Комментарии, 33 отзыва

Имя его золотыми буквами внесено в историю - что ему до всяких наглецов. Вот и они тоже на экране - поверяют Западному журналисту всю клевету,всю мерзкую грязь, которую не погнушались собрать. Он меня пытал, а в меня стреляли, а меня в тюрьму бросил, едва спасся! - верещат они. Ах,это разлюбезное телевидение, оно умеет представить наших вождей глупцами и дикарями, несмотря на их западное образование и модную одежду. Да, телевидение всегда делало ставку на ропщущих и недовольных.

Поражаюсь актуальности этой цитаты в наш непростой, хоть и не XV, но XXI век. Впрочем, по мусульманскому летосчислению век и впрямь XV. Кем недовольны сильные страны - тот и кровавый диктатор. Но не будем об этом. Давайте о творчестве Рушди. Знакомство мое с этим автором началось с книги "Земля под ее ногами", которая стала для меня ярчайшим открытием прошлого года и вошла в топ-10 моих любимых книг. Продолжила я его сборником эссе - Imaginary Homelands - перевода которого на русский язык пока не существует. И вот теперь пришел черед "Стыда".

Ахмед Салман Рушди - писатель, родившийся в Бомбее, но ныне живущий в Лондоне, автор знаменитых "Шайтанских аятов", также известных как "Сатанинские стихи"), за которые он приговорен к смерти аятоллой Хомейни (обязательно прочту их, хоть и увы в электронном виде, так как весь тираж давно и безнадежно раскуплен).

Главным героем "Стыда" вроде как является Омар-Хайам Шакиль, названный в честь великого поэта, но ни написавший за свою жизнь ни строчки сын троих матерей - Чхунни, Муни и Бунни Шакиль (перечислены по старшинству). Но на деле его затмевают гораздо более яркие мужские образы - Реза Хайдар и Искандер Хараппа. И хоть это по словам автора история о "почти не Пакистане", в реальной пакистанской истории есть прототипы этих персонажей - Зия уль-Хак и Зульфикар Али Бхутто. Арджуманд Хараппа по прозвищу "Кованные трусы" - это, несомненно, Беназир Бхутто - первая женщина-премьер исламского мира. Уж не знаю, похожа ли Рани Хараппа на Нусрат Бхутто, а жена Зия уль-Хака на Билькис Хайдар, но образы этих женщин получились не менее интересными, чем образы мужчин, хоть в восточных историях женские судьбы нередко на обочинах. Что же касается дочерей Хайдара - Суфии Зенобии "Стыдобы" и Навеид "Благовесточки" не очень-то дочери Хайдара, то судьбы этих двоих трагичны каждая по-своему.

Я, например, так и не знаю, как мне относиться к поступку айи Шахбану. Было ли ее решение продиктовано любовью к Суфии Зенобии или это было ее личное желание по отношению к Омару-Хайяму? Но то, что Суфию Зенобию мне безумно жаль - это факт. Реза Хайдар свою любовь к дочери осознал поздно. От матери девочка видела лишь презрение. В нормальном браке и даже в понимании мира судьба ей тоже отказала. Хотя "Благовесточка" вроде бы и была всеми любима, умна, красива и своенравна, да только ее нормальный брак оказался не меньшим проклятием, чем жизнь Суфии Зенобии.

Без любви душа черствеет.

Знаете, "Стыд" написан в таком стиле, будто ты сидишь и пьешь с автором чай, а тот ведет свой неспешный рассказ, где восточные легенды намертво сплетаются с политикой современности, срывая покровы тайны с самых благочестивых с виду и порочных внутри людей, безжалостно обнажая и выставляя напоказ правду о собственной стране и ее жителях, не пытаясь даже сохранить на этой бесстыдной наготе дупату чести, как сохранила ее Билькис Хайдар под злым суховеем.

