Комментарии, 239 отзывов

Всё, что нужно знать о журналистике во все времена. Слушала аудиокнигу в исполнении Хабенского: удивительное совпадение голоса и текста.

Довлатова читать приятно всегда. Ироничное, маскулинное повествование с нотками самолюбования сглаживает острые углы абсурдности бытия и жития советской журналистики.

Это первая книга Довлатова, которую я прочитала. Мне понравилось.Несмотря на то, что очень утомила пьющая интеллигенция. Но истории восхитительны, слог-прекрасен. Надо будет что-нибудь ещё почитать

ОМГ. Это что-то с чем-то! Давно я ТАК не смеялась. Нет, точнее, давно я так не ржала! До слёз и громкого гогота. Я, между прочим, еще и гладить пыталась в это время. Муж меня подозрительно спросил "Ты чем это там занималась? Точно ведь не глажкой!" Вот так Довлатов такую рутинную работу превратил в наиприятнейшее действо. Всё какое-то такое родное в этой книге, в этих описаниях быта советских журналистов в союзных республиках. Мне кажется, я где-то там когда-то жила. Тот факт, что этим летом я была в Таллине, помогает прочувствовать даже воздух этой книги. Вот эта цитата вызвала неизбежную улыбку и смешок человека, который родился и жил в Казахстане:

Тут к Слапаку обратился безрукий Гурченко. — Не расстраивайся, парень, — сказал он. — Еврей так еврей, ничего страшного. Я четыре года жил в Казахстане. Казахи еще в сто раз хуже…

Я пришла к выводу, что оценивать творчество Довлатова надо целиком, нельзя сказать, что «Чемодан» чем-то лучше, а «Компромисс» или «Заповедник» сказочно хороши. Нет. с кем угодно, но только не с Довлатовым. «Компромисс» неотъемлемая часть жизни автора, а жизнь, она ведь разная бывает, и случается в этой жизни, всякое… Произведение состоит из 12 рассказов-компромиссов, в которых автор рассказывает реальные истории, которые произошли с ним и его товарищами пока он жил и работал в Таллине в редакции «Советская Эстония». В этой книге есть все, и талантливый фотограф-алкаш, и перспективная и амбициозная доярка, и сразу трое счастливых отцов (эфиоп, еврей и русский), и опытный мастер таллиннского ипподрома Толя Иванов, и беспечная девица Алла Мелешко, и молодая и влюбленная в Довлатова Эви, и много других колоритных и интересных персонажей. Порой, герои вытворяют ТАКОЕ, что не знаешь, плакать или смеяться, но все эти компромиссы такие родные и понятные. За каждым компромиссом, за каждой строчкой, своя история, а может быть, и целая жизнь. Как обычно, иронично, смешно, кратко, где-то нагло и расковано, и до слез, и за душу, и до колик в животе, как обычно, после Довлатова ходишь и вспоминаешь эти колкие фразочки, смеешься, улыбаешься, и хочешь скорее перечитать снова…

Так быстро книги я давно не "проглатывала". То ли от долгой разлуки с Довлатовым, то ли от созвучности написанного моему настоящему... Компромисс - одновременно норма жизни и отклонение от нее, наверно это ее стиль. Компромиссы Довлатова представляют собой прологи или эпилоги событий жизни писателя начала 1970-ых. Как обычно автор пишет иронично весело о непоправимо грустном, наверное из-за этого так сложно было оторваться.

«В один ручей нельзя ступить дважды. Но можно сквозь толщу воды различить усеянное консервными банками дно. А за пышными театральными декорациями увидеть кирпичную стену, веревки, огнетушитель и хмельных работяг. Это известно всем, кто хоть раз побывал за кулисами…»

Как всегда неподражаемо! Какую страницу не открой, какое предложение не прочитай - вот тебе очередной довлатовский "перл".

"Бескорыстное вранье — это не ложь, это поэзия".

