Читать книгу: «Розовый Лев: три миллиона за месяц добрых дел»
Пролог
В нашем городе нет человека, который не знал бы о Розовом Льве и маленьком Мальчике. Когда-то эти двое спасли Ладов от племени шадов.
Про Льва до его появления здесь ничего не рассказывали. О Мальчике говорили, что он сын жадного купца по прозвищу Продайподороже, которого не любил весь город. И хотя сам мальчик был кротким и тихим, горожане не жаловали его так же, как отца: обижали, гнали со всякой улицы.
Так и ходил он изгоем — без друзей, без товарищей.
Но однажды в Ладове объявился странный зверь. Не просто зверь — настоящий Лев. От королевских сородичей его отличала шерсть: ярко-розовая, а потому сразу ставшая поводом для насмешек. Нрава Лев был незлобивого. Насмешки сносил молча и ни разу не оскалил зубы.
И всё же знаться с ним никто не хотел. Единственным его другом стал тот самый изгой, о котором мы уже говорили.
Мальчик и Лев всюду ходили вместе и заботились друг о друге — и этим почему-то злили горожан ещё сильнее. Однажды их терпение лопнуло: друзей выгнали за ворота, и они пошли странствовать.
Долго шли они, истоптали всю обувь, пока не наткнулись на лагерь кочевников. Ночью приютились возле одной палатки, чтобы их никто не заметил, и уже собрались спать. Но вдруг услышали разговор двух людей.
Из него узнали, что кочевники эти — грозное племя шадов, которое держало в страхе все окрестности. И двигались они не куда-нибудь, а прямо к их городу — захватить и сжечь.
Быстрее ветра помчались Мальчик и Лев обратно в Ладов. Едва успели сообщить жителям страшную весть, как за спинами уже засвистели неприятельские стрелы.
Немало храбрых воинов сложило головы в том бою. Вместе с ними погибли и наши друзья.
Ладовцы победили. А двум друзьям, которые спасли их от смерти, поставили памятник на главной площади — и на коленях попросили прощения. С тех пор всякий, кто проходит мимо Мальчика и Розового Льва, останавливается и кланяется им до земли.
Но рассказ этот посвящён не двум отважным героям, а другому существу — на первый взгляд куда менее значимому. Хотя жители города, в отличие от меня, ничуть не принижают его величия. Они искренне считают, что он достоин такого же места в городской летописи, как эти двое.
Впрочем, не будем забегать вперёд. Познакомимся с ним постепенно — по мере того, как он будет появляться на страницах книги.
А теперь перенесёмся ближе к нашим дням. Кто знает, быть может, некоторые из вас уже слышали эту историю. Не буду больше томить тебя, дорогой читатель. Вперёд — навстречу новым приключениям!
Глава 1. Странные незнакомцы
– Вставай! Давай! Давай! Вставай! Это я, твоя конфетка, милый, съешь меня скорей!
Петя неохотно показал из-под одеяла высокий лоб, усыпанный бледно-рыжими вихрами, и тут же спрятался обратно. Солнечные лучи ослепили глаза и заставили задержаться в кровати ещё на несколько секунд.
Стол дрожал от визга смартфона.
– Дебил, – проворчал Петя сонным голосом.
Рука выползла наружу, схватила телефон и утащила его под одеяло.
– Ты чё глухой? Я в третий раз звоню! – послышался в трубке грубый мальчишеский бас.
– Да ладно, Киря, ты что ли? – притворно удивился Петя.
– Прохладно. Алгебра через два часа, если чё. С химией поменяли.
– Вот же…
Петя бросил трубку, вскочил с нижнего яруса кровати, в который едва помещался, и заёрзал глазами по комнате в поисках единственных школьных штанов. Тесный восьмиметровый закуток, честно поделённый со сводным братом, напоминал бермудский треугольник. Рядом с одеялом валялись сношенные кроссовки грязно-бордового цвета, чуть поодаль – пустая пачка от чипсов. Из неё выглядывала продырявленная пятка носка.
– Здорово, чел! Ты вчера это, зря на батю так быканул всё-таки. Зарплату принёс человек, мать порадовать, – раздался над головой писклявый голос.
Петя поднял глаза и встретился с мясистыми щеками Павлика. Они загораживали почти половину и без того узеньких поросячьих глазок. Паша сжимал в руках недожёваный бутерброд. У Пети сразу потекла слюна.
– Я? Вчера? – переспросил он, продолжая коситься на бутерброд.
