Читать книгу: «Кастильмо. Город сгоревшей магии»

© Сана Эванс, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Иллюстрация на обложке Натальи Сорокиной (jwitless art)

Карты М. Самариной

* * *

Всем, кто верит, что легенды

оживают в темных уголках чащи

От автора:

В сюжете упоминаются известные исторические личности. Все, кроме общеизвестных фактов, является художественным вымыслом и не претендует

на достоверность.

Город мрака

Пролог

Кастильмо, 1978 г.

Ночная площадь Сант-Лоран горела яркими огнями. Вокруг больших костров собрались жители Кастильмо, празднуя День света. В национальной одежде, размахивая флагами Испании, люди пили орчату¹ и танцевали сардану². Отовсюду доносились музыка и ароматы свежеиспеченного чурроса³. Дети бегали вокруг костра, выкрикивая:

– С благословенным костром! С благословенным огнем!

Они не понимали значения слов, лишь наслаждались праздником. Для их предков в этот день случилось чудо. День, когда окончилась война между народом Кастильмо и ведьмами и последние были сожжены на кострах, праздновался каждый год.

Сквозь веселье к детям пробиралась обеспокоенная молодая женщина. Она расталкивала мужчин и танцовщиц фламенко, выискивая кого-то глазами. Пробежав рядом с огненными циркачами, она чуть не столкнулась с лошадью. Кто-то велел ей быть осторожнее, но она не обратила внимания. Ее взгляд зацепился за знакомых детей, бегающих вокруг дальнего костра.

– Долорес! Консуэло!

Женщина подбежала к ним и обеспокоенно схватила длинноволосую кудрявую девочку за плечи:

– Консуэло, где Кармен? Вы же совсем недавно были вместе! Где она?!

Огромные глаза Консуэло стали еще больше от испуга.

– Не… не знаю, сеньора… – начала заикаться она, – мы звали ее пробежать священные круги вокруг костра, но она не пришла…

– Она не пошла с нами, – подтвердила Долорес.

– Я видел, как она направилась в сторону леса! – Соседский мальчик Хуан в красной жилетке и с кушаком на талии показал пальцем в темную чащу леса. – Когда я спросил, куда Кармен идет, она сказала, что ее там ждут.

Женщина в ужасе отшатнулась. Она знала, что это означало. И знала, кто звал ее маленькую Кармен. Женщина тут же кинулась в сторону, куда указал Хуан. Она бежала с бешено колотящимся сердцем. Бежала, коря себя, что оставила девочку без присмотра на какие-то пятнадцать минут. От одной мысли, что она не успеет, ее бросало в дрожь.

Прорвавшись сквозь сухие ветки, женщина замерла, увидев впереди девочку в сером платье с длинными светлыми косичками, поверх которых красовался цветочный венок.

Кармен стояла спиной к матери и глядела куда-то вдаль.

– Кармен… – тихо позвала женщина, медленно двигаясь к дочери, – что ты здесь делаешь, доченька?

Девочка не реагировала.

Женщина подошла и коснулась плеча девочки.

– Милая… – произнесла она с дрожью в голосе, боясь увидеть лицо дочери, – пойдем на праздник…

– Праздник? – спросила Кармен, не оборачиваясь.

Женщина выдохнула, когда услышала голос девочки. Обычный, тихий, спокойный.

– Да, праздник. Там уже начались твои любимые танцы. Долорес и Хуан совершают священные круги вокруг костра…

– Вы каждый год празднуете день, когда жестоко сожгли тысячи женщин?

Кармен повернулась к матери, и ее глаза засветились желтым светом.

– Пришло время это исправить, – произнесла девочка чужим, взрослым голосом, и на ее лице заиграла кровожадная ухмылка.

Мать в ужасе попятилась, но Кармен толкнула ее, и та без сознания упала на землю. Девочка перешагнула через тело и направилась на площадь. В гущу праздника, который вскоре омрачится кровью.

Долорес и Хуан вприпрыжку подбежали к Кармен, когда та появилась из леса. Но девочка в тот же миг схватила Долорес за шею и подняла над головой. Долорес в панике забилась, отчаянно пытаясь вырваться из жесткой хватки, но девочка сжала пальцы на ее тонкой шее, и раздался треск ломающихся костей.

На детское личико Кармен брызнула кровь. Голова Долорес упала на землю, издав глухой стук, который эхом разлетелся по внезапно стихшей площади. Обезглавленное тело медленно рухнуло рядом с белокурой головой, на лице которой застыли бездонные глаза, полные ужаса.

Кармен взглянула на замершую толпу. На площади воцарилась тишина. Люди в ужасе застыли, взирая на маленькую хрупкую девочку с желтыми глазами.

– Жаль сообщать, – насмешливо произнесла Кармен, – но праздник завершен.

С этими словами она сильнее сжала в ладони маленький амулет и выпустила из рук ядовитую магию, которая, словно змеи, устремилась к жителям. Люди с криками ринулись с мест, но нити колдовства хватали их и резали на части, окропляя площадь невинной кровью.

День света превратился в день тьмы.

Глава 1

«Добро пожаловать в Кастильмо» – гласила табличка на окраине дороги. Изъеденная временем деревянная плашка покачивалась на ветру, а гибкий плющ обвил половину стершихся букв.

Сухие ветки жутко склонились над дорогой, словно кривые лапы паука. Бездонная серость этого места усиливалась туманом, окутавшим огромный лес, в центре которого и располагался Кастильмо. Километровые болота, скалистые горы с опасными пещерами, дикие непроходимые дебри огибали этот маленький городок, отдаляя его от цивилизации. Если взглянуть на Кастильмо с неба, горы окружают его так, что их верхушки похожи на крыши замка. Люди считают, что именно эта ассоциация послужила названием для города, ведь «castillo» означает «замок».

Кастильмо – городок с населением в 5343 человека, который находится между границей Испании и Португалии. Ему несколько веков. Славится он не самой лучезарной и спокойной историей. Кто-то до сих пор верит, что здесь жили настоящие ведьмы.

Как любитель истории, я попыталась изучить прошлое этого местечка, находящегося далеко от внешнего мира, но ничего дельного не нашлось. Лишь легенды, слухи, домыслы, но никак не исторические факты, в которые мой здравый разум разрешал бы поверить: ведьмы захватили Кастильмо и правили здесь много лет, прежде чем на них напали и сожгли.

Я вгляделась в мелькавшую за окном чащу. Поскольку наша машина ехала медленно, я успела разглядеть в грязи несколько пар следов, исчезающих среди деревьев. Самые мелкие принадлежали, судя по всему, кролику. За ним, вероятно, охотилась лиса, обглоданный труп которой лежал почти на обочине. Ты охотник до тех пор, пока не найдется тот, кто охотится лучше тебя.

– Мы уже почти на месте, – вырвала меня из раздумий мама. – Бабушка, наверное, уже приготовилась нас встречать, так что будь добра – убери это кислое выражение и сделай приветливое лицо, когда мы приедем.

Я попыталась настроиться на позитивный лад и найти хотя бы одну причину, почему должна радоваться, что сменила солнечный и оживленный Мадрид на мрачный и холодный Кастильмо. Свежий воздух и природа? Шанс познакомиться с историческим достоянием и написать доклад, который поможет мне на вступительном экзамене в университет?

Наша машина с грохотом переехала незаметную яму. Меня подкинуло так, что, казалось, все внутренности перемешались. Морщась, я взглянула на лобовое стекло, которое полностью заляпало грязью.

Ладно, Эстела, бабушкина фирменная паэлья⁴ точно стоит того, чтобы немного потерпеть этот городок.

Я повертела в руках тонкую книжечку в черном переплете, которую мама дала мне перед отъездом, чтобы я познакомилась с местом, куда ехала. Эрнандес Гарсия, «Ведьмы Кастильмо» – гласило название. Закинув бесполезную книгу на заднее сиденье, я вновь повернулась к окну.

«Город ведьм» никогда не привлекал мое внимание. Как рационального человека, меня не интересовали страшилки и сказки. Безусловно, любая история уходит корнями в мифологию, но меня занимали лишь факты – цифры, даты, реальные люди, их подвиги.

Взгляд упал на телефон, и я раздраженно поджала губы, когда меня поприветствовал пустой экран.

– Он, наверное, на работе, – сказала мама, поняв мою реакцию, – уверена, когда представится момент, обязательно напишет.

– Вернее, ты хотела сказать: твой отец сейчас так занят своей новой пассией, что даже не удосужился попрощаться с единственной дочерью? Я думала, что он развелся с тобой, а не со мной.

– Я понимаю, ты переживаешь, и уверяю тебя, что для этого нет причин.

– Вежливая отмазка, которая переводится как: ему на тебя плевать.

– Ему не плевать на тебя.

– Не оправдывай его, мама. Просто признай, что люди, даже самые близкие, способны совершать ужасные поступки.

Мама невозмутимо вела машину, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги. Ее сдержанности и спокойствию мог бы позавидовать любой. Хотя она давно приняла тот факт, что ей не удастся сохранить семью, и произошедшее не стало для нее шоком. Когда полгода назад папа захотел пожить отдельно, все разрушилось окончательно. Я одна была тем самым наивным пассажиром, который отчаянно надеялся выжить и залатать борта тонущего корабля. Мне не хотелось верить, что отец променял меня на новую женщину. Мама твердила, что это не так, но его поведение говорило красноречивее любых слов.

После долгой паузы мама взглянула на меня:

– Пройдет время, и ты поймешь, что не нужно переживать из-за того, что не можешь изменить.

Не успела я ответить, как неожиданный удар в стекло заставил нас обеих закричать. Машину резко повело в сторону, прямо в дерево.

– Осторожнее!

Мама успела среагировать и вывернула руль, и мы вновь выехали на дорогу. Она с шумом вжала тормоза в пол. Машина остановилась.

– Ты в порядке?

Еле переводя дыхание, я кивнула. В ушах звенело, а сердце отчаянно пыталось выпрыгнуть из груди.

– Что это было?

Мы выскочили из машины и уставились на дорогу. Я замерла, увидев на земле черного ворона. Судя по неестественно вывернутой шее, он был уже мертв.

– И угораздило же тебя.

Морщась, мама подняла его за лапу и отнесла к обочине дороги.

От этого зрелища по телу пробежал странный холодок. Я обняла себя за талию и съежилась.

– Разве его не нужно похоронить?

– Здесь столько животных погибает, – мама отряхнула руки и села за руль, – что времени на всех не хватит.

Первые же минуты моего приезда в этот Богом забытый город начались с трупа. Отличное начало новой жизни, ничего не скажешь. Я вздрогнула, когда мама постучала по стеклу.

– Едем.

Охваченная странным ощущением, я села в машину, и оно не покидало меня до тех пор, пока я не оторвала взгляда от бедной птицы и мы не свернули на жилую улицу.

Чем дальше мы ехали, тем чаще нам встречались дома с современной облицовкой, закусочные, заправки и небольшие магазинчики. В центре города расположилась площадь Сант-Лоран с высоким старинным зданием из серого камня. Я сразу его узнала. Одна из главных достопримечательностей Кастильмо. Святилище, в котором, по легенде, люди молились, чтобы колдовство исчезло с их земель. С тех пор, как их мольбы были услышаны, это место считается святым. Но существовала еще одна легенда, связанная с этой площадью. В середине семидесятых годов двадцатого века в канун самого почитаемого праздника Кастильмо мертвая ведьма вселилась в маленькую девочку и устроила резню. Погибли несколько десятков людей, пока одержимую не остановили.

Мы проехали еще пару улиц, и мама припарковалась у невысокой каменной ограды. Двухэтажный дом из старинного серого кирпича был увит уже высохшим плющом. С мансарды второго этажа свисало множество черных горшочков, но цветов я там не заметила. Мелкий дождь иглами впивался в лицо, и я плотнее укуталась в куртку. Сейчас в Мадриде еще светло, и смело можно купаться в море, лежать на теплом песке, пока горячий ветер обдувает лицо. И я могла бы быть там, наслаждаться привычной жизнью, гулять с друзьями. Но, к сожалению, эти воспоминания придется оставить позади. Как и саму старую жизнь.

Не успела я закинуть рюкзак за плечо, как входная дверь резко отворилась, с грохотом встречаясь со стеной.

– Святые небеса! – раздалось с протяжным акцентом. – Почему так долго?

Я взглянула на женщину, которую видела лишь пару раз в жизни, но за восемь лет нашей разлуки она нисколько не изменилась. Бабушка Консуэло была одета в широкую длинную юбку и белую блузку. Ее темные кудри были собраны в объемный пучок, перевязанный черной лентой. Огромное количество украшений, которые она, как я помнила, практически не снимала, добавляли ее прищуренным глазам и сжатым губам дерзости. Впрочем, ее строгий взгляд и нравоучения почему-то никогда не раздражали. Мне всегда нравилась эта женщина с ее мятежной натурой, которая вечно любила командовать. И какие бы противоречивые чувства ни вызывала у меня поездка в Кастильмо, при виде бабушки на моем лице непроизвольно расплылась улыбка.

– Привет, ба! Как дела?

Кажется, она только сейчас заметила мое присутствие и, быстро спохватившись, побежала вниз по лестнице. На ее морщинистых руках мерцали тонкие золотые браслеты, издающие мелодичный перезвон при каждом движении, а длинные серьги с витыми узорами, похожими на кружево, покачивались в такт шагам, звеня тихо, словно эхо старинной серенады.

Бабушка два раза поцеловала меня в щеки и крепко сжала в объятиях. От нее веяло ароматом трав и хорошего парфюма.

– Как ты выросла, мой цветочек! – Она схватила меня за плечи и пристально оглядела с головы до ног.

Бабушка потрогала мои волосы.

– Только посмотрите на эти длинные кудри! Точь-в-точь как у твоей матери в молодости! Не то что сейчас! – нахмурилась она, бросая взгляд на приближавшуюся с чемоданом маму.

– Я тоже рада тебя видеть, ма, – обняла бабушку и чмокнула в щеки. – И с этим, – мама потрогала свое темное каре, – мне удобно ходить.

– Конечно удобно, – закатила глаза бабушка. – Красота всегда требует внимания и ухода. Переехала в столицу и совсем изменилась! Это твой отец, бестолочь, так на нее повлиял, – пригрозила она мне пальцем. – Не успела окончить школу, как дала себя одурманить этому негоднику и уехала с ним. Три месяца, представляешь, моя булочка? Всего лишь три месяца ему понадобилось, чтобы навешать твоей матери лапшу на уши, и та, ослепленная, словно пчела на мед, полетела за ним. Только я с самого начала знала, что никаким медом там и не пахнет, а скорее козлиным пометом.

Меня прорвало на смех. Тирады бабушки по поводу отца всегда меня забавляли. Она никогда не любила его и не считала нужным это от нас скрывать.

– Мама! – строго взглянула мама на бабушку.

– Я-то молчу, – приподняла она руки, – но посмотри, во что теперь превратилась твоя детская влюбленность! А за ней, между прочим, сам сын сеньора Мартинеса бегал! – Бабушка взглянула на меня так, словно ожидая, что я округлю глаза и удивленно ахну, услышав эту фамилию. Возможно, я бы так и сделала, если бы знала, кто это. – Чуть ли не серенады под окном пел! А она выбрала твоего отца. Вот увижу этого гада, собственноручно голову откручу!

– Может, не все еще потеряно? – Мама усмехнулась, упирая руки в боки и окидывая родную местность взглядом. – Кажется, ты говорила, что сын сеньора Мартинеса недавно овдовел.

– Все уже, теперь поздно.– Бабушка педантично поправила свою прическу.– У меня свидание с сеньором Мартинесом послезавтра, мы договорились поиграть в парчис⁵. А может, – подмигнула она мне, – не только в парчис.

– Боже, опять ты за свое! – Подхватив чемоданы, мама двинулась в дом.

– Женщине требуются внимание и забота, – пробурчала ей в спину бабушка.

– У тебя эти внимание и забота каждый месяц от разных мужчин! – прокричала мама, заходя внутрь.

– И что? Могу себе позволить! – Она повернулась ко мне: – Найди себе двоих или даже троих мальчиков, не будь дурочкой, как твоя мама, которая всю молодость угробила на одного неблагодарного индюка.

– Мама, чему ты ее там учишь? – раздалось недовольное из-за двери.

– Полезным вещам, – крикнула бабушка и вновь обратилась ко мне: – Этим мужчинам не стоит доверять. Либо они водят тебя за нос, либо ты их. Поэтому лучше начинать игру первой, моя сахарная тростиночка.

Я рассмеялась и обняла бабушку за плечи, и мы двинулись к дому.

– Давай тогда обсудим твой план по охмурению парней за самой лучшей паэльей на свете?

Возможно, новая жизнь будет не такой ужасной, как мне показалось на первый взгляд. Возможно.

Глава 2

Меня разбудило странное завывание. В окне стояла темнота, сквозь которую пробивался лишь свет полной луны, уныло висевшей на чернильном небе.

– Эстела…

Приглушенный голос доносился снизу. Сильный порыв ветра взлохматил волосы, и я испуганно вздрогнула.

– Наконец-то ты вернулась…– раздалось уже из-за спины.

Невидимые руки потянулись ко мне, облачая в жуткий холод, и кожа мгновенно покрылась мурашками. Я попыталась вырваться, но пальцы лишь сильнее сжались на шее. Воздуха не хватало, горло начало жечь.

– Ты вернулась…

Что-то громко врезалось в окно. Огромный ворон со свернутой шеей начал стучать клювом в стекло, пока оно не разбилось.

Истошно закричав, я вскочила с кровати и часто задышала. Рассвет уже пробивался в спальню, хотя настроения это не добавляло. Я стерла с шеи холодный пот и подошла к окну. Впереди расстилался темный хвойный лес, который жадно обнимал сырой туман. Кажется, навсегда придется забыть о легкой одежде. Здесь хотя бы летом бывает тепло?

Я взглянула на дисплей телефона, и меня вновь окутало разочарование. Чувство, которое в последнее время стало мне слишком родным Натягивая темные джинсы и свитер, я погрузилась в воспоминания недавних дней. Минута, когда мама в одном предложении выпалила две удручающие новости, будет самой ужасной в моей жизни: «Мы с твоим отцом приняли окончательное решение разойтись, а мы с тобой переезжаем к бабушке в Кастильмо». По словам мамы, переезд был лишь временный, пока не уладится вопрос с жильем. Многоквартирный дом, в котором мы жили, должны были скоро сносить, но мама не захотела жить во временно предоставленной государством квартире. Но что бы мама ни говорила бабушке, я-то знала, что она просто соскучилась по дому и месту, в котором родилась и выросла. Как бы трудно ей ни было в этом признаваться, она просто хотела сбежать от старой жизни. Любовь между родителями давно умерла. И то, как внезапно человек меняет свою жизнь, говорит о том, что он давно готов к этим переменам.

На лестнице меня встретил аромат румянящейся на сковороде тортильи⁶, и рот сразу же наполнился слюной.

– Доброе утро, ба.

Несмотря на раннее утро, бабушка уже вовсю хлопотала на кухне. Ее наряд и свежий макияж выглядели так, словно она вообще не ложилась.

– Дорогая! Почему ты так рано встала?

Я вспомнила причину своего пробуждения, и настроение тут же испортилось.

– Да так, кошмары снились. – Я уткнулась боком в тяжелый дубовый стол и потянулась к винограду. – Сон как рукой сняло.

Бабушка положила лопатку и вытерла ладони о салфетку.

– Что тебе снилось?

Я пожала плечами, не желая вспоминать ужасный голос, пробирающий до костей.

– Уже и не помню, – отмахнулась я, опуская в рот виноградину.

Травы, развешанные повсюду, наполняли кухню неповторимой атмосферой, переплетая свои ароматы с запахами бабушкиной еды. Я подошла к окну, разглядывая высушенные растения и изучая их причудливые листья.

– Но кажется, – продолжила я, – это вся странная аура Кастильмо действует на меня так, – сказала я, проводя пальцами по связке сушеных растений.

– Ничего удивительного. – Ба вновь взялась за тортилью. – У этого городка не слишком хорошая репутация. Ты же знаешь, что Кастильмо когда-то был городом ведьм? Часто можно услышать от местных истории о том, как они встречают ночью призраков ведьм в лесу или находят ритуальные круги в заброшенных домах. Говорят, это души сожженных ведьм все никак не могут успокоиться и хотят вернуться домой.

Мой взгляд упал на старинную шкатулку с изящными узорами, стоявшую на подоконнике. Я осторожно взяла ее, открыла крышку и обнаружила внутри игральную колоду карт.

– Помнишь, как ты учила играть меня в бриск⁷, когда приезжала в Мадрид? – спросила я, перетасовывая карты, и обернулась к бабушке, наслаждаясь теплом воспоминаний.

– Конечно помню, моя вишенка! – с улыбкой отозвалась ба. – Это моя любимая игра!

