Читать книгу: «Исполнитель. Книга 2»

Глава первая

После роскошной жизни в парижских гостиницах Александр оказался в чреве старого корабля.

Узкий коридор, ведущий в туалеты и душевые. Слева и справа – некрашеные двери в металлические норы, которые называли здесь каютами.

Мальцев читал журналы о пассажирских судах, книги о «Титанике» и всегда представлял каюты, как удобное жильё. Но здесь!!! Здесь это не было жильём. Узкие пеналы с втиснутыми в них кроватями в два яруса. Малюсенькое круглое окно, которое называли иллюминатором, железный шкаф… И всё!

Это тюремная обстановка начала его угнетать с первой же минуты, как он вошёл в каюту номер семь. Кроме Александра здесь находились трое мужчин со смуглой кожей.

– Добрый день, друг! – на скверном французском языке произнёс один из них.

Он был толстым, с чёрными усищами и выпуклыми глазами.

– Я – Мустафа! – добавил он.

Александр пожал руку, а затем представился другим спутникам. Сразу же выяснилось, что все они сирийцы и едут в Аргентину, навсегда, к своим родственникам.

Это рассказал Мальцеву Мустафа. Ему было лет сорок пять. Мустафа единственный, кто как-то мог выразиться по-французски. Остальные, двое его земляков, были ещё юношами, лет по 18–19 и говорили только на своём родном языке.

– Он есть мои племянники! Два племянники! – показал Мустафа два пальца.

Александр и Мустафа заняли нижние койки, а племянники сразу ловко забрались на верхние.

Судно качало. В каюте было душно. Александр открыл иллюминатор, чтобы её проветрить. Но тут же со своей кровати спрыгнул Мустафа:

– Не можно! Не можно! Вода входить! Вода входить! – лепетал он с выражением ужаса на лице и захлопнул круглое оконце.

Мальцев вышел в коридор. Он надеялся, что здесь будет посвежее. Но ни тут то было! В коридоре жутко воняло чесноком, потом и канализацией.

Ему показалось, что где рядом говорили по-русски. Александр прислушался. Голоса доносились из пятой каюты.

«Нет, это украинский язык!» – вздохнул он с облегчением.

На завтрак все пассажиры второго класса собрались в кают-компании второго класса. И здесь Мальцев смог увидеть, с кем свела его судьба на пассажирском корабле «Хосе Менендес».

Две многочисленные еврейские семьи из Польши, две семьи из Западной Украины (входила в состав Польши), четверо молодых, лет по двадцать пять, с армейской выправкой хорватов и семья из Испании.

Завтрак был невкусным и убогим. Каша, жидкий кофе, сливочное масло и несвежий хлеб.

Мальцев наблюдал за испанцами. Он – мужчина лет тридцати пяти, она – очень худая, непричёсанная с чёрными кругами под глазами… и двое дочерей лет восьми и шести…

«Мне надо от них надо держаться подальше. Если начнутся расспросы, то могут появиться какие-то общие знакомые с Пабло Мачадо, о которых я не имею никакого представления». – С опаской поглядывал на испанскую семью Александр.

После завтрака, украинцы, как-то очень быстро забрали остававшийся хлеб и исчезли.

Вскоре из их кают послышался запах чеснока и сала.

«Запасливые люди, что о них скажешь? А меня Быков Иван Терентьевич учил, учил, но я так и остался неприспособленным к жизни великовозрастным дурнем. Можно же было шоколада, чаю, печенья в дорогу купить? А я?»

Мальцев лежал на кровати и читал… Сирийцы громко разговаривали между собой.

Затем племянники, по команде Мустафы, расстелили на полу коврики и принялись молиться. Александр почувствовал себя лишним. Он закрыл глаза…

В распоряжении пассажиров второго класса имелись ванные комнаты и туалеты как для мужчин, так и для женщин.

«Это очень хорошо! – пришёл к выводу Александр, принимая душ перед сном, – а то как бы делить эти места с женщинами? Проблематично…»

Утром Александр проснулся от странного шевеления. Он открыл глаза. Цепляя его кровать своими плечами, молился Мустафа, а рядом с ним его племянники.

– Неловко как-то мне в каюте находиться, когда они молятся. – Мальцев закрыл глаза.

После завтрака его остановил испанец.

– Здравствуйте! Я – Мануэль Гарридо, – он протянул Александру руку.

– Меня зовут Пабло Мачадо. – Александр деликатно пожал тому руку.

– Скажите, вы – республиканец? – Гарридо внимательно посмотрел ему в глаза.

– Да! – ответил Мальцев, ожидая дальнейших вопросов.

– Я так и знал! Очень приятно! Пойду обрадую мою супругу, что у нас на этом корабле есть земляк и единомышленник. – Радостно сообщил тот и ушёл.

«Не прошло и суток, а у меня появилась первая проблема. Надо держаться очень осторожно с этим Мануэлем и его женой».

На обеде, где вновь выдали невкусную и очень солёную еду, Гарридо был один. Он спросил у официанта разрешения забрать хлеб с собой:

– У меня что-то жена приболела и старшая дочь, не могут прийти…

– Да, конечно. – Ответил официант.

По вечерам сверху, где обитали пассажиры первого класса, доносилась музыка, а иногда даже и крики веселья.

«Живут же люди! – позавидовал Мальцев. – Но в тоже время есть и третий класс. Их палуба ещё ниже, у самой воды. Представляю, какой там ужас! Хорошо хоть «товарищ Серхио» смилостивился и разрешил мне ехать во втором классе».

Находиться целый день в душной каюте было невозможно. Сирийцы всё время говорили и говорили. Они не давали Александру ни читать, ни поспать днём. Мальцев вышел в коридор, дошёл до его конца, увидел лестницу, ведущую вверх, и поднялся по ней. Потом следовал ещё короткий проход и снова лестница. Он открыл двери, и… в лицо ударило ветром и запахом моря.

Александр оказался на маленькой палубе на корме судна. Везде висели таблички на нескольких языках: «В этом месте можно находиться только в светлое время суток».

«Оказывается сюда можно выходить пассажирам второго класса! А нас никто и не предупредил. Как здесь хорошо! Невероятно! Блаженство!»

Ветерок приятно бодрил. Вокруг корабля – бескрайняя Атлантика. Волны зеленого, бурого и серого цвета били в борта корабля. С надрывом гудели двигатели. От вибрации сильно тряслась палуба.

Мальцев сел на толстый, аккуратно скрученный канат.

«Не дождался меня Быков! Ох, Иван Терентьевич, Иван Терентьевич! Как из этого изменилась моя судьба. Сейчас бы я закончил институт, вступил в партию, писал бы, наверное, диссертацию… Все знали бы, конечно, что я воевал в Испании. Но об этом же нельзя говорить вслух, и все бы шушукались за моей спиной. Я был бы человеком – носителем великой государственной тайны! С ореолом загадочности… Прямая дорога к жизненному успеху! А вместо этого, я еду в какую-то Аргентину. Зачем? Насколько? Как сложится там моя судьба! Можно, конечно, жить и во Франции! Да мне хотелось бы! Но только, разумеется, с деньгами…»

Грустные думы Александра прервали чьи-то голоса. На палубу вышли четверо хорватов. Они все, как по команде, кивнули Мальцеву и расположились у самого борта. Достали папиросы и начали курить.

«А эти зачем едут в Аргентину?»– с каким-то интересом подумал Александр и стал прислушиваться.

Хорваты, старясь перекричать шум двигателей, свист ветра, разговаривали очень громко. Они были уверены, что Мальцев их не понимает.

«Оказывается хорватский чем-то похож на русский». – С удивлением сделал для себя открытие Александр.

Он закрыл глаза и сделал вид, что дремлет. Хорваты начали спорить. Затем успокоились и, вдруг, стали кричать друг на друга. Александр немножко прислушался и смог различить слова и даже целые фразы:

– Турэмна служба… сложено али добро оплачиваямя…

– Погода на отоке… уж…

– Една сытня…

Часа через два они ушли, а Мальцев понял, что хорваты едут в Аргентину, чтобы устроиться работать по контракту охранниками в «какую-то жуткую тюрьму» на острове Огненная Земля. Двое из них уже раньше там «отслужили» по три года.

«Вот бред, а? Ехать на край света, чтобы работать в тюрьме! Странные желания у людей!»

Мальцев вспомнил, где на карте находится этот остров Огненная Земля. И вздрогнул.

«Оттуда же до Антарктиды рукой подать! Но, как я понял, заработки у них хорошие там. Но я ни за какие деньги в те места не поехал бы».

Теперь каждый день Александр, после завтрака, уходил на кормовую палубу, удобно устраивался на бухте толстого пенькового троса и смотрел в бескрайнюю водяную пустыню. Потом он обедал и вновь исчезал из каюты. Находиться с сирийцами было выше его сил. Много времени проводили на палубе и хорваты. Александр теперь о них кое-что знал, ведь эти ребята с военной выправкой, не скрываясь, разговорили о своей жизни и будущем.

«Запоминай, Паблито! Пригодится! Может быть». – Говорил Мальцев сам себе.

В один из дней здесь его и нашёл Мануэль Гарридо.

– Добрый день! – он протянул руку Александру и добавил уже шёпотом: товарищ!

– Вы, Пабло в каком воинском формировании Республиканской армии служили?

«Начинается! Надо быть очень осторожным!» – Мальцев напрягся.

– В бригаде подполковника Овьедо.

– Об этой бригаде я слышал, слышал… – произнёс Гарридо.

– Началось! – с тоской подумал Мальцев, – надо уводить его с этой темы.

– Пабло, вы, наверное, были офицером? – поинтересовался Гарридо, заглядывая ему в глаза.

– Что вы? Что вы? Я был обыкновенным шофёром. Грузовик водил. – Александр сделал жест руками, как будто крутя руль.

– А я тоже не был офицером! Просто служащий в отделе пропаганды в Министерстве обороны. – Сообщил о себе Мануэль и вновь, очень внимательно, посмотрел в глаза Мальцеву.

«Врёт, сволочь! Врёт! С такими повадками и пропагандист? Нет! Он точно – республиканский чекист!»

– А в Аргентину почему? – спросил Гарридо.

– А куда ещё? – вопросом на вопрос ответил Александр.

– А у вас есть знакомые в Аргентине? – продолжал его «пытать» Мануэль.

– Нет.

– Значит надеетесь на свои силы и молодость? – несколько презрительно, оттопырив нижнюю губу, сделал заключение Гарридо.

– Ага! – с видом простака кивнул Мальцев.

После этого разговора Гарридо потерял, почему-то, к нему всякий интерес. Этому обстоятельству Александр был очень рад.

Становилось очень жарко.

– Приближаемся к экватору, дружище! – на очень хорошем испанском сообщил Мальцеву один из хорватов.

– Я уже понял! Чувствуется!

В каюте, даже с открытым иллюминатором, невозможно было находиться. Александр, несмотря на предупредительные таблички, даже ночевал на палубе. Вместе с ним там почти всё время находились хорваты.

Остальные: украинцы и еврейские семьи, выходили только посмотреть на солнце, подышать свежим воздухом. А вот сирийцы, те всё время сидели в каюте.

На верхней палубе для пассажиров первого класса устроили большой праздник по случаю пересечения экватора. Музыка, крики, песни продолжались с раннего утра до глубокой ночи.

Ну а затем начались штормы. Корабль валился с борта на борт, потом с носа на корму… Снова с борта на борта, с кормы на нос…

Мальцева тошнило. Он ничего не ел. Его рвало… В каюте было душно, а палубу захлёстывало водой. Александр садился на лестницу в коридоре и, схватившись за поручни, проклинал свою жизнь.

«Когда мы с Быковым, вдвоём, сдерживали наступление марокканцев, мне было страшно. Очень страшно! Но я не мучался, как сейчас. А сейчас мне и страшно, и жутко. И от страданий хочется умереть. Выворачивает всего. Три дня не ем, а продолжаю блевать. Чем только? Интересно! Господи, какие страдания… Боже, помоги мне выдержать всё это».

Мальцев никогда не верил в Бога, как и его отец. Но вот мама… Она не ходила в церковь, но часто крестилась и знала молитвы. В их комнате, в самом дальнем углу, даже висела маленькая иконка с изображением Исуса Христа. Папа делал вид, что её не видит.

В их семье никогда не говорили о религии, не упоминали Господа. Но вот, когда Александр оказался в Испании, в самые страшные моменты своей жизни, он, почему-то начал обращаться к Всевышнему. Так и сейчас, в этот жуткий шторм, Мальцев вновь стал просить милости божьей.

