Цитаты из книги «Наши», страница 7

Меня дядя Роман искренне презирал. Я не делал утренней гимнастики. Не обливался ледяной водой. И вообще ненавидел резкие движения. А если мне хамили, шел на компромисс.

Впрочем, меня оскорбляли довольно редко. За всю жизнь раза три. И все три раза – мой дядя.

- Я думаю, латынь и Род Стюарт несовместимы.

- Кто такой Род Стюарт?

- Шизофреник с гитарой. Желаешь рюмку водки?

- Эти ребята - из КГБ. Завтра на лося пойдут.

- Лось-то при чем? - говорю. Мало им нашего брата?

Деньги как микробы, - сказал Борис, - они есть везде.

Длинный пасмурный коридор метафизически заканчивался уборной.

- Посидите на кухне.

Сижу, курю. Прочел газету за минувший вторник. Захожу в комнату - спит. На том же самом диване. Только вместо гимнастерки - нечто розовое.

Я лег, прислушался - ни единого звука. Хоть бы пошевелилась во сне из кокетства...

... Николай Тихонов собирал материалы для альманаха. Тетка была секретарем этого издания. Тихонов попросил ее взять у Корнилова стихи. Корнилов дать стихи отказался.

- Клал я на вашего Тихонова с прибором, - заявил он.

Тетка вернулась и сообщает главному редактору:

- Корнилов стихов не дает. Клал, говорит, я на вас с ПРОБОРОМ...

- С прибором, - раздраженно исправил Тихонов, - с прибором. Неужели трудно запомнить?..

Дед Исаак очень много ел. Батоны разрезал не поперёк, а вдоль. В гостях бабка Рая постоянно за него краснела. Прежде чем идти в гости, дел обедал. Это не помогало. Куски хлеба он складывал пополам. Водку пил из бокала для крем-соды. Во время десерта просил не убирать заливное. Вернувшись домой, с облегчением ужинал...

Есть в газетном деле одна закономерность. Стоит пропустить единственную букву — и конец. Обязательно выйдет либо непристойность, либо — хуже того — антисоветчина. (А бывает и то и другое вместе.)

Взять, к примеру, заголовок: «Приказ главнокомандующего».

«Главнокомандующий» — такое длинное слово, шестнадцать букв. Надо же пропустить именно букву «л». А так чаще всего и бывает.

Или: «Коммунисты осуждают решения партии» (вместо — «обсуждают»).

Или: «Большевистская каторга» (вместо — «когорта»).

Как известно, в наших газетах только опечатки правдивы.

У моего еврейского деда было три сына. (Да не смутит вас эта обманчивая былинная нота.) Звали сыновей — Леопольд, Донат и Михаил.

Младшему, Леопольду, как бы умышленно дали заморское имя. Словно в расчете на его космополитическую биографию.

Имя Донат — неясного, балтийско-литовского происхождения. (Что соответствует неясному положению моего отца. В семьдесят два года он эмигрировал из России.)

Носитель чисто православного имени, Михаил, скончался от туберкулеза в блокадном Ленинграде.

Согласитесь, имя в значительной степени определяет характер и даже биографию человека.

Анатолий почти всегда нахал и забияка.

Борис — склонный к полноте холерик.

Галина — крикливая и вульгарная склочница.

Зоя — мать-одиночка.

Алексей — слабохарактерный добряк.

В имени Григорий я слышу ноту материального достатка.

В имени Михаил — глухое предвестие ранней трагической смерти. (Вспомните Лермонтова, Кольцова, Булгакова…)

И так далее.