Она прикрыла крышкой тортилью и поправила мантон де Манила⁸, расшитый яркими узорами, на своих плечах, и длинные кисти бахромы мягко скользнули по ее рукам.

– Как насчет того, чтобы вспомнить былые времена и сыграть партию? – лукаво улыбнулась она. Не дожидаясь ответа, ба села за стол, и отдав ей колоду, я села напротив. – Сеньора Консуэло, чтоб ты знала, славится лучшей игрой в округе! Не только в парчис, но и в бриск! Соседки донья Роза и донья Тереса уже проиграли мне все свои украшения!

– Что ж, – я хитро взглянула на нее, – вы сами напросились, сеньора Консуэло. Я неплохо научилась играть в карточные игры за эти годы, так что не обижайтесь, если проиграете!

– А ты правила игры-то помнишь, пироженка?

– Немного. Но! Это не помешает мне выиграть у тебя! Спорим на пятьдесят евро?

– На сто!

– Договорились!

Бабушка рассмеялась и начала тасовать колоду.

В испанской колоде насчитывалось обычно сорок или сорок восемь карт. Также существовала колода из пятидесяти карт с двумя джокерами.

Сейчас передо мной лежала колода из сорока восьми, потому что я заметила в ней восьмерки и девятки разных мастей, которые отсутствовали в колоде с сорока картами.

В испанской колоде было всего четыре масти: мечи, палица или посохи, кубки и монеты. Мечи – символ войны и силы, кубки – ассоциировались с духовностью и религией, монеты – с богатством и материальными ценностями, палица – олицетворяла трудолюбие и поддержку.

В каждой масти было по двенадцать карт: числовые – от туза до девятки, и три фигуры – Sota – валет или оруженосец, Caballo – конь или рыцарь, Rey – король.

Я вспомнила, что в бриске не было иерархии мастей – козырная масть всегда считалась выше любой другой, даже если у противника имелась более высокая карта. Например, если козырем становились кубки, то даже двойка кубков била семерку мечей. А вот карты в колоде из сорока восьми от старшей к младшей шли в таком порядке: тройка, двойка, туз, король, рыцарь, оруженосец, девятка, восьмерка, семерка, шестерка, пятерка, четверка. Самая высшая карта – тройка, за нее давали десять очков, и очки снижались по мере убывания фигур.

– Бриск – это не просто игра, а настоящее искусство, – сказала ба, уверенно перетасовывая карты.

Она разложила по три карты мне и себе, а остальные положила в центр стола рубашкой вверх, открыв верхнюю карту.

– Козырь у нас сегодня – палица, – сказала она, указывая на карту с изображением массивной деревянной палицы.

Значит, в этот раз она – главная. Козыри побеждали любую карту другой масти, даже самую сильную.

– Я хожу первой, – с легкой улыбкой произнесла ба, выкладывая на стол тройку мечей.

Тройка – мощная карта, почти такая же ценная, как туз, но у меня был козырь, и я решила рискнуть. Я выложила четыре палицы – карту низкой ценности, но, будучи козырем, побеждающую тройку.

– Забираю! – Я потянулась за картами, добавляя их в свою стопку выигрыша.

Бабушка одобрительно кивнула, как будто оценивая мой ход. Мы обе взяли по новой карте из колоды, чтобы вернуть число карт к трем.

Теперь я ходила первой. Среди моих карт были рыцарь монет, семерка кубков и туз мечей. Я выбрала туз – это была сильнейшая карта в моей руке.

Бабушка выложила шестерку кубков, не пытаясь перебить мой туз.

– Иногда лучше отдать слабую карту, чем рисковать, – сказала она, подмигнув.

Я выиграла и снова потянулась за новой картой из колоды.

На этом этапе бабушка начала менять тактику. Она ходила более осторожно, выкладывая карты средней силы, чтобы заставить меня раскрыть козыри.

В один из раундов она выложила короля кубков. Если бы я ответила козырем, то потеряла бы его слишком рано. Вместо этого я пожертвовала двойкой мечей. Бабушка забрала карты, но я сохранила козыри на потом.

К тому времени, как колода в центре закончилась, у нас оставались только карты в руках. Теперь игра перешла в фазу тактики и расчета.

Я внимательно следила за картами, которые уже вышли из игры. Большинство козырей было использовано, но у меня оставались туз палиц и рыцарь мечей.

Когда бабушка выложила оруженосца монет, я поняла, что это шанс для мощного хода, и выложила туза палиц. Ее глаза сузились, а на лице расплылась легкая улыбка, и она кивнула, признавая мою победу в этом раунде.

К моменту, когда все карты были разыграны, я чувствовала, что набрала достаточно. Мы начали подсчет: ба получила пятьдесят шесть очков, а у меня оказалось шестьдесят четыре!

– Ты хорошо играла, – сказала она, улыбаясь, словно не поддавалась мне.

– Ну, я училась у лучшей, – подмигнула я ей, все равно чувствуя, как азарт и радость от победы наполняют меня.

– И это самое главное. Ведь порой даже такие на первый взгляд незначительные умения, как игра в карты, могут обрести куда более глубокий смысл и, возможно, однажды спасти жизнь.

Мои пальцы замерли на колоде от непривычной нотки загадочности в голосе ба. По телу невольно поползли мурашки, от чего я насторожилась. Я взглянула ей в глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Будь всегда начеку, моя пироженка. Тайны этого города гораздо глубиннее, чем кажется на первый взгляд.

Не успела я открыть рот, как со стороны двери раздались шаги.

– Хватит запугивать девочку, – сказала мама, заходя на кухню. – Рано ведь еще в школу, – обратилась она уже ко мне. – Почему встала?

Школа. Конечно же. Я и забыла, что еще до нашего приезда мама успела договориться о переводе в двенадцатый класс. Переходить в новое учебное заведение в середине семестра – перспектива не из самых благоприятных. Из-за переезда я уже пропустила несколько учебных дней, но надеялась, что это не повлияет на успеваемость и я смогу быстро нагнать пропущенный материал.

Положив колоду карт обратно в шкатулку, я направилась к лестнице на второй этаж, лепеча на ходу, что мне нужно собраться в школу, когда бабушка произнесла:

– Я не запугиваю, а говорю как есть. Пусть лучше она узнает все от нас, чем от посторонних.

– О чем узнаю? – остановилась я.

– Так, хватит с утра пораньше мрачных тем, – отмахнулась мама. – Иди готовиться.

Через час мы уже ехали по ухабистой дороге, преследуемые набухшими серыми тучами, вот-вот готовыми окатить нас дождем. Я всмотрелась в узкие улочки, из которых в основном и состоял весь Кастильмо. Туман все еще окутывал небольшие одноэтажные и двухэтажные домики с тяжелыми деревянными дверями. Я заметила на некоторых из них странные символы, нарисованные красной краской. Потертые временем и влажным климатом, они были все еще различимы.

– Это знаки ведьм, которые здесь жили, – подтвердила мои догадки мама. – Так они отмечали свои дома.

– И они так хорошо сохранились за триста лет? Почему новые жители не закрасят их? Выглядит довольно жутко.

– Некоторые из этих домов заброшены. Люди верят, что в этих домах все еще хранится энергия ведьм. – Мама выдержала паузу и чуть слышно добавила: – И это не краска.

Просто отлично. Какие-то сумасшедшие дамочки обрисовывали кровью свои дома. Как вообще следы крови могли так хорошо сохраниться? И чья это кровь? Животных или… От незаконченной мысли по телу пробежал холодок. Этот город оказался гораздо более жутким, чем мне показалось на первый взгляд. Должно быть, находясь за десятки километров от цивилизации, он потерял связь с современным миром. Но надо отдать должное: дух Испании вместе с ее исконными традициями и культурой сохранились здесь по сей день. На каждом втором доме виднелись яркие красно-желтые флаги. Такое ощущение, что я попала на экскурсию в старинный городок, а не в место, где проведу ближайшие пару месяцев. Хорошо хоть вышки интернета не забыли поставить.

– Да-а… – протянула я, скептически окидывая взглядом мрачную местность за окном, – любите же вы сказки.

– Это не сказки, Эстела. Это часть истории этого города. Ведьмы Кастильмо занимались настоящим колдовством. Они были связаны с преисподней и могли подчинять себе злых духов. О них ходят очень страшные слухи, и, к сожалению, большинство из них правдивы.

– Ладно-ладно. – Я взяла рюкзак с заднего сиденья, когда наша машина свернула к двухэтажному кирпичному зданию и припарковалась. – Расскажешь мне парочку как-нибудь? Буду запугивать ими своих будущих детишек, когда они начнут действовать на нервы.

Мама закатила глаза, как она всегда поступала, когда я не воспринимала что-то всерьез.

– Знаю, – перебила я ее молчаливый упрек и вышла из машины, – я буду замечательной матерью.

В отличие от частной школы в Мадриде, в которую я ходила, эта напоминала убогое подобие учебного заведения. Обшарпанные оконные рамы, мусор, валяющийся на каждом углу… Единственная радость – отсутствие формы.

– Интересно, налоги жителей уходят на новую машину мэра или он позабыл, что необходимо привести в надлежащий вид единственную в городе школу?

Я присмотрелась к зданиям начальной и средней школ, которые находились неподалеку. Их вид не отличался от старшей.

– Все не так ужасно, не вредничай.

Мы с мамой двинулись ко входу, и только теперь я смогла удостовериться, что жители этого местечка не все вымерли. Ученики торопились на занятия, оживленно переговариваясь и смеясь. Неподалеку останавливались машины и велосипеды, кто-то шел со стороны жилых улиц пешком.

– Не нужно заезжать за мной после уроков. Хочу немного пройтись по городу.

– Уверена?

Какой-то парень поприветствовал маму широкой улыбкой и открыл нам дверь, заинтересованно глядя на меня. От жестокого порыва ветра я поглубже укуталась в куртку. И как они могут так радоваться с утра пораньше? Я стрельнула в парня хмурым взглядом и последовала за мамой. Парень, ты не в солнечном Мадриде, чтобы так радоваться жизни, а в богом забытом Кастильмо.

– А почему я не должна быть уверена? – дала я запоздалый ответ маме.

Мы двинулись по коридору, вдоль которого тянулись серые шкафчики. Внутри все оказалось не так плачевно, как снаружи.

– Можешь заблудиться.

– Боже, прости, – театрально выпалила я, заметив кабинет с табличкой «Директор», и остановилась перед дверью, – я ведь совсем забыла, что мы находимся в центре огромного мегаполиса, а не в поселке с тремя безлюдными улочками. Я запомнила дорогу, не волнуйся ты так.

В приемной нас встретила молодая секретарша:

– Летисия Перес и Эстела Идальго? Проходите, сеньора Альенде ждет вас.

Кабинет директрисы был под стать улыбчивой женщине, которая нас встретила. Светлые волосы сеньоры Альенде были собраны в гладкий пучок, вокруг глаз проступали ранние морщинки. Похоже, люди в этом убогом городке радуются даже из-за того, что просто дожили до нового дня.

– Летисия, дорогая, – порывисто обняла она маму, оставляя два легких поцелуя на ее щеках, – кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись!

– Валенсия. – На удивление, мама была не столь радушно настроена на встречу со старой знакомой. – Да, давно не виделись.

– Присаживайтесь.

Сеньора Альенде прошла за рабочий стол и устроилась в кожаном кресле. Она взяла графин с напитком молочного цвета и разлила по стаканам.

– Прошу, выпейте фирменную орчату нашей семьи. Моя бабушка всегда добавляла туда особенные специи.

Я взяла напиток и сделала глоток. По сравнению с обычной орчатой эта и правда отличалась специфическим привкусом.

– Эстела – твоя вылитая копия, – сцепила руки в замок сеньора Альенде, тщательно шлифуя меня взглядом, будто диковинную статуэтку. – Смотрю на нее и буквально перемещаюсь в те беззаботные учебные дни… – Она поджала губы, словно пытаясь заглушить следующие слова, которые, судя по всему, не вписались бы в образ ее великодушного приема.

– Вы знакомы? – спросила я у мамы.

– Валенсия – моя бывшая одноклассница, – натянуто улыбнулась та.

– Ах, мы же были подругами! – откинулась сеньора Альенде на спинку кресла. – Помнишь, как ты встречалась с Силвестре и Леонардо одновременно, а когда они узнали об этом, то оба тебя бросили!

Я поперхнулась орчатой и шумно закашлялась.

– Простите, – еле дыша произнесла я, но директриса даже не думала обращать на меня внимание, погрузившись в воспоминания.

– К счастью, в тот момент из Мадрида по обмену приехал горячий ученик и вскружил ей голову, да так, что за последний учебный год она успела влюбиться и сбежать с ним!

Успокоившись, я поставила стакан в сторону и, вздернув брови, взглянула на маму. Я знала историю их знакомства с папой, но о маминой бурной молодости даже представления не имела. Хотя, чему я удивляюсь, когда у нее есть хороший пример – бабушка. Интересно, как с такой любвеобильной женской линией в роду я умудрилась все еще не найти себе хотя бы одного парня?

Мама оторвалась от моего насмешливого взгляда под названием «ты о многом должна будешь мне рассказать, ненасытная разбивательница сердец» и вновь нацепила кукольную улыбку.

– Но ты быстро утешила тогда беднягу Силвестре. Да так, что успела выйти за него замуж. Очень рада за тебя, Валенсия, ведь помнится, ты была безумно влюблена в него с седьмого класса.

– Да, мы с Силом до сих пор счастливы вместе и растим троих замечательных детей. Но так жаль, что у тебя не сложилось с Тадео, – опустились брови сеньоры Альенде. – Уверена, ты еще встретишь достойного мужчину.

Будь такая возможность, я бы присвистнула сейчас и, взяв попкорн, устроилась бы на стуле поудобнее.

Раздавшийся в коридоре звонок охладил нагревающуюся, как сталь в кузнечной печи, атмосферу в кабинете сеньоры Альенде.

– Кхм, простите, – напомнила я о своем существовании, – кажется, занятие уже началось.

Мама тут же спохватилась:

– Вот, держи. – Она протянула сеньоре Альенде папку с моими документами и выпрямилась, желая выскочить из кабинета как можно скорее. – Здесь все, что ты просила.

Сеньора Альенде нацепила очки и несколько томительных минут педантично пролистывала бумаги.

– Да, все в порядке, – улыбнулась она нам, закончив: – Со слов Летисии, в Мадриде ты углубленно изучала гуманитарные науки, верно?

– Именно так.

– Отлично. Но поскольку ты перевелась уже в конце первого семестра, придется заниматься усерднее. Обучение в старших государственных школах немного отличается от частных. Но, уверена, ты справишься. Вот твое расписание и ключ от шкафчика, – протянула она мне вещи. – Первым уроком у тебя история. Кабинет номер четыре в конце этажа. Если возникнут какие-то вопросы, смело обращайся ко мне. – Губы директрисы вновь расплылись в приторной улыбке, и она тут же перевела взгляд на маму. – Что насчет того, чтобы выпить как-нибудь по бокалу вина и вспомнить былое, Летисия?

– Отдаешь меня на съедение этому тигру в клетчатой юбке? – усмехнулась я, когда мы с мамой вышли из кабинета директрисы. – Спорим на сто евро, что она ждет не дождется момента, чтобы поквитаться со мной за твои выходки? Не слишком-то честно, что я должна расплачиваться за твою бурную молодость.

– Не переживай, Валенсия только шипит, но никогда не кусает.

– Я бы не стала ее недооценивать. Это ведь она столкнула лбами твоих бойфрендов и рассказала им о том, что ты крутишь с обоими? – спросила я, обходя учеников, спешащих в классы.

– Она. Хотя не признала этого. Но я не крутила с ними обоими. Мы встречались с Леонардо, а Силвестре постоянно бегал за мной. Когда мы с Лео поссорились, он улучил момент и пригласил меня на свидание. Через пару дней мы с Лео помирились, и я сразу же отказала Силвестре. Валенсия все нафантазировала. Тогда и произошел разлад в нашей дружбе.

– Мне кажется, он произошел в тот самый момент, когда ты пошла на свидание с парнем, в которого была влюблена твоя подруга.

– Соглашусь, я была не самой идеальной подругой, но Валенсия все-таки добилась своего.

Мы остановились у моего класса.

– Уверена, что не нужно заезжать за тобой? – спросила мама.

– Да.

– Тогда позвони после занятий.

– Не переживай, ма, – закатила я глаза. – Что может со мной случиться?

Я верила в свои слова до момента, пока мама не пропала из поля моего зрения. Как только я ступила за порог класса, все пространство охватил резкий вой сирены.

В школе начался пожар.

Глава 3

Пока ревела пожарная сигнализация, я несколько секунд озадаченно осматривалась по сторонам. Но не успела я открыть дверь кабинета, как вскочившие с мест ученики словно рой пчел полетели к выходу, чуть не сбив меня с ног. Для учебной тревоги все были слишком охвачены паникой. Двери классов распахивались одна за другой, и учащиеся взбудораженно бежали по коридору. Подхваченная этой волной, я последовала за всеми. Внезапный толчок сзади повалил меня на пол, и я больно приземлилась на колени. Жуткий вой сирены невыносимо бил по перепонкам, пока в меня врезались люди, мешая встать. Неожиданно кто-то подхватил меня под локоть и рывком поставил на ноги.

Я посмотрела на парня, который нависал надо мной, крепко вцепившись в мою руку, и застыла, увидев его лицо. Мой взгляд непроизвольно замер на его правом глазе, роговица которого была полностью бесцветной. Мне никогда не доводилось видеть столь прекрасной деформации, хранящей в себе пленительную загадочность. Отсутствие радужки придавало его глазу такой необычайной красоты, словно я всматривалась в темную чащу леса, окутанную липким туманом, притягивающим тайной и одновременно отпугивающим.

Вдоль глаза тянулась белая полоска шрама, разрезающая бровь и пересекающая щеку. Золотистые волосы упали ему на лоб, когда он отвернулся и взглянул на выход.

Кто-то толкнул меня в спину, и я чуть не повалилась в объятия парня.

– Давай ты уже вспомнишь как ходить, Кудряшка?

Слова парня не были сказаны с укором, скорее он еле сдерживал смех. Очередной ученик толкнул меня, и лопатку прорезала боль, которую я не смогла игнорировать. Не успела я возразить, как парень дернул меня за угол и вжал спиной в шкафчики, загораживая от толпы, которая напоминала стаю перепуганных птиц, стремящихся быстрее вырваться на свободу…

– Если выбирать между тем, чтобы сгореть заживо и быть затоптанной толпой, я бы выбрала второй вариант. Так что, будь добр, отпусти меня, и…

Ладонь незнакомца резко оказалась на моих губах, прерывая мой протест. Его взгляд был настойчивым, но в нем проскользнули легкие смешинки, когда он увидел озадаченность на моем лице.

– Да, гореть заживо, возможно, и входит в романтику этого города, – произнес парень с ухмылкой, – но, поверь, быть затоптанной под ногами толпы твоему очаровательному личику тоже не особо понравится. – Его слова прозвучали одновременно и насмешливо, и заботливо, как будто он на самом деле переживал, но не мог не подшутить. – Доверься мне.

Тихий голос парня каким-то странным образом звучал громче, чем ревущая пожарная сигнализация. Было в нем что-то мощное и неуловимое, что лишало меня сил сопротивляться. Сердце забилось так быстро, словно капли дождя об асфальт в ливень. Я почувствовала, как тело наполняется жаром, который обжег щеки. То ли от близости парня, то ли от происходящего вокруг хаоса. Все вокруг казалось каким-то нереальным, как будто мир сжался до этой узкой стены, и в нем остались только я и он. Только его дыхание, опаляющее мое лицо, и тело рядом казались настоящим и реальным.

Я попыталась поймать его взгляд, но парень вдруг убрал ладонь с моих губ и потянул в толпу. В тот момент, когда между учениками образовалось свободное пространство. Я не возразила, когда мы вслед за остальными двинулись к пожарному выходу на задний двор школы.

– Не знала, что рыцари еще существуют, – сказала я в спину парню, за широкими шагами которого еле успевала.

– Надеюсь, простишь, что коня забыл дома? – бросил он мне, не оборачиваясь.

Благодаря странному незнакомцу мы выбрались на улицу. Я увидела сбившихся в кучу учеников и учителей, собирающих их в одном месте. Подняв взгляд чуть выше, я заметила очаг пожара. С крыши пристройки в небо валили клубы дыма. Подойдя поближе, я смогла разглядеть, что дым шел из трубы. Но не это привлекло мое внимание, а высокий парень, стоявший у края крыши. Его пышные кудри цвета осени трепал сильный ветер. Предплечья и руки, которые не закрывала широкая черная футболка, испещряли татуировки. Кто ему вообще разрешил ходить в таком виде в школу?

– Вот же придурок, – прерывая мои мысли, раздался рядом недовольный мужской голос.

Я перевела взгляд на своего спасителя. На улице его шрам был лучше виден, но я по-прежнему не понимала, стояла ли за его появлением трагичная история или это всего лишь следствие глупого стечения обстоятельств. Но одно можно было сказать точно: шрам и раненый глаз не то что не уродовали парня, наоборот, они подчеркивали его милую, невинную красоту.

