Читать книгу: «Секретные алмазы Сталина»

© Горяинов С.А., 2018

© ООО «ТД Алгоритм», 2018

* * *

Введение

Словосочетание «алмазная промышленность СССР» наверняка вызовет у основной массы читателей ассоциацию с якутскими коренными алмазными месторождениями – кимберлитовыми трубками, первая из которых, «Зарница», была открыта в 1954 году. История открытия и освоения якутских месторождений сегодня хорошо известна, она изложена во многих научных и популярных публикациях, фильмах и телесюжетах.

Но на самом деле история советской алмазной отрасли началась гораздо раньше. К моменту открытия якутских месторождений СССР уже являлся крупным, постоянным и активным игроком мирового алмазно-бриллиантового рынка, обладающим разветвленными связями с ведущими его участниками. В годы правления И. В. Сталина СССР был значительным экспортером бриллиантов и импортером технических алмазов и алмазного инструмента, а после открытия в конце 1930-х годов уральских россыпных алмазных месторождений в Советском Союзе была создана полноценная алмазодобывающая отрасль. К сожалению, информация о советских операциях с алмазами и бриллиантами в сталинскую эпоху представлена сегодня в открытых источниках фрагментарно и скудно. Это объясняется следующими причинами:

– значительная часть архивов советских организаций, игравших ключевую роль в советском алмазно-бриллиантовом комплексе с конца 1920-х годов до марта 1953 года, труднодоступна для исследователей. Прежде всего это документы Гохрана после 1927 года, а также значительный корпус документов НКВД, МВД, МГБ и ряда внешнеторговых организаций;

– особенностью мирового алмазно-бриллиантового рынка всегда являлась практика заключения бездокументарных сделок. Она все еще достаточно распространена даже в наши дни, а в первой половине XX века была нормой. Естественно, определение состава участников таких сделок, мотивов и условий их совершения – крайне сложная задача;

– алмазно-бриллиантовый комплекс СССР в сталинскую эпоху создавался и развивался при активном участии советских спецслужб, а с 1940-х годов – вообще в недрах НКВД-МВД. Современные рынки алмазов и бриллиантов весьма чувствительны к моральной и этической составляющей бизнеса. Поэтому после самостоятельного выхода РФ на алмазный рынок в кругах, близких к руководству российской алмазной индустрии, возобладала точка зрения, что историческое исследование, посвященное добыче алмазов руками заключенных (в XX веке это практиковалось только в СССР), может отрицательно повлиять на имидж российских алмазов и бриллиантов в глазах зарубежных покупателей. Благодаря этой спорной позиции заказ на подобные исследования не был сформирован.

Таким образом, сталинский период развития отечественного алмазно-бриллиантового комплекса практически выпал из поля зрения профессиональных исследователей, что в конечном итоге привело к возникновению своеобразной мифологии, принципиально искажающей реальную историческую картину. Сегодня в основе всех без исключения работ, посвященных истории отечественной алмазной промышленности, лежит тезис о том, что главным мотивом поиска и последующего освоения алмазных месторождений на территории СССР являлось желание советского руководства обеспечить полную независимость страны от импорта технических алмазов, необходимых для развития промышленности, прежде всего оборонной. Эта ложная посылка обычно сочетается с вымышленным утверждением о том, что Запад в 1930–1950-х годах вводил эмбарго на поставки технических алмазов СССР.

На самом деле никакого «алмазного эмбарго» никогда не существовало. Более того, рекордные поставки технических алмазов и алмазного инструмента в СССР пришлись на 1951–1953 годы, когда «холодная война» находилась в самой что ни на есть горячей фазе: в небе Кореи советские пилоты сражались с американскими, британскими и австралийскими асами. А добываемые на территории СССР алмазы рассматривались И. В. Сталиным, а после него всеми советскими лидерами, исключительно как экспортный валютный товар с максимальной удельной стоимостью.

Неверное понимание историками мотивации советского руководства способствовало формированию искаженного представления о механизмах интеграции СССР в мировой алмазно-бриллиантовый комплекс и породило неизбежные ошибки в хронологии и оценке советских контактов с корпорацией «Де Бирс» и другими крупными операторами мирового рынка алмазов и бриллиантов. Что, в свою очередь, лишало возможности дать приемлемое объяснение многим процессам, происходившим в отечественной алмазной индустрии до развала СССР и отчасти продолжающимся в наши дни.

Настало время устранить эти заблуждения. Тем более что сегодня изучение сталинского периода развития отечественного алмазно-бриллиантового комплекса представляет не только исторический интерес. Современная Россия и Запад вновь оказались в положении жесткого противостояния, весьма напоминающего ситуацию конца 1940-х – начала 1950-х годов. Изучение документов об алмазных операциях того времени позволяет провести конструктивную аналогию и понять – кому и зачем нужно это противостояние и какова его перспектива.

В основу данной книги легли рассекреченные документы о добыче алмазов в СССР, а также о советских торговых операциях с алмазами и бриллиантами в 1930–1950-х годах. Использовались фонды Государственного архива РФ (ГАРФ), Российского государственного архива экономики (РГАЭ), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Центрального архива ФСБ (ЦА ФСБ), Государственного архива Пермского края (ГАПК), а также электронные архивы Центрального разведывательного управления (ЦРУ) США. Отсканированные копии наиболее значимых, с точки зрения автора, документов приводятся в приложениях к соответствующим главам.

Глава 1
Как искали и нашли русские алмазы

Первый русский алмаз был найден крепостным Павлом Поповым 4 июля 1829 года на западном склоне Среднего Урала, в районе Адольфовской золотоносной россыпи, расположенной в долине реки Полуденки, левого притока реки Койвы, у села Крестовоздвиженские Промыслы. Этот алмаз весил 0,52 карата. Всего в 1829 году было найдено 4 алмаза. В 1830 году на Западном Урале было найдено 26 алмазов суммарным весом 14,63 карата. Уральские находки заинтересовали российские власти, и в 1839 году вышел указ Правительствующего Сената «О выдаче наград за отыскание алмазов», предусматривающий выплату денежных премий за находки алмазов в «округах казенных заводов». Но систематических поисков алмазов на Урале организовано не было. Кристаллы находили случайно, в основном при отработке золотоносных россыпей. К 1858 году на западном склоне Среднего Урала был найден 131 алмаз общим весом 60 карат¹.

Начиная со второй половины 1920-х годов интерес к уральским алмазам стал увеличиваться. К этому времени на Урале уже было обнаружено около 300 кристаллов, причем большую их часть нашли в бассейне реки Койвы, поэтому имелись все основания предполагать наличие здесь месторождений. В 1928–1936 годах поисковые работы велись несколькими геологическими партиями в районе Крестовоздвиженских Промыслов, а также на восточном и южном склонах Среднего Урала. Успехов эти поиски не принесли.

