Цитаты из книги «Чемодан (сборник)», страница 18

Актерских способностей у меня действительно не было. Хотя мои родители принадлежали к театральной среде. Отец был режиссером, мать – актрисой. Правда, глубокого следа в истории театра мои родители не оставили. Может быть, это даже хорошо… Что касается меня, то я выступал на сцене дважды. Первый раз – еще в школе. Помню, мы инсценировали рассказ «Чук и Гек». Мне, как самому высокому, досталась роль отца-полярника. Я должен был выехать из тундры на лыжах, а затем произнести финальный монолог.

Предисловие В ОВИРе эта сука мне и говорит: – Каждому отъезжающему полагается три чемодана. Такова установленная норма. Есть специальное распоряжение министерства. Возражать не имело смысла. Но я, конечно, возразил: – Всего три чемодана?! Как же быть с вещами? – Например? – Например, с моей коллекцией гоночных автомобилей? – Продайте, – не вникая, откликнулась чиновница. Затем добавила, слегка нахмурив брови: – Если вы чем-то недовольны, пишите заявление.

При этом у меня есть стимул, цель, иллюзия, надежда. А у нее? У нее есть только дочь и равнодушие.

Попросту говоря, я неохотно выхожу из дома. Хочу, чтобы меня оставили в покое… В детстве у меня была няня, Луиза Генриховна. Она все делала невнимательно, потому что боялась ареста. Однажды Луиза Генриховна надевала мне короткие штаны. И засунула мои ноги в одну штанину. В результате я проходил таким образом целый день. Мне было четыре года, и я хорошо помню этот случай. Я знал, что меня одели неправильно. Но я молчал. Я не хотел переодеваться. Да и сейчас не хочу. Я помню множество таких историй. С детства я готов терпеть все, что угодно, лишь бы избежать ненужных хлопот… Когда-то я довольно много пил. И соответственно, болтался где попало. Из-за этого многие думали, что я общительный. Хотя стоило мне протрезветь – и общительности как не бывало.

Я убедился, что любая мысль влюбленного бедняка – преступна.

И сдохну, не поцарапав земной коры?..

«Попытаемся оставить царапину на земной коре.»

Я оглядел пустой чемодан. На дне - Карл Маркс. На крышке - Бродский. А между ними - пропащая, бесценная, единственная жизнь.Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее. Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…Все мои затеи - неосуществимые. Все мои разговоры - не телефонные. Все знакомства - подозрительные..Корпуса университета находились в старинной части города. Сочетание воды и камня порождает здесь особую, величественную атмосферу. В подобной обстановке трудно быть лентяем, но мне это удавалось.Если писатель хороший, редактор вроде бы не требуется. Если плохой, то редактор его не спасет.Тогда я сказал, что Пастернаку не хватало вкуса. А Цветаева, при всей ее гениальности, была клинической идиоткой…

-Ты выпил? - спросил Безуглов. -Нет. А у тебя есть предложения? -Что ты, - замахал ручками Безуглов,- исключено. Я пью только вечером...Не раньше часу дня.

Позже мы оказались с Фредом в шашлычной. Клеенка на столе была липкая. Вокруг стоял какой-то жирный туман.