Заметив мой пристальный взгляд, парень повернулся. Маска невинности мгновенно слетела. Угловатая ухмылка, украсившая его лицо, красноречивее любых слов говорила о том, что он знает о своей привлекательности и готов завоевать ею все ближайшие континенты.

Я отвернулась, чтобы он не принял мою заинтересованность за наглое любопытство.

– Он собирается прыгнуть? – спросила я, указывая на парня на крыше.

– Конечно нет, – усмехнулся незнакомец. – Он слишком сильно себя любит, чтобы пойти на такое.

Позади послышалась громкая тирада. Сеньора Альенде мчалась к нам со свитой учителей. Ученики шарахались от нее, словно от ударов молний.

– Мануэль Паласио Франко! – выкрикнула она, всматриваясь в крышу. – Что ты там устроил?

– Небольшой казус, сеньора Альенде, – показал тот в сторону дыма.

– Опять курил в школе?! – гневно прокричала сеньора Альенде, и я испугалась, что еще немного, и из нее самой повалит дым куда сильнее, чем из трубы.

Мануэль присел на самом краю и свесил ноги.

– Твои выходки срывают учебный процесс! Что на этот раз? Решил поджечь школу?!

Даже с такого расстояния можно было заметить, как закатились глаза Мануэля на последних словах, будто он много раз пытался, но эта идея уже давно потеряла для него актуальность.

– Ну конечно, родителям вы так и скажете, что я не только школу подпалил, но и вашу собаку в придачу, – сказал он.

Сеньора Альенде возмущенно охнула на последних словах. Но заметив, что дым за Мануэлем уже почти развеялся, процедила сквозь зубы:

– Спускайся вниз. И живо в мой кабинет.

Мануэль встал и сделал шаг вперед, становясь почти на самом краю. Все испуганно вскрикнули, и Мануэль замер.

– Что ты творишь?! – гневно возопила сеньора Альенде.

– Вы же сами велели спуститься.

– Мальчишка, ты у меня сейчас…

– Давайте разведем всех по классам, сеньора Альенде, – предложил директрисе один из учителей, разрывая ее громогласную тираду, – я приведу к вам Мануэля.

Пока нас разгоняли обратно, я заметила, как Мануэль исчез с крыши, а уже через пару секунд показался во дворе. К нему вместе с учителем подошел парень, который меня спас, и начал его с серьезным видом отчитывать. Мануэль все это время стоял с безразличным выражением лица, но вдруг резко нахмурился и, повернув голову, посмотрел прямо на меня. Он тут же перевел взгляд на своего собеседника и, что-то сказав ему, ухмыльнулся. Теперь ко мне повернулся парень со шрамом. Я уже открыла рот, но кто-то из учителей велел идти ко входу, и я слилась с толпой.

Когда я добралась до класса, учитель истории уже начал урок. Он давал наставления о том, что не нужно паниковать в экстренных ситуациях и как правильно эвакуироваться. С его лица все еще не сошел бледный оттенок.

Я попыталась незаметно юркнуть на задний ряд, как меня громко окликнул учитель:

– У нас новая ученица. Не хочешь представиться классу?

Все как по команде обернулись в мою сторону. Мне пришлось пройти к доске. Окинув взглядом класс, я проговорила заученную фразу:

– Всем привет, я Эстела Идальго. Я приехала из Мадрида.

Все сидели с заинтересованными лицами, изучая меня, словно диковинку. Эти взгляды я встречала еще у входа, но значения им не придала.

– Меня зовут Диего Росарио, и я веду историю, – сказал учитель. – Как тебе новая школа?

– Супер, – показала я большой палец. – Не каждая школа может похвастаться пожаром вместо первого урока.

– Уверен, в Мадриде такой насыщенной жизни у тебя не было, – улыбнулся моей шутке сеньор Росарио.

– В последний раз наша школа была так взбудоражена, когда в столовой закончились бургеры.

Пока все смеялись, я дошла до последнего стола, где заметила единственное свободное место. Моя соседка кинула на меня беглый взгляд и снова уткнулась в тетрадь. Она рисовала какие-то странные фигуры, вновь и вновь перечеркивая их карандашом.

– Классно у вас здесь, – тихо сказала я, когда сеньор Росарио начал писать на доске.

Девушка подняла на меня серые глаза, удивляясь, что я с ней заговорила. Словно привидение, для которого открылось, что его кто-то может видеть, она окинула взглядом класс.

– Кастильмо часто будет радовать тебя, не переживай, – ответила она шепотом.

– А я-то думала, здесь можно умереть со скуки, – усмехнулась я.

– От скуки уж точно нет, – пробурчала она себе под нос.

– Как тебя зовут?

– Карла.

– А я…

– Эстела, – перебила она меня. – Мы в курсе.

Я захлопнула рот. Карла явно не настроена на новые знакомства, и было непонятно, то ли дело во мне, то ли она всегда такая замкнутая.

Решив больше не тревожить свою не склонную к беседе одноклассницу, я погрузилась в лекцию.

Уроки пролетели незаметно. Записаться в какой-либо кружок мне сегодня не удалось, и я решила пойти домой. Но я успела пообщаться с еще тремя ребятами и неплохо поболтала с Хуаной – главой оргкомитета, которая обещала мне завтра показать все кружки и расписания к ним.

Выйдя во двор, я заметила русую короткостриженую голову, мелькающую впереди. После истории мы с Карлой больше не встречались.

– Карла! – окликнула я свою новую знакомую.

Я побежала за ней по лестнице, когда поняла, что она меня не услышит, поскольку на ней были огромные серые наушники. Девушка быстро шла, ссутулившись под грузом тяжелого рюкзака и спрятав руки в карманах мешковатого черного худи, в котором могла бы поместиться еще пара Карл.

Когда я подбежала к однокласснице и коснулась ее плеча, она вздрогнула и, стаскивая с головы наушники, резко развернулась ко мне.

– Ты домой? – спросила я, указывая на дорогу, ведущую на центральную площадь.

Испуганные глаза Карлы опустились.

– Нет. Мне нужно на работу.

– А где ты работаешь?

– В шоколатерии. На площади Сант-Лоран.

Уже открыв рот, чтобы предложить ей пойти вместе, я заметила Мануэля и своего спасителя. Они стояли у дороги и о чем-то разговаривали. Вернее, говорил лишь один. Мануэль же всячески выказывал желание побыстрее сбежать от собеседника. Кожаная куртка скрывала устрашающие татуировки Мануэля, но казалось, вся его брутальность переместилась на квадратное лицо.

– Кто эти парни, Карла? – спросила я.

Девушка проследила за моим взглядом и тут же отвернулась, словно увидела что-то постыдное.

– Андрес и Мануэль Паласио, – ответила она тихо.

– Они родственники?

– Двоюродные братья.

Я внимательно всмотрелась в парней и только сейчас заметила их внешнее сходство. Одинаковый цвет волос, телосложение и рост. Но в отличие от своего брата, Андрес обладал более располагающей аурой. Он был одет в широкий спортивный лонгслив, из-под которого виднелись воротник рубашки и черный галстук, свободные джинсы и классические конверсы. Если один выглядел так, словно шел переламывать битой черепа своим обидчикам, второй выглядел как тот, кто всю эту заварушку и затеял.

Невозможно было оценить их привлекательность по общепринятым стандартам, казалось, что в испанском языке нет подходящих слов, способных передать всю ее сущность. Было в братьях Паласио что-то, что выделяло их на фоне остальных людей.

Мануэль внезапно повернул голову, и на этот раз мне не удалось скрыться. Мы встретились взглядами, словно поезда, мчавшиеся друг на друга. Мануэль отвернулся, но я успела заметить, как дернулись уголки его губ, выдавая еле скрываемую неприязнь.

– Мне нет до этого дела, – выплюнул он на ходу к черному «Вранглеру» и, больше не обращая внимания на своего брата, кинул рюкзак на пассажирское сиденье и сел за руль. Гигантский джип тут же сорвался с места, ревя грохочущим мотором.

Поправив рюкзак, Андрес уже развернулся к компании, которая его подозвала, но тут заметил нас с Карлой. Улыбнувшись, он неспешно направился в нашу сторону. Карла резко схватила меня за руку. Я буквально почувствовала, как ее дыхание участилось.

– Что с тобой?

– Ничего…

– Привет, – улыбнулся подошедший Андрес и лукаво посмотрел на меня. – Как прошел первый день? Научилась ходить по нашим беспощадным скользким коридорам?

– А если скажу, что нет, станешь моим персональным рыцарем? – ухмыльнулась я в ответ и скрестила руки на груди.

– Красивым девушкам опасно такое мне предлагать, Кудряшка. – Он чуть подался вперед и посмотрел мне в глаза: – Не боишься, что уже не смогу от тебя отвязаться?

– Это угроза или заманчивое предложение?

Андрес громко рассмеялся.

– А я уж думал, ты потерпишь хотя бы день, чтобы не показать, что втюрилась в меня, – заблестели его хитрые глаза. – Ну, знаешь, эти игры в недотрогу, которая хочет, чтобы за ней немного побегали. Вижу, в столице девушки совсем из другого теста.

– Но не совсем понятно, тебе это нравится или нет? – поддразнила я.

– Я люблю все новое и неизведанное.

От настырного взгляда Андреса сердце начало колотиться быстрее. Со мной никогда такого не случалось. И сейчас, стоя в этом отчужденном маленьком городке напротив парня с золотистыми волосами и загадочным шрамом на лице, я впервые задумалась о том, чтобы послушаться совета бабушки и потерять голову.

Неожиданно закашлявшая рядом Карла дала понять, что выглядит здесь третьей лишней. Чтобы не смущать девушку еще больше, я подхватила ее под руку и сделала шаг в сторону.

– Тогда желаю удачи, красавчик, – ответила я запоздало на вызов Андреса, – но не забывай: обычно, когда пытаешься изведать что-то новое, можно встретиться с трудностями.

– Не волнуйся. – Андрес сделал шаг назад. – Трудности – по моей части.

Незнакомая девушка, стоявшая в компании еще нескольких учеников, вновь окликнула его и помахала.

– Ладно, увидимся еще, Кудряшка, – подмигнул он мне и направился к своей компании.

– Только не говори, что втюрилась в Андреса, – сказала я, когда мы с Карлой двинулись по улице.

Ее реакция на появление парня и то, как она даже стеснялась поднять на него глаза, говорили о каких-то чувствах.

– Ни в кого я не втюрилась! – чуть ли не прокричала она, но тут же сбавила тон: – Просто… Ну, просто братья Паласио – самые популярные парни в школе. Если одна половина девчонок уже побывала на свидании с Андресом, то вторая половина мечтает о свидании с Мануэлем. Хотя он очень замкнутый и не подпускает к себе никого, многие не теряют надежду.

Карла показалась мне на первый взгляд слишком серьезной девушкой, чтобы убиваться по каким-то популярным парням. Но когда живешь в таком захолустье, видимо, выбор невелик. Значит, один у нас бабник, второй – зануда. У этих двоих не было никаких похожих черт, кроме внешности.

– Видимо, не сильно они ладят друг с другом, – заметила я, воспользовавшись моментом, пока Карла разоткровенничалась.

– Да. У них натянутые отношения.

– А что с глазом Андреса и откуда у него шрам, не знаешь? – задала я интересующий меня вопрос.

– Он получил его недавно. Братья Паласио попали в аварию. Они недели две не ходили в школу, а когда вернулись, глаз Андреса был уже травмирован.

Карла вновь замолкла, превратившись в ту замкнутую девушку, которую я впервые встретила утром в классе.

– У нас в Мадриде есть популярная шоколатерия «Сан Хинес», там подают самые вкусные в мире чуррос с шоколадом. Мы всегда ходили туда с друзьями, когда прогуливались по Пуэрта-дель-Соль⁹. Однажды мы с подругами забрались на конную статую Карла III, чтобы сфотографироваться, но нас засекла полиция и нам пришлось бежать до самого метро, чтобы нас не поймали, – рассмеялась я, вспоминая жизнь в столице. – Ты была когда-нибудь в Мадриде? – спросила я Карлу.

– Нет.

– Тебе обязательно нужно навестить меня, когда я перееду обратно! Я свожу тебя в самые крутые места Испании! Сначала нам нужно побывать на рынке Сан-Мигель. Там есть одна лавка, где готовят отменные устрицы. Потом я свожу тебя в музей Прадо и музей Королевы Софии…

– Я бы… – неуверенно перебила меня Карла, – очень хотела побывать у ворот Алькала…

На моем лице расплылась широкая улыбка.

– Отлично! – воскликнула я. – У меня есть очень классные фотографии оттуда. – Достав телефон, я пролистала галерею и дошла до ярких фото с одноклассниками. Мы с Карлой рассмеялись, дойдя до фотографии, где я споткнулась, мои очки съехали набок, и одновременно я ухватилась за рукав подруги. Камера запечатлела нас в очень смешной позе.

– Я бы хотела жить так же, как ты.

Убрав телефон, я внимательно всмотрелась в лицо Карлы, которое моментально переменилось. Маска грусти опустилась на него так же быстро, как тучи опустились на небо над нашими головами. Мы ускорили шаг, чтобы не попасть под ливень.

– Ты ведь собираешься поступать в университет после окончания школы? Осталось совсем немного, – сказала я.

– Я не уеду из Кастильмо.

– Почему? – удивилась я. – Разве ты не…

– Просто… не могу.

Мы с Карлой молча шли по узким улочкам, пропитанным ароматами былой эпохи. Каменные здания, превратившиеся в серые глыбы льда, навевали атмосферу одиночества. Высохший плющ, обнимающий стены, поднимался по балкончикам, на которых были расставлены плетеные кресла и столики с газетами и чашками. Идеальное местечко для сиесты было устроено почти в каждом доме Кастильмо. Такой простой быт казался в этом месте чем-то странным. В голову тут же врезались воспоминания о ярком Мадриде: театры под открытым небом и лодки на озере в парке Ретиро, шумные аттракционы в парке Каса де Кампо и оживленные улицы рынка Сан-Мигель… Окружавший меня мрачный Кастильмо и Мадрид были словно с разных планет.

Заставив себя не зацикливаться на обшарпанных деревянных дверях, на которых виднелись следы потрескавшейся алой краски, я прибавила шагу. Пройдя сквозь каменную арку, мы вышли на просторную площадь. Здесь уже можно было заметить признаки современной цивилизации, хотя людей, как и положено в послеобеденное время, было немного. Торговая улица с небольшими закусочными и магазинчиками тянулась вдоль всей площади. Карла указала вперед, и мы прошли по парку со скамейками.

– Ты знакома с моей бабушкой? – спросила я Карлу, пытаясь вновь разговорить девушку. Я открылась ей, пришла ее очередь.

– Тут все со всеми знакомы. Если не лично, то хотя бы заочно. Видела сеньору Консуэло на рынке. Она отчитывала продавца, чуть ли не схватив его за ухо, – так рьяно торговалась за фрукты.

Я рассмеялась:

– Думала, люди в маленьких отдаленных городках дружат улицами.

– Быть знакомыми и дружить – разные вещи. То, что людей немного, не всегда означает сплоченность. Здесь так же, как и везде, разные слои общества: бедные, богатые, те, кто приезжает в школу на тачках, и те, кто, как и мы, тащатся на своих ногах. Некоторые стараются держаться поближе к популярным ученикам и верят, что благодаря таким связам смогут выбраться отсюда. Если после школы тебе сразу же не удалось вырваться в столицу и поступить в университет, считай, что ты так и застрял здесь. Все пытаются сбежать, и я очень удивилась, когда сказали, что к нам кто-то переехал жить. Новенькая в нашей школе – это сродни неожиданно выплывшему киту посреди озера.

– Это ненадолго. Пока мама разбирается с жильем в Мадриде. Поверь, будь моя воля, я бы и сама ни за что не приехала в это скучное место. Без обид, – тут же добавила я.

Карла издала что-то наподобие смеха.

– Здесь не так уж и уныло, как тебе показалось на первый взгляд. Мы часто устраиваем праздники. Как раз через пару недель будет огромная ярмарка в День света. Люди наряжаются в яркие костюмы и танцуют сардану, на улицах зажигают полно огней и готовят кучу сладостей. Вот мы и пришли. – Она остановилась у небольшой закусочной с вывеской, изображавшей чуррос и шоколад. – Ладно, я пошла работать. Сможешь найти дорогу сама?

– Думаю, да, – всмотрелась я в лес, начинающийся за площадью.

– Тогда увидимся завтра в школе.

Попрощавшись с Карлой, я попыталась воссоздать в голове путь, по которому мы с мамой приехали утром. Стоило мне двинуться вдоль дороги, как внезапно вылетевший из чащи ворон пронесся прямо над моей головой. Мои и без того непослушные кудри растрепались на ветру, и я раздраженно смахнула их с лица. Это не город ведьм, это город воронов. Причем не самых дружелюбных.

Не успела я выругаться на вредную птицу, как мои ноги сами начали замедляться от представшей впереди картины. Я в ужасе вцепилась в ручку рюкзака, страх парализовал тело. Осознание происходящего мгновенно дало сигнал, и шок сменился паникой. Но было поздно – стая из десятков разъяренных воронов летела прямо на меня.

Глава 4

Мои веки разлепились, и я обнаружила, что лежу в своей постели. Ночь за окном сгустилась в огромное чернильное пятно. Мелкий дождь барабанил в стекла.

Я спустилась на первый этаж. Бабушка и мама сидели перед горящим камином и что-то пылко обсуждали.

– Вишенка моя, ты проснулась? Как ты? – спросила меня бабушка, когда я вошла в гостиную.

– В порядке. А почему вы ссорились?

– Потому что твоя мать не может поумнеть, даже став взрослой женщиной, – огрызнулась бабушка, поднося ко рту чашку и отхлебывая напиток, от которого шел горячий пар.

– Я просто устроилась на работу, – спокойно ответила мама.

– И тебя взбесило только это? – спросила я бабушку.

– Спроси ее, куда она устроилась.

– В местную компанию по производству лодок и катеров, – опередила мой вопрос мама.

– И? – подняла я брови, глядя на бабушку. – Что тут такого?

В Мадриде мама работала в отделе кадров городской администрации. Она всю жизнь работала по специальности, и ее выбор мне не показался удивительным. Тем более в таких маленьких городках всегда будет дефицит стоящих профессионалов.

– Она просто не знает, кто ею владеет! – всплеснула руками бабушка.

– Господи, хватит говорить загадками, – плюхнулась я на диван.

– Все в порядке, Эстела, не обращай внимания.

– Они мелкие и бездушные мерзавцы! – продолжала бабушка. – И ты знаешь, что от этой семейки нужно держаться подальше.

– Столько лет прошло, мама, пора уже прекратить, – кинула мама в бабушку предостерегающий взгляд. – Тем более у нас давно все обговорено.

– Знаю я эти ваши уговоры! Им нельзя доверять!

– О чем это вы? Может, поясните? – встряла я.

– Она собирается работать на семью Паласио!

– Паласио? – взглянула я удивленно на бабушку, понимая, что в этом маленьком городке вряд ли найдутся две семьи с одной фамилией. – Успела познакомиться сегодня с двумя братьями Паласио. Вернее, познакомилась с одним, второй глядел на меня так, словно в детстве я украла у него лопатку в песочнице. – Ты работаешь на родителей этих слащавых красавчиков? – спросила я маму.

– Да, но это временно, – вновь отмахнулась от меня мама. – Лучше скажи, пришла уже в себя? Ничего не болит?

Никаких жалости, объятий и поцелуев. Лишь строгое воспитание. Без слез, без слабостей. Мама ненавидела слезы. В нашей семье именно папа был тем, в чье плечо я могла выплакаться, когда поранилась, упав с велика, или получила в школе низкую оценку. Поэтому я так же невозмутимо взглянула на нее:

– А почему должно что-то болеть?

– Ты потеряла сознание прямо у дома. Не помнишь? – спокойно спросила мама, словно произошедшее было в порядке вещей.

– Наверное, это мой успокоительный чай, – тут же произнесла бабушка. – Он сильно вырубает.

– Надеюсь, ты не добавила туда ничего алкогольного?

– Что ты, – вздернула брови бабушка и спрятала лицо от взгляда мамы за чашкой. – Я бы никогда.

Я попыталась вспомнить, как вообще добралась домой. В голове всплыл момент, как на меня чуть не напали бешеные вороны и я побежала в сторону леса. Помню, как споткнулась и упала, а вороны чуть не обклевали все мое тело, как тут же позади вспыхнул ярко-голубой свет и дикая стая взмыла к небу. Кто-то поднял меня на руки, а когда я попыталась рассмотреть лицо этого человека, потеряла сознание. Как бы я ни пыталась, воспоминание обрывалось на этом месте.

– А я… была одна? – неуверенно спросила я.

Обе удивленно взглянули на меня.

