это как? – заинтересованно спрашивает Света.
– У нас нет времени на разговоры, – говорит мой начальник. – Дел очень много. Собирайся и поехали.
– Куда? – уточняю я.
– Я с вами? – спрашивает девочка.
– Нет, ты не с нами, а куда – объясним по дороге, – отвечает Евгений Сергеевич. – Света, ты останешься с Элей. А ты, Гена, поторопись – времени совсем мало!
– Понял, – я бегу к зданию клиники. Надо хотя бы переодеться! И конверт с фотографиями спрятать.
Глава 2
Мы устраиваемся в уже известном мне микроавтобусе «Мерседес». Он у этих Иных дежурный что ли? Эля нервно захлопывает дверь. Ей не нравится, что я уезжаю, а она остается нянькой. У нее якобы какое-то предчувствие. Но Высшие Иные никому ничего объяснять пока не собираются. Они так решили! Спорить бесполезно.
– Куда едем? – спрашиваю я, когда мы отъезжаем от ворот клиники.
– На Эски-Кермен, – спокойно отвечает Мустафа.
– И что там?
– Массовое самоубийство! – из уст Арсения Семеновича, Темного Иного, это звучит весело.
– Чего? – переспрашиваю я, а рука самостоятельно ползет за спину за конвертом с фотографиями. Правда конверт уже лежит джинсовой куртке, которую я на всякий случай захватил с собой – осень всё-таки. Однако спина по-прежнему чувствует то, чего там уже нет.
Я не сомневаюсь – во всём этом есть взаимосвязь.
– Давайте я расскажу, – предлагает Нимфолис.
Все кивают. Рука так за спиной и замирает. Хорошо, что я переложил конверт.
– Сегодня утром на Эски-Кермене были обнаружены десять трупов. По всей видимости, они самостоятельно спрыгнули со скалы. Это официальная версия. Мы же считаем, что их заставили прыгнуть. И заставил не кто-то, а Олег.
Я опускаю голову. Боже, когда же это закончится?!
– У тебя нет никаких вопросов? – спрашивает Мустафа.
Как бы он не старался говорить мягче, его голос выдает Инквизитора. Он что-то подозревает и не доверяет мне. У него такая работа – не доверять никому!
– А вы что, уже закончили рассказ?
– Нет, – продолжает Нимфолис. – В Сумраке он оставил надпись на скале.
– Это что-то для меня? – догадался я.
– Да. Он написал: «Приди ко мне с ребенком!». Это на втором уровне.
– Значит, были надписи и на других уровнях?
– Были. На третьем: «Мне нужна только она!». На четвертом: «Мне девчонку и никто не пострадает!».
Нимфолис замолкает. Я тоже молчу и смотрю себе под ноги. Я надеюсь, больницу хорошо охраняют на всех уровнях. Из динамиков магнитофона тихо звучит чуть хрипловатый голос Константина Кинчева и группы «АлисА»:
Визг тормозов,
Музыка крыш,
Выбор смерти на свой риск и страх.
Битва за жизнь
Или жизнь ради битв –
Все в наших руках!6
М-да! Только у этих несчастных не было выбора. Олег за них все решил. И это решение самое отвратительное.
– Больше никаких надписей не было? – спрашиваю я.
– Больше никаких, – отвечает Нимфолис. – Поэтому и едем все вместе, чтобы внимательно посмотреть и возможно что-нибудь найти.
– А так как послания непосредственно тебе, – начинает Евгений Сергеевич.
– Мы не найдем логово Олега, – неожиданно даже для самого себя говорю я и обрываю своего начальника.
– Почему ты так решил? – спрашивает Евгений Сергеевич.
– Вы же на него ничего не нашли в архивах. Уже почти полгода прошло, а у нас на него ничего нет. Ни мало-мальского следа…
– Это ещё ничего не доказывает! – говорит мой начальник.
– Не доказывает, – соглашаюсь я. – Чтобы его найти нужно быть сумасшедшим!
– Ты думаешь, он сумасшедший? – уточняет Инквизитор Мустафа.
– Уверен, – я достаю фотографии и даю их Мустафе. – Вот, ознакомьтесь.
Он молча смотри и передает по кругу остальным Иным.
– Откуда они у тебя? – наконец-то спрашивает Евгений Сергеевич.
Я рассказываю о приходе Артёма, о моем видении и изменении его судьбы.
– Почему сразу нам не рассказал? – допытывается Мустафа.
– Не было времени – вас слушал. Да и не спрашивали вы.
– Твоя правда, – соглашается Арсений Семенович. – Только сдается мне, ты врешь!
Все удивленно смотрят вначале на Темного Иного, потом на меня. В свою очередь я растерянно смотрю на всех и совсем уж удивленно на Арсения Семеновича.
– Не понял, – осторожно говорю я. – С чего бы мне вам врать?
– Поясни, – требует Евгений Сергеевич.
– А что пояснять?! – восклицает Арсений Семенович. – Договорились же, что поочередно наблюдаем из Сумрака и охраняем этого балбеса. Мне никто не докладывал, что у него была какая-то встреча! А в это время дежурили мои ребята!
– Точно?! – строго уточняет Мустафа.
– А что мне врать? Не на Суде ведь! – смеется Темный.
Теперь все строго смотрят на меня. В ответ я только молча пожимаю плечами. А что говорить действительно ведь не знаю.
– Кажется, пришло твое время объясняться! – подсказывает мне Евгений Сергеевич.
Это я и без него понимаю, только… Я понимаю ещё кое-что! Мне нельзя сейчас оправдываться! Любые оправдания – косвенное признание! А это недоверие ко мне! Ведь я-то не вру, а вот больница плохо охраятеся.
– Мне нечего вам сказать! – сухо чеканю я. – Либо вы мне доверяете, либо останавливайте машину и…
– Так! Не горячись! – останавливает меня мой начальник.
– И не повторяйся в своих действиях, – подсказывает Нимфолис. – Это делает тебя предсказуемым.
Он прав! Я об этом уже где-то читал.
Я сжимаю зубы, играю желваками и возмущенно отворачиваюсь. За окном мелькают деревья и небольшие холмы. Эту часть Крыма можно назвать степной. Я помню давно, ещё с отцом, мы ездили в эту сторону на экскурсию. Тогда меня это очень вдохновило и безумно понравилось. Сейчас же я не испытывал никаких эмоций кроме злости. И ландшафт за окном совсем не вдохновлял.
– Усильте охрану клиники! – сжав зубы говорю я.
Какой-то дурацкий сегодня день! Вначале накатывала грусть и меланхолия, потом появление Артёма, тошнота после просмотра фотографий, сора Светки с Элей, и, в конце концов – никто не видел моей встречи с Артёмом и теперь меня в чем-то подозревают. А ещё даже не середина дня! Предчувствие подсказывает мне, что сегодняшний день преподнесет немало сюрпризов.
– Кто наблюдал за Геной и охранял клинику из Сумрака? – спрашивает Евгений Сергеевич.
– Лапский! – не задумываясь, отвечает Арсений Семенович. – Это имеет значение?
– Вампир? – продолжает уточнять Евгений Сергеевич.
– Да! К чему эти вопросы?!
Мне тоже становится интересно, и я искоса смотрю на своего начальника. Интересно, куда это он клонит?
– Может, он проголодался и ходил перекусить? – улыбается руководитель Междозорья ЮБК.
– Неудачная шутка! – фыркает Арсений Семенович.
– А я не шучу! – резко говорит Евгений Сергеевич.
В машине повисает неприятная тишина. Мне кажется, что сейчас Иные сойдутся в смертельной схватке, не выходя из машины.
– Поясни! – стиснув зубы, вопрошает Темный.
– Я доверяю Гене, как никому из вас, – уверенно сообщил мой начальник. – И если он говорит, что было так, а не иначе – я ему верю!
Теперь все остальные смотрят на Евгения Сергеевича удивленно. Даже я хлопаю глазами от неожиданности. Конечно, слова начальника приятны, но в данной ситуации…
– Проверь, что знает твой наблюдатель из Сумрака. Интересно время, когда Гене передали фотографии, – продолжает Евгений Сергеевич. – Я думаю, что ему очень умело отвели глаза.
– Это не так просто! Он опытный вампир и давно не ведется на такие штучки.
– Не спорю, и все же проверь. Наш противник тоже не простой мальчик. Если он не сможет вспомнить, что происходило утром или будет не уверен – значит я прав.
– Сейчас проверим, – Арсений Семенович достает мобильный телефон и возмущенно сопя, набирает номер.
– Включи громкую! – строго говорит Мустафа.
Темный хмыкает, но не прекословит. Салон микроавтобуса заливает голос Жанны Фриске вместо гудка:
А на море белый песок, дует тёплый ветер в лицо
Можно даже неба коснуться рукой
Буду очень-очень скучать, буду о тебе вспоминать
Даже если ты далеко-далеко.7
Я улыбаюсь – надо же что слушает высший Тёмный!
Раздается щелчок, легкое потрескивание и:
– Я слушаю, – раздается усталый голос.
– Лапский, сообщи, что делал Геннадий Заславский сегодня с утра до нашего приезда! – требует Высший Темный.
– Я же уже говорил, – хмуро пробурчал Лапский. – Он был у себя в палате. Спал, наверное.
Я отрицательно качаю головой. Шепчу:
– Вы меня на улице застали, не в палате!
– Заславский утверждает другое, – строго говорит Арсений Семенович.
Какое-то время телефонная трубка молчит.
– Вы что, мне не доверяете? – наконец-то спрашивает Лапский.
– Доверяю, но проверяю, – отвечает Темный и выключает телефон.
– И что все это значит? – вопрошает Мустафа.
– Кто-то врет, – спокойно отвечает Нимфолис.
– Я находился в своей палате не более двух минут, – говорю я. – Это можно проверить. Есть ряд свидетелей. Например, Эля… Да и мы с вами не в палате встретились, а во дворе.
– Эля заинтересованное лицо, – обрывает Арсений Семенович. – А выйти ты мог накануне нашего приезда.
– Правду мы выясним, – все также спокойно продолжает Нимфолис, – только что нам это даст?
– Может, у нас кто-то работает на Олега? – говорит мой начальник. – Сливает ему информацию и в ус не дует.
И говорит как бы невзначай, а получается обвинительно. Я бы уже мог обидеться на такой тон, но не обижаюсь, понимаю – не меня имеет ввиду.
– Ты к чему клонишь?! – ерзает на своем месте Темный. Видно, он не может определиться, обижаться ему или повременить.
– Подумайте сами – клиника засекречена, опыты засекречены, на всех уровнях Сумрака ведется охрана, а фотографии все же попадают в руки Геннадия. Не странно ли?
Действительно странно! И почему у меня тогда не возникло такой мысли?! Сейчас ряд вопросов отпал бы. Хотя… возникли бы другие вопросы.
– Ты думаешь, его кто-то информирует? – хмуро спрашивает Мустафа.
– Или он как-то вычислил сам, – говорит начальник Междозорья ЮБК. – Что сделать практически не возможно.
– В любом случае нам нужно проверить всех, кто хоть что-то знал о клинике, – говорит Нимфолис. – Лучше перестраховаться!
Высшие Иные смотрят друг на друга и я понимаю, что они уже начинают подозревать каждого присутствующего. Ещё мгновение и они кинутся друг на друга! «Как они вообще общий язык находят?» – мелькает в голове и вдруг… Неожиданная догадка вспышкой взрывается в мозгу. За ней следует следующая догадка. Я начинаю нервно доставать свой мобильный телефон. Теперь все взгляды устремлены на меня. Вероятно моё выражение лица выдаёт меня. Одним резким движением я переключил их внимание на себя.
– Что случилось, Гена? – спрашивает Евгений Сергеевич.
– Все же понятно! – я наконец-то достал мобильный телефон. – Это ловушка!
Наступает вопросительная тишина. Я нервно набираю номер Эли. Упорно игнорирую вопросительные взгляды.
– Какая ловушка? – настойчиво говорит мой начальник.
– Абонент временно не доступен! – отвечает мне телефонная трубка.
– Вот, черт! Эля не отвечает, – шепчу я и набираю номер Светы.
– Что? – переспрашивают хором Высшие Иные. Видно, слух у всех отличный!
– Абонент временно не доступен! – повторяет электронный голос в мобилке.
– И Светин телефон не отвечает! – жестко и громко говорю я. – Нас специально выманили из клиники!
– Остановись! – кричим уже вместе с Евгением Сергеевичем.
Микроавтобус резко тормозит.
– Что случилось? – уточняет водитель.
– Нам надо назад в клинику, – объясняю я.
– Подожди! – останавливает Мустафа. – Я свяжусь со своими наблюдателями.
– С какими наблюдателями? – не понимаю я.
– Те, кто наблюдает за исследованиями, – отмахивается Мустафа.
– А вы тоже наблюдаете за нами из Сумрака? – удивляюсь я.
– Да! Мы по очереди наблюдаем за клиникой! – Мустафа сделал акцент на последнем слове.
– Ясно, – жму я плечами и выхожу из микроавтобуса. Я почему-то решил, что Инквизиция за всеми Иными тайно наблюдает, а оказывается – только за клиникой. Или всё же за всеми?
Мустафа медленно достает мобильный и набирает номер. Нет, я не могу наблюдать за этой медлительностью! По мне так действовать надо быстро. Знать бы как?! Я набираю номер Эли. Результат тот же – мобильный вне зоны досягаемости.
Интересно, а в Сумраке мобильные работают? Спрашивать не хочу. При случае надо проверить…
Что за чушь мне лезет в голову?! Сейчас надо действовать! Только как?
И тут я вижу – все Высшие «висят» на телефонах. Значит, и их происходящее задело за живое! Каждый со своей стороны проверяет – действительно ли исчезли Эля и Света. Убедились – не вру. По выражениям лиц видно – тоже не знают, что делать.
– Разделимся! – громко сообщает Евгений Сергеевич.
И все как по команде прощаются со своими собеседниками, и подходят к руководителю Междозорья.
– Двое вернутся обратно в клинику и выяснят, что там происходит и почему ни один телефон не отвечает, – продолжает Евгений Сергеевич. – А остальные поедут на Эски-Кермен и постараются выяснить, что происходит или произошло там.
– Я еду в клинику, – тут же говорю я.
– Тебе-то как раз туда и нельзя, – отрезает мой начальник.
– Почему?!
– Потому что он зачем-то тебя выманил, а значит, следил, и, возможно, следит и сейчас!
– В Сумраке никого нет! – тут же отозвался Мустафа. – Я проверил.
– Ему совсем не обязательно следить из Сумрака, – возражает Евгений Сергеевич. – Он может наблюдать за нами как обычные земные спецслужбы.
