Цитаты из книги «Иностранка», страница 4

Америка разочаровала Караваева. Ему не хватало здесь советской власти, марксизма и карательных органов. Караваеву нечему было противостоять.

...самый ходовой товар в Америке - иллюзия...

В одной из рецензий говорилось:

"Персонажи Довлатова горят значительно ярче, чем у Солженицына, но в куда более легкомысленном аду".

Но Рафаэль воскликнул:

- Я уважаю русских. Это замечательные люди. Они вроде поляков, только

говорят на идиш. Я уважаю их за то, что русские добились справедливости.

Экспроприировали деньги у миллионеров и раздали бедным. Теперь миллионеры

целый день работают, а бедняки командуют и выпивают. Это справедливо.

Октябрьскую революцию возглавил знаменитый партизан - Толстой. Впоследствии

он написал "Архипелаг ГУЛаг"...

- О, Господи, - сказала Муся.

- Женщины меня давно уже не интересуют. Лет двадцать пять назад я колебался между женщинами и алкоголем. С этим покончено. В упорной борьбе победил алкоголь.

– Раньше ты любил меня как женщину.

Цехновицер ответил:

– Сейчас я воспринимаю тебя как человека.

Маруся не знала – огорчаться ей или радоваться. И все-таки огорчилась.

...Американцы предпочитают собственную литературу. Переводные книги здесь довольно редко становятся бестселлерами. Библия – исключительный случай.

Был запах дорогого одеколона в лифте. Теснота между дверьми. Приподнятая шляпа. Велюровый пиджак, сигарета, кремовые брюки. Кольцо с фальшивым бриллиантом. Галстук цвета рухнувшей надежды.

Я - автор. Вы - мои герои.

И живых я не любил бы вас так сильно.

Маруся испытывала что-то вроде любви к этому гордому, заносчивому, агрессивному неудачнику. Ведь что-то было между ними. А если было - разве существенно, плохое или хорошее? И если было, то куда оно, в сущности, могло деваться?..