Он вспомнил вчерашний вечер. Домой вернулся поздно, часов в одиннадцать, слегка навеселе: они с Кирей в соседнем подъезде распили пиво. Помнил, что был один, и помнил, как Пашка, свесив ногу с верхнего яруса, сладко сопел во сне.
– Зачем гонишь? Я с ним даже не пересекался, – прошипел Петька.
– Реально не помнит!
Петя посмотрел на Пашку так, что тот съёжился. С братом он сталкивался только вечером. Учились они в разных школах, дружили с разными компаниями, а точнее, Паша вообще ни с кем не дружил, потому что имел скверный характер. Он жаловался учителям на одноклассников и всегда ходил в любимчиках у директора.
С Петей они сошлись четыре года назад, и то случайно, когда их овдовевшие родители решили жить вместе. Ребята не понравились друг другу с первого взгляда. Но если Петя хранил неприязнь на дне сердца и старался – больше ради отца – мириться с недостатками брата, то Паша поступал иначе. Любой, даже самый мелочный Петин проступок он доносил отцу. В ответ родитель наказывал его ремнём, так что к концу каждого месяца на Петиной спине не было живого места.
– Да ладно, замяли, всего просверлил, – промямлил Павлик и виновато потупил глаза.
Петя выхватил из рук брата остатки бутерброда и, подбросив вверх, поймал ртом.
– Эй, совсем офигел! – крикнул опешивший Павлик. – Правильно батя говорит: зря только деньги прожираешь!
– А ты на кровные свои живёшь, наверное? – усмехнулся Петька.
Павел рассердился. Он хотел набрать отчима, но громкий звонок в дверь его остановил. Паша метнулся было в прихожую, но Петя крепко схватил его за локоть.
Оба мальчика прошмыгнули к двери и поочерёдно посмотрели в жёлтый засаленный глазок. На лестничной площадке переминались с ноги на ногу двое неизвестных. Один – слишком высокий, на полметра выше отца, с узким длинным носом и густой копной волос. Другой, напротив, – маленький, с круглой блестящей лысиной, с огромным выпяченным животом и такими же маленькими круглыми ножками в ярких горчичных ботинках. Именно эти ботинки бросились Пете в глаза первыми. Во время всего разговора он то и дело переводил взгляд на них, любуясь глянцевым блеском.
– Витёк, родной, ты встречать будешь? – нарушил молчание толстый. – Или за порогом друганов оставишь?
– А папы нет дома, – промямлил Павлик трясущимся голосом и получил от Пети подзатыльник.
– А где он, родной? – громко спросил толстый, будто специально, чтобы услышали соседи.
– На работу ушёл, – резко отрезал Петя.
– Ну ты передай тогда, что мы вечером его ещё навестим. – А то за ним ДОЛГ.
После этих слов молчаливый длинный и его толстый товарищ исчезли из виду. Где-то далеко внизу скрипнула старая входная дверь, выпуская нежданных гостей.
– Ты их раньше с батей видел? – повернулся Петя к брату, как только двоица покинула площадку.
– Да нет вроде. Хотя вчера они ещё приходили.
– А чё молчал тогда? Ты же слышал, что должен он им.
– Так я это, забыл.
– А чё ты вообще помнишь? Только жрать и умеешь. Смотри, новые штаны твои мне опять придётся носить.
С этими словами Петя легонько ударил Павла в живот тяжёлым жилистым кулаком.
– Не, ну ты совсем офигел, – проворчал Паша.
Но Петя не обратил на него внимания. В голове засело страшное слово «ДОЛГ», от которого семья еле-еле избавилась два месяца назад.
Что такое жить в долгах, Петя знал с детства. Он почти не помнил матери. Ни лица её, ни речи, ни повадок – всё стерлось из израненной детской души. Зато всякий раз при упоминании о родительнице в голове всплывала полная соседка, у которой мать постоянно занимала на выпивку. Каждое воскресенье она приходила к ним, чтобы вернуть свой долг, и каждый раз получала одно и то же слезливое «завтра».
После смерти матери место её занял отец. И хотя он почти не пил, всё равно был должен всем друзьям. Только когда в его жизни появилась бережливая Лена, на пустых полках завелись наконец излишки. С последним кредитом, Петя это знал наверняка, родители расстались недавно. Поэтому сегодня, как только он услышал страшные четыре буквы, сердце сжалось от тревоги.
Он должен разобраться. Сегодня – после школы. И помочь отцу, как бы ни было страшно.
Петя накинул попавшийся под ноги спортивный костюм и направился на кухню. Выпил оставленный на столе кофе и потянулся к увесистой свинье из керамики, подаренной Павлу на Новый год.
– Эй, ты совсем? – раздался сзади гневный голос брата.