– Может, – соглашается Арсений Семенович. – На предмет прослушивания и подглядывания мы не проверялись! Сейчас создам изоляцию…
«Не проверялись?! – возмущённо думаю я. – Вот ребята молодцы! А думают, что крутые.»
Он делает несколько круговых движений руками и кивает, мол, всё, можно разговаривать. Значит – поверились!
– Но я не хочу ехать на какие-то скалы! – возражаю я. – Мне надо назад в клинику! Там же осталась Эля!
– Нельзя! – строго говорит мой начальник. – Ты понимаешь, тебе нельзя в клинику!
Я больно сжимаю зубы и свирепо смотрю на своего начальника.
– Не играй желваками, не поможет, – говорит он. – Я принял решение, и менять его не собираюсь.
– Я не думаю, что твоё решение сможет мне помешать! – зло кричу я.
– Послушай, парень, не дури, – спокойно говорит Нимфолис. – Сергеевич прав, нам надо разделиться и тебе нужно ехать в пещерный город. Ты был когда-нибудь на Эски-Кермене?
Я нервно вдыхаю воздух, чтобы ответить, но Нимфолис останавливает меня:
– Не спеши с выводами. Иногда нужно подыграть врагу, чтобы выиграть! Сейчас как раз такой случай. Предлагаю мне с Геной поехать на Эски-Кермен, а остальным вернуться в клинику.
Не смотря, на свое возбуждение, я улавливаю логику в словах Нимфолиса. Его спокойствие медленно начинает передаваться мне.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Только я хочу, что бы нас информировали о происходящем в клинике. По-честному, без утайки…
– Это не проблема! – отвечает Евгений Сергеевич. – Я буду отзваниваться тебе лично каждых полчаса. Устроит?
– Устроит, – киваю я. – Только не обманывайте, пожалуйста. Говорите все, как есть.
Евгений Сергеевич вздыхает, не хочет говорить мне правду.
– Хорошо, – все же соглашается он.
– А не много ли ты хочешь? – начинает Арсений Семенович.
– Нет! – отрезаю я.
– Все нормально. Делаем, как договорились, – успокаивает Евгений Сергеевич. – А со своими подчиненными я сам решу, как разговаривать!
– Тогда мы поедем на машине, – говорит Нимфолис, – а вы…
– А мы найдем, как добраться, – обрывает Мустафа.
Глава 3
Возле ворот заповедной зоны Эски-Кермена стоят две милицейские машины. Мы паркуем свой микроавтобус рядом с ними. Вокруг тишина. Ни души. Даже в кафешке рядом – ни шороха! После происшествия она закрыта и никого не принимает.
– Иди за мной! – командует Нимфолис.
– Вы знаете, куда идти? – уточняю я.
– Знаю.
Я киваю и следую за ним, лишних вопросов не задаю. Вероятно, ему рассказали, где произошло массовое самоубийство. Мы поднимаемся по хорошо вытоптанной тропинке. На Эски-Кермене я второй раз, но сейчас мне здесь не нравится. Возможно, здесь и хорошо, и красиво, но только не в данный момент. Очень скоро мы выходим на открытое место. Это скала с пятиметровым обрывом. Выхожу на её край, смотрю вниз и не вижу никаких трупов, хотя понимаю, что они должны быть именно здесь. Я с облегчением вздыхаю и только тогда замечаю, что подо мной прямо в скале дыры в виде окон. А рядом находится ещё одна скала с точно такими же дырами.
– Чего остановился? – спрашивает Нимфолис. – Место самоубийства дальше!
– А подо мной уже пещеры? – спрашиваю я, не сходя с места.
– Да, пещерный город, – кивает Нимфолис. – Ты все же здесь никогда не был?
– Был, когда-то давно с папой, но уже ничего не помню.
– Пойдем, нам дальше. Когда будет больше времени, я проведу тебе экскурсию. Здесь интересно, есть на что посмотреть.
– Ага, – говорю я и зачем-то делаю шаг в Сумрак.
В тени темно, а под ногами какие-то непонятные разводы света. Причем свет этот не тусклый как обычно, а светлый, но холодный. Я замер.
– Ты чего? – появляется рядом Нимфолис.
– Что это? – я показываю под ноги.
– Это пещерные перегородки, стены и так далее…
– Сколько же их здесь?
– Не знаю, этажей пять. Может больше…
– А почему они светятся?
– Светится не все, только контуры, – поясняет Светлый.
Ага, значит он видит тоже что и я – уже хорошо! Я приседаю и провожу по шершавому камню рукой. Ничего не происходит, линии, как светились, так и светятся. Но почему?
– Почему мы видим эти линии, контуры пещер, а контуры квартир наших нам не видны? – спрашиваю я.
– Я могу только предположить, – пожимает плечами Нимфолис.
Я продолжаю гладить камень. Жду, когда Светлый мне что-то объяснит.
– Возможно, у древних была другая энергетика, – наконец-то предположил Нимфолис.
– Возможно, – соглашаюсь я. – Или эти камни обладают особой энергетикой…
– Или так, – соглашается Светлый. – Пойдем, Геннадий. Пойдем. Осталось недолго.
Мы выходим из Сумрака. Не успеваю я сделать и нескольких шагов, как раздается звонок мобильного телефона. Это Евгений Сергеевич.
– Почему был вне зоны досягаемости?! – возмущается он.
– Мы были в сумраке, – отвечаю я, а сам думаю: «Значит, в Сумраке мобильники не работают! Как я и предполагал».
– Ясно. Мы в клинике, – сообщает мой начальник.
Быстро, однако, они добрались! Небось, портал создали.
– Внешне все тихо и спокойно. Сейчас войдем внутрь. У вас как дела?
– Мы тоже уже прибыли, – сообщаю я. – Правда, к месту самоубийства не дошли.
– Чем были заняты? Бродили по Сумраку?
– Так, зашли на несколько шагов, – неопределенно отвечаю я.
– Понравилось? – я чувствую, как улыбается Евгений Сергеевич, значит, он здесь бывал и загадочные контуры под ногами видел, а возможно здесь есть и ещё на что-то полюбоваться.
– Не то, чтобы очень, но что-то необычное в этом есть!
– Понятно. Кто первый найдет что-то интересное, тот и звонит! – как в детской игре сообщает мой начальник.
– Хорошо, – соглашаюсь я и отключаю связь.
– Поговорил? – с нетерпением в голосе спрашивает Нимфолис.
– Да, – киваю я. – Ничего внятного они нам сообщить не могут.
– Мы уже пришли. Вот это место! – Нимфолис показывает рукой.
О том, что здесь что-то произошло, я могу догадаться и сам. Очень похожая скала, с которой я недавно ушел, заполнена людьми. К деревьям прикреплена полосатая лента, огораживающая место происшествия.
Не успеваем мы подойти к этой ленте, как на нашем пути появляется милиционер. Присматриваюсь – самый обыкновенный человек! А вырос перед нами, как Иной. Надо же, умеют, если захотят.
– Как вы сюда попали? Кто вы такие? – начинает задавать он поток вопросов.
– Да как же нам было сюда не попасть, если все открыто и даже нет оцепления, – добродушно говорит Нимфолис.
– Предъявите ваши документы!
Я улыбаюсь наивности лейтенанта, ведь он не знает кто перед ним. И не узнает…
– Девятый отдел! – строго говорит Нимфолис и смотрит внимательно на лейтенанта.
– Ну, наконец-то! – обрадовался тот, забыв проверить докменты. – Проходите, проходите! Вам тоже работа найдется!
Я ухмыляюсь. Вот так – одного взгляда в глаза достаточно и ему уже верят и подчиняются безоговорочно. Сильно! А у меня, наверно, все ещё впереди.
Мы приподнимаем ленту и попадаем на территорию, где работают местные сыщики. Их четверо, они заняты и до нас им дела нет. Они похожи на Шерлоков Холмсов с увеличительными линзами, ползающими по земле. Правда, линз у них нет, но сосредоточены они чрезмерно. Может им Нимфолис взгляд отвел? Я искоса смотрю на Светлого, тот и глазом не ведет, а наоборот направляется прямо к сыщикам.
– Как дела, ребята? – бодро спрашивает он. – Чего-то нашли?
– А здесь и искать-то нечего! – хмуро бурчит один из них. – Следы десяти человек и всё!
– А одиннадцатого нет?
Мужчина отрывается от своего занятия, разгибается и недобро смотрит на Нимфолиса. Достаточно видеть его выражение лица, чтобы не слушать его ответ:
– Представь себе – нет! А ты, если такой умный, не топчись здесь, а иди вниз и там посмотри своего одиннадцатого! Трупов-то десять!
– Я знаю! – отвечает Нимфолис. – Но, как правило, у всех групповых самоубийств есть сторонний наставник. И я уверен – здесь он тоже был!
Мужчина меряет нас тяжелым взглядом и, к удивлению, спокойно говорит:
– Мы учтем, только вы нам не мешайте.
– Не будем, – широко улыбается Нимфолис. – Мы по этой тропинке к трупам спустимся?
– Да. Только вы, спускаясь, внимательно под ноги смотрите, там будет свежая вытоптанная тропка. Вот она-то и выведет вас… к ним.
– Спасибо. Пойдем, Гена.
Все это время я не вмешиваюсь в разговор, а внимательно слушаю и любуюсь аурами этих ребят. Меня учили, что одинаковых аур не бывает, как впрочем, и людей. Только у этих ребят ауры были очень похожи. Переливы сине-зеленого протуберанцами разрезают желтое кольцо. Примерно так выглядит аура у этих ребят. Возможно, это на них так профессия влияет?
– И какова судьба этих парней? – спрашивает Нимфолис, как только мы начинаем спуск.
– Не знаю, – пожимаю я плечами. – Я не видел…
– А чего же так внимательно всматривался?
– Аурами любовался.
– Тоже заметил? Издержки профессии!
Я только хмыкнул. Все-таки правильно догадался!
– Федор Петрович, – начал я.
– Можно просто Нимфолис, – поправляет он. – Так привычнее.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – А что такое девятый отдел?
– Хм! – усмехается Нимфолис. – Совсем молод, ничего не знаешь!
– То, что нужно я знаю! – возмущаюсь я.
Меня задевает его обращение ко мне как к мальчишке.
– Да ты не кипятись, – успокаивает меня Нимфолис. – О девятом отделе действительно не каждый знает, хотя, наверняка, многие слышали.
Я успокаиваюсь. Между нами несколько сот лет разницы, если не более тысячи и зачем обижаться? Он действительно знает больше меня.
И как у него получается так быстро успокаивать меня, людей и всех окружающих. Не зря он Высший Светлый Иной!
– Девятый отдел – это был секретный отдел в КГБ. А это знаешь, что такое?
– Знаю. Учили по истории. И чем же занимается этот отдел?
– Занимался, – поправляет меня Нимфолис. – КГБ уже нет, может, и отдела такого уже нет. Давно я уже в этой структуре не работаю. А занимался он внутренней контрразведкой. Сильное подразделение было! Нужное.
– Вы работали в КГБ? – удивляюсь я.
– Была такая страничка в моей жизни, – отвечает Нимфолис. – А чему ты удивляешься? Для Иного, между прочим, это хорошая работа была в те времена.
– И занимали руководящую должность, – догадываюсь я.
– Конечно.
Я останавливаюсь.
– А скажите, – начинаю я, – а вторую Мировую Иные развязали?
– С чего ты взял? – останавливается и Нимфолис.
– Мне Олег при последней встрече рассказывал.
– Понятно, – Нимфолис мнется на месте.
– Так что?
– Это сложный исторический вопрос, Гена. На него не так-то просто и ответить…
– А вы постарайтесь.
– Не сейчас, Гена, не сейчас, – он разворачивается и собирается уходить, но я настойчив:
– Нет, сейчас! – в голосе звучит металл. И когда я научился так разговаривать?
– Тише, тише, – шипит Нимфолис и показывает на сыщиков, маячащих в кустах. – Не кричи, не мешай людям работать!
– И все же! – тише спрашиваю я.
– А что ты хочешь от меня услышать?! Причастны ли к развязыванию войны Иные?! Да, причастны! Кстати, Олег наверняка в ней тоже принимал активное участи! Зачем им это было надо?! Так не только Иным это было надо! Как оказалось, война была нужна слишком многим людям. А когда многие хотят одного и того же, то это становится неизбежным. Могли ли Иные остановить войну? Могли, но не остановили!
– Но почему? – удивляюсь я.
– Если я скажу, что это был такой проект, то покажусь слишком жестоким…
– Проект? – челюсть медленно сползает вниз.
– Да, черт возьми, проект! И не смотри ты на меня так! Я не был в разработчиках этого проекта, и тех, кого ты знаешь, тоже не были. Тогда были другие времена и управляли другие люди и другие Иные!
– Спасибо, утешил! – язвительно говорю я. – Но зачем был нужен ТАКОЙ проект?
– Идея изменить все человечество существует не только у философов и фантастов. Этим бредят многие люди, да и Иные тоже, к сожалению. И когда амбициозный фанатик добирается к власти, то и возникают такие «проекты»!
– И какова же суть этого проекта?
Нимфолис смотрит на часы и вздыхает.
– Коротко, – говорю я.
– Если коротко, то что-то одно должно было победить, чтобы человечество стало либо добрее, либо злее.
– Этого не может быть…
– Понятное дело.
– А если понятно, то зачем нужно было уничтожать столько человеческих жизней? Невинных человеческих жизней!
– Чтобы понять бесполезность войны в целом!
– И что, поняли?
– Мы-то поняли. Люди – нет!
– Значит проект ошибочный, похоронили людей и забыли?
Нимфолис молчит.
– Выходит так, – хмуро говорю я. – Фашистов судили, а Иных, которые все это придумали?
– Развоплотили, – хмуро буркнул Нимфолис. – Точнее, они сами развоплотились…
– Так что больше мировой войны не будет? – саркастически спрашиваю я.
– Будет, – устало отвечает Нимфолис. – К сожалению чрезмерно амбициозных людей, да и Иных, не изменишь.
Больше у меня вопросов нет, но на душе совсем уж отвратительно.
– Пойдем, – хмуро говорит Федор Петрович, – у нас ещё дел много.
– Угу, – бурчу я и направляюсь за Светлым Иным.
Отношение ко всем Иным стало преотвратительным. Сложно хорошо относиться к кому бы то ни было, зная, что по его вине началась война, забравшая сотни миллионов жизней. В этот момент я не думаю об Олеге, хотя он намекал, что тоже приложил руку к развязыванию второй мировой.
Гнетущее молчание затягивается. И вдруг Нимфолис обрывает его:
– Вот, кажется, нам здесь поворачивать.