– Ну, в смысле, когда пришла домой. Со мной никого не было?

– Нет. А кто должен был быть с тобой? – спросила мама.

– Никого, – поднялась я на ноги. – Жутко проголодалась, пойду перекушу.

– Кушала бы вовремя, и голодных обмороков не было бы! – доносилось до меня ворчание бабушки, пока я копалась в холодильнике, но мыслями находясь совсем далеко.

Кто-то отогнал воронов и принес меня домой, но не захотел, чтобы его видели. Почему? И что это за странные приступы, когда я просто так теряю сознание, прихожу в себя, и так по кругу? Если после того, как пришла домой, я вырубилась из-за настойки бабушки, то предыдущий раз не поддавался никакому объяснению.

Когда остаток сил вновь покинул меня, я быстро перекусила и, дойдя до комнаты, мгновенно погрузилась в сон.

* * *

Проснулась я от жуткого холода. Вокруг были лишь каменные стены. Место, похожее на пещеру, наполнила тихая мелодия. Внезапно вспыхнувший свет факелов открыл страшную картину: на полу кровью была начерчена пентаграмма со странными символами, а в ней лежали десятки трупов воронов. Жуткий запах ударил в нос, и меня чуть не стошнило. Колени дрогнули, и я схватилась за каменную стену. Пещеру заполнил стук легких каблуков. Молодые женщины в старинных платьях встали в круг с символами. Все достали кинжалы и подняли их над собой. Я в ужасе отшатнулась, но меня никто не замечал. Попыталась закричать, но из горла не вырвался даже писк. Женщины одновременно провели по запястьям кинжалами, и кровь начала капать на пол, смешиваясь с кровью воронов. Стоявшая посередине ведьма начала шепотом зачитывать непонятные слова. Остальные женщины повторяли за ней. С каждой новой каплей крови, падающей в круг, он начинал светиться все ярче. Сильный ветер ворвался в пещеру. Он трепал волосы и платья женщин в разные стороны, срывал черные перья с воронов, они вихрились в безумном потоке. Ветер усиливался. Огонь в факелах начал дрожать. Один сильный порыв, и пещеру окутала тьма. Остался лишь свет, исходивший от жуткого кровавого круга. Лиц женщин коснулась смертельная бледность, кости стали выпирать, словно из тел вытягивали энергию. Страшный грохот прорезал пространство.

Я пришла в чувство и сорвалась с места. Под тяжелыми шагами начало что-то трескаться. Посмотрев вниз, я в ужасе отшатнулась. Везде валялись кости и черепа. Как животных, так и человеческие. Страх вновь ударил по ребрам, и я побежала. Сырой пещере не было конца. Колющий ветер вгрызался в кожу, резал глаза.

Внезапно выскочив на свет, я затормозила. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в каком-то старинном храме. Круглые светлые колонны тянулись к высокому потолку. На постаментах вокруг слабо горели свечи. Медленно подойдя к ним, я вгляделась в предметы, лежащие на них: черепа, мелкие кости, черные перья, банки с кровью… Я зажала рот и отскочила назад, когда увидела на одном из постаментов выпотрошенное животное. Настолько изуродованное, что нельзя было даже понять его происхождение.

Вдруг раздалось жуткое карканье. Из пещеры, откуда я только что выбежала, начали вылетать огромные вороны. Их глаза светились желтым, а по клювам стекала кровь. Внезапно они накинулись на меня, и я ринулась в сторону выхода. Не успела я ступить за порог храма, как провалилась в темную бездну. Я кричала, пока чернота затягивала меня в свои объятия, а над головой кружили огромные вороны с желтыми глазами.

Глава 5

Все следующее утро у меня невыносимо болела голова. Жуткие кошмары не давали спать до самого рассвета. Выпив обезболивающее, я села в машину и начала прокручивать в голове приснившееся. Понятно, что я видела во сне шабаш ведьм. Но какое отношение к ведьмам имеют жуткие вороны? И почему они преследуют меня с момента, как я въехала в этот убогий городок? Я бы не стала задумываться о каких-то вредных птицах, но слишком частые совпадения уже заставляли напрячься. Всю дорогу до школы я не могла отделаться от мысли, что место, где я побывала во сне, было мне знакомо.

Я кинула взгляд на заднее сиденье машины. Книга про ведьм лежала там с тех пор, как я бросила ее туда по дороге в Кастильмо. Взяв книгу, я положила ее в рюкзак.

Мама высадила меня перед школой и отправилась встречать свой первый рабочий день, не забыв напомнить о том, чтобы я звонила ей.

– Ребята! – вошла в класс одна из учениц, когда прозвенел звонок с последнего урока. – Все, кто едет сегодня на экскурсию в горы, встречаемся через десять минут в кабинете географии!

– Что за экскурсия? – спросила я Хуану, которая начала торопливо собирать вещи.

– Ученики с естественного направления подготовили экзаменационный проект о Руинах смерти. Их куратор разрешил добровольцам из других классов поехать с ними. Это благоприятно скажется и на наших оценках в конце семестра.

Руины смерти – заброшенная местность в горах, где, по легендам, были массово сожжены ведьмы Кастильмо. Говорят, там до сих пор можно найти их останки. И самое важное – в горах расположен главный Храм ведьм. По преданиям, там собирался ковен для своих ужасающих ритуалов. Я читала об этом, когда изучала историю Кастильмо и рассматривала фотографии Храма…

В голове сразу вспыли фрагменты вчерашнего кошмара. Вспоминая детали сна, я почувствовала холод, пронзивший все тело. Это не могло быть совпадением.

Я достала телефон и быстро вбила в поисковике: «Руины смерти. Кастильмо». Тут же показались изображения разрушенного Храма, пещер и останки в них. С каждой перелистываемой картинкой я все больше и больше ужасалась. Было ощущение, будто кто-то воссоздал мой сон в реальность.

Я схватила рюкзак и выбежала в коридор.

– Как можно туда записаться? – спросила я, догоняя Хуану.

– По-моему, мест больше нет, – пожала та плечами.

– Ни одного? Семестр заканчивается, а мне бы не помешали хорошие оценки. К тому же завтра у нас тест по истории, – добавила я для убедительности.

– Можешь попробовать, – остановилась у нужной двери девушка. – Поговори с одним из руководителей проекта.

– А кто руково…

Мне пришлось проглотить фразу, поскольку вопрос отпал сам собой. Мануэль Паласио сидел на столе и раздавал ученикам какие-то листки. Войдя в класс, я остановилась позади толпы ребят, чтобы подождать, пока он освободится. Этот парень с самого начала не произвел впечатления человека, с которым можно вести конструктивный диалог. Обычно общение с такими людьми вообще отбивает дальнейшее желание контактировать с кем-либо. И судя по презрительному взгляду, который он мне подарил в первый день, разговор обещает быть не из легких. Но я не могла упустить такой шанс.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Мануэль поговорил с последним учеником. Он схватил папку со стола и направился к двери.

– Мануэль! – окликнула я его, выходя из темного угла.

Он медленно развернулся и, подозрительно рассматривая меня, подождал, пока я подойду.

– Привет. Я Эстела.

Мою дружелюбную ноту тут же перекрыли неслышные, но ярко ощущаемые нотки презрения, заполнившие весь кабинет. Возможное адекватное взаимодействие между нами тут же превратилось в оголенный провод, которого мне в любом случае придется коснуться.

– Я бы хотела поехать на экскурсию, – произнесла я, игнорируя его хмурый взгляд.

– Группа уже собрана. – Его резкий ответ ударил меня, словно внезапно прилетевший в лицо мяч.

Мануэль развернулся, но я продолжила:

– Неужели не найдется хотя бы одного места? Я бы очень хотела познакомиться с городом. Я здесь совсем недавно.

Моя решительность начала колебаться под весом тяжелого взгляда, который Мануэль опустил на меня. Если до этого момента я отмечала его схожесть с братом, то сейчас от нее не осталось и следа. С таким же успехом я могла бы сравнить воду и огонь.

Я уже начала придумывать в голове новые предлоги, чтобы уговорить его, как вдруг Мануэль сдался:

– Выезжаем в три. Собираемся во дворе школы. И не смей опаздывать, новенькая.

Я чуть опешила от его неожиданного ответа, но Мануэль уже вышел из класса.

– Спасибо! – успела я выкрикнуть ему в спину, а сама быстро побежала домой.

В отличие от моей бывшей школы в Мадриде, где уроки не заканчивались раньше двух часов, здесь уже после двенадцати все уходили домой. Возможно, это было из-за маленького количества классов и из-за того, что уроки в Кастильмо начинались в восемь, а не как принято обычно – в девять.

Я нашла бабушку на кухне потягивавшей ароматный чай со своим фирменным турроном¹⁰. Запах меда и миндаля ударил в нос, заставляя заурчать желудок.

– Привет, моя пироженка, как прошел день? – спросила она, когда я показалась в дверях.

– Все отлично, – схватила я яблоко, – но сейчас снова нужно бежать.

– Куда?

– Школьная экскурсия в горы.

Бабушка закашлялась.

– Зачем в горы? Что вы там собрались изучать?

Настороженный взгляд бабушки, который впился в меня пиявкой, готовой высосать всю информацию, заставил соврать:

– Обычная экскурсия. Будем просто изучать кое-какие виды растений.

Я чмокнула бабушку в щеку.

– Но…

– Очень важное задание! – Откусывая яблоко, я устремилась вверх по лестнице, чтобы избежать очередных расспросов.

– Хотя бы поешь! – долетели до меня слова бабушки.

– Обязательно! Но как только вернусь!

Через полчаса, собрав необходимое – теплый свитер, бутылку воды, пачку чипсов, фонарик – и одевшись потеплее, я направилась обратно в школу.

В Мадриде мне очень нравилось посещать экскурсии и в особенности любоваться архитектурными памятниками, олицетворяющими значимые исторические события. В последний раз мы с классом тоже ездили в храм. Храм Дебод. Подарок египетских властей Испании находился в Западном парке. Он переплетал в себе историю и культуру двух великих государств и отличался светлой атмосферой в противоположность тому месту, куда я собиралась поехать сейчас. Даже от одной мысли о Храме ведьм невольно ползли мурашки по телу.

Через десять минут я стояла во дворе школы. Дисплей телефона показывал 2:40.

Промозглый ветер проник под одежду, заставляя задрожать все тело. Я мерзла в полном одиночестве уже двадцать минут. Вокруг ни живой души.

Просто отлично, Мануэль Паласио. Сам заявил не опаздывать, а в школе безлюдно, как на кладбище.

Уже пританцовывая на месте, я поняла, что буквально окоченею, если не пройдусь немного.

3:15.

Мне нужно с кем-то связаться, но проблема в том, что у меня нет номера ни одного ученика, который едет на экскурсию. Но я знаю, как это исправить.

Зайдя в школу, я постучалась в отдел кадров. Молодая девушка вежливо впустила меня внутрь.

– Добрый день. Я по поводу контактных данных одного старшеклассника.

– Добрый день. К сожалению, мы не разглашаем такую информацию.

– Я понимаю, просто мы должны ехать на экскурсию, но никто еще не приехал. Я бы хотела связаться с кем-нибудь из группы.

– Вы об экскурсии на Руины смерти? Так группа давно уехала.

Из меня будто выбили весь воздух.

– Что? – выдавила я из себя. – Боюсь, здесь какая-то ошибка. Руководитель группы сказал, что выезд в три.

– Мануэль Паласио? Не может быть. Еще неделю назад он сам вписал в график свой проект на два часа.

Мои пальцы до боли сжались на ремне рюкзака: хотелось разорвать его пополам. Девушка для убедительности пролистала какие-то бумаги.

– Да, все верно, – подтвердила она и взглянула на меня. – Не волнуйтесь, сеньорита Идальго, возможно, вы опоздали сегодня, но в следующем семестре готовятся еще экскурсии на реку Грис и…

– Спасибо. – Я натянула улыбку и пулей вылетела из кабинета.

Выскочив на улицу, я побежала вниз по ступенькам.

– Вот же урод! – пнула я камень, попавшийся на дороге. Вслед за ним полетел рюкзак, и я плюхнулась на холодную лестницу.

Черный ворон, сидевший на дереве, с любопытством разглядывал меня. Эти вредные спутники, которые сопровождали меня везде, стали привычным делом, и я уже не удивлялась, увидев рядом одного из представителей этих настойчивых пернатых.

Я вообразила лицо Мануэля, когда он понял, что одурачил меня, и со всей силы бросила в дерево еще один камень, представляя, что он врезается в его наглое лицо. Он думал, что может издеваться надо мной просто потому, что я новенькая? Я усмехнулась и, подобрав еще один камушек, отправила его вслед за предыдущим. Пока я швыряла камни, в моей голове зрел план мести.

Ворон недовольно каркнул, когда я пустила в дерево последний снаряд.

– Что, насмехаешься над мной? Ты с ним заодно?

Ворон снова каркнул и склонил голову набок.

– Не самого удачного друга ты себе выбрал, пернатый.

Отряхивая рюкзак и закидывая его на плечо, я двинулась к дереву и остановилась под ним, глядя ворону прямо в глаза.

– Давайте тогда посмотрим, на чьей стороне жует игуана¹¹, – произнесла я свою любимую пословицу.

Добравшись домой, я почти превратилась в глыбу льда. Я думала, что не смогу ненавидеть в этом городке что-то сильнее погоды, но местные жители переубедили меня.

– Почему так рано? – удивленно спросила бабушка, которая развешивала по кухне травы.

– Экскурсию отменили, – кинула я на ходу, направляясь к себе в комнату.

Забравшись на кровать, я вытащила из рюкзака книгу про ведьм и принялась за чтение. Если никто не хочет посвящать меня в тайны этого города, я разберусь в них сама.

Глава 6

«Впервые земли Кастильмо заполнили ведьмы, занимавшиеся целительством. По крайней мере, так считали глупые жители. Наведываясь в дом знахарки, которая обещала очистить жилище от злых духов или избавить ребенка от ночных кошмаров, человек не представлял, что для того, чтобы помочь их беде, знахарки обращаются к этим самым злым духам. Духам, которые потребуют подношения. И на смену очередному выздоровевшему в городе пропадал человек. Тот, кровь и плоть которого в жертву приносила ведьма.

Ведьмы делились на много категорий. Предсказательницы, которые внушали людям их мнимое будущее, хотя будущее – единственное, что никогда нельзя узнать. Ведьмы, занимавшиеся призванием злых духов. Ведьмы, работавшие с зельями. Но всех их объединяло одно: связь с Башахауном.

Башахаун – злой и опасный дух, покровитель отравляющей магии, данной ему из самой преисподней. Один из трех духов, согласно религии дьявола, существовавший вечность. Башахаун живет в преисподней, но его истинное место в лесах, рядом с горами.

Религия Башахауна твердила, что злые духи – проводники желаний и просьб между ведьмами и демонами. Демоны – помощники самого дьявола.

Ведьмы создавали ковены. Каждый ковен состоял из тринадцати ведьм и старейшины. Иерархия ведьм подчинялась силе привязанности к религии Башахауна и силе их поклонения ему. Чем больше крови было на руках ведьмы, тем выше был шанс стать старейшиной. Все ковены Испанской империи верили в истинную религию Башахауна и поклонялись лишь ему одному.

Черная магия ведьм находилась в амулетах, которые они постоянно носили с собой. Амулеты они подпитывали ядовитой энергией из преисподней в специальных ритуалах.

Ведьмы имели семьи. Мужей, попавших в их сети с помощью магии, ведьмы называли прислужниками. Мужья и сыновья часто занимались черной работой, подыскивая жертв для ритуалов, как животных, так и людей. А дочерей с детства обучали ведьмовскому ремеслу.

Книга Башахауна твердила, что стать последователями его религии могут лишь женщины. Их тонкая энергия могла лучше чувствовать связь с адом. В отличие от мужчин, женщины внушали больше доверия, чтобы распространять религию Башахауна.

Книга Башахауна твердила, что его Дом состоит из крови. И ее нужно обновлять. Именно поэтому ему требовались подношения. Чем моложе кровь, тем больше в нем силы и энергии. Следуя этим заповедям, ведьмы не щадили даже младенцев. Ведь крови от детенышей нужных животных было слишком мало.

„И лишь те из вас, кто будет служить мне отчаянно и верно, получат все мирские блага. А самые достойные могут получить место в моем Доме“. Стих 27. Страница 8. Книга Башахауна.

Ведьмы были готовы на многое, чтобы заполучить расположение своего покровителя и после смерти иметь место в Доме Башахауна. Хотя и наказание его было сурово. Предавшую его религию ведьму ждали мучения после смерти, не было пощады даже самым приближенным – Королевам.

Последний стих из Книги Башахауна гласил: „Я тот, чье величие неоспоримо. Я тот, кто существует до смерти и после нее. С зарождения крови и до момента ее высыхания. Кровь. Лишь это имеет значение“.

Этот стих был выцарапан на теле каждой ведьмы…»

Легкие начали гореть. Грудную клетку пронзил толчок неведомой силы. Вокруг моего сердца медленно, но крепко сжимались гниющие пальцы. Корявые, с острыми когтями, они хотели лишить меня жизни, подчинить себе. Тихий голос звенел повсюду и одновременно шептал в моей голове. Рука покрылась жгучими порезами. Я отдернула рукав кофты, ощутив жидкость, стекающую вниз по локтю. На моей руке начала проступать кровавая надпись: «Кровь. Лишь это имеет значение».

Кто-то больно выцарапывал на моей плоти каждую букву, уродуя тонкую кожу острыми ногтями.

В голове один за другим вспыхивали огни, рушащийся Храм, Руины смерти, которые заполняются криками горящих ведьм. Жуткий запах гари и паленой плоти ударил в нос. Я стояла в этом хаосе и не могла пошевелиться.

И сквозь пламя прямо на меня смотрели желтые глаза ведьмы, охваченной огнем. Одной рукой она вцепилась в мертвого ворона, с которого стекала кровь, а во второй руке держала колоду карт.

Страх пополз по венам, захватил в свои оковы, не позволяя сдвинуться с места.

А желтые глаза так и смотрели на меня, со злобой, с жестокостью. Они твердили, что придут за мной. И почему-то я им верила.

Я зажмурилась и замотала головой. Это не реальность. Это не реальность. Это не реальность.

Когда я открыла глаза, все исчезло.

Дойдя до зеркала, я провела рукой по побледневшему лицу. Чертовы видения теперь будут мучать меня не только во сне?

Закинув книгу ведьм в прикроватную тумбочку, я спустилась вниз, чтобы заварить себе фирменный бабушкин чай.

Через пять минут, размешивая травы в горячей чашке, от которой исходил пар, и всматриваясь в темноту леса за окном, я поняла, что либо этот город сведет меня с ума, либо я узнаю причины его ненависти ко мне и покончу со всей этой неразберихой раз и навсегда. Либо этот город одержит победу надо мной, либо я над ним.

Глава 7

Сеньор Росарио опустил на мой стол бумаги с тестом. Я быстро перелистнула до нужной страницы и застыла в недоумении. Восемь баллов. Я никогда не получала такие низкие баллы по истории. Пробежавшись глазами по своим ответам, я поняла, что неправильными были ответы из темы, пропущенной из-за переезда. Я очень надеялась, что быстро прочитанные за одну ночь сто листов смогут мне помочь.

Захлопнув тест, я откинулась на спинку стула и принялась размышлять, как исправить оценку. Вчера ночью я настолько увлеклась книгой про ведьм, что уделила материалу для тестового задания недостаточно времени.

Мой взгляд приковала Хуана. Она гордо размахивала тестом, словно трофеем, показывая всем свои десять баллов. Я удивленно глядела на нее, ведь все ответы она спрашивала у одноклассников. А к концу теста сидела с таким лицом, что и на четыре балла не надеялась. И тут меня осенило. Экскурсия! Не зря она так рвалась туда.

Если бы я поехала на экскурсию на Руины смерти, то получила бы высший балл. А из-за этого придурка я потеряла не только возможность узнать про Храм ведьм, но и получить нормальную оценку в конце семестра. Я никогда не получала меньше десяти баллов по истории – моему самому любимому предмету. Предмету, по которому у меня должны быть идеальные оценки. Предмету, который так важен для моих вступительных экзаменов!

Я вздрогнула, когда кто-то коснулся моего плеча.

– Ты в порядке? – Карла стояла рядом, озадаченно рассматривая мое лицо.

Я и не заметила, как прозвенел звонок.

– Да… – собралась я с мыслями.

– Выглядишь не очень.

Карла взглянула на мой тест.

– Восемь баллов… понятно… – Она улыбнулась, пряча свои девять, которые я уже успела заметить. – Ничего страшного. Еще догонишь…

– Восемь? – спросила подошедшая Хуана. – Жаль, что ты не поехала позавчера на экскурсию. Я думала, ты хотела высший балл.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит от изумления.

– Я не поехала?