Прорыв в поисках алмазных месторождений произошел в 1937 году. Старателем Афанасием Колыхматовым было открыто первое уральское россыпное алмазное месторождение и сделана заявка на это открытие. Впоследствии его приоритет был четко зафиксирован в письме министра геологии СССР И. Малышева и соответствующем распоряжении Совета министров СССР.

«Секретно.

Министр геологии СССР.

28 июня 1947 г.

Заместителю председателя Совета

министров Союза ССР

товарищу Вознесенскому Н. А.

В 1937 году, при промывке золотоносных песков в русле р. Ершовка в Чусовском районе Молотовской области, старателем Колыхматовым Афанасием Яковлевичем были обнаружены алмазы. В том же году тов. Колыхматовым была сделана заявка на это открытие. Посланная в 1938 году на место открытия геологоразведочная партия подтвердила наличие алмазов в песках р. Ершовки и кроме этого по аналогии обнаружила новые россыпи в окрестностях сел. Кусье-Александровск.

За это открытие тов. Колыхматову А. Я. была выдана денежная премия в сумме 1000 рублей. Позднее тов. Колыхматов А. Я. был награжден Правительством медалью „За трудовое отличие“.

В сентябре 1946 года Всесоюзной комиссией по запасам утверждены по Кусье-Александровской группе месторождений запасы алмазов в количестве 9,5 тыс. карат по промышленным категориям.

На этих месторождениях, согласно постановлению Совета министров СССР № 1978-832сс, Министерство внутренних дел СССР организует промышленную добычу алмазов.

На основании постановления Совета народных комиссаров Союза ССР № 1596 – 665с от 12.VI.1941 (пункт 18) тов. Колыхматову А. Я. надлежит выплатить премию в сумме 50 тыс. рублей.

Илья Ильич Малышев

Прошу разрешить премирование т. Колыхматова А. Я. в сумме 50 тыс. рублей.

Приложение: проект распоряжения Совета министров СССР.

И. Малышев»².

Необходимо пояснить, что в 1937 году, когда Колыхматов открыл первое в стране алмазное месторождение, в СССР не существовало специальных знаков отличия за открытие месторождений. Сталинская премия, которую позже присуждали за подобные достижения, была учреждена в 1939 году, а почетное звание «Первооткрыватель месторождения» – только в 1970 году. Колыхматов получил медаль «За трудовое отличие», но, к чести руководства Министерства геологии, оно сочло эту награду слишком скромной. 50 000 рублей – это денежный эквивалент Сталинской премии 2-й степени, присуждаемой в том числе в области геолого-минералогических наук.

«Секретно.

Совет министров СССР.

Распоряжение № 11273-рс от 19 августа 1947 г.

Москва. Кремль.

Разрешить Министерству геологии выдать старателю Колыхматову А. Я. денежную премию в сумме 50 тыс. рублей за открытие месторождения алмазов.

Указанные расходы произвести за счет бюджетных ассигнований на геологоразведочные работы на 1947 год.

Зам. председателя Совета министров Союза ССР

Н. Вознесенский»³.

Это был первый случай присуждения премии государственного масштаба в отечественной алмазной индустрии. Так что приоритет первооткрывателя алмазных месторождений Урала установлен совершенно определенно⁴.

Николай Алексеевич Вознесенский

Открытие Колыхматова активизировало геологоразведочные работы по алмазной теме:

«При Комитете по делам геологии в 1938 г. было создано Алмазное бюро. К участию в исследованиях по алмазоносности Урала были привлечены институты ВСЕГЕИ, ВИМС, трест „Золоторазведка“. В разработке технологии обогащения алмазоносных песков участвовал институт „Механобр“… Начиная с 1938 года и на протяжении ряда лет бассейн р. Койвы являлся основным районом проведения поисковых работ на Урале. В результате поисковых работ, проведенных в 1938–1939 гг., здесь было подтверждено наличие алмазов в россыпях. Была подтверждена алмазоносность известных ранее россыпей – Крестовоздвиженской (1938) и Адольфовской (1939), были обнаружены и новые россыпи: Кладбищенская (1938) и Среднеполуденская (1939)… С 1940 г. работы на алмазы были усилены. Приказом Комитета по делам геологии при СНК СССР № 214 от 8 августа 1940 г. на базе сформировавшихся алмазных партий ВСЕГЕИ и ВИМСа была создана Уральская алмазная экспедиция, которая продолжила поисково-разведочные работы на Среднем Урале. База экспедиции располагалась в пос. Кусье-Александровский. Руководителем был назначен М. Ф. Шестопалов. В течение 1941–1942 гг. была организована давшая положительные результаты опытная добыча алмазов на нескольких россыпях. На базе выявленных месторождений Комитет по делам геологии при СНК СССР организовал на первой в стране Тырымской алмазодобывающей фабрике опытную добычу алмазов, которую с 1941 г. производило Теплогорское алмазное приисковое управление, организованное трестом „Уралзолото“. В 1942 г. ему были передано шесть разведанных месторождений. С этого же года там началась добыча алмазов вначале вручную (старателями), а с 1943 г. – гидравлическим способом. Добыча алмазов производилась из эфелей отработанных золотоносных россыпей рек Полуденки, Горевки, Поперечной, Алмазного Ключика, Адольфовского Лога, а также на Кладбищенской, Крестовоздвиженской и др. россыпях бассейна р. Койвы. В 1942 г. Уральской Алмазной экспедицией без утверждения ВКЗ были переданы Теплогорскому алмазному прииску запасы алмазов по первым разведанным россыпям верхнего и нижнего течения р. Койвы в количестве 8 тыс. карат»⁵.

Осенью 1940 года при подготовке очередного постановления Экономического совета при Совете народных комиссаров СССР по развитию поисков и добычи алмазов на Урале было принято решение об использовании в алмазной индустрии труда заключенных. Автором этой инициативы был М. Помазнев⁶ – секретарь Экономического совета, в то время курировавший вопросы, связанные с алмазами.

Положительное решение об использовании заключенных в алмазной отрасли было утверждено заместителем руководителя НКВД, начальником ГУЛАГа В. Чернышовым. Однако Чернышов был категорически против отображения этого факта в готовящемся постановлении:

«Народный комиссариат внутренних дел.

Секретно.

5 октября 1940 г.

Секретарю Экономического совета

при СНК Союза ССР тов. Помазневу.

Выделить 200 человек для работы в экспедиции по добыче алмазов НКВД может только при условии предоставления Комитетом по делам геологии соответствующих помещений для размещения заключенных и их обслуживания. Записывать это в постановление специальным пунктом не следует.

Заместитель народного комиссара

внутренних дел Союза ССР Чернышов»⁷.

Василий Васильевич Чернышов

Условие Чернышова было выполнено: заключенные в алмазной геологии использовались с 1940 года, но этот факт фиксировался только секретными документами НКВД⁸.