Действительно свежая тропка уходит влево. Мы сворачиваем и вскоре приходим к отвесной скале, испещренной множеством дыр-окон. Вся земля под скалой залита кровью, но трупов нет.
– Уже всех вывезли, – догадался Нимфолис.
– Угу, – с отвращением говорю я.
На кровь слетелись мухи и так отвратительно жужжат. Мне кажется, что мы провалились в Сумрак. Оглядываюсь. Нет – Сумраком здесь и не пахнет.
На душе отвратительно, желудок подает рвотные спазмы. Я вспоминаю фотографии, лежащие у меня в кармане, и не выдерживаю. Меня рвет прямо на окровавленную землю.
– Тьфу, на тебя! Ты что отойти в сторону не мог?! – выругался Нимфолис. – Возможно криминалистам здесь что-то понадобится.
– У-о-у! – бурчу я и прыгаю в ближайшие кусты.
Очередная неприятная отвратительная струйка летит в засохшую траву. И зачем я согласился сюда ехать? Ведь мог бы предвидеть такой результат!
Стоп! Что это виднеется там вдали? Присматриваюсь. Оказывается не вдали, а рядом на дереве бумажка висит.
Вот народ и здесь мусорит! Руки бы оторвал!
Собираюсь уходить, но чем-то эта бумажка влечет меня к себе. Не знаю, чем… Рассматриваю её из далека. Бумажка как бумажка, обычный тетрадный лист в клеточку. Интересно, а что здесь делает тетрадный лист? Ладно бы, обвертка от чипсов или упаковка с мороженого, но тетрадный…
Я осторожно раздвигаю кусты и подхожу к маленькому кустику с бумажкой. По мере приближения вижу, что на ней что-то написано. Протягиваю руку…
– Не трогай! – шипит мне на ухо Нимфолис. И откуда он только взялся?
Я замираю на месте.
Нифолис приближается к бумажке, осматривает ее, принюхивается.
– Она вся исписана, – комментирует он. – И ничем не пахнет, что очень странно.
– Что странно? – не понимаю я.
– Все должно иметь свой запах, – пояснил Светлый. – Запах чернил, рук, бумаги в конце концов. А она ничем не пахнет. Такого не бывает.
Я наклоняюсь, принюхиваюсь. Понимаю – запахов много. И с чего это Нимфолис взял…
– Травой и деревьями пахнет, – говорит Нимфолис, – а бумагой нет.
– Ага, – соглашаюсь я. – А что это значит?
– Даже не представляю…
– А может из Сумрака, – начинаю я, но Нимфолис меня обрывает:
– Нет-нет! Сумрак имеет свой Особый запах!
И я припоминаю его – Сумрак пахнет не то дымом, не то сыростью, не то плесенью. А иногда и всем этим вместе.
– Причем каждый уровень Сумрака пахнет по-своему, – продолжает Нимфолис. – Я бы этот запах отличил не только на бумажке, но и на любом перышке. Здесь, – он тыкает пальцем в бумажку, но не прикасается к ней, – нет запаха Сумрака. Здесь вообще нет никакого запаха! И это очень-очень странно! И не по-ня-тно!
И я молчаливо с ним соглашаюсь. Возможно, Нимфолис лучше моего чувствует запахи, но даже я ничего не чувствую, хотя должен уловить хотя бы запах деревьев и листвы. Я ещё раз наклоняюсь, принюхиваюсь, но – нет, ничего не чувствую.
Краем сознания я понимаю, что уже увлекся происходящим здесь в действительности и забыл о том, что когда-то Иные развязали войну. Да, не время сейчас об этом думать!
– Посторонись, – говорит Нимфолис.
Я отодвигаюсь. Светлый держит в руках пинцет и старается снять лист.
– Неужели это так опасно? – удивляюсь я.
– Не знаю, – пожимает плечами Нимфолис. – Но лучше перестраховаться.
– Эгей! – кричит мужчина сверху. – Вы ещё там?
– Да мы ещё здесь! – отвечаю я.
– Мы нашли следы одиннадцатого! – это кричит сыщик из розыска. – Но только, увы, следы.
– Мы скоро поднимемся! – отзывается Нимфолис и уже тише спрашивает у меня:
– У тебя конверт или пакет есть какой-нибудь?
Я хлопаю себя по карманам, отрицательно верчу головой и говорю:
– Кроме мобильного ничего нет!
И в это время раздается звонок моего мобильного телефона. Я даже подпрыгиваю от неожиданности.
– Да! – отвечаю я.
Это звонит Евгений Сергеевич.
– Как у вас дела? – спрашивает он.
В голове вновь возникает обида за вторую мировую войну и хочется нагрубить, но я сдерживаюсь. Коротко описываю ситуацию и в свою очередь спрашиваю:
– А у вас как? Нашли Элю и Свету?
– Нет!
– А следы их?
Начальник тяжело вздыхает, и я уже знаю, что он скажет.
– Увы, – говорит Евгений Сергеевич. – Ни одной зацепки…
– А в Сумраке? – с надеждой спрашиваю я. – Энергетический след или ещё чего?
– Никаких следов ни в Сумраке, ни у нас.
– Но где-то же их следы были?
– Энергетический след обрывается в палате Светы. Они там были вдвоём с Элей. На этом – всё!
– И что же теперь делать? – растеряно спрашиваю я.
– Если честно, то я не знаю, – признается Евгений Сергеевич. – Наши уже шерстят на всех уровнях Сумрака… Да и у нас здесь шерстят…
– А что толку?!! – взрываюсь я. – Вы вон Олега искали, искали, и в итоге он нас всех обманул! А вот войну начали!
– Какую войну?! – растерянно вопрошает мой начальник.
Я нервно отключаю мобильный телефон. Очень хочется рвать и метать, но рядом только один Нимфолис. Он держит пинцетом бумажку, смотрит на меня, укоризненно покачивает головой и говорит:
– Далась тебе эта война! Все проект закрыт и возврата к нему не будет никогда! Я надеюсь. А ты сбегай-ка лучше к сыщикам за целлофановым пакетиком. У них точно есть.
Я набираю полные легкие воздуха, что бы возразить, но Нимфолис опережает меня.
– Тебе пробежка сейчас пойдет на пользу, – спокойно говорит он. – Немного дурь разгонит!
И я вынужден с ним согласиться.
Глава 4
«Думай сам.
Не слушай никого!
Тебе все врут!
Твое естество поможет тебе!
Доверься себе и своим чувствам. Только вера в себя поможет тебе! Ищи там, где никто не догадается, а твое сознание в очередной раз откажется в это верить.
Думай сам!
Я не устану это повторять – думай сам!
Никто из Них тебе не поможет!
С ними ты будешь ограничен. Со мной ты узнаешь, как перейти Границы. Сам – будешь во всем властен! Думай своей головой! И никого не слушай.
Не можешь думать сам – погибни или стань рабом.
Ищи!
Ищи себя. Ищи свое. Найдешь, если станешь таким как я! А ты станешь таким как я! Может быть даже лучше меня!
И все равно – будь собой!», – закончил читать Нимфолис.
Я смотрю на странную записку, которую мы вложили в целлофановый пакет. И только тогда Нимфолис позволил взять записку в руки и прочитать. Но в начале сам читает мне. Записка написана крупным размашистым почерком. Я вслушиваюсь и вчитываюсь, и пытаюсь понять её смысл. Нет, вроде все понятно, но как-то не вяжется с ситуацией. Нимфолис целлофановый пакет с запиской и кнопками прикрепил к дереву. Интересно, где он кнопки нарыл или он всегда он их носит с собой? Спрошу как-нибудь на досуге. Сыщики уже ушли и потому мы читаем «послание» открыто вслух и не таясь. Уже третий раз подряд читает.
– Что это за бред? – наконец-то спрашиваю я.
– Это, смотря как на это смотреть, – философски замечает Светлый.
– Хм! И как же вы на это смотрите?
– По-разному, – пожимает плечами Нимфолис. – Есть у меня пару гипотез…
Он замолкает. Я тоже молчу. У меня не то, что гипотез нет, я вообще не понимаю, о чем идет речь. Нет, конечно, понятен призыв к самостоятельности, только зачем нужны такие призывы здесь на Эски-Кермене?
– Если это оставил какой-то сумасшедший, то в смысл текста и всматриваться не надо. Его там просто нет. Мало ли сумасшедших на земле. Почему бы и на Эски-Кермен не заскочить ему попутно? – начинает излагать Нимфолис. – А если предположить, что это оставил Олег, то…
Светлый вновь замолкает и задумывается.
– То он сошел с ума? – предполагаю я.
– Не исключено, – соглашается Нимфолис. – То, что у него не в порядке с головой – это уже установленный факт и десять трупов под скалой тому доказательство. А записка, я думаю, специально для тебя оставлена.
– Для меня?
– Мне кажется, это он таким способом тебя на свою сторону заманивает, – пожимает плечами Светлый. – Или играется с нами.
– Играется, – шепчу я себе под нос.
Какие-то пазлы в моём сознании медленно начинают складываться в картину.
– А знаешь, что? – неожиданно оживляется Нимфолис. – Прислушайся к его советам. Вдруг из этого чего путное выйдет.
Я недоверчиво смотрю на Высшего Светлого.
– Чего выйдет?
– Не знаю, – пожимает он плечами. – Давай просто проведем эксперимент. Ты попробуй не ждать ответа от нас, а сам найти его! Понимаешь? Своим умом!
Я смотрю на Нимфолиса. Пазлы в сознании рушатся и исчезают. У Светлого в глазах появился азартный огонек. И что-то в глубине сознания мне подсказывает, что он намерен довести эксперимент до конца. А может вторая мировая тоже была вот таким вот спонтанным экспериментом? Экспериментатор, твою… Нельзя ругаться! А то ещё воронку накликаю.
– Не дрейфь, Гена! Гляди чего полезного и нового узнаем! – подбадривает Нимфолис.
Я задумываюсь. Что будет плохого, если все начну делать своим умом? Не известен ответ. А что будет хорошего? Как минимум новый жизненный опыт!
– Ладно, – соглашаюсь я. – Попробую обойтись своим умом!
– Давай, давай, – подначивает Светлый.
Я с подозрением на него искоса смотрю. Не специально ли он меня подталкивает к чему-то, что я, и описать не могу, потому, как не понимаю? Не шпион ли он Олега?
Неожиданно звонит мобильный телефон Нимфолиса. Мои мысли обрываются, и я радуюсь этому. Неизвестно, чтобы я ещё могу придумать в такой ситуации. А подозревать людей или Иных, которые тебе симпатичны, по крайней мере не этично. Сейчас не военное время, в конце концов. Или в какой-то степени военное?
Звонит мой начальник. Это я без труда определяю по доносящимся из мобильника обрывкам фраз и высказываниям Нимфолиса. Начальник интересуется нашими делами, а Нимфолис рассказывает и о листе с записями, и о написанном, и о том, что «кажется, у нас появился образец его почерка», и о готовящемся эксперименте. И это окончательно успокаивает меня. Шпионы не бывают такими откровенными, решаю я. Но меня мучает другой вопрос: почему Евгений Сергеевич звонит Нимфолису, а не мне? Может быть, он мне не доверяет или что-то от меня скрывает? И тут я понимаю – что-то случилось! И это «что-то» мне знать нельзя!
– Дайте трубку, – говорю я властно. Что-то в моем голосе заставляет Нимфолиса подчиниться. Какое-то время он сомневается, но все же протягивает мне мобильник. Или это он уже включился в эксперимент?
– Алло, – говорю я в трубку. – Что случилось, Евгений Сергеевич?
– Ничего, все нормально, – наигранно весело отвечает мой начальник. – А почему ты решил, что что-то случилось?
– Не врите! – говорю я строго и раздраженно. – Вы же обещали не врать мне! Я чувствую, что что-то случилось, и вы это от меня скрываете! Скажите правду!
Евгений Сергеевич вздыхает.
– Твоя мать пропала, – грустно говорит он.
– Как?! – вскрикиваю я.
– Вероятно, так же как и Эля со Светой, – отвечает он. – Бесследно!
На глаза наворачиваются слезы. С детской обидой в голосе я начинаю кричать:
– Как?! Как вы её упустили?!! Вы же обещали, что её будут охранять из Сумрака! Как это произошло?!!
– Да, не знаю я! – печально говорит мой начальник. Я даже чувствую, как он пожимает плечами и смущенно смотрит в землю. – Наблюдавшие за ней из Сумрака, к сожалению, ничего не заметили…
– Наблюдавшие?!!! – ору я, и слышу, как мой крик эхом разносится над Эски-Керменом. – Вы обещали охранять, а не наблюдать!
– Успокойся, Гена, – строго и одновременно мягко говорит мой начальник. – Криком мы ничего не добьемся. Только дестабилизируем собственное сознание. Что произошло, то произошло. Теперь нужно думать, как изменить ситуацию. Все Иные Крыма предупреждены, поиск идет на всех уровнях Сумрака…
Он говорит ещё что-то, но я его не слышу. Злость и обида подступают к горлу, ярость стучит в голове. Я хочу выпустить эмоции и с бешеной силой бью рядом стоящее дерево. Дерево тридцати сантиметров в диаметре падает срезанное, как ножом.
– Гена, остынь! – властно говорит Нимфолис и, к удивлению, меня эти слова отрезвляют. – Деревья и вообще окружающие не виноваты!
– Что там произошло, – с тревогой в голосе спрашивает Евгений Сергеевич.
– Ничего страшного, – уже успокоившимся голосом говорю я. – Дерево в бешенстве сломал.
– Какое дерево.
– Не знаю. Кажется дуб, – констатирую я. – Какие-нибудь зацепки есть? Надписи, например…
– Я же говорил…
– Повторите, я не слышал, – смутился я.
– На втором уровне Сумрака, в твоей комнате красками написано: «Поторопись, у тебя мало времени!», – спокойно повторяет Евгений Сергеевич. – А на четвертом уровне, там же он написал: «Будь со мной или как я! Не можешь – умри! Может быть, смертью кого-то спасешь».
– Он со мной играется, – вспоминаю я слова Нимфолиса, и тот согласно кивает головой.
– Что-что? – переспрашивает Евгений Сергеевич.
– Он со мной играет, – повторяю я. – Придется принять его игру…
– Вероятно, ты прав! – отвечает руководитель Мездозорья и вдруг не впопад спрашивает:
– А дерево толстое было?
– То, что ты в бешенстве сломал.
– Не знаю… толщиной сантиметров тридцать, а какое это имеет отношение к…
– Ты набираешь силу, – перебил Евгений Сергеевич. – Правда пока неуправляемую, но всё же силу.
– Да, я готов сразиться с Олегом! – уверенно заявляю я.
– Ох! Будь осторожен, – говорит начальник. – До встречи.