– Да, я спросила Мануэля, не включил ли он тебя в группу, а он сказал, что включил, но ты не пришла. Но не переживай, – продолжила она, не обращая внимания на мой удивленный вид. – Сейчас, подожди, чуть не забыла.

Хуана покопалась в рюкзаке и протянула мне папку.

– Вот. Мануэль просил передать.

– Что это? – взяла я черную папку.

– Это его проект о Руинах смерти. Он сказал, что, если ты так сильно хочешь изучить историю Кастильмо, прочитай его.

Вот и пришло время показать, с какой стороны жует игуана, Мануэль Паласио.

Я усмехнулась и спросила:

– Хуана, у тебя есть клей?

После второго урока я поспешила в коридор, чтобы не пропустить веселое зрелище. Я остановилась у шкафчиков, возле которых собралась толпа учеников, и, привалившись к стене, скрестила на груди руки. Объект моего внимания не задержался, появившись в сопровождении высокого темноволосого парня. Когда они дошли до шкафчиков, все начали поглядывать на Мануэля и перешептываться. Они расступались перед ним, пропуская вперед. Мануэля озадачило их странное поведение, но он замер, поняв реакцию учеников.

Паласио сжал челюсти и чуть не смял тетради, что держал в руке. Его взгляд впился в шкафчик, который был обклеен его проектом по Руинам смерти.

Мануэль попытался сорвать листы, но у него ничего не получилось. Я усмехнулась: мои старания не прошли даром. Он дернул сильнее, и листки порвались, оставляя следы бумаги на шкафчике. Дверь открылась, и оттуда посыпался раскромсанный мною на куски проект. Как удачно вышло, что Мануэль не удосужился закрыть шкафчик на ключ.

Я шагнула к толпе, обозначая свое присутствие. Две девушки, которые показали мне, где находится шкафчик Мануэля, тут же скрылись, поняв, на что подписались.

Наклонившись, я взяла пару листков и с напускным интересом рассмотрев их, взглянула Мануэлю в глаза.

– Знаешь, что ты можешь делать со своим проектом, Мануэль? Поздней ночью, когда станет холодно, разожги из этих бесполезных листов костер. А ты у нас, как показывает практика, любишь в свободное время баловаться огнем. И медленно наблюдая, как языки пламени подхватывают твое бессмысленное творение, поразмысли о жизни, которая заставляет тебя вести себя как подонок.

Друг Мануэля издал смешок, прикрывая рот кулаком.

Мануэль лишь склонил голову.

– У тебя ко мне какие-то претензии, новенькая?

– У меня к тебе тот же вопрос.

– Да, само твое существование – одна большая проблема для меня.

Мануэль сорвал последний листок, сверля меня взглядом.

Я скрестила руки на груди и улыбнулась ему. Он сжал кулаки, явно сдерживаясь, чтобы не задушить меня.

– Месть – это блюдо, которое подают горячим.

– Холодным, дурочка, – процедил сквозь зубы Мануэль.

– Согласись, мой вариант лучше.

– Слушай сюда! – Мануэль сузил глаза и направил на меня палец. – Мне абсолютно плевать, что ты могла вести себя в своей столице как избалованная сумасшедшая, но здесь за порчу имущества полагается наказание. И я могу устроить его тебе по одному щелчку пальцев…

– А какое наказание в вашей дыре за буллинг новеньких учеников, не знаешь?

– Похоже, ты не испытывала на себе настоящий буллинг. Не давай мне повода познакомить тебя с ним…

– Мануэль, – раздался позади серьезный голос.

Андрес подошел к нам и уставился на брата.

– Остынь.

Мануэль вытащил рюкзак из своего шкафчика и перешагнул через мусор. Бросая на ходу, что остыть нужно явно не ему, он ушел прочь. Я должна была чувствовать превосходство, но почему-то ощущала раздражение.

Андрес заметил смену моего настроения.

– И что он сделал, что ты его вот так? – спросил он, осматривая шкафчик брата, изуродованный остатками клея и бумаги.

За все наше с ним знакомство я никогда еще не видела Андреса таким серьезным. Я кратко рассказала о том, как поступил со мной Мануэль, и об оценке, которую получила.

– Мануэль не тот, кто усваивает подобные уроки. И уж тем более не тот, кого можно запугать. Такие выходки лишь сильнее раскаляют его. На твоем месте я бы просто подошел к нему с проектом и поблагодарил его, заявив, что не смог вчера поехать на экскурсию, а мне было неловко об этом говорить. Поверь мне, это разозлило бы его куда больше.

Мои губы расплылись в широкой улыбке. Конечно. Люди, которые хотят тебе напакостить, ждут в ответ агрессии, эмоциональной реакции. А когда выстроенный в их голове план неожиданно рушится, это выбивает их из колеи.

– Философия из разряда отвечать добром на зло? – приподняла я бровь.

– Называй это так. Я предпочитаю говорить «хитрая манипуляция».

Его слова заставили меня рассмеяться.

– Умно.

– Слушай, – сказал Андрес, – сегодня вечером мы собираемся в лес на костер. Хочешь с нами?

Я с подозрением всмотрелась в него.

– Не думаешь же ты, что я кину тебя так же, как и мой бестолковый братец, Кудряшка? – улыбнулся он. – Не переживай, мы будем сидеть у костра и рассказывать друг другу страшилки-легенды. Или боишься? – вздернул он бровь.

Это был отличный шанс узнать про Кастильмо и его легенды. Я могла задать волнующие меня вопросы, не вызывая подозрений. Нельзя упускать такую возможность.

Я улыбнулась Андресу:

– Во сколько едем?

Уговорить бабушку и маму оказалось несложно. Единственное, мама задавала слишком много вопросов. Вечером, когда я ждала Андреса, бабушка развешивала по кухне травы и снимала высушенные, лишь изредка вкидывая неубедительные реплики, касающиеся опасности моей затеи. То, что я шла не одна, а с целым классом, состоящим из жителей Кастильмо, которые знают этот маленький городок как свои пять пальцев, в ее глазах не делало затею более безопасной.

Внезапно раздавшийся автомобильный сигнал с улицы прервал наш разговор. Бабушка выглянула в сгущающиеся сумерки за окном.

– Твой хахаль приехал. Молодец, уже следуешь моим советам, – подмигнула она мне.

Я подошла к окну, вглядываясь в машину Андреса.

– Он не мой хахаль, – побежала я в гостиную, натягивая на ходу куртку.

– Это сын Паласио? – спросила мама, всматриваясь в окно.

– Паласио? – выронила бабушка травы из рук. – Тогда эта затея не нравится мне вдвойне…

– Удачно отдохнуть, – перебила бабушку мама.

– Ты отправляешь ее с Паласио?! – в недоумении воскликнула та.

Мне еще предстоит серьезный разговор с мамой и бабушкой о том, почему одна беспрекословно доверяет семье Паласио, а вторая избегает ее, как огня. А пока я выскочила во двор и села в машину Андреса.

Мы минут пять ехали по безлюдным улицам, пока не свернули на дорогу, ведущую в чащу леса. Андрес оказался очень общительным и веселым парнем. Он рассказывал о школе и учителях, о своем детстве в Кастильмо. Я же в свою очередь разоткровенничалась о том, почему мне пришлось переехать, и о жизни в Мадриде. Андрес рассказал, что мать оставила их с отцом, когда ему было три года. Сейчас он не общается с ней и даже не знает, жива ли она вообще.

Горечь наполнила меня, когда я поняла, что отец так и не связался со мной после нашего переезда. Я всматривалась в высокие сосны, сквозь которые мы проезжали, думая о том, что, возможно, так же, как и Андрес маму, потеряла отца навсегда. Наверное, самое сложное – когда от тебя отказывается человек, от которого ты не отказался бы никогда.

Мы выехали на поляну, где стояло несколько машин. Андрес припарковался, и мы направились к костру. Вокруг него уже сидели наши одноклассники. Я заметила Карлу и Хуану и двинулась к ним. Пока мы приближались, до ушей все отчетливее доносилась музыка, моментами перекрываемая громким смехом. Какой-то парень тащил из старенького «Ниссана» ящик с бутылками, девушки раскладывали пледы, закуски и доставали из коробок стаканы. Проходя мимо черного «Вранглера», я попыталась не обращать внимания на Мануэля, который лежал на капоте машины, затягиваясь сигаретой. Казалось, его не заботила веселая беседа стоящих рядом парней, он просто смотрел в чернильное небо, выдыхая клубы дыма.

Кто-то всучил мне красный стаканчик.

– Это для новенькой, – подмигнул смуглый парень с длинными черными волосами, которого я видела днем рядом с Мануэлем.

Когда я понюхала странного цвета жидкость, от количества алкогольных паров чуть не закружилась голова.

– Что это такое? – с подозрением спросила я.

– Мой фирменный коктейль.

– Ей не нужно твое дешевое пойло, Матео.

Андрес вернул ему стаканчик и увел меня подальше от назойливого одноклассника. Когда я дошла до Карлы, Андрес тут же удалился.

Карла сидела, обхватив себя руками и глядя на большой костер. Капюшон черного худи скрывал почти все ее лицо, но при виде меня губы девушки дернулись в приветственной улыбке.

Я присела рядом с ней на красный плед. Тут же стояли пластиковые стаканчики.

– Надеюсь, это не от великого бармена Матео? – насторожилась я, беря один из них и принюхиваясь к напитку.

– Нет, – успокоила меня Карла, – просто сок.

– Ты в порядке? – спросила я ее, заметив отстраненный вид одноклассницы. – Выглядишь так, будто сорвешься в один момент и убежишь отсюда.

– Я просто… Ничего, забудь… – отмахнулась она.

– А вот и маршмеллоу, – кинула рядом с нами пачки со сладостями и сухие ветки Хуана.

Она плюхнулась возле Карлы и протянула ей один пакетик.

– Неужели наша заучка Карла не проводит вечера над книгами, а умеет выходить в люди? Это ты ее притащила? – спросила меня Хуана. – Наверное, связала ее и заклеила рот, чтобы не рыпалась по дороге.

Хуана рассмеялась собственной шутке, а Карла еще больше занервничала. Было видно, как ей некомфортно находиться в шумной компании. Когда Андрес предложил поехать на костер, я сразу сказала об этом Карле. Она долго отказывалась, придумывая кучу отговорок, в которые чтение книг тоже входило.

– Да, это я ее позвала, – сказала я Хуане. – Знаешь, захотелось побыть в компании приятного и умного человека. А в вашем городке, к сожалению, выбор невелик. Только сеньор Росарио и Карла. Было бы довольно странно тащить сюда учителя истории, согласись? Так что выбор очевиден.

Хуана закатила глаза и пробурчала себе что-то под нос, тем самым вызвав улыбку Карлы. Я толкнула ее в плечо и подмигнула.

Через некоторое время музыка замолкла, шумные разговоры стихли, и все уселись вокруг костра. Неожиданный порыв ветра заставил поежиться. Я уже застегивала куртку, когда на плечи мне опустился плед. Андрес уселся рядом и плотнее укутал меня.

– Ветра Кастильмо довольно безжалостны, Кудряшка.

Я улыбнулась ему и поблагодарила. Андрес положил между нами маршмеллоу и тонкие ветки. Пока он нанизывал маршмеллоу на палочки, я предложила один пакетик Карле. Когда она потянулась, чтобы взять его, я заметила странные пятна на ее запястье. Я пригляделась, чтобы убедиться, что это не тени от костра, и поняла, что зрение меня не обманывает – кожу девушки покрывали огромные синяки. Заметив мой взгляд, Карла тут же одернула рукав худи. Я уже открыла рот, но Андрес меня отвлек. Приняв у него палочку с маршмеллоу, я поднесла ее к огню.

– Ну что, настало время страшных историй? – раздался веселый голос Матео, сидевшего напротив меня рядом с Мануэлем.

– О, я первая! – спохватилась Хуана.

Она чуть наклонилась и понизила голос. Тени от костра заиграли на ее смуглом лице.

– Все ведь слышали про Ла Льорону? Про проклятие Плачущей женщины? А вы знаете ее настоящую историю?

Все затихли, вслушиваясь в загадочный полушепот Хуаны, прерываемый лишь звуками потрескивающих дров.

– Жила в одной деревушке прелестная девушка. Она была настолько горделива, что отказывала всем женихам, считая, что они недостойны ее красоты. Однажды в их деревню приехал юный ранчеро. Он был настолько красив, что девушка сразу же влюбилась и захотела за него замуж. Они сблизились с юношей и вскоре поженились. В их прекрасном браке родились дети. Но счастью девушки быстро пришел конец. Муж захотел уйти от нее и жениться на девушке из богатой семьи. Она ему была больше не нужна. Он уделял внимание и заботу лишь детям, а потом и вовсе ушел от нее. Не выдержав такого удара, девушка решила убить своих детей. Ночью она связала их и кинула в реку. Но прежде она оторвала у каждого из них по конечности в память о своей любви к бывшему мужу. Сидя в ту ночь перед рекой, она осознала, что натворила, и кинулась за детьми. Но тех уже унесло течение. Наутро тело девушки нашли на берегу. Говорят, люди по сей день встречают ее призрак. Они слышат ночью женский плач, а потом стук в окно. А когда выглядывают в окно, видят женщину в белом с оторванными конечностями.

– Эстела?

Мой взгляд переместился на Матео, который смотрел поверх моей головы.

– Что это позади тебя?

Когда я обернулась, сзади меня оказалась белая фигура. Она кинулась в мою сторону. Я вскрикнула и отшатнулась, роняя палочку с маршмеллоу.

Все залились веселым смехом. Корчась от смеха, одноклассник стянул с себя белый плед.

– Очень смешно, Педро, – кинул в него стаканчик Андрес. – Свали.

– Новенькая какая-то пугливая, – сквозь смех произнес Матео.

– Не обращай на них внимания, – помог мне снова усесться Андрес.

– Все в порядке, – улыбнулась я ему и повернулась к Матео: – Раз обряд инициации новенькой прошел, можем переходить к следующей части?

Все рассмеялись, и один из ребят начал вторую историю, об анханах – лесных духах в полуживотном обличье, которые заманивают жертв в чащу леса.

Карла встала, прошептав мне на ухо что-то об огромном количестве выпитого сока, и направилась в сторону деревьев. На самом деле ей нужна была передышка, поэтому я решила не идти за ней. Но Хуана была не из понятливых. Она поплелась за Карлой, уже громче давая всем знать, куда они направились.

Неожиданно рука Андреса оказалась за моей спиной. Он наклонился ко мне.

– Не бойся, – ухмыльнулся он, обдавая мою щеку горячим дыханием, – я рядом, если что.

Я встретилась с золотом его глаз, которые оказались слишком близко. Сквозь белую пелену в раненом глазе Андреса тоже играли искры. То ли от костра, то ли от его близости. Я затаила дыхание, когда Андрес уронил взгляд на мои губы. Отчетливое, слишком яркое чувство трепета взорвалось в животе, медленно распуская свои корни по всему телу и крепкой хваткой обвивая сердце. С каждым новым моментом, проведенным с Андресом, с каждым его взглядом, таившим невысказанные чувства, я проникалась к нему симпатией. И здесь, среди людей и шума, единственное, что представляло интерес, – его улыбка, вобравшая в себя все тепло этого города, а я словно была отчаявшимся путником, наконец нашедшим покой.

– Ты пьян? – прошептала я.

Он издал тихий смешок:

– Немного.

– А теперь очередь Эстелы! – вернул меня в реальность голос Матео. – Расскажи нам мадридскую страшилку.

– Как насчет ведьм?

Все уставились на меня, словно я выругалась в священном месте.

– Что? – усмехнулась я. – Думала, эта тема у вас самая популярная.

Внезапно из леса раздался крик. Все с ужасом уставились в чащу. Мое сердце ушло в пятки.

Карла!

Первыми с места вскочили Мануэль и Андрес. Они устремились в сторону крика. Мы ринулись за ними.

Как только мы оказались в густой чаще, я заметила девушек.

– Что случилось?!

Хуана сидела на земле и с ужасом оттряхивала с себя что-то. Когда Карла направила на нее фонарик телефона, я увидела, в чем она испачкалась, и меня чуть не стошнило.

– Я… я поскользнулась и упала, думала, что просто грязь, а это чертова кровь! – Хуана принялась истерично стирать с лица и рук багровые пятна.

– Взгляните лучше на это.

Карла посветила фонариком на землю, и все испуганно охнули. В луже крови валялись черные перья. Судя по окрасу, принадлежали они ворону. Присмотревшись, я поняла, что перья слишком большие для обычного ворона. Почти с локоть. Я сглотнула, даже не представляя, насколько огромна должна быть эта птица. И птица ли вообще?..

– Вот тебе и истории про ведьм, новенькая, – раздался рядом тихий голос Матео, но в накалившейся обстановке он звучал пугающе.

– Что? – удивленно спросила я.

Карла взглянула на меня. Ее лицо побледнело.

– Здесь была брукса. И она явно кого-то убила.

Глава 8

Утро следующего дня было наполнено напряжением. Ученики стояли во дворе школы и о чем-то шептались. Судя по их обеспокоенным лицам, произошло нечто нехорошее.

– Ты уже слышала? – Карла встала рядом со мной, обегая взглядом двор. Та отстраненность, которую я заметила в ней вчера, сменилась непонятной тревогой.

– Нет, что случилось?

– Пропала Даниэла Фасио.

– Кто?

Прежде чем Карла успела ответить, на крыльце школы показался офицер полиции. Он остановился возле группы учеников неподалеку от нас и начал расспрашивать их о том, когда они видели Даниэлу в последний раз.

Вслед за прозвеневшим звонком во двор выбежала сеньора Альенде и поторопилась к офицеру, на ходу загоняя учеников в здание. Прежде чем ее праведный гнев настиг и нас, мы с Карлой двинулись к двери.

– Ученица, – запоздало ответила Карла. – Говорят, вчера она не вернулась домой после школы. Бесследно пропала.

Странный холодок пробежал по коже.

Я понизила голос:

– Думаешь, то, что мы нашли вчера в лесу…

– Да, Эстела. Я не верю в совпадения.

– Ты была с ней знакома?

– Мы вместе ходили на химию, но лично не общались. Она нередко бывала в шоколатерии с подругами. Очень милая и улыбчивая.

– И часто у вас такое?

Мы подошли к шкафчикам.

– Нет, конечно. – Карла вытащила тетради из своего шкафчика. – Кастильмо – самый миролюбивый город. Последнее преступление здесь произошло, когда я была еще маленькой. И это из-за того, что сеньор Сальседо заявил о том, что кто-то украл его ящик с яблоками. А их, как оказалось, съела соседская коза, которая пробралась через ограду.

– Миролюбивый город, где все еще хранятся останки сожженных ведьм. Да ваш городок столько войн перетерпел, что вся испано-португальская война позавидует! И то, что вы посадили везде цветочки, не означает, что вы живете в радужном месте.

– Ты зациклилась не на самой уж важной части в моем рассказе, – насупилась Карла.

Мысль о том, что человек может пропасть в таком маленьком городке средь бела дня, казалась абсурдной. И оттого не менее пугающей. Ведь понимаешь, что виновник находится совсем рядом.

– Ладно, – сказала я, – допустим. Но разве Даниэла не могла уехать сама?

– Куда? – вскинула брови Карла. – Да и зачем? Даниэла очень любила Кастильмо и, насколько я слышала, была одной из немногих, которые не планировали уезжать после окончания школы. Видимо, хотела продолжить семейное дело, занимаясь ателье… Не зря в последние дни их часто начали видеть в городе, – добавила Карла после долгой паузы.

– О чем это ты?

– Вороны. У вас в Мадриде знают, что означает их внезапное появление?

– Нет, а…

– Точнее, не вороны, а бруксы, – прошептала она мне. – Днем бруксы выглядят как обычные вороны, а ночью вырастают в объеме во много раз и нападают на людей. Они выклевывают жертве глотку и выпивают всю ее кровь.

При упоминании воронов мне стало не по себе. Сразу вспомнился случай, когда стая птиц напала на меня. И тот жуткий ритуал с воронами, приснившийся той же ночью. Снова череда необъяснимых последовательностей. Я не верила в сказки про каких-то брукс, нападающих ночью, но тому, что бешеные птицы могли заклевать человека до смерти – вполне. Вдруг Даниэле не посчастливилось вчера и она встретилась со стаей воронов? Вдруг то, что произошло со мной вчера днем, а после приснилось ночью, случилось на самом деле с Даниэлой, а у меня внезапно появилась способность видеть вещие сны?

По телу пробежала дрожь от одной этой мысли.

– Это… что-то типа местной легенды? – спросила я.

– Не легенда, – неожиданно побледнела Карла. Она обхватила себя руками, смотря куда-то вдаль. – В брукс могут превращаться только люди, занимавшиеся колдовством. Точнее, ведьмы.

А что, если я видела во сне, как ведьмы проводили ритуал, чтобы превратиться в брукс? И те желтоглазые вороны на самом деле ведьмы? Точнее бруксы?..