Если в поисковые партии Уральской алмазной экспедиции направлялись сотни «засекреченных» заключенных, то в собственно добыче алмазов в 1940-е годы царил редкий для сталинской эпохи либерализм. Фактически ставка была сделана на вольных старателей, которым была предоставлена возможность работать на самых перспективных участках: реке Полуденке, Адольфовом Логу, реке Тискос, реке Журавлик. Наркомат цветной металлургии СССР разработал специальную оценочную шкалу оплаты старателям за сдаваемые алмазы. В частности, цена за карат для алмазов размерностью от 1,0 до 1,5 карата устанавливалась в 2100 рублей (средняя зарплата в СССР в это время была 350 рублей). Причем в расчет принимался только вес – дефекты и цвет кристалла не оценивались. Мотивировка этого, весьма спорного, решения была приведена в письме от 13 февраля 1941 года народного комиссара цветной металлургии П. Ломако в адрес Экономического совета при СНК СССР и выглядела так:

Пётр Фадеевич Ломако

«1. Шкала разработана применительно к ценам, оплачиваемым Технопромимпортом, с учетом курса рубля и удорожания, связанного с европейской войной, плюс увеличение на трудность добычи и создание интереса к этому делу старателей.

2. При составлении шкалы учитывалась чрезвычайная рассеянность алмазов в известных нам россыпях и содержание их порядка 0,5 карата на 100 куб. метров песков»⁹.

Ломако изрядно лукавил, утверждая, что привязывает закупочные цены для уральских алмазов к ценам импорта. По импорту поступали дешевые технические алмазы, сырье ювелирного качества СССР не импортировал. В своем прейскуранте Ломако сохранил пропорции импортной шкалы оценок, но помножил данные на поистине чудовищный коэффициент, очевидно, для «создания интереса к этому делу»¹⁰. Такая позиция Наркомата цветной металлургии вызвала резкую критику наркома финансов А. Зверева:

«Цены, по которым Наркомцветмет предлагает скупать алмазы у старателей, проектируются исходя из существующих в данное время импортных цен на алмазы, с увеличением этих цен в 13,5 раз…

Наркомфин Союза ССР считает, что цены на необработанные алмазы, скупаемые у старателей, должны быть установлены с учетом существующих скупочных цен на бриллианты…»¹¹

За алмаз весом 1,0–1,5 карата нарком финансов предложил платить 1300 рублей за карат. Шкала наркома финансов и была в результате принята для расчета со старателями. Нельзя сказать, что снижение расценок в 1,5 и более раза снизило мотивацию старателей, они продолжали работать на уральских месторождениях до конца 1940-х годов. Так, в 1949 году их насчитывалось 533 человека¹² и они обеспечивали более 40 % добычи алмазов¹³.

Арсений Григорьевич Зверев

Полемика между Ломако и Зверевым весьма интересна еще и тем, что позволяет с высокой вероятностью предположить экспортное назначение уральских алмазов с самого начала их добычи. Действительно, закупочная шкала, предложенная Зверевым, примерно соответствовала ценам, по которым «Ювелирторг», а до него «Торгсин»¹⁴ скупали бриллианты у населения. Столь высокие цены на уральские алмазы объяснялись, во-первых, их выдающимся ювелирным качеством (в срезе уральской добычи до 90 % камней пригодно для огранки в бриллианты¹⁵), а во-вторых, отсутствием у старателей технологии, позволяющей извлекать мелкие кристаллы («крошку», «карбонадо»). Только в 1946 году Постановлением «О развитии отечественной алмазной промышленности» были учреждены специальные премии: 50 тысяч рублей за разработку и внедрение метода улавливания алмазов «карбонадо» и 75 тысяч рублей за разработку и внедрение методов улавливания алмазной крошки¹⁶. Следовательно, до этого времени технические алмазы на Урале вообще не добывались. Использовать в технических целях высококачественное ювелирное сырье было совершенно неразумным, тем более что, как будет показано ниже, СССР не имел абсолютно никаких проблем с импортом технических алмазов в 1930–1950-х годах.

Экспорт бриллиантов был значительной и постоянной статьей дохода бюджета сталинского СССР. Это были конфискованные у «эксплуататорских элементов», скупаемые у населения, а в послевоенный период и «трофейные» камни. Закупочные цены на бриллианты, практикуемые «Торгсином» и «Ювелирторгом», были ниже мировых на 50–60 %, что приносило бюджету СССР соответствующую прибыль¹⁷. Привязывая закупочные цены на уральские алмазы к закупочным ценам на бриллианты и учитывая, что в стоимости готового бриллианта стоимость алмазного сырья составляет 85–90 %, Наркомфин СССР мог обоснованно рассчитывать на прибыль от их экспорта в районе 30–40 %. К тому же алмазы были востребованы рынком, это был один из немногих товаров, которые СССР мог предложить на экспорт при гарантированном и быстром сбыте.

Видимо, оценив экспортный потенциал уральских алмазов, сталинское руководство решило развернуть их масштабную добычу. Вольные старатели и государственный Теплогорский алмазный прииск давали слишком мало алмазов – всего несколько сотен карат в год. По понятным причинам до серьезных решений «руки дошли» только по окончании войны. В сентябре 1946 года было принято ключевое постановление «О развитии отечественной алмазной промышленности» № 1978-832сс, на основании которого алмазные месторождения Урала передавались самому мощному горнодобывающему ведомству – МВД СССР.

Приложения к главе 1

Письмо начальника ГУЛАГа В. В. Чернышовао возможности использования труда заключенныхв алмазной геологии

ГАРФ. Ф. 5446. О. 25а. Д. 8352. Л. 12.

Письмо наркома цветной металлургии СССРП. Ф. Ломако о старательской добыче алмазов

ГАРФ. Ф. 5446. О. 25а. Д. 8352. Л. 20–21.

Письмо наркома финансов СССР А. Г.  Зверевао закупочных ценах на алмазы для старателей

ГАРФ. Ф. 5446. О. 25а. Д. 8352. Л. 31.

Постановление Совета министров СССР «О развитии отечественной алмазной промышленности» от 7 сентября 1946 года

ГАРФ. Ф. 5446. О. 48а. Д. 825. Л. 107–111.

Глава 2
«Сталин любил, чтобы все делалось быстро», или Как Берия и Микоян спасли директора алмазного прииска

Передаче алмазной промышленности в МВД СССР предшествовал один любопытный эпизод, на котором стоит остановиться подробнее, хотя бы потому, что его современная интерпретация, приводимая в многочисленных научных и популярных публикациях, служит прекрасной иллюстрацией качества российских исторических исследований по алмазной теме.

«Зависимость СССР от иностранных поставщиков тревожила специалистов. В июле 1946 г. бывший начальник Уральской алмазной экспедиции М. Ф. Шестопалов решился направить письмо И. В. Сталину. Глава Советского государства, получив это письмо, пригласил М. Ф. Шестопалова в Кремль на специальное совещание при Совете министров СССР. Рассказывали, что Сталин устроил разнос присутствующим на совещании, подчеркнув, что простой инженер знает о том, что стране нужны алмазы, а вот должностные лица, облеченные властью, предлагают свернуть все работы на Урале»¹⁸.