Но Петя не обратил внимания, вытряхнул из узенькой дырочки несколько золотых «десяриков» и спрятал в карман рюкзака.
– Ну ты борзый, капец! – не выдержал Паша.
Он схватил брата за плечи и начал трясти:
– Отдай деньги обратно, гад!
Но Петя уже получил желаемое и хотел лишь одного – скорее исчезнуть из дома, где ему всегда было душно. Он выскользнул из Пашиных рук, подскочил к распахнутому окну и спрыгнул на землю. Благо квартира была на первом этаже и выходила окнами во двор, где постоянно встречались здешние пьяницы.
– Я всё отцу расскажу, – крикнул в отчаянии Паша, провожая взглядом убегавшего брата.
Но Петя лишь на секунду обернулся и показал средний палец.
– Тьфу, гоблин! – злобно прошептал мальчик и плюнул в окно.
– Не, ну Тумба, у него ещё дети такие же борзые, ты посмотри! Плюнул тебе прямо на лысину! – послышался из-за угла недовольный голос.
Паша повернул голову и увидел двух недавних гостей, стоявших в метре от окна. С лысины толстого медленно стекал плевок. Паша не стал дожидаться развязки и захлопнул створки. Толстый вытер лысину рукавом пальто, громко выругался, достал сигарету и оглянулся. Вся площадка перед домом была усыпана чёрными проталинами, в которых томились прошлогодние листья.
– Скверный городишко и люди здесь скверные, – вздохнул Тумба и пошёл прочь со двора.
Глава 2. Хуже всех!
Петя мчался бесшумно и быстро, едва касаясь земли. Он чувствовал себя птицей, вырвавшейся из тесных сетей и спешившей навстречу свободе. Летел мимо грязных дорог, размытых мартовским дождём, мимо уютных улочек, которые каждый день встречали горожан приторным запахом булок, мимо ярких прилавков с дорогими одеждами. В этот миг он хотел, чтобы полёт его продолжался вечно. Но знакомый голос, раздавшийся сверху, подрезал крылья и спустил героя на землю.
– Псс! Петька, сюда!
Петя обернулся к старому тополю и увидел Кирилла: тот сидел на нижней ветке и беспечно размахивал ногами. Кирилл умел поднять настроение — но только когда они были вдвоём. В этот момент он мог, не стесняясь, отругать матом учителей и даже родителей. Как только рядом появлялся кто-то из взрослых, про которых он всего минуту назад говорил смело и громко, его расправленные плечи судорожно сжимались, а уверенный тон сменяло подобострастное блеянье. Если взрослый начинал при нём ругать Петра, Кирилл отходил в сторону, будто был ни при чём, и до конца разговора не двигался с места, уткнувшись в телефон.
Но Петя смиренно терпел предательство друга, потому что у Кирилла водились деньги и он всегда охотно делился домашней работой. Вот и на этот раз, увидев приятеля, Орлов сразу вспомнил про алгебру.
– Киря, вовремя же ты мне попался!
Кирилл словно пантера мягко спрыгнул на землю и протянул Пете руку. Но мальчик не обратил на неё внимания. Взгляд его был прикован к портфелю одноклассника, в котором лежала заветная тетрадь с готовыми задачами.
– Бро, выручишь в последний раз? – умоляюще протянул Петя.
– Бро, в последний раз было на прошлой неделе, а сейчас уже пошли проценты, – усмехнулся Кирилл.
Петя нахмурил брови и раздражённо посмотрел на друга. Он знал, что Кирилл лишь безобидно шутит, но сейчас ему было не до смеха – в электронном журнале уже горели две точки. Мысль о новых двойках засела в голове, тем более что отец и мачеха в конце недели всегда проверяли дневник.
К счастью, Кирилл был смышлёным парнем. Он тут же понял, что Пете сейчас не до шуток, и сунул тетрадь. Присев на соседнюю лавку, друг стал терпеливо ждать, пока товарищ перепишет все цифры.
Петя быстро справился с алгеброй, и спустя две минуты тетрадь Кирилла залезла обратно в портфель.
– Русский нужен? – опередил Петю одноклассник.
– Сегодня сочинение будет. Наверное, не спросит, – махнул рукой Петя, которому лень было ещё что-то переписывать.
Однако надеялся он вовсе не на сочинение. Ольга Витальевна, его учитель по русскому, с полуслова понимала всё, что творилось у него на душе. За это он её уважал и любил больше других преподавателей, которые за любую оплошность вызывали родителей. Вот и сегодня, как только учитель увидит Петино лицо, осунувшееся от недосыпа, она сразу забудет о домашней работе и захочет его пожалеть.