Я тут же отмахнулась от странных мыслей. Что еще за бред?

– А Кастильмо, как мы знаем, город ведьм, – подытожила Карла.

Прозвенел второй предупреждающий звонок, и все начали расходиться по классам. Пока я шла до нужного кабинета, меня не покидало странное чувство, что за мной кто-то следит.

Наслушавшись за целый день, разговоров о бруксе, которые быстро распространились по школе, я вернулась после уроков домой, но не застала бабушку. Выйдя на заднее крыльцо, ведущее в сад, я увидела ее копающуюся в цветочных кустах.

– Привет самой элегантной бабушке, – вышла я к ней.

Несмотря на испачканные в земле руки, наряд бабушки говорил, что она в любой момент готова скинуть грязные перчатки и побежать на свидание. Высокая прическа была украшена пестрой лентой, а шея – цепочками с большими кулонами.

– Привет, мой медовый туррончик, как дела? Хорошо, что ты пришла, помоги мне.

Я присела на корточки и начала заполнять плетеную корзинку голыми стеблями, которые бабушка срезала и бросала на землю. Стоило принюхаться, как в нос тут же ударил жуткий запах, словно от сгнившего острого перца.

– Что это? – сказала я, скривившись от удушающего аромата.

– Не эти! – шлепнула меня бабушка по руке, – это аконит. Очень ядовитый. Надышишься им и мигом протянешь ноги.

– Ну, спасибо, что сразу предупредила, – скривилась я, быстрее избавляясь от стеблей и мысленно делая пометку в голове: не забыть помыть руки.

Зачем бабушке в саду ядовитые растения и тем более зачем их собирать, мне думать не хотелось.

– Почему нужно было из всех растений трогать именно эти? – проворчала бабушка на мое недовольство.

– Уже слышала про пропажу ученицы? – спросила я, вновь приступая к акониту. – Говорят, она моя одноклассница, но я не успела с ней познакомиться.

– Да. Дочка Фасио.

– Я, конечно, в это не верю, но по школе ходят странные слухи.

– Какие?

– Что к этому причастна брукса.

Бабушка дернула плечом, словно отмахиваясь от моих слов.

– И правильно делаешь, что не веришь. Здесь люди только и делают, что болтают.

– Да, но все говорят, что пропажа очень странная и такого раньше не случалось. А ты что думаешь?

– Единственное, что я думаю, это что ты должна быть осторожнее. В лесу полно диких зверей, и не нужно ходить по маршрутам, которые тебе неизвестны.

Бабушка была сегодня на удивление неразговорчива. Непривычно видеть ее такой серьезной. Когда бабушка приехала к нам в Мадрид в первый раз, она вытащила меня из дома, чтобы мы прошлись по рынку. Закупалась в антикварных магазинчиках ненужным барахлом, весело болтая с продавцами и рассказывая им истории из жизни. Такой мне она и запомнилась – живой и открытой. Сейчас бабушка выглядела полной противоположностью той версии, которую я знала.

– Ты хочешь сказать, что ее мог убить дикий зверь? – уточнила я, и от этой мысли к горлу подкатила тошнота. Впрочем, причиной мог послужить противный запах аконита.

– Все возможно. – Бабушка встала и, взяв корзинку, поплелась к дому. – Пошли, ты, наверное, проголодалась.

После того как бабушка скрылась в доме, я еще долго сидела, наблюдая, как из торчащего из земли стебля аконита медленно вытекает непривычный для растений алый сок, до пугающего похожий на кровь.

Глава 9

Даниэла Фасио нашлась. По крайней мере, так в утро понедельника все болтали в школе.

В коридоре я догнала Карлу, спешащую на первый урок.

– Ты слышала? – спросила я. – Говорят, Даниэла нашлась.

Я огляделась по сторонам, словно пропавшая девушка вот-вот должна выйти из-за угла.

– Да. Ее родители заявили, что она поехала к родственникам в Барселону, не предупредив никого.

– Она сейчас там?

– Говорят, да, и что возвращаться не планирует. Я только что видела ее отца с сеньорой Альенде. У него в руках были бумаги. Наверное, пришел за ее документами, чтобы перевести в другую школу.

– Как хорошо, что она жива. Я хоть ее и не знала, но все-таки…

– Ты серьезно?

Карла неожиданно обернулась, и я чуть не влетела в нее. У нее был такой вид, что я даже удивилась.

– А что? – спросила я.

– Кто внезапно переходит в другую школу в выпускном классе посреди учебного года?

Я широко раскинула руки.

– Вот так неожиданность, правда? Никогда такого не было!

– Ты переехала с семьей, Эстела. А случай с Даниэлой…

Она замолкла, затем огляделась по сторонам.

– Что со случаем с Даниэлой?

– Ничего. Забудь, – отмахнулась она и продолжила идти в класс.

– Нет, скажи, что имела в виду… Карла…

Карла размашистым шагом добралась до класса и села за последнюю парту. Я опустилась рядом и настырно заглянула ей в лицо.

– Может, расскажешь, в чем дело? – спросила я серьезно.

Карла теребила рукава худи. Она молчала так долго, что я уже хотела отстать от нее и подготовиться к уроку, когда зашел учитель испанского. После того как преподаватель отвлекся на что-то, Карла наклонилась ко мне и тихо заговорила:

– Даниэла не могла уехать сама. Тем более без спроса. Она очень любила родителей и всегда работала в семейном ателье после школы. Она хотела жить в Кастильмо, Эстела. Она была очень привязана к этому городу. Чему все удивлялись.

Я с сомнением выслушала подругу.

– Такое иногда бывает, Карла, что человек меняет свои планы…

– Нет. Я чувствую, что с ней что-то не так. Я не могу это объяснить, но… она словно находится рядом со смертью.

Признание подруги заставило меня насторожиться. Карла не из тех, кто будет открываться человеку, с которым знакома пару дней, если у нее на это нет действительно серьезных причин.

– Зачем ее родителям лгать? – спросила я. – Тогда им есть что скрывать.

– Или они не хотят огласки случившегося.

– Хочешь, расспросим ее друзей? Ты говорила, у нее есть подруги. Может, они знали что-то?

– Допрашивать – дело полиции. Это будет очень подозрительно и странно выглядеть. Тем более после того, как сказали, что все уладилось.

– Тогда что предлагаешь делать?

– А что мы можем? – Она посмотрела мне в глаза. – Просто свыкнуться.

Я откинулась на спинку стула, когда учитель сделал нам замечание. Переживания Карлы были необоснованными, но в то же время им хотелось верить. Почему-то мне стала интересна судьба этой незнакомой девушки.

Раздумывая над словами Карлы, я заметила чернильное пятно на запястье. Я протерла его, но оно не исчезало. Вглядевшись, я увидела рисунок монеты. Он был совсем небольшого размера, но очень четким. Я попыталась вспомнить, где могла отпечататься эта краска на моей коже. Я терла ее, но она не исчезала. Решив смыть странный след мылом, когда приду домой, я прикрыла его рукавом и отвлеклась на урок.

После занятий я потащила Карлу в спортзал, когда по школе пронеслось объявление о начале баскетбольного матча. Команда Кастильмо прошла в полуфинал и теперь состязалась с командой из старшей школы Валенсии. По словам учеников, этот матч ждали последний месяц больше, чем что-либо. В школе Мадрида такие матчи выглядели очень впечатляюще, и мне хотелось посмотреть, какие они будут здесь.

Небольшой спортзал уже заполнили школьники. Двигаясь вдоль взбудораженных старшеклассниц с плакатами, я заметила на одном знакомое имя, написанное яркими буквами.

Я резко дернула Карлу:

– В этом матче участвует Мануэль Паласио?

– Да, – сказала она, неуверенно оглядываясь. – Он капитан нашей баскетбольной команды.

Я уже начала кидать взгляды на выход, как в дверях показался Андрес. Он шел по залу гордо и уверенно, собирая на ходу разбитые сердца томно глядящих на него старшеклассниц. Подойдя к нам, он без церемоний кивнул на первый ряд.

– Там свободные места. Идем.

Карла уже открыла рот в немом вопросе, но я потащила ее вслед за Андресом.

Только я опустилась на скамейку рядом с Андресом, раздались бешеные возгласы девушек, едва не оглушившие меня. Группа поддержки в черно-желтой форме, сидящая возле нас, начала громко скандировать и махать плакатами, приветствуя выходящую команду нашей школы. Мануэль шагал впереди, позади него шли остальные четверо участников команды, одетые в черно-желтую форму. Я узнала только Матео. Следом на баскетбольной площадке появились ребята в красно-белой форме.

Взгляд Мануэля зацепился за Андреса. На миг его лицо озарилось удивлением, но оно тут же сменилось привычным холодным выражением. Кажется, двоюродный братик не часто посещает его матчи.

Поприветствовав друг друга своеобразным хендшейком – пожатием рук, за которым следовало касание локтей, – обе команды разошлись по своим сторонам.

Пока длилась разминка, я разглядывала игроков. Наша команда визуально выигрывала. Чего стоил один Мануэль. Я и не замечала, что у него настолько внушительные рост и телосложение. Сквозь длинные золотистые кудри показывалась черная повязка на лбу. Яркий свет спортзала позволял как следует рассмотреть татуировки Мануэля. Замысловатые узоры уходили под рукава майки с желтыми цифрами 04 и буквой «К», обозначающей статус капитана.

Через пару минут раздался свисток. Собрав обе команды в центре, судья подкинул мяч вверх, и первым его отбил разыгрывающий защитник команды Валенсии. Матч начался.

Матео ловко перехватил мяч у соперника, оказываясь на трехочковой линии. Бросок, и мяч уже в руках атакующего защитника Кастильмо. Ведя ударами об пол, он сделал пас по воздуху центровому – Мануэлю. Ему идеально подходила эта позиция, где вес и рост являются ключевыми качествами. И ловко ведя мяч, он это доказывал.

В дриблинге¹² одной рукой Мануэль обошел защитника Валенсии. Прыжок, и мяч залетел в кольцо соперников. Зал тут же заполнили громогласные крики. Мануэль принес очки своей команде уже на первой минуте.

Игра продолжилась в том же боевом темпе. Наша команда три раза оказывалась в зоне риска. Но дважды они успели перехватить мяч в самой опасной зоне, в третий раз мяч ударился о щит. Казалось, эти неудачи лишь разгневали игроков Валенсии. Их капитан, парень с короткими крашеными волосами, атаковал резко, с напором. Выйдя из центрального круга, он жестко толкнул Мануэля плечом. Тут же раздался свисток судьи. По залу пронеслись недовольные возгласы болельщиков на этот грубый фол¹³.

Мануэль и капитан Валенсии чуть не сцепились. Они стреляли в друг друга взглядами так, что атмосфера накалилась, и по залу будто прошла волна обжигающего воздуха. Судья встал между капитанами. Мануэль сжал кулаки, явно сдерживаясь, чтобы не накинуться на ухмыляющегося парня, который пытался вывести из себя главного соперника. Начиная все это, капитан Валенсии прекрасно понимал, что для него это будет лишь фол, а если Мануэля удастся спровоцировать на драку, для него это вполне может вылиться в дисквалификацию. Казалось, капитана Валенсии даже не заботил штрафной бросок одного из лучших игроков команды соперника. По его взгляду можно было понять – им движет личная неприязнь.

Мануэль сжал губы, подаваясь вперед.

– Мануэль! – выкрикнул резко вскочивший Андрес.

Этот крик подействовал на парня, словно внезапно опрокинутый ушат воды, и он мгновенно отступил.

Я поняла, что все это время сидела, забыв дышать. Только когда Мануэль встал на штрафную линию, мои плечи расслабились, а легкие вновь заработали.

Судья кинул Мануэлю мяч. Парень закрыл глаза, мысленно настраиваясь. Я надеялась, что ярость не затуманит ему разум и он сможет сосредоточиться на броске. Как бы неприятен мне ни был Мануэль, я должна признать, что его соперники не нравились мне гораздо больше.

Мгновения бежали, и я уже испугалась, что время, отведенное на бросок, истечет, как на пятой секунде Мануэль подкинул мяч. Изящно пролетев расстояние до щита, тот упал в корзину.

Зал взорвался криками. Плюс еще одно очко команде Кастильмо. После двух периодов игра лишь ожесточилась. Мануэль не терял из виду капитана Валенсии, успевая закидывать при этом мяч в их корзину. Но соперники ничем не уступали. Череда неудач лишь замотивировала их на победу, и они быстро сравняли счет. Матео заработал фол из-за броска, совершенного внутри дуги. В итоге разыгрывающий защитник Валенсии забил нам штрафной.

Третий период подошел к концу. Я взглянула на табло. Команды всю игру шли с ровным счетом – 66:66. В последнем периоде развернется самая ожесточенная борьба. На кону стоит выход в финал. И обе команды будут выкладываться на пределе.

Так и случилось. Карла пару раз сжимала мою руку, когда наши зарабатывали фол. Радовало, что их соперники были озлоблены не меньше, и ярость толкала их на ошибки.

С каждой минутой воздух все больше наэлектризовывался, крики становились громче. Матч шел к завершению, а атмосфера лишь накалялась. Разыгрывающий защитник Валенсии сделал пару шагов в дриблинге одной рукой. Он выполнил точную передачу снизу своему центровому, но как только тот ударил мячом об пол, его тут же выхватил атакующий защитник Кастильмо. Болельщики радостно загудели. С помощью ловкого финта защитник обошел защитника противоположной команды, оказываясь на их линии. Он сделал передачу Матео, который тут же выполнил передачу головой прямо в руки Мануэлю. Легкий форвард нашей команды мгновенно создал офф-болл¹⁴, защищая тяжелого форварда¹⁵, пробивающегося с мячом. Наблюдая за игрой, я поняла, что Мануэль выступает не только центровым, но еще и в позиции тяжелого форварда, что дает ему отличную возможность работать внутри поля и под кольцом. Я всмотрелась в этого молодого Пау Газоля¹⁶, умения которого были аналогичны умениям опытных игроков с идеальными физическими и техническими данными, но почему-то все вокруг принимали это как должное.

Вырвавшись из мыслей, я вновь переключилась на игру и заметила, как, выполнив передачу Матео, Мануэль сделал подрезку, чтобы получить позицию у кольца. Матео ловко передал мяч в его сторону. Мануэль сделал прыжок и в данке¹⁷ одной рукой отправил мяч в корзину соперников.

Тут же раздался свисток судьи. На табло показался итоговый результат – 80:77. Трибуны взревели аплодисментами, команда Кастильмо начала праздновать победу.

Я удивленно огляделась на весело хлопающих и свистящих учеников на скамейках, на игроков Кастильмо, которые пытались поднять Мануэля на руки, Андреса и Карлу, сидящих рядом с серьезными лицами и молча хлопающих… Неужели никто ничего не заметил, кроме меня? На последнем броске Мануэля мяч буквально на секунду охватило едва заметное оранжевое свечение. Так, что могло показаться, будто это игра воображения.

После матча мы с Карлой взяли рюкзаки и вышли на улицу. Победа немного развеяла накаленную атмосферу, витавшую в школе. И проходя мимо толпы учеников, можно было услышать разговоры о превосходной игре нашей команды, а не о птице-вампире.

Карла замедлила шаг, глядя на двух учениц, стоящих впереди.

– Кто это? – спросила я.

– Подруги Даниэлы.

Девушка с темными волосами нервно размахивала руками, что-то доказывая светловолосой подруге.

Я взяла за руку Карлу и двинулась к ним.

– Пойдем.

– Что ты делаешь? – начала сопротивляться она.

– Привет, – улыбнулась я девушкам, когда мы подошли.

Те замолкли, но тут светловолосая ответила:

– Привет.

– Я Эстела. Вы ведь дружите с Даниэлой?

– Дружили! – всплеснула руками темноволосая.

– А сейчас нет? – удивилась я.

– Как можно дружить с человеком, который внезапно кинул тебя и уехал, не предупредив? И это после того, как мы подобрали платья на выпускной и подали заявки на конкурс Королевы бала. Мало того что не предупредил, так еще и в черный список добавил.

– Она не могла добавить нас в черный список, Пепита, успокойся, – сказала ее подруга, беря ее за руку. – Возможно, просто сменила номер.

– И не сообщила нам! Еще лучше! – захохотала Пепита.

Мы с Карлой переглянулись. Расспрашивать, вызывая подозрения, даже не пришлось. Подруги Даниэлы продолжали спор, будто нас и не было рядом.

– Простите, – перевела на нас взгляд светловолосая и улыбнулась, – вы что-то хотели?

– Да, – ответила я. – Хотели попросить номер Даниэлы. Мне нужно обсудить с ней кое-какие детали для своего платья на одно семейное мероприятие и попросить совет. Она ведь работала в ателье, насколько я знаю.

Карла удивленно взглянула на меня, слушая мою ложь. Я посмотрела на нее в ответ, надеясь, что она прочитает в моих глазах: «Безвыходное положение требует крайних мер, Карла».

Пепита фыркнула, скрестив руки на груди:

– Прости, подруга, но она и нам несколько дней не отвечает. Ее телефон просто выключен. Лукас сказал, что тоже не может дозвониться. Уж кому-кому, а ему-то она бы точно ответила. Поэтому, боюсь, у тебя тоже не получится. Но можешь спросить ее папашу, если он, конечно, соизволит снизойти до разговора с тобой. Нас он сегодня даже слушать не захотел.

Подруги Даниэлы ушли, когда поняли, что у нас больше нет вопросов. Мы с Карлой понимающе переглянулись. Случившееся с Даниэлой было подозрительно, но еще больше подозрений вызывало поведение ее отца. Почему он не хочет давать номер дочери даже ее близким подругам и буквально скрывает Даниэлу?

– Кто такой этот Лукас и как нам его найти? – спросила я Карлу.

– Парень Даниэлы. Но насколько я знаю, с недавних пор бывший парень. Хотя не уверена, что ты захочешь с ним общаться.

– Почему?

– Помнишь того старшеклассника, который подошел к тебе в первый день в школе, когда ты выходила из класса после урока? Я видела вас в коридоре тогда.

– Да. Я еще ранее столкнулась с ним с мамой у входа в школу. И он поприветствовал меня своей шикарной улыбкой,– вспомнила я симпатичного парня, который придержал нам с мамой дверь, а затем настырно просил у меня номер телефона.– Это тот самый Лукас? – сморщилась я.

– У нас в школе только один Лукас. И репутация его похлеще, чем у Андреса. Встречался со всеми девчонками школы. Каждый месяц или два он с новой девушкой. С Даниэлой они начали встречаться недавно, насколько я поняла. Говорили, что она давно была влюблена в него и постоянно бегала за ним. Я лишь два раза видела их вместе, а где-то неделю назад он уже был с другой. Слышала, что Лукас бросил Даниэлу недавно. Поэтому не могу сказать, что у них все было серьезно, но он точно один из последних, кто был с ней на связи.

Помню, как Лукас и на следующий день пытался со мной флиртовать, но к нам подошел Андрес, и его энтузиазм быстро улетучился. После этого он со мной больше не заговаривал.

– Андрес знаком с ним? – спросила я, вспомнив, как они с Лукасом дружелюбно поприветствовали друг друга.

– Они дружат. Раньше и Мануэль был в их компании. Но после аварии все изменилось. Теперь его можно изредка встретить лишь с Матео.

Авария, которая изменила братьев Паласио не только внешне, но и внутренне, несла в себе какую-то тайну. Уверена, она прояснила бы многое, что происходит между Андресом и Мануэлем. Но сейчас есть вещи поважнее.

– Как бы меня ни отталкивал Лукас, но надо поговорить с ним.

– Уверена, что это хорошая идея?

– Уверена. Просто нужно найти правильные время и место.

Как по зову, громко каркнув, над нами пролетел ворон. Он уселся на ближайшее дерево, и бездонные глаза-бусинки устремились на меня, словно всматривались в самую душу. Я поежилась от этого взгляда. Карла не упустила из виду мое выражение лица.

– Может это звучит немного странно, – начала она неуверенно, – но вороны стали кружить вокруг школы с того дня, как ты сюда переехала.

– И что это означает? – весело спросила я. – Что это я принесла в ваш городок все беды?

– Нет, я не в этом смысле. Просто… Просто ты не знаешь всей истории Кастильмо, – она понизила голос, – и о бруксах.

Черный ворон, услышав последнее слово Карлы, недовольно каркнул и взмыл в небо.

– Ты все еще думаешь, что это брукса виновата в пропаже Даниэлы?

Карла пожала плечами:

– Я уже говорила, что не верю в совпадения.

Совпадений на этот раз и правда было слишком много. И разговор с подругами Даниэлы только укрепил их.

– Карла, а где мы можем узнать подробнее об этих бруксах? – спросила я, провожая взглядом птицу.

Карла неожиданно схватила меня за руку, так что я вздрогнула.

– Ты правда хочешь узнать? – В ее глазах вспыхнул заинтересованный блеск. – Я боялась предлагать тебе поискать подробную информацию о бруксах после…

Карла замолкла, проглотив последние слова.