«Зависимость СССР от иностранных поставщиков тревожила немногочисленных в те годы специалистов алмазной промышленности, неоднократно обращавшихся в партийные и правительственные инстанции со своими предложениями. В июле 1946 года инженер-геолог М. Ф. Шестопалов решился направить письмо И. В. Сталину. Михаил Федорович Шестопалов был связан с алмазами с середины 30-х годов, искал их в Восточных Саянах, в 1941–1943 годах возглавлял Уральскую алмазную экспедицию… Письмом М. Ф. Шестопалова заинтересовались, он был вызван на совещание в Кремль. Рассказывали, что Сталин устроил разнос присутствующим на совещании, подчеркнув, что простой инженер знает о том, что стране нужны алмазы, а вот должностные лица, облеченные властью, предлагают свернуть все работы на Урале»¹⁹.

«В 1946 г. Сталин, помня, очевидно, о том, как остро вставали проблемы с минеральным сырьём во время Великой Отечественной войны, занялся организационными вопросами геологической службы. В июне того года Комитет по делам геологии был преобразован им как председателем Совета министров СССР в Министерство геологии (первое в мире). Несомненно, о создании геологического министерства знал Шестопалов, что и следует считать толчком к написанию его письма Сталину. В спецотделе его экспедиции испугались, замахали на него руками, письмо Сталину не взяли, и он отправил его обычным путём. Сталин любил, чтобы всё делалось быстро. Буквально несколько дней спустя после того, как Шестопалов отнёс своё письмо на почту, уже в начале августа, к подъезду дома в Ленинграде, где он жил, подали машину. Его доставили в аэропорт, привезли в Москву, отвели номер в гостинице. Там Шестопалов написал доклад и через три дня выступил на Совете министров. Сталин разозлился: „Вы говорите, что мы должны сворачивать работы по алмазам, а рядовой инженер знает, где их искать!“»²⁰.

Михаил Фёдорович Шестопалов

Уже лет двадцать эта байка кочует по страницам статей, монографий и диссертаций, насыщаясь удивительными «подробностями», причем многие авторы вполне серьезно утверждают, что письмо Шестопалова дало «мощный толчок» развитию как алмазной геологии, так и алмазной индустрии в целом, и даже послужило причиной и основой эпохального постановления Совета министров СССР № 1978-832сс от 07 сентября 1946 года «О развитии отечественной алмазной промышленности»²¹.

Но подлинная история событий, происходивших летом 1946 года в алмазной промышленности, драматична и имеет мало общего с благостными фантазиями современных историков и публицистов об инициативном геологе, мудром вожде и туповатых министрах.

В июле 1946 года Михаил Шестопалов был не «рядовым инженером», а директором Теплогорского алмазного прииска – единственного на тот момент в СССР государственного предприятия по добыче алмазов. И в этом качестве он был хорошо известен по крайней мере четырем союзным министрам: министру цветной металлургии СССР Петру Ломако (Теплогорский прииск относился к этому министерству), министру внутренних дел СССР Сергею Круглову, который готовился принять в свое министерство алмазную промышленность от Минцветмета, министру геологии СССР Илье Малышеву и министру государственного контроля СССР Льву Мехлису. Знакомство с последним отразилось на судьбе Шестопалова самым печальным образом.

Министерство государственного контроля СССР – орган, незаслуженно обойденный вниманием современных историков. Это ведомство обладало полномочиями проверять любую структуру, включая Минобороны, МГБ и МВД. Более того, до 1948 года министр госконтроля мог своим приказом снимать с должности любого чиновника и отдавать его под суд²². Фактически это был личный «следственный комитет» Сталина. И возглавлял этот орган генерал-полковник Лев Мехлис, которого сам Сталин за глаза называл «страшный человек».

Лев Захарович Мехлис

Да, Мехлис был человек жестокий, и на его совести загубленных судеб много. Но у него было одно позитивное качество – он не врал. Он мог отправить на расстрел человека за прегрешения, которые такой меры наказания не заслуживали. Но в том, что прегрешения были и они установлены доказательно и четко, сомневаться не приходилось. Мехлис ничего не подтасовывал и не подделывал. И поэтому Сталин ему верил.

Весной 1946 года Сталин дал поручение Министерству госконтроля проверить алмазную промышленность. Госплан и пять министерств работали над предложениями в проект постановления «О развитии отечественной алмазной промышленности». Вождю надо было до мелочей знать – что же собирались развивать. Проверку Мехлис начал с Теплогорского алмазного прииска.

Иосиф Виссарионович Сталин

Из справки о результатах проверки:

«Шестопалов М. Ф. за использование служебного положения в корыстных целях, разбазаривание товаров из фонда золотоскупки и допущение приписки горной массы, вследствие чего государству нанесен значительный материальный ущерб, отстранен от должности директора Теплогорского алмазного прииска и привлечен к судебной ответственности… С материалами ревизии Теплогорского прииска 8 июля с. г. главным контролером Министерства государственного контроля СССР Сычевым был ознакомлен министр цветной металлургии тов. Ломако П. Ф., который также был согласен с намеченными выводами об отстранении от должности и привлечении к судебной ответственности директора Теплогорского алмазного прииска Шестопалова… До назначения Шестопалова в апреле 1943 года директором Теплогорского алмазного прииска Главзолото, он работал начальником Уральской алмазной экспедиции. Приказом председателя Комитета по делам геологии при СНК СССР тов. Малышева № 66 от 6 марта 1943 г. Шестопалов был снят с указанной должности „за необеспечение руководства экспедицией“…

Подпись – член Коллегии Министерства государственного контроля Союза ССР А. Павельев»²³.

Итак, Шестопалову инкриминировалось злоупотребление служебным положением, воровство и саботаж. Государству нанесен значительный ущерб. В 1946 году расстреливали за меньшее.

Получив досье по Теплогорскому прииску, Мехлис обратился к Ломако. Этот «солдат партии»²⁴ отреагировал в духе эпохи – руководство прииска нужно расстрелять. После разговора с Ломако, 16 июля 1946 года, Мехлис издал приказ Министерства госконтроля СССР № 620. Этим приказом Шестопалов лишался всех полномочий и переводился в ранг подследственного. Учитывая тяжесть обвинения, вероятность скорого расстрела была весьма вероятной. Терять было нечего, и Шестопалов решается – 23 июля он пишет письмо Сталину «По вопросу о добыче алмазов в СССР». Пишет, допуская грубейшее нарушение субординации – через голову собственного министра, не поставив в известность органы следствия. Это, несомненно, жест отчаяния, надежда на последний шанс. Письмо имеет гриф «секретно» и отправляется в Москву через секретную часть Теплогорского прииска.