– До встречи, – я отдаю мобильный телефон Нимфолису.
– Ну что ж, тогда и мы экспериментируем, – говорю я, ни к кому не обращаясь.
– Экспериментируем? – уточняет у меня он.
– Обязательно! – отвечаю я.
Только я пока не знаю, что конкретно делать, поэтому растеряно и вопросительно смотрю на Светлого.
– С чего начнешь? – интересуется он, как будто не видит, что я не знаю.
Я пожимаю плечами.
– Попробуй сосредоточиться на своих ощущениях, – советует Нимфолис. – Только ощущения с чувствами не спутай! Знаешь в чем разница?
– Знаю! – отмахиваюсь я. Мне не терпится начать эксперимент, ведь от него, возможно, зависит жизнь моих родных: мамы и Эли. Да и Света стала родной!
Машинально я отмечаю, что поставил маму и Элю в один ряд: родные, и точка!
Я закрываю глаза. Вновь пытаюсь сосредоточиться. Стоп! Надо не пытаться – надо сосредоточиваться! Надо не пытаться делать – надо делать! Но как назло в голове роятся и множатся мысли. Стараюсь их поймать и понять…
Стоп! Мне не нужны мысли, мне нужны внутренние ощущения. Так, и что же я чувствую?
На душе очень тревожно… Нет! Это не то! Гнать из души тревогу! Гнать поганою метлой!
И тревога улетучивается. На этом я не останавливаюсь. Я понимаю – я подвластен себе! Уж кем, кем, а собой-то я могу управлять!
Теперь я чувствую уверенность. Да уверенность в себе!
Как там он писал? Прислушайся к себе? Прислушиваюсь. Слышу спокойное, ровное дыхание, биение сердца и даже работу своих органов пищеварения…
Снова не то! Мне нужно слышать и чувствовать не так поверхностно. Нужно копать глубже в себе! Глубже! Глубже…
Неожиданно сознание становится ясным, а мышцы тяжелеют. Как будто я долго и упорно занимался спортом после длительного жизненного перерыва. Мне кажется, что я в каком-то другом невиданном мире. Я пытаюсь открыть глаза, но у меня это не получается, как будто их кто склеил.
Ничего себе, погрузился в себя!
Закричать?! Позвать на помощь?!
Нет! Это проявление слабости! А я сильный! Я даже сильнее Олега! Он просто об этом не знает! Хотя нет! Он догадывается. А я справлюсь со всем сам! Сам! Сам!
Са-а-ам!!! Это кричит не душа, это кричит сознание!
«Са-а-ам!!» – кричит все мое тело.
Неожиданно на тело наваливается очередная волна тяжести. И эта тяжесть не физическая, а ощущение тяжести всей Вселенной! Ощущение! Вот оно! Это ощущение мне и необходимо!
Теперь понимаю – я на верном пути!
Неожиданно меня начинает подводить обоняние. Я перестаю чувствовать запахи…
Я не чувствую! Я ничего не чувствую! Я ощущаю! Я ощущаю всем своим телом, что уже не нахожусь в этом мире! А где я?!
С трудом я открываю глаза. Где-то уже подобные ощущения были. Воспоминания приходят не сразу. Такие ощущения были, когда я был в Сумраке Артека с Олегом один на один. У меня не было сил, а потом они появились…
А был ли это Сумрак? Если нет, то где я был тогда и где я сейчас?
Наконец-то зрение привыкает к серой мгле. Это место очень похоже на Сумрак, но мои ощущения говорят о другом. Медленно я осматриваюсь по сторонам. Я все ещё нахожусь на Эски-Кермене, только перегородки пещер не светятся как в Сумраке и искажения реальности не такие чудовищные. Только телу неприятно, тяжело и отвратительно.
И все же где я? Может быть это какой-то не известный уровень Сумрака? Кажется говорили их всего семь… Но я не припоминаю, чтобы где-то говорилось о возможности перехода из одного уровня в другой, минуя предыдущий. Другими словами: нельзя попасть в третий уровень, не пройдя первый и второй. Тогда вообще не понятно где я…
– Не зацикливайся! – говорю я себе. – Иди дальше! Какая разница как ЭТО называется! Важно, что Я здесь и больше никто сюда попасть не может. Вот у Нимфолиса не получилось…
На всякий случай медленно осматриваюсь по сторонам. Действительно, Нимфолиса нигде не видать. Выходит, я точно знаю, что у Нимфолиса это и не получится.
Делаю один шаг, но мышцы не слушаются, я падаю. Вот такое состояние мне знакомо. Именно в таком состоянии тащил меня Олег у себя на спине. А откуда у меня потом появились силы? Интенсивно ворошу воспоминания в сознании. Нет, вспомнить не получается.
Пытаюсь встать. Снова не получается.
Может, я тогда разозлился и силы появились? Сейчас разозлиться не получается. Передо мной нет источника злости. Ещё одна попытка подняться ни к чему не приводит.
Осознаю, что появилась отдышка, как на экзамене по физкультуре при забеге на пятый круг по стадиону. Переворачиваюсь на спину, закрываю глаза, перевожу дыхание.
У меня все получится! Получится! Получится!!
Что-то меняется в моих ощущениях. А что именно пока не понимаю. Хотя…
Легкое покалывание в мышцах. Вот оно проявление силы.
Я встаю. Пока это дается с трудом, но главное что удается!
Так, что дальше?
«Надо попробовать смотреть сквозь Сумрак!», – собственная мысль звучит, как подсказка свыше.
Я даже не успеваю удивиться. Откуда-то я знаю, как сделать «сквозной» взгляд. Пару раз моргаю, и все вокруг меня преображается.
Вокруг меня лабиринт и я стою в его центре. Хотя это только представление такое. В любой другой части этого лабиринта будет казаться, что находишься в его центре. Только стены у него прозрачные. Точнее я вижу сквозь них…
А вот и удивленный и сосредоточенный Нимфолис. Он бродит по лабиринту и некоторые стены ему не преграда. Это он меня по Сумракам ищет.
Значит, я вижу, как он переходит из Сумрака в Сумрак! Ничего себе, открытие!
Я от радости подпрыгиваю и, несмотря на всю тяжесть, у меня это получается. Так вот она где СИЛА?! В радости жизни и в уверенности в себе!
Делаю уверенный шаг и выхожу из… И все же где я был? Как это можно назвать?
– О! Ты уже здесь?! – выходит из Сумрака Нимфолис, несколько возбужденный. – Где ты был?
– Где?! – хмыкаю я, на язык напрашивалась известная рифма. – Я даже не знаю, как ЭТО назвать!
– А ты постарайся, – успокаивается Светлый.
– Постараюсь, расскажу, – говорю я, а у самого начинают витать в голове несформированные мысли и гипотезы.
Нимфолис какое-то время ждет, не мешая мне. По его лицу видно – мол, думай не думай, а рассказать тебе все равно все придется.
– Ты долго ещё будешь думать? – все же не выдерживает он.
– Кажется, я знаю, как найти Олега, – выпаливаю я, хотя думал-то совершенно о другом. Вот это коллизии сознания. – Нам с вами нужно как можно быстрее ко мне домой или в клинику! По дороге я все расскажу!
И я бегом пускаюсь по уже знакомой тропке к выходу из заповедника.
– Подожди! – кричит мне в спину Нимфолис, но слушать его я не собираюсь.
Надо спешить, пока я искренне верю в себя и в свою удачу.
Глава 5
Мерседес мчит со скоростью 150 км в час. Можно и быстрее, но не на этом участке дороги. Его периодически подбрасывает на ямках и ухабинах крымской шоссейки. Мы торопимся.
– Почему вы отказались открывать порт? – спрашиваю я.
– Это не так просто как ты думаешь, – отвечает Светлый. – Его закрыть сложно…
– Так что порт в моей квартире ещё существует?
– Если его открыли, то работает он только в том направлении, в котором был открыт. Я считаю, на Эски-Кермене порт совсем не нужен.
– Жаль…
Нимфолис удивленно смотрит на меня.
– Я имею в виду – жаль, что мы тратим время, а не используем порт, – смутился я.
– Я так и понял, – улыбается Светлый.
Мне уже не сидится на месте, я хочу как можно быстрее проверить свою догадку. Я уже рассказал о своих ощущениях и о неизвестном уровне Сумрака Нимфолису и Евгению Сергеевичу. Осталось поделиться и с остальными Иными, но те, наверно, были рядом с моим начальником и все слышали по громкой связи его мобильника. Евгений Сергеевич подтверждает – нас слушают все. Частично своими мыслями и догадками я делюсь со всеми Высшими Иными, известными мне. И к моему удивлению все одобряют меня и мой эксперимент.
Да, я задумал очередной эксперимент и потому мы должны встретиться в клинике. Это ближайшая точка от меня, где исчезли девчонки. Евгений Сергеевич уже, наверно, там, вместе с Инквизитором и Темным. Я уверен – существует несколько портов, ведущих в клинику. Жаль, что их нет из этого горного массива. Вероятно, Нимфолис прав – порт здесь не нужен.
Мерседес летит, водитель нагло нарушает правила. Я знаю – водитель знает, что его ждет впереди. И любое ГАИ для него не проблема. Неожиданно мне становится тревожно. Либо что-то уже происходит, либо должно произойти. Я удивленно смотрю по сторонам. Малорослые деревья и кустарники по-прежнему мелькают с разных сторон. Оглядываюсь назад. Какой-то придурок на джипе БМВ пытается нас обогнать. По такой-то дороге?! Вот дурак!
Он выходит на обгон…
– Тормози! – ору я, ошеломленный неожиданной догадкой.
Водитель послушно нажимает на тормоз, и Мерседес резко сбрасывает скорость. Я и Нимфолис чуть не падаем на пол от такого торможения. В это время БМВ на обгоне резко сворачивает вправо. Водитель явно желает сбросить нас на обочину, а там кювет, но мы своевременно притормозили. Теперь вместо нас в кювет летит джип.
– Стой! – командую я.
– Мы же торопимся? – уточняет водитель.
– Уже нет! – отмахиваюсь я и поясняю: – Он где-то здесь, рядом!
Наш микроавтобус останавливается.
– Помоги пассажирам джипа, – командует Нимфолис водителю. – И поспеши, пока он не взорвался. Ты куда?! – а этот вопрос адресован мне.
Но мне не до ответов и разъяснений. Мне нужно вернуться к тому месту, где нас начал обгонять этот джип. Я бегу, Светлый за мной.
– Где-то здесь! – останавливаюсь я. – Давай руку.
Это и есть начало очередного эксперимента. Мы беремся за руки и одновременно делаем шаг вперед. И вот мы на неизвестной нам территории. Там, чему я никак не могу придумать название.
– Гх-х! – рычит Светлый.
Я кошусь на него и понимаю – Нимфолису очень тяжело здесь. Возможно даже тяжелее чем мне в первый раз. А каково мне? Прислушиваюсь к своим ощущениям. Оказывается, я чувствую себя легко и уверенно. Такое ощущение, как будто домой попал…
О, как!!
– Может быть, выйдем? – предлагаю я.
– Обвыкнусь, – хрипит Нимфолис.
Киваю – мол, обвыкайся.
Мне нужен «сквозной» взгляд! Не успеваю подумать, как меня начинает окружать уже знакомый лабиринт. Быстро осматриваюсь по сторонам. Стоп! Справа какое-то движение. Поворачиваюсь. Ничего, никого! Показалось или нет? Всматриваюсь. Все же не показалось! Между стенками лабиринта кто-то медленно передвигается.
– Сам останешься? – по-деловому, как к своему приятелю обращаюсь я к Нимфолису.
– Ты что-то увидел? – интересуется Светлый.
– Не «что-то», а кого-то!
– Так плюй на меня и бери его тёпленьким! – хрипит он. – А я сам как-нибудь…
– Понял. До встречи!
Ещё раз присматриваюсь и вновь вижу движение в лабиринте. Отлично! Я начинаю двигаться за объектом. Я не вижу кто это, но я чувствую Олега! Уже с нескольких шагов я понимаю, что передвигаюсь по лабиринту совсем уж необычно. Так меня не учили ходить по Сумраку. Получается, что каждый шаг – это пересечение стены лабиринта. Я прохожу сквозь эти стены как через обычные дверные проемы. И проемы эти создаю я сам. Достаточно только сделать шаг в направлении стены и там уже проем. А ещё через несколько шагов я понимаю, что эти стены условны – они отделяют уровни Сумрака и тот уровень, который пока нам не изведан. Ощущения тоже необычны. С каждым шагом тело испытывает разные нагрузки. Такое ощущение, что меняется сила тяжести. А почему бы и нет? Разве кто-то исследовал притяжение в Сумраке? Интересно, как бы ощущали себя здесь космонавты?
Блин! Что за бред лезет мне в голову! Разве об этом нужно сейчас думать?
Я начинаю приближаться к убегающему от меня человеку. А человеку ли? Уже со спины узнаю Олега. Тот идет не спеша. То ли уверен, что я его не догоню, то ли он меня не видит, то ли дает фору.
Я продолжаю бежать.
– Стой! –кричу я. Олег резко поворачивается ко мне. Слышит!
Значит, он все видел, слышал, знал и потому был чертовски уверен в себе!
У него в руках предмет сильно похожий на оружие, только незнакомой мне конфигурации. А чего я собственно ожидал? Я-то не особый знаток оружия. «Береженого Бог бережет» – мелькает в голове. Я останавливаюсь. Искоса смотрю то в лицо Олега, то на его оружие. Начинаю сомневаться – а оружие ли это вообще? Вроде какая-то палка без отверстий, всеми пальцами правой руки он держится за какие-то крючочки. И все же сознание подсказывает мне – эта «палка» может убивать. Не-ет, рисковать я не буду.
Всем телом я ощущаю, что мы находимся вне Сумрака, но и вне Реальности. Это одно из тех мест, которому я не могу придумать название. Далось мне это название! Сейчас не до него.
– Ещё шаг и ты мертвец! – грозно говорит Олег, по-видимому, для подтверждения моих догадок, и многозначительно встряхивает своим «ружьем».
– Стою, стою, – хрипло говорю я. – Только не вздумай ответить, как в том анекдоте.
– Чего? – не понимает юмора Олег.
– Ничего! – злюсь я. – Анекдот, говорю, есть такой.
– Ты ещё и шутишь? – искренне удивляется мой оппонент.
– А я должен плакать? – я чувствую в себе неимоверные силы, а к сознанию подкатывает злость. Может, она и является основным генератором силы?
Глаза Олега становятся большими, он более, чем удивлен. Меня это радует, я вызывающе улыбаюсь. И вновь прилив силы. Кажется, она генерируется от любой эмоции.
