Цитаты из книги «Безмолвный Крик», страница 2

Вик оставался собой, даже когда крепко обхватил меня под бёдра, толкнув себе на грудь, и молча прикоснулся губами к моим и ласково провёл по ним. Мы соприкоснулись кончиками носов

кромсал совсем не мой убийца, и от понимания этого сердце заходилось

мне становится так тошно, что хочется встать и заорать на весь мир и рассыпаться в пыль, чтобы никогда больше не чувствовать ни боли, ни разочарования, ни тоски, ни злости. Ничего. Вот только это и на десять процентов не отразит то, что я пережила – так зачем пытаться, если я всё привыкла держать в себе.

до отупляющей боли. Я закрывала лицо руками, и розовая пасть мелькала возле самых глаз. Вдруг ктото над моей головой рявкнул: – Цейлон! Нет! Брось!

. – Не боишься Фредди Крюгера, м? – Мне тринадцать, Ли, какой Крюгер? – резонно заметила она, сосредоточено высунув кончик языка и прикрепляя застёжку к браслету

кармане джинсов завибрировал телефон. Писал Бен: «Что делаешь, пума? Мы тут задержимся минут на тридцать». Кейси со вздохом закатила глаза. За

А когда накатила усталость от перелёта и переезда, помноженная на многомесячные заботы о человеке, который был обречён умереть с самого начала, пришёл резкий, как чёрная яма, сон. Меня толкнули туда, и я растворилась в нём. Чтобы стать во тьме – никем. И начать свой долгий путь к себе.

Он промолчал, и я испугалась: вдруг сбросит вызов или решит, что это розыгрыш

Ты должна меня запомнить. Хорошенько запомнить. Как следует. Больше ты ничья: только моя. Это главное, что я советую тебе уяснить.