Друзья хотели направиться к школе, как вдруг за их спинами прозвучал громкий голос:
– Внимание! Внимание, жители нашего города! Сегодня вечером мы наградим самого успешного школьника года! Главный символ Ладова, Розовый Лев, лично вручит победителю три миллиона рублей!
Петя обернулся и столкнулся с огромным Розовым Львом. Лапы его сжимали такой же огромный громкоговоритель. Ладовцы любили наряжаться в подобные костюмы на день города. Каждый год, в первое воскресенье марта, Ладов отмечал день рождения. На праздник обязательно приходил какой-нибудь известный меценат, говорил пафосную речь и под скупые аплодисменты дарил большой денежный приз отличившемуся школьнику.
За все годы Петя вдоволь насмотрелся на юных миллионеров и мог заранее отгадать, как будет выглядеть очередной счастливчик.
– Церемония награждения! – ехидно передразнил он Розового Льва. – И чё? Подарят три миллиона какому-нибудь ботану из семьи мажоров, и будут все дружно кричать по заказу от счастья! А он положит их на папочкин счёт – и пошёл радоваться жизни.
– Ну и в чём он неправ? – не обращая внимания на едкие слова, спросил Лев.
– А в том, что заполнять надо пустой стакан, а не тот, который через край льётся, – злобно процедил Петя.
Лицо его потемнело от обиды, которую он несколько лет держал в сердце и которая вот-вот готова была вырваться наружу. Розовый Лев угадал настроение Пети и, не желая лишний раз попадаться под горячую руку, скрылся в кустах. Петя плюнул в его сторону, достал из кармана вейп и глубоко вдохнул едкий клубничный дым.
– Ну всё, бро, не про тебя он, ты же видишь, он не при делах, – похлопал его по плечу Кирилл. – Давай на уроки.
– Погнали!
И, оседлав припаркованный к скамейке самокат, друзья помчались к школе.
Петина колыбель знаний стояла на самой окраине района и по праву занимала предпоследнее место в рейтинге городских школ. В ней дети не только плохо сдавали государственные экзамены. Ученики вообще порой забывали о том, что помимо туалетов, в которых они так любили «парить» на переменах, были ещё и учебные классы. О последних они вспоминали только со звонком, вечно раздававшимся некстати, и поэтому всегда и везде опаздывали.
Компания Пети и Кири была хорошо знакома ученикам и наводила страх. Учителя, напротив, нисколько не боялись хулиганов, ставили в плохой пример и на каждом профилактическом совете грозились исключить из школы. Впрочем, Петя не обращал внимания на угрозы и выслушивал все выговоры завуча как нечто должное. Единственное, что его по-настоящему волновало, – карманные деньги, которые отец забирал у него при первой оплошности. Поэтому Орлов постоянно умолял Ольгу Витальевну, чтобы она не рассказывала родителям о его приключениях в школе.
Но классный руководитель была женщиной доброй и терпеливой. Вот уже несколько лет подряд она хранила в строжайшем секрете все похождения Пети. Ольга Витальевна верила, что любимый ученик обязательно когда-то исправится.
Когда Петя и Киря отворили дверь, на часах был час дня. Строгая, жилистая, коротко стриженая техничка, напоминающая грубыми повадками тюремного надзирателя, готовилась дать звонок.
Кирилл, не дожидаясь сигнала, помчался в класс. Петя остался в фойе. Он никогда не спешил занять парту. Прежде чем с головой окунуться в ненавистные уроки, мальчик хотел немного побездельничать с местными двоечниками. Сегодня он встретил сразу несколько человек, которые, как и он, не хотели подниматься в классы.
На лавке у входа уютно разместилась первая красавица школы – Марина Колесникова. Именно в неё был влюблён Петя последние несколько лет. Девица была хороша собой и постоянно собирала вокруг себя кучу поклонников. Отец её занимал какой-то высокий пост в местной администрации и ездил на белом «Лексусе». Это всё, что про него знал Петя. Однако и этого было достаточно, чтобы его дочь уважала вся школа.
В этот раз рядом оказался Птаха, самый отъявленный хулиган района. Из школы он вышел два года назад и с тех пор болтался по улицам, выжидая армии. Птаха был крепкого телосложения и выше Пети на полголовы. Девчонкам нравилось его широкое мясистое лицо, изуродованное уличными боями. Но шрамы, украшавшие Птаху, не отталкивали, а, напротив, очаровывали Петиных одноклассниц. Для них он был примером настоящей мужской силы.