– У меня все те, кто тебе так или иначе дорог, а ты шутишь? – наконец-то потрясенно спрашивает Олег.
– Я надеюсь на лучшее!
– Ну-ну, – криво усмехается Олег.
– Скажи, чего ты добиваешься? – начинаю я. – Зачем тебе…
Я замялся, пытаясь подобрать нужное слово. Когда заведомо знаешь, что разговариваешь с сумасшедшим, то слова как-то не подбираются.
– Заложники, – наконец-то нашел я нужное слово.
Олег недобро смотрит на меня и отвечает:
– Что бы кое-кто был управляем! Чтобы некоторые не чувствовали себя Богами!
– Чтобы ты мог почувствовать себя Богом?! – перебиваю я его.
– Может быть и так, – отвечает Олег. – Я хочу, чтобы они тоже ощутили свою беспомощность!
– А ты – свое всемогущество?
– Да! Я уже был беспомощным, а теперь моя пора могущества!
Он действительно болен. Теперь это факт, а не догадка. Как же вести себя с больным человеком? И человеком ли?
– И каковы твои планы? – как бы между прочим спрашиваю я.
Такое «как бы между прочим» дается с трудом, но я понимаю, что нужно продолжать вести себя холодно и непредвзято. Ему нельзя знать мои слабости.
– У меня нет желания с тобой делиться какими-либо планами!
И вдруг меня осеняет:
– Зачем же ты тогда оставляешь для меня какие-то подсказки?
– Во-первых, не только для тебя! Во-вторых, я хочу, что бы ты или кто-то из них принял бой на моем поле!
Однако! Рассудок покидает его слишком стремительно! И так больше продолжаться не может!
– На каком поле?
– Я покажу.
– Тогда я готов, – пожав плечами, отвечаю я.
– Как пионер?! – глаза у него недобро блестят.
– Ну, да.
– Не-е-ет! – отвечает Олег. – Мне надо, что бы ты помучался! Я хочу, что бы ты бился головой о стену! Я хочу, чтобы ты ощутил Силу, но тут же её потерял!
Я понимаю – он заводится от собственных речей, ну прям как Гитлер! А может это он и есть, только загримированный. Нет, этого не может быть! Или мне передается сумасшествие Олега?
– Так ты не хочешь со мной сейчас вступать в бой? – уточняю я, прекрасно понимая, что провоцирую его.
– Не-е-ет!
– Струсил?
Глаза Олега наливаются кровью. Ещё немного и он сорвется!
– Так что? Сражаемся? – я становлюсь в боевую стойку, как учили на уроках самообороны, и продолжаю провоцировать дальше. – Или боишься?
Конечно, я понимаю, что любые провокации в такой ситуации могут быть смертельно опасны. Но остановиться я уже не могу.
– Не боюсь, – медленно говорит Олег и наводит на меня свое оружие.
Наступает напряженный момент. Мы меряем друг друга взглядами. Неужели я все-таки перегнул палку?
– Нет! – наконец-то говорит Олег спокойным и ровным тоном. – Все будет, так как я запланировал! А значит, бой будет не сегодня, а когда я скажу! Да и смысл тебе сейчас со мной сражаться…
Я искренне удивлен. С чего это он такой добрый?
– Ты же давно мечтаешь меня убить! – продолжаю провоцировать я.
– Не убить, – неожиданно добродушно отвечает он. – Зачем мне тебя убивать? Я хочу, чтобы ты со мной сотрудничал, дружил…
– Странная форма предложения сотрудничества! – я начинаю раздражаться.
– Так и мы странные существа, – Олег опускает свое оружие. – Для того чтобы проявились наши необычайные способности нас нужно загнать в угол и заставить защищаться!
Вот оно в чем дело! Кажется, я начинаю понимать, чего он хочет! Точнее – от меня хочет!
– А ты ещё не достаточно силен, чтобы сражаться со мной! – брезгливо сообщает он. – Мне нужен сильный противник! И умный. Вот Света сильная, но не умная. Маленькая ещё. Не знает, как и когда силу применять.
Не-ет! Не поэтому ты не хочешь со мной сражаться! Не потому ты Свету хаешь! Я теперь знаю, зачем тебе нужно, чтобы я был сильнее тебя, а Света нападала на тебя, когда тебе надо! Ты хочешь обновить и усовершенствовать свои уникальные способности! Да-да, за счет нас со Светой. Только я этого не допущу!
– Будем сражаться сейчас! – говорю я и делаю резкий шаг вправо.
Олег не сразу понимает мой маневр. Он уже не успевает направить на меня свое загадочное оружие, я действую быстро и уверенно. Одной ругой я хватаю за ствол (или как оно там называется?) и дергаю его вперед. Олег теряет равновесие и делает шаг ко мне. В это время я наношу ему удар наотмашь в лицо правой рукой. Олег от неожиданности падает на спину. Ноги взметаются выше головы. Теперь я вооружен. Я навожу странное оружие на противника, хотя и не знаю, как им пользоваться. Крючочки сами попадают мне в пальцы.
– Лежать! – командую я.
Олег вытирает проступившую кровь с носа и говорит:
– И что дальше? Что ты со мной сделаешь?! Убьешь?! А где будешь искать своих любименьких девочек и женщин? Трупы не могут разговаривать. А очень скоро они станут трупами.
Я стою, остолбенев. Мои эмоции бегут впереди сознания. Другими словами – я стараюсь нейтрализовать Олега и совершенно не думаю, о том, что будет с теми людьми, которые мне дороги. Стыд, гнев, ярость смешались в моей душе в одно мгновение. Мышцы рук напрягаются, и я еле-еле себя сдерживаю, чтобы не начать хаотически нажимать на все рычажки оружия Олега.
– Я вижу, ты все понял, – удовлетворенно хмыкает Олег поднимаясь. – Так что, отдай мой звукобой и давай разойдемся пока с миром.
Я сомневаюсь, отдавать ли ему этот оружие, которое он назвал звукобоем. Блин, по-детски как-то.
– Отдай, говорю! – Олег резко хватается за ствол оружия, но вырвать у него не получается – я крепко держу.
– Когда ты будешь со мной сражаться? – хрипло спрашиваю я.
– Я тебе сообщу! – отвечает Олег и вновь дергает звукобой на себя.
И в этот раз у него не получается вырвать свое оружие из моих рук.
– Мне нужны гарантии, что с моими родными ничего не произойдет! – выкрикиваю я вполне банальную фразу и тут же понимаю, как глупо она звучит. – Я надеюсь, с ними ещё ничего не произошло?!
– Чего? – усмехнулся Олег. – Тебе нужны гарантии?! Будешь делать, что я скажу, и они останутся жить! Пока с ними ничего не произошло. И придется поверить мне на слово. Вот и все гарантии!
– А что с ними сейчас?
– Я думал, ты уже никогда об этом не спросишь, – продолжает усмехаться Олег. – Во мне даже сомнение появилось. Думал, ошибся в выборе… заложников. Ан – нет!
Вот теперь я понимаю, что даю слабину. Теперь я становлюсь уязвимым.
– И все-таки? – я стискиваю зубы до боли.
– Все живы, но не могу сказать, что здоровы…
– Сука! – я резко дергаю звукобой на себя. Олег не ожидает и выпускает его из рук. Я со всего маху бью Олега в грудь прикладом (ну, если эту часть можно так назвать). Он падает.
– Дурак, – задыхается Олег. – Без меня тебе их не найти!
– Вот я и хочу взять тебя в плен!
– Ой ли! – он уже восстановил дыхание. – Что-то ты часто решения меняешь! Ты бы определился вначале – убить меня или в плен взять.
Он медленно встает. Я задумываюсь. Нет, без него я своих родных девушек и маму не найду.
– В этом-то вся твоя проблема, – продолжает он, – ты не знаешь, чего хочешь!
– Уже знаю! – рычу я.
Олег нагло улыбается, отрицательно машет головой и говорит:
– Это ты только думаешь, что знаешь, а ситуация так изменчива…
Мне не нравятся его интонации.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ты уже стоишь на пороге выбора! – говорит он. – И выбор будет нелегкий, но быстрый!
– У меня один только выбор – взять тебя в плен! – я замахиваюсь, бью, но промахиваюсь.
Олег действительно очень быстро восстановился и теперь быстро и легко передвигается в этом мире.
– Пока ты будешь это делать, твоему Светлому другу придет конец! – язвительно сообщает Олег.
– Что?! – я оглядываюсь и тут же понимаю, что поймался на банальную детскую уловку.
Вижу – Нимфолис на том же месте и с ним вроде ничего не происходит. Отпрыгиваю в сторону, чтобы он не нанес мне удар в спину. Резко поворачиваюсь и понимаю – никто меня и не собирался бить. Олег исчез!
Я внимательно смотрю по сторонам. Нигде нет никакого движения. Как сквозь землю провалился! Даже никаких энергетических следов не видно. Вот здесь, где мы общались, натоптано, а далее – пустота. Как так получилось – непонятно. Нет ни порта, ни двери, ничего! Он так спешил, что даже свой звукобой оставил. Блин, детское название!
Положив «ружье» на плечо, возвращаюсь к Нимфолису. Тот выглядит намного лучше, чем тогда, когда я его покинул.
– Адаптируюсь потихонечку, – тяжело, но радостно сообщает он.
И это видно!
– Ты его упустил?
– Пошли в реальность, – говорю я и подхватываю его под руку.
– Упустил? – спрашивает Светлый, когда мы подходим к микроавтобусу.
– Угу, – хмуро отвечаю я.
– Жаль, но это не повод расстраиваться. Поймаешь в следующий раз. Все равно его, кроме тебя, никто не сможет поймать. Это что у тебя за штуковина?
– Олег назвал его звукобоем.
– Х-х, – усмехается Нимфолис. – Какое-то детское название. А работает как?
– Ты тоже заметил, какое у него название. А как работает, не знаю, – пожимаю я плечами. – Не было времени спросить и проверить.
– Жаль, – говорит Светлый и берет у меня из рук звукобой. – Изучим.
И звучит это как-то просто и искренне, что и возражать ему не хочется.
– На первый взгляд, штука непонятная, – комментирует Нимфолис, осматривая звукобой. – Ну да ладно, есть у каждого Дозора специальные лаборатории, где спецы разберутся во всем…
– А у Междозорья тоже есть спец лаборатории? – спрашиваю я и тут же понимаю, насколько наивен мой вопрос.
– Конечно, – как ни в чем не бывало отвечает Светлый. – Садись в машину. Поехали!
Глава 6
– Что за самоуправство! – возмущается Евгений Сергеевич. Он только что выслушал мой рассказ и теперь просто свирепствует. – Почему не позвонил? Не подумал? А надо было думать! Эксперимент экспериментом, а думать нужно всегда!
Я молчу. Когда мне надоест его слушать или когда он меня обидит, я ему выдам свой аргумент. А какое отношение он имеет ко второй мировой войне? Пусть подумает и решит, имеет ли он вообще право повышать на меня голос.
Возможно, начальник прав, а может, и нет, только сейчас мысли мои не об этом. Надо спасать своих женщин! А он тут разговоры разговаривает.
– Да не ругай ты его! – вмешивается в разговор Нимфолис.
Он только что вошел в кабинет клиники в Симферополе, где сурово ругают меня Высшие Междозорья, Дневного Дозора, и Инквизиции. А я их все равно не слушаю, а думаю о своём, на мой взгляд более важном.
– Достаточно, что я был в курсе, – продолжает Нимфолис.
– Не достаточно! – строго отвечает Евгений Сергеевич. В голосе у него уже нет возмущения, а простая сухая строгость. – У него есть свой начальник, с которым он обязан согласовывать свои действия!
– Хорошо, хорошо, – разводит руками Нимфолис. – Мы были не правы. Ваше бюрократическое величество, вы удовлетворены?
– Извините, – зачем-то говорю я и пожимаю плечами. Этим и заслуживаю снисходительные улыбки присутствующих.
– Ну, прям детский сад, – фыркает мой начальник.
– Не думаю, что ребенок из детского сада может перемещаться из Сумрака в Сумрак как твой подчиненный, – возражает Нимфолис.
– Я про ум и сообразительность, – продолжает фыркать Евгений Сергеевич. – А врожденными способностями каждый бравировать может!
– Я не бравировал, – обижаюсь я.
– Он экспериментировал, – вновь подсказывает Нимфолис.
Мой начальник резко поворачивается к Светлому.
– Ты науськал? – зло спрашивает он.
– Почему сразу «науськал», – пожимает плечами Нимфолис. – Так, посоветовал.
– Знаю я твои советы, – бурчит Евгений Сергеевич и замолкает.
Какое-то время в кабинете стоит тишина. По-видимому, Иные привыкли решать все вопросы не спеша. Вот и сейчас никто не торопится спасать моих родных.
– Я так понял раздача «слонов» закончена? – наконец-то уточняет Мустафа.
В ответ – тишина.
– Тогда предлагаю пообщаться по существу, – продолжает он.
Все молчат – вроде бы не против. А я-то впрямь двумя руками «за».
– У кого есть какие-то мысли, идеи? – интересуется Инквизитор.
И вновь тишина. Ни у кого нет никаких мыслей и идей.
У меня вообще-то есть мыслишка, но я пока молчу. Я думаю, у всех есть какие-то мыслишки, но все, как и я, молчат. Чего ждут? Непонятно.
– И долго будем молчать? – вновь интересуется Мустафа, как будто слегка подсматривает мои мысли.
– Если у тебя есть идеи – говори! – не выдерживает Темный.
– А думаю я следующее, – Инквизитор задумчиво потирает подбородок и продолжает:
– Нужно Геннадию дать волю, а самим наблюдать за ним со стороны…
– И это говорит Инквизитор? – ехидно разводит руками в стороны Евгений Сергеевич.
– Да! – ничуть не смутился Мустафа.
– Инквизиция же всегда была против любых экспериментов!
– Этот необходим! – отрезал Мустафа.
– А Инквизиция может видеть сквозь Сумраки? – уточняет Нимфолис.
– Не то, чтобы… но кое-что, – уклончиво отвечает Инквизитор.
– Ну, хоть что-то, – улыбается Светлый.
– О какой «воле» идет речь? – уточняю я. – В смысле, какую «волю» вы мне хотите дать?
Кажется, этот вопрос интересует не только меня. Иные с любопытством смотрят на Мустафу. Мол, давай – объясняй.
– Я предлагаю тебе делать то, что ты хочешь делать, – отвечает Инквизитор. – Иди по наитию, так сказать.
– Ты хочешь сказать, – начинает Евгений Сергеевич, но тут же под взглядом Мустафы умолкает. Боится, что ли?
– Я хочу сказать, – строго говорит Инквизитор и тычет в меня пальцем, – этот мальчик, то есть ты, единственный, кто может нас вывести на Олега!
