Цитаты из книги «Наши», страница 15

- Знаешь, отчего я мучаюсь? - продолжал он. - Когда мы жили в

Новороссийске, там был забор. Высокий коричневый забор. Я каждый день

проходил мимо этого забора. А что было внутри, не знаю. Не спросил. Я не

думал, что это важно... Как бессмысленно и глупо прожита жизнь!

Затем наша дочка ходила в школу. Училась довольно прилично. Хотя ярких способностей не обнаруживала.

Сперва я огорчался. А потом успокоился. У талантливых – одни несчастья в жизни...

 - Есть люди, которые напоминают пресмыкающихся. Они живут в болотах... И есть люди, которые напоминают горных орлов. Они парят выше солнца, широко расправив крылья... Выпьем же за Борю, нашего горного орла!.. Выпьем, чтобы тучи остались позади!.. 

Жизнь прожита на половину,

а мне все кажется, что горы сдвину,

поля засею, орошу долины,

а жизнь давно уже за середину.

-- Вай, какая дэвушка! Стройная, как чинара. Юная, как заря... Ресторан пойдем. Шашлык будем кушать. Хванчкара будем пить…

Моя тетка была членом партии. Я ее не виню.

Затем меня неожиданно посадили в Каляевскую тюрьму. Подробности излагать не хочется. Скажу лишь одно - в тюрьме мне не понравилось.

Раньше я говорил старшему брату: - Ты сидел в лагере... Я служил в лагере... Какая разница? Это одно и то же...

Сейчас я понял. Это вовсе не одно и то же. А подробности излагать не хочется...

Контур жизни должен быть для читателя радужно размыт, полагал Довлатов. Художество – дело артистическое, и, чтобы остаться самим собой при свете рампы, нужно наложить на лицо грим. Грим и освещение выявляют важные свойства натуры, в состав самой натуры не входя.

Тем не менее при Сталине было лучше. При Сталине издавали книжки, затем расстреливали авторов. Сейчас писателей не расстреливают. Книжек не издают. Еврейских театров не закрывают. Их просто нет....

Лично я хороших редакторов не встречал. Хотя среди них было много прекрасных людей.