Народ - это разум, способный выделить тех, кто ему лучше служит

Конец истории закономерен. И знаете, мне нисколько не жаль Омара-Хайяма, бывшего на тридцать один год старше Суфии Зенобии. Когда одного интересует лишь наука, другого лишь Бог, а третьего - лишь власть - конец их очевиден. Реза Хайдар, Искандер Хараппа и Омар-Хайям Шакиль очень разные, но каждый из них за ошибки собственной жизни поплатился сполна.

Если что-то продиктовано Богом - это не может быть варварством.

Читая Рушди я уже не впервые задумываюсь, сколь скудны мои знания об истории восточных стран. Несомненно их следует углубить. И желательно в ближайшее время. Несомненно Салман Рушди завоевывает позиции, прочно закрепляясь среди любимых авторов у моей скромной персоны. Хотя советовать всем его наверное не стоит - это очень особенный автор, не каждый способен проникнуться его очарованием сполна.

Мне всегда была интересна культура и история восточных стран. Сейчас столько пишут и говорят о востоке, исламе, причем в основном это далеко не лестные отзывы – терроризм, войны, насилие, бедность– что хочется самому понять, что же происходит на самом деле, разобраться, где правда, а где ложь. Мы знаем о таких странах, как Пакистан, Афганистан, Иран, по большей части только из выпусков новостей и газетных статей. А изучать их нужно совсем по-другому – через литературу, искусство, религию, обычаи и нравы людей. Ведь эти исламские страны – одни из самых древних на Земле, именно на их месте в древности зарождались и умирали великие цивилизации, которые, несомненно, оставили заметный след в их истории и культуре. И если про древние народы и культуры мы еще что-то знаем из учебников истории, то про современный Пакистан не знаем почти ничего. Вот почему меня и привлекла книга «Shame» (Стыд) Салмана Рушди, написанная еще в начале 80-х, но очень актуальная в наши дни. Роман Салмана Рушди производит сильное впечатление. Во-первых, очень необычно было читать восточного автора. Его стиль изложения, манера размышлять, те детали, на которые он обращает внимание, восприятие мира, сильно отличаются от привычной нам европейско-американской литературы. Создается такое ощущение, что ты приехал в незнакомую страну, которая сначала ошеломляет своими обычаями, красками, жизненным укладом, ценностями, и заставляет испытывать некоторый дискомфорт (и физический, и моральный), но потом через некоторое время ты начинаешь постепенно привыкать, «обживаться», проще воспринимать новую действительность и, наконец, понимать ее. Во-вторых, книга описывает реальную жизнь современного Пакистана, причем не только простых людей, но и видных политиков, решения которых во многом определили его судьбу и современный облик. Рушди в форме повествования описывает их непростые характеры – жажду власти, религиозный фанатизм, жестокость, и тут же показывает, как это отражалось на жизни простого народа. Характерно, что проблема «болезни власти», видимо, не зависит от страны и культуры: то же самое можно было бы, наверное, написать про политиков любой страны. И наконец, очень важным является моральная сторона романа. Мне кажется, что главная мысль произведения в том, что все современные проблемы – жестокость, насилие, бездуховность, религиозный фанатизм – происходят от того, что люди разучились испытывать стыд за свои поступки, потеряли внутреннюю скромность и забыли, что такое совесть. Отсутствие внутренних моральных регуляторов, сдерживающих человека, приводит, в конце концов, к страшным последствиям – неконтролируемой разнузданной свободе, потери связей со своей культурой, прошлым народа, непониманием истинного смысла религии. Очень страшно, когда такое происходит с власть имущими. Потому что их решения в таком случае основываются не на морали, а на мифических «экономических и политических выгодах», которые на самом деле ничего не стоят, если разрушена духовность народа.

На что мне в последнее время безумно нравится восточная литература, но вот "Стыд" Салмана Рушди давался с большим трудом. Долго пробиралась сквозь взякий, тягучий текст, сквозь реальность, так смешанную с вымыслом, что никак и не отличишь, где заканчивается одно и начинается другое.