– Вы предлагаете мне погулять из Сумрака в Сумрак? – уточняю я. – Вдруг там будет Олег на прогулке?
– Нет, гулять тебе не придется, – продолжает Мустафа. – Ты войдешь на новый уровень Сумрака, на который мы не можем попасть, и внимательно его изучишь. А в большей степени действуй по ощущениям, чувствам и неожиданно возникающим мыслям.
Где-то я уже это слышал.
– Как мне советовал в записке Олег?
– Да! Он же не зря тебе это советовал.
– А если эти советы ловушка? – вмешивается Евгений Сергеевич.
– Не думаю, – пожимает плечами Мустафа. – Олегу нужны новые силы и, чтобы их получить, ему нужна помощь обозленного Олега. Подсказки он дает правильные…
– Кажется, я понял, – говорю я.
– Я тоже понял! – резко включается Евгений Сергеевич. – Он пойдет бродить себе по непонятно какому Сумраку без нашей поддержки! А если что-то с ним случится, то мы и на помощь не придем?
– Значит такова судьба! – пожимает плечами Мустафа.
Что-то мне не нравится во всем этом – то ли его слова, то ли интонация, с которой это сказано. Отдает фатальностью.
– Я не позволю рисковать моими людьми! – резко, сухо и жестко отрезает Евгений Сергеевич.
– А ты позволь ему самому принимать решение! – в тон начальника парирует Инквизитор.
– Согласен! – вклинивается Нимфолис.
– Я тоже поддерживаю, – присоединяется Темный.
– Что ж слово за тобой! – говорит Мустафа и взгляды присутствующих устремляются на меня. – Ты мальчик взрослый, можешь и сам решения принимать!
Всем интересно, что я скажу. И я говорю:
– Ну что ж, пойду я погуляю…
– Что прямо сейчас?! – удивился даже Нимфолис.
– А почему бы и нет? Вдруг где-то за перегородкой между сумраками затаился злобный Олег!
– Надо бы подготовиться, – говорит Арсений Семенович, не предавая значения моему сарказму.
– Ты бы действительно, отдохнул хотя бы, – неуверенно говорит Мустафа. Хотя по голосу слышу – он тоже хочет, чтобы я начал безотлагательно.
Только мой начальник молчит, удивленно смотрит на меня и быстро моргает. Сказать ему нечего. Но мне и не надо чтобы он говорил. Боюсь, могу передумать.
– Нет времени отдыхать, надо наш мир спасать! – весело говорю я.
Все улыбаются вместе со мной, думают, это я так пошутил, а я…
– Я серьезно! – резко говорю я. – Нет времени рассиживаться! Эле в этом неизвестном Сумраке может быть смертельно опасно! – Нимфолис с этими словами согласен, он слегка кивает. – И ещё неизвестно как перенесет такое состояние моя мама. В общем надо торопиться! И потом – это и есть мое наитие! Я чувствую, и, кажется, знаю, где надо «гулять»!
Я и сам не ожидал от себя столь длинной речи, но говорю, и умолкнуть не могу. Если бы дверь кабинета не открылась и там не возникла голова сотрудника Междозорья, то я, возможно, ещё бы продолжал нести подобную ерунду.
– Ружьишко изучили, – говорит заглянувший Иной. – Сейчас дать результаты или потом.
– Сейчас! – кричат все хором, даже я присоединяюсь.
А я чуть было без любопытной информации не ушел.
– Вот, – протягивает он листы бумаги, на которых аккуратно напечатан текст.
– Да ты к нам заходи, – командным голосом говорит Мустафа. – Устно сообщи, чего там накапали! Так эффективнее будет.
Парень нехотя заходит в кабинет и прикрывает за собой дверь.
– Только коротко, – предупреждает Инквизитор.
– Ну, если коротко, – вяло говорит парнишка, – то ружьё основано на действии ультразвука. На нем существуют переключатели, так как ультразвуком можно испугать или приручить, в зависимости…
– А убить? – спрашиваю я.
– И убить можно, – соглашается Иной. – Все зависит от силы ультразвука. Правильно настроил, и мозг разрушается сам по себе.
– Ты сказал, что можно приручит? – ухватился я за слово.
– Да.
– Тогда не понятно, почему он не использовал этого оружия на мне, что бы…
– Может, и использовал, – перебивает меня Евгении Сергеевич, – просто это не имело на тебя воздействия…
– А может и имело! – обрывает Мустафа. – А ты не почувствовал…
– Стоп! – обрываю я. – Мне совсем не улыбается чувствовать себя воздействованным каким-то звукобоем! Кстати, а почему он называется именно «звукобой»!
Иные переглядываются, по их лицам видно – они не знают. Даже Иной, принесший информацию слегка подернул плечом.
– Вот встретишь Олега и спросишь у него! – заявляет Арсений Семенович.
– Хорошо, – не возражаю я.
– А по поводу воздействия звукобоя – ничего не надо сбрасывать со счетов! – уверенно говорит Инквизитор.
Я смотрю в глаза Мустафе. В них видно – теперь он доверяет мне меньше, чем когда предлагал действовать по наитию. Боится, что я под воздействием звукобоя разыгрываю спектакль. Ещё немного и он изменит свои предложения, и арестует меня. А я чувствую, что уже готов к каким-то неординарным действиям.
– Тогда можно я кое-что ещё скажу? – аккуратно предлагает Иной, принесший вести о звукобое.
– Валяй! – машет рукой Нимфолис.
– Рычажок на ружье был включен на разрушение мозга. На убийство! Может, это вам чем-то поможет?
Ах, если бы он мог только знать, как уже помог мне!
Глаза Мустафы теплеют. Я понимаю – он знает каждую мою мысль. И у меня от сердца отлегает. Значит, арестовывать не будут и свободу действий предоставят.
– Ты хочешь что-то делать, – напоминает мне Мустафа.
– Да, – говорю я и окидываю присутствующих взглядом. Нет, я не прощаюсь – просто хочу на них посмотреть.
– Звукобой возьмешь? – спрашивает Нимфолис.
– Нет. Не хочу провоцировать ни его, ни себя.
– Правильно, – соглашается со мной мой начальник. – Береги себя…
Таким образом, он впервые выражает свое согласие на эксперимент.
– Да ничего со мной не произойдет! – отмахиваюсь я. – Вы только за мной не ходите. Этим только все испортите.
– Понятное дело! – улыбается Инквизитор. – Я проконтролирую, чтобы тебе никто не мешал.
– Так у нас и не получится, – улыбается Нимфолис.
– Угу…
Чтобы не разводить сентиментальностей, я резко отворачиваюсь от Высших Иных и делаю несколько шагов вперед. Я даже не ощущаю, как попадаю в Сумрак. Я просто вхожу, как к себе домой. Только сейчас я понимаю, что мне не надо как Иным поднимать тень. Мне достаточно просто сделать несколько шагов.
Итак, с чего я собираюсь начать? Начнем со сквозного зрения.
Одна мысль и мир вокруг меня превращается в прозрачный лабиринт. Но я-то знаю, что смогу пройти сквозь любую из этих стен.
Медленно оглядываюсь назад. Высшие Иные сидят на своем месте и смотрят на меня. Интересно, а они видят меня как я их или просто смотрят как бы в спину? Надо будет при случае спросить. Хотя… какое это имеет значение?
Делаю ещё несколько шагов, опускаю руки в карманы. А это что такое? Пальцы нащупывают маленькую коробочку с проводами. Аудиоплеер! Интересно как он там оказался? Наверно Нимфолис подбросил. Достаю, одеваю наушники. Все делаю не спеша и прислушиваюсь к каждому движению, к каждой мысли. Если, честно, что делать – не знаю, но очень хочу, чтобы наитие было правильным. А наитие – это желание идти через все уровни Сумрака. Включаю плеер, и в уши бьет голос Сергея Маврина:
В небо светлая вера
Нам нужна, когда тьма
Смотрит в глаза.
Ветер зёрна посеет,
Что взойдут на границе
Зла и добра.8
Музыка дает прилив энергии. Вот ее-то мне и не хватало! Я имею в виду музыку. Как говорится – с песней веселей дорога!
Я начинаю идти быстрее. Уровни Сумраков мелькают передо мной как деревья в окнах вагонов поезда. Я резко останавливаюсь. Пытаюсь понять, что заставило меня остановиться? Медленно осматриваюсь по сторонам, смотрю под ноги. Ничего привлекательного! Только моя интуиция утверждает, что я там, где нужно.
Надо быть внимательным! Очень-очень внимательным!
Какое-то время стою, как столб, и размышляю. А не вернуться бы мне назад, чтобы понять, почему я остановился? Или нет! Я сейчас нахожусь на том неизведанном уровне Сумрака. Что это мне дает? Это любимый уровень Олега? Возможно. Что ещё? Если он частый гость на этом уровне – он мог оставить следы!
Вспоминаю фильмы про следопытов и детективов. Присаживаюсь на землю, шарю по ней рукой. Медленно-медленно осматриваюсь вокруг. Ничего. Хотя нет! Что это?!
Чуть правее меня земля кажется темнее, чем везде. Черное пятно? Подхожу ближе. Это, скорее всего, черная дыра, а не пятно! Сознание подсказывает мне, что это именно то, что я искал! Больше колебаться нельзя! Я наступаю на черную дыру и…
Оказываюсь в темном туннеле. Все это чем-то мне напоминает порт, по которому мне уже однажды приходилось ходить из своей квартиры в офис Междозорья в Ялте. Только этот черный. И выглядит он внутри как обыкновенная длинная труба. Делаю несколько шагов и понимаю, что остаюсь на месте. В глубине души становится страшно и жутко. Где же выход из этой трубы? Резко делаю шаг вправо и покидаю темную, неприятною чёрную округленность.
Стоп! Я не в это месте делал шаг в чёрную дыру. Где я? Сумрак нового уровня в горах. Вокруг все серо и противно. Гребни гор выглядят устрашающими привидениями. Выхожу из Сумрака. Мир заполняется яркими красками жизни. Теперь понятно почему Иные не живут в Сумраке. Там противно и мертво! А сравнить всегда есть с чем.
Кажется, сейчас очутился я на склоне Чатыр-Дага. Осматриваюсь. Очень похоже, что я не ошибаюсь. Вон та западная вершина похожа на Эклизи-Бурун, я там когда-то был подростком.
Всё, хватит любоваться прелестями природы! Надо продолжить поиск!
Я окидываю взглядом землю. Ничего! Никакого затемнения. И как вернуться в этот темный туннель? В этот дьявольский портал? Полшага и я в Сумраке. Здесь тоже нет темных пятен, а значит, и входа в туннель нет. Оглядываюсь вокруг сквозным зрением. Только сейчас замечаю, что неизвестный уровень Сумрака находится между каждым из Сумраков. Это как соединительная линия, нейтральная полоса! Да это же Межсумрачье!
Идея мне показалась вполне здравой. Почему, собственно, между мирами Сумрака не может быть Межмира? Межа этакая на стыке Миров! Никем не охраняемая нейтральная полоса! Но при попадании в нее, действующая губительно, если без тренировки, адаптации и сноровки.
Я присматриваюсь и вижу, что в каждом Межсумрачье есть входы в темный туннель. Интересно, тогда как можно обозвать темный туннель? А если темные пятна есть в каждом Межсумрачье, то и туннель должен быть управляемым! Но как?!
Недолго думая, вхожу в ближайшее Межсумрачье и сразу в туннель. Надо его изучить, опробовать, испытать. Смотрю вперед – бесконечная труба, поворачиваю назад – та же картина. Налево – опять труба! Я делаю небольшие шаги и понимаю, что куда бы я ни стоял лицом, везде будет трубообразный туннель. А это значит…
Да ничего это, собственно, не значит! Рано делать какие-то выводы!
Здесь, как всегда, множество вариантов. Я же сейчас вижу только два: либо этот туннель поворачивается вместе со мной, либо этих туннелей как перьев в веере. Ладно, с этим я разберусь, а вот идти теперь в какую сторону? Надо было хотя бы компас взять, направления засекать. Да кто же знал… Впрочем, здесь компас может и не работать.
Что там говорил Олег: прислушайся к себе? Или как-то так. А Мустафа ему вторил: действуй по наитию! И Нимфолис про какие-то чувства-ощущения талдычил…
Я так и сделаю. Куда хочется – туда и ступаю, туда и иду!
Уже на десятом шаге возникает желание остановиться. Останавливаюсь. Сразу выхожу из Сумрака. Ух, ты! Я стою рядом со своим домом. Однако, это очень быстрый способ передвижения! Вот куда так быстро исчез Олег с последней нашей встречи.
Неужели Олег держит пленников в моей квартире?! А что никто?! – ведь никто и не догадается, если он находится в Межсумрачье.
Несколько секунд и я открываю дверь в родные пенаты. Меня встречает тишина. Я на цыпочках обхожу всю квартиру, но никого не нахожу. Нигде никого нет – ни в Сумраке, ни в Межсумрачье. Я немного рад, что ошибался. Почему же меня влечет именно сюда? Пытаюсь расслабиться. Не получается. Интуиция подсказывает – выход на противника именно здесь, в моей комнате! Собираюсь осмотреть все до сантиметра, но тут же понимаю – искать нужно в Межсумрачье. Шаг и я уже там. Быстро я к этому приспособился! А вот и темный вход. Я делаю ещё шаг.
Я не знаю, что меня ведет. Может быть интуиция или наитие? Или Олег? Не знаю. Но я уверен, что иду верно. Чувствую правильность своих действий! Шаг, ещё шаг. Не меняющийся зловещий черный туннель вызывает отвращение. Может его разрисовать граффити? Стоп! Кажется, я пришел. Шаг в сторону…
Пустая большая прихожая. Здесь нет даже вешалок и вещей. Выхожу из Межсумрачья. Чувствую – попал по назначению. Точнее ощущаю запах Элиных и маминых духов. Тонкий такой запах, но все же уловимый. Впереди две двери и направо дверь. Значит, квартира двух— или трехкомнатная. Каждая пленница может находиться в отдельной комнате, а может быть в одной, а Олег отдыхает отдельно от пленниц. В общем, шуметь нельзя, чтобы никого не спугнуть.
Иду медленно, чуть дыша, слышу лишь собственное сердце. Чужая квартира вызывает неприятные ощущения. Чувствую себя вором. Нет! Приятнее – суперагентом! Тут же появляется уверенность.
Резко и бесшумно открываю дверь, заглядываю. Никого и ничего! Вообще ничего! Голые стены даже не окрашены, старый выцветший линолеум и отвратительный застоявшийся запах. У Олега явно едет крыша! Если он здесь не живет, то зачем снимать такую убитую квартиру. Для пленников? Неужели он хочет специально создать угнетающую атмосферу? Это что такой способ воздействия на сознание?