В тексте письма нет ни слова о проверке Министерства госконтроля, нет просьбы о защите. А есть толковый анализ рынка алмазов и ряд дельных предложений о реорганизации алмазной промышленности. Текст письма свидетельствует о том, что его автор – прекрасный специалист по алмазам, один из лучших в стране. И это действительно так. На это и расчет.

Лаврентий Павлович Берия

Письмо пришло в Москву, но к Сталину оно не попало. Первый входящий в Москве – секретариат Лаврентия Берии, вх. № ЛБ-16471²⁵. Кто, как и почему изменил траекторию этого документа – понять сегодня невозможно. Берия в то время был самым могущественным заместителем председателя Совета министров Сталина. К алмазной промышленности Берия не имел непосредственного отношения, он был членом Политбюро и куратором силовых министерств, председателем Спецкомитета по созданию атомного оружия. В промышленности и спецслужбах хорошо знали, что Берия высоко ценит профессионализм, продвигает и защищает компетентные кадры. Не являлось секретом также и то, что Берия недолюбливал Мехлиса, считая его весьма ограниченным человеком. Может быть, письмо Шестопалова попало к Берии волею случая, а может быть, поспособствовал какой-то друг. Как бы там ни было, удача Шестопалову улыбнулась.

Для того чтобы разобраться, кто такой Шестопалов и в чем суть проблемы, Берии хватило пары часов. А дальше перед ним был выбор – в «лучших» советских традициях «отфутболить» документ Мехлису (ваш подследственный, вы и разбирайтесь), и в этом случае участь Шестопалова была бы решена, или спасти ценного (хотя, конечно, нашкодившего) специалиста. Берия выбрал второе. Две недели он «маринует» документ у себя и 6 августа 1946 года ставит на письме Шестопалова резолюцию: «Тов. Микояну А. И. Прошу рассмотреть и дать свой проект предложения. Л. Берия». Анастас Микоян – координатор подготовки постановления «О развитии отечественной алмазной промышленности», он мастер политического компромисса, союзник Берии по многим проектам, да и Мехлиса он терпеть не может.

7 августа 1946 года секретариат Микояна получает письмо Шестопалова с резолюцией Берии (вх. № 27447).²⁶ Вполне вероятно, что Берия добавил к нему и целеполагающий устный комментарий. Микоян поспешил встретиться с Ломако. Услышав мнение Берии по делу Шестопалова, «солдат партии» проявил изрядную гибкость и сменил свою позицию на противоположную: теперь никого расстреливать было не нужно. Нейтрализовав Ломако, Микоян позвонил Мехлису и в свойственной ему дипломатичной манере попросил отменить приказ Министерства госконтроля № 620.

Вмешательство Микояна привело Мехлиса в бешенство. Этот носорог Берии не испугался, а позицию Ломако счел трусливой и недостойной. На бланке министра государственного контроля Мехлис написал Микояну письмо, которое стоит привести полностью:

Анастас Иванович Микоян

«Товарищу Микояну А. И.

Посылаю подробную записку по вопросу о быв. директоре алмазного прииска Шестопалове. Руководство Министерства – тт. Ломако и Малинин были подробно ознакомлены, как это видно из прилагаемого доклада, с результатами ревизии и выводами в отношении Шестопалова и с ними были согласны.

Главный контролер т. Сычев (до доклада мне) два часа сидел у т. Ломако и излагал ему содержание актов двух ревизий, в том числе и по Шестопалову. С выводами т. Ломако согласился.

Лично и я говорил по вертушке с т. Ломако по трем приказам, в их числе и о Шестопалове. При разговоре т. Ломако оказался подробно осведомленным, и он мне буквально заявил: пока не расстреляем 3–5 чел., эти безобразия не прекратятся. Лишь после беседы с т. Ломако я подписал приказ. Странно, что т. Ломако говорил вам, будто вопрос решался в его отсутствие.

Л. Мехлис»²⁷.

Сергей Никифорович Круглов и Лаврентий Павлович Берия

Поняв, что Мехлис не уступит, Микоян (скорее всего, при поддержке влиятельного Берии) решил вынести вопрос на суд верховного арбитра – Сталина. В начале сентября 1946 года, за несколько дней до принятия постановления «О развитии отечественной алмазной промышленности» А. Микоян, С. Круглов (министр внутренних дел СССР), И. Малышев (министр геологии СССР) и И. Архипов (зам. Ломако) представили Сталину окончательную редакцию проекта постановления. К пакету документов были также приложены письмо Шестопалова и письменная просьба об отмене приказа Мехлиса и о поручении Круглову решить вопрос Шестопалова в административном порядке. Напомним, что куратором Круглова был Берия.

Так что письмо Шестопалова Сталин если и увидел, то только за пару дней до подписания постановления – никак не раньше. И, разумеется, какого-либо значимого влияния письмо Шестопалова на развитие алмазной промышленности оказать не могло. Работа над постановлением велась много месяцев сотрудниками Госплана и пяти союзных министерств, его проект в основном был готов до того, как Шестопалов взялся за перо. Сравнение текстов постановления и письма Шестопалова показывает, что ни одно предложение последнего в авторской формулировке в текст постановления не вошло. Шестопалов создал хороший документ, полный разумных предложений, но роль его исчерпывается лишь тем, что он спас своему автору жизнь, честь и карьеру. Это, согласитесь, немало.

Вождь благосклонно внял просьбе Микояна и Круглова. И в постановлении «О развитии отечественной алмазной промышленности» № 1978-832сс от 7 сентября 1946 года появился последний, 21-й пункт:

«21. Отменить приказ министра государственного контроля СССР т. Мехлиса от 16 июля 1946 г. № 620 об отстранении директора Теплогорского алмазного прииска Главзолота т. Шестопалова от должности и отдаче его под суд, поручив министру внутренних дел СССР т. Круглову рассмотреть и решить этот вопрос в административном порядке.

Председатель Совета министров Союза ССР

И. Сталин»²⁸.

С. Круглов решил вопрос весьма своеобразно: он присвоил подследственному Шестопалову звание инженер-капитана МВД и назначил его главным инженером треста «Уралалмаз», объединенного с Кусьинским исправительно-трудовым лагерем. И Шестопалов, чудом избежавший неволи, а может быть, и расстрела, стал руководить тысячами заключенных, направленных на добычу алмазов на Урале.

* * *

Какой же бес попутал российских историков и публицистов и заставил их бесконечно тиражировать сказку о выступлении Шестопалова в Кремле перед министрами и добавлять совершенно уже невероятные «подробности» вроде отправки секретного документа на имя Сталина обычной почтой? Скорее всего, подследственный Шестопалов сидел в поселке Кусье-Александровский, где находилась штаб-квартира Теплогорского прииска, паспорт у него был отобран, и перемещаться он мог до кабинета следователя и обратно, но никак не в Москву на заседания Совета министров. А попытка в 1946 году отправить через обычную почту секретный документ на имя Сталина наверняка закончилась бы путешествием отправителя в местный отдел МГБ, ну или, на худой конец, в психиатрическую клинику.

