Цитаты из книги «Наши», страница 17

через год они выпили лавку и съели закусочную.

Помню, она вернулась из детского сада. Не раздеваясь, спросила:

– Ты любишь Брежнева?

До этого мне не приходилось ее воспитывать. Она воспринималась как ценный неодушевленный предмет. И вот – я должен что-то говорить, объяснять…

Я сказал:

– Любить можно тех, кого хорошо знаешь. Например, маму, бабушку. Или на худой конец – меня. Брежнева мы не знаем, хоть часто видим его портреты. Возможно, он хороший человек. А может быть – и нет. Как можно любить незнакомого человека?..

– А наши воспитатели его любят. – сказала дочка.

– Вероятно, они лучше его знают.

– Нет. – сказала дочка, – просто они – воспитатели. А ты всего лишь папа…

Говорят, брак на грани развода – самый прочный. Но мы переступили эту грань. Моя жена улетела в Америку, доверив океану то, что положено решать самим.

Дочка поехала с ней. Это было естественно. А я остался с матерью и Глашей.

Незадолго до этого тетка прочитала мне стихи:

Жизнь пройдена до середины,

А я все думаю, что горы сдвину,

Поля засею, орошу долины,

А жизнь давно уже за половину…

– Стихи одной поэтессы, – улыбнулась тетка.

Я думаю, она сама их написала. Стихи, конечно, неуклюжие. Первая строчка – буквально цитата из Данте.

И все-таки эти стихи растрогали меня.

Жизнь пройдена до середины,

А я все думаю, что горы сдвину...

Тетка ошиблась.

Жизнь подходила к концу.

Исправить опечатки было невозможно…

Видимо, ошибки, неточности – чем-то дороги писателю. А значит, и читателю.

Я бы даже опечатки исправлял лишь с ведома автора. Не говоря о пунктуации. Пунктуацию каждый автор изобретает самостоятельно.

Через шесть недель мы были в Австрии. Вена напоминала один из районов Ленинграда. Где-то между Фонтанкой и Садовой.

Единственной серьезной деталью городского пейзажа была река. Река, которая на третий или четвертый день оказалась Дунаем.

Затем арестовали деда. Для отца это было полной неожиданностью Поскольку дед был явно хорошим человеком.

Разумеется, у деда были слабости, но мало. Притом сугубо личного характера. Он много ел...

На вопрос, кто его писатель, дядя быстроотвечал:

-Мартин Иден.

Потом она стала быстро взрослеть. Задавала трудные вопросы. Вроде бы догадывалась, что я неудачник.

В аэропорту мой брат заплакал. Видно, он постарел. Кроме того, уезжать всегда гораздо легче, чем оставаться…