И вместе с тем, мне этотм роман понравился. Да, он трудный, но он очень глубокий и полный смысла. За иносказаниями, мистикой скрываются вполне современные события и узнаваемые личности. Повествование разворачивается неспешно, как будто Шахеризада ткет нескончаемый восточный ковер. Но узор на этом ковре совсем не сказочный и не придуманный. Тут все реально, все оживает. Тут подлинная история Пакистана - нового мусульманского государства, возникшего в середине 20-го века. Тут жизнь простого народа и властной элиты, тут тирания, разврат, жестокость, пытки, казни, кровь, коррупция - все, чего всегда в избытке в таких новых, искуственно созданных псевдодемократиях. Это сказка на новый лад, в которой даже любовь оборачивается только грехом. Это история миллионов людей, который волею судеб были вырваны из привычного исторического окружения и помещены в новые условия, вынуждены приспосабливаться к новой жизни.

И сквозь все полотно повествования красной нитью проходит тема Стыда. Стыд тут фигурирует как понятие всеобъемлющее, сливается с совестью, с добродетелью, с душой.... Люди, которые потеряли стыд, перестают быть людьми, превращаются в зверей. Антоним стыда - бесстыдство, шарам - вот как называется все то, что творит кучка властных злодеев в Пакистане, в Бангладеше, в Индии, прикрываясь деньгами и поддержкой Запада. Бесстыдство порождает порок, войны, терроризм, не говоря уже о полной утрате человечности и любви.

Такая вот грустная складывается картина. Такая вот правдивая сказка с невеселым концом.... И такая сказка на самом деле характерна не только для Востока. Украшенная восточным колоритом, действительность применима очень ко многим странам. Взять хотя бы то, что творилось в России в лихие 90-е. Чем вам не бесстыдство? По другому и не скажешь. И в этом то и сказывается гений Рушди. Будучи восточным писателем, он создал поистине космополитичный роман, невероятно реалистичную сказку для взрослых.

Несчастье входит в ту дверь, которую ему открыли Конфуций

Ох уж эти восточные авторы! Вот читаешь вроде глубокую книгу, с нетривиальным сюжетом, с историческими вставками (как говориться в аннотации), а все равно не покидает чувство, что это очередная сказка из « Тысячи и одной ночи».

Это моя первая книга Рушди, и в ней я увидела его смелые попытки объяснить природу и мотивы человеческих поступков. А во главу угла он ставит чувство стыда. И если верить автору, то стыд может довести человека до крайнего состояния, а потом появиться Зверь.

Это история не только Омар Хайама Шакиля, но и его трех матерей, и Суфии Зинобии, и Резе, и многих других жителях Пакистана. И все же наибольший эмоциональный отклик у меня вызвал именно Омар. Вот вроде бы и не резко отрицательный персонаж, но у меня оставил такое гаденькое впечатление, а его психиатрические эксперименты вызвали волну непонимания и неприятия.

Ну и как в любой восточной сказке тут есть и обман, и любовь, и, конечно же, карающий меч возмездия – белая пантера.

Что же касается историко-политических ремарок, которые в итоге превалируют в книге, то о достоверности их ничего не могу сказать, так как с историей Пакистана практически не знакома. Да, и собственно, по нити повествования многие факты показались мне чистейшим вымыслом. Но при этом духом этой страны пропитан весь роман, люди разваливали ее и сами же на это сетовали. И здесь Рушди явно указывает на бездуховность, бесстыдство и развращение Западом.

Конечно, стиль написания на любителя, весьма парадоксально, местами абсурдно и тягуче. И все же роман оставил достаточно приятное впечатление, стоит присмотреться к другим произведениям автора.