Но уж больно хорошо вписывается легенда о письме Шестопалова в каноническую парадигму истории отечественной алмазной отрасли: алмазы позарез нужны были СССР для промышленности, и на повестке дня остро стоял вопрос о преодолении зависимости от зарубежных поставок. Действительно, Шестопалов писал вождю: «СССР, не теряя времени, должен в самые сжатые сроки освобождаться от иностранной зависимости по алмазам как стратегическому сырью…». Красота! Удалой молодец снизу проявил инициативу, вождь одобрил, министры прозрели. И мотив такой замечательный – государственный интерес всех, от «простого геолога» до вождя, объединил в едином порыве. Правда, как выясняется, подлинный мотив был несколько иной, никакого «доклада Шестопалова» в Кремле не было, вождь внушения министрам не делал, а министры лишь спорили – расстрелять удальца за кражи и саботаж или все же не стоит…

«Иностранную зависимость» мы обсудим несколько позже, а пока запомним факт, который в каноническую парадигму очень плохо вписывается. Спас Шестопалова Микоян. Он же был координатором работ над постановлением «О развитии отечественной алмазной промышленности». Почему эту работу Сталин поручил именно ему? Какое отношение Микоян мог иметь к алмазам? Ведь не был Микоян ни геологом, ни горняком, ни машиностроителем, и за ГУЛАГ он не отвечал. Анастас Микоян был заместителем председателя Совета министров СССР по внешним экономическим связям. И министром внешней торговли. Именно через него в знаковом для советской алмазной индустрии 1946 году осуществлялись официальные контакты с «иностранными поставщиками». А неофициальные контакты шли по линии спецслужб, куратором которых от Политбюро был Лаврентий Берия.

Приложения к главе 2

Письмо Л. З. Мехлиса А. И. Микоянупо делу Шестопалова.

ГАРФ. Ф. 5446. О. 48а. Д. 825. Л. 74.

Письмо М. Ф. Шестопалова И. В. Сталину.

ГАРФ. Ф. 5446. О. 48а. Д. 825. Л. 81–83.

Глава 3
Экономика от МВД,
или Самые дорогие алмазы в мире

Итак, 07 сентября 1946 года И. Сталин подписал постановление Совета министров СССР № 1978-832сс «О развитии отечественной алмазной промышленности». За день до этого замечательного события, 6 сентября 1946 года, приказом министра МВД СССР С. Круглова за № 00811 было создано Специальное главное управление (СГУ)²⁹. На вновь созданную структуру возлагались задачи добычи алмазов, платины и золота и в ее подчинение передавались все организации и предприятия «Главзолота» Министерства цветной металлургии СССР. Начальником СГУ был назначен генерал-лейтенант МВД Ф. Харитонов (приказ МВД № 1446лс от 21 октября 1946 года). Приказом МВД СССР № 0095 от 29 января 1947 года был утвержден штат центрального аппарата СГУ МВД СССР в количестве 177 человек. В структуру центрального аппарата СГУ входил Алмазный отдел.

14 ноября 1946 года приказом министра МВД СССР за № 001006 в СГУ на базе бывшего Теплогорского алмазного прииска было создано Управление (трест) «Уралалмаз». Этим же приказом был создан Кусьинский исправительно-трудовой лагерь (ИТЛ), в котором должны были содержаться заключенные, работающие в «Уралалмазе». Должности начальника Управления «Уралалмаз» и начальника Кусьинского ИТЛ были изначально объединены. Начальником «Уралалмаза» был назначен инженер-майор МВД Н. Гузов, главным инженером – инженер-капитан МВД М. Шестопалов. Основные руководящие должности треста также занимали офицеры МВД.

Фёдор Петрович Харитонов

Весьма любопытно, что Круглов изначально был против использования заключенных на добыче алмазов. В процессе обсуждения проекта постановления «О развитии отечественной алмазной промышленности» он направил Микояну следующее письмо:

«СССР. Министерство внутренних дел.

21 августа 1946 г. № 3924/К.

Секретно.

Совет министров Союза ССР

товарищу Микояну А. И.

на № АМ-28485 от 15.08.1946.

По проекту постановления Совета министров Союза ССР по развитию отечественной алмазной промышленности докладываю, что выделить заключенных в количестве 2000 человек для работы на алмазных приисках в Молотовской области Министерство внутренних дел СССР не имеет возможности из-за отсутствия свободных от работы контингентов.

МВД СССР имеет ряд обязательств, предусмотренных постановлениями Совета министров Союза ССР по поставке рабочей силы из различных спецконтингентов, выполнение которых проводится с большим напряжением.

Прошу пункт 6 из проекта постановления Совета министров СССР об алмазной промышленности исключить, как нереальный для выполнения.

Министр внутренних дел СССР С. Круглов»³⁰.

Но благодаря настойчивости Анастаса Микояна «спецконтингент» к добыче алмазов все же был привлечен, и Кусьинский ИТЛ стал первым лагерем в системе СГУ; остальные 8, заключенные которых использовались на добыче золота, платины и строительных работах, были созданы только в 1947–1949 годах.

Штаб-квартира треста «Уралалмаз» находилась в поселке Кусье-Александровский. Трест включал пять алмазных приисков: Медведкинский, Ершовский, Промысловский, Тарымский, Вижайский.

Сергей Никифорович Круглов

Масштаб, которого быстро достигла деятельность СГУ, хорошо иллюстрируется докладом Круглова, представленным на имя Л. Берии 1 сентября 1949 года. В этом документе сообщается:

«Специальное главное управление (Главспеццветмет) МВД СССР. Имеет своей задачей обеспечение установленного Правительством плана по добыче золота, платины и алмазов. В системе Главспеццветмета имеются тресты и комбинаты, в состав которых входят приисковые, рудничные управления, отдельные шахты и другие объекты, непосредственно занимающиеся добычей драгоценных металлов. При трестах и комбинатах имеются старательские артели, работающие по договорам.

Алмазная драга на реке Кусья

На работах Главспеццветмета используются заключенные, содержащиеся в 9 лагерях.

Главспеццветмет имеет заводы, изготовляющие необходимые запасные части для агрегатов, используемых в золотоплатиновой промышленности; Всесоюзные тресты и институты: трест „Золототехснаб“ осуществляет материально-техническое обеспечение предприятий золотоплатиновой промышленности, трест „Золотопродснаб“ обеспечивает продовольствием и промтоварами рабочих и служащих предприятий Главспеццветмета и старательские артели, трест „Золототранс“ ведает транспортировкой продовольственных и промышленных товаров для приисков и рудников, трест „Золоторазведка“ осуществляет разведку недр по добыче металла.

Алмазная драга у Богатского камня

Для золотоплатиновой промышленности Государственный научно-исследовательский институт „Нигризолото“ выполняет научно-исследовательскую работу, Государственный институт „Гипрозолото“ осуществляет работы по проектированию сооружений.