"- Как же ты дочку-то отпустила?» - А чего беспокоиться? Она с девяти лет под надзором милиции"

"Женщины любят только мерзавцев. Однако быть мерзавцем не каждому дано".

Конкретно в этой повести - все про журналистов и журналистику. Как это было... Много лет назад, еще при коммунистах. И неважно, что в Эстонии. В СССР было наверное все точно также. Да и сейчас, что уж там душой-то кривить....

"— Каширин — опытный журналист. Человек — довольно мягкий… — Дерьмо, — говорю, — тоже мягкое".

"В нашей конторе из тридцати двух сотрудников по штату двадцать восемь называли себя: «Золотое перо республики». Мы трое в порядке оригинальности назывались — серебряными. Дима Шер, написавший в одной корреспонденции: «Искусственная почка — будничное явление наших будней», слыл дубовым пером".

"— Вы забыли, что продолжается конкурс. Авторы хороших материалов будут премированы. Лучший из лучших удостоится поездки на Запад. — Логично. А худший из худших — на Восток?"

"Младенец должен быть публикабельным. — То есть? — То есть полноценным. Ничего ущербного, мрачного. Никаких кесаревых сечений. Никаких матерей-одиночек. Полный комплект родителей. Здоровый, социально полноценный мальчик".

"Дорогой и многоуважаемый Леонид Ильич! Хочу поделиться с Вами радостным событием. В истекшем году мне удалось достичь небывалых трудовых показателей. Я надоила с одной коровы рекордное число молока. И еще одно радостное событие произошло в моей жизни. Коммунисты нашей фермы дружно избрали меня своим членом! Обещаю Вам, Леонид Ильич, впредь трудиться с еще большим подъемом".

Творчество Довлатова неотделимо от его судьбы. Прочитав его "компромиссы", видишь перед собой хорошего человека, которого окружают тоже хорошие люди, только почему-то испорченные другими хорошими людьми. И сразу хочется узнать про него больше - кто мама и папа, как рос,какая любимая игрушка, с кем дружил, кого любил и т.д. В этих "копромиссах" как раз тот самый пессимизм, который реализм. Грустно и смешно, глубоко и ненавязчиво. И все одновременно.

с каждой книгой у меня есть определенные осациации или истории пару лет назад на моей полке жила в мирном соседстве с остальными книжка "Компромисс" Сергея Довлатова. и кому-то (уже точно не помню) она приглянулась, ну, а мне , что жалко что ли дать почитать. короче я ее уже не увидела. В мае 2008го на поляне проходило культурное мероприятие, приуроченное ко дню солидарности с польским сквотом R* . там же и барахолка. подходи беричтохочешь да и сам поделисьчем. и не спустыми руками пришла и взамен получила (точнее сама взяла) потрепанную книжку Довлатова.

вот так все становится на свои места.

но вообще не об этом. когда на работе перечитывала ее.не знаю почему, но раньше не запомнила один эпизод. наверное, потому что на тот момент не работала и не было надо мной начальника. Довлатов рассказывает, как у его начальника, т.е. главного редактора, порвались на заднице штаны. по шву разошлись. и люминесцентная голубизна редакторских кольсон явилась достоянием всех сотрудников, которые даже не знали как реагировать, то ли злорадствовать, то ли сочувствовать. это событие непосредственно повлияло на судьбу писателя. любое унижение начальства радость для него. это раз. Сергей Довлатов лично зашивал эту зияющую прореху. это два. эта прореха как бы устранило номенклатурное превосходство, как бы уровняла начальство с подчиненными. ( у большинста из них наверняка тоже голубые кальсоны). у моей заведующей фиолетовые. не хорошо, конечно, вот так вот на всю страну. но эти юбки с разрезами по бокам..

A series of 'compromises' in time of Dovlatov's work in Soviet Estonia. The stories are filled with humour and deep sorrow because of permanent necessity to lie.