Открываю следующую дверь. Две женщины и девочка здесь, но Олега нет. Это хорошо! Или нет? Окидываю взглядом комнату и быстро направляюсь к женщинам. Они привязаны к стульям скотчем. Шарю по карманам, но кроме плеера в них ничего нет. Вот дурак, мог бы хотя бы нож с собой прихватить! Да что там нож, хотя бы ключи какие. И на что я надеялся.
Первой меня замечает мама. её глаза становятся большими от удивления.
– Тсс! – я прикладываю палец к губам.
Вначале снимаю скотч со рта, потом пытаюсь разорвать обильно намотанный скотч к телу, но не успеваю.
– Он сзади! – шепчет мама.
Я резко отскакиваю в сторону и поворачиваюсь на 180 градусов. В дверном проеме стоит Олег и улыбается. Сразу заметно, что он не собирается нападать. Хитрит? Маневр такой? Усыпляет мою бдительность?..
– Нашел-таки? – говорит он. – Как нашел?
– Межсумрачье помогло!
– О! – радуется Олег. – Мы даже названия одинаковые даем. Это хорошо! Значит один ментальный уровень у нас. Есть шанс сработаться!
– Ничего хорошего! – бурчу я. – Не сработаемся!
– Гена, – не вовремя начинает мама, – а что происходит, что этот тип от нас хочет?
– О-очень хороший вопрос! – говорит Олег. – Может, ты расскажешь маме, почему она здесь? Объяснишь маме, кто ты, и что от тебя хотят? Мама же не знает…
– Мне кажется, ты это сделаешь лучше меня! – говорю я и подхожу к Эле.
Как бы её развязать, чтобы Олег не помешал?
– С удовольствием! – отвечает он. – Дело в том, уважаемая, что ваш сын не совсем человек! Точнее – совсем не человек. Впрочем, это смотря как на него посмотреть!
Мама удивленно вскликивает. Нет, я не собираюсь его перебивать. Рано или поздно все равно надо было бы это рассказать. И думаю, мама меня поймёт.
– Вы не знали?! – театрально взмахивает руками Олег. – Он сверхчеловек!
Упс! Этого даже я не ожидаю. Мама облегченно вздыхает. Да и я, впрочем, тоже внутренне радуюсь. Мой противник плохо знает мою маму – она никогда не верила в сказки, тем более, в сверхлюдей! Теперь пусть рассказывает, что хочет. Она уже не поверит. Ни-ко-гда! А я правду потом под другим соусом поднесу.
– Я смотрю, вы не удивлены? – уточняет Олег. – Вы знали?
– Что мой сын сверхчеловек? Да конечно! – вот здесь я искренне удивился.
– Как?! – мы с Олегом спрашиваем почти хором.
– А вот так! – улыбается мама. – Для меня мой сынок всегда сверхчеловек! Я же его растила…
Я с облегчением вздыхаю, мама приняла его высказывания за метафору и теперь успешно ей пользуется. Олег тоже это понимает, и уже догадывается, где допустил ошибку, но останавливаться не собирается.
– Это не просто оборот речи! – резко выкрикивает он. – Это констатация факта! Ваш сын действительно сверхчеловек, супермен! И монстр, конечно же.
Мама смотрит на Олега, как врач на тяжелобольного. Да, собственно, он и есть тяжелобольной! Затем переводит взгляд на меня.
– Гена может путешествовать по Сумраку, это параллельный мир такой. А ещё он может предвидеть будущее и останавливать пули на лету…
Пока Олег перечисляет все мои достоинства, я аккуратно стараюсь снять скотч со рта Эли. Тихо не получается. Скотч скрипит и привлекает внимание Олега.
– Ах ты сученок! – орет Олег и метает глазами молнии.
Только теперь я понимаю, что «метать глазами молнии» не просто красивый оборот речи, а суровая действительность. Всё происходит в доли секунды, но я успеваю! Электрические заряды устремлены на Элю, и я преграждаю их полет своим телом. Достаточно сделать шаг вперед. Молнии разбиваются о мое тело и искрятся вокруг небольшим фейерверком. При этом я чувствую лишь легкое покалывание.
– Ух, ты! – радуется Олег. – Это даже для меня что-то новенькое! Ну и чем не супермен?!
Мама смотрит на меня удивленно. Я только пожимаю плечами и растерянно развожу руками. Извини, мол, так получилось.
– Ты все-таки продвигаешь мой план! – продолжает радоваться Олег. – Молодец! Сам чему-то научился и у меня, вон, молнии метать получилось! Вот теперь можно и сразиться!
– Будь осторожен! – шепчет у меня за спиной Эля.
– Я не собираюсь сражаться! – коротко отвечаю я.
– Ой ли?! – я вижу, что Олег вновь собирается пустить молнии.
– Я буду только защищаться! – поясняю я. – А тебя это не устроит.
– Почему это?
– Потому что только в сражении ты сможешь приобретать что-то новое! А в таком случае меня это не устраивает!
Олег понимает, о чем я говорю, но не верит. Не верит в то, что я могу от этого отказаться. Его взгляд становится задумчивым и наконец-то он говорит:
– А мы проверим!
Он выбрасывает руку, и я ощущаю удар в живот, хотя рука ко мне и не дотронулась. Такого подвоха я не ожидаю. От боли сгибаюсь пополам, на глазах выскакивают слезы. Зубы непроизвольно скрежещут, но я мужественно терплю. Не готов я к такому повороту. Злоба начинает бурлить в груди. Ничего – ничего, все ещё впереди!
– Ещё хочешь?! – злобно вопрошает Олег. – Или ответишь?!
– Ответить? Сейчас отвечу! – я становлюсь в стойку, как учили на занятиях по боевой магии.
– Когда бьют по одной щеке нужно подставлять другую щеку! – громко, спокойно и уверенно говорит Света. – Так сказано в Великой Книге!
Мы вместе с Олегом переводим взгляды на девочку. Она уже успела освободиться от своих пут и теперь стоит гордая и независимая. Интересно, как она освободилась, если ещё все привязаны? Тоже проявила свои способности?
– Прости ему все, что он сделал! – говорит она мне.
Она права! У Олега почти получилось спровоцировать меня на поединок, который бы произошел при матери и Эле. А этого допустить никак нельзя!
– Да, ты права! – я соглашаюсь. – И я прощаю тебя, Олег. Всё прощаю. Если хочешь – можешь ударить меня ещё раз!
И он бьет. Молча, и подло бьет. Только на этот раз я готов. Без великого труда я отражаю удар. Для этого достаточно сконцентрироваться на прессе. Тогда он начинает метать молнии. Вот, понравилось ему новое приобретение! Причем, мечет он их не в меня или Свету, а в Элю и маму. Я успеваю прыгать от одной к другой, ловя своим телом синеватые искрящиеся зигзаги. Комнатка наполняется феерическим сиянием. Телу становится больно. Такими темпами я долго не протяну.
Вскоре мне на помощь приходит Света. Она становится рядом и своим телом закрывает Элю. Молнии разбиваются на маленькие искорки, даже не долетая до нее. Да, она сильнее меня, и даже, наверное, сильнее Олега. И он, кажется, это понимает.
– Стой! – говорит Света, и к моему удивлению Олег её слушается.
Он перестает беспорядочно разбрасывать глазами молнии, и бешено смотрит на нас. Сейчас сложно предсказать его следующий шаг, а действия Светланы предсказать ещё сложнее.
– Успокойся, – говорит она. – Иначе ты лопнешь от злости.
Я сразу понимаю – Света смогла увидеть его будущее. А словосочетание «лопнешь от злости» не просто красивое высказывание, а действительность – указание к действию. Ах, как много я сегодня узнаю о словах. Надо впредь быть аккуратным в высказываниях! Кажется, я где-то читал, что даже мысли могут быть материальны, не то, что слова.
– Да, ну! – злобно кричит Олег.
Вот сейчас-то отчетливо видно его безумие. Лицо перекошено от злости, в глазах бесовский огонь и руки дрожат, как от болезни Паркинсона.
– Давай поговорим, – спокойно предлагаю я.
– Поговорим?! – кричит Олег. – Нам не о чем разговаривать! Нападай!! Нападай, я сказал!!!
Я медленно качаю головой.
– Ты и так на пределе своих достижений, – говорю я.
– Совершенствоваться можно всегда и до бесконечности! – зло отвечает Олег.
– Вот и совершенствуйся! – продолжаю я. – Только не за счет других! И обрати внимание на свою психику. Мне кажется там целое раздолье для совершенствования…
– Ты считаешь меня сумасшедшим?! – кричит Олег.
– Не дразни его! – советует Эля.
– Ты действительно думаешь, что я сумасшедший?! – ревет Олег.
– Нет, что ты, ты вполне нормален, у тебя только поступки нестандартные.
– Не дразни, – шепчет Света.
– Да я тебя! – Олега начинает трясти, но я спокоен – ничего он не сможет сделать!
Олег размахивает руками, пытается метнуть глазами молнии, но ничего не выходит. Я знаю почему – он сейчас зол и неуравновешен. Его сознание не может сконцентрироваться на чем-то конкретном, он хочет всего и сразу. Но так не бывает никогда!
Неожиданно тело Олега начинает набухать. Что это? Какая-то новая тактика? Оружие?
– Эй-эй! Успокойся, пожалуйста, – я пытаюсь успокоить его.
Но Олег не слышит меня. Его тело становится все больше и больше. Огоньки злости в глазах, сменяются страхом, а потом удивлением. Его тело уже занимает полкомнаты. Чудовищное зрелище!
– Ой, – неожиданно спокойно говорит он и… лопается.
Да, да именно лопается, как обычный мыльный пузырь.
Пух!
Я с отвращением закрываю глаза, в ожидании быть обрызганным кровью и остатками его бренного тела. Когда я открываю глаза в комнате только женщины с девочкой и я, а Олега, как и не бывало. В комнате чисто, даже остатков от Олега не осталось.
– Все-таки лопнул от злости, – констатирует Света.
– Ага, – соглашаюсь я.
– В таком случае, может быть, вы нас освободите? – спрашивает Эля.
Точно! О них-то мы уже и забыли. Хотя нет – помним всегда. Просто были немного заняты.
Я развязываю маму, Света – Элю.
– Сынок, что все это значит?! – строго, но шепотом спрашивает мама.
– Я потом тебе все объясню, – в тон ей отвечаю я.
– Придумаешь какую-то сказочку для мамы?
– Ну, что ты так, – обиженно бурчу я. – Ты же в сказки не веришь.
– А это твои боевые подруги? – продолжает расспросы мама.
– Ага, – отвечаю я и смущенно отворачиваюсь. Смотрю в окно.
Интересно, где мы? То, что это не Сумрак ясно и так, а вот территориально. На Гурзуф не похоже. Может быть Ялта? Или ещё чего подальше…
– Познакомь нас! – требовательно заявляет мать.
Я отвлекаюсь от раздумий. Что-то она очень быстро адаптировалась!
– Это Света, – представляю я, и вдруг меня осеняет идея. – А это моя невеста, Эля!
Как на маму, так и на Элю сейчас без улыбки смотреть нельзя. У обеих челюсти опустились, глаза округлились, лица вытянулись. Зато меня распирает гордость. Я сияю как новогодняя ёлка. Так надо с этим распиранием осторожнее, а то ещё разорвет, как Олега.
– Прошу любить и жаловать, – хихикаю я.
– Ты мог бы, и предупредить! – первой приходит в себя мама.
– Вот, вот! – соглашается с ней Эля, но не отказывается, и это уже хорошо.
– Да как-то времени не было, – я развожу руками.
Вижу, Эля уже готова расстроиться и даже психануть. Нужно что-то делать.
– У тебя мобильник есть? – начинаю переключать разговор в другое русло. – А то я своего не взял, а нужно срочно позвонить начальнику! Позвонишь?
Ещё в школе мне говорил кто-то из одноклассников: «Если хочешь сменить разговор с девчонкой, спроси об её увлечениях или о том, что для нее значимо!». В случае с Элей это тоже подействовало. Она начала нервно рыться по карманам, а, достав мобильный, раздраженно набрала номер Евгения Сергеевича и протянула трубку мне:
– На, держи! Разговаривай!
Злится, но не высказывается. Значит, все будет хорошо.
– Докладывай! Где вы? – раздается голос начальника.
– Где-то в Крыму, – отвечаю я. – А где именно, пока не понятно. Все живы, здоровы…
– Сам как?
– Нормально. Особо отличившиеся – Эля и Света!
– Подлиза! – улыбается мне Эля. Я отвечаю ей тем же.
Оттаяла. Значит предложение принято!
– Что с Олегом?
– Лопнул!
– Развоплотился! – подсказывает Эля.
– Хорошо, я вас отблагодарю позже. Сейчас телефон не отключай, мы определим, где вы находитесь. Пришлем за вами машину или подскажем ближайший портал, – как обычно по-деловому, расчетливо и спокойно говорит начальник.
– Так может быть, я проведу по Межсумрачью? – предлагаю я. – Там черный туннель есть.
– По чему? – не понимает Евгений Сергеевич. – Что есть?
– Ну… я тут тоже нашел туннели, порталы там разные…
– Нет! – строго говорит Евгений Сергеевич. – Твои эти порталы изучать ещё надо. Может они опасны для Иных и обычных людей. Домой вернетесь привычными путями!
– Слушаюсь! – радостно отвечаю я.
Эпилог
– Фух! – говорю я вслух.
Я только что заканчиваю писать отчёт. Даже рука разболелась. Всем мне нравится работа в Междозорье, вот если бы не эти письменные отчёты. Проще было бы на компьютере набрать, но – нет! – здесь так не принято.
Оказывается Олег снял квартиру в многоэтажке в Ялте, поэтому нас находят довольно быстро и привозят к нам домой в любимый Гурзуф.
Мама после всех волнений принимает снотворное и засыпает. Эля весело прощается со мной и везёт Свету в Симферополь в клинику. Я же остаюсь дома с мамой и, не откладывая в долгий ящик, составляю отчёт. Перечитываю два исписанных листа и удовлетворенно киваю:
– Всё!
– Тогда давай поговорим, – раздается голос у меня за спиной.
Я резко поворачиваюсь. У окна стоит седоволосый мужчина в белом костюме. Точнее это не совсем человек, потому что сквозь него видны подоконник, цветы и горный пейзаж за окном. Он прозрачный! Но видны только контуры. Приведение?! Этого ещё не хватает в моей жизни!
Сказать ему мне нечего. Никогда раньше не разговаривал с приведениями.
– Давай знакомится, – говорит он.
– Угу, – бормочу я.