В системе Главспеццветмета занято на работах 146 734 человека, из них офицеров 4313 человек, вольнонаемного состава, в том числе рабочих, – 142 421 чел.»³¹.

Созданная в МВД мощная структура по добыче драгоценных металлов и алмазов подвергалась тщательному контролю со стороны центрального аппарата министерства: «3-й специальный отдел МВД СССР осуществляет оперативно-чекистское обслуживание предприятий и учреждений золотоплатиновой и алмазной промышленности Специального главного управления (Главспеццветмет) и ГУЛГМП МВД СССР. Штат отдела и его периферийного аппарата – 221 человек, в том числе 208 офицеров»³². А с самого верхнего этажа власти, Политбюро, за деятельностью «драгоценной империи» МВД надзирал куратор Круглова – Лаврентий Берия.

Алмазная обогатительная фабрика. 1948 г.

В 1946–1953 годах СГУ МВД СССР являлось главным поставщиком драгоценных металлов и алмазов в государственную казну. Разумеется, эта структура не была обделена вниманием первых лиц государства и вопросы ее организационного обеспечения и материального снабжения решались в приоритетном порядке. Но в самом СГУ наибольшими привилегиями пользовался «Уралалмаз». Как отмечалось в «Докладе об итогах работы „Уралалмаз“ МВД СССР за 1950 г.»:

«Вопрос материально-технического снабжения „Уралалмаз“ был определен постановлением Совета министров Союза ССР от 9 февраля 1950 г. и приказом министра от 7 марта 1950 г. Этими документами „Уралалмаз“ ставился в преимущественное положение в части материально-технического снабжения»³³.

Кроме того, оклады вольнонаемного персонала и офицеров МВД «Уралалмаза» через каждые 6 месяцев увеличивались на 10 %, такова была специальная «льгота для алмазной промышленности»³⁴.

Нужно сказать, что преференции «Уралалмаза» были беспрецедентно широки даже по сравнению с предприятиями по добыче платины и золота. Так, в одном из писем за подписью начальника треста «Уралалмаз» полковника А. Мальгина³⁵ отмечается:

«Управление „Уралалмаз“ и его предприятия находятся на государственном бюджете и не имеют расчетной цены на выпускаемую продукцию. Предприятия „Уралалмаз“ финансируются в пределах годовой сметы производства независимо от выполнения плана»³⁶.

Получать приоритетное снабжение и финансирование независимо от выполнения плана в СССР в рассматриваемый период могли считанные организации, прежде всего курируемые Берией флагманы атомного проекта. Фактически «Уралалмаз» был приравнен к этой категории предприятий. Это подтверждается и уровнем секретности, который распространялся на документы «Уралалмаза». Документы, подписываемые руководством треста и содержащие интегральные производственные показатели, имели гриф «Совершенно секретно. Особой важности». Гриф «ОВ» крайне редко использовался на предприятиях добывающей промышленности, поскольку работа с такими документами требовала особого порядка делопроизводства и высшей формы допуска персонала. И то, и другое было трудно обеспечить в отдаленных от центра регионах, где непосредственно осуществлялась добыча полезных ископаемых. Исключение составляли предприятия по добыче урана.

Попытаемся оценить конкретный уровень развития алмазной промышленности СССР сталинского периода и сравнить ее достижения с данными мирового алмазного рынка того времени.

В Государственном архиве Пермского края (ГАПК) хранится объемный документ, озаглавленный «МВД СССР. СГУ. Управление „Уралалмаз“. Объяснительная записка к контрольным цифрам на 1953 год по основному производству». Этот документ имел гриф «Совершенно секретно. Особой важности», был подписан начальником треста «Уралалмаз» полковником А. Мальгиным и предназначался для руководителя МВД СССР С. Круглова. Из имеющихся в нашем распоряжении архивных источников этот документ наиболее полно отражает как экономические показатели, так и проблемы, свойственные алмазной промышленности МВД СССР на пике ее развития.

В разделе «Сырьевая база и обоснование программы добычи алмазов» указанного документа говорится: «По состоянию на 1 января 1952 года в целом по Управлению „Уралалмаз“ было учтено всего 75 756,9 карат алмазов балансовых запасов по 25 россыпным месторождениям. В течение 1952 года дополнительно разведываются и передаются в эксплуатацию Министерством геологии СССР еще 9 месторождений, с общим количеством балансовых запасов 43 443 карата алмазов (по оперативным данным), и Управлением „Уралалмаз“ одно месторождение реки Койвы, с запасами 1000 карат алмазов. Ожидаемое состояние балансовых запасов на 1 января 1953 года, с учетом плановой добычи алмазов на 1952 год и передаваемых вновь запасов Министерством геологии определится в количестве 110 913,1 карат алмазов (по сумме категорий), в том числе запасов по действующим предприятиям 1953 года 72 667,5 карат, что вполне обеспечивает планируемую программу добычи алмазов на 1953 год в количестве 7000 карат»³⁷.

В том же документе сообщается, что добыча за весь 1951 год составила 4682 карата, а за первое полугодие 1952 года – 2350 карат³⁸.

Общемировая добыча алмазов в 1951, 1952 и 1953 годах составляла 16,9 млн карат, 18,6 млн карат и 20,1 млн карат соответственно³⁹. Таким образом, на пике своего развития (1953 год) алмазная промышленность МВД СССР могла обеспечить всего лишь около 0,035 % от мировой добычи.

Ресурсная база «Уралалмаза» по состоянию на 1953 год, составлявшая по сумме категорий чуть больше 110 тысяч карат, также выглядела более чем скромно. Для сравнения – ресурсная база алмазного месторождения им. М. В. Ломоносова в Архангельской области оценивается в 322,6 млн карат⁴⁰.

Можно уверенно констатировать, что в 1953 году по балансовым запасам и уровню добычи, СССР устойчиво занимал последнее место в мире в ряду алмазодобывающих стран.

А вот по себестоимости добываемых алмазов СССР уверенно претендовал на мировое лидерство:

«Планом на 1953 год проектируется снижение себестоимости одного карата алмазов против плана 1952 года на 9,9 %. Плановая себестоимость на 1953 год проектируется в размере 13 605 руб. вместо 15 096 рублей по плану на 1952 год при одинаковом среднем содержании алмазов в песках»⁴¹.

В 1951 году себестоимость продукции «Уралалмаза» составляла 14 819 рублей за карат⁴².

Справка по численности и фондам заработной платы вольнонаемного персонала лагерного сектора Кусьинского ИТЛ СГУ МВД СССР показывает, что весь фонд заработной платы военизированной и пожарной охраны лагеря в количестве 180 человек составлял в 1952 году 1400 тыс. рублей⁴³. Таким образом, себестоимость одного карата из добычи «Уралалмаза» примерно соответствовала размеру двух годовых окладов стрелка ВОХР охраны Кусьинского ИТЛ. Оклад инженерно-технических работников, обслуживающих рентгеновские установки, с помощью которых обнаруживались алмазы, составлял 660 рублей в месяц, плюс 100 % надбавки «за вредность», таким образом, 1 карат уральских алмазов стоил дороже, чем 11-месячная зарплата оператора-рентгенолога⁴⁴.