Вот только дочитал одну книгу о Востоке – и вот вторая. Написанная, на этот раз, человеком с Востока. Это и хорошо (больше достоверности) и плохо (больше непонятного). Главное, что мешает мне писать об этой книге – я не слишком знаком с историей Пакистана. Поэтому многие сатирические отсылки, видимо, прошли мимо меня. Сложно мне и почувствовать дух эпохи. Читать оказалось удивительно легко. Стиль Рушди (или его переводчиков) напоминает Маркеса (или его переводчиков?), но читается его текст намного легче. Многие рецензенты упоминают о гипнотической силе текста – и действительно, какая-то доверительная интонация авторской речи, какой-то убаюкивающий ритм повествования мешают оторваться от книги. Как и в романах Маркеса, в книге Рушди мы видим реалистичную, казалось бы, историю человеческой жизни, описанную со вниманием к самым обыденным деталям, но при этом приправленную мифологическими образами, которые связаны к реальностью неразрывно. Сказочный мир народной фантазии как бы сливается с миром, созданным все той же народной молвой – сплетнями, полудостоверными сведениями о жизни политиков и их семей. Эта абсурдность бытия, обнаженность мифологических основ мира, словно бы проистекает и болезненной расколотости страны. Повествование о двух семьях превращается в повествование о двух политических режимах и двух системах мировоззрения. Западная, «демократическая» модель общества, или традиционная, мусульманская – автор бесстрастно показывает обе. Хараппа и Хайдар, совершенно разные люди в жизни, с противоположными убеждениями – действуют удивительно схожими методами, одинаково забывая в борьбе за власть о стыде. Признаться, показалось мне что именно заявленная в заголовке основная тема романа раскрыта весьма слабо. Автор очень много рассуждает о стыде, но, то ли из-за трудностей перевода, то ли из-за эксцентричности автора, рассуждения эти весьма хаотичны и противоречивы. То ли он уличает современное общество в бесстыдстве – как «западников», вроде Искандера, которые от стыда избавились по убеждениям, так и фундаменталистов, вроде Дауда и самого Резы Хайдара (у них вместо личных чувств – религия). То ли наоборот, он видит в способности человека стыдиться что-то опасное, неестественное – иначе с чего бы Суфие Зинобии превращаться в монстра? Конечного ответа на то, что такое стыд с точки зрения автора и какое место это чувство и эта мотивация должны занимать в жизни человека – нет. Только поэтизированное и бессистемное эссе, кусочками разбросанное по тексту. Не ясно и отношение автора к религии – вроде бы он и жестко критикует ислам, и в то же время видит в нем некую необходимую основу национального сознания, да и морали в целом. Иногда даже кажется, что он боится резко высказываться о религии (что вряд ли, учитывая, что в будущем он высказывался настолько некорректно, что теперь вынужден скрываться от исламских экстремистов). Впрочем, эти колебания вполне понятны – можно быть приверженцем религии в целом и негативно относиться к фундаментализму. И все равно, по прочтении романа остается какая-то противоречивая картина убеждений автора. Еще один момент – такое ощущение, что Рушди читал «Сто лет одиночества» и старательно конспектировал. «Стыд» подозрительно похож на известнейший роман Маркеса – детские воспоминания и экскурсы в прошлое в начале, сказочная атмосфера, постепенно перетекающая в историко-реалистическую; врывающаяся в роман тема сексуальной жизни взрослеющего героя; тема политики и ужасов политического террора в середине; атмосфера упадка и угасание рода в конце. Нет, это, конечно, не римейк, но очень близко к этому. Достоинства романа: общая увлекательность: гипнотические интонации автора не позволяют оторваться; атмосфера восточной мистики; интересные сведения о жизни, быте и политике Пакистана прошлого века; философия автора. Недостатки: вторичность книги по отношению к образцам жанра; избыток физиологических подробностей; сумбурно раскрыта тема стыда. Итог: несмотря на вышесказанное, времени, потраченного на чтение, не жалко. Книга получилась атмосферной и причудливой, и вполне способна как развлечь абсурдными историями о восточном волшебстве, так и заставить задуматься над проблемами общества, государства и морали, связанными между собой весьма парадоксально. Рекомендую любителям магического реализма в духе Маркеса, с поправкой на вторичность.