Марина тоже не устояла перед обаянием хулигана и третью неделю подряд проводила в его компании. Даже в школе она звонила Птахе и просила заглядывать на каждой перемене. Вот и сейчас, когда Петя вошёл в фойе, Марина сидела у него на коленях, уткнувшись в смартфон. Из экрана на весь коридор разливался голос футбольного комментатора.
– Скорее шагай в свой технарь, а то пары пропустишь! – грозно приказала Птахе техничка, которой надо было давать звонок.
– Тёть Наташ, отдохни, финал дай досмотреть! – отмахнулся Птаха.
Он широко улыбнулся и обнажил наполовину сколотые передние зубы. Тётя Наташа отошла в сторону и недовольно пробубнила что-то под нос. Связываться с Птахой она не хотела. Несколько раз техничка видела воочию, как хулиган расправлялся со здешними старшеклассниками прямо на школьном дворе.
Петя же, напротив, решил, что сейчас самое время поговорить. Он расправил грудь и привстал на цыпочки, чтобы не выглядеть мелким и жалким на фоне Птахи. Затем осторожно подсел к Марине и быстро посмотрел в экран телефона, где нападающий в красной футболке в одиночку расправлялся с тремя защитниками.
– Спортсмены на посту? – весело бросил он ребятам.
– А, ботаны подкатили, – проворчал Птаха и окинул Петю пренебрежительным взглядом.
– Катись на уроки, – поддакнула Марина, не отрывая глаз от экрана.
Оскорблённый Петя подскочил с лавки и хотел скрыться из виду, но в этот момент вошла Соня – худенькая маленькая девочка с мраморно-бледной кожей, едва прикрывавшей тоненькие извилистые вены. Соня была самая младшая в классе, месяц назад ей исполнилось только четырнадцать, когда всем остальным ребятам было уже шестнадцать. Но, несмотря на это, она училась лучше всех в школе. В прошлом году фамилия Сони прогремела на весь город: одноклассница Пети выиграла Олимпиаду по русскому и получила специальную премию от самого мэра.
Впрочем, Сонины успехи не трогали Петю. Самой же Соне он нравился (по слухам одноклассников) с первого класса. Но Петя как будто стыдился девочки. Ребята часто подтрунивали над ним, рассказывая о чувствах Сони. Петя всегда при этом краснел и обещал «съездить по морде». Отец её был священником, и факт этот сильно пугал мальчика. В довершение всего Соня и сама внешне напоминала монашку: носила длинные платья, а волосы убирала в длинную русую косу.
В этот день она пришла в школу в любимом сером сарафане, надела его поверх синей застиранной водолазки. Войдя в фойе, девочка поздоровалась с тётей Наташей, а потом помахала ребятам. Юноши ответили ей коротким смешком, а Марина оглядела девочку с ног до головы и ехидно заметила:
– Классный прикид.
– Спасибо, – кротко ответила Соня, чем вызвала у ребят приступ смеха.
Однако сама она привыкла, что с ней так обращаются, поэтому нисколько не смутилась и пошла на урок.
– Ну, дуй за ней, – хихикнул Птаха и подтолкнул Петю в бок.
– Ещё чего, – обиделся Петя.
– А я пойду! – неожиданно вскочила Марина. – Классуха вчера бате позвонила, тот пригрозил карманные забрать.
– Да, кринж полный, – посочувствовал Петя. – За мной тоже следят.
– Да кому ты сдался! – раздражённо бросила Марина, чмокнула Птаху в губы и встала с лавки.
Проходя мимо Пети, она нагнулась к его уху и тихонько прошептала:
– Мне Птаха подарил пятнадцатый айфон, купишь шестнадцатый – пойду с тобой гулять хоть сегодня. А пока иди к Соне.
Она вынула из кармана подарок Птахи, завёрнутый в золотистый чехол, потрясла перед Петей и помчалась за Соней.
Петя с грустью посмотрел на её удаляющуюся фигуру в красивом чёрном комбинезоне и рухнул снова на лавку. Но громкий протяжный звонок заставил его подняться. В фойе было пусто, Птаха успел убежать, и только тётя Наташа сидела в раздевалке и вязала варежку.
– Э-эх! – махнул рукой Петя. – Какая всё-таки серость!
Он уставился на свои старые кроссовки. На носке уже была дырка, а новых не предвиделось. Он не понимал, как так вышло: Кирилл вечно с деньгами, Марина — с айфоном, а у него в кармане — пустота. И страшнее всего было то, что никто не собирался это менять.
– Да, хуже всех! – произнёс с досадой Петя и пошёл в класс.