По данным В. Тесленко, годовой объем продаж алмазов корпорацией «Де Бирс» составлял в 1951 году около 250 млн долларов США⁴⁵. В этом же году мировая добыча алмазов составила около 16 926 тыс. карат. Учитывая, что «Де Бирс» контролировала в эти годы свыше 98 % мирового алмазного рынка, для целей нашего исследования представляется корректным определить примерную среднюю стоимость одного карата как частное от деления этих показателей. Итак, средняя стоимость 1 карата на мировом рынке в 1951 году приблизительно составляла 14,77 доллара США. Понятно, что «Де Бирс» торговала не в убыток, и себестоимость карата должна быть ниже этой цифры.

В финансовых отчетах «Уралалмаза» все расчеты приводятся в рублях, которые использовались для расчетов внутри СССР. Сколько на самом деле «стоил» этот рубль по отношению к доллару – сказать трудно, уж больно различались потребительские корзины среднего американца и «строителя коммунизма» в 1950-х годах. Проще обстоят дела с так называемым «инвалютным рублем», предназначенным для расчетов по внешнеэкономическим операциям. 28 февраля 1950 года было принято постановление Совета министров СССР «О переводе рубля на золотую базу и о повышении курса рубля в отношении иностранных валют», в соответствии с которым золотое содержание рубля устанавливалось в 0,222168 грамма чистого золота, а курс рубля по отношению к доллару США – четыре рубля за доллар.

Если ориентироваться на курс инвалютного рубля, то себестоимость карата из добычи «Уралалмаза» составляла свыше 3700 долларов США. А на мировом рынке один карат стоил 14,77 долларов. Разница в 250 (двести пятьдесят) раз! И при любых разумных корректировках и пересчетах курсов внутреннего и инвалютного рублей эта разница все равно будет чудовищной! Приходится признать – алмазы МВД СССР были самыми дорогими алмазами в мире.

Такая запредельная себестоимость отнюдь не была следствием низкой производительности труда и (или) низкой технической оснащенности. Как отмечалось выше, «Уралалмаз» пользовался приоритетом в снабжении и был оснащен современной техникой и кадрами на уровне лучших горнодобывающих предприятий СССР.

В 1952 году на приисках «Уралалмаза» были задействованы: 2 драги, 7 гидроустановок, 15 бульдозеров, 15 кубовых экскаваторов, 10 обогатительных фабрик. Трест имел собственную геологоразведку, научные и исследовательские подразделения, успешно работавшие над совершенствованием технологии добычи. Именно на «Уралалмазе» в 1951 году впервые в мировой практике была создана алмазодобывающая драга и началась разработка алмазных россыпей дражным способом. Значительные успехи были достигнуты также при разработке и внедрении рентгенолюминесцентной автоматики, методов электромагнитного и жирового сепарирования алмазов⁴⁶.

Главной проблемой «Уралалмаза» было крайне низкое содержание алмазов в породе. Полное представление о запасах треста дают «Сведения об ожидаемых запасах алмазов в россыпных месторождениях Управления „Уралалмаз“ МВД СССР по состоянию на 1 января 1951 г.»⁴⁷. Из этого документа видно, что среднее содержание алмазов

Ершовский алмазный прииск в наши дни

Ершовский прииск. Обогатительная алмазная фабрика

в породе для балансовых запасов составляет один карат на 250 кубометров породы (по эксплуатируемым месторождениям). Это крайне низкий показатель, свидетельствующий о чрезвычайной бедности месторождений. В мировой практике было принято начинать разработку алмазных россыпей, если среднее содержание было не ниже 1 карата на 10 кубометров породы⁴⁸.

Сразу после смерти Сталина, в марте 1953 года, МВД СССР и МГБ СССР были слиты в одно министерство, которое возглавил Лаврентий Берия. 18 марта 1953 года постановлением Совета министров СССР № 832–370сс СГУ МВД было ликвидировано. Его производственные структуры были переданы в Министерство металлургической промышленности, а заключенные – в ГУЛАГ Министерства юстиции.

Принимая алмазную промышленность от МВД, министр металлургической промышленности СССР И. Тевосян докладывал председателю Совета министров Г. Маленкову:

«Промышленная добыча алмазов на Урале производится с 1941 года. За этот период в алмазную промышленность вложено 158 млн рублей и построено 11 обогатительных фабрик и 3 драги общей производительностью 1735 тыс. кубометров горной массы в год.

За 1941–1952 годы на Урале добыто 17 810,4 каратов алмазов. Планом на 1953 год предусмотрено добыть 6800 каратов.

По состоянию на 1 января 1953 года общие балансовые запасы алмазов на Урале составляют 171,4 тыс. каратов со средним содержанием: один карат на 185 кубометров горной массы.

Иван Фёдорович Тевосян

•

Себестоимость алмазов на 1953 год утверждена в размере 12 904 рубля за один карат.

В 1-м квартале 1953 года управлением „Уралалмаз“ Главзолото Министерства металлургической промышленности добыто 818 каратов алмазов себестоимостью 20 757 рублей за один карат при плане 18 840 рублей. На алмазных предприятиях и „Уралалмазпродснабе“ работало 8160 человек рабочих, ИТР и служащих»⁴⁹.

Данные Тевосяна несколько расходятся с цифрами внутренних документов СГУ, но принципиального значения эти расхождения не имеют. Можно уверенно констатировать, что МВД СССР добывало в 1946–1953 годах мизерное количество алмазов по колоссальной себестоимости.

Зачем и кому была нужна такая добыча? И куда направлялись алмазы, добытые МВД?

Сразу заметим, что документов, которые бы четко и полно описывали логистические цепочки, по которым двигались алмазы от приисков СГУ МВД до конечного потребителя, в открытом доступе нет. Большая часть из них, по-видимому, уничтожена, часть по-прежнему засекречена, а часть операций с уральскими алмазами, как мы предполагаем, не документировалась вовсе. Поэтому для непротиворечивой реконструкции событий в советской алмазной промышленности 1946–1953 годов нам придется рассмотреть все возможные направления использования алмазов, добываемых МВД. Очевидно, исчерпывающий перечень таких направлений выглядит так:

– алмазы могли граниться в бриллианты и продаваться населению на внутреннем рынке в составе ювелирных украшений;

– алмазы поступали в государственное хранилище (Гохран) с целью увеличения золотовалютных резервов страны;

– алмазы использовались в промышленности;

– алмазы экспортировались.

Не исключена также комбинация перечисленных направлений. Последовательно рассмотрим все эти возможности.