Читать книгу: «Лопасти ломит»

Глава

Сумки оттягивают руки. Все места заняты. Смотрю по сторонам и в чуть запотевшее окно.

Там проносится заснеженная Япония. Снега так много, что ничего не видно. Белый мир.

Новые остановки. Новые пассажиры. Самурайский замок, названия которого я не запомню, ждет.

Девочка рисует на запотевшем стекле. Это и сердечки с иероглифами и английское hi.

Чуть затаившись продолжаю наблюдать за тем, что будет дальше.

Квадраты, сеточка для игры в крестики-нолики и странные загогулины, смысл которых известен только маленькой художнице.

Затем наступает пора отпечатков ладоней на стекле. Думаю о том, насколько глубоко в человеке это желание оставить след на поверхности этого мира.

Но девочке, видимо, не понравился результат. Она стала пальцем обводить те участки, которые отпечатались слабо или снова начали запотевать.

Вмешательство в свершившийся акт творения происходило в тот же момент, когда пожилая японка размашистым движением стерла мутную преграду. В этом движении было только желание рассмотреть вид из окна.

Стало так хорошо, что дотянулся до стекла и нарисовал сердечко, вписав внутрь имя жены.

Улыбка. Ее рука чуть сильнее сжала мою.

Когда доехали до замка изображения на стекле потускнели.

Старики яблоня

Токио. Мечта сбылась.

В детстве читал про этот город в энциклопедии – сколько людей там живет, что за достопримечательности есть и разные занимательные факты, вынесенные отдельно в цветные рамки.

Но больше всего меня интересовало то, как живется в таком монструозно большом городе.

Сегодня гуляю подальше от центра и туристических мест.

Но нет той радости, которую я предвкушал. Вместо этого в голове только одна мысль.

Еще когда мы ехали в метро, я смотрел на наше отражение в окне.

Старик и молоденькая яблоня. Мы путешествуем вместе.

Она распускается десятками оттенков-лепестков эмоций — от криков переходит к такой нежности, что я не могу на нее обижаться ни секунды.

А я?

Смотрю на уставшее лицо в отражении. Короткая вспышка улыбки, а потом вновь безразличное забвение.

Ее корни еще глубже уходят в меня. Пора все отдавать. Больше ничего не нужно.

В автомате покупаю неизвестный напиток и пробую. Горьковатый вкус лекарства и что-то арбузное.

Яблоня-жена ждет.

— Саша...

Оттенкивкуса

Чайник щелкнул.

Заливаю кипятком любимую лапшу. Есть десять минут почитать.

В Википедии открываю статью про лапшу и начинаю переходить по ссылкам. Перекидывает от одной кухни народов мира к другой — от Италии до родной России. Макароны по-флотски. Ненадолго задерживаюсь и перехожу к соусам.

Лапша готова и даже слегка остыла, но мне так даже больше нравится.

Накручиваю на вилку порцию лапши и продолжаю читать. Вновь возвращаюсь к мыслям о том, как книги повлияли на мой вкус.

1.

За черный хлеб с луком спасибо Лескову. Когда запоем читал русскую классику, я чаще всего обращался к нему и Чехову. Но в прозе последнего не почувствовал ярких вкусов. Но зато Лесков подарил кое-что особенное!

В одном из рассказов бедный старик в дорогу взял с собой только черный хлеб и луковицу. То, как во время одного привала он с аппетитом съедает все это — только об этом и думаю. Хрустящий лук и вкус черного хлеба. Отличная комбинация!

2.

И спасибо немецким сказкам за вкус мяса.

Главный герой отправляется в подземное царство на большой птице. Уже и не помню зачем. Наверное, спасти принцессу.

Зато запомнился обратный путь.

Для возвращения птица попросила на каждый день пути по бочонку с водой и с мясом. Несколько дней полета все шло хорошо, но уже подлетая к выходу на поверхность у птицы не осталось сил. Главный герой отрезал кусок своей ноги и бросил в клюв.

Когда добрались до поверхности, она сказала, что последний кусок оказался самым вкусным.

С тех пор мясо имеет вкус человеческой ноги из немецкой сказки. Вот такой я воображаемый каннибал!