– После чего?

– Ничего, забудь, – отмахнулась она. – Просто у меня неспокойно на душе, Эстела. С момента, как мы нашли в лесу кровь и перья. И пропажа Даниэлы… Я чувствую, что это связано.

– Так где мы можем узнать о них? Об этих летающих кровопийцах? В интернете?

– В городской библиотеке. Она почти такая же старая, как и сам Кастильмо. Уверена: то, что нужно, мы сможем найти только там, – заверила меня Карла.

– Что найти? – раздался из-за моей спины знакомый голос.

Андрес смотрел на нас с любопытством.

– Ниче…

– Мы идем в городскую библиотеку, – перебила меня Карла. – Хочешь с нами?

Когда Андрес перевел на нее взгляд, Карла залилась румянцем. Мои глаза закатились так, что чуть не встретились с макушкой. Как бы так мягко намекнуть ей, что мы идем на поиски важной информации, и то, что она хватается за возможность побыть с Андресом, будет только мешать?

– Решила устроить новенькой экскурсию? – спросил Андрес.

– Да мы просто… – начала было я, но Карла перебила меня:

– Нет, мы хотим разузнать про брукс. Мы не верим, что Даниэла уехала.

Я стиснула зубы, чтобы не обругать Карлу. Как бы я ни доверяла Андресу, мне не хотелось иметь свидетелей своих поисков. Старинная библиотека была отличным способом разузнать о Руинах смерти и моих странных снах.

– Вот как. – Андрес ухмыльнулся, глядя мне в глаза. – С радостью составлю вам компанию.

От него не укрылось, что я не хотела звать его с нами, и сейчас он будто специально согласился на предложение Карлы.

– А у тебя нет дел? Мы вовсе не хотим тебя отвлекать, – сказала я.

– Не волнуйся, Кудряшка, я и правда занят, но спасение мира подождет. Тем более я и сам заинтересован в этом деле.

– Правда?! – воскликнула Карла.

– Правда. – Он двинулся к своей машине, припаркованной у ворот. – Не ты одна считаешь, что в Кастильмо творится черт знает что.

Глава 10

Потрескавшаяся от времени дверь открылась, и веселый колокольчик оповестил о нашем визите. Библиотека Кастильмо напоминала скорее уютную старинную гостиную. В нос ударили ароматы ветхих книг, но сквозь них легкими нотками пробивались запахи дуба и гвоздики. Мы прошли вдоль коричневых кресел, чтобы остановиться напротив приятной старушки с седыми волосами, убранными в высокую прическу. Прямо над ней висел потрепавшийся флажок с гербом Испании. Заметив нас, она подняла голову. Худощавой рукой старушка указала на отдел, который нас интересовал. Протиснувшись между узкими шкафами, мы оказались в небольшой комнате, уставленной полками, тянущимися к потолку. Посредине комнаты стояли деревянный стол и стулья.

Я присела, а Карла принялась рассматривать книги. Андрес снял с себя куртку и, кинув ее на спинку, начал закатывать рукава рубашки. Взгляд невольно задержался на его крепких загорелых руках, которые пересекали ярко выраженные вены. Эти руки говорили о долгих физических нагрузках.

Быстро сморгнув, я одернула себя.

– Так, – прочистила я горло, – что конкретно нам нужно искать?

– Легенды, мифы, история Кастильмо, – ответил Андрес. – Я беру на себя верхние полки, а вы начните с нижних.

Через полчаса мы уже сидели в окружении книг, как Карла внезапно подпрыгнула на месте.

– Нашла!

Я перевернула книгу, которую она держала в руке.

– Легенды Португалии? – удивилась я.

– Ведьмы жили не только в Испании, Кудряшка, – ответил Андрес.

– Это понятно. Но если брукса появилась в Кастильмо, логично же, что это ведьма из Испании?

– Давай узнаем, – сказал Андрес и кивнул Карле: – Читай.

Карла начала:

– Согласно легендам Португалии, бруксы являются вампирами, в которых после смерти превращаются ведьмы. Брукса представляет собой огромную черную птицу с клыками, напоминающую ворона. Обычно они находятся в образе простых воронов, а вырастают в размерах только тогда, когда нужно укусить и утащить жертву. Брукса заклевывает человека, затем выпивает его кровь. Также бруксы могут иметь еще одну ипостась, кроме птицы. Чаще всего они выглядят как человеческие скелеты, кости которых покрывает бледная кожа, и имеют клыки до подбородка. Но важно знать, что не каждая ведьма становится бруксой после смерти. Такой чести, как считают сами ведьмы, удостаиваются лишь избранные, состоящие в ковенах. Они проводят специальный ритуал, который должен воскресить их бруксами после смерти.

Карла перелистнула страницу и огорченно выдохнула.

– Жаль, что ничего нет про этот ритуал. Интересно, как они его проводили? Может, продавали душу демонам или как-то связывали себя с воронами, хотя…

– Они их убивали, – сказала я.

– Кого?

– Воронов. Они их убивали и смешивали кровь птиц со своей.

Меня пробрал холод, когда подробности из жуткого сна начали всплывать перед глазами. Теперь никаких сомнений не оставалось: я видела ритуал обращения ведьм бруксами. И это были не простые ведьмы, а самые опасные – состоящие в ковенах.

Подняв глаза, я встретилась с проницательным взглядом Андреса, сидящего напротив.

– Откуда тебе это известно?

– Вы не читали книгу про ведьм Кастильмо? – спросила я, доставая из рюкзака и кидая на стол книгу, которую прочитала за ночь от корки до корки.

– Читали, – ответил Андрес, – но там нет ничего про брукс. Только про то, как ведьмы появились в этом городе, про их иерархию и о том, кому они поклонялись.

Я могла заявить, что видела ритуал во сне, но преподнести это так, чтобы все звучало правдоподобно, было довольно затруднительно.

– Слушайте, – вовремя произнесла Карла, – тут есть еще кое-что. В другой легенде говорится, что у брукс есть Королева. Самая сильная ведьма, которая при жизни управляла высшим ковеном. После пробуждения остальные бруксы слепо подчиняются своей Королеве. Время, когда они воскреснут, неизвестно даже самим ведьмам. Но они верят, что это происходит в нужный час. Ведь для совершения ритуала обращения требуется четкая мотивация. Именно ведьмы, слепо верящие в свою идеологию, решались на воскрешение бруксами. Чаще всего ритуалы проводились в период гонения на ведьм, а именно с пятнадцатого по семнадцатый век.

Ведьма с желтыми глазами, которая явилась ко мне в видении при чтении книги Эрнандеса Гарсии, была не кто иная, как Королева ведьм. Но что нужно от меня самой главной ведьме? И почему она выглядела такой разъяренной? Была ли ее ненависть направлена именно на меня или на всех, кто был причастен к сожжению ведьм?

– Ведьмы, поскольку на них была объявлена охота, знали о своей возможной участи и просто хотели отомстить, воскреснув после смерти в виде брукс? – спросила я.

– Месть – очень опасная штука. Она может заставлять совершать необъяснимые поступки, – ответил Андрес.

– Допустим, ведьмы, которые были сожжены в Кастильмо, воскресли, чтобы отомстить. Но почему именно сейчас? Кому они сейчас могут отомстить?

– Это мы и должны выяснить.

– Но это все еще не объясняет пропажу Даниэлы, – заметила Карла.

– Бруксам ведь нужно чем-то питаться.

– Думаешь, она просто стала случайной жертвой голодной бруксы? – спросила я Андреса.

– Из того, что мы выяснили, пока следует только этот вариант.

– Где тогда тело? – спросила Карла. – Если брукса просто выпила кровь Даниэлы, зачем нужно было ее похищать?

Я взяла книгу из рук Карлы и вновь пробежалась по тексту. Мне все еще не давал покоя один вопрос.

– В каком году было последнее массовое сожжение ведьм в Кастильмо? – спросила я.

– Первая война между жителями Кастильмо и ведьмами произошла в 1641 году, – сказал Андрес. – Тогда ведьмы и захватили Кастильмо, объединившись с ведьмами, которые жили здесь раньше. О них подробно рассказано в книге Эрнандеса. После этого прошло пятнадцать лет. Ведьмы обосновались в Кастильмо, присвоив город себе и построив свой Храм в лесу, где они поклонялись Башахауну. Ведьмы обозначали свои дома кровавыми символами. Последнее, внезапное нападение на ведьм, в ходе которого были сожжены не только все ведьмы Кастильмо, но и их Храм, местность вокруг которого известна теперь как Руины смерти, случилось в конце 1656 года.

В 1580 году Португалия потеряла свою независимость. Военные действия и конфликты между Испанией и Португалией длились с 1637 по 1668 год. В конце 1640 года после дворцового переворота Португалия возвела на трон своего нового правителя герцога Жуана IV Брагансского. И хотя Иберийская уния была расторгнута в том же году, официально Испания признала суверенитет Португалии лишь в 1668-м. Получается, ведьмы захватили Кастильмо после того, как Португалия приобрела независимость.

– Во время захвата ведьмами Кастильмо здесь жили астурийцы¹⁸, верно? – спросила я. – Получается, пришедшие ведьмы воевали с ними?

– Изначально в Кастильмо жил загадочный народ моурос, – ответил Андрес. – Они являлись предшественниками астурийцев. Моурос обосновались здесь и собственноручно заложили на этих землях первый камень.

– Значит, именно с ними оба раза вели войну ведьмы?

– Да.

– Я слышала об этом народе, – сказала Карла, – в некоторых легендах упоминается, что они обладали волшебной силой.

– Получается, моурос отвоевали Кастильмо обратно, – подытожила я.

– Да, именно так, – вновь подтвердил Андрес. – В 1656 году состоялась последняя битва между моурос и ведьмами. Тогда все ведьмы были сожжены, а Кастильмо очищен от колдовства.

– Ведьмы, захватившие Кастильмо, прибыли сюда именно из Португалии, – сказала я. – Вы же не думаете, что это простое совпадение, что именно после отвоевания Португалией своего престола у Испании начался захват испанского городка, который находится на границе Испании и Португалии?

– Ты считаешь, что Португалия специально ввела ведьм в Кастильмо? – удивленно приподнялись брови Андреса.

– Либо они просто воспользовались удобным моментом после переворота, – ответила я. – И что-то мне подсказывает, что во главе португальских ковенов, что захватили Кастильмо, была именно Королева ведьм.

– Умно, – восхищенно улыбнулся мне Андрес. – Я бы сам ни за что не додумался до этого.

Я улыбнулась ему в ответ, довольная своими историческими познаниями, которые расширяла последние годы.

– Если уже с семнадцатого века жителями Кастильмо официально считаются астурийцы, валенсийцы, арагонцы и кастильцы, то есть переселенцы из Испании, получается, моурос просто вымерли? – спросила я.

– Да, в начале восемнадцатого века, – подтвердил Андрес.

– Но я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к пропаже Даниэлы, – задала вполне логичный вопрос Карла. – Изучая историю, мы как будто все дальше и дальше уходим от главной задачи.

– Чаще всего ответы находятся либо перед носом, либо на огромной глубине, – ответила я, – и лучше начинать поиски с самого начала. Если мы хотя бы узнаем, с чем имеем дело, значит, уже найдем половину ответов.

Когда опустились сумерки, мы, распределив каждому по несколько книг, разошлись по домам. Вечером, сидя в своей комнате, я открыла книгу об истории испано-португальской войны и погрузилась в чтение. В ту ночь мне снились не бруксы и ведьмы, а три конкретные вещи: корона, похищение и огонь.

Глава 11

Утром я заметила, что рисунок на запястье, который появился вчера во время урока, превратился в отчетливую фигуру монеты. Попытки убрать его с помощью мыла и воды не увенчались успехом, я лишь почти разодрала кожу. Когда я всмотрелась в пятно, голову посетила неожиданная мысль. Я выскочила из комнаты и побежала в гостиную. Игнорируя вопросы бабушки, которая хлопотала на кухне, я подбежала к камину и схватила уже знакомую древнюю шкатулку, в которой она хранила всякие безделушки, включая игральные карты, и вытащила из нее колоду. Добравшись до нужной масти, я внимательно вгляделась в карту. Монета на карте выглядела точь-в-точь как рисунок на моей руке, только моя монета была черного цвета. Я потянулась к запястью и удивленно охнула. Рисунок пропал, и на коже осталось лишь раздражение от губки. Услышав шаги бабушки, я спрятала карту в карман джинсов и побежала обратно в комнату, чтобы собраться в школу.

Сегодня я решила отправиться на занятия пешком и выскользнула из дома, когда мама еще спала. Я вышла пораньше, поскольку собиралась перед школой попасть в Святилище Кастильмо на площади Сант-Лоран. Если в этом месте жители молились, чтобы колдовство ушло с их земель, значит, его не любили и обходили стороной ведьмы. Вероятно, там можно найти кое-какие подсказки.

Холодный воздух проник за шиворот, заставив съежиться. Туман заволок в свои сгущающиеся объятия. Видимость снизилась до пары метров.

Капли дождя упали на лицо. Я натянула капюшон и ускорила шаг. Через пару минут дождь усилился. Вдалеке раздался раскат грома. Только подняв глаза, я поняла, что забрела в лес. Замедлив шаг, я осмотрелась. Лишь чаща оголившихся деревьев вокруг. Ветки были похожи на костлявые пальцы, тянущиеся друг к другу. Я глубже втянула аромат влажной земли и мха. Дождь тем временем впивался в кожу острыми иглами. Ругая себя, что надела сегодня юбку, я поторопилась. Подошвы черных ботинок измазались в грязи, а сама я промокла до нитки.

Внезапно сквозь шум дождя раздался хруст ветки. Я оглянулась в сторону звука. Никого. Я почти перешла на бег, но ощущение, что меня кто-то преследует, не покидало. Раздавшееся сзади рычание заставило остановиться, но оглянувшись, я никого не увидела. Сглотнув ком в горле, я снова двинулась вперед, как вдруг рычание раздалось уже ближе. На этот раз громче и агрессивнее.

Крепко вцепившись в ручку рюкзака, я обернулась и вросла в землю от увиденного. Метрах в десяти от меня, грозно оскалившись, стояла огромная черная собака. Ее ярко-желтые глаза необычайно сильно блестели. Зверь медленно двинулся в мою сторону, и я заметила, что он хромает. Я осторожно сделала шаг назад, но собака тут же перешла на бег, несмотря на хромоту.

Раздавшийся прямо над головой раскат грома вывел меня из оцепенения, и я рванула со всех ног.

Бешеный ливень вгрызался в кожу, словно желая содрать ее прямо через ткань. Я бежала, втаптывая подошвы ботинок в вязкие лужи. Дождь лил истерично и беспощадно. Сильные порывы ветра пронзали тело. Одежда промокла, а влажные волосы липли к лицу. Непроглядный туман и занавес из дождя мешали разглядеть дорогу. Я бежала, не зная куда. Тем временем шорох позади не утихал. Собака гналась за мной, грозно рыча.

В боку начало колоть, но адреналин подстегивал ноющие мышцы. Неожиданно впереди показалась дорога. Сердце заликовало, когда я заметила дома.

Я ринулась в сторону крыльца одного из них и не успела забарабанить в дверь, как она тут же отворилась. Я ввалилась внутрь, быстро захлопывая дверь за собой, и прислонилась к ней спиной, попыталась отдышаться. Только когда бешено стучащее сердце чуть успокоилось, я приоткрыла дверь и выглянула наружу. Собака расхаживала вдоль тропинки, ведущей в лесную чащу, словно сторожила меня. Лишь сейчас я заметила, насколько она отличается от обычной собаки. Не только большим телосложением, но и странной мордой и длинной черной шерстью. И эти глаза…

Я дернулась, когда сзади послышался шум. Совсем вылетело из головы, что я без спросу ввалилась в чужой дом. Осторожно, пытаясь не испачкать коридор грязными ботинками, я прошла внутрь. В нос ударили ароматы сушеных трав, как у бабушки дома.

Здесь было холодно и мрачно, но обстановка казалась жилой. Стянув капюшон, я огляделась. Старинная мебель, одинокий остывший камин, украшенный черно-белыми фотографиями в рамках. Я уже сделала шаг, чтобы разглядеть их, как из комнаты слева донеслось тихое пение. Тонкий детский голосок выводил грустную мелодию. Я двинулась на звук, словно невидимые нити тянули меня в эту комнату. С каждым шагом мелодия становилась громче. По телу пробежал холодок, голос девочки будто проникал под кожу. Я коснулась ручки двери и чуть приоткрыла ее.

– Лучше не мешай ей.

Неожиданно раздавшийся сзади голос испугал меня, заставив захлопнуть дверь. Я обернулась и увидела метрах в трех от себя женщину средних лет: светлая длинная коса, серое платье, либо доставшееся ей от бабушки, либо сшитое по старой моде. Лицо женщины не выражало никаких эмоций. Во всяком случае, тех, которые должен испытывать человек, заставший в своем доме незнакомого гостя.

– Извините, – произнесла я, – не хотела мешать. Просто услышала пение.

Женщина даже не смотрела на меня. Ее стеклянный взгляд был прикован к двери.

– Да, – произнесла она, – моя малышка прекрасно поет.

Странное ощущение пробежалось по телу. Сейчас я чувствовала себя не лучше, чем когда за мной гналась огромная собака.

– Меня зовут Эстела. Извините, что ворвалась в ваш дом. Я заблудилась, и тут за мной погналась собака. Можно я подожду, пока дождь не…

– Пойдем, налью тебе чаю, – перебила меня женщина.

Она развернулась и вышла из гостиной. Мне ничего не осталось, как последовать за ней.

Сидя на крохотной кухне, увешанной сухими травами, я вспомнила, что вчера Андрес дал мне на всякий случай свой номер. Я сразу же написала ему с просьбой приехать за мной, сообщив, где примерно нахожусь, но не упоминая о странной собаке. Я не могла рассказать о случившемся маме, и Андрес оставался единственным, кто мог бы мне помочь. Положив телефон обратно в рюкзак, я принялась ждать, пока хозяйка приготовит чай.

– А как вас зовут? – решила я разрядить молчаливую обстановку.

– Жозефина.

– Это ваша дочка поет в соседней комнате?

Жозефина не ответила. Легкими движениями насыпая в чашку травы, она выглядела слегка отстраненно.

– У моей бабушки такая же кухня. Она тоже любит травы.

– Знаю, – ответила женщина.

– Вы знакомы с моей бабушкой?

Жозефина вновь промолчала. Я вроде не называла своей фамилии… Хотя почему я каждый раз удивляюсь? В этом маленьком городке все друг друга знают, и, вероятно, слухи о новых жителях облетают их со скоростью света.

Спустя некоторое время хозяйка дома поставила передо мной ароматный чай. Я сделала глоток, и тело мгновенно наполнилось теплом. Я выглянула в окно. Дождь не прекратился, зато собаки уже не было видно.

– У тебя должен быть амулет. Твоя бабушка не позаботилась об этом, – раздался глухой голос женщины.

Жозефина смотрела в чащу за окном и словно разговаривала сама с собой.

– Какой амулет? – удивилась я.

Она сняла с пальца кольцо и протянула его мне. Черное и ничем не примечательное колечко выглядело как побрякушка с барахолки, откуда мама любила притаскивать всякие гобелены и блюдца.

– Это очень мило с вашей стороны, но не нуж…

Я не успела договорить, как Жозефина взяла мою ладонь и сама надела кольцо на указательный палец.

– О, это… – пролепетала я, не зная, что ответить. – Спасибо…

Детский крик, внезапно донесшийся из соседней комнаты, заглушил все остальные звуки. Я вскочила с места и ринулась в гостиную, но влетела в журнальный столик. Ваза, стоящая на нем, упала и разбилась вдребезги. Странный дым начал заполнять пространство, и я закашлялась. Крик девочки, еще более отчаянный, раздался вновь.

Неожиданно появившаяся передо мной Жозефина грубо схватила меня за запястье. Ее кукольный взгляд сейчас был пугающим. Тени злости опустились на лицо.

– Убирайся, – зашипела она.

Я стояла как вкопанная, не смея пошевелиться, и перевела взгляд на дверь, за которой находилась девочка, но пальцы хозяйки больнее сжались вокруг моего запястья.

– Убирайся! – раздался ее злобный голос, и я в страхе отпрянула.

Выбежав на улицу, я помчалась по дороге сквозь яростный дождь. Резко выскочившая навстречу машина еле успела затормозить передо мной.

Андрес выпрыгнул из машины и подлетел ко мне, хватая за плечи.

– Эстела! Ты в порядке?

Не в силах унять дрожь, я еле кивнула.

– Да… – я кинула взгляд в сторону домов, – давай уедем отсюда.

Обогреватель в машине Андреса уже почти согрел меня, но дрожь все еще не покидала тело. Мы свернули на знакомую дорогу и проехали старую мельницу.