Что могло бы произойти, если бы Маркес родился в Пакистане? Магический реализм с исламским акцентом. Грустная сказка для взрослых европейцев, многие из которых и не подозревают, что где-то совсем недалеко люди живут в XV веке и де юро и де факто. Всё в этом сюжете связанно невидимыми нитями судьбы, часть этих линий обнажены, другие - сокрыты, и никакие пророчества не помогу разгадать эту восточную загадку.

"Стыд" - увлекательная смесь мифов, реальной истории и художественного вымысла, в которой отражается XX век Пакистана. Хотя, как говорит сам автор

Мне думается, что пишу я все же не только о Пакистане.

Правда, увлекательным роман показался мне не сразу. Первая половина читалась натужно. Но в этом нет вины автора. Текст со всех сторон хорош, просто попадания не было. Но чем больше клубок стал разворачиваться, чем больше понимания происходящего появлялось, и чем больше актуальность начала просачиваться между строк, тем сильнее сильнее я погружался в чтение и начинал получать удовольствие от процесса.

Как в истории Пакистана, хоть и с искажениями, отражается день сегодняшний, так и в самом романе используется система кривых зеркал. Она работает как на отражение реальных событий и мест в художественном тексте, так и на взаимодействие персонажей: номинальные дуальности оказываются почти неотличимыми друг от друга, мальчик оказывается девочкой, надежда - смертью.

Куда ни повернись, всюду что-то постыдное! Но поживешь бок о бок со стыдом и привыкнешь, как к старому креслу или комоду.

В мире, который изобразил Салман Рушди, невозможно увернуться от стыда. Невозможно выбрать, не окунувшись. Слишком тихий - стыдно, слишком громкий - стыдно, слишком своенравный - стыдно. Даже если ты будешь придерживаться всех традиций и заветов, стыда избежать ты не сможешь. Персонаж Омар Хайям Шакил, живущий по заветам матерей - в незнании стыда, обрастает им в виде жировых прослоек. Его жена, девушка чистая внутри, но со слабыми умственными способностями, наоборот вбирает весь стыд, и свой и чужой, что в итоге порождает монстра во плоти.

Если людей долго унижать, то в них вызреет и вырвется наружу неукротимая ярость.

Рушди акцентирует внимание и на проблемном положении женщины в своей стране: общие спальни для жён в семейных домах, где мужья по ночам могут перепутать избранницу, жизнь на задворках, перманентное состояние стыда. Власть женщины в своём теле и характере, но после рождения детей всё её могущество для мужчин в романе растворяется в домашних заботах и воспитании. Женщина оказывается аналогом памяти, но что она может сделать, если о ней вспоминают только по формальным поводам или для манипуляций?

Мужчины же реализуются во власти физической. Политика, война, деньги. Но какой путь не выбери, демократию или власть военных, лучше от этого не становится, всё превращается в кровавую диктатуру. Потому что сложно строить что-то новое, когда перечеркиваются или забывается своё прошлое. На это указывает в частности как сами матери Омар Хайяма, которые оказались заперты в старом доме, так и сам этот дом - хранитель событий прошлого, содержимое которого частично будет сожжено, частично отомстит за забывчивость нового поколения.

Любой диктаторский режим своекорыстно берет на вооружение религиозные постулаты. В народе уважают высокие слова, не всякий решится возразить — ведь это значит идти против Веры. Вот так религия и поддерживает диктаторов, вооружая их словами могущественными и великими. И простые люди не сразу увидят, что слова эти опозорены, оскоплены и осмеяны.