Когда «Хосе Менендес» ошвартовался у причала в порту Буэнос-Айреса, Мальцев был похож на скелета, обтянутого кожей серо-зеленого цвета. Впалые щёки, мешки под красными глазами…

– Слава Богу, приехали! – сказал Александр и, неожиданно для себя, перекрестился.

– Всем оставаться на своих местах! – раздалось хрипение из корабельных громкоговорителей. – Всем оставаться на своих местах! Всем оставаться на местах!

Мальцев, с чемоданом в руках, собрался было уже бежать к трапу. Остановился, как вкопанный.

– Ты, дружище, никуда не спеши! – усмехнулся усатый хорват. – Сейчас медицинская комиссия на борт поднимется. Сначала осмотрят пассажиров первого класса, а потом уже нас. В Аргентине, я хочу тебе сказать, никто и никогда не спешит.

Ждать пришлось часа три. Мальцев уже сходил с ума. Ему хотелось сойти на берег и забыть, как страшный кошмар, это путешествие.

– Пассажиры второго класса, поднимаются на верхнюю палубу. – Прохрипел громкоговоритель.

– Раздевайтесь, молодой человек. – Устало произнёс лысый дед в белом халате. – Полностью раздевайтесь!

– Вы что не доедали? У вас недостаток веса. Вам необходимо усиленное питание! Венерическим болезнями болели?

– Нет, сеньор доктор! – бодро ответил Мальцев.

– Туберкулёз?

– Нет, сеньор доктор!

– Перенесённые операции?

– Нет, сеньор доктор?

– Здоров! – корявым почерком вывел на листе бумаги лысый дед.

Когда Александр спустился на берег, уже смеркалось. Было холодно. Его бил озноб.

– Чего стоишь? Давай дуй в Отель для иммигрантов! – недовольно просипел толстый мужик в мундире с бляхой на груди.

– А где он, этот отель? – вежливо поинтересовался Мальцев.

– Так ты у его входа стоишь. – Мужик ткнул пальцем в двери огромного бетонного здания в четыре этажа.

Александр вошёл.

– Молодой человек, таможня и миграционное отделение уже закрыты. Завтра оформитесь! – вместо приветствия объяснил ему мужчина лет пятидесяти, в сером мундире.

– А сейчас, сейчас, что делать? – поинтересовался Мальцев, «придавленный» мрачной казённой обстановкой, царившей вокруг него.

– А сейчас, молодой человек, проходите в столовую. Вы как раз на ужин успели!

– Спасибо! – ответил Александр и пошёл прямо по коридору.

Огромный, нет не огромный, а просто гигантский, зал с длинными столами и лавками кишел людьми. Кого только здесь не было! Бородатые евреи в своих чёрных шляпах, украинцы в бараньих полушубках… Мужчины в пальто и пиджаках. Женщины, с лицами, закрытыми паранджой. Какие-то юноши в обветшавшей то ли гимназической, то ли военной форме. И дети, дети и дети.

От гула голосов, выкриков в этом зале стоял сильный шум.

Мальцев поздоровался и сел на свободное место, где стояли тарелка с кукурузной кашей, металлическая кружка.

– Сидай, хлопець! Сидай сручно! – доброжелательно произнёс толстенький мужичок с обвисшими усами и подвинулся.

– Ишь! – он подал ему ложку.

Каша уже остыла, но была ещё съедобной.

– Це мисцевый чай. Называется матэ косидо. – Усатый налил в кружку Александру из пузатого чайника какую-то горячую жидкость зелёного цвета.

Мальцев с опаской сделал глоток.

– Ничего вроде, как чай, только горчит. – он насыпал сахару из миски, стоящей посреди стола. Потом показал пальцем на хлеб.

– Пожалуйста! – сказал он по-испански.

– Зараз я дам тоби хлиба. – Усатый положил перед Мальцевым четыре куска светлого свежевыпеченного хлеба.

«Сколько же здесь людей помещается? – Александр стал осматриваться вокруг. – Не меньше 700, а может быть и 1000. Да, запросто, 1000 человек может в этой столовой одновременно принимать пищу».

– Ты тильки прыихав? – оторвал его от мыслей усатый.

Мальцев посмотрел на него и стал улыбаться.

– Ничого не разумиешь?

Мальцев продолжал глупо улыбаться, а затем пожал почему-то плечами.

– Хлопчына, ходымо зи мною! – усатый поманил его рукой.

Мальцев пошёл за ним. Они поднялись на второй этаж. Здесь, в таком же огромном зале, как и столовая, вплотную друг к другу стояли металлические двухъярусные кровати. Усатый повёл его куда в самую глубь этого странного помещения, больше похожего на склад. Потом остановился у одной из кроватей.

– Ось нагори одна лижко вильна! – усатый ткнул пальцем в верхнюю, – Мене звуть Грыгорий. – Он протянул Александру руку.

– Я – Пабло! – ясно выговаривая все звуки, сказал Мальцев и пожал усатому руку.

– Ты испанец? – спросил Григорий.

Мальцев в ответ только кивнул.

Кровати не имели ни матрасов, ни подушек. На холодной металлической сетке лежал кусок толстого брезента и солдатское серое, дурно пахнущее, одеяло.

Мальцев взобрался наверх. Вместо подушки положил свой фанерный чемодан и начал смотреть вокруг. Почти все кровати были заняты. Какие-то старики в зипунах, круглолицые и бритоголовые мужички в тюбетейках, подозрительные личности в костюмах, надетых прямо на голое тело…

«Здесь же вмиг обчистят! – вдруг подумал Мальцев, – вот я дурак, две недели маялся от безделия на корабле и не подумал о тайнике для денег! Вот тупица!» – ругал он себя.

Его обеспокоенный взгляд Григорий истолковал по своему:

– А жинки и диты сплять на четвёртому поверси. – Он показал пальцев в высокий потолок.

В девять часов электрический свет выключили, оставив тусклое ночное освещение. Все спали одетыми. Было очень холодно.

«Июнь месяц, а здесь пар из рта идёт». – Никак не мог понять Мальцев.

Было очень жёстко. Ото всюду слышался храп, вскрики, скрип кроватей…

Александр очень тихо открыл чемодан, достал оттуда пачку долларов и, переложив её во внутренний карман рубашки, застегнул его двумя большими булавками.

«Так надёжнее будет. А потом надо будет какой-нибудь потайной карман в пиджаке сделать…» – подумал он и заснул.

– Бам-бам-бам-бам-бам!

– Что это? – Мальцев подскочил на кровати. – Где это я? Что это?

Кто-то бил в то ли в рельсу, то ли это был звук колокола… Он не понял. Горел яркий свет.

– Подъём! – закричали по-испански. – Подъём! Шесть утра!

Умывальная комната была забита людьми. Александру удалось протиснуться к крану и умыться чуть тёплой водой.

Завтрак. Матэ косидо с хлебом. А потом Мальцев уже стоял в очередь в отделение таможни.

Здесь дело шло очень быстро. Сразу по десять человек подходили к длинному высокому столу, похожему на прилавок и клали на него свои чемоданы, узлы, корзины, тюки…

Таможенники просили открыть или развязать их, а затем, не скрывая своей брезгливости, ковырялись в вещах.

– Ваш паспорт! – попросил невысокий мужчина лет сорока в сером мундире.

– У меня нет паспорта. Вот у меня есть сертификат о предоставлении политического убежища, заверенный Консулом Аргентины во Франции. – Мальцев протянул таможеннику бумагу. – С печатями, как полагается. – Зачем-то добавил он.

– Давайте! – таможенник сверил фотографию с лицом Мальцева, затем очень внимательно, шевеля губами, прочитал текст.

– Мы с вами земляки! – объявил он.

– В каком смысле? – испугался Александр.

– Мои родители из города Оренсе. Галисия. Они приехали в Аргентину пятьдесят лет назад. – Объяснил таможенник.

– Ага. – Мальцев глупо улыбнулся, – чемодан открывать, сеньор…

– Нет, не надо! Идите и успехов вам на этой земле!

– Благодарю, вас! Спасибо! – Мальцев, схватил свой фанерный чемодан и побежал занимать очередь в отдел миграции.

Здесь была толпа, которая почти не двигалась. Александр сел на чемодан, облокотился на стену и стал дремать.

– У-У-У-У-У – завыла серена.

– Бомбить будут! Бомбить! – Мальцев вскочил и хотел было уже бежать, но затем опомнился:

– Вот дурак! Я же в Аргентине! Надо же, Испания вспомнилась…

Оказалось, что эта сирена приглашала постояльцев на обед.

Григорий уже сидел за столом. Рядом с ним – худая женщина, неопределённого возраста, парень лет семнадцати и девочка лет десяти.

– Цэ моя дружына. А цэ диты. – Кивнул он на них головой.

– Очень приятно! Меня зовут Пабло. Я из Испании. – выпалил Мальцев и изобразил на лице улыбку.

На обед давали рагу.

– Мьясо смачне сьогодни! – с восторгом произнёс Григорий и достал из кармана широких штанов большую головку чеснока.

С хрустом разломил её на зубки.

– Ижте! – пригласил он всех.

Жена и дети потянулись за чесноком.

– Нет, нет спасибо! – вежливо отказался Мальцев.

– Это эстофадо. – Сказал он по слогам и ткнул пальцем в свою тарелку.

Григорий с женой ничего не поняли, а сын сразу же повторил:

– Эстофадо!

Рагу было очень вкусным. Много свежей говядины, тушёной с луком, морковью и картофелем. Григорий ел с огромным удовольствием, иногда, даже громко отрыгивая.

А потом снова была эта бесконечная очередь в отдел миграции. Время приближалось уже к пяти. Александр даже пропустил полдник, чтобы не потерять свою очередь.

«Эх, не успею сегодня! Закроются сегодня и всё… Жди до завтра». – Переживал он.

Но Мальцеву повезло, его приняли последним.

За маленьким столиком сидел огромный мужик с синим хищным носом.

– Документы! – сказал он очень недовольно и посмотрел на наручные часы.

– Какие? – уточнил Алекандр.

Служащий посмотрел на него, как на полного идиота:

– Паспорт, сертификат о прививках, сертификат о состоянии здоровья, свидетельство о рождении, фотографии. Имеются?

– Да, да! Конечно! Только вот вместо паспорта у меня сертификат о предоставлении политического убежища.

– Давайте! – несмотря на Мальцева, почти рявкнул мужик.

Чиновник начал заполнять какой-то формуляр.

– Имена? – спросил он.

– Пабло Альберто.

– Образование.

– Один курс университета.

– Членом какой политической партии состоите? Коммунистической? – мужик внимательно смотрел в глаза Мальцеву.

– Нет! Нет! Вы что? Я не являюсь членом никакой партии. – Испуганно подскочил со стула Александр.

– Хорошо! – удовлетворённо протянул чиновник, – а теперь будем ваши пальчики откатывать.

Он достал из стола коробку с чёрной краской и другой формуляр. Теперь Мальцев прикладывал кончики своих пальцев к «подушке», пропитанной краской, а затем ставил их оттиски в определённой клеточке плотного листа, которую ему указывал сизоносый.

– Всё закончили! – с удовлетворением произнес чиновник и снова посмотрел на часы, – здесь поставьте свои подписи. – Он ткнул ручку в чернильницу и протянул её Александру.

– А как…? У меня пальцы все в краске. – Мальцев покрутил перед синим носом мужика своими ладонями.

– О брюки вытирай! – приказал тот и ещё раз посмотрел на свои часы.

– Как вы сказали? – не понял Александр.

– Ты, что испанского языка не знаешь? Вытирай о брюки, подписывай и уходи! Мой рабочий день уже закончился! – свирепо прошипел чиновник.

Мальцев, ужасаясь тому, что делает, быстро вытер руки о свои брюки. Подписал какие-то формуляры, а потом заполненные бланки.

– Готово! Очень хорошо! Вот держи эту справку. С ней пойдешь в комиссарию по месту жительства. Там тебе полицейские выдадут Седулу Национальной Идентификации. Это твой личный документ! Понял?

– Да! – Мальцев вскочил, схватил свой чемодан и почти бегом направился к выходу.

Ночью Александр раза три просыпался от жуткого холода. Июнь месяц, а здесь почти мороз. «Как так может быть? Постой, постой! А ведь Аргентина находится в Южном полушарии! Значит здесь сейчас зима!» – наконец-то дошло до него.

Утром, когда он выходил из здания Отеля для иммигрантов, служащий, стоявший на выходе, вручил ему картонную бирку с номером «155».