– Ты не должна была идти одна, – сказал Андрес через пару минут нашей молчаливой поездки. – Твои родные должны знать, что неместному здесь легко заблудиться. Кругом лабиринты заболоченного леса. Тебе повезло, что ты добралась до жилых домов. Но почему ты не дождалась меня там?

Вспоминая жуткий взгляд Жозефины, я плотнее укуталась в куртку.

– Я случайно разбила вазу хозяйки дома, в котором ждала тебя. Думаю, это была ее любимая.

Андрес усмехнулся. Я опустила глаза, и взгляд зацепился за монету, которая выглядывала из-под рукава куртки. Она вновь появилась. Но рядом начало вырисовываться новое пятно. Другая масть игральных карт. Кубок. Я машинально потерла это место пальцами, но рисунок не исчез. А через секунду оба рисунка испарились, как в прошлый раз. Чернила словно впитались в кожу, как вода в губку. Ко всем странным снам еще добавились масти игральных карт, образовывающиеся на моем теле. Но что это означает? Если первая масть могла быть случайностью, то вторая уж точно не могла. Меня охватило смятение, необъяснимая тревога сжала сердце. Я не могла понять, что происходит, но частота этих событий вызывала гораздо большее беспокойство.

Андрес припарковался у школы. Дождь уже перестал истерично лить, но погода все еще давила.

– Кстати, я вчера всю ночь изучал книги, – сказал он, поворачиваясь ко мне, – и думая над твоими словами, наткнулся на очень интересную информацию.

Я удивилась этим словам, вспомнив, что после прочитанного у меня тоже было много предположений относительно этой истории.

– Что ты нашел?

– Это не объяснить в двух словах. Нам нужно спокойно все обговорить.

– Хотя бы намекни.

Желваки на квадратном лице Андреса заиграли. Было видно, что ему неприятны его догадки. Но после пары томительных секунд он все же признался:

– Кажется, наши ведьмы были заодно с королем Португалии.

Глава 12

Меня опять мучали кошмары. Ночью я просыпалась от снов, которые казались до жути настоящими. Я стала терять нить между реальным миром и миром сновидений.

На этот раз я проснулась от шума дождя. Тяжелые капли, стучащие о крышу, навевали еще больше уныния. Я села на кровати, запуская руку в волосы. Мне снилась Даниэла. И хотя я не знала ее, но чувствовала, что связанной девушкой, возле которой горел сильный огонь, была именно она.

Мои пальцы нащупали кольцо, которое я не снимала весь день. Легким движением я покрутила его, задумчиво глядя, как лунный свет скользит по его гладкой черной поверхности. В тусклом сиянии кольцо будто оживало, мерцая таинственным светом, словно внутри него скрывалась целая вселенная, полная загадок.

Сняв серебряную цепочку с шеи, я осторожно продела в нее кольцо и вновь застегнула. Металл холодным прикосновением лег на кожу, и по телу пробежали слабые, едва уловимые импульсы, как будто кольцо хранило в себе скрытую энергию.

До сих пор было не понятно, почему та незнакомка подарила мне это украшение. Но ее глаза – полные страха и ярости, будто в них заключился целый шторм эмоций, – все еще вспыхивали в воспоминании, бросая в дрожь. Она сказала, что это амулет. Но от чего он должен меня защитить? Мой скептицизм потихоньку проседал под гнетом странных событий, которые преследовали меня с момента приезда. Я решила оставить это кольцо, кажущееся на первый взгляд дешевой безделушкой, но таившее в себе очень сильную энергию. И эта энергия ощущалась для меня как нечто родное и близкое.

Я взглянула на дисплей телефона: почти три часа ночи. Мы так и не поговорили сегодня с Андресом. У него возникло срочное дело, а у Карлы оказалась вечерняя смена на работе. Мне нужно было как можно скорее поделиться с ребятами своими догадками. Слова Андреса о том, что ведьмы Кастильмо были как-то связаны с правителями Португалии, лишь подтверждали их. Теперь не оставалось сомнений, что мой последний сон, где мелькали корона, огонь и связанный человек, имели какое-то значение. Корона может означать лишь правителя, в данном случае – короля. Огонь – сжигание ведьм. Но что означает похищение? Было ли это связано с событиями прошлого или все-таки будущего?

В голове вновь начали вспыхивать жуткие обрывки из сновидения: женщина, которую тащат по темному подвалу. Ее крики прорезает лишь звук упавшей откуда-то на пол короны, а чьи-то тяжелые сапоги раздавливают ее. Картина сменяется тронным залом, где эту же корону надевают на голову темноволосого мужчины. Тронный зал вспыхивает огнем, и пламя уже обнимает женщин, горящих на кострах. И сквозь весь этот хаос вспыхивают желтые глаза…

Неожиданно раздавшийся шорох прервал мои мысли. Казалось, словно кто-то скреб когтями внутри стены. Еще не хватало, чтобы в мою комнату забрались крысы. Я уже встала, чтобы отпугнуть надоедливого грызуна, как вдруг дверь со скрипом приоткрылась. Легкий ветер подул в мою сторону, шевеля волосы. Погода за окном принесла в дом еще и сквозняки. Просто отлично. Заснуть мне сегодня точно не удастся.

Уже схватившись за дверь, чтобы закрыть ее, я внезапно почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Тихий шепот, донесшийся из коридора, заставил вздрогнуть. Женский голос звал меня по имени. Точно как в первый день моего приезда в Кастильмо. Желание захлопнуть дверь и зарыться под одеяло перехватила невидимая сила, заставившая выйти в коридор. Я спускалась по лестнице, а деревянные половицы жутко скрипели от каждого шага, прорезая ночную тишину. Ноги остановились возле небольшой кладовой в конце первого этажа.

– Эстела… – голос из-за двери зазвучал уже громче, но все еще казался эхом, исходящим из другой реальности.

Меня встретила кромешная тьма, когда ноги переступили за порог.

– Эстела… сюда…

Словно зная, где именно нужно искать, я протянула руку к ближней полке и нащупала масляную лампу. Я зажгла свет и огляделась. Голос пропал. Он привел меня куда хотел. Но зачем?

Когда я осталась наедине с тишиной, тело парализовал липкий страх, который ощущался в мокрых ладонях. Чувство, словно кто-то из тени наблюдал за мной, не покидало до момента, пока я не сумела успокоить бьющееся в агонии сердце и сделала шаг вперед.

Пройдя внутрь, я осмотрелась. Вновь подул ветер, овевая груду старинных сундуков, взваленных друг на друга. Я коснулась их ладонью, проводя пальцами по замысловатым узорам, как вдруг от соприкосновения с самым нижним сундуком почувствовала отдающую от него легкую вибрацию.

Мигом поставив лампу на пол, я начала разбирать сундуки. Дойдя до последнего, дернула крышку, но та не поддалась. Она была закрыта на крепкий замок. Быстро взяв с кухни большой нож бабушки, которым она срезала растения, я просунула его в щель, что виднелась между креплениями ржавого замка. Замок был старый, поэтому после нескольких сильных нажатий он начал ослабевать. Еще пара ударов острием ножа, и замок разлетелся в стороны.

Подняв пыльную крышку, я почувствовала прошедшийся по спине легкий озноб, когда взору предстали черепа животных. Я начала разбирать содержимое сундука, и с каждой новой вещью, за которую цеплялся мой взгляд, все больше впадала в недоумение. Ожерелья из странных камней, скляночки с черными жидкостями и сушеными травами. Но больше всего меня поразили дневники с непонятными символами. Пролистав один из них, я увидела, что напротив каждого символа мелким почерком были расписаны их предназначения и подробная инструкция. На самом дне я нащупала листок. Это был старинный снимок.

С черно-белой фотографии на меня смотрела молодая женщина в простом платье с длинными черными кудрями, обрамляющими ее круглое лицо. Вспомнив фото бабушки в молодости, я осознала ее разительное сходство с женщиной на этой фотографии. Но в отличие от бабушки, у ее матери виднелась родинка на подбородке. Точно как у меня.

Я непроизвольно коснулась подбородка, теперь уже ощущая собственное внешнее сходство с прабабушкой.

Она на фотографии стояла во дворе нашего дома. Крыльцо и горшки с засушенными цветами я узнала сразу. Но внимательнее вглядевшись в снимок, я испугалась и вскочила, роняя его на пол. Схватившись за громко стучащее сердце, я попыталась дышать ровнее, но в ответ реальность сильнее сдавливала легкие тисками, блокируя весь воздух.

Выйдя из оцепенения, я крепче сжала в ладони нож и, выскочив из кладовой, побежала к выходу. Ветер и дождь хлестко ударили мне в лицо. Я захлопнула входную дверь со стороны улицы и начала скоблить дерево ножом. Дрожащими не только от холода пальцами я истерично сдирала лезвием черную краску с двери, пока не увидела то, отчего застыла.

Из-под слоя черной краски виднелся нарисованный красным ведьминский символ.

Глава 13

Рассветное небо затянуло серым покрывалом. Я сидела на заднем крыльце, обхватив колени, и рассматривала, как капли росы скатываются по листьям бабушкина тимьяна.

Я живу в доме ведьмы. Ведьмы, которой являлась моя прабабушка. Эта мысль крутилась в голове по нескончаемой воронке последние несколько часов.

Спустившись с крыльца, я направилась к кустам, которые подозрительно цвели в такую холодную погоду, словно нарушая все законы природы. Коснувшись пожелтевших листьев тимьяна, я аккуратно оторвала один и рассмотрела его у самого стебля. Мелкий дождь щипал лицо и проникал сквозь кофту, пока мои глаза внимательно изучали лист. И вот через мгновение на конце стебля появилась алая капля сока. Тот же яркий, смертоносный цвет, что я когда-то видела в аконите, когда помогала бабушке собирать травы. Я коснулась капли, и сок окрасил мой палец в кровавый оттенок, но тут же его смыли капли дождя. Эти растения, как и земля под ними, хранили в себе магию. Но осталась ли эта магия от прабабушки или, не найдя пристанища в бабушке, ушла под землю, из-за чего здесь росли такие необычные растения?

Проведя пальцем по мечу, который возник рядом с монетой и кубком, я почувствовала, как странный трепет разливается в груди. Монета появилась после пропажи Даниэлы, кубок – после того, как я побывала в доме Жозефины, а меч возник, когда мне открылась тайна семьи. Осталась последняя масть – палица. Даже представить страшно, что должно произойти, чтобы она проявилась.

Теперь я получила объяснение своим странным снам. Голос прабабушки отчаянно хотел, чтобы я знала правду, которую от меня скрывали семнадцать лет. Правду о моей семье. Правду о том, кем я являюсь на самом деле. Но я не хотела быть ведьмой. Не хотела иметь ничего общего с потусторонним миром. И быть причастной к тем жутким ритуалам, которые совершали эти женщины, тоже не было никакого желания.

Дверь, выходящая на крыльцо, тихо скрипнула.

– Что ты делаешь под дождем, моя булочка?

Мне не было необходимости отвечать, потому что я заметила, как взгляд бабушки застыл на фотографии на столе. Затем, посмотрев на лист тимьяна в моих руках, она нежно улыбнулась. Ее улыбка была теплой, словно внезапно появившееся солнце сквозь окружающие нас серость и холод. Но проступившие в уголках глаз морщинки, показывающие следы прожитой не легкой, но мудрой жизни, вернули меня в рельность.

– Когда я поняла, что не могу избавиться от этих ядовитых растений, пропитанных магией, я решила, что буду использовать их во благо. Эти травы защищают наш дом от вторжения колдовства Башахауна уже много лет. Ведь ведьмы знали секреты не только разрушительной магии, но и той, что была для них полезна.

Бабушка уселась в плетеное кресло и потянулась к снимку, лежащему на столе. Пару секунд она с грустью разглядывала фотографию.

Бросив лист тимьяна на землю, я поднялась на крыльцо, оттряхивая с волос воду, и уселась рядом с бабушкой. Она заботливо укутала меня в свой яркий узорчатый платок, который лег мне на плечи, обдавая ароматом бабушкиных духов.

– Она была хорошей матерью, – задумчиво произнесла бабушка. – Если бы мама не отгородила меня от колдовства, кто знает, была ли я жива сейчас и появилась ли вообще на свет моя Летисия.

Облегчение коснулось сердца. Я не думала, что бабушка была ведьмой, но сомнение все равно терзало душу. И ее слова немного развеяли мои подозрения насчет того, что она может иметь отношение к хранящимся в кладовой вещам. Но мне определенно нужно было узнать больше, чтобы прогнать жуткие мысли, терзающие голову.

Бабушка положила фотографию обратно на стол и устремила на меня усталый взгляд. Я заметила на ее лице серьезность, которую прежде не наблюдала.

– У тебя, наверное, немало вопросов, – сказала она. – Что ты хочешь узнать?

– Все, – ответила я, наблюдая за каплями росы, стекающими по растениям.

Бабушка вздохнула и начала рассказ:

– Наш род существует в Кастильмо очень давно. Можно сказать, с его основания. Первая ведьма в нашем роду состояла в ковене, который возник здесь еще до захвата Кастильмо ведьмами.

– Получается, наша дальняя родственница уже была ведьмой, когда Королева ведьм прибыла со своими ковенами из Португалии и устроила войну с моурос?

Бабушка удивленно взглянула на меня, но решила не расспрашивать, откуда я знаю об этом.

– Да, – лишь ответила она. – Позже ее ковен присоединился к Королеве ведьм. В 1656 году, когда моурос сожгли ведьм и отвоевали Кастильмо обратно, ей и трем другим ведьмам удалось спастись. Они закрасили знаки на своих домах, сменили облик, обзавелись семьями и, забросив магию, стали жить в Кастильмо как обычные люди. Но Башахаун не оставляет просто так тех, кто предал его. Обряд перехода в ведьмы нужно совершить до семнадцати лет. Главное, выдержать этот срок, не давая магии соблазнить себя. Но их дочери держались. Все наследницы четырех ведьм держались до 1978 года.

Бабушка на миг прикрыла веки и выдохнула:

– Я все еще вижу во снах ту ночь. Мы праздновали День света, когда на моих глазах маленькая Кармен, моя лучшая подруга, оторвала голову Долорес, а затем убила десятки людей. Магия все-таки настигла наследницу одной из четырех ведьм. Кармен было одиннадцать, когда в нее вселилась Королева ведьм.

– Королева ведьм? – удивилась я. – Разве ее не сожгли в 1656-м?

– Сожгли ее тело, но не душу. Королева потому и зовется Королевой, что является самой могущественной из ведьм и самой приближенной к Башахауну. Говорят, он может разговаривать с Королевами, которые возглавляют ковены на каждом континенте. Башахаун наделяет их души бессмертием до определенного срока. Даже если тело Королевы умрет, душа будет скитаться долгие века, пока не обретет новый сосуд, чтобы вернуться к жизни. Но если душа Королевы не найдет новый сосуд вовремя, то отправится в преисподнюю Башахауна и будет гореть там вечно. Принять душу Королевы может лишь ведьма или потомок ведьмы, который несет в себе колдовскую энергию. Так ей удалось обмануть Кармен и сделать своим сосудом.

– А что произошло с Кармен потом?

– Ее убили сразу после нападения. На той же площади. Тело маленькой девочки не могло сдерживать мощную магию Королевы, поэтому она была не так сильна, как прежде. Кармен убили, а душа Королевы ведьм ушла странствовать дальше и искать другой подходящий сосуд.

Получается, я тоже могу быть сосудом Королевы, если впущу в себя магию и стану ведьмой. Но месяц назад мне уже исполнилось семнадцать.

Мы с бабушкой молча переглянулись, думая об одном и том же.

– Ты в безопасности, мой цветочек, – сказала она, сжимая мою ладонь. – Твоя мама не привезла бы тебя сюда, если бы тебе угрожала опасность.

Бабушка сделала паузу, собираясь с мыслями.

– Хотя мне и не повезло с мужем, я растила твою мать вдали от магии. Как и она тебя. Летисия отказывалась возвращаться в Кастильмо, пока тебе не исполнится семнадцать. И я не настаивала. Но всегда считала, что ты должна узнать правду о своей родословной. Из-за этих разговоров твоя мать не хотела, чтобы я общалась с тобой.

Я взглянула на бабушку. Никогда не видела ее настолько уязвимой и слабой. Женщинам в нашем роду не везло с мужчинами – бабушка забеременела в юном возрасте, а дедушка не захотел этого ребенка и серьезных отношений. Вскоре он уехал из Кастильмо. Я никогда не видела дедушку, а мама никогда не видела своего отца.

– Но меня все равно не покидает ощущение, что с тобой что-то происходит, – сказала она.

Я отвела взгляд.

– Сны… – тихо произнесла бабушка. – Ты видишь сны о прошлом и будущем, верно?

– О прошлом. Откуда ты знаешь?

Вряд ли в моих снах есть отголоски будущего, ведь все указывало на то, что это события прошлых лет.

– Именно так магия пытается соблазнить тебя, обещая даровать силу. Но не искушайся. Колдовство приносит намного больше боли, чем счастья. Что именно ты видишь во сне?

– Ничего особенного, – соврала я. – Часто даже не помню толком.

Было невыносимо лгать бабушке, тем более после того, как она открылась мне и рассказала правду. Но если я расскажу о том, что вижу во сне, придется рассказать и о расследовании, которое мы ведем с друзьями. И я прекрасно понимала, что за этим последует не только беспокойство бабушки, но и запрет на подобную деятельность, и еще больший контроль надо мной.

Бабушка серьезно взглянула на меня.

– Помни, Эстела, что никто по сей день не знает о нашей родословной. Так должно оставаться и дальше, – строго предупредила она меня.

– Почему ты не сожгла вещи прабабушки? – спросила я, вспоминая жуткие находки в сундуке.

– Это все, что она мне оставила. Я спрятала их и никогда бы не использовала. Это не давало мне забыть, кто я на самом деле и чьей дочерью являюсь. Не забыть о том, что я справилась и не поддалась искушению. Зову, который душил меня каждую ночь.

Мне исполнилось семнадцать месяц назад. Если обряд нужно было совершить до этого возраста, то почему мои кошмары не прекратились? Я не видела подобных снов, когда жила в Мадриде. Может ли это означать, что это из-за того, что семнадцать мне исполнилось совсем недавно, или дело было в самом месте?

– Что вы тут сидите в такую рань? Еще ведь…

Мама, вышедшая во двор, осеклась. Ее взгляд застыл на фотографии. Лицо тут же побледнело.

– Мама, – сквозь зубы проговорила она, но тут же потеряла самообладание: – Я же пообещала, что сама расскажу, когда придет время!

– Не груби ей, – спокойно ответила я. – Бабушка сдержала свое обещание. Так же, как держала его все эти семнадцать лет.

От моего укоризненного взгляда мама побледнела еще больше. Она схватилась за перила, пытаясь успокоиться. Ее короткие кудри затрепал ветер. Волосы, которые она всегда выпрямляла, теперь с каждым днем становились более вьющимися, показывая истинную форму нашей семейной прически. Переехав в Мадрид, мама изменила не только место жительства, но и себя, пытаясь порвать все связи со своим родом. Но прошлое не сотрешь. И каждый новый день в Кастильмо подтверждал ее схожесть с бабушкой. Как внешне, так и характером.

– Как ты тогда узнала? – повернулась мама ко мне.

– Нашла вещи прабабушки. Плохо скрываете улики, – усмехнулась я.

Пальцы мамы забарабанили по деревянным перилам. Не знаю, кого она собиралась успокоить сейчас, меня или себя. Все вышло из-под ее контроля. Все пошло не по ее планам. А мама не любила, когда все шло не так, как она хотела.

– Ладно, – ответила мама и направилась к выходу. – Когда-нибудь это должно было произойти.

Большего я и не ожидала от мамы. Никаких объяснений, сожалений о вранье и утешений. Никаких слов поддержки.

Я встала и взглянула на бабушку.

– Спасибо, что рассказала обо всем, – улыбнулась я ей и крепко обняла.

– Я знаю, что ты гораздо сильнее, чем думаешь, мой пирожочек. Она тоже это знает, – кивнула бабушка в сторону двери.

В этом городе, где долгие годы обитали ведьмы, люди до сих пор ненавидели их. Они помнили, какие страдания приносили ведьмы их предкам. Они знали, что ведьмы опасны. Многие даже были свидетелями той кровавой ночи 1978 года. Поэтому с моей стороны было бы очень глупо рассказывать всем, кем являлись мои дальние родственники. Возможно, меня не сожгут на костре, но остерегаться точно будут. А мне не хотелось быть белой вороной, тем более после того, как я только обрела друзей в Кастильмо.

Мама уже сигналила мне, когда я выбежала на улицу, закидывая на плечо рюкзак. Закрывая входную дверь, я уперлась взглядом в проступающее из-под черного слоя красное пятно. Игнорируя крики мамы, что мы опаздываем, я вернулась обратно в дом, заперла сундук и засунула его в дальний угол. Взяла банку с черной краской, и прежде чем отправиться в школу, замазала ведьминский символ на двери.