– Моисеевич, – коротко представляется он.
– Моисеевич?! – удивляюсь я и чувствую, как мои глаза расширяются. – Тот самый?
– Да, да тот самый.
– Но вы же… это… того…
– Погиб? – улыбается он.
– Да! В автокатастрофе.
– Правильно, – улыбается он.
– А как же?..
– Если ты мне предложишь присесть, то я тебе всё обстоятельно объясню. Предложишь?
– Да-да, конечно, присаживайтесь…
Теперь мое удивление сменяется любопытством. Зачем это Моисеевич-приведение ко мне пожаловал? Моисеевич садится на диван. И как это у него получается не проваливаться сквозь пол или диван? Кажется, так показывают в фильмах. Вероятно, немного привирали.
– У тебя не правильные представления о приведениях, – начинает он.
– А вы все-таки приведение? – уточняю я.
– Некоторые люди такое состояние тела и души именно так и называют, – кивает полупрозрачный Моисеевич. – Только это не совсем так. Дело в том, что Иные не умирают как обычные люди, они – развоплощаются. Некоторым удается сохраниться на каком-нибудь уровне Сумрака, некоторым – нет. Это зависит от опыта, знаний и умений. Мне удалось сохраниться. Я был готов, а возможно, достаточно опыта и знаний. Все-таки 2117 лет за спиной…
– Сколько? – удивляюсь я.
– Ты все правильно услышал, – улыбается Моисеевич, и продолжает ровным тоном заядлого лектора. – А ещё мне очень хочется поговорить с тобой и увидеть своими глазами Других. Поэтому пришлось собрать все знания воедино и вот, пожалуйста, я перед тобой. Правда не получилось быть во плоти, вот тебе и приходится созерцать фантом.
Я окидываю его скептическим взглядом. Приведение, оно и есть приведение! Именно такими их в кино и показывают.
– Ну да ладно, – быстро перестраивается Моисеевич. – Я вот чего, собственно, пришел. Олег этот твой, оказывается, тоже не умирает как обычные люди.
– Развоплощается? – догадываюсь я.
– Что-то вроде того, но опять же не так как Иные. Я тут за вами все это время наблюдал и вот чего хочу сказать. Он тоже может стать фантомом!
– И будет мстить?! – я вновь проявляю чудеса проницательности.
– Может, – задумчиво отвечает Моисеевич. – После развоплощения сознание здоровее не становится. Возможно, будет и хуже…
– Подождите, – перебиваю я. – Вы специально, – как это? – воплотились, чтобы предупредить меня о возможной мести Олега?
– Да, и вообще поговорить с тобой хотел…
– Вы знаете, я не верю, что он будет мстить, – задумчиво говорю я. – В нем столько злости, что его будет постоянно разрывать! Как это спровоцировать я уже знаю.
– У фантома немного другая структура, – улыбается Моисеевич. – Он от злости не лопнет!
– Мне кажется, вы меня пугаете.
– Ни в коем случае! Просто предупреждаю.
– Хорошо. И к чему мне готовиться?
– Не знаю, – пожимает он плечами. – Просто нужно быть готовым к любым неожиданностям.
– В виду последних событий я и так готов ко всякому.
– Это хорошо. И потом у Олега уйдет некоторое время, чтобы собрать себя воедино. Да, может у него и не выйдет ничего.
Моисеевич задумчиво замолкает. Я понимаю – его визит не только предупредить о возможной мести Олега. Ему ещё что-то надо, только не знает с чего начать. Я жду.
Молчание явно затягивается, а я уже хочу лечь и отдохнуть. Денёк-то не легкий выдался.
– Вы не уснули? – уточняю я.
– Нет, – жестко говорит Моисеевич. – Я вот чего хочу сказать.
Он откашливается, ну прямо как живой. Я молчу, не перебиваю.
– История циклична, Гена. Иные тоже с момента своего существования разделились на враждующие течения. Повоевали, потом Договор составили о перемирии. А сейчас они стремятся к объединению. Только это долгий и сложный процесс. Потому и возникло Междозорье. Я не хочу, чтобы вы, Другие… можно вас так называть? – я молча киваю. – Я не хочу, чтобы Другие повторили опыт Иных и именно поэтому я здесь. Ты, конечно, можешь сказать, что я опровергаю сам себя и будешь прав. Да, история циклична, только мне очень хочется изменить эти циклы. Может, то, что я сейчас скажу банальность, но я должен быть уверен, что ты меня услышал и понял правильно. Тебе нужно будет разыскать всех Других и найти с ними общий язык. Нужно убедить – нельзя конфликтовать! Вражда – это тупик! Вам, Другим, нужно объединяться. Изначально объединяться! Кстати, Олег тоже этого хотел. Для этого ему и нужны были ты и Света. Только у него цели были не миролюбивые. Но ты будь к этому готов. Все Иные, Другие разные, а, значит, и мысли и идеи у всех разные. Но среди всего этого именно тебе придется выстроить новые циклы истории.
Какое-то время я слушаю Моисеевича внимательно. Затем теряю нить его размышлений и наставлений. Меня обволакивают уже свои мысли. Я готов их сказать вслух, но не перебивать же Моисеевича. Да и мысли эти не особо сформировавшиеся, слабенькие такие.
– Только на добрых отношениях ты сможешь создать сильное общество, – возвращаюсь я к умозаключениям фантома. – Иные разделены на Темных и Светлых, в душах людей существует Добро и Зло. У Других тоже будут внутренние противоречия! Тебе нужно быть готовым к этому и найти консенсус. Вы другие во всем! Так пользуйся этим! Создай новое лучшее общество!
Я набираю уже полные легкие воздуха, чтобы спросить Моисеевича, но тот лишь многозначительно грозит мне пальцем – мол, не перебивай. Вроде как – он мне ещё слово предоставит. И я молчу, слушаю и к собственному удивлению прислушиваюсь. Что-то очень знакомое есть в его словах.
– Поверь в себя! Обращай внимание на все мелочи! На мысли свои, на взгляды людей, Иных и Других. Все может пригодиться! Никогда не конфликтуй и в открытую не спорь. Любой спор можно решить обсуждением! Помни во всех мирах все взаимосвязано! Философия связана с политикой, экономика с философией, здоровье с психологией. Да, всё связано! Но не делай опору на религии. Это приведет к догмам, а догмы – это рамки. Вера – это хорошо, но она должна быть свободной. Любые постулаты убивают свободу. Люди, Иные да, я думаю и Другие, не любят когда их запирают в рамки. Постарайся создать свободное общество! Звучит, конечно, пафосно, но я уверен, что это возможно. Я понимаю, что сложно. Да и понятие «свободы» не однозначно. Тебе нужно только захотеть, понять и сделать. Я знаю – у каждого свои мысли в голове, но тебе нужно будет постараться!
– Но почему я?! – не вытерпливаю и перебиваю Моисеевича.
– А кто же ещё?! – удивленно смотрит на меня фантом Моисеевича. – Кто же ещё, Гена? Только ты! Или ты хочешь, чтобы общество Других создавал такой как Олег?
Я медленно и неуверенно качаю головой.
– Значит тебе и карты в руки! – обрадовался Моисеевич. – Мы не знаем, какие ещё Другие существуют в этом мире, а ты вполне адекватен. В тебе есть напор и лидерские качества. Только не вздумай возгордиться этим! Будешь чрезмерно горд – лопнешь, как Олег от злости, только ты от гордости. И ещё. Маломальская команда сторонников у тебя уже есть. А это больше чем полдела. Обрати особое внимание на Свету. Не зря Олег хотел забрать её к себе. Он хотел, чтобы она стала членом его команды. Заметь, именно она должна была стать основным членом его команды. Пока она юная, она – пластилин, из которого можно слепить все что угодно. А религия ещё не полностью проела ей мозги. Поэтому слепи из этого «пластилина» себе хорошую помощницу!
Моисеевича несет похлеще Остапа Бендера. Вот он уже эмоционально жестикулирует, вот повышает голос, вот…
– Тебе не интересно? – вдруг останавливается фантом. Его глаза пытливые и с прищуром устремляются на меня.
– Отчего же, – пожимаю я плечами. – Довольно занятненько вы мне все говорите. Только почему вы уверены, что я всем этим буду заниматься. Почему вы решили, что мне это надо?
Моисеевич печально вздыхает.
– Ни в чем я не уверен, – честно признается он. – Я просто пытаюсь посеять зерно рационального авантюризма в твое сознание. И я очень надеюсь, что у меня это получится. Потому что рано или поздно какой-нибудь Другой воспользуется своими качествами. Ведь это логично, согласись! Вишь, Олег хотел управлять миром, а ещё кто-то захочет его уничтожить… или ещё чего придумает.
Фантом, задумавшись, замолкает.
– В общем, ты меня понял. Больше нагружать тебя не буду. Если примешь правильное решение, то и как это свершить придумаешь. Ты умный. А если чего в моей записной книжице подсказочки найти сможешь, – хитро улыбнулся Моисеевич.
Я удивленно смотрю на фантом. Вроде читал я его книжечку, но никаких подсказок не видел, а вот бред какой-то встречал. И что мне теперь ему об этом сказать?
– В некоторых местах нужно читать не все в подряд, – поясняет Моисеевич. – Кое-где через слово, а кое-где через два. Зная эту подсказку, ты разберешься.
– Понятно, – ухмыляюсь я. – И к чему же такие сложности?
– Олег читал мои записи…
– Когда? – удивляюсь я. Неужели Моисеевич и Олегу предлагал то же, что и мне, а тот не оправдал доверия? Мне это не нравится! Не такой уж он и хороший, как кажется на первый взгляд. Если я не ошибаюсь, конечно.
– Так он же к тебе домой приходил, пока ты там по своим клиникам разлеживался! – простецки заявил Моисеевич. – Внимание твоей мамочки усыпить плевое дело! Так что он тоже изучал, чем ты дышишь, что читаешь. Он был далеко не глуп, хоть и чрезмерно зол. И на него мои заклинания в книжечке не подействовали! Взял он ее, как будто и не было заклинаний. Так что на Других заклинания Иных не действуют!
Странно, но при нашем первом знакомстве с Олегом, тогда в баре «Сейф», мне показалось, он тоже не может взять записную книжку Моисеевича в руки. Или он уже тогда начал со мной играться?
– В общем, все, что я хотел тебе сказать, я сказал, – вдруг засуетился Моисеевич. – Мне пора.
Он встает и начинает отряхивать свой белый костюм. И я вдруг с ужасом замечаю, что с каждым ударом от него отлетает кусочек его самого. Зрелище, хочу сказать, ещё то!
– Так это… – глупо говорю я. – И даже чаю не попьете?
– Нет, – улыбается Моисеевич. – Я и так у тебя задержался. Но юмор ценю. Пора мне…
– Так может, задержишься на совсем? – спрашиваю я, хотя и знаю, что это невозможно. Только всеобщее наше «авось» во мне живет и процветает, а надежда, как известно, умирает последней.
Моисеевич лишь молча, отрицательно вертит головой.
– Я лучше, как получится, на пару минут потом загляну, – говорит мой не состоявшийся учитель.
Вскоре он «потрусил» себя за пояс и начал быстро распадаться на кусочки. Затем взмахнул руками и исчез. Я остался один. В квартире так тихо, что я слышу, как сопит в соседней комнате мама. За окном поздний вечер. Или, может, ночь?
Да, есть над чем задуматься.
Я поворачиваюсь к столу, достаю белую книжечку – это о ней говорил Моисеевич – начинаю листать. Нет, ничего не понятно. И через предложения, и через два – получается какая-то несуразность. А может быть, через строки и часть предложения?
Так и есть! Неожиданно непонятный текст стал осмысленным.
«Даже у Иных есть страхи! У тебя они тоже есть. Это не должно тебя смущать…»
Эти строки действуют на меня лучше снотворного. Глаза мгновенно закрываются и…
– Что ж ты прямо за столом уснул? – сквозь вязкую сонную пелену слышу я голос мамы. – Давай в постель иди.
Ужасно не хочется просыпаться, но надо. Прикладываю усилия и открываю глаза. В комнате светло. Значит уже глубокое утро. А чего это меня никто на работу не гонит?
Неужели мне все приснилось? Нет, всё-всё-всё присниться не может, слишком длинный сон получается, а вот разговор с Моисеевичем – вполне возможно.
– Что там на часах? – вопрошаю я.
– Уже одиннадцать дня, – любезно подсказывает мама.
Все-таки все приснилось. Мне становится обидно. Ах, какой хороший сон! Надо срочно его досмотреть!
Я встаю и, пошатываясь, направляюсь к дивану.
– Да, и на работу идти не надо, – невзначай бросает мама.
От этих слов вся сонливость мгновенно улетучивается. Я замираю на месте, как статуя.
– На какую работу? – на всякий случай спрашиваю я.
– Тю, чего это ты? – искренно удивляется мама. – Не доспал что ли? Или тебе этот ирод вчера по голове приложился? Так что совсем не помнишь, что в Междозорье работаешь?
Я с облегчением вздыхаю – не сон все-таки! И работа у меня есть, и Междозорье существует!
– Мне что звонили и дали выходной? – интересуюсь я и уже уверенной походкой направляюсь в ванную комнату. – И чего это я звонка не слышал?
– Да, спал ты дюже крепко, – кричит мне в спину мама, – вот Эля и не стала будить…
– Эля звонила или заходила?! – я выскакиваю с зубной щеткой во рту. – И что ж вы меня не разбудили?
– Заходила и сказала – будить не надо, что у тебя выходной и что тебе надо отдохнуть…
– Угу, – бурчу я и вновь исчезаю в ванной комнате.
– А Эля девочка хорошая, – продолжает мама. – Очень хороший вариант для тебя! Ты с ней дружи…
– Ну, мама! – привычным ноющим голосом говорю я и покидаю ванную комнату.
Вот точно сейчас женить начнет!
– И не «мамкай» мне здесь! Говорю – девочка хорошая, значит, будет хорошей тебе женой!
Не ошибся я в маме. Это она теперь надолго завелась.
Я тяжело вздыхаю и присаживаюсь за стол, где покоится мой отчет и белая записная книжечка Моисеевича. Все на месте, а я только думал, что сон приснился. И придет же такое в голову спросонья!
– Эля мне понравилась, – продолжает мама. – Она серьезная, рассудительная, внимательная…
Я уже не возражаю маме – пусть выговорится. Ей надо. Пока она вовсю расхваливает Элю, я сажусь за свой компьютерный стол, беру в руки белую книжицу Моисеевича, открываю и читаю между строк первое попавшееся: «Конец чего-либо, это только чего-то начало…»
2010-2012 гг
Пересмотрено, переработано и отредактировано в июле 2025 г.