Кто такой Рушди я знала. Слышала по крайней мере ту самую историю про оскорбляющую веру мусульман книгу, смертный приговор и т.д. и т.д. и т.д. Чего я не знала, что автор жил в Пакистане, учился в Лондоне и обладает смелостью густо замешанной на иронии\сарказме. Чтение шло тяжело. Оказалось слишком злободневным, не щадящим читателя, подавляющим обилием отсылок, количеством скачков туда-сюда во времени и пространстве. Но за финал можно простить все. Хотя не думаю, что автор нуждается в прощении. Это не исповедь, не обличительный памфлет, не интеллектуальный коктейль для избранных. Это - жизнь как она есть. Со всем безумием и нереальностью происходящего. С паршивыми родителями, "маленькими людьми", большими амбициями, разбитыми сердцами, продажными\идейными политиками, кровью, войной, дешевым масскультом и просто культами всех размахов и расцветок. История крутится вокруг трех семей: семьи удалого генерала, семьи амбициозного политика с буйным прошлым и семьи врача-гипнотизера, который вроде бы главный герой, но на самом деле нет. Судьбы этих троих тесно сплетены, и в каждой есть специальная звенящая нить, нить женщины стоящей рядом. Выдумка Рушди словно тень настоящей истории ( в статье приведенной в конце книги параллели проведены точно и ясно), автор знал о ком говорит, знал чувства людей попавших в жернова перемен, принесенных в жертву чужим безумствам. Книга предостережение любому жителю любой страны мира. Стыд, срам и бесстыдство рядом. Они затаились и ждут. Может не стоит их кормить?

Я не сильна в современной истории, поэтому мне, вероятно, так тяжело читать Рушди.

Вот и эта книга повествует об истории Пакистана, щедро приправленной элементами магического реализма. Говорят, что политические деятели, которые стали героями повествования, имеют прототипы и очень даже узнаваемы - мое невежество лишило меня сомнительного удовольствия соотнести Хайдара и Хараппу с кем-то реальным, но, в принципе их внутренняя и внешняя политика мне ясна. Непонятно, только на чьей стороне автор, видимо, в его представлениях "хороши оба".

Причем, только тут стыд, вынесенный в заголовок?

Да, Рушди охотно и много о нем рассуждает, но понять, что он, собственно, хочет сказать трудно. То стыд для него - неотъемлемая часть национального самосознания, а он даже понимает родителей, забивших свою дочь камнями(эта мысль из уст человека, давно и прочно живущего в Англии, меня даже несколько шокировала), то пакистанцы едва ли не все его лишены, а то вдруг живое воплощение стыда - Суфия Зинобия превращается в отвратительного кровожадного монстра(если стыд нужен и полезен, то почему так произошло?)... Шакиль, которого автор преподносит как человека, лишенного стыда по определению, разве это - самый отталкивающий персонаж романа? Да и не похоже, что понятие "стыд" совсем уж ему неведомо... Мысли автора щедро разбросаны по тексту, но не складываются в единую концепцию.

Да и вообще, много Рушди на страницах романа, очень много. Настолько, что это начинает раздражать.

Вот он обличает чиновников и сатирически рассуждает о том, как оформляют документы на жилье в элитном районе, а вот вспоминает, как ходил на спектакль в Лондоне. Вот он вспоминает свою семью, которая живет в Пакистане, а вот рассказывает, как в кругу его друзей оказался стукач, о чем все прекрасно осведомлены.

А потом, спохватываясь, возвращается к своему повествованию и, заигрывает с читателем, я же, дескать, сказочку пишу, далекую от реальности. Все эти перескоки обескураживают несколько, будто автор и сам не определился, что же ему больше хочется написать - притчу, сатирический роман, а, может, и вовсе - автобиографию?

Понравились мелкие детали, например, восемнадцать шалей Рани. И дом трех затворниц, с которого все началось и которым все и закончилось.

Но в целом, какое-то нездоровое впечатление производит роман, кажется несбалансированным что ли... У Маркеса все же органичнее выходило сталкивать реальную политическую ситуацию со сказочными деталями.

Итог: неплохо, но "Дети Полуночи" все же больше понравились, Рушди читать буду обязательно, но через значительный промежуток времени.