– А это для чего? – Мальцев крутил в руках эту четвертинку бумаги.

– Когда вы сегодня будете возвращаться, мне её вернёте. Это как бы пропуск.

– А понял, понял! Спасибо! Мальцев выскочил на улицу.

«Возвращаться в это ужасное место? Да никогда! Это, же сущий концлагерь!»

На тротуаре к нему бросились сразу несколько человек.

– Сеньор, очень хорошая пэнсьон! – дёрнул его за рукав один.

– У меня, уважаемый сеньор, самая лучшая пэнсьон в столице! Комнаты с окнами, солнечные. Светлые. – Кричал Александру прямо в ухо третий.

– А у меня тоже неплохая пэнсьон. Монастырик с небольшим количеством комнат. Могу сразу же вас отвезти, у меня авто за углом стоит! Не пожалеете, уважаемый!

Мальцев стоял посреди тротуара и ничего не понимал. «Какая «пэнсьон»? Какой «монастырик»?»

– Да мне прогуляться бы… – старался он отойти от окруживших его людей.

– Да, пожалуйста, гуляйте! Только потом к нам пожалуйте! – вкрадчиво прошептал тот, у кого «авто» стоял за углом, – возьмите только адресок. – Он сунул прямо в ладонь Александра какую-то бумажку.

Как по команде, все остальные протянули ему тоже клочки бумажек. Мальцев взял и быстро зашагал.

Проспект назывался «Коррьентес». Был он широк и многолюден. Море автомобилей, многие окрашены в черный цвет с жёлтой крышей и надписью «ТАКСИ». Рёв моторов, скрип тормозов, пронзительные звуки клаксонов. Да ещё караваны трамваев разных цветов с дзиньканием вылетали из боковых улочек и норовили наехать на зазевавшихся пешеходов.

У Александра даже голова закружилась от всего этого. Он шёл по тротуару, стараясь никого не толкнуть, и смотрел по сторонам. Высокие здания с чёрными пятнами влаги на стенах, яркие витрины, где продавалось абсолютно всё.

«Как в Париже, но как то уж очень серо и уныло. – Пришёл Мальцев к выводу. – Что такое «пэнсьон»? А – «монастырик»? Может быть я чего-то не понял? Ведь говорят они как-то очень странно! Аргентинцы думают, говорят по-испански. Но увы, это только похоже на испанский. Всё понятно, только сильно упрощено… Да, в Париже автомобильное движение правостороннее, как у нас в Советском Союзе, а здесь – левостороннее. Я читал и слышал, что в Англии тоже левостороннее движение. Руль в автомобилях находится с правой стороны! И как так можно ездить? Неудобно наверное?»

– Ой, простите, сеньор! – Мальцева толкнул продавец цветов с огромным букетом роз в руках.

– Ничего, ничего! У меня к вам один вопрос?

– Задавайте хоть тысячу! – прыщавый парень широко заулыбался.

– Что такое «монастырик»? Что такое «пэнсьон»?

– А сразу видно, что вы приезжий! Откуда вы? – продавец цветов, наклонился ближе, чтобы в уличном шуме расслышать ответ.

– Из Испании.

– Ух ты! Из Испании?! Воевали?

– Да! – Мальцева уже начал раздражать этот тип.

– Республиканец?

– Да!

– Я тоже за республиканцев! – с гордостью произнёс продавец цветов. – «Монастырик» – это дом или квартира, разделённая на комнаты – «пэнсьоны» – , которые сдаются всем желающим. За деньги, разумеется! Очень дешёвое жильё! Я бы вам рекомендовал. Я сам живу в «пэнсьоне», здесь, за углом. – Прыщавый махнул рукой куда-то в сторону. – Вы, меня простите, мне надо срочно доставить этот букет в одну контору. Мне заказали… Да, я работаю в этом цветочном ларьке. Вон на углу! Видите? Спросите Мануэля если меня, вдруг, не будет. Могу вам помочь!

– Очень приятно, Мануэль! Я Пабло! – Александр хотел было протянуть руку, но увидев, что его собеседник двумя руками держит огромный букет цветов, передумал.

– Увидимся, Пабло! – продавец цветов быстро зашагал в противоположную сторону.

«А у кого бы спросить насчёт денег? Мне надо будет поменять доллары на местные песо. «Мой дядюшка» мне долго рассказывал в Париже, как это сделать. Но лучше бы спросить у местного! А если я нарвусь на афериста? Что теперь у первого встречного спрашивать, где лучше поменять деньги? Нет, надо самому осмотреться!»

Банки находились в каждом квартале. «Банко Насьон», «Муниципальный банк», «Провинциальный банк», «Лондонский банк», «Ипотечный банк», «Французский банк»…

Двери Банка «Ла Плата» показались Мальцеву самыми скромными. Он решил зайти туда и спросить. В окне была выставлена чёрная доска, наподобие классной, только меньших размеров, на которой мелом был написан сегодняшний курс аргентинского песо.

«Французские франки – их у меня нет. Фунты стерлингов Великобритании: один фунт покупают за 18 песо 75 сентаво, а продают за… Их у меня нет… Ага, вот доллары США! Продажа 3 песо 80 сентаво. Покупка 3 песо 60 сентаво. Это много или мало?»

– Сеньор, – вдруг послышался за спиной вкрадчивый голос, – у вас какая валюта?

Мальцев резко обернулся. Перед ним стоял невысокий мужчина лет пятидесяти. Одет он был просто великолепно: длинное модное пальто нараспашку, костюм чёрного цвета, в красном галстуке виднелась массивная золотая заколка, шляпа…

«В Париже не часто встретишь мужиков, так одетых. – Машинально отметил про себя Александр. – Доллары, а что?»

– Видите ли, что этот банк, как и все остальные, предлагает очень заниженный курс. А я вам даю значительно выше. – Объяснил мужчина.

Его вид почему-то вызывал у Мальцева доверие, и он решился продолжить с элегантным мужчиной разговор.

– Какой же?

– 4 песо 50 сентаво за доллар.

– На 90 сентаво больше предлагает. Это, наверное, много?

– Хороший курс… – неопределённо ответил Александр.

– Конечно! Вы сколько долларов хотите продать?

– Сто… – как – то нерешительно сказал Мальцев.

– Замечательно! – обрадовался мужчина, – пойдёмте со мной!

– А куда, – насторожился сразу Александр.

– А вот видите, напротив, вывеска «Обменная касса». Там и продадите свои сто долларов. Только без квитанции, разумеется.

– Давайте! – решил рискнуть Мальцев.

В конторе обменной кассы красивая девушка отсчитала Александру 450 песо.

– Спасибо! Приходите ещё! – улыбнулась она.

Мальцев шагал по улице и думал:

«Ничего не пойму. Напротив банка официально работает обменная контора с более выгодным курсом! Почему? Странно…»

Странности продолжались… Когда Александр увидел красивую большую вывеску «Шоколадница», он подошёл к витрине. Это было кафе. За столиками сидели хорошо одетые мужчины и пили кофе. А на столах у них в хрустальных вазах лежали круассаны, куски тортов и пирожные. Такого изобилия кондитерских изделий Мальцев не видел даже в Париже.

«Ох и красота! Самое время выпить кофейку с чем-нибудь таким, только не с круассаном, а вот… Я сейчас выберу сам!»

Александр вошёл в кафе. В ноздри так ударило запахом разных вкусностей, что он зажмурил глаза…

– Молодой человек! – раздался строгий голос.

Мальцев открыл глаза. Перед ним стоял какой-то тип в белом переднике, и такого же цвета шёлковой рубахе…

– Вы чего-то хотите?

– Да, хочу выпить чашечку кофе с пирожными и…

– Сожалею, но у нас нет мест! Всё занято! – с наглым видом сказал мужик в белом переднике.

– Как нет? Да у вас столы пустые, без посетителей! – возмутился Мальцев.

– Это места для кабажеров в пиджаках и галстуках! – пояснил мужик и по хамски показал ему пальцем на улицу. – Вы хотите, чтобы я позвал полицейского?

– Нет, не хочу! – буркнул Александр и вышел. «Сволочь! Говорить ещё не научился: «кабажеро»! Кабальеро – так произносят в Испании! А не кабажеро, как здесь! Тьфу! Сволочь!»

Мальцев остановился у одной из стеклянных витрин и посмотрел на себя. Его брюки были не только с чёрными пятнами (ведь он вчера вытирал об них свои грязные пальцы, но ещё и оттопыривались на коленях. Пиджак – жутко мятый. Он же в нём спал! Несвежая рубашка… А галстук? У Александра его вообще не было! Нечищеные ботинки… Да и физиономия:. Небритая, с серыми пятнами под глазами…

«А может быть это тип из «Шоколадницы» и прав! Я больше похож на ленинградского пролетария, чем на… А вообще кто я такой? Не знаю до сих пор. Да и спать в одежде, а потом ходить в ней? Кошмар… Да и запах наверное от меня уже исходит…» – он начал нюхать рукава пиджака.

Глава вторая

Утро 9 июля. На улице очень холодно. Сыро, как в Ленинграде… Только я в зимнем Буэнос-Айрес. – Вздохнул Александр и пошёл в ванную.

«Сегодня в Аргентине Национальный Праздник: День Независимости. Говорят, что на Авенида де Майо, будет парад. Надо обязательно сходить. Обязательно!» – думал Мальцев, не спеша намыливая щёки для бритья.

За три недели своего пребывания в Аргентине, правильнее сказать, в её столице Буэнос-Айресе, он многое понял и, конечно же, кое чему научился. Вот например: он заходил утром в кафе. С важным видом, вальяжно, садился за столик так, чтобы видеть всё помещение.

Официант, который его знал, пулей мчался к нему:

– Доброе утро, сеньор! – уважительно произносил он и улыбался.

Мальцев здоровался и делал заказ так, как делают его богатые аргентинцы:

– Один малюсенький и медиалуну или

– Двойной и медиалуну.

Двойной кофе от малюсенького отличался только размером чашки. Или:

– Кофе с молоком! Кофе с молоком подавался всегда в чашке для двойного кофе.

Или:

– «Слезу»! «Слеза» – это кофе с двумя – тремя каплями молока.

Когда официант приносил заказ, Александр добавлял:

– Уважаемый, газету, пожалуйста!

– Вам какую? Как всегда «Ла Насьон»? – официант весь прогибался от почтения к посетителю.

– Да, как всегда. – Отвечал Мальцев и отваливался на спинку стула.

Официанту он всегда оставлял чаевые в размере 10 процентов от стоимости заказа. Так ему посоветовали знакомые в одном из альмасенов.

Чтобы узнать, что произошло за прошедшие сутки в районе, где он жил, Мальцев останавливался у газетного киоска. Покупал журнал «Карас и Каретас» или газету «Ла Расон», а иногда что-нибудь из периодической печати Франции, в основном «Ле Монд», а также Испании.

Продавец делился с ним обо всём, что знал, что слышал. Свои предположения, мнения жителей и т. д.

Это был важнейший источник очень нужной информации, который хорошо ориентировал Александра в особенностях местной жизни.

«Мне повезло, что я живу в доме, где нет портеро (так здесь называли консьержа). Ведь они знают абсолютно всё о жителях дома! И самое опасное, что портеро щедро делятся этой информацией с полицией. Но надо учитывать и то, что представители верхних социальных слоёв проживают только в престижных районах и в домах, где обязательно есть портеро. Это – неписанный закон!»

Мальцеву до сих пор не удалось выяснить, кем являются его соседи. Их было немного: всего восемь семей. Как правило работали мужчины, а женщины сидели дома, занимаясь детьми. Но почти все имели приходящую прислугу. В разговорах с продавцом газет и хозяином цветочного ларька, который находился на углу проспекта Монтес де Ока и улицы Успальята, Александр понял, что главы семей работали в банках, на железной дороге конторскими работниками среднего уровня. Мальцев любезно здоровался с мужчинами, а женщинам сухо кивал головой. Не дай Бог муж увидит, что его жена, улыбнулась соседу! Скандал для неё был обеспечен! А Александр мог стать неблагожелательной персоной для всех жителей дома. Ведь он был холостым – потенциальным соблазнителем их жён.

Вообще в столице царил жуткий патриархат! А в аргентинской глубинке, рассказывали, было ещё страшнее. Социальные нравы европейского общества 18 века. Женщина являлась хранительницей очага и не имела никаких прав. Её благополучие, здоровье, а зачастую жизнь зависели от её мужа!

Замуж выходили по взаимной договорённости родителей невесты и жениха. Молодые могли увидеться только накануне свадьбы в присутствии родственников.

Бывало, конечно, что молодой человек видел на службе в церкви девушку, которая пришла туда со своими домочадцами, и она ему приглянулась. Тогда он узнавал, кто она, из какой семьи. Только после этого наносил визит её родителям, которым объяснял, что хочет встречаться с их дочерью с серьёзными намерениями. Если отец давал добро, то потенциальный жених появлялся в доме невесты по воскресеньям, два раза в месяц. Молодые сидели или в зале, или во дворике, на расстоянии двух-трёх метрах друг от друга и вели беседы на какие-нибудь пристойные темы. В это время рядом находился кто-то из родственников девушки и надзирал за их поведением. Такой процесс ухаживания длился год, а иногда и больше, а затем заканчивался свадьбой.

Сильный экономический кризис, потрясший мир капитализма в конце двадцатых, начале тридцатых годов, не только подорвал аграрно- финансовую мощь Аргентины, но и разрушил фундамент социальный устоев.

Из всех дальних провинций народ хлынул в столицу в поисках работы и пропитания. Денег у приезжих на «пэнсьоны», естественно не было, поэтому они занимали пустыри, где сооружали из фанеры, картона и кусков кровельного железа хижины, в которых и жили. Буэнос-Айрес быстро наполнился такими «райончиками», которые получили наименования «Виллы бедности». В Аргентине говорили «Вижи бедности».

«В этой стране полностью изуродовали прекрасный кастельянский язык. – Негодовал по этому поводу Мальцев. – Сделали какую-то упрощённую смесь с оттенками португальского произношения! Ну что теперь поделаешь? Я здесь живу и должен говорить, как аргентинцы, не выделяясь из их общей массы».

После того, как экономический кризис в Аргентине был преодолён, быстрыми темпами в стране начался процесс индустриализации. Появились большие текстильные фабрики, предприятия по производству упаковки, где требовались рабочие руки за очень низкую плату. Там и начали использовать женский труд. За несколько лет структура пролетариата в Аргентине изменилась. Большой процент её уже составляли женщины. Они зарабатывали деньги и кормили свои семьи. Эти женщины сами, без мужей, могли уже ходить в церкви и посещать различные общественные мероприятия: собрания, митинги…

Большими шагами развивалась телефонная связь. Здесь тоже начали работать женщины. Они трудились операторами на телефонных станциях. Появились женщины секретари и женщины – служащие банков.

На них с презрением смотрели те мужчины, которые могли обеспечивать свои семьи и держали жён в «кулаке». Они продолжали «тормозить» общественный прогресс, поэтому патриархальные традиции давали о себе знать в Буэнос-Айресе на каждом шагу.

Мальцев убеждался в этом каждый день. Ведь если на двери ресторана висит вывеска «Сегодня у нас есть столы для дам», то это значит, что ни женатые ни, упаси Бог холостые, не имели права туда войти. Только для дам, их дочерей, их матерей и бабушек.

Если видишь вывеску «У нас сегодня есть семейные столы» – это значило, что только там сидят папы, мамы и их детишки. И никакой одинокий мужчина не имеет права засунуть туда свой нос. Будет скандал! Возможно даже с вызовом полиции, составлением протокола и других неприятностей.

Приезжих, плохо ориентирующегося в привычках и традициях портэньос (так звали себя жители аргентинской столицы), неприятности или неудобные моменты подстерегали на каждом шагу.

Мальцев всегда помнил, как он в первый раз зашёл в альмасен, в заднюю его часть. Там сидели человек пять. Они прервали разговор, ответили на приветствие и, в знак гостеприимства, старый беззубый дед протянул ему высушенную тыковку, из которой торчала ржавая трубочка.

«Они же по очереди из неё сосут матэ! На бомбиже (на истинном испанском языке бомбилья) остатки чужой слюны! Кто только из нею не пил?» – содрогнулся Мальцев.

Он стоял и глупо улыбался, не решаясь взять тыковку с залитыми тёплой водой листьями матэ.

– Ты, чё? Нас не уважаешь? – спросил дед.

Все с каким-то подозрением рассматривали Мальцева.

– А может ты «русский»? Они матэ не пьют! У них свои традиции. А ты аргентинец? Или кто? – начал допрашивать Александра худой тип в костюме, платке – галстуке и шляпе.

– Конечно же я аргентинец! – широко улыбнулся Мальцев и взял тыковку.

Содрогаясь от ужаса, он сделал один глоток тёплой горькой жидкости и вернул матэ старику.

– Вот теперь видно, что ты не «русский», а христианин! «Русские» в свою церковь ходят: синагога называется. – Тоном знатока объяснил худой, а затем несколько раз кашлянул.

«А у этого типа может быть и туберкулёз в открытой форме!» – вдруг подумал Александр и у него заныло в желудке. – За добрый приём я отвечаю благодарностью. Официант, всем по стаканчику «тинто» и пикаду, разумеется! – громко объявил он.

– О вот это сразу видно, что хороший чавон! – довольно хмыкнул старик, а худой в костюме произнёс:

– Потерянный только какой-то.

После этого случая Мальцев, видя, что ему подносят тыковку с бомбижей, сразу же хватался за живот.

– Ой, нет! Спасибо! Сегодня я столько матэ выпил, что живот прихватило! – страдальческим голосом жаловался он.

Дома, сам Александр, конечно, матэ пил. Но больше ему нравилось так называемое «матэ косидо». Способ приготовления очень простой: в чайник с горячей водой, но не доведённой до кипячения, надо положить горсть молотых листьев матэ (жербы, как говорят в Аргентине). Дать настояться, а затем процедить. Получается вкусный горьковатый напиток зелёного цвета. Можно в него добавить сахара или мёда. Многие употребляют его горьким. Матэ очень бодрит и улучшает настроение.

Мальцев надел простой костюм, дешёвое пальто, ботинки на толстой подошве и обязательную шляпу.

На трамвае номер 37 он доехал за 3 сентаво до угла улицы Бернардо де Иригожен и Авениды де Мажо.

От этого произношения слова «май» Мальцева просто бесило. Он продолжал его для себя только произносить «майо».

Толпа была просто огромная. Слышалась музыка духового оркестра. Все ждали начала парада. Александр начал пробираться поближе к проспекту. В основном были одни мужчины, поэтому он ловко отталкивал одного, притирался к другому и таким образом, вскоре, оказался возле газетного киоска. Прижавшись к нему, Александр уже мог видеть маленький кусочек проспекта.

«Странно очень! Двадцатый век, женщины здесь не имеют никаких прав! Абсолютно никаких! Даже лишены права голосовать. Вот бред! А вот у нас в Советском Союзе женщины могут быть начальниками, руководителями партийных и комсомольских организаций. Вот Рябинина, например! А хотя было бы неплохо комсомольскую активистку Рябинину сюда привезти и замуж выдать за богатого старикана!» – Александр чуть не рассмеялся от этой мысли.

– Дружище, ты не можешь подвинуться? – это продавец газет начал закрывать двери своего киоска.

– Да, пожалуйста! Конечно! – Мальцев ещё плотнее вжался в ствол дерева.

«Здесь на люнфардо продавцов газет зовут «маленький кран». Странно… И никто не смог мне объяснить почему?» – усмехнулся он про себя.

Вдруг стихла музыка. До Александра донеслись звуки команд. Начался парад.

По Авенида де Майо шли колонны солдат одетых в немецкую униформу. Мальцев даже вздрогнул. Такое он видел только в кинотеатрах ещё дома, когда демонстрировали документальные фильмы.» Каски, кители, сапоги, перчатки! Всё было таким же, как у гитлеровцев! Нужно было присмотреться, чтобы найти некоторые отличия. Погоны, например, другие. Петлицы…»

«Маршируют точно также, как немецкие колонны на параде 1936 года в Берлине. Точно!» – Мальцев даже почувствовал лёгкий озноб.

Упряжки мощных лошадей тянули орудия. Гремела духовая музыка. Потом зацокала копытами конница…

Впечатление от парада было очень странным. Александр даже не мог объяснить самому себе почему. Желание находиться здесь у него резко пропало.

«Что-то гнетёт меня этот парад! Странно… Есть время, чтобы посетить «Японский парк». Потом может быть некогда». – Решил он.

Он сел на трамвай и доехал до площади Сан Мартин. Вышел у самого высокого здания Южной Америки высотой 120 метров.

«Здание Каванаг! Здание Каванаг! Ты его видел? – постоянно спрашивали у меня знакомые. – Да, уже видел и сейчас на него смотрю. Миллионершу Кору Каванаг какие-то аферисты убедили, что её имя навсегда может остаться в истории, если она построит в Буэнос Айресе что-то удивительное. Вот тётка и решила соорудить небоскрёб. Наняла архитекторов, инженеров-строителей, и они ей за 14 месяцев вылили из бетона серую башню-коробку. Ни красоты, ни радости! Хотя если деньги есть, почему не развлечься». – Мальцев окинул взглядом нелепое сооружение, возвышающееся над окрестностями.

Александр остановился у очень красивого памятника генералу Сан Мартину. «Отец нашей родины» – так зовут его аргентинцы.

Место было очень красивое: уютный парк в виде подковы обрамлял памятник.

На прошлой неделе Мальцев, совершенно случайно, попал сюда. Он заходил в «Harrods», чтобы посмотреть на цены, товары, а когда вышел, то услышал совсем рядом выкрики, усиленные громкоговорителями. Он пошёл на эти звуки.

Вокруг памятника Сан Мартину стояла небольшая толпа: человек сто, а может быть чуть больше. У многих в руках флаги гитлеровской Германии, большие фотографии фюрера.

– Хайль Гитлер! – кричал какой-то белобрысый юнец с деревянной маленькой трибуны.

– Хайль! Хайль! – десятки рук взметались в нацистском приветствии.

Мальцев замер. Он не мог поверить своим глазам. «Где это я? В Берлине или в Буэнос-Айресе?» – спросил Александр сам у себя.

– Хайль Гитлер! Хайль Гитлер! – бесновались люди у памятника.

– Проклятые нацисты! – услышал за своей спиной он голос.

– Это был мужчина лет пятидесяти. В синем дорогом пальто в клеточку… Седой, с глубоким шрамом на подбородке.

– А что разве это разрешено? – недоумённо спросил у него Александр.

– Конечно же нет! Ещё в прошлом году президент страны своим декретом запретил все эти сборища! А нацистам у нас в столице, оказывается на этот запрет наплевать! И на декрет президента им наплевать! – разошёлся мужчина. – Убийцы! Убийцы!

Многочисленные прохожие тоже останавливались и смотрели на группу нацистов, выкрикивающих лозунги.

– Цок, цок, цок, цок – послышалось рядом.

Это с проспекта Санта Фе сюда спешил конный полицейский патруль.

– Всем разойтись! Требую всем разойтись! – закричал черноволосый капрал, командир прибывших «казаков».

Крики «Хайль Гитлер» немедленно стихли. С дощатой трибуны с рупором из жести в руках, не спеша спустился белобрысый парень.

– Сворачивайте флаги! Прячьте, только аккуратно, портреты фюрера! Стройся в колонну по три! – отдал он громким голосом приказ, а затем обратился к полицейским:

– Уже уходим! Уходим! Видите?

Такая наглость, даже откровенный вызов, потряс Мальцева.

«И почему здесь к нацистам такое лояльное отношение? Почему?»

По проспекту Санта Фе Александр спустился вниз к площади Ретиро. Здесь, среди огромной пустоты высилось 70 метровая башня. Очень красивая из ярко-красного кирпича. С круглыми часами. Это была «Башня англичан». Архитектурное сооружение, подаренное аргентинцам английским народом по случаю столетия Независимости Аргентины.

Слева высились здания железнодорожного вокзала, а справа… Справа стоял огромный ангар с широкими воротами. Над ними – жестяная полукруглая арка с броской надписью, сделанной тёмно-синей краской «Японский парк».

Об этом месте Мальцев слышал каждый день. Практически все, с кем он общался, всегда у него интересовались: «А ты был в Японском парке?»

– Нет, – отвечал он.

– Как не был? Это невероятно! Ты обязательно должен его посетить! Самое большое в Южной Америке место для развлечений. – Объясняли Александру.

Но на вопрос почему парк называется «Японским», все в ответ пожимали только плечами.

У входа в ангар толпилось столько людей, что у Мальцева пропало всякое желание туда входить.

– Кабажеро! Кабажеро! – услышал он вкрадчивый голос.

Справа от него стоял мужичонка непонятного возраста.

– Не интересуетесь? – он распахнул свой пиджак.

Внутри, на подкладке, булавками были приколоты десятки порнографических фотокарточек.

– Нет, не интересуюсь! – буркнул Мальцев и, толкаясь с людьми, вошёл внутрь.

Шум, гул, треск, крики – эта какофония звуков ударила в уши. Он на несколько минут оглох. Когда же пришёл в себя, Александр стал пробираться вперёд.

В тир, где стреляли из пневматических винтовок по жестяным тарелкам, стояла длинная очередь. Одни смотрели, как стреляют те, счастливцы, которые были впереди, а другие на карлика, сидевшего на длинной стойке.

Карлик был без рук, но ловко брал ступнями винтовку. Мгновенно её заряжал, используя пальцы ног. Прицеливался, продолжая удерживать ей ступнями, и нажимал на спусковой крючок большим пальцем правой ступни.

– Бах! – точно в центр.

– Ну и даёт! Вот это да! – ревели от восторга зрители.

Мальцеву удалось протиснуться вперёд. Здесь слева и справа стояли какие-то механизмы для определения силы. Нужно было сильно ударить кулаком в боксёрскую грушу. Если раздавался звук серены, то это означало, что есть силушка у клиента.

Те, кому груша отвечала тишиной, стыдливо отходили в сторону.

Были аттракционы, где рыбацкой сетью надо было вытащить из коробки мячики для тенниса или быстро накрыть крышками появляющиеся на стенде дыры…

«Смертельные гонки» – такое название имели аттракционы, где водители старались управлять своими круглыми автомобильчиками так, чтобы не врезаться в друг друга.

Мальцев выстоял длинную очередь и купил целых три билета, которые стоили довольно дорого: по 50 сентаво.

Тройной сеанс «смертельных гонок» улучшил его кислое настроение. Он уже не раздражался ни от криков, ни от обилия людей.

А «Заколдованная шахта» привела его в восторг. Маленький поезд, состоявший из пяти крошечных вагонеток, мчался на большой скорости в тёмном узком туннеле. Затем вспыхнул яркий свет, от которого у него зажмурились глаза. Остановка… и вертикальное падение вниз.

Это произошло так быстро и неожиданно, что низ живота у Александра похолодел от охватившего его ужаса.

«Это, как первый прыжок с парашютом тогда, когда я обоссался от страха! – вспомнил он. – Лишь бы сейчас в штаны не наделать!»

Истеричные крики слышались впереди и сзади… Смех… А потом поезд разогнался и начал вертикально ползти по стене.

«А если он сейчас оборвётся и назад? – с тоской подумалось ему. – сейчас уссусь! Точно, обоссусь! Только бы в штаны по большому не наделать!»

Обошлось! Приехали к входу в «шахту». Мальцев вылез из вагонетки. На ватных ногах он доковылял до какого-то фанерного щита с рекламой и тщательно ощупал руками свои брюки спереди и сзади.

«Сухо! И в правду обошлось!» – вздохнул он с облегчением.

Мальцев прошёл через весь ангар. Здесь, на открытом воздухе, находились тоже множество аттракционов. Среди них – огромное колесо обозрения. Очередь к нему была длиннющая. Мальцев решил стоять. Очень хотелось ему посмотреть город с высоты птичьего полёта.

Впереди него стоял высокий худой молодой мужчина лет тридцати. Под руку он держал супругу, худенькую женщину в кокетливой шляпке. Лицо у неё было очень миловидное, но глаза… Печальные с выражением какой-то безысходности. Женщина крепко держала за руку болезненно худую девочку лет восьми.

Очередь двигалась медленно. Мальцев почувствовал, что хочет есть.

– Мама, я кушать очень хочу! Я кушать хочу, мамочка! – начала капризничать девочка.

– Мария, а может быть следующий раз прокатимся на колесе? Лучше пойдём что-нибудь съедим? А? – предложил мужчина.

– Давай, Нико! – согласилась она.

Они вышли из очереди и направились к палаткам, откуда тянулся сизый дымок. Мальцев пристроился за ними.

Вдоль забора стояли палатки, у входа в них на решётках жарили мясо.

– Папа, папа! Купи мне чорисо! – захныкала девочка.

– Конечно! Конечно, моя красивая! – ответил её отец и полез в карман за бумажником.

Мужчина купил три бутерброда с чорисо и два стакана газированной воды.

– Мария, я куплю себе…

– Нет, Нико! Нет! Никакого вина! – резко одёрнула его супруга.

– А говорят, что в Аргентине женщины не имеют права перечить своим мужьям! – удивился Мальцев, уже кусая ароматную, горячую колбаску, вложенную в хрустящий поджаренный на углях батон хлеба.

Девочка ела быстро, неряшливо. У неё были впалые щёки, худые, как тростинки руки. Маленький острый носик.

«Больной ребёнок». – Пришёл к выводу Александр.

– Мама, пойдем во «Дворец смеха»? – попросила девочка, с жадностью проглотив последний кусок чорисо. – Папа, а ты мне потом купишь шоколадку «Агила»?

– Конечно же куплю, моё счастье! Мария, вы идите, а я сейчас приду! – сказал мужчина.

– Нико, только один стаканчик! – с укоризной попросила Мария.

– Да, конечно!

Мать с дочерью ушли. Мужчина быстро достал бумажник, вынул несколько купюр, посчитал. Положил их обратно. Вздохнул, достал монеты и принялся их считать.

– Дружище, добрый день! Ты мне позволишь тебя угостить? Я здесь совсем один, а в абсолютном одиночестве не имею привычки есть. А? – сразу же предложил Мальцев.

Мужчина мельком посмотрел на него и протянул руку:

– Николас!

– Пабло! – пожал её Александр.

Мальцев купил по бутерброду с чорисо и по стаканчику тинто. Николас залпом выпил вино и начал есть. Мальцев купил для него ещё стаканчик тинто.

– Ты, Пабло, откуда? – спросил он, быстро поедая бутерброд.

– Я приехал из Испании, три недели назад…

– Работу ищешь, наверное? – спросил Николас и допил остатки вина.

Мальцев поднёс тому ещё стакан.

– Спасибо, дружище! Ты, я понимаю, не богатей? – несколько заикаясь, поинтересовался Николас.

– Ты прав, я не богатей и ищу работу. Жить то надо. Знакомых здесь тоже нет. Друзей тем более.

– А что умеешь делать? – сытно отрыгнул его собеседник.

– Шоферить могу. Только вот водительских прав нет. Там оставил. – Мальцев махнул куда-то в сторону.

– А в автомобилях понимаешь что-нибудь? Моторы, сцепление…

– Конечно! – ответил Мальцев.

– Пабло, тогда слушай меня, я могу устроить тебя в автомастерскую. Очень известная, большая мастерская. Тебе это интересно? – предложил он.

– Да, конечно. – Мальцев изобразил улыбку.

– Тогда приходи угол улицы Солис и проспекта Бельграно. Спроси Нико Родригес. Это я. Завтра же порекомендую тебя нашему хозяину и бригадиру. Меня они уважают… Тебя возьмут. Работа хорошая, платят нормально…Зарплату не задерживают. Со мной очень считаются. Работы много… Сидеть не приходиться… Меня очень уважает хозяин. – Николас говорил рваными фразами.

Было видно, что он сильно опьянел. Грубое лицо Николаса, словно вырубленное из камня, покраснело. Глаза стали сонными…

– Тебя возьмут… Тебя возьмут. Я поговорю, – повторял и повторял он.

– Хорошо, Нико! Спасибо! Я обязательно через несколько дней приду. Дума…

– Папа, папа! Там во «Дворце смеха» столько зеркал разных! Я и кривая была и толстая! Ха-ха-ха – дочь Николаса теребила отца за руку. Рядом стояла его жена с недовольным лицом.

Мальцев попрощался и отошёл в сторону.

Время пролетело настолько быстро, что уже начинало темнеть, когда Александр решил возвращаться домой. Он вышел из Японского парка с другой стороны. Здесь был большой пустырь. Где-то горел тусклый фонарь. Тени людей, пьяные крики…

«Ну и местечко! Надо быстрее отсюда «когти рвать»!» – решил Мальцев, и ему вспомнилось, почему-то, это выражение, которое было очень модным среди студентов их института в 1936 и 1937 годах.

– Дружище, выручай! Выручай! – к нему подошел мужичонка.

В темноте невозможно было его рассмотреть. Мальцев отпрянул.

– Да ты не бойся! Я не «сгусток! Я из Чивилькоя. Знаешь? Это двести километров от столицы. Деньги вот потратил, за билет на поезд нечем заплатить… Купи кольцо обручальное. Золотое! – мужичонка достал из кармана пиджака скомканный кусок газеты.

Долго разворачивал его. Наконец достал что-то и сунул под нос Александру.

– Вот смотри! Золотое! Дёшево отдам! Всего за 15 песо. Ну хочешь, уступлю. За 10 песо давай?

– Нет! Нет! Спасибо! – Александр развернулся и бросился бежать.

– «Котяра»! Сорвался! Давай его догоняй! – услышал он за своей спиной голос «продавца» кольца.

Мальцев приблизился к фонарю. Здесь стояла толпа. Вызывающе одетые женщины с крикливо накрашенными губами вели переговоры с потенциальными клиентами.

Две мужские фигуры отделились от толпы и направились наперерез Александру.

«Сейчас ограбят! – с тревогой подумал он. – Лишь бы не прирезали!»

Мальцев остановился и побежал назад. Затем рванул в сторону, потом свернул направо.

«Слава Богу! Трамвайная остановка. Вот и вагон скрипит… Подъезжает. Номер 37. Куда этот трамвай едет? А какая разница? Быстрее бы исчезнуть отсюда! Ну и местечко!» – Мальцев поднялся в вагон.

На следующей неделе, в среду, Александр прибыл в первую комиссарию столичной полиции.

– Добрый день, сеньор начальник! – обратился он к какому-то чину, сидящему за столом сразу же у входа, – я недели три назад подал документы для получения Седулы Национальной Идентификации.

– Наверх. Кабинет пять. – Полицейский показал пальцем в потолок.

Картонная книжечка, с его фотографией, печатями и подписями была уже готова.

– Прочитайте! Если в ваших персональных данных нет ошибки, подпишите вот здесь! – Усатый пожилой полицейский ткнул ручку в чернильницу и вручил Мальцеву, – вот здесь в журнале выдачи. Да, да в этой графе! Всё! Спасибо!

«А меня все стращали, что в полиции будут тянуть с выдачей этого документа месяца три-четыре. Никому нельзя верить!» – Александр шагал по тротуару вдоль длинного кирпичного забора.

Весь он был заклеен пожелтевшими афишами.

«1 мая этого года «Ассоциация фашистов в Аргентине» приглашает итальянцев и всех друзей Италии на торжества по случаю трёхлетнего юбилея завоевания Эфиопии славными войсками Бенито Муссолини».

Мальцев остановился, прочитал. Ещё раз прочитал…

«Что за страна? Повсюду кишат нацисты, фашисты! Устраивают свои акции, митинги! Приглашают на них всех желающих? Какая мерзость и пакость вокруг! А вообще для чего меня сюда послали?»

Этот вопрос не давал Александру покоя…

Автомастерская оказалась даже лучше, чем ожидал Мальцев. Кирпичный гараж из четырёх боксов с ямами, да ещё крытая кровельным железом площадка метров на 50 квадратных.

Николяса Александр увидел сразу. Тот копался в двигателе старенького «Форда В». В «стоящей» от грязи и масла рабочей одежде, с дырами на локтях и коленях он выглядел довольно печально.

– Привет! – сказал Александр, подходя к нему.

– Привет, – не поднимая головы, – ответил Николяс, продолжая копаться в двигателе.

Мальцев внимательно осмотрелся. Боксы – заняты автомобилями. В ямах, под ними, работали люди. Ещё один «Форд А» стоял на площадке, а вокруг него ходил с озабоченным лицом какой-то парень.

– А это ты… – Николяс смотрел на него. – Руку не подаю, грязная… Я уже думал, что ты не ир. Пошли!

На Николяса было страшно смотреть: чёрные от грязи или масла руки. Такое же лицо, только блестели белки глаз.

«На шахтёра похож! Как наш Стаханов». – С усмешкой подумал Мальцев.

В маленькой тёмной конторке сидел мужчина лет сорока пяти, с седыми висками и недельной щетиной на круглых щеках.

– Григорио, я несколько дней назад говорил с тобой о моём знакомом. Он механик. Вот пришёл.

– Хорошо, Родригес, иди работай! – недовольно сказал бригадир.

– Тебя как зовут? – спросил Григорио, внимательно осматривая Мальцева с головы до ног.

– Пабло Мачадо.

– Из Испании прибыл? – «сверля» Александра своими круглыми тёмными глазам, начал задавать вопросы бригадир.

– Да.

– Что делал на родине?

– Шофёром работал.

– Хорошо. Мне сказали, что ты работать хочешь?

– Да, очень хочу!

– Документы есть?

– Да! – Мальцев достал из кармана свою Седулу Национальной Идентификации и протянул её Григорио.

Тот, не спеша, стал листать странички и читать, шевеля при этом своими толстыми губами. Потом открыл толстую, типа амбарной, книгу, с размаха воткнул ручку в чернильницу и начал списывать все данные из Седулы.

– Значит работать хочешь? – он вернул Александру его документ.

– Очень хочу! – снова подтвердил Алекандр.

– Так иди – работай! – ткнул бригадир пальцев в дверь.

– Спасибо большое! А какой автомобиль мне смотреть? – обрадовался Александр.

– Спроси у Хосе «Дырявого» метлу и жди меня!

Мальцев вышел.

– Слушай, а где дырявый? Кто это? – спросил он у парня лет двадцати пяти, одетого в жутко замасленный комбинезон.

– Вон он! Ветошью руки вытирает. – Махнул тот рукой.

– Ты Хосе – дырявый? – спросил Мальцев у невысокого парня, очевидно его ровесника в рваной куртке и таких же штанах.

– Ага! Это я – «Дырявый»! Ты чего хочешь? – посмотрел на него с интересом Хосе.

У него были длинные волосы, редкая щетина на остром подбородке. Нос с сильной горбинкой и весёлые тёмные глаза. Большой кадык выпирал из воротника старой рубашки.

– Работать хочу! Бригадир к тебе за метлой послал. – Объяснил Мальцев.

– Вон там метла! – Хосе показал в угол, где стояли лопаты, вёдра и мётлы.

Появился Григорио. Он оказался ростом ниже, чем Мальцев да ещё и с «животиком».

– И так, Мачадо, начинаешь наводить порядок в гараже. Тщательно, не скаля зубы, не простаивая. Метёшь, метёшь и в мешок. Метёшь, метёшь и в мешок. Мусор в мешок! Ты меня понял?

– Да! – сказал Мальцев.

Он снял с себя самый дешевый костюм и мятую шляпу и надел брюки и пиджак, в которых приехал в Аргентину.

«Быков Иван Терентьевич меня бы похвалил! За то, что не выкинул старую одежду! За сообразительность и практическую смекалку». – Подумал он.

Мастерская походила на свалку. Повсюду валялись грязная ветошь, болты, гайки. Лужицы разлитого масла матово блестели на каждом шагу. Под потолком – гирлянды толстой паутины. Окна не пропускали солнечный свет из-за слоя грязи на них.

День был холодный. Мальцев в рубашке и пиджаке чувствовал себя зябко. Чтобы согреться, он принялся быстро махать метлой, собирать мусор в мешок, а грязную ветошь в другой мешок.

– Слышь, новенький? Остановись! – перед Александром стоял Хосе.

– Что случилось?

– Обед уже! Ты морфарить будешь?

– Морфарить? Конечно! – ответил Александр.

«Хорошо, что уже много слов из люнфардо знаю? А так бы и не понял, что он от меня хочет». -с удовлетворением подумал Мальцев и спросил:

– А вы где морфарите?

– Кто как… Я, Нико Родригес и Хорхе Амеретти заказываем еду в ближайшем кафе. Нам её приносят прямо сюда. Ну, а остальные уходят домой обедать, потому что живут недалеко. Так для тебя, что заказать? Сейчас пивэ (мальчишка) – посыльный из кафе придёт.

– Заказывай, как для себя! – ответил Мальцев.

Они вчетвером устроились на обшарпанных грязнющих табуретках за верстаком в мастерской. Родригес закрыл даже все ворота.

– Знобит чего-то меня. Холодно. – Объяснил он и потёр пальцами свой покрасневший большой мясистый нос.

Хосе и Мальцев ели бутерброды с миланесами. Запивали содовой из графина, который тоже был доставлен из ресторана.

Николяс медленно и тщательно жевал кусок пиццы… И молчал. Зато Хосе успевал и быстро есть, и говорить. За тридцать минут Мальцев уже знал, что Хосе живёт в пригороде с родителями, что он холост и жениться не думает. Ему было двадцать три года, и он уже почти два работает в этой мастерской.

– Хосе, а как твоя фамилия? – поинтересовался Александр.

– Нет, нет! По поводу оплаты разговаривайте, пожалуйста, с Григорио! – сразу же объяснил Мальцев. – До свидания! Всего вам доброго!

Мальцев завязывал мешки с грязной ветошью, когда услышал вопль бригадира:

– Мачадо! Мачадо! Да где ты есть?

– Здесь я, а что? – Александр вышел из бокса.

– Вот возьми твой расчёт и пошёл вон отсюда! – заорал Григорио и протянул ему несколько банкнот.

– Слушай, болюдо, можешь морфарить свою гиту! А можешь засунуть её себе в задницу! – Мальцев плюнул бригадиру под ноги и ушёл переодеваться.

Когда он выходил из мастерской, Григорио с красным лицом всё ещё стоял на площадке с деньгами, зажатыми в кулаке и тупо смотрел себе под ноги.

Ещё никто и никогда из его подчинённых с ним так не разговаривал!

В воскресенье Мальцев, шикарно одетый, завтракал в самом известном и престижном ресторане столицы «Кафе Тортони».

Настроение у него было приподнятое. Теперь Александр знал, чем можно заниматься в Аргентине, чтобы зарабатывать хорошие, очень хорошие деньги. Ремонт и обслуживание автомобилей! Это истинно золотая жила. Но вот с чего начать? Как это вообще делается? Он неоднократно видел в газетах объявления «Опытный юрист оказывает помощь в подготовке документов и регистрации обществ (предприятий) для ведения любой экономической деятельности». Мне надо будет поговорить с таким юристом.

«Кстати объявления. Сегодня воскресенье и я должен, как всегда в эти дни, изучить все некрологи в «Ла Насьон». – Он начал листать газету. – Ага, вот! На меня, правда, этот раздел оказывает гнетущее впечатление. Все воскресенья читать кого, когда, где хоронят или поминают – это на «любителя».

Некрологов было почти две страницы. Мальцев вздохнул и начал их читать.

«Баральдо Оскар. Дорогой друг, ты ушёл от нас очень рано…» – это не то. «Бунхе Хуан Хосе, дорогой папа и дедушка мы сегодня прощаемся с тобой… – это тоже не то!» – грустно вздохнул Александр.

И вдруг его глаза упёрлись в текст: «Сегодня, в первую годовщину, трагической гибели моего старшего брата Серхио будет совершена поминальная служба в церкви Санта Каталина де Сиена. Алехандро Маури.»

Мальцев вздрогнул. Ещё раз прочитал.

«Точно! Это то самое объявление, которого я так долго жду! Утренняя служба начинается в 11.00.

Было 10 часов 5 минут.

– Успею. Домой на такси, переоденусь во всё черное, а потом снова возьму такси и в – церковь!

Глава третья

Мальцев оделся во всё чёрное, как ему в Париже сказал «его дядюшка Шарль». Эта одежда была приготовлена в первые же дни, как он поселился в этой квартире на проспекте Монтес де Ока. Также Александр создал целую «коллекцию» палок. Он их подбирал на улице при каждом удобном случае. Мальцев выбрал самую увесистую и тяжёлую.

«Это не палка, а настоящее оружие! Может отбиваться придётся?»

Часы показывали 10.55, когда Александр, сильно хромая на правую ногу, вошёл во дворик церкви Санта Каталина де Сиена, расположенная на углу улиц Вьямонте и Сан Мартин.

Он стал возле старой магнолии стал смотреть на вход. Верующие заходили и заходили в церковь. Началась служба… До Мальцева иногда долетали отдельные слова священника…

Шло время… Александр стоял, сильно припадая на правую ногу…

«Никого! Хоть денёк хороший. Прохладно, но солнце светит во всю, а если был бы дождь?» – размышлял он, разглядывая большие тёмно-зелёные листья магнолии.

– А вы, лично, знали бедного Серхио? – вдруг справа, совсем рядом, послышался тихий женский голос.

– Да. – Ответил Мальцев, и во рту у него сразу же стало почему-то сухо.

– Хороший был человек! Просто прекрасный! – сказала женщина.

«Пароль правильный! – подумал Александр, – надо отвечать:

«Для меня это невосполнимая потеря…»

Он развернулся и посмотрел на женщину. Ей было лет тридцать пять. Лицо она скрывала за траурной вуалью, свисавшей с чёрной, последней моды, шляпки. Чёрное пальто, застёгнутое наглухо и такого цвета сапожки.

– Здравствуйте! – поздоровался Мальцев.

– Ровно в час вы должны переходить проспект Кордоба на углу улицы Риобамба. – Не отвечая на приветствие, официальным тоном сказала она и зашла в церковь.

«А с этой дубиной дурацкой, что мне делать? Таскать с собой? Хромать или как? Ничего не объяснила!» – возмутился про себя Александр.

У Мальцева было много время.

«Что же делать? Обедать ещё рано. Завтракать уже поздно… Но кофейку в принципе выпить можно».

Александр, изображая хромого, прошагал один квартал до проспекта Кордоба, а затем повернул налево. Здесь на углу улицы Флорида, рядом с огромным и красивым зданием торгового центра «Пасифико», он зашёл в кафе.

Людей было очень много, но Мальцев нашёл свободный столик.

– Одну «слезу»! – попросил он у подошедшего официанта.

Кофе был неплохим, а помещение просторным и очень светлым.

«Странно, а я ни разу здесь не был! – подумал Александр, – а вообще вокруг моей незначительной персоны началось странное движение. Никогда не думал, что мой первый оперативный контакт будет таким».

«А вообще каким он должен быть?» – вдруг он поймал себя на этой мысли.

Мальцев вышел из кафе и стал медленно подниматься по проспекту Кордоба. Неожиданно он почувствовал себя как-то странно.

«Меня «ведут»? Точно «ведут»! Вон тот юноша, в серой куртке, и шляпе с широкими полями. Ха-ха-ха!» – чуть не рассмеялся Александр, продолжая медленно ковылять, опираясь на дрын.

Через три квартала юноша исчез и… появилась женщина в кремовом пальто и такого же цвета шляпке.

«Это же она! Та, которая установила со мной контакт в церкви. Её фигура, её походка. Спасибо «Алтыну» научил меня кое-чему!» – злорадствовал по поводу слежки за собой Мальцев.

Не доходя до угла улицы Риобамба, женщина отстала, а затем и вовсе исчезла.

Александр ждал, смотрел на часы. Ровно час. Он, очень сильно хромая на правую ногу, стал медленно пересекать проспект Кордоба.

– А каков ваш оперативный псевдоним? – очень тихо раздалось сзади на русском языке, но с жутким акцентом.

Мальцев вздрогнул от неожиданности.

– «Кварц». – Громко ответил он.

На тротуаре Мальцев остановился. Рядом с ним был невысокий коренастый человек с голубыми глазами, розовыми щеками… Нос – картошкой. Лет сорока пяти.

– Оставьте здесь вашу дурацкую палку! Перестаньте хромать и идите за мной. Дистанция пять шагов. Когда я войду в дом, вы ждёте три минуты и затем входите. Третий этаж, квартира 4. Дверь будет открыта. – Объяснил незнакомец, но уже на испанском языке с типичным аргентинским диалектом.

Маленькая комнатёнка со спартанской обстановкой: стол, три стула, диванчик… Александр озирался вокруг. Мужчина закрыл двери на два замка, задёрнул плотные шторы.

– Меня зовут Густаво! – улыбнулся мужчина и подал ему свою руку.

– Александр! – ответил Мальцев.

– Постойте, постойте! – резко оборвал его Густаво, – сразу хочу вас предупредить, что я не имею права знать вашего настоящего имени и фамилии. Как, впрочем и вы моего! У вас есть документы на имя Пабло Альберто Мачадо. Это так?

– Да, я Пабло Альберто Мачадо. – Согласился с ним Мальцев.

– Вот и хорошо! Во время контактов с Центром я должен употреблять только ваш оперативный псевдоним «Кварц». Это базовые основы конспирации. Вам понятно?

– Понятно, – коротко ответил Александр и сразу же передумал хвастаться о том, как он «срубил» неумелую слежку, организованную его собеседником.

– А вообще-то я сторонник тех, кто говорит, что «Самая лучшая конспирация – это отсутствие любой конспирации». Может быть, конечно, это утверждение не совсем верно. Снимайте, Пабло, верхнюю одежду, располагайтесь.

– Спасибо! – Мальцев стянул с себя пальто. Снял шляпу…

– Да, ещё… Мне было очень удобно, чтобы мне не выкали. Поэтому перейдём на ты? Можно? – Густаво внимательно смотрел на Александра своим голубыми глазами.

– Да, конечно!

– Вот и хорошо! Как насчёт кофейка? Или ты уже привык здесь к матэ?

– Нет, ещё не привык. Кофе мне нравится больше. – Признался Мальцев.

– Прекрасно! Здесь есть кухня, сейчас приготовлю.

Кофе получился так себе… Александр, сделав два глотка, по просьбе Густаво, принялся рассказывать о своей жизни в Аргентине.

– Говори, Пабло, не спеша, очень подробно, пожалуйста. – Попросил тот.

Мальцев рассказывал всё в деталях: как сошел с корабля, как прошёл таможенный контроль и регистрацию в отделе миграционной службы при Отеле для иммигрантов, как провёл ночь в «монастырике, где его чуть не сожрали клопы…

Иногда Густаво, сидевший напротив, прикасался к его плечу. Тогда Александр останавливался.

– Пабло, уточни, как называется инмобилярия, через которую ты арендовал квартиру? Скажи адрес автомастерской, где ты работал? Сколько там служащих? Как фамилия хозяина?

Мальцев, не раздумывая, сразу же отвечал на его вопросы.

– И вот сейчас я думаю о том, как мне открыть свою автомастерскую, чтобы иметь достойную зарплату и свободное время. – Закончил свой рассказ Александр.

Густаво изменился. Его розовые щёки стали красными, глаза – весёлыми. Он потирал ладони…

– Так! Так! Так! – приговаривал Густаво, – можешь мне перечислить клиентов Жана, о которых ты слышал или видел их лично?

– Генерал Авила – начальник столичной полиции. Федеральный судья Васкес. Сенатор Акоста. Депутаты Иригожен, Хусто, Асеведо…

– Прекрасно! Просто прекрасно! Это то, что надо! – Густаво подскочил со своего стула и начал быстро ходить по комнатке.

Мальцев крутил головой, наблюдая за ним.

«Вроде бы был нормальным человеком, а сейчас как с ума сошёл». – Недоумевал он.

– Слушай, Пабло. Твоя основная задача на ближайшее время. Быстро регистрируешь общество или товарищество для того, чтобы иметь возможность официально вести производственную деятельность. Затем, нет, лучше даже одновременно, снимаешь в аренду помещение и оборудуешь там автомастерскую и начинаешь работать. Деньги у тебя есть?

– Да, мне выдали перед отъездом. – Ответил Мальцев, с ужасом ожидая вопроса о том, сколько уже им потрачено.

– 1300 долларов. – Тихим голосом добавил он.

– 1300… 1300. Часть ты уже потратил, но того, что у тебя осталось вполне должно хватить на раскрутку автомастерской. Слушай, завтра в 10 часов утра явишься по адресу проспект Коррьентес 1200, комната 36. Там тебя будет уже ждать юрист Андрес Видаль. Он тебе поможет быстро и качественно со всеми документами. Придёшь к нему и скажешь: Я – Мачадо! И всё! Никаких ссылок на меня! Ты вообще меня не знаешь! Понял?

– Густаво, я понял! – с готовностью в голосе сразу же согласился с ним Мальцев.

– Хорошо! Очень хорошо! – уже почти хлопал в ладоши собеседник Александра. – Сейчас мы с тобой разработаем способы связи, в том числе и экстренной, и на этом пока расстанемся.

– Густаво, можно один вопрос? – вежливо спросил Мальцев.

– Хоть десять! – ответил тот, приглаживая ладонью руки свои густые волосы цвета спелой пшеницы.

– Ты, случайно, не знаешь на какой срок меня прислали сюда, в Аргентину? У меня в Советском Союзе столько неотложных дел осталось. Вот, например, надо закончить учёбу, а потом…

– Пабло, ты о чём говоришь? – удивлённо впился в него своими глазами Густаво, – какая учёба? Мне тебя рекомендовали как опытного профессионального разведчика, несмотря на твою молодость. А ты задаешь какие-то очень странные вопросы! Ты же государственный человек! А что этот значит, знаешь?

– Что? – не думая, брякнул Александр.

– Это значит, что ты весь, от головы до пят, на все 100 процентов, принадлежишь государству, то есть Союзу Советских Социалистических Республик. Как и я!

– Я понимаю, но я думал… – начал оправдываться Мальцев.

– Но на основании моего личного опыта я только могу тебе сказать, что в Аргентине ты можешь проработать год, два или больше… Не знаю… Но потом тебя отзовут и отправят в любую страну для решения других государственных задач. Понял?

– Ага! – Александра, охватила такая тоска, что в глазах начали «расплываться» все предметы.

– Да, я тебе не сказал одну очень важную вещь: твоя автомастерская должна находиться в радиусе не более четырёх кварталов от Дворца Национального Конгресса. Ты понял? Рядом со Дворцом Национального Конгресса! Это одно из важнейших условий для нашей дальнейшей с тобой работы.

Ночью Мальцеву снова снилось, как они с Быковым отбивали наступление марокканской пехоты. А затем – Некрасов, который угрожал его расстрелять за невыполнения приказов советского правительства…

Утром Александр обнаружил, что его подушка была мокрой… От слёз…

«Это Быков, не желая того, изменил мою судьбу. Что теперь дальше будет?» – Мальцеву стало очень жалко себя.

Андрес Видаль оказался приятным и очень деловым м парнем. Ему было, наверное, не более 27 лет.

Мальцеву в нём сразу же понравилось абсолютно всё: тёмные волосы, зачёсанные назад, правильные черты лица, чёрные умные глаза.

Видаль говорил негромко, чётко формировал фразы и очень доходчиво отвечал на все вопросы Александра.

Сначала Мальцев подписал документы о том, что доверяет юристу Видаль оформить документы на регистрацию Общества закрытого типа для ведения хозяйственной деятельности на территории Буэнос-Айреса. А затем Андрес повёз Мальцева на своём «Фиате» в инмобилярию «Эсперанса». Здесь Александр объяснил, что хочет арендовать помещение для автомастерской в районе Дворца Национального Конгресса. Потом целый день сотрудник агентства по недвижимости возил его и Андреса по всем объектам, которые сдавались в аренду в этой зоне.

Лишь только к вечеру Мальцев, посмотрев бывшее складское помещение на улице СарандИ 183, сказал своим спутникам:

– Вот это мне подходит! Но я должен подумать.

Следующим утром Александр пришёл на улицу СарандИ 183. Было восемь часов. Туман, холодно… Редкие прохожие шагали по тротуару…

«Само место очень подходящее: похожее на территорию, где расположена мастерская Жана. Но там въезд с улицы на площадку, после которой следуют боксы. А здесь очень узкая улица. Ворота шириной три метра, через которые автомобиль должен въезжать на территорию ангара, где раньше был бумажный склад. Для склада, может быть, место идеальное… А вот для автомастерской…Два, тем более три, автомобиля, которые будут стоять на улице, ожидая своей очереди, чтобы въехать создадут серьёзный затор для транспортного движения в этом квартале. Но это самое подходящее из всех вариантов, которые мне показывали! Густаво мне рекомендовал только в четырёх кварталах от Дворца Национального Конгресса! Почему интересно? Очень странная прихоть! Да, на этом варианте мне придётся остановится». – Решил Мальцев, но душе у него стало тревожно.

– Аренда стоит триста песо в месяц, плюс 50 песо – наши услуги. – Объяснил Мальцеву и Андресу Видаль хозяин инмобилярии, толстый мужчина с одышкой.

– Ничего себе! – испуганно подумал Александр.

– Да, сеньоры, не забывайте о поручительстве. Или оплачивайте сумму за весь период аренды. – Толстяку трудно стало дышать, он закашлял.

– Да, у моего друга есть поручительство. – Заверил Андрес и вдвоём вышли на улицу.

– Откуда у меня это поручительство? – в отчаянии вскрикнул Мальцев.

– Пабло, не волнуйся и не нервничай! У тебя найдутся 1000 песо?

– Найдутся… – подавленно произнёс Александр.

– Тогда слушай меня очень внимательно! Прямо сейчас идёшь к управляющему филиалом номер 4 Банко Насьон (Национальный банк) проспект Кальяо и улица Митре, открываешь там текущий счёт на своё имя и кладёшь 1000 песо. После этого сразу же просишь, чтобы этот банк выступил поручителем. Понял?

– Понял. А так можно? – недоверчиво поинтересовался Мальцев.

– По закону так можно, но банки в таких случаях будут тянуть время. Неделю, две, месяц… Но тебе сделают мгновенно. Потому что ты скажешь управляющему волшебные слова» «Здравствуйте сеньор Альмада, я – друг Андреса Видаль и мне нужно…» – засмеялся юрист, смотря на лицо своего собеседника. – Я ему позвоню, и он примет тебя, как самого уважаемого клиента.

– И когда мы сможем тогда подписать договор аренды? – недоверчиво спросил Александр.

– Думаю, что завтра ты уже будешь держать в руках ключи от своего сарая! Давай, действуй! – Андрес хлопнул его по плечу.

Мальцев сел в такси, поехал домой. Взял доллары, снова такси… Поменял и через минут сорок уже входил в кабинет управляющего филиалом номер 4 Банко Насьон.

Ну а дальше было точно так, как рассказал ему Видаль. Прошло ещё два часа, и Александр вышел из банка с поручительством Национального Банка в руках.

«Невероятно! Просто невероятно! За несколько часов, без всякой волокиты, я сделал такое важное дело. Обычно в Аргентине происходит так: во всех конторах, особенно государственных, тебе говорят: «Приходите завтра!» И это «завтра» может длиться месяцами или даже годами!»

На следующий день в 12 часов Мальцев держал в руках ключи от своего будущего.

– Да, Пабло, через неделю ты уже можешь снять твою тысячу и пользоваться своими деньгами. Оставь песо 20, чтобы счёт не закрывать. Он тебе будет нужен для твоей будущей работы. На следующей неделе я тебя вручу все документы твоего Общества закрытого типа для ведения предпринимательской деятельности. – Прощаясь с Александром, сказал Андрес.

Мальцев, как на крыльях, летел домой. У него было желание начать работу прямо сейчас. Не теряя ни минуты! Ни секунды!

«Вот что значит иметь хорошие контакты и связи! С ними все самые сложные дела и проблемы решаются очень быстро. Значит мне надо будет стараться устанавливать нужные связи. Культивировать их!»

Александру так понравилось слово «культивировать», что он начал громко смеяться на улице. Некоторые прохожие смотрели на него с выражением сострадания.

В начале второго Мальцев уже был в «Сандвичерии» на улице Парагвай.

Карлос, как всегда, сидел в нише за столиком. Перед ним стоял почти пустой стакан.

– Пабло, здравствуй дружище! Выпьем по стаканчику? – сразу же предложил он Александру.

– Нет, дружище, пить будем потом и много! А сейчас у меня к тебе дело.

На такси Мальцев привёз Карлоса в ангар на улицу СарандИ 183.

– Вот смотри! Мне надо в это месте выкопать две смотровые ямы для одновременного обслуживания двух автомобилей, отремонтировать ворота и привести в порядок контору. – Показывал свою хозяйство Александр.

Участок, на котором размещался ангар был размером 8.60 метров на 18 метров, но в задней его части ещё располагался домик, который, очевидно, для прошлых арендаторов служил служебным помещением. Это было двухэтажное узкое здание 8.60 метра на 3.0 метра. Его состояние было просто печальным: выбитые рамы, двери без петель, проломленные полы.

– Думаю, что мастерская у тебя будет шикарной, но нужно будет вложиться. – Карлос делал заметки карандашом в тонком блокноте.

– Дружище, я не знаю сколько мне это будет стоить, но я хотел бы отремонтировать помещение в несколько этапов. Самое главное сейчас для меня – это начать работать и зарабатывать. – Объяснил Карлосу Мальцев.

– Ты, Пабло, прав! Давай начнём по этапам! Люди у меня есть, инструменты тоже. – Согласился тот.

Уже на следующий день пришли три человека с лопатами, ломами и начали рыть ямы под неусыпным контролем Мальцева. После обеда появился Карлос с двумя молчаливыми мужиками, в руках которых были ящички с плотницкими инструментами.

Работали неделю. Всё это время Карлос не выпил ни глотка вина. Он оказался талантливым организатором, знавшим, где по хорошим ценам можно приобрести строительные материалы, где заказать грузовик для вывоза мусора, как лучше всего оборудовать бытовку для рабочих.

Мальцев был им очень доволен. Расплатившись с Карлосом, он добавил тому ещё 50 песо:

– Это, дружище, для тебя и твоих ребят! Выпейте сегодня по стаканчику винца и закусите мяском! Я, к сожалению, не могу составить вам компанию. Мне надо начинать работать.

– Спасибо, Паблито! Здесь ни по одному стаканчику, а гораздо больше, – довольно заулыбался Карлос. – Если буду нужен, то ты уже знаешь, где меня найти.

Можно было начинать работать. Но что мог сделать один Мальцев? Очень мало. Ему нужны были профессиональные автомеханики. Александр уже давно понял, что найти подготовленного человека для этой работы в Буэнос – Айресе было невозможно.

«Буду решать эту проблему по другому! – решил он, – но надо с кем-то начинать. Нельзя простаивать».

Мальцев выбрал подходящее время: обеденный перерыв и поехал в мастерскую Жана. Здесь ничего не изменилось. «Дырявый» сидел на табуретке и ковырялся в зубах после обеда. Николяс и Хорхе Амеретти спали на куче грязной ветоши.

Александр переговорил со всеми. Рассказал о своих планах, о перспективе развития его автомастерской. Попытался их убедить в том, что его дело будет иметь успех.

– Ребята, я не знаю когда, может через месяц, а может через три мы будем иметь очень много клиентов. А это значит, что и хорошие заработки.

Но даже сейчас я вам могу уже платить по 6 песо 50 сентаво в день. Плюс все чаевые, если они будут, конечно, делим на всех. – Привёл свой самый главный аргумент Александр.

– А ты думал, что будет если твоя затея закончится провалом? Что тогда буду делать я? Мне надо кормить семью, лечить больную дочь… Обратно меня Жан может и не взять, а начинать в какой-то другой мастерской, работая за 2 песо, мне нет никакого смысла. – Резким тоном объяснил Родригес и пошёл снова спать.

– Пабло, а ведь Нико прав! То, о чём ты тут рассказывал – это пока твои фантазии. – У Амеретти исчезла постоянная улыбка с лица, – а нам нужны стабильные заработки каждый день. – Хорхе вздохнул, и у него на лбу изогнулись красивые брови.

«Дырявый» молчал… Александр был в отчаянии. Он был уверен, что за деньги, которые он предложил, они все сразу же перейдут работать к нему. Увы, его бывшие коллеги сочли, что он простой болтун.

Мальцев молчал…

– Что же теперь делать? Надо начинать, но одному? Как? Как? – с отчаянием думал он.

– Так сколько ты платишь, Пабло? – вдруг произнёс «Дырявый».

– 6 песо 50 сентаво. – Ответил Мальцев и вздохнул.

– Я согласен! – хлопнул его по плечу Хосе, – мне уже давно осточертела эта крысиная нора. Пошли!

– Пойдём! Только мне нужен универсальный механик, а не только автоэлектрик. – Предупредил Александр.

– Я понимаю. Будешь значит меня учить. Учиться мне нравиться, ведь всегда узнаёшь что-то новенькое.

Мальцев на куске железа краской красиво написал «Автомастерская А.М» и прибил её чуть повыше ворот.

– А что это значит «А.М» – поинтересовался «Дырявый».

– «Автомобили Мачадо» – объяснил Мальцев, хотя в действительности эта аббревиатура означала «Александр Мальцев».

Хосе установил звонок – громкий, как сирена, а затем начал менять ветхие электропровода во всех помещениях административного помещения, которое Мальцев сразу же прозвал «конторой». Александр купил плотной чертёжной бумаги, картона, цветной туши и начал чертить учебные плакаты по автомобилям марки «Форд». Только на третий день появился первый клиент.

– Хосе, спускайся со мной в яму! Будешь учиться! Да не бойся испачкать свой новый комбинезон! Я скоро тебе ещё два куплю, чтобы ты всегда в чистом работал.

– Пабло, так рабочая одежда должна быть грязной! Ведь она и называется поэтому рабочей! – недоумевал «Дырявый».

Каждый день приезжали два-три автомобиля, требовавшие незначительного ремонта.

– Хосе, надо работать не только добросовестно, но и быстро! Чем быстрее делаешь, тем больше зарабатываешь и приобретаешь известность серди клиентов. – Объяснял Мальцев своему помощнику.

Но у самого Александра на сердце «скребли кошки».

«Мало автомобилей! Никто нас ещё не знает, вот и простаиваем! Сколько так ещё будет продолжаться?» – переживал он.

Мальцев снова посетил автомастерскую Жана и попросил Николяса:

– Нико, если кто-то из ваших клиентов меня вдруг будет спрашивать, сообщи ему адресок: СарандИ 183.

Вечером 31 августа, после работы, Мальцев подвёл итоги месяца. Вернее трёх недель деятельности своей автомастерской. Получилось, что прибыли не было. Оплата аренды, зарплата единственному рабочему, оплата бухгалтеру, которого ему навязал Андрес Видаль, счёт за электричество…

«Я думал, что будет хуже! Хоть убытков нет! – с оптимизмом закрыл он толстый журнал, где делал ежедневные записи. – Завтра 1 сентября, суббота, может кто-то приедет ремонтироваться?»

В 7 часов утра, Алекандр вышел из дома и почти бегом пошёл на остановку трамвая.

«Что-то случилось? – он с удивлением смотрел на очень большие группы людей, толпившихся у газетных киосков. – В такую рань?»

Он вышел на углу проспекта Ривадавия и улицы СарандИ. Здесь у газетного киоска толпились человек тридцать.

– А что случилось? – поинтересовался Мальцев.

– Война! – коротко сказал продавец.

– А ну дай-ка мне «Ла Насьон» и «Ла Расон»! – попросил Александр.

«Сегодня на рассвете германская армия вторглась на территорию Польши. Начались сильные бои. Немецкая авиация уже сбросила бомбы на города и посёлки. Никто не знает, когда и как закончится начавшаяся война» – сообщалось в статье, помещённой на первой странице газеты «Ла Насьон».

Во время обеденного перерыва Мальцев выскочил, чтобы купить экстренный выпуск «Ла Пренса».

Ничего нового он не нашёл. Повторялась информация утренних выпусков. Но Александра удивили очереди в продовольственные магазины. Такое в Буэнос- Айресе он видел впервые.

– А что случилось? – тихо поинтересовался он у старика, стоявшего последним в очереди в магазин продовольственных товаров.

– А вы что не знаете, что цены уже стали поднимать? – нравоучительно объяснил тот Мальцеву.

В восемь часов вечера, когда Александр возвращался домой, очереди стали ещё длиннее.

«А что будет дальше?» – с тревогой подумал он.

На следующий день все газеты на первой странице, но «в подвале» поместили репортажи о ходе боёв. Самой важной новостью стало интервью президента Аргентины Роберто Ортис о том, что правительство не знает, почему в стране так резко стали подниматься цены на продукты и вообще предметы первой необходимости.

«Мы предпримем все меры, чтобы поставить на место зарвавшихся спекулянтов. Мною, лично, даны все необходимые инструкции министру сельского хозяйства и мэру столицы для расследования получивших известность злоупотреблений по неоправданному повышению цен. Особую озабоченность вызывает стоимость хлеба, которая увеличилась почти в два раза».

Затем шли сообщения о различных актах поддержки действий гитлеровских войск Фашистской партией Аргентины и Национал-фашистской аргентинской партией.

– Скорпионы зашевелились в своих гнёздах. – с отвращением прокомментировал он вслух эту информацию. – Сволочи!

– Ты это о чём? – не понял «Дырявый».

– О фашистах и нацистах… – ответил Мальцев.

– А-а-а… – протянул Хосе, – а я даже не знаю, кто это. Мне вообще политика не интересна. И газет не покупаю. Зачем деньги зря тратить?

3 сентября было воскресенье. Англия и Франция объявили войну Германии. В Аргентине стоял тёплый солнечный день. В столичном парке «Трес де Фебреро» выпустили из клеток 1500 голубей, чтобы увеличить в городе «популяцию этих красивых» птиц.

На городском ипподроме в финале розыгрыша Большого Приза Жокей Клуба первым пришёл жеребец «Очарованный». Дистанцию в 2000 метров он преодолел за 2 минуты и 2 секунды.

В 15 часов в столичных парках начали играть духовые оркестры.

В 18 часов начался футбольный матч между командами «Индэпендьенте» и «Уракан».

4 сентября 1939 года, в понедельник, во всех газетах опубликовали президентский Декрет за номером 40412, в котором объявлялось о нейтралитете, которого Республика Аргентина будет придерживаться в войне Англии, Франции, Польши против Германии.

Но, в действительности, только небольшая часть аргентинского общества было нейтральным. Начавшаяся война сразу же расколола его на две части: прогерманскую и сторонников союза Англии, Франции.

Неизвестно почему, но со вторника, 5 сентября, в автомастерскую «А.М» хлынул поток автомобилей.

У Мальцева не было времени ни поесть, ни даже выпить глоток воды. Он спускался в яму вместе с Хосе. Показывал ему, что и как надо сделать. Затем выскакивал из ямы и принимался за другой автомобиль. Снова выскакивал, прыгал к «Дырявому», проверял, как тот выполняет его указания и мчался уже к третьему автомобилю.

«Нужны люди! Срочно! Так работать нельзя!» – решил Александр и поместил объявление в газете «Ла Расон» о приёме на работу учеников автомехаников.

Кроме этого, Мальцев вновь встретился с Родригесом и Амеретти.

– Мне нужны квалифицированные рабочие руки на все воскресенья. Плачу от 20 до 25 песо в день! – без всяких предисловий объявил им Александр.

– Мы согласны! – в один голос воскликнули Николяс и Хорхе.

Теперь Мальцев оставлял автомобили в мастерской, чтобы их можно было ремонтировать по воскресеньям.

Родригес уже в шесть утра начинал работу и не останавливался до самого вечера. Амеретти тоже начал становиться механиком универсалом и ремонтировать всё, что ему давали.

Александр же вечером в субботу и, целый день, воскресенье проводил учебные занятия с шестью юношами, которых он отобрал лично сам из почти сотни кандидатов.

Мальцев оборудовал в самой большой комнате своего офиса что-то наподобие класса: три стола, школьная доска, нарисованные им плакаты (ведь типографских в Аргентине попросту не существовало!). Александр, также, заставлял, распиливать учеников старые карбюраторы, топливные насосы…, чтобы иметь наглядные пособия и, чтобы будущие мастера видели собственными глазам устройство всех автомобильных механизмов.

С понедельника по пятницу они были рядом с Мальцевым и Хосе Вероном, внимательно наблюдая за тем, как те работали.

Ученикам Александр платил 1 песо в день. Они были довольны.

Для Мальцева это было жуткое время. Адский ритм работы. Недосыпание, вечная усталость… У него пропал аппетит, и Александр буквально заставлял самого себя что-то есть.

– Пабло, вылезай из ямы! К тебе посыльный из книжного магазина! – крикнул ему «Дырявый».

– Что за бред? Какой книжный магазин? – разозлился Мальцев, поднимаясь наверх по деревянной лесенке.

– Господин, Мачадо? – спросил мальчишка, одетый в старый, но чистый и выглаженный костюм.

– Да, это я! Что случилось?

– Вам письмо из магазина. – Сообщил тот и протянул конверт.

– Спасибо! – Мальцев вынул аккуратную четвертинку бумаги, на которой было напечатано.

«Уважаемый господин, Мачадо, просим вас забрать второй том Энциклопедии мирового искусства, который был вами оплачен в прошлом месяце.

Наши продавцы находятся вашем распоряжении 15 сентября 1939 года с 15.00 до 17.00.

Книжный магазин «Фернандес», улица Б. Митре 1121.»

«Ах, как к некстати! Всегда вот так! Ну ладно,» – раздражённо подумал Мальцев и спросил:

– Хосе, который сейчас час?

– 11.15. А что?

– А ничего, после обеда я должен книгу забрать о двигателях. Пишут вот, что она поступила. Останешься здесь за самого главного!

– Ясно! Понял! – понимающе